Читать бесплатно онлайн книгу  Они могут вас услышать

автор Николай Седой

Оглавление

3 июня

Температура −46. Ветер 14 м/с. Видимость нормальная. Связь стабильная

Решил все-таки попробовать вести записи. Перед зимовкой психолог советовал фиксировать дни, состояние, мысли, чтобы не терялось ощущение времени. Тогда это показалось лишним. Сейчас, похоже, не совсем лишнее.

Не уверен, что меня хватит надолго. Скорее всего, брошу. Но здесь дни и правда быстро слипаются. Наверное, смысл в этом и есть — хотя бы иногда оставлять отметки.

День был обычный. Ночью работал с телескопом, днем разбирал часть данных. По наблюдениям ничего особенного.

Илья с утра снова занимался чем-то у себя в радиомодуле. У него почти всегда либо проверка, либо профилактика, либо «заодно посмотреть одну вещь», которая потом растягивается на полдня. По виду был в хорошем настроении. За ужином опять спорили о том, стоит ли вообще человечеству пытаться о себе заявлять куда-то дальше собственной планеты. Он по-прежнему считает, что нет. Слишком легко, по его мнению, спутать отсутствие ответа с безопасностью.

Вечером была связь с материком. Анна передала сводку, подтвердила прием данных, спросила про погоду и про кофемашину. Илья, как обычно, шутил. Она тоже. На таких коротких сеансах особенно хорошо видно, насколько быстро к человеку привыкаешь, даже если знаешь его только по голосу.

Нормальный день. Посмотрим, хватит ли меня на неделю таких записей.

4 июня

Температура −49. Ветер до 19 м/с. Небо чистое. Связь стабильная

Ночью проснулся из-за ветра. Когда он идет под другим углом, станция звучит иначе. Здесь вообще быстро начинаешь различать вещи, на которые на материке не обратил бы внимания.

Утро прошло спокойно. Илья уже не спал, когда я вышел. Варил кофе и был настроен, судя по всему, разговаривать. С утра у него это бывает редко, так что день, видимо, обещал быть не худшим.

Ночные наблюдения прошли нормально. Ничего неожиданного. Днем ловил себя на том, что начинаю замечать совсем мелкие вещи: кто как ставит кружку, кто как закрывает дверь, сколько времени проходит до ответа на простой вопрос. Похоже, когда вокруг мало людей и мало событий, внимание само цепляется за повторяемость.

Вечером снова была Анна. Связь была чуть грязнее обычного, с небольшими шумами, но ничего особенного. Разговор короткий, в основном по делу. Илья опять шутил больше меня. Так у нас обычно и бывает: он держит разговор, я скорее слушаю.

Пока весь смысл этого дневника для меня сводится к тому, чтобы различать дни. Наверное, уже не так мало.

6 июня

Температура −51. Ветер до 22 м/с. Внешний обход ограничен. Связь в норме, на приеме мелкие помехи

Вчера не писал. Ничего не потерял.

Сегодня почти весь день сидели внутри. Погода не располагала лишний раз выходить наружу. Я работал с материалами наблюдений. Илья дважды проверял приемный тракт. Сказал, что по фону опять была какая-то грязь. Формулировка у него обычная, но по тону было понятно, что это его раздражает сильнее, чем он хочет показать.

После обеда снова говорили о сигналах и о том, стоит ли вообще ждать ответа, если когда-нибудь его кто-то отправит. Илья высказал мысль, которую я решил записать: молчание Вселенной, возможно, не загадка, а дисциплина. Звучит мрачно, но в его духе.

Вечером была Анна. На материке у них, как я понял, обычная бюрократическая суета, из-за которой могут повторно запрашивать часть данных. Илья тут же перевел разговор в шутку, попросив вместо этого прислать нормальный хлеб и табак. Это его обычный способ не делать из мелочей важное.

После сеанса он еще долго сидел у аппаратуры. Сказал, что просто слушает эфир. Пока это прозвучало нормально, без лишнего. Но сам факт я все-таки записываю.

Возможно, психолог был прав: смысл таких записей не в откровенности, а в том, чтобы потом можно было посмотреть назад и понять, когда именно что-то изменилось. Или убедиться, что ничего не менялось вообще.

8 июня

Температура −48. Ветер 16 м/с. Видимость средняя. Связь стабильная

Писать каждый день все-таки не выходит. Наверное, это и не нужно. Главное, чтобы оставались метки, иначе здесь неделя проходит как один длинный день.

Сегодня все было обычно. Ночью работал с телескопом. Один участок данных пришлось прогнать повторно, но ничего важного там не оказалось. Просто моя ошибка.

Илья почти весь день провел в радиомодуле. Продолжает возиться с фоном на приеме. Говорит, что, возможно, это мелочь, но пока не может понять, откуда она берется. У него там, как всегда, рабочий беспорядок, в котором он сам прекрасно ориентируется.

За ужином снова вернулись к его любимой теме — надо ли вообще человечеству напоминать о себе космосу. Он по-прежнему уверен, что нет. Считает, что молчание само по себе может быть признаком разума, а не его отсутствия. Я, как обычно, пытался возражать, но спор вышел вялый.

Вечером была Анна. Связь нормальная. Передала сводку, приняла пакеты. Илья шутил насчет того, что если на материке научатся передавать по радио апельсины, то это будет единственное открытие, которое его действительно впечатлит. Анна поддержала шутку. В такие моменты хорошо чувствуется, что связь с материком — это не только протокол, но и просто человеческий голос.

Пока все спокойно. Наверное, поэтому и трудно писать. Когда день ничем не выделяется, кажется, что и записывать нечего. Но потом именно такие дни забываются первыми.

9 июня

Температура −50. Ветер 18 м/с. Связь стабильная. На приеме краткие шумовые всплески в одном окне

Сегодня Илья впервые показал мне то, что его цепляет уже несколько дней.

Если бы он сам на это не указал, я бы, скорее всего, не заметил. На вид обычный короткий мусорный всплеск. Но он поднял архив и показал, что похожие фрагменты уже были несколько раз, примерно в одном диапазоне. Не в одно и то же время и без точного совпадения, но сходство есть.

Пока договорились считать рабочими три версии: помеха в тракте, проблема с железом или внешняя случайная наводка. Сам Илья ни на одной не настаивает. По нему видно, что ему не нравится сама повторяемость.

После обеда он еще раз проверял железо. Ничего явного не нашел. К вечеру я уже почти перестал об этом думать, а он — нет.

Во время вечерней связи с материком он держался как обычно, но пару раз сказал вещи с какой-то лишней настороженностью. Не грубо, просто чуть не в том тоне, к которому я привык. Возможно, это из-за усталости. Или я уже сам начинаю прислушиваться к мелочам.

Пока не хочу делать из этого ничего особенного. Просто фиксирую.