Читать бесплатно онлайн книгу  Манифест предателя

автор Николай Кашин

Оглавление

Пролог

Слушай, а ведь у каждой жизни, у каждой эпохи есть свой неповторимый запах. Сейчас, в моей теперешней жизни, воздух пахнет пылью, что скапливается на дорогой печатающей машинке и ароматным чаем. А тогда, давно, Петербург пах совсем иначе. Он пах сыростью, поднимающейся от бесчисленных каналов, едким дымом дешёвой махорки и всепроникающим страхом. И знаешь что, этот странный коктейль был самым дорогим и ценным парфюмом во всей империи.

Ты наверное думаешь, что всё это похоже на кино, на красивые кадры с балами, каретами и офицерами в идеально сидящих мундирах. Нет, мой друг, это было не кино. Это был мой обычный вторник. Самый настоящий вторник, который начинался с запаха сапожного клея из мастерской прямо под нашими окнами и с тяжёлой вони, доносившейся с Сенной площади, где торговали абсолютно всем, начиная от украденных французских духов и заканчивая человеческой совестью. И нужно отметить, что совесть в те времена была товаром самым ходовым.

Меня зовут Аркадий. Сейчас я простой человек. А тогда, в прошлой жизни, я был простым мальчишкой с книжкой под мышкой и с глупой, наивной верой в то, что честь это нечто связанное с золотыми погонами и военной выправкой. Но жизнь быстро показала мне, что настоящая честь это простая благодарность тому, кто поделился с тобой миской щей в голодный год. Или это умение не предать того, с кем ты делил последнюю папиросу, даже когда тебе за предательство сулят повышение по службе.

Но я забегаю вперёд, начинать нужно с самого начала. А началось всё с того, что мой отец, мелкий канцелярист, который успел пропить на вишнёвой настойке и мелких взятках не только своё здоровье, но и всю свою ничтожную карьеру, вдруг решил, что я должен выбиться в люди. Он постоянно сипел, повторяя одну и ту же фразу: «Образование, Аркадий, это единственный настоящий капитал для таких как мы». Он истратил последние жалкие связи и пристроил меня писарем к одному очень интересному господину, авантюристу с безупречным паспортом, от которого всегда пахло дорогой лавандовой водой и большими, очень тёмными деньгами.

Его звали Семён Львович Штерн. И именно он стал моим билетом в настоящий ад. Или может быть в рай. Я до сих пор так и не решил, куда же именно он меня привёл.

Глава 1. Авантюрист с паспортом

Контора господина Штерна находилась не где нибудь, а на Садовой улице. Это название тебе о чём нибудь говорит. Это было то самое место, где ослепительный блеск Невского проспекта гас, словно свеча, задутая резким порывом ветра. Здесь уже царили кривые грязные переулки, трактиры, куда ходили только свои, и маленькие лавчонки, где за пятак могли подделать любую печать, любую подпись. Наша улица постоянно была пахнущая лошадиным навозом, кислой капустой и тем самым сапожным клеем, сладковатым и удушающим, он был похож на обещание, которое никогда не будет сдержано.

Семён Львович был настоящим хамелеоном. В понедельник он мог с важным видом тайного советника рассуждать о политике, о курсе на европеизацию, и тогда он говорил: «Да, брат, это был просто красивый повод носить пиджаки с запахом лаванды и шулерить в карты по французски». А уже во вторник он мог яростно торговаться с каким нибудь оборванным федором, извините, я хотел сказать, с уважаемым гостем, о партии контрабандных швейцарских часов, которые провозили в бочках с дешёвой селёдкой.

Моя должность звучала очень солидно: «личный писец». Но на самом деле я был просто мальчиком на побегушках, у которого был красивый и разборчивый почерк. Я переписывал счета, отвозил деловые предложения в подпольные типографии, где печатали всё что угодно, начиная от афиш для опереточек и заканчивая листовками, от одного взгляда на которые у жандармов бледнели лица. Я тогда был юным идеалистом, я верил в прогресс и в справедливость. И мне поначалу казалось, что эти самые листовки и есть та самая правда, которую я так жаждал найти.

Однажды, это было поздней осенью, когда Петербург окончательно превращался в большую серую хмарь, Штерн вручил мне толстый пакет, замотанный в промасленную бумагу. «Отвези, Аркадий, на Выборгскую сторону, — сказал он. — В чайную „У старого Ермака“. Передашь в руки самому хозяину. Скажешь, что от Семёна Львовича. И смотри, никуда по дороге не заглядывай. Понял меня».

Я кивнул, что понял. Конечно, я не понял ровным счётом ничего. Но кивнул.

Поездка на извозчике напоминала путешествие в другой город, в другую страну. Я ехал от начищенного фасада великой империи к её грязной и неприглядной изнанке. Вот уже позади остались кареты, их сменили телеги. Вот уже фонари сменились тусклыми керосиновыми коптилками, которые отбрасывали на стены домов пляшущие тени. Воздух становился всё гуще, он был наполнен угольной пылью с ближайших фабрик и кислым запахом дешёвого портера.

Чайная «У старого Ермака» оказалась душной и тёмной землянкой, где пахло влажным сукном, самогоном и крепким табаком «Казбек», который бил в голову как удар кирпичом. За стойкой стоял здоровенный детина, чьё лицо было испещрено шрамами, казалось, кто то тренировался в искусстве каллиграфии прямо на его щеках.

— Хозяину, — с трудом выдавил я, протягивая пакет. — От Семёна Львовича.

Детина молча взял пакет, его маленькие глазки, блестящие как у грызуна, буравяще пронзили меня насквозь. Он молча кивнул в сторону дальнего угла. «Садись. Жди».