Читать бесплатно онлайн книгу  Родные корни

автор Андрей Урванов

Оглавление

Родные корни

Отца Вера почти не помнила. В памяти остался только большой небритый человек, пахнувший потом и соляркой. Иногда он появлялся дома с пряниками или конфетами, подбрасывал ее на руках, смеялся. Но радость длилась недолго. Очень скоро отец напивался, и тогда квартира наполнялась руганью. Он то кричал, то вдруг становился подозрительно веселым, а потом снова начинал спорить с матерью. О чем они говорили, Вера не понимала, но уже тогда чувствовала: ничего хорошего эти разговоры не принесут.

Через несколько дней отец исчезал так же внезапно, как и появлялся. Проснувшись утром, Вера видела, что дома снова только они втроем: мама, старший брат Ромка и она.

— Где папа? — спрашивала она.

— В рейсе, — коротко отвечала мать.

Потом отец перестал приезжать совсем.

Вере тогда было лет пять, и она не сразу заметила его исчезновение. Сначала еще приходили открытки к праздникам. Потом перестали приходить и они.

Когда Вера подросла, вопросы стали возникать все чаще. Кто был ее отец? Почему он ушел? Где теперь живет?

Мать долго уходила от разговора. И только когда дочери исполнилось двенадцать, однажды вечером, оставшись с ней вдвоем, рассказала все, что считала нужным.

Отец был дальнобойщиком. Алкашом и кобелем.

В одном из рейсов он разбил машину, на которую семья копила несколько лет. Долго лежал в больнице где-то далеко от дома, а когда выписался, назад уже не вернулся — остался жить с медсестрой.

— Мы думали, вот теперь заживем, — сказала мать без всякой жалости к себе. — Машину купили, работать начал хорошо… А вышло наоборот. Машины не стало, деньги ушли на долги, а потом и он сам пропал.

Через пять лет пришло письмо. Та самая медсестра сообщила, что отец умер. Спился.

Так Вера узнала, что отца у нее больше нет.

Совсем.

Зато был дядя Женя.

Он часто заходил к ним домой, помогал матери по хозяйству. То кран починит, то полку прибьет, то проводку поправит. Невысокий, худощавый, всегда аккуратно причесанный, в чистой, хоть и недорогой одежде. От него неизменно пахло дешевым одеколоном.

Почему-то именно этот запах раздражал Веру больше всего.

Сам дядя Женя казался ей человеком мягким, услужливым и каким-то… скользким.

Зато не пил. И мать не бил.

Когда Вере было уже лет шестнадцать, она как-то спросила:

— Мам, а почему вы с дядей Женей не поженитесь?

Мать даже усмехнулась.

— Так он женат.

Немного помолчала и добавила:

— Да и у меня в паспорте печать от твоего отца стоит.

С тех пор Вера окончательно поняла одну вещь. Ей никогда не будут нравиться аккуратные, приглаженные мужчины.

Ее всегда тянуло к другим — большим, грубоватым, уверенным в себе, к тем, от кого веяло силой и опасностью.

Именно таким оказался ее первый муж.

Мать часто говорила, что мужья — люди приходящие, а вот родня — это кровь, от которой никуда не денешься. Родные корни, повторяла она, останутся с человеком до конца жизни, и потому с родней нужно знаться, какой бы она ни была. Эти слова Вера с братом слышали с самого детства, наверное, не реже, чем пожелание доброго утра или спокойной ночи.

Особенно старалась мать внушить им одну простую мысль: ближе друг друга у них никого нет. Что бы ни случилось, брат и сестра должны держаться вместе, помогать друг другу и никогда не забывать, что они одной крови.

Ромка понимал эти наставления по-своему.

Он был старше Веры на три года, рос долговязым, нагловатым парнем и очень рано привык считать себя главным. Все разговоры матери о взаимовыручке почему-то заканчивались тем, что домашняя работа переходила к сестре. Стоило Вере начать возмущаться, как Ромка снисходительно усмехался и неизменно повторял:

— Делай, Верка. Это бабское дело. Придет время — тебе мужик понадобится, вот тогда и вспомнишь, что брат помогал.

Каким образом он ей помогал, Вера не понимала уже тогда, но спорить было бесполезно. Ромка был старше, сильнее, да и мать редко вмешивалась в их ссоры, считая, что дети должны сами учиться ладить между собой.

По-настоящему родственные связи ощущались по праздникам. Тогда вся многочисленная семья собиралась в деревне у бабки с дедом по матери. За длинным столом теснились родные, двоюродные и троюродные братья с сестрами, какие-то дяди и тетки, сваты, кумовья и еще люди, степень родства которых уже никто толком объяснить не мог. Казалось, вся деревня состоит из одной большой семьи.

Мужчины пили обстоятельно, с чувством, словно застолье без хорошей выпивки и не считалось праздником. Женщины держались дольше. Они успевали обсудить детей, соседей, болезни, урожай, цены в магазине, вспомнить кого-нибудь из дальних родственников, а уж потом тоже начинали подпевать. Сначала негромко, словно стесняясь собственного голоса, потом все увереннее, и вскоре над столом уже нестройным хором разносились старые песни про Хасбулата, Стеньку Разина и несчастную любовь, без которой, казалось, не обходилось ни одно деревенское застолье.

Пока взрослые сидели за столом, дети жили своей жизнью. Вера вместе с Ромкой и многочисленной родней с утра до вечера пропадала на улице. Они бегали к речке, лазили по оврагам, строили шалаши, играли в войну, а к вечеру возвращались домой грязные, голодные и счастливые.

Так продолжалось до тех пор, пока Вера не начала взрослеть.

Она и сама не заметила, когда мальчишки перестали смотреть на нее как на своего пацана. Взгляды стали другими, дольше задерживались на ней, а в разговорах появилась какая-то неприятная двусмысленность, смысла которой она еще не понимала, но чувствовала инстинктивно.

Как-то вечером двое двоюродных братьев, уже почти взрослых парней, загнали ее в угол сеней. Сначала все выглядело как глупая игра: смех, шуточки, попытка не выпустить ее наружу. Но уже через несколько секунд Вера поняла, что это не игра.

Совсем рядом стоял Ромка.

Она была уверена, что брат сейчас вмешается. Не потому даже, что любил ее, а просто потому, что так должен поступить любой старший брат. Однако Ромка лишь мельком посмотрел в их сторону и отвернулся, словно ничего не происходило.

Именно этот миг Вера потом вспоминала чаще всего. Не испуганные лица парней, не собственный страх, а широкую сутулую спину брата, который сделал вид, что ничего не заметил.

Помощи ждать было неоткуда.

Все произошло само собой. Левой рукой Вера с размаху полоснула одного из парней по лицу длинными, тщательно отращенными ногтями, а пока тот, вскрикнув, отшатнулся, резко присела и изо всех сил вцепилась второму между ног. Сильные пальцы, привыкшие выдирать сорняки с бабкиных грядок, сжались так крепко, что парень сначала охнул, потом согнулся пополам и медленно осел на пол.

Сидя на корточках она почувствовала что сверху что то капает. Подняв глаза увидела. все в крови лицо первого пацана. Из разорванной брови торчал розовый остаток сломанного ногтя. Вера встала на ноги. В этот момент второй пацан пришел в сознание и скорчившись громко завыл:

Сууука!

На дикий нечеловеческий вой из за стола в другой комнате вывалили взрослые. Матери покалеченных пацанов подбежали осматривать их.

— Тварь, — заголосила мать Врвана, парня с разодранным лицом, — ты могла парня без глаз оставить!

Могла, но не стала, — со странным для себя спокойствием ответила ВераОна обвела взглядом взрослых. Никто не спросил, что произошло. Только Ромка стоял в стороне и почему-то улыбался. Именно тогда Вера впервые по-настоящему усомнилась в словах матери.«Родные корни всегда помогут». Нет. Иногда родные корни просто смотрят в другую сторону.

Были у Веры родственники и со стороны отца. Жили они тоже в деревне, километрах в пяти от той, где жили дед с бабкой по матери. Только деревня эта была совсем дохлая. Молодежь давно разъехалась по городам, там обзавелась семьями, там рожала детей, а здесь коротали свой век одни старики да Верина тетка Таня.

Когда-то Таня тоже уехала. Совсем молодой поступила в медицинский техникум, вышла замуж, а потом жизнь пошла наперекосяк. После развода долго мыкалась по общежитиям и чужим углам, где постепенно научилась пить. Еще немного — и совсем бы пропала, но ма