Читать бесплатно онлайн книгу автора  Кордон. Книга вторая. Незаконнорожденный

Александр Михан

Оглавление

Пролог

Старик Тук долго рассматривал цветок, то закрывая, то открывая глаза, в надежде, что название растения всё-таки вынырнет из недр его памяти.

— Гордник? Нет, жаберник. Да, нет же! У жаберника листья широкие, а у этого тонкие. Хотя… Сейчас, сейчас я вспомню. Сейчас всё вспомню! Название крутится в голове, вот-вот — и… Пожалуй, нужна еще минуточка.

Старик достал из-за пазухи флягу с медовухой, сделал большой глоток и заодно почесал большой красный нос.

Вдруг в небе под облаками раздался странный треск, а вслед за ним последовал шум падающего предмета. Старик поднял голову и приставил руку ко лбу, чтобы лучше рассмотреть источник шума. От облаков, которые скрывали вершину замка на горе, отделилось нечто, внешне напоминающее собой человеческое тело. Судя по развевающемуся у него за спиной плащу, оно летело к земле на большой скорости и быстро приближалось к старику.

— А это что ещё такое? — Тук протянул руку вперёд и повернул её ладонью вверх. Стремительно летящее вниз тело тотчас изменило скорость и, уже подлетая к самой земле, мягко опустилось на траву.

— Ты что, с ума сошел, прыгать с такой высоты? — Тук замахал руками и затопал ногами от злости. Но старику никто не ответил — завёрнутый в плащ незнакомец не подавал никаких признаков жизни.

Пожилой человек откинул ткань с лица и увидел перед собой молодую девушку.

— А это что ещё такое?

Тук заметил, что в животе у девушки что-то зашевелилось, хотя она сама практически не дышала.

Старик положил руку ей на голову:

— Мальчик… Так, так, так… А ты, стало быть… Не вижу… Странно. Ну что же! Далее медлить нельзя.

Тук достал из кисета серебряный порошок и посыпал им на незнакомку, а потом и на себя.

— Вот только мне ещё этого не хватало! Под старость опять стать повитухой!

Как только небольшое облако из серебряной пыли засияло и заискрилось, всё, что находилось внутри него, исчезло, оставив только помятую траву, где только что лежала девушка, и сорванный цветок гордника. Или жаберника. Или, скорей всего, вообще совершенно другого растения, название которого старый Тук так и не удосужился вспомнить.

Глава 1

Солнце медленно опускалось за гору, раскрашивая ярко-жёлтым цветом остальные вершины с противоположной стороны, а старик с прыщавым юношей, помогающим ему нести мешок, ещё не прошли и половины пути.

— Это всё из-за тебя, Химель! Вечно возишься с пчёлами! А отцу помочь собрать вещи некогда!

— Ну что вы! Я всегда вам помогаю, отец. А пчёл этих держу специально для вас, чтобы не покупать мед в деревне у крестьян. Они и так каждый раз поднимают цену, когда узнают, для кого я его беру! А вы так любите пить свой сладкий, липкий, в общем, очень странный напиток. Этот, как его… Медову…

Тук резко остановился и начал хлопать себя по животу. Затем вывернул свою небольшую корзину на траву и судорожно начал перебирать содержимое.

— Как же так! Неужели я забыл? Как же так! Что же теперь делать? Неужели придется возвращаться?

Юноша снял с плеча мешок и, развязав на мешке завязку, достал из него любимую фляжку отца.

— Вы это ищете?

Как только старик увидел фляжку, он с важным видом откашлялся и почесал большой нос, который торчал над пышными усами и напоминал собой большую перезрелую клубнику.

— Нет, конечно. Я искал кристалл. Ледяной кристалл.

— Ну, кристалл так кристалл, — Химель протянул отцу флягу, и тот принялся жадно глотать её содержимое.

Затем Тук громко откашлялся, на его лице вновь засияла улыбка, и он, довольный тем, что его сокровище не осталось дома, а находится в его руках, закряхтел от удовольствия.

— Ну, и чего расселся? Быстро собирай корзину! Разбросал тут всё, понимаешь!

— Так я это… — начал было оправдываться Химель.

— Разговорчики! Мал ещё, отцу указывать!

Химель покорно наклонил голову и быстро собрал в корзину все разбросанные стариком предметы: стеклянные кристаллы, несколько железных шкатулок с «камнями», как он их называл, и четки из самых обычных, на первый взгляд, желудей.

— Готово, можно идти дальше!

Но отец даже и не обернулся, чтобы принять работу, а, не дожидаясь, пока юноша его догонит, взобрался на близлежащий холм.

— Придется здесь ночевать! Эх, всё твоя чёртова медлительность, Химель! Я же просил заранее все собрать, а ты?

В этот раз Химель ничего не ответил, так как знал, что спорить уже бесполезно. Если отец сделает хоть один глоток из своей фляжки с медовухой, то никто в долине не в силах его переубедить, а тем более — переспорить, что он не прав. Даже ведьмы, хотя с них спросить — только себе дороже. Химелю в детстве довелось увидеть один раз спор отца и нескольких старых ведьм, недовольных словами старика. Ни одна из них не смогла доказать Туку, а тем более убедить старика, что он ошибается, так как во время спора Тук неожиданно для всех вытянул руку вперёд и повернул ее ладонью вверх. Ведьмы, крича и ругаясь, оторвались от земли и повисли в воздухе, словно рыбы, которые Химель развешивал прямо под соломенной крышей дома, когда возвращался с рыбалки. Они что-то кричали и сначала даже пытались угрожать старику, но потом, повисев некоторое время вниз головой, жалостливыми голосами попросили прощения. Но Тук так был зол, что никак не желал этого делать. И тогда маленький Химель повис на руке своего папы, и все ведьмы одновременно опустились на ноги. Вернее, попадали, кто — как, расшибая себе носы и ударяясь друг о друга лбами и коленями.

Ох, и влетело после этого малышу!

Отец был так зол! Почему, он до сих пор так и не объяснил. Единственное, что он в сердцах тогда крикнул, это то, что Химель мог запросто погибнуть по своей глупости.

— Как можно погибнуть, если это была всего лишь просто рука? — на этот вопрос Химель до сих пор так и не нашел ответа.

Тем более что Тук при нем больше так никогда не поступал. А на все последующие расспросы юноши отвечал просто: «Когда придет время — поймешь!».

Но время понимания никак не наступало. Химелю скоро шестнадцать, а он до сих пор так и не знает, чем, на самом деле, занимается его отец, когда не пьет медовуху? Кто была его мама? И почему каждый год им нужно лезть на гору и проводить там целую неделю среди камней, сырой пещеры и ледяного озера, которое даже в самую страшную жару почему-то никогда не тает?

***

— Химель, разожги костер! Ночь будет холодная, а я защиту поставлю от теней, — старик взял палку и начал чертить на земле линию.

Он старательно делал непрерывную полосу, чтобы не было ни единого пропуска на земле. И, если палка выскакивала, то Тук недовольно кряхтел, находил обрыв линии, вставлял в него конец палки и вновь продолжал чертить. Все это продолжалось до тех пор, пока линия не соединялась и не образовывала собой один большой круг. Как правило, в центре круга всегда был костёр, возле которого находился Химель.

Так было и на этот раз. Юноша неспешно доставал из своего мешка скромный ужин и поглядывал на Тука, который сопел и пыхтел, как медный чайник, иногда напоминая собой муравья, несущего в муравейник очень нужную веточку.

Еда, которую достал Химель, была заготовлена им для ежегодного похода еще дома. Юноша бережно положил на траву завернутый в капустный лист вяленый кусок мяса, пару луковиц и большую кукурузную лепешку.

— Отец, пора бы и подкрепиться! — юноша протянул Туку луковицу и отломил от лепешки небольшой кусочек.

— Да, пожалуй, я не против!

Старик бросил палку, которой чертил круг, в огонь, и она моментально вспыхнула, осветив все вокруг ярким синим светом.

— Так… Что тут у нас? Лепёшка? Фу, опять лепешка? Я же просил не брать эти чертовы лепешки, у меня от них живот болит! Неужели в деревне нельзя было раздобыть нормального ржаного хлеба?

— Вы сами виноваты, отец. Зачем было злить крестьян? Вот для чего нужно было делать так, чтобы куры несли тухлые яйца?

— А нечего мне было колесом телеги на ногу наезжать! — не сдавался Тук. — Прямо на мой любимый мозоль!

— Так вы ее сами под колесо подставили и еще хвастались, что ни одна телега не сможет переехать ногу «Великого Тука». А что в итоге? Я целый месяц лечил вам пальцы, так как ваши заклинания не помогали, и вдобавок целый месяц не мог ничего купить: ни молока, ни мяса, ни муки. И все это из-за вашей медовухи…

— Ты… Это… Не кричи на отца. Подумаешь, куры месяц тухлые яйца несли! Будут в следующий раз знать, с кем связываться! Все равно ко мне на поклон придут, когда дождей не будет. Вот попомни мои слова, тогда будет у нас и мука, и молоко, и мед. И всё даром: бери — не хочу!

Но Химель только недовольно шмыгнул носом и повернулся спиной.

— Как же, будет! Каждый раз слышу одно и то же, а чуть что Химель — то, Химель — это. Надоело! То медовуха закончилась, то лепешки «Не хочу»…

Старик, казалось, не обращал внимания на юношу, но потом присел рядышком и обнял сына за плечи.

— Ну, чего ты разошёлся? Нельзя обижаться на отца по пустякам.

Химель дернул плечом, и Тук убрал руку.

— А в горы зачем каждый год лезем? Мне надоело таскать мешки в холодную пещеру, сидеть там и еще вдобавок мерзнуть целую неделю! Будто в лесу у меня забот мало!

— Ты пойми, Химель, мы делаем нужную и важную работу, — вдруг разоткровенничался старик. — Если не мы, то миру придет конец. Ты можешь себе это представить?

— Как — конец? А что такого на той горе спрятано, что мир может исчезнуть?

Химель перестал есть и повернулся к Туку. А Тук достал из сапога фляжку с медовухой, сделал глоток и важно поднял вверх указательный палец.

— Понимаешь, сынок, там спрятано само зло, что уже много лет находится в заточении. И если оно пробудится…

Но вдруг отец прервался, встал и крикнул в темноту:

— Я же просил вас не приближаться! Или не просил? Мой сын ещё не готов вас увидеть и может испугаться!

— Кому это ты говоришь, отец?

— Да им! Кому же ещё? За линию не заходи только, а так они вреда не принесут.

— Да кто же? — Химель взял одну горящую головешку и кинул в темноту.

В ту же секунду от горящей палки в стороны отпрыгнули гигантские тени.

— Отец, кто это? — Химель от страха начал пятиться назад и наступил Туку на ногу.

— Да, чтоб их! Да волки это, волки. Ты что, волков в нашем лесу не видел, что ли? — Тук погладил рукой пальцы на ноге, отпил из фляжки и, как ни в чем не бывало, несколько раз зевнул и лёг спать рядом с костром. — Да ложись, не бойся. Это стражники озера. Они его стерегут от непрошеных гостей.

— А как же мы?

— А что — мы? Во-первых, не мы, а я. Я их хозяин. А, во-вторых, ложись, давай! Поздно уже.

Химель скрутился калачиком и прилег рядом с уже захрапевшим отцом.

— Вот тебе раз! Хозяин… А я и не знал, что у нас есть свои собственные волки.

В темноте еще долго светился с десяток немигающих глаз, пока где-то вдалеке не раздался еле слышный вой. И вся практически невидимая стая так быстро рванула к источнику звука, что только сухие ветки, которые валялись повсюду, затрещали у них под ногами, словно это был мороз, который своей силой сковывает пруды и реки. Да высоко на деревьях заухали недовольные совы, которые потеряли из-за шума свою добычу.

***

Химель никак не решался еще раз расспросить отца про зло, что было якобы спрятано в горах.

С одной стороны, ему вдруг стало очень страшно, ведь до этого разговора он и понятия не имел, что, на самом деле, значили ежегодные восхождения в горы.

А, с другой стороны, тайна, которую хранил все это время отец, больше не тревожила пытливый ум юноши.

А теперь и вообще можно смело сказать, что вся жизнь Химеля разделилась на «до» и «после» ночных откровений старика.

Но, как говорится, нет худа без добра.

Наконец-то было найдено и объяснение странным мыслям и сновидениям, которые преследовали парня каждую ночь в пещере у озера все эти годы.

— Голоса в голове? Я уж было подумал, что схожу с ума! — громко произнес юноша. — Я тебя слышу, слышу, слышу…

— О чём ты там? — Тук обернулся.

— Я говорю, отец, что хочу больше узнать про место, куда мы направляемся!

— Так я тебе с самого детства рассказываю про него, сто раз на дню. А ты каждый раз пропускаешь мой рассказ мимо ушей!

— Это про ледяное озеро?

— А про что ещё? — Тук недовольно достал фляжку и сделал глоток.

— Я думал, это сказки, что ты придумываешь для того, чтобы меня напугать.

— Вот мне больше делать нечего, как придумывать для тебя, не пойми, что. И каждый год тащиться на озеро. Я в твои годы поумнее был.

— Причем тут это? — Химель почесал затылок.

— Притом, что когда придет время, то ты займешь моё место. А потом твой сын займет твоё место. Это наш долг — хранить мир и оберегать людей от вечного зла.

— Как — вечного?

— А вот так. Зло, что там покоится, — бессмертно. Его нельзя уничтожить, его можно только слегка обуздать и, хоть самую малость, но контролировать!

От вновь полученной порции знаний Химель замолчал и задумался.

Его не прельщала перспектива до самой смерти лазить по горам и рисковать своей жизнью ради других. И не просто ради других, а ради вообще чужих и незнакомых ему людей. Ведь кто–кто, а он точно знает, что, если и есть зло на этом свете, то оно не спрятано в горах, а вполне себе спокойно живёт в долине. И это зло не что иное, как сами люди.

А местный мясник — сама сущность зла, которая нашла в нем своё воплощение.

Вечно злой и всегда чем-то недовольный человек, которого, хлебом не корми, а дай облить грязью своих соседей или просто прохожих. То на рынке свиней ему плохих продали, то специи для засолки разбавили корой, то морская соль не из моря, а из лужи за сараем. Этот мясник, точно, зло и причем самое злейшее зло в мире.

Химель припомнил, как однажды мясник ему влепил затрещину ни за что. Просто так, чтобы повеселить своих дружков. И, если бы не его дочь Адель, неизвестно, чем бы всё в тот день закончилось.

Но ка