Читать бесплатно онлайн книгу автора  Избранная душа

Мари Монэ

Оглавление

Посвящается маме,

которая открыла мне множество

книжных миров

«Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значение человеческих глаз. Поймите, что язык может скрывать истину, а глаза — никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду вы овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!»

М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

Глава 1

«Это же не может быть сном?»

Кэтрин Рэдис медленно шла вдоль темного, каменного тоннеля. Стены будто в средневековом замке были холодными и сырыми. Пол подсвечивался тусклым желтым свечением, похожим на огонь. Ее шаги разносились эхом по длинному помещению, расталкивая тишину. Ей не было страшно, потому что она здесь уже не в первый раз. Эти серые стены из огромных каменных плит, между которыми уже давно растет мох, низкий потолок, с которого капала вода, — все это напоминало Кэт подвал или погреб, только очень уж он длинный.

Она все шла и шла, пока не увидела деревянные двери с ручками в виде колец.

«Это что-то новенькое».

Кэт еще не заходила так далеко. У каждой двери висели подсвечники, горели свечи. Теперь они были единственным источником света.

Дверей было не так много, все они находились друг напротив друга, словно стражи, а между ними было ровно то расстояние, на которое хватало света от одной свечи до другой. Таким образом можно было рассмотреть, что располагалось на стенах. Этим Кэт и занялась.

Между дверей висели картины в массивных рамах. Она остановилась у первой. На ней был изображен воин с крыльями, одно — белое, другое — черное. Доспехи на нем сияли золотом, отражая пламя, которое бушевало вокруг. В его руках — длинный меч, горящий голубым пламенем. Мужчина, похожий на Ангела, разил этим мечом чудовище, чья тень растекалась по земле, словно живая тьма.

«Это жутко… и что-то из области фантастики, но ведь такое же может присниться?»

На второй картине несколько ангелов в доспехах стояли плечом к плечу на вершине башни. Их крылья распахнуты, словно огромные щиты, а внизу кипела битва: сотни чудовищ с когтями и огромными пастями, похожими на клубы дыма, рвались вперед. Сверху ангелы обрушивали молнии.

«Подождите…»

Молнии выходили прямо из их рук.

«Ну, точно фантастика…»

Под картиной была надпись на каком-то непонятном языке, но Кэт не знала, как ее прочитать.

Третья картина была самой мрачной. На ней одинокий Ангел стоял на коленях, его доспехи были разбиты, крылья окровавлены. Вокруг лежали другие поверженные Ангелы, среди них были и дети.

«Они что, воевали друг против друга?»

Четвертая картина отличалась от остальных. На ней мужчины были изображены не в битве, а за переговорами на каком-то совете. Семь человек сидели за круглым каменным столом. Их лица точно выражали недовольство, будто они спорили о чем-то серьезном. Крыльев у этих мужчин уже не было.

Кэт шла дальше, и с каждой картиной ее дыхание становилось все тяжелее.

«К чему мне это снится? И снится ли?»

Она ущипнула себя за руку, но боли не почувствовала.

«Фух… Значит, очередной сон».

Коридор, полный картин, больше не казался ей просто подвалом. Он скорее был похож на картинную галерею.

Кэт остановилась у огромного полотна, и дыхание у нее перехватило. Этот портрет в полный рост отличался от всех остальных.

На нем была изображена девушка-Ангел. Русые волосы свободно спадали на плечи, в прядях мелькали золотые отблески, словно солнце оставило в них свой след. Ее лицо было удивительно знакомым: высокий лоб, мягкая линия скул, упрямо сжатые губы.

Кэт вдруг стало жарко: она смотрела на отражение самой себя, только в образе воина из какой-то легенды. Не то чтобы это была в точности она, но Кэт не могла отрицать, что их черты схожи.

Девушка была облачена в боевые доспехи. Металл не блестел ярко, но словно впитывал свет, превращая его в едва заметное мерцание. Нагрудник украшали тонкие узоры — переплетение линий, напоминающих крылья. На запястьях — наручи с резьбой в форме пламени, а на плечах — широкие наплечники.

В руках воительница держала меч. На перекрестии эфеса была вставлена прозрачная капля кристалла, в которой мерцал золотистый свет.

На ее правом плече сидел орел. Только это был не обычный орел. Кэт видела орлов в зоопарке, но этот не походил ни на одного из них. Он был больше, гораздо больше. Белоголовый, с расправленными крыльями. Его глаза сверкали желтым пламенем, а золотой клюв поблескивал.

Взгляд Кэт скользнул ниже, и она смогла разглядеть надпись. К удивлению, ее было можно прочесть:

Придет она, и мир придет.

Придет она, и смерть уйдет.

Придет она — придет покой.

Придет она — закончит бой.

«Что это еще за стишки?»

Не успела Кэт поразмышлять об этом, как услышала мужские голоса, доносившиеся из открытой двери дальше по коридору. Она столько раз шла по этому длинному подвалу, но никогда не слышала здесь голосов.

Осторожно подойдя к двери, Кэт заглянула внутрь и увидела огромный зал. Его стены были из такого же темного камня. На стенах горели факелы. В середине комнаты стоял круглый каменный стол, а рядом, что-то увлеченно высматривая, стояли двое взрослых мужчин довольно крупного телосложения. Оба были коротко подстрижены, но у одного были светлые, а у второго черные как смоль волосы. Они были одинаково одеты в бежевые кафтаны, простые белые рубашки, коричневые кожаные штаны и такого же цвета сапоги. На поясах висели ножны с мечами, рукояти которых были из чистого серебра.

Никто даже не обратил внимания на подслушивающую их девушку, она будто была невидима для них. Сама Кэт лиц мужчин не видела, поскольку они стояли к ней спиной. Она затаила дыхание, испугавшись, что мужчины услышат ее.

«Глупо, наверное. Что они мне сделают? Это всего лишь мой сон».

— Прошло уже три месяца. Если мы не найдем ее, это обернется катастрофой! — воскликнул светловолосый мужчина, разворачивая перед собой карту.

Поборов волнение, Кэт двинулась в центр комнаты. Теперь в свете факелов она могла разглядеть их лица. У светловолосого мужчины с мягкими чертами лица был благородный дружелюбный вид. Однако его голубые глаза печальны и усталы. На его голове красовалась корона, которую слегка скрывали волнистые волосы с золотистым оттенком.

Кэт так и представляла себе доброго короля из книг, которые очень любила читать. Чтение было ее спасением в самые темные времена, когда она не могла физически никуда сбежать. Она сбегала в свои фантазии и делила радость вместе с героями романов.

«Может, именно чтение таких книг и повлияло на мои сны?»

— А если она по каким-то причинам не может к нам прийти, мой король? — ответил темноволосый мужчина.

Вероятно, он был советником короля. Это был мужественный, крепкий мужчина с ярко выраженными скулами и квадратным подбородком, что придавало ему внушительный и немного грозный вид. Его карие глаза переливались при свете факелов. Но это еще больше указывало на его усталость и разочарование.

— Хватит называть меня «мой король». Ты мой брат, Томас.

— Я так называю тебя, когда хочу воззвать к твоему разуму, — Томас постучал пальцем по виску.

Король закатил глаза.

— И что ты от меня хочешь?

— Я думаю, что надо расширить наши поиски, — советник короля указал что-то на карте. — У тебя есть ее кольцо, которое никак не отреагировало ни на одну воительницу. Может, это потому, что ее здесь нет?

— Ты предлагаешь отправить кого-то за границы острова? Как мы должны найти ее среди миллиардов людей? Раньше было проще, потому что это всегда был кто-то из наших. А теперь вот как? Иди и ищи иголку в стоге сена, ангел тебя подери, — король сложил руки на груди в явном замешательстве и раздражении.

«Кстати, его лицо не выглядит старым, возможно, ему лет сорок?» — оценила Кэт.

— Либо мы ее найдем первыми, либо демоны. Придется отправить наших лучших воинов на ее поиски. Еще неизвестно, чего нам это будет стоить в этот раз…

— Бегом встала и пошла убирать на кухне! Я поел! — зарычал отец, входя в комнату Кэтрин.

Так резко выскакивать из сна было для Кэт, по сути, обычным делом, но каждый раз она все равно очень пугалась. Кэт подскочила на кровати, и голова сразу же отозвалась болью. Сна как не бывало. А вот разъяренный, как всегда, без причины отец был, и пререкаться с ним о том, что на дворе уже ночь и человек спит, — бесполезно. Проще было сделать то, что он говорит, чем выслушивать оскорбления в свой адрес полночи. Любое слово в ответ заканчивалось криком, иногда замахом руки, и Кэт давно научилась молчать.

За открытым окном ее комнаты была теплая летняя ночь, доносились радостные крики гуляющих людей. Девушка поднялась с кровати, завязала кудрявую копну волос в тугой хвост и без лишних разговоров прошла мимо отца за шваброй.

Ее родитель был необыкновенно белокожим, среднего роста, худощавым, с небольшим округлым животом. Его голубые глаза под прямоугольными очками всегда наливались кровью во время крика, и непонятно, было ли это от злобы или оттого, что ему нравилось орать во все горло, будто вместе с криком из него выходили все демоны Ада.

Его крики были абсолютно нормальным явлением для соседей. Он был человеком резким и бешеным. Нет, никакими болезнями он не страдал. Такова была его натура: кричать, что-то кидать, разбивать, громко топать, материться, отдавать приказы, которые Кэт должна была послушно выполнять.

В марте Кэт исполнилось восемнадцать, но за всю жизнь она ни разу не слышала от отца ласкового слова. Зато безосновательные оскорбления в свой адрес — постоянно. Каждый раз Кэт сжималась в комок, со страхом ожидая, что вот-вот отец начнет кричать ни с того ни сего, или что-то бросит в нее.

Порой ей казалось, что она не живет, а просто существует в мире, в котором нет ни радости, ни надежды. В квартире, где они жили, все пропахло воспоминаниями, от которых ей хотелось убежать.

Особенно она ненавидела диван — тот самый, на котором убили ее мать. Отец даже не подумал выбросить его, просто перестал упоминать о случившемся, будто трагедии и не было, будто мать не лежала здесь и ее кровь не впитывалась в ткань.

Кэт видела момент смерти матери, но было уже слишком поздно. Все, что она успела разглядеть, — это черную дыру возле дивана, которая очень быстро исчезла.

Полиция и врачи, конечно же, списали это на нервный срыв и галлюцинации и не стали слушать. В общем, тогда в убийстве матери разбираться никто не стал. В протоколе указали, что это был несчастный случай, смерть от кровоизлияния в мозг. Но Кэт была уверена: что-то в этом было не чисто. Но что она, пятнадцатилетний ребенок на тот момент, могла сделать?

Кэт не сомневалась в простой истине: человек живет от незнания к знанию. Могут ли его менять те события, что с ним происходят в жизни? Однозначно! Что такого происходило в жизни ее отца, отчего он стал таким злым, она не знала. Вероятно, над ним издевались в школе или в институте. Да бог его знает, что там происходило в девяностых годах. Но про себя Кэт знала точно: звонко смеяться после того, как своими глазами видела смерть матери, она уже не будет никогда.

Тот, кто похоронил мать или отца, уже никогда не будет прежним. «Вот ты живешь себе спокойно и не знаешь, каково это — не звать маму, не произносить даже это слово. Не мамкать, как говорится. А потом бац… и знаешь… И ты уже больше не будешь так широко улыбаться», — думала она.

Одноклассники не понимали ее, когда она могла вдруг ни с того ни с сего залиться слезами, но ей и не нужно было их понимание. Сытый никогда не поймет голодного и никогда не испытает боль просто от того, что увидит, как девочка или мальчик проходит мимо, держа маму за руку. Тогда, как она больше даже не могла ее увидеть. Хотя бы издалека, хотя бы на мгновение…

Кэт не смогла прикоснуться к матери в последний раз, когда та лежала в гробу. Она даже не могла на нее смотреть, упорно отводя взгляд, смотрела куда угодно, только не туда. Она хотела запомнить мать живой и веселой, с улыбкой на лице. Но, если бы она посмотрела на холодное безжизненное тело, это преследовало бы ее в кошмарах. И все же с закрытыми глазами Кэт положила в гроб игрушку — синего медвежонка, которого мать подарила ей в пять лет, и с тех пор она не расставалась с ним. Он был ее частью, и эту часть девушка хотела оставить с матерью под землей. Если бы можно было, она положила бы в гроб свое сердце, которое и так умерло вместе с родным человеком.

Теперь Кэт смотрела на стертые обои, местами уже дырявый линолеум, на все то, что давно требовало ремонта, но никогда не изменится, пока в доме отец. Его не интересовало ничего, кроме самого себя да возможности унизить ее, словно так он подтверждал собственную власть. Каждое его слово оставляло на душе шрам, и Кэт чувствовала, что если останется здесь, то просто увянет.

В голове снова и снова крутилось одно: «Нужно вырваться отсюда. Завтра последний экзамен по истории и прощай школа, а значит, прощай родительский дом!» Кэт поедет поступать в институт на юридический. Жить будет в общежитии. Она бы жила где угодно, только не с отцом.

Кэт хорошо училась, несмотря на все происходящие в жизни драматичные события. Учеба была для нее единственным спасением, единственной надеждой на то, что жизнь может быть другой. Она мечтала о маленькой комнате в общежитии, пусть даже холодной и шумной, но своей, без крика, без давящего запаха затхлости и страха.

Закончив с уборкой, Кэт снова пошла в свою комнату, надеясь как можно скорее уснуть. Она успокаивала себя тем, что совсем скоро начнется новая жизнь, что больше никогда не вернется в дом родителей, где пережила столько боли и страданий. Эта вера каждую ночь помогала ей заснуть.

Говорят, дом — это место, куда люди приходят расслабиться и отдохнуть, где их никто не тронет, где всегда тепло, уютно и пахнет вкусной едой. А для Кэт дом скорее был тюрьмой: здесь ей всегда было тревожно, боязно и очень грустно.

Сегодня днем, когда Кэт зубрила билеты по истории, сидя спиной к двери, услышала нервные шаги отца. Она заранее знала: он войдет именно сейчас. Он всегда выбирал моменты, когда она учила уроки или позволяла себе хотя бы минуту тишины.

В проеме появилась его фигура, дерганая, сутулая. От отца пахло потом и копченым салом. Солнечный свет из окна падал на его лицо и подчеркивал морщины и уставшие пустые глаза.

— А ты что, все сделала, чтобы сидеть? — проревел он, даже не пытаясь контролировать себя. — Я почему должен ждать, когда ты помоешь посуду? Лучше бы полы нормально вымыла, а то грязь везде! Читать потом будешь.

Кэт сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Хотелось крикнуть: «Завтра экзамен! Оставь меня хотя бы на день!» — но, зная последствия, молчала.

Отец сделал шаг вперед, ударил кулаком по косяку:

— Гляди на себя, неблагодарная тварь! Тебя кормят, поят, а ты нос воротишь! Воспитал лошадь. Такая же, как мать.

Каждое слово было как удар, и Кэт физически ощущала, как сжимается сердце. Он постоянно упоминал мать, как будто специально хотел сделать ей еще больнее.

Она опустила глаза, чтобы отец не заметил, как они начинают блестеть: слезы были для него лишь поводом унизить сильнее.

— Не говори о моей матери! Я читаю, потому что завтра у меня последний экзамен!

— И почему это должно меня волновать, неблагодарная ты тварь? — огрызнулся тот. — Твоя обязанность — убирать квартиру. Кому ты будешь нужна, если не делаешь элементарных вещей?! Пошла и убрала немедленно!

В комнате повисла тишина. Отец развернулся, хлопнул дверью так, что со стен посыпалась пыль, и ушел.

Все, о чем отец разговаривал с Кэт, было только об уборке квартиры. Ежеминутно. Его бесило, что дочь хоть секунду проводит время без метлы или тряпки в руках. Он не знал, в каком классе она учится, не знал, что Кэт собирается поступать в институт. Он не знал о ней ничего. Они жили, как соседи, только Кэт была его домработницей.

Глава 2

После экзамена Кэт и ее лучшая подруга Аделина вышли из школы. Солнце било в глаза, асфальт под ногами уже нагревался, и в воздухе витал запах пыли и распустившихся тополей.

Аделина шла рядом, как всегда, легкой походкой, будто не по улице, а по подиуму. Ее кожа была теплого смуглого оттенка, черные глаза блестели, как обсидиан, а белые локоны, контрастирующие с кожей, сияли на солнце. Она специально осветлила волосы месяц назад — «для настроения», и новый образ ей очень шел.

Кэт дружила с Аделиной со второго класса. Дружить с кем-то так долго — значит уже додумывать друг за друга предложения, понимать друг друга с полуслова, вместе верить, смеяться, плакать. И конечно же, знать тайны друг друга, даже те, о которых не говорят вслух. Такой и была их дружба.

— Я думала, этот экзамен не закончится ни-ког-да, — пробурчала Аделина, когда они вместе с Кэт шли вдоль проезжей части.

— Просто надо было готовиться лучше. Я тебе говорила, — улыбнулась Кэт.

— Тебе легко говорить, ты любишь всякую скукоту, а мне, как истинной бунтарке, это ни к чему. Ну скажи, зачем мне знать, в каком году Клеопатра вышла замуж за Марка Антония? Мне бы лучше знать, когда я выйду замуж и за кого.

— В 37 году до нашей эры. А ты… точно раньше меня. Такой ответ тебя устроит? — засмеялась Кэт.

— Не будь занудой! Лучше скажи, в чем ты пойдешь сегодня на вечеринку в парке? Наверное, будет прохладно, поэтому я думаю, надо взять кофту, — щебетала подруга.

Кэт промолчала.

Была ли она на самом деле занудой? Еще какой! Все знакомые считали ее слишком заумной. Кэт не обижалась, наоборот, даже гордилась этим. Что плохого быть умнее ровесников? И пусть они подшучивали над ней, что ее психологический возраст уже давно перевалил за сорок, это нисколько не волновало. «Еще бы! Пожили бы они такой жизнью, которой живу я, и, возможно, тоже ворчали, как старперы, уже к восемнадцати годам», — размышляла Кэт.

Мысли о доме обожгли ее сильнее, чем радость от того, что она справилась с экзаменом.

Аделина заметила это сразу. Она умела видеть Кэт насквозь.

— Земля вызывает Кэтрин. Прием! — помахала подруга рукой прямо перед ее лицом.

Кэт часто заморгала, словно пыталась прогнать тревожные мысли:

— Да, думаю, да…

— Что «да»? Надень платье и возьми кофту.

— Я так и сделаю, — задумчиво протянула Кэт в ответ.

Подруги свернули во двор. Дома стояли серые и одинаковые, между ними тянулся шумный двор с детскими качелями и облезшими лавками. Кэт в пол- уха слушала, как Аделина рассказывала об ответах на экзамене, о том, как какой-то мальчишка пытался списать и попался, но мысли ее витали совершенно в другом месте.

Вдруг она остановилась, оглянулась: снова почувствовала холод.

Еще утром, когда шла в школу, было то же самое: за спиной будто кто-то скользил, неслышно, без шагов. И всякий раз, когда она резко оглядывалась, позади был только пустой двор, прохожие, автобусы… Но сейчас ощущение стало сильнее.

Между домами краем глаза Кэт заметила тень, чужую, не от дерева и не от человека. Она двигалась рядом, повторяя шаги девушки. Но стоило ей повернуть голову, тень исчезала, будто растворялась в воздухе.

Кэт замедлила шаг.

— Ты видишь это? — взволнованно махнула рукой в сторону дерева Кэт.

— Вижу что? Стоит дерево. Кстати, мне попался самый тупой вопрос в мире. Ты в курсе, какое слово, произнесенное в сенате, налегало запрет на принятие закона в Древнем Риме?

— Вето, — Кэт ответила, даже не задумываясь. Ее взгляд все еще был направлен за дерево.

— Ну точно дура!

— Ты?

— Ты! Я-то нормальная, что не помню ответы на такие заковыристые вопросы. Я посмотрела в интернете. Зачем мне этим забивать себе голову? Кстати, если бы ты меньше забивала голову книгами, тебе меньше снилась бы всякая ерунда, после которой ты ходишь и оглядываешься. Тебе снова снился коридор? — вскинула брови Аделина.

— Во-первых, это элементарный вопрос. Во-вторых, у меня просто хорошая память, это не значит, что я дура, — закатила глаза Кэт, улыбнувшись. — Да, уже несколько месяцев один и тот же коридор, но в этот раз там были картины. Я знаю, что это бред, но… На них были мужчины с крыльями. Кстати, очень симпатичные, если тебе интересно.

— Так, это уже интересно! Встретить бы достойного парня ангельской красоты и неимоверной силы, конечно же. Скажи мне, что надо прочитать, чтобы увидеть сексуального Ангела или демона хотя бы во сне? — Аделина изобразила театральную мечтательность, сложив ладони перед грудью.

— Ты нормальная? Я только что сказала, что мне снится какая-то ерунда уже несколько месяцев, а ты думаешь о парнях?

— Я уже говорила кучу раз, поменьше читай свои книги, — скучающим тоном произнесла Аделина. — И побольше гуляй на свежем воздухе.

Они дошли до перекрестка, где обычно расходились: Аделина направо — к своему дому, Кэт — налево. Подруга, как всегда, обняла ее напоследок.

— Платье и кофту. Не забудь! Вечеринка начинается в семь.

Кэт смотрела, как фигура Аделины растворяется в толпе.

Дорога домой тянулась медленно. Каждый шаг отдавался эхом в голове, и все время казалось: за ней повторяют эти шаги. Она резко оборачивалась — и ничего, только прохожие, машины, редкие собаки у подъездов. Но внутри не отпускало ощущение, что рядом кто-то есть. Слишком близко.

Мысли снова вернулись к отцу, к его лицу, искаженному злобой, к вечным крикам, унижениям… И к матери, которой больше нет, но Кэт до сих пор чувствовала запах ее духов в квартире, хотя прошло уже три года.

«Видит ли она сейчас меня? Знает ли, что я окончила школу?» — Кэт обхватила себя руками, будто защищаясь от холода, хотя день был теплым, и снова, уже более четко ощутила взгляд в спину.

Она остановилась и медленно повернулась.

На углу, у старого фонаря, тень стояла неподвижно. Не человек — силуэт, чернильное пятно, словно вырезанное из воздуха. У него не было лица, только размытые очертания.

Прежде чем Кэт успела моргнуть, тень дрогнула и растаяла, будто ее и не было.

Сердце девушки забилось так сильно, что дыхание сбилось. Она ускорила шаги, теперь уже не сомневаясь: ее действительно преследуют. Казалось, что она сходит с ума, или ей действительно мерещится.

Дневной воздух был спертым, пах пылью и духотой. Чем ближе она подходила к дому, тем тяжелее становилось на душе.

Пятиэтажка, в которой она жила с отцом, выглядела так, будто ее держало только упрямство бетонных плит. Хилое здание советской постройки: стены потрескались, штукатурка на фасаде осыпалась, местами торчала ржавая арматура. В подъезде запах всегда был один и тот же: смесь затхлости, старого картона и кошек. Побелка на потолке давно облупилась и осыпалась от малейшей вибрации, будь то хлопок дверью или крики соседей. А соседи кричали часто.

Сегодня, пока Кэт открывала серую дверь подъезда, сверху донесся женский голос, резкий, визгливый, с руганью. За ним мужской, глухой и яростный. Потом звук удара и грохот мебели. Побелка осыпалась прямо у нее под ногами мелкими серыми хлопьями.

Кэт стиснула зубы. Она ненавидела этот дом. Он был тюрьмой, пропитанной чужими ссорами, болью и историей ее семьи. Но выбора у нее пока не было.

Поднимаясь по лестнице, она снова почувствовала: за ней кто-то идет. Она обернулась и увидела пустой пролет. Только серая стена, облупившаяся краска и кривая надпись маркером: «ЛОХ».

Вдруг тень мелькнула совсем коротко, будто растворилась в углу между этажами.

Снова сердце заколотилось. Крепко держась за перила, Кэт почти бегом поднялась на второй этаж. За дверью уже слышался знакомый звук — отец громко ходил по квартире, что-то бормоча себе под нос. В груди девушки кольнуло чувство безысходности: сначала тень, теперь он. По спине пробежали мурашки и тонкие струйки пота, словно кто-то стоял внизу, на лестнице, и смотрел на нее, не мигая.

Кэт медленно обернулась.

На пролете под ее этажом, в полумраке, снова стояла та же тень, но теперь она не двигалась, не исчезала. Четкий силуэт, вытянутый, высокий, похожий на…

«Гусеницу? Этого еще не хватало…» — недоуменно прищурилась Кэт.

Трусихой она точно не была, хотя и боролась со страхом ежедневно. Но это не мешало ей впутываться в неприятности. А они, к слову, происходили часто.

Однажды, идя со школы с Аделиной, Кэт услышала крики мальчика за гаражами и короткие злые смешки тех, кто постарше. Разумеется, она сразу устремилась туда, утягивая за собой подругу и сжимая перцовый баллончик в свободной руке. Увиденное за гаражами повергло ее в ужас.

Мальчик, похоже, четвероклассник, стоял на коленях в грязи и сжимал в руках телефон, пока его пинали со всех сторон трое девятиклассников. Кэт больше всего злило, когда обижали слабых и бессильных. То же самое отец делал с ней долгие годы, зная, что она не может дать отпор. Но она могла. Может, и не отцу, но подобным негодяям уж точно. Их было трое, и они стояли над мальчиком близко друг к другу, заслоняя его спинами. Это было то, что нужно.

Кэт приблизилась незаметно для них и крикнула мальчику закрыть глаза и зажать нос, прежде чем распылила перцовую смесь в лица всем троим. Мальчишки, конечно же, повалились на землю, закрывая глаза руками и пытаясь вдохнуть отравленный воздух, но задыхались еще сильнее.

Аделина тем временем помогла подняться мальчугану и увела его подальше. Потом эти парни, конечно же, отомстили Кэт, выждав ее после школы. Но и тогда она, хоть и пропустила удары по лицу, все равно сообразила быстро достать баллончик и повторить перцовую атаку. В общем-то, синяки ее не слишком пугали. Главное, она чувствовала себя гордой.

Но сейчас Кэт и правда перепугалась не на шутку. Она дрожащими руками вставила ключ в замок и, войдя в квартиру, резко захлопнула за собой дверь.

Снаружи, в подъезде, повисла тишина.

***

Кэт стояла в джинсах перед зеркалом и застегивала голубую рубашку. На самом деле ее гардероб не был таким богатым, как у одноклассниц. Отец не покупал ей новую одежду, но это была наименьшая проблема в их отношениях.

Пока пальцы возились с пуговицами, в голове вновь и вновь всплывали картины из сна. Эти сны гостили у Кэт уже несколько месяцев.

В одном сне она лежала на каком-то каменном столе, а вокруг стояли люди в золотых доспехах. В другом — она пыталась добежать до непонятного дуба в жаркой пустыне, но ей никак это не удавалось. Но чаще всего снился этот непонятный подземный коридор.

Конечно, это всего лишь сны, но они были настолько реальными, даже реальнее, чем ее собственная комната. Кэт оглянулась на нее.

Квартира была выцветшей, как старая фотография. Стены ее комнаты покрыты обоями со звездочками, те светились в темноте, но уже давно облупились по контуру. Еще лет пять назад мать подарила Кэт ночник в виде Луны, который теперь дополнял образ ночного неба, созданного в комнате.

На одной из полок в шкафу Кэт хранила несколько вещей в коробке, которые остались от матери. Среди них была золотая цепочка. Кэт не решалась ее носить, но часто доставала украшение и подолгу держала в руках.

Она скучала так сильно, что иногда казалось, воздух разряжается без матери, дышать трудно.

Из окна донесся смех. Кэт подошла ближе — по двору шла семья: родители и девочка лет семи. Они держались за руки, весело говорили о чем-то. Девочка подпрыгивала, хватала отца за руку. Картина, такая простая и обыденная, ударила по Кэт сильнее любого кулака.

«Счастливые», — вздохнула она.

Настоящей семьи у Кэт не было. Отец был всего лишь на бумаге.

— Принеси воды! — раздался грубый приказ отца из комнаты. — И постирай мою рабочую форму.

— Вообще-то, у меня сегодня праздник по окончанию школы, — не выдержала Кэт.

— А ты школу, что ли, уже закончила?

Кэт покачала головой, поджимая губы и зажмуриваясь, представляя, что когда откроет глаза, то окажется где-то в другом месте.

Она хотела бы быть сейчас в огромном трехэтажном доме, где уютно и светло. На третьем этаже стоял бы рояль, на котором она с удовольствием играла бы, а потолка бы и вовсе не было. Точнее, он был, только из стекла, чтобы можно было лежать на полу и всю ночь смотреть на звезды. А еще лучше смотреть на них в телескоп.

Но, когда она открыла глаза, увидела лишь ярость и ненависть, обращенную на нее:

— Мне плевать, какой у тебя праздник! Тебя ждут дела по дому! — крикнул отец.

Ничего более логичного, как просто сбежать, Кэт не нашла. Быстро влетев в кроссовки, Кэт выскочила за порог дома.

«Ну не будет же он догонять меня и тащить за волосы обратно в дом?»

Кэт направилась в парк. Ей вовсе не хотелось туда идти, но это был последний вечер, который она могла бы провести с лучшей подругой.

«Нескучный сад» — так назывался парк, располагался прямо посередине двух холмов на окраине города. В этот вечер здесь было особенно шумно. Казалось, что весь город собрался в парке: смех, музыка, шорох платьев, звон бутылок и тихие разговоры под шелест ветра.

Парк был огромным, тематическим — каждый его уголок переносил в другую страну. Во «Франции» стояли кованые фонари и статуя, похожая на уменьшенную копию Эйфелевой башни. В «Англии» возвышалась красная телефонная будка и пруд с лебедями. В «Японии» — сакура, искусственно подсвеченная розовыми неоновыми лампами, и деревянный мостик. В «Шотландии» — каменные стены и макеты башен, будто часть старого замка.

Фонари в парке отключили, и это придавало месту особую атмосферу: везде развесили гирлянды, неоновые ленты и лампы самых ярких оттенков. Они переливались то зеленым, то пурпурным светом, отбрасывая странные отблески на лица выпускников. Между подстриженными зелеными деревьями стояли выстриженные фигуры: олени, драконы, даже целые лабиринты. Кэт любила этот парк, но сегодня его красота превзошла все ее ожидания.

— Ты не надела платье! — раздался голос Аделины за спиной.

Кэт обернулась. Подруга сияла в облегающем с золотыми пайетками платье до колен.

— Прости, а ты правда поверила, что я надену его? — поиграла бровями Кэт.

— Ну, была маленькая надежда, — Аделина взяла подругу под руку и повела к ближайшему столику с напитками.

Следующие полчаса Кэт наблюдала, как одноклассники пьют и веселятся.

— Брось, Рэдис, сегодня надо веселиться всем! Ведь это конец школы! Что может быть лучше? — весело пританцовывала Аделина, отвлекая Кэт от раздумий.

— Поверь, мне весело, — пробурчала Кэт в ответ.

— Конечно, так я тебе и поверила. Знаешь, а Марк глаз с тебя не сводит, — шепнула подруга ей на ухо, стреляя своими обсидиановыми глазами в сторону парня на танцполе.

— Мне это совершенно неинтересно, — машинально ответила Кэт, когда ее взгляд метнулся в угол парка. Она была уверена, что снова увидела тень.

«Надо выяснить все-таки, мерещится мне или нет».

Ее и правда нисколько не волновали обычные девчачьи разговоры вроде тех, кто кому нравится или кто с кем встречается. Не то чтобы у Кэт совсем не было интереса к ухажерам, которых хватало, но, кроме прогулок и разговоров, ничего большего она ни им, ни себе не позволяла. Хоть это и считалось старомодным, но Кэт все же думала, что позволит себя поцеловать только будущему мужу и никому другому. А раз подходящих кандидатов на эту роль не было, то и нечего было вести пустые разговоры.

— Значит, так. Я дружу с тобой уже двести лет, и мне совершенно не нравится, что ты теряешь вкус к жизни. Надо жить дальше, Кэтти. Не позволяй теням затуманивать разум, — сказала Аделина.

— Да, надо выяснить, что это за тени, — медленно проговорила под нос Кэт.

Аделина шумно выдохнула, цокая языком.

— Я умываю руки. Я слишком трезвая, чтобы учить тебя жизни. Схожу за напитками, тебе принести?

— Давай, я буду вон в том углу, где потише и есть качели.

— Окей, — не оборачиваясь, крикнула Аделина.

Кэт осталась одна. В груди будто копилась тяжесть, и ноги сами повели ее дальше, в глубь парка, туда, где гирлянды светили реже, а смех звучал тише.

Она прошла мимо «японской зоны», свернула за угол, и перед ней открылась темная аллея. Здесь пахло лилиями — любимыми цветами Кэт. В самом конце стояли старые качели, железные, слегка покосившиеся, но еще крепкие. Сюда никто не заглядывал: освещение почти не доходило, и лишь редкие всполохи неона издалека бросали цветные отблески на ржавые цепи.

Кэт замерла. Сердце пропустило удар, потому что за качелями стояла тень. Та самая.

Воздух вокруг качелей был густым и холодным. Казалось, что даже гирлянды где-то позади потускнели. Кэт сжала пальцы в кулаки. Все внутри кричало: беги! Но ноги словно приросли к земле. Тень медленно подалась вперед, затем снова растворилась в воздухе.

Теперь Кэт стало по-настоящему холодно. Она обняла себя за плечи, старалась растереть их, чтобы согреться. Изо рта шел пар, как при сильном морозе. Страх все больше овладевал ею, но она усердно приказывала себе не бояться.

Кэт вспомнила все тревожные сцены из книг: «Наверное, глупо было идти сюда. Так ведь всегда думаешь про героя из книги, который сам идет туда, где с ним непременно случится беда. Но вечно ходить и оглядываться на тени я не хочу! Рано или поздно я должна с ними разобраться».

Не успела Кэт подойти к качелям, как какая-то сила резко отшвырнула ее в кусты. Падение отдало болью в бок. Перед ней материализовалось нечто огромное и отвратительное — демон, словно выросший из ночного кошмара.

Его тело было покрыто слизью и блестело на фоне тусклого неона, как мокрый лед. Оно растекалось по земле, образуя плоть без четких границ, а от передней части отрастали длинные щупальца, каждое из которых извивалось, шипело и пыталось схватить Кэт. Пасть, огромная, как дверной проем, была усыпана тысячью острых зубов, словно сотнями крошечных кинжалов, готовых разорвать что угодно.

Кэт вскрикнула, но не успела опомниться, как демон кинулся на нее. Ее сердце ушло в пятки. Жуткий зверь придавил ее к земле своим скользким телом. Существо открыло пасть, и Кэт почувствовала зловоние. Кричать она не могла, ей просто не хватало воздуха.

Она стала ощупывать землю в поисках хоть чего-нибудь, чтобы ударить монстра и скинуть его с себя.

«Есть! Камень!» — мелькнула ликующая мысль, и Кэт со всей силой швырнула его в горло чудовищу, а затем оттолкнула его руками.

Пока существо пыталось выплюнуть камень, Кэт вскочила на ноги и кинулась назад по аллее. Времени рассматривать эту жуткую тварь не было, да и не слишком хотелось.

Она услышала, как чудовище зарычало и молниеносно сбило ее с ног. Из его пасти прямо на Кэт закапала черная вязкая жидкость.

— Не рыпайся, избранная! — прошипел монстр. — Тогда будет не больно.

Горячее дыхание твари воняло железом. Кэт задыхалась, у нее очень болели ребра.

«Меня никто не спасет, надо выбираться самой или быть убитой этой тварью! — отчаянно кричали мысли. — Вот так на последней школьной вечеринке расстаться с жизнью! Нельзя дать ему укусить меня. Не дать укусить…»

И Кэт стала изо всей силы брыкаться под тушей чудовища, она пыталась высвободиться из-под него, но оно держало крепко и рычало:

— Хозяин ждет тебя!..

И тут существо раскрытой пастью нацелилось на голову Кэт. Ей не оставалось ничего другого, как сунуть руку ему в пасть, чтобы защитить голову. Кости хрустнули, и Кэт завыла от боли, но в тот же момент другой рукой ногтями впилась в кожу чудища и с силой столкнула его на бок.

Кэт перекатилась на живот, быстро нащупала булыжник в траве и, не дожидаясь, пока тварь снова атакует, атаковала первой. Здоровой рукой она стала бить камнем по чудовищу, пока то выкрикивало ругательства и верещало от боли.

Кэт взмолилась, чтобы крики монстра подавили громкую музыку и хоть кто-то услышал, что здесь происходит, пришел на помощь. Но никого не было, а ей никак не удавалось вырубить это существо. Силы уже заканчивались, к горлу подступала тошнота от смердящего запаха. Монстр отбивался как мог, пока внезапно ему в голову не воткнулась стрела, и он мгновенно затих.

Задыхающаяся Кэт упала рядом и провалилась в черноту.

Глава 3

Кэт открыла глаза и первое, что увидела, — звезды. Они смотрели на нее с ночного неба, как миллиарды равнодушных свидетелей ее позора. Она лежала на траве, тело ныло ломотой, рука отзывалась тупой болью, а ребра… каждый вдох казался маленьким подвигом.

В памяти мелькнули прошедшие события: парк, вечеринка, склизкая тварь, которая ее все же укусила…

Кэт повернула голову набок. Лес был черным густым, деревья стояли слишком близко друг к другу, их кроны переплетались так, что казалось, небо разорвалось на клочки и его зашили кривыми стежками. Тишина звенела, только изредка где-то хрустели ветки или ухала сова, явно издеваясь над ее состоянием.

Кэт осторожно пошевелила рукой и едва не зашипела: кто-то ее перевязал, аккуратно, даже слишком. Вот только кто? Она нахмурилась.

— Ну да, скорую вызвать, конечно, слишком банально. Зачем же — лучше оставить девочку в лесу ночью. Отличный план, пять баллов! Это что, такие теперь приколы на вечеринках? — пробормотала она, пытаясь подняться.

Попытка закончилась тем, что в глазах потемнело, а колени предательски подогнулись. Но она все-таки встала, шатаясь, словно только что вернулась с трехдневной попойки. Рука стреляла от боли. Кэт была уверена, что это перелом. Как-то она ломала палец на ноге, но те ощущения были не такие болезненные. Недалеко от себя она увидела полыхающий костер, аккуратно сложенные дрова.

Последнее, что она помнила, — стрела, пробившая голову склизкой огромной гусенице, и оглушительный визг, после которого все погрузилось в темноту. А потом — тишина. И вот она здесь.

«Фу, господи! Что за чудовище это было? Да как такое вообще возможно? Мне не могло показаться, я даже еще не пила. Хотя уж лучше бы выпила…

Домой! Срочно! Отец устроит мне казнь без суда и следствия, если я не появлюсь в ближайшее время. Сколько я здесь провалялась? Если вернусь прямо сейчас, то, может, все обойдется будничным скандалом».

Она никогда не приходила домой поздно, за исключением, когда подрабатывала репетитором по фортепиано.

Мать с раннего детства прививала любовь к музыке, танцам и чтению книг. Уже в восемь лет Кэт хорошо играла на фортепиано. Поэтому, когда вопрос встал о подработке, чтобы покупать себе одежду — она, нисколько не думая, занялась репетиторством — учила соседских детей. Но сегодня отцу про задержку на подработке уже не сказать — это будет неправдоподобно.

«Сейчас самое главное — понять, в какую сторону идти: лес незнакомый. А телефона нет… Наверное, выпал, пока я дралась со слизняком».

Она двинулась в сторону, где, по ощущениям, должна была быть дорога. Светлячки, словно по команде, поднялись от костра и поплыли рядом, освещая путь мягким золотым сиянием.

— Что это? — удивилась Кэт. Она никогда не видела светлячков вживую, но читала о них. Было странно встретить их здесь, но более странным казалось их поведение. Они облепили ее, пока другие летели чуть дальше, продолжая подсвечивать ей дорогу.

— Я точно сошла с ума…

Вокруг было тихо, лишь ветер что-то шептал верхушкам деревьев. Каждый звук среди гробовой тишины бил по нервам. Кэт постаралась успокоиться, выключить эмоции, думать разумно: «А если я не найду выхода из этого леса? Сколько я смогу пройти с переломанной рукой и ноющими ребрами? Сколько смогу без еды и воды? Но сидеть на одном месте и ждать рассвета тоже не вариант. Надо найти хоть какую-то тропинку и выбраться до ближайшей цивилизации, а там уже разберусь!»

Раздался хруст ветки. «Наверное, олень… — замерла Кэт. — Или волк. Или еще один демон, который пришел закончить то, что начал его дружок. А может, все это разыгравшееся воображение?»

Она снова пошла, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, пока не услышала отчетливый треск позади.

Кэт резко обернулась и пожалела, что вообще открыла глаза.

В нескольких шагах стоял огромный зверь, похожий на волка. Красные глаза светились в темноте, словно два раскаленных угля. Его силуэт был темным, нереальным, будто сотканным из самой тьмы.

Зверь шагнул ближе, и в тусклом свете светлячков его силуэт стал отчетливее. Это был волк или то, что когда-то могло им быть. Его лапы были слишком длинными, когти — острыми, будто изогнутые лезвия, а шерсть мерцала угольным дымом, клубясь, словно живой туман. Но самое жуткое — глаза: красные, обжигающие.

Кэт попятилась, прижимая к груди ноющую сломанную руку.

— Ну да, конечно, — процедила она сквозь зубы. — Почему бы не сделать мой вечер еще веселее? Демон-волк, лес, ночь… Не хватает только клоунов с бензопилой.

Чтобы не умереть от страха, Кэт старалась говорить сама с собой. Она всегда так делала, и сарказм был лучшим ее оружием. Она могла говорить с кем угодно и как угодно, не боясь, что навредит себе. Единственным, при ком боялась говорить, был отец. Но сейчас Кэт искренне считала, что хуже с ней уже никто не поступит, так что можно говорить все, что вздумается.

Зверь зарычал, глухо, с вибрацией, которая отозвалась в ее ребрах болью. Он пригнулся, собираясь прыгнуть, и Кэт поняла, что у нее нет ни сил, ни оружия, чтобы защититься. Она могла лишь замереть и ждать конца или… побежать. Последнее ей показалось лучшим вариантом.

Так она и сделала. Волк взревел и бросился за ней.

И вдруг раздался звонкий свист, потом глухой удар.

Волк взвыл так, что у Кэт чуть не взорвалась голова, и она остановилась, чтобы оглянуться.

Сейчас чудище выглядело жалко, стрела прострелила ногу и обездвижила его. Его темное тело рухнуло в траву всего в метре от Кэт. Земля дрогнула, когда тот ударился, а когти царапнули воздух там, где секунду назад стояла она.

Кэт вытаращила глаза и застыла, глядя, как огромный волк извивается на земле, рвет стрелу зубами, но не может подняться. Его дыхание стало сиплым, темная кровь растекалась по траве. А какими были огромными лапы, одна из них превосходила размер кухонного телевизора, который отец купил год назад.

Светлячки разлетелись в стороны, а лес снова погрузился в тишину. Только хрип волка напоминал Кэт, что она едва не стала его ужином.

Девушка сглотнула и выдохнула: хорошо, что она уже успела отскочить от этой жуткой твари.

Через мгновение мимо нее мощным вихрем пролетел парень и наклонился к волку. С молниеносной скоростью он выхватил кинжал из черного ботинка и вонзил в чудовище. Оно громко взвизгнуло, а потом затихло — и растворилось в тенях.

«Ненормально!» — только и смогла подумать Кэт.

Парень протер кинжал о траву, сунул обратно в ботинок и повернулся к ней. Когда он поднялся, Кэт сразу обратила внимание на его высокий рост и телосложение.

«Постойте… Он только что убил ножом огромную тварь!»

И действительно незнакомец сделал это так просто, будто это было рутинным занятием. Когда он двигался, каждая мышца играла под кожей, излучая уверенность и мощь.

В воздухе повисла тишина. Кэт не знала, как реагировать на все это. Она до сих пор была в шоке от произошедшего, и язык отказывался подчиняться мозгу, чтобы вымолвить хоть слово.

— Уже два раза за сегодня я спасаю твою за… — резко бросил незнакомец, но так же резко замолк, когда их взгляды встретились.

Глава 4

Цвет глаз парня был похож на самый чистый ультрамарин, и Кэт могла поставить что угодно на карту, что в его радужке пляшут языки пламени — они светились в темноте.

Это было ненормально. Но считать «ненормальности», которые произошли с ней за этот день, было уже бессмысленно.

Светлячки облепили и его, давая Кэт рассмотреть его лучше.

На секунду она задумалась, что он наверняка играет в баскетбольной команде или пьет стероиды. Как еще можно было объяснить ширину его плеч и невероятно накачанные мышцы.

Золотистые кудри незнакомца были взъерошены. Лицо чистое, светлое, с ярко выраженными скулами, но высокомерное. И… шрам? Шрамы! Три полоски тянулись вдоль правой щеки.

Казалось, он сам ненадолго выпал из реальности.

— Мою… что? — переспросила Кэт, теперь бегая глазами между местом, где только что был волк и парнем.

— Э-э… персону. Конечно же, персону, — после недолгой заминки взял себя в руки незнакомец.

«Наверное, подбирал слово поприличнее. Видимо, у него скудный опыт в общении с девушками, что довольно странно, ведь он красив! — подумала Кэт. — Даже очень красив. Наверняка, у его ног лежат сотни девиц».

Его мощный торс прикрывала черная футболка. Кожаные штаны облегали ноги, словно вторая кожа, давая свободу движениям. Несколько ножей висели вдоль его ног, кинжал крепился на ремне, два меча и лук висели за спиной.

«Вау! Тор из Мстителей во плоти! Я точно сплю!» — не мигая вздохнула Кэт.

— Вижу, вы уже познакомились, — послышался низкий мужской голос позади нее.

Второй парень на вид был гораздо доброжелательнее первого. Его коротко стриженые волосы цвета воронова крыла обрамляли лицо, добавляя брутальности. Лоб широкий, светло-карие глаза при свете светлячков чуть поблескивали. Прямой аккуратный нос гармонично сочетался с лицом, а губы, полные и чувственные, были чуть растянуты в мягкой улыбке. Светлая кожа с легким загаром подчеркивала его юность. Четкие скулы и хорошо очерченный подбородок добавляли мужественности, но в то же время его выражение лица излучало доброту и простоту. Он был одет и вооружен точно так же, как и его напарник.

— Вы кто такие? — выпалила Кэт.

— А-а… значит, еще нет… Я Майкл, а это Джеймс, — сказал черноволосый парень. — Прежде, чем ты закричишь и попытаешься сбежать, хочу сказать, что мы дважды спасли тебе жизнь за эту ночь, и это мы перевязали твою руку. Тебе нужна помощь доктора. Мы отведем к нему.

В раскалывающейся голове Кэт крутились тысячи вопросов, но, кем бы ни были эти парни, пусть, наконец, отведут ее к доктору.

— Что это за твари? — смогла спросить она, указав на пустое место, где только что лежал огромный волк.

— Демоны. Они охотятся за тобой, а нас приставили к тебе няньками, — пожал плечами Джеймс, разводя руками. Всем своим видом он показывал, что желает находиться в любом другом месте, но вынужден быть здесь.

Сердце Кэт билось, как у загнанной лошади.

— В няньки? Демоны? О чем вы говорите? Вы спятили? Надо вызвать полицию и скорую помощь! — затараторила она, собираясь уйти от них прочь.

— Ты Кэтти, верно? Послушай… — начал Джеймс, делая шаг ей навстречу, преграждая путь своим огромным, словно скала, телом.

— Не подходи! Никто меня так не зовет! Откуда вы вообще знаете мое имя? И почему вы одеты, как какие-то супергерои средневековых годов? Вы что, сбежали с полигона ролевых игр? — прорычала Кэт.

Майкл замялся, переступая с ноги на ногу, и мягко произнес:

— Надо рассказать ей, Джейс. Сейчас. Это было бы честно.

— Ну сам тогда и рассказывай! Не видишь, она психованная? — фыркнул тот и пошел прочь.

Кэт это разозлило еще больше.

— Я психованная?! Да вы только что застрелили какую-то тварь у меня на глазах! А еще минуту назад я чуть не стала ужином этого чудовища! — кричала она.

— Успокойся. Мы отошли от тебя на несколько минут, чтобы поймать дичь и угостить тебя поздним ужином, — поднял ладони в примирительном жесте Майкл. — Ты наверняка голодная. Давай вернемся к костру, и мы все тебе объясним. Понимаю, что для тебя все это странно, но призови здравый смысл. Ты сама видела, что два раза на тебя напали чудовища и два раза мы тебя спасли. Нам можно доверять. Идем…

Майкл был вежлив и пытался успокоить Кэт, но она все равно вспыхнула:

— Никуда я с вами не пойду! Мне нужно домой! — и неожиданно ее руку резануло болью, которая электрическим разрядом пробежалась по всему телу и заставила Кэт дернуться.

Майкл покачал головой и серьезно произнес:

— Твои близкие в безопасности, пока ты здесь. Вернешься домой — на тебя снова нападут. И поверь, убьют всех, кто с тобой рядом.

Что-то в его тоне заставило Кэт поверить ему. У нее-то и выбора особо не было: ребра и рука сильно болели, она все равно далеко не ушла бы из этого темного леса. Остаться с парнями было не такой уж плохой альтернативой, тем более Майкл был довольно приятным, если не брать во внимание, что он точно так же увешан мечами и кинжалами, как и Джеймс.

Кэт, по сравнению с ними, выглядела намного хуже: вся в грязи, рубашка порвана. «Хорошо, что в лесу нет зеркал, а то бы еще пришлось ругать себя и за внешний вид, — нервно усмехалась она самой себе. — И зачем я только поперлась посмотреть на тень? Развлекалась бы сейчас вместе с одноклассниками, а не вот это все».

Кэт продолжала мысленно ругать себя, пока ребята шли до разведенного ими костра.

Джеймс что-то недовольно проворчал Майклу и занялся приготовлением кролика. А Майкл помог Кэт сесть и облокотиться на дерево, затем уселся рядом и попросил дать посмотреть руку.

— А почему мы в лесу? — поинтересовалась Кэт, пока Майкл менял ей повязку.

— Сюда нас доставляет портал из вашего мира. К сожалению, в город пока перемещаться нельзя. Из-за военных действий Совет ограничивает работу порталов.

Кэт раскрыла рот от удивления, но потом прыснула от истерического смеха:

— Ты серьезно думаешь, что я поверю в это?

— Давай просто вырубим ее. Пусть Рэймонд с этим разбирается, — проворчал Джеймс, и Кэт только сейчас поняла, что тот буравил ее недовольным взглядом все это время.

«Какой он противный, этот Джеймс. Несмотря на умопомрачительную красоту, с которой, конечно, глупо спорить, характер прескверный!»

— Заткнись, Джейс! Ты нисколько не помогаешь, — шикнул Майкл.

«Видимо, он считает так же», — мысленно усмехнулась Кэт.

— Что значит — из «вашего мира»? — спросила она.

«Ну а что, эти парни явно взвинчены. Не резонно было бы противоречить им».

— Мы находимся в лесах Амрелии. Это седьмой континент на планете Земля, и расположен он посреди Тихого океана. Сбежать отсюда невозможно, так же как и найти этот остров смертным людям. Поэтому прошу тебя, не пытайся.

Кэт вдруг почувствовала, как сводит живот, но не от голода — от ужаса. Она все больше и больше убеждалась в том, что все это ей только снится, как это уже было не раз. Вот только руки раньше не ломались и ребра были целы. Все услышанное казалось ей полным бредом. Но вслух она задала совершенно не тот вопрос, который хотела бы:

— Почему ты думаешь, что я сбегу?

— Я бы пытался.

«Резонно!» — покосилась она на парней.

Кэт хотелось сбежать, но по убедительному тону Майкла и по тому, как сильно у нее болело тело, поняла, что это было невозможно, по крайней мере, сейчас.

— Так кто вы?

— Мы наполовину люди, наполовину Ангелы, — ответил Майкл, завязывая узел на повязке.

«Вот это приехали! Еще бы сказал, что тут бегают пегасы и плавают русалки. Тогда я хотя бы была спокойна, подумала бы, что всего лишь сильно ударилась головой». Но Кэт понимала, что здесь был другой случай, поэтому ей оставалось лишь удивляться.

— Тебе повезло, что демон не откусил тебе руку, а лишь сломал кости. Они срастутся. Мазь и повязку я тебе уже наложил. Укус терров не ядовит, поэтому заражения не будет.

Взглянув на вопросительно поднятую бровь Кэт, Майкл продолжил:

— Есть много разновидностей этих жутких тварей, двух из них ты уже увидела. Только что Джейс убил вульфа. Это мелкие сошки. Они и на демонов-то не похожи. Настоящего демона ты точно не повалила бы на землю и не смогла бы забить камнем.

— Так вы это видели? — вскрикнула Кэт.

— Зрелище бесподобное. Хотели узнать, на что ты способна, избранная, — ехидно вставил Джеймс.

Кэт бросила на него убийственный взгляд, но тот лишь как ни в чем не бывало пожал мощными плечами и принялся укладывать разделанного кролика на подобие допотопного мангала. Похоже, для него то, что пережила Кэт, было лишь забавой.

— Придурок! Я могла умереть! — выпалила она.

Она понимала, что обзывать своего спасителя грубо, но ей было плевать, тем более когда она находилась в ужасе, еще и руку предательски ломило.

Сердце даже не успело еще раз пропустить удар, как черты Джеймса мгновенно изменились. Он резко выхватил кинжал из ножен и молниеносно приставил его к горлу Кэт.

— Ты должна бояться меня! — прорычал он прямо ей в ухо.

Кэт оцепенела. Странная сила запульсировала в воздухе, и пространство между ними словно наэлектризовалось. Эта сила забарабанила у Кэт в ушах в такт его вспышке неподдельной ярости. Он явно был безумен. Но безумнее отца Кэт никого не знала, а потому не испугалась.

Она не успела бы даже вскрикнуть, как ее горло было бы перерезано этим острым предметом. Но Джеймс застыл на месте. В его глазах вспыхнул необыкновенно синий огонь. Он прижался к ней сильнее, наклонив голову так низко, чтобы найти хотя бы тень страха в ее глазах. Только его там не было, зато была злость. Кэт не хотела давать этому наглецу повода для того, чтобы насладиться ее страхом.

Он был так близко, слишком близко, что этот синий огонь угрожал сжечь Кэт заживо. Волосы встали дыбом, и она почувствовала запах парня: мята и цитрус.

«Господи, он действительно очень красив…» — от того, что она допустила эту мысль, ей захотелось дать себе оплеуху. Но Кэт нахмурилась и выдала:

— А твоя цель — напугать меня?

— Джейс, — Майкл медленно положил руку на запястье напарника, — кролик горит.

Джеймс не пошевелился, все еще изучая Кэт.

— Я бы не позволил тебе умереть, — серьезно произнес он, глядя на Кэт в упор, потом отстранился и убрал кинжал в ножны.

Кэт только тогда вспомнила, как дышать.

— Ты приставил нож к горлу, а потом заявляешь, что не позволил бы мне умереть?

— По крайней мере, от любой другой руки. Или лапы, — Джеймс не медлил с ответом.

Майкл еле заметно закатил глаза.

— Нам всем очень повезло, что мы оказались там раньше, чем демон убил бы тебя. И, если хочешь знать, это было грубо с твоей стороны. Я имею в виду — называть Джейса придурком, — чуть слышно прошептал он.

— Пусть он не ведет себя как придурок, — не унималась Кэт, прислонив ладонь к своему горлу, где только что ясно ощущалось лезвие кинжала. — Чем он лучше демонов, которые пытались меня убить?

— Я не собирался тебя убивать, — на выдохе сказал Джеймс, переворачивая кролика над огнем.

— Это его естественная реакция на любые угрозы или оскорбления. Но он справится с этим. Не переживай, это больше не повторится, — мягко добавил Майкл, а потом метнул строгий взгляд на Джеймса.

Тот лишь еще раз непринужденно пожал плечами, мол, не могу пообещать то же самое. Теперь весь его вид показывал невообразимую скуку.

Кэт подавила желание бросить камень в его голову, но потом вспомнила слова Джеймса об избранной и спросила:

— Тот слизняк… э-э.. демон… терр, кажется, ты его так назвал, он тоже говорил, что я избранная. Что это значит?

— Не все сразу, Кэтрин, — заметил Майкл. — Надеюсь, ты знаешь историю создания нашей планеты? Многие мифы связывают создание Земли с творением Бога. Так это вовсе не мифы.

И Майкл поведал о том, что когда Бог создавал Землю, он делал это не один. У него была свита Архангелов, их было восемь: Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил, Варахиил и Иеремиил. Земля создавалась для людей, но все же есть высшие силы, которым они не могли противостоять, и потому Архангел Михаил создал еще один континент — Амрелию, и поселил на нем воинов полуангелов, которые должны защищать Землю от сил зла, от демонов вроде того, с кем Кэт столкнулась сегодня. Но были и хуже, были высшие демоны, силы их не поддаются даже Ангелам…

— И вот уже несколько тысяч лет зло пытается проникнуть сюда и захватить Землю. По сути, между уничтожением человечества и демонами стоим только мы — полуангелы, существа огромной силы. Но даже нам иногда не справиться с полчищами чудовищ, которых Ад посылает на Землю.

Чем больше говорил Майкл, тем шире открывался рот Кэт от удивления: «Да он явно шутит! Такого просто не может быть!»

— Да вы и без демонов постоянно мочите друг друга, — съязвил Джеймс, переворачивая кролика.

— Кто — мы? Я пацифистка, — огрызнулась Кэт.

— Ага, сказала бы ты это демону, которого долбила камнем, — засмеялся тот.

— Тебе говорили, что ты просто невыносим? — не удержалась от шпильки она.

— Говорили только, что я невыносимо привлекателен, — тут же парировал Джеймс, будто это была светская беседа и его совсем не удивляли и не расстраивали ее слова.

— Не верь — это ложь, — фальшиво улыбнулась Кэт и отвернулась, давая понять, что не хочет больше разговаривать.

Джеймс пожал плечами, пропустив насмешку мимо ушей, а затем сухо проговорил:

— Ужин готов. Поедим и отправимся в замок.

Кэт постаралась не закатить глаза от удивления после слова «замок», но промолчала. «Я еще задам кучу вопросов. Все, что сейчас волнует, это то, что они обещали вылечить руку. А потом разберусь, как выбраться из этого места!»

Пользуясь минутами тишины, Кэт молча ела мясо кролика и время от времени бросала взгляд на своих спасителей.

Рассвет медленно озарял лес Амрелии. И теперь Кэт невольно могла оценить, насколько же он прекрасен, поражало изобилие красок и света. В лесу оказалось много птиц, а деревья уже не выглядели такими страшными. Глаза Кэт неустанно впитывали пейзаж, который открывался при ярком свете восходящего солнца. В лицо подул теплый ветерок. Здесь было гораздо теплее, чем в «Нескучном саду».

— Я все равно вам не верю, — вдруг проговорила Кэт.

Джеймс, облокотившись на ствол дерева, принялся точить меч и вовсе не желал разговаривать. Майкл шумно выдохнул и проговорил:

— Это неудивительно. Я понимаю твои чувства. Но все это правда, когда мы достигнем Сердца Амрелии — это центр острова, ты предстанешь перед Верховным королем. Он объяснит, почему на тебя нападают демоны. Ты сама убедишься, что это не сон.

«Откуда он знает, что я думаю? Откуда он знал про мои сны? Или это просто совпадение?» — прищурилась Кэт.

— И что, никто из людей не знает о вашем континенте и о том, чем вы… занимаетесь? — спросила она.

— В этом нет необходимости. Мы не лезем в мир людей, а они не лезут к нам, потому что не знают о нашем существовании, — ответил он. — Архангел Михаил позаботился об этом. Весь остров окутан мощными магическими щитами. А на ваших картах наш остров выглядит всего лишь грудой мусора в Тихом океане. Это отталкивает «туристов», знаешь ли. И никто не мешает нам жить и выполнять свою миссию. Здесь все по-другому, здесь другие устои, правила. Мы очень отличаемся от людей и одновременно у нас много общего.

— Так вы самые сильные и бессмертные воины? — заключила Кэт.

— Сильные — это да, но мы не бессмертны. У любой жизни есть начало и конец. Нет ни одного полуангела, который прожил бы более тысячи лет. Мы часто воюем и умираем на поле боя. Мы просто не стареем внешне так быстро, но время для нас течет точно так же, как и для вас.

И правда, они очень молодо выглядели. Если судить по внешности, то Кэт дала бы парням не больше двадцати пяти лет. Вот только вид у них был гораздо суровее, чем у тех двадцатипятилетних парней, которых она видела раньше.

— Тысячу лет… Для человека это больше десяти жизней… — задумчиво протянула она. — Мне всего восемнадцать.

— Я же говорил, что мы очень отличаемся от людей, — улыбнулся Майкл.

— А сколько тебе лет? — полюбопытствовала она.

— Первого сентября будет сто пятьдесят. Я еще очень молод, — с нескрываемой гордостью произнес Майкл.

— И все еще глуп, — неожиданно вставил ехидную реплику Джеймс.

— А, по-твоему, как бы я дружил с тобой столько лет? — парировал напарник, перевел взгляд на Кэт и тут же пояснил: — У нас разница один день, но мы всегда отмечаем день рождения вместе. Джейс старше, вот он и важничает.

Парни хмуро улыбнулись друг другу (если грозные воины вообще умели улыбаться), как будто такая манера общения друг с другом была для них ежедневным ритуалом.

Кэт посмотрела на Джеймса и нахмурилась. Но тот и взглядом не повел, избегая прямого контакта с девушкой. «Этот парень либо очень самоуверен, либо напыщенный индюк. Третьего не дано», — подумала Кэт.

Она поднялась и отошла за флягой воды, которая лежала чуть в стороне от их лагеря. Заодно хотела последний раз проверить слова Майкла о том, что она действительно находится не в лесопосадке своего города, и переварить услышанное.

«Какой же все-таки это был красивый сон, не похожий на все предыдущие, — размышляла она, все еще уверенная, что все это ей снится. Лес завораживал, деревья были необыкновенно высокими. Такого леса Кэт никогда не видела. — Ладно, возможно, эти двое чокнутых меня и не обманывают».

Когда она оглянулась, увидела, что Джеймс с Майклом молча машут друг на друга руками. Они явно о чем-то спорили. Но Кэт не слышала их, хотя стояла не так далеко. Это выглядело странно. «Не могут же они общаться телепатически?» — поразилась она.

Еще некоторое время наблюдая за парнями, в глубине души Кэт была благодарна им, что ее накормили и напоили, потому что до этого желудок урчал, наверное, на весь лес. Но все, что происходило, все еще выглядело идиотским недоразумением или чьим-то розыгрышем, и Кэт не отталкивала мысль, что все еще спит, а потому можно делать, что пожелаешь. Это ее немного успокоило, и любопытство сменило страх. Ей было интересно узнать продолжение сна.

— Сколько идти до вашего замка? — спросила Кэт, возвращаясь к спутникам.

— До замка день пути пешком, — ответил Майкл.

— Ты что, действительно собираешься идти пешком? Надо было лететь сразу, мы и так потеряли кучу времени! — раздраженно бросил Джеймс.

— У нее было слишком много ранений. Не забывай, что она человек. Да и что было бы, очнись она в полете? — возразил Майкл.

— Вы еще и летаете?! — недоуменно вскинула брови Кэт, только усилием воли удерживая рот прикрытым.

«Ну, я точно брежу!»

— Конечно, мы ведь наполовину Ангелы, — непринужденно хмыкнул Джеймс.

Глава 5

Неожиданно, как бы хвастаясь, из спины Джейса рывком с сухим щелчком воздуха выросли крылья. При этом футболка Джейса ничуть не повредилась, будто материя перестала подчиняться законам физики.

Крылья казались огромными даже в сложенном виде. Правое крыло было белым, а левое — черным. Кэт поймала себя на мысли, что уже где-то видела эти крылья. «Точно! Я видела похожего парня с такими же крыльями на картине в коридоре, который мне снился!» — мысленно поразилась она.

Перья отражали свет, как будто были из стали. Теперь мощное тело Джеймса казалось Кэт еще более могучим, а крылья придавали ему свирепости, которая и без того сквозила в нем. Наверняка, такими воинами пугали детей.

Кэт обомлела, она даже на мгновение приоткрыла рот, что только польстило Джеймсу, и он подмигнул с лукавой улыбкой:

— Я же говорил — невыносимо прекрасен!

«Точно самодовольный болван!»

Кэт дернулась и не заметила, как оказалась рядом с ним и потянулась рукой, чтобы потрогать его крыло.

— Никогда не трогай крылья полуангела, Кэтрин! — рявкнул Джейс, бесцеремонно схватив ее за запястье.

Она тут же отстранилась и тряхнула головой, как будто прогоняя наваждение.

— О! Это твое присутствие невыносимо. А из прекрасного в тебе только крылья, и то только потому, что я никогда в жизни их не видела! — раздраженно фыркнула Кэт.

«Выскочка!» — буркнула она про себя.

— Что ты собираешься делать? Ее нельзя трясти, — обратился Майкл к напарнику. Голос при этом у полуангела был таким спокойным, будто он обсуждал не переломы и риск внутреннего кровотечения, а прогноз погоды. — Перелом руки и, возможно, сломанные ребра. Если не доставим ее в замок аккуратно — последствия будут тяжелыми. Если лететь, давай придумаем как, может, соорудим носилки?

Было заметно, что Майкл любил все продумывать до мелочей, не торопился принимать решения и деликатно подходил к любым вопросам.

Кэт хотела что-то возразить, но только открыла рот, как Джейс, не дожидаясь ни разрешения, ни согласия, подхватил ее за талию и с силой расправил крылья. Ветер мгновенно подхватил их, увлекая в небо, туда, где занималась заря.

— Эй!.. — только и выдохнула Кэт, задыхаясь от резкого порыва ветра.

Вместо возмущенного крика получилось какое-то писклявое «эх». Она прижалась к парню, не потому что хотела, а потому что ветер грозил сдуть ее, как плохо приклеенную бумажку. Волосы хлестали по лицу, а ребра отзывались болью на каждое движение. Она хотя бы успела прижать к себе больную руку.

«Ну и хам, — мрачно подумала Кэт.

Она тут же начала придумывать ядовитую фразу. Но сказать ничего не успела: дыхание перехватил ветер, а здоровая рука сама вцепилась в плечо Джеймса.

Он держал ее уверенно и крепко. Его тело было теплым, сильным, от груди шел жар, и Кэт, как бы ни злилась, но ощущала его надежность. Казалось, что он не выпустил бы ее даже под пытками.

Она пилила изучающим взглядом его профиль, стиснув зубы, а потом, осмелившись решила спросить:

— Ты всегда такой самовлюбленный?

— А ты всегда такая психованная? — парировал Джеймс.

«Да как он смеет?» — еще никто так сильно не раздражал Кэт.

— Нет, только когда на меня нападают демоны, а потом бесит какой-то неимоверный болван!

Джеймс усмехнулся, но промолчал, внезапно изменив траекторию полета, что Кэт чуть не выпала из его рук. Сломанная рука отозвалась адской болью, когда девушка попыталась ухватиться ею за него. Но лицо парня лишь скривила дерзкая ухмылка.

— Знаешь, — наконец выдохнула Кэт, — ты мог бы хотя бы спросить разрешения, а не таскать меня, как…

Она запнулась, потому что ветер опять ударил в лицо. Джеймс снова выполнил маневр в воздухе, вероятно, чтобы дать Кэт задохнуться.

— …как… мешок с картошкой! — все же выдохнула она.

Джеймс изогнул брови:

— Думаешь, мне интересно заниматься этим? Я лучший воин во всей Амрелии, и вместо того, чтобы сейчас нести службу в башне, вынужден нянчиться с тобой.

— О, извините за неудобства. Может, вы тогда отправите меня домой тем же способом, каким притащили сюда, и займетесь своими делами?!

Джеймс усмехнулся уголком губ, будто слова Кэт пролетели мимо него, как шум ветра.

— Поверь, если бы можно было, я бы так и сделал, — хмыкнул он и сильнее прижал Кэт к себе, но не грубо, а скорее осторожно.

Кэт, злясь на парня, упрямо цеплялась за него крепче. Она даже не подозревала, что творилось за маской самовлюбленного нахала.

Спустя несколько минут полета Кэт опустила взгляд на землю и ахнула. Под ними раскинулись луга Амрелии, яркие, словно пропитанные каким-то особым светом. Между ними лежали деревни с маленькими красными черепичными крышами домиков.

Вдалеке поднималась гора, величественная, белая, переливающаяся разными цветами на фоне утренних лучей солнца.

Большую часть полета она не задавала вопросов, рассматривая остров с высоты птичьего полета. Джеймс, кажется, был только счастлив, что она молчала.

— Эй, лучший воин Амрелии, ты бывал когда-нибудь в плену? — в очередной раз стиснув зубы, крикнула Кэт. Ей нужно было сказать хоть что-то, что заставило бы этого грозного воина отпустить ее домой.

— Знаешь, из твоих уст мой статус звучит, как оскорбление. А я, между прочим, зарабатывал его кровью и потом, — бросил тот, даже не глядя на нее.

Кэт закатила глаза.

— Воспринимай это как хочешь. Так ты ответишь на мой вопрос?

Джейс переменился в лице и сухо отозвался:

— Был.

«О, надо же. Похоже, это правда».

— Тогда ты должен меня понять, — хотела было взмолиться Кэт, но сдержалась и просто твердо сказала: — Мне нужно домой.

— Поверь, Кэтрин, то, что с тобой происходит, это не плен. Ты не знаешь, что такое настоящий плен.

Джеймс так уверенно произнес это, будто знал, как жила Кэт, что она пережила и в каком ужасе оказалась теперь, когда за последние сутки на нее напали не один, а два демона. Один из них отбил ей ребра и сломал руку, а потом она оказалась на каком-то неизвестном острове, где якобы ее спаситель приставил кинжал к горлу и ясно дал понять, что она не выберется. Как это еще можно было назвать, если не плен?

Крылья Джеймса мягко складывались в воздухе, и он начал снижаться.

Тело Кэт затекло, но от полета больше не захватывало дух. Скорее было неприятно от ноющей боли в ребрах, оттого что тело висело в воздухе и ноги болтались.

— Тебе было бы не так больно, если бы ты обвила меня ногами, — спокойно проговорил Джеймс. И это прозвучало так просто и отстраненно, с непроницаемым выражением лица.

Кэт скривилась:

— Я не собираюсь этого делать. Ты и так уже нарушил мои личные границы.

— Как пожелаешь, Кэтти. Тогда я сделаю это сам, — он слегка приподнял уголок рта.

«Да как он смеет!..» — Кэт не успела додумать, как Джеймс отпустил ее на миг, но только за тем, чтобы подлететь снизу и ухватить за бедра. Он с силой притянул ее к себе, подхватывая так, чтобы она ногами обвила его вокруг талии. Теперь он крепко держал Кэт, а ей ничего другого не оставалось, как ухватиться за его шею.

Нахал — это было бы очень слабо сказано. В Кэт забурлила злость, и если бы не боль, которая усилилась, когда он перехватил ее в воздухе, усаживал на себя, но потом прошла, когда она расслабила ноги и позволила могучим рукам держать ее вес на себе, то ударила бы его за откровенную наглость.

— Всегда пожалуйста, Кэтти, — насмешливо бросил Джеймс, как будто она поблагодарила его. Он явно был очень доволен собой.

Кэт отстранилась от него как можно дальше грудью и головой, но все еще держалась одной рукой за его шею.

— Мерзавец!

— Это так благодарят в мире людей своих спасителей?

Кэт хотелось плюнуть ему в лицо, когда он сильнее прижал ее к себе, но почувствовала, как что-то большое и твердое упирается ей в низ живота.

Посмотреть, что это, желания не было, но вот понять, что творилось вокруг… Любопытство повело ее, она оглянулась, чтобы посмотреть вниз, на землю, и невольно открыла рот. Даже в самых красивых фильмах она не видела такого великолепия — внизу стоял замок. Он был из белого мрамора, что отличало его от остального города. Мраморные колонны были настолько высокими, что будто упирались в небеса.

Кэт успела заметить, что замок был не просто врезан в гору — он будто вырос из нее, слился с белым камнем, как единое целое. Его стены, лестницы, арки и башни — не надстроены, а вырезаны прямо в теле горы.

Массивные стены сияли под лучами восходящего солнца. Их поверхность испещрена тонкой золотой инкрустацией, в которой отражались живыми огоньками лучи рассвета.

Из тела горы поднимались высокие башни, прямые и стройные. Их верхушки были украшены светящимися кристаллами, которые ловили зарю и отбрасывали свет обратно в небо, создавая иллюзию, будто город разговаривает с солнцем на языке света. Некоторые башни заканчивались висячими садами с белыми и синими цветами, растущими прямо на уступах.

Воздух становился теплым и прозрачным, наполненным ароматом горных трав и редких цветов, растущих на скалах.

Кэт увидела других полуангелов, парящих над шпилями, их белые крылья с золотыми металлическими наконечниками отбрасывали отблески на стены. В окнах, высоких, арочных, с тонкими витражами, виднелись мраморные залы с высокими потолками.

«Неужели все это не сон?» — уже сомневалась Кэт.

— Сердце Амрелии — древний город полуангелов, живое сердце континента, укрытое в недрах священной горы Рален! — торжественно произнес Джеймс, когда они делали вираж над городом.

Кэт не придала значения его комментарию, поскольку не собиралась здесь надолго оставаться.

Город брала в кольцо быстрая река. Кэт даже показалось, что увидела выпрыгивающих из воды русалок и снова исчезающих в ней.

— Это река Серпа, протекает по всему континенту. Не советую в ней купаться, — продолжил Джеймс.

— Почему?

— Русалки могут утащить, — он ответил таким будничным тоном, будто они говорили о простых рыбах в море. — Они не любят красивых девиц.

Услышать комплимент от сурового Джеймса было неожиданно.

«Русалки? Ну все, я точно в сумасшедшем доме и все это мне кажется!» — заключила Кэт.

Через реку был перекинут не один изящный мост из того же белого камня, из которого построен город.

— Ну и декорации, — пробормотала Кэт, щурясь. — Хогвартс обзавидуется.

Джеймс ничего не ответил, лишь плотнее сомкнул руки вокруг нее, когда ветер качнул их в последний раз. Приземлился он мягко, словно не на каменный настил, а на подушку из облаков.

Оглянувшись, Кэт увидела просторный мраморный балкон с колоннами.

Майкл был уже здесь, его белые крылья легко сложились за спиной. Он приподнял одну бровь, заметив, как плотно примыкает тело Джеймса к девушке.

— Обязательно было выделываться? — все же произнес он спокойно, скрывая свои истинные эмоции. — С ней нужно быть аккуратным.

— Она в порядке, — коротко бросил Джеймс.

— В порядке? — процедила Кэт сквозь зубы. — Тогда, может, уже отпустишь меня?

Джеймс нехотя повиновался. Как только ноги Кэт коснулись земли, она размахнулась и ударила парня здоровой рукой по лицу.

— О, полагаю, это ты заслужил? — ухмыльнулся Майкл, чуть ли не открыто смеясь.

— Нисколько, — ответил Джеймс и поморщился, потирая рукой щеку, куда пришелся удар.

«Пусть не строит из себя неженку! — Кэт была уверена, что он и не почувствовал удара, потому что даже не дернулся. Но теперь они буравили друг друга раздраженным взглядом. — Да что это за синие огни в его глазах? Это какая-то полуангельская болезнь?»

Майкл откашлялся, и Кэт, наконец, оторвалась от Джеймса и посмотрела на него.

— Если ты закончила бить Джейса, то приглашаю тебя познакомиться с Верховным королем, — произнес он.