Читать бесплатно онлайн книгу Длань смерти
автор Алексей Нужа

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Дизайнер обложки Алексей Нужа

Попавший в засаду Тиразан Ардос оказывается на краю смерти. Чудом выжившему молодому убийце вновь предстоит скрываться в тенях. Движимый местью и желанием выполнить миссию, порученную ему магистром ордена Саерре, главный герой прячется в подземельях Пазры. Он еще не знает какие тайны хранят ее лабиринты. Ардос пытается выжить и отомстить обидчикам, еще не зная, что становится все ближе к разгадке своего предназначения. Четвертая книга фэнтези-цикла «Дитя смерти» о молодом наемном убийце.

18+

Пролог

Если долго вглядываться во тьму можно увидеть свет. Кто-то когда-то говорил мне об этом. Когда головные боли отступают и мой затуманенный разум вновь обретает ясность, я вспоминаю имя этого человека и имена других людей. Тех, кто окружал меня. Любил, ненавидел, помогал, предавал и убивал.

Однажды я уже находился во тьме балансируя на грани жизни и смерти. Я боролся с ней пытаясь не дать поглотить меня, сделать меня своей частью. Казалось, это было так давно что не верится в то, что это случилось именно со мной. Но это было именно так. Я умер пронзенный отравленным клинком другого убийцы. Как же его звали? Память часто подводит меня. Мои мысли словно в плотном тумане. Но я должен вспомнить. Должен. Как делал это все предыдущие дни или ночи до этого. Вспомнить, чтобы жить и не дать тьме поглотить меня.

Глава 1

Во тьме

Сожаления. Вот что мне осталось. Сожаления о том, чего я могла добиться, о том, кем мог стать мой подопечный. Холодные стены моего узилища напоминают мне о моем провале. Я так несчастна, так одинока. Покинута всеми. Мои имя опорочили и сделали посмешищем для народа Ардалии. Клочок бумаги, немного чернил, старое перо и огарок свечи, вот вся та роскошь, что была оказана мне в эти последние дни моего нахождения в темноте узилища. Я пытаюсь уместить эти строки на несчастном пожелтевшем листе даже не надеясь, что кто-то их прочитает. Просто мне становиться легче после того, как я выплескиваю свои мысли на бумагу. Мне некому выговориться и от того на душе у меня неспокойно. Казалось бы, меня уже ничего не должно заботить, ведь близится день моей казни. Но все же я не поддаюсь отчаянию, хотя должна признать, что постепенно оно начинает одолевать меня. Но ничто не гложет меня так сильно, как мои сожаления. Ничто так не уничтожает человека как сочувствие к себе и своему прошлому. Если кто-то все-таки прочитает эти строки, я хотела бы сказать вам, никогда не сожалейте даже если ваши деяния приведут вас к столь же печальному концу что и меня.

Из последней записи Лайнии Соферет

Сначала была боль — пульсирующая, сильная и тошнотворная. Я плавал в ней словно в липкой мерзкой жиже. Она затягивала меня словно трясина, медленно и мучительно поглощая, заставляя растворяться в ней, а затем выплевывала меня, принуждая погружаться в нее снова и снова. Запах гниющей плоти неустанно следовал за мной обволакивая и не давая свободно дышать. Иногда я слышал отдаленные голоса, но они были так слабы, что я не мог разобрать слов. Они звучали для меня словно жужжание назойливой мошкары, от которого я не мог избавиться. Голоса лишь мешали мне, смешиваясь с болью и тошнотворным запахом. Я думал, что происходящее будет длиться вечно, но в какой-то момент все закончилось. Боль отступила, и я смог вздохнуть полной грудью. Ни вязкой жижи, ни запаха гнили, ни надоедающих голосов. Ничего — лишь тишина и умиротворение. Я просто плавал в пустоте словно в пузыре воздуха, что появляется в мутной речной воде. Не было ничего и никого, что могло бы помешать моему пребыванию в этом месте. Но и это длилось недолго. Пузырь лопнул и закруживший меня водоворот смял мое тело, а затем выбросил на берег реки пустоты. Там я и лежал до тех пор, пока меня не нашли. Три темных фигуры похожие на размытые рваные тени, которые трепещут в отсветах факелов. Одна из них протянула ко мне подобие руки и я, не раздумывая, ухватился за нее, сам не осознавая того, что делаю. От прикосновения с холодной мертвенной ладонью все мое тело пронзило ледяной болью, но как бы это ни выглядело странным, мне она показалась приятной. Тень притянула меня к себе обволакивая, сливаясь с моим телом. Я начал задыхаться. Мне не хватало воздуха и от ощущения полной беспомощности меня охватил животный ужас. А в следующий момент все вокруг взорвалось мириадами осколков, заставляя меня кричать и корчиться от страха.

Я стоял на коленях чувствуя, как холод каменных плит постепенно начинает пробирать меня до самых костей. Мне стоило бы встать, но сил не было. Я, тяжело хватая ртом воздух, приоткрыл опущенные веки. Я находился в квадратном помещение пол, стены и потолок которого были выложены плитами желтого гранита. В комнате было светло, но при этом я не наблюдал ни одного источника света. Здесь вообще не было ничего кроме голых стен да двухстворчатых массивных дверей из толстого железа. На левой створке был выгравирован знакомый мне знак скрещенных кинжалов, а на второй сжатый кулак с поднятым вверх указательным пальцем. Такого я прежде не видел. Я опустил взор уставившись в желтый гранитный пол.

— «Что я здесь делаю?» — совершенно равнодушно подумал я. — «Зачем я здесь?» Внезапно я вспомнил серые размытые силуэты и меня пробрала дрожь. Я все еще ощущал то леденящее прикосновение и страх, который обуял меня в те мгновения.

— «Встань».

Грубый мужской голос так отчетливо раздался в моей голове, будто бы сказавший это стоял рядом со мной, но в помещение никого не было.

— «Встань».

Голос стал громче и настойчивее, заставляя меня невольно поморщиться от неприятного покалывания в висках. Я повиновался, тяжело поднимаясь с колен. Слабость, овладевшая моим телом, заставила меня пошатнуться, но на ногах я устоял.

— «Иди».

Голос подстегнул меня словно хлыстом, и я сделал шаг. А за ним второй. Ноги едва слушались меня. Они словно были заключены в тяжелые кандалы, которые не давали сделать мне шага. Но тем не менее я шел, медленно шаг за шагом продвигаясь вперед. Достигнув двухстворчатых дверей, я остановился, уставившись на массивные створки, так словно баран, смотрящий на дверцу загона.

— «Открывай».

Голос в моей голове заставил меня вздрогнуть, и я тут же с силой налег на створки. Они отворились легко и бесшумно. Я сделал шаг вступая в длинный зал с высокими сводчатыми потолками. Обилие серебряных настенных светильников, расположенных с периодичностью равной вытянутой руке, ярко освещали его. Длинная, с узорами в виде диковинных птиц, ковровая дорожка тянулась через весь зал кончаясь у изножья трех тронов в дальнем его конце.

На них восседало трое. Церемониальные золотые маски в виде суровых человеческих ликов и инкрустированные драгоценными камнями скрывали их лица. По обе стороны ковровой дорожки выстроившись вдоль нее рядами стояли люди в темных одеждах. Их лица были так же скрыты за холодной безмолвностью серебряных масок. Они стояли, почтительно склонив головы. Покорные и послушные, они более походили на статуи, чем на живых людей. Хотя являлись ли он людьми знать я не мог, ведь мне было неизвестно что сокрыто под этими масками.

Голос, вновь настойчиво раздавшийся в моей голове, заставил меня двигаться вперед. Я ступил на твердый шероховатый ворс ковра и пошел сквозь ряды застывших, словно статуи, фигур. Они стояли недвижимо, никак не реагируя на мое появление. Примерно посреди зала мне почудилось, что одна из фигур справа от меня слегка приподняла опущенную голову, но возможно мне это просто показалось. Я неминуемо приближался к трем тронам и восседающим на них «некто» в золотых масках. Остановился я в шаге от их изножья, когда повелевающий голос велел мне это. Трое безмолвно взирали на меня. Я уставился в ответ ожидая их решения, хотя и не знал в чем оно состоит. На всей троице были темные длинные мантии, а руки скрывали тонкие перчатки из черной кожи. Остроконечные капюшоны скрывали их головы, а маски выказывали полное равнодушие к происходящему.

«На колени» — тот же голос, буквально вдавил меня в пол. Ноги мои подкосились, и я тяжело рухнул на ковер с вышитыми диковинными птицами. Восседающий в центре, чей трон находился уровнем выше остальных, пошевелился. Его руки, лежащие на резных каменных подлокотниках, слегка дрогнули.

— Ты, — его голос мягкий, но настойчивый, грохотом раздался в моей голове, хотя в зале при этом царила гробовая тишина. — Ты снова здесь и на этот раз надеюсь ты знаешь какой именно вопрос задать нам. Так спрашивай.

— Я не…, — тяжело дыша попытался сказать я. — Я не знаю.

В глотке пересохло так, будто бы я не пил целую вечность. Возможно, так оно и было. Я посмотрел прямо в искусно выгравированные на золотой маске глаза, которые словно живые пронзали меня своим взглядом.

— Он не знает, — прорычал тот, что сидел слева. Это именно ему принадлежал тот голос, что заставил меня подняться и прийти сюда, а затем опуститься на колени.

— Он не знает, — насмешливо фыркнула та, что сидела справа. Голова в маске слегка склонилась набок. Я мог поклясться, что, если под маской скрывалось настоящее человеческое лицо, женщина в этот момент улыбалась.

По рядам людей в серебряных масках, если они таковыми являлись, пробежала волна ропота, больше похожая на тихий шелест листьев. Ладонь в тонкой кожаной перчатке глухо ударила о резной подлокотник трона призывая всех к тишине.

— Ты снова здесь и снова не знаешь вопроса, который хочешь задать нам, — мужчина, восседающий на центральном троне, медленно повернул лицо, сокрытое маской, сначала влево, а затем вправо.

— Тогда зачем он здесь? — голос мужчины слева стал более сдержанным и спокойным, но в нем все еще чувствовался гнев. — Почему он вновь стоит перед нами?

— Может потому, что он избран? — в голосе женщины не осталось и капли ее прежней насмешливости.

— Возможно, — медленно кивнул мужчина в центре. — В любом случае тот факт, что он уже во второй раз стоит перед нами говорит о том, что он нечто большее чем просто мальчишка, давший клятвы нашему ордену.

— Это еще ничего не доказывает, — возразил мужчина слева.

— Помнится мы однажды сошлись на том, что будем обучать его, — заявила женщина.

— Возможно для этого еще не пришло время, — тут же ответил мужчина слева, уставившись на меня выгравированными на маске глазами. — Но для смерти не существует времени. Она берет свое, когда пожелает. Для нее нет преград.

— Испытание? — голос женщины прозвучал неуверенно.

— Мы не можем. Он еще не готов, — возразил мужчина слева.

— У нас нет выбора. У него нет выбора, — голос восседающего в центре прозвучал словно приговор. — Смерть решила за нас. Если он пройдет Испытание у него появится шанс. Если нет…

— Он канет в небытие, — заключила женщина. — Как и множество других, что были до него и будут после него. Что же, я не против, пусть попытается. Мне будет забавно посмотреть на это.

— Ему не пройти Испытания, — равнодушно заметил мужчина на троне слева. — Но, если он сделает это, я возможно и стану его обучать. При условии, что он справится.

— Если он хочет обмануть смерть, то справится, — заявила женщина, подаваясь чуть вперед так, будто бы хотела рассмотреть меня поближе. — В нем есть что-то такое. Может у него и вправду выйдет. Если он сумеет совладать с собой.

— Зачем гадать. Пусть будет так как должно быть.

Рука в кожаной перчатке ударила по каменному резному подлокотнику и мужчина, восседающий в центре, поднялся. Выпростав вперед руку, он указывал на меня.

— Встань, — приказал он и голос его разнесся по залу заставляя застывшие фигуры в темных одеждах склонить свои головы еще ниже.

Я тут же повиновался приказу. Ноги мои дрожали, и я с трудом заставил себя подняться. Я не понимал, что происходит. Все было будто во сне, возможно это и был сон. Эти трое что-то говорили о смерти, но я не знал, что они имели в виду. Мне очень хотелось вернуться в уютную пустоту и пребывать там, плавая в ее томной бесконечности.

— Тебе предстоит испытание, — голос нарастал, обволакивая и захлестывая меня словно волна. — Никто до тебя не проходил его, будучи столь не подготовленным, но это не значит, что ты не сможешь пройти его. Все зависит только от тебя.

— Прояви стойкость и хладнокровие, — голос женщины зазвенел от напряжения. — Отринь все чувства, они ложь. Они делают тебя слабым.

— Иди и докажи, что я не прав, — мужчина, восседающий на левом троне, слегка подался вперед. — Покажи, что ты непросто слепой и потерянный щенок, а истинный наемный убийца. Стань единым с собой.

— Иди брат, — голос мужчины в центре стал ровным и тихим. — И пусть тебе сопутствует удача.

— Иди брат, — вторили ему двое остальных.

— Иди брат, — хором воскликнули стоящие по обе стороны ковровой дорожки фигуры.

Я, сам того не осознавая, покорно повернулся и побрел обратно к дверям. Створки были плотно сомкнуты, хотя я точно помнил, что оставлял их открытыми. Надавив на них обеими руками, я отворил створки и не задумываясь ступил в непроницаемую тьму, царившую за ними.

— Ардос! Ардос, ты что уснул?

Насмешливый голос Тавиша заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Я сидел на кровати в незнакомой мне комнатушке, в которой, помимо двух неказистых кроватей, имелся лишь стол да один не внушающий доверия табурет. Паледо стоял у окна, поигрывая кинжалом в правой руке и с хитрой полуулыбкой поглядывая на меня.

— О чем ты думаешь? — спросил он, не переставая на меня пялиться.

— О чем я думаю? — непонимающе переспросил я.

— Да брат, о чем ты думаешь? По-моему, вопрос вполне понятен. Хотя, можешь не отвечать, я и так знаю. Ты не сказано рад тому, что мы в одно и то же время оказались в этом захудалом городишке и приняли один и тот же контракт. Одному тебе было бы тяжело справиться с ним.

— Пошел ты, — тут же ответил я и непроизвольно улыбнулся, осознавая то, как сильно я соскучился по этому беззаботному весельчаку.

Тавиш негромко рассмеялся в ответ, а затем вдруг подбросил кинжал в воздух. Ловко поймав его на обратном пути, он быстрым движением вернул клинок в ножны.

— Нам пора, — заявил он, направляясь к двери. — Ты готов?

— Готов, — уверенно заявил я, вставая с кровати, хотя и не догадывался, о чем идет речь.

— Тогда идем. Никто не будет выполнять за нас контракт пока мы просиживаем штаны в этой дыре.

Он улыбнулся мне и вышел. Я же остался на месте, не решаясь встать. В происходящем было что-то неправильное. Что-то, чего не должны было быть, и я никак не мог понять, что же именно меня смущает.

— Ну чего ты там застрял? — послышался из-за двери голос Тавиша.

Это вывело меня из ступора. Я поднялся с кровати и вышел из комнаты в широкий коридор, в дальнем конце которого, у ведущей вниз лестницы, меня ожидал Паледо.

Спустившись, мы оказались в практически пустой зале. Лысый и тощий хозяин постоялого двора дремал сидя за стойкой. Заслышав шаги, он вздрогнул и открыл глаза.

— Господа Барт и Кавел, — воскликнул он и на его впалом лице появилась широкая улыбка. — Желаете отзавтракать? Правда придется немного подождать. Сейчас еще только светает, и я не ожидал что кто-то из постояльцев так рано спуститься в залу.

— Нет, спасибо Уилл, мы не голодны, — ответил я, удивляясь при этом тому, откуда могу знать имя этого человека.

— О каких это постояльцах ты там говоришь? — криво ухмыльнулся Тавиш. — Не о том ли старом калеке, что снял у тебя тюфяк в мансарде? Так он не завтракает. У него просто нет на это денег. А других постояльцев, кроме нас, у тебя нет. Так что у тебя всегда должна найтись для нас горячая пища и свежее пиво, тем более что мы заплатили сразу за три дня постоя и вдвое больше положенного.

— Да господин Барт, — Уилл заискивающе поклонился нам. — Я сейчас же отдам распоряжение, чтобы вам что-нибудь подали. Марта!

Тавиш поморщился и сделал знак хозяину, чтобы тот замолчал.

— Тебе же ясно дали понять, что сейчас мы ничего не желаем, — состроив недовольную гримасу, сказал он. — Марта, душенька, можешь идти и заниматься своими делами.

Судя по заспанному виду, пухленькая миловидная девушка, выбежавшая в залу на окрик хозяина, до того мирно спала. Марта бросила вопрошающей взгляд на Уилла и получив подтверждающий жест, быстро скрылась с глаз, пока кто-то из нас не передумал.

— Когда вас ожидать? — поинтересовался хозяин, бросая взгляд то на меня, то Тавиша.

— К полудню, — ответил Паледо. — И к этому времени Уилл мне хотелось бы получить достойный обед.

— Будет выполнено, господин Барт, — тут же заверил Уилл заискивающе улыбаясь.

Этот человек не понравился мне при первой же нашей встречи, тут же подумал я. Но разве я вижу его сейчас не впервые, ту же мысленно возразил я сам себе. Это было странно, то, что мои чувства противоречили друг другу.

— Ты идешь? — окликнул меня стоявший у выхода Тавиш и я понял, что стою, все так же пристально глядя на Уилла, который, не понимая что я от него хочу, продолжал глупо улыбаться.

— Что с тобой сегодня? — недовольно проворчал Тавиш как только мы оказались на узкой немощеной улочке, которую не так давно прошедший дождь превратил в грязевое месиво. — Ты спишь на ходу. Соберись, нам нужно выполнить контракт, и я хочу, чтобы все прошло гладко.

— И почему именно этот зловонный городишко? — задумчиво произнес я, проигнорировав слова Паледо.

Двухэтажные дома, выкрашенные серой краской поверх обвалившейся во многих местах штукатурки, тесно жались друг другу. Некогда красная черепица выцвела под воздействиями солнца, дождя и ветра, а также не щадящего ничего времени. Заглядевшись, я увяз по щиколотку в мерзкой зловонной жиже, собравшейся в колее от проехавшей здесь ранее телеги. С чавканьем высвободив ногу я недовольно посмотрел на свои доселе начищенные сапоги.

— Потому что наша цель здесь, — не оборачиваясь ответил мне Тавиш, громко шлепая по грязи, так что брызги из-под подошвы его сапог долетали и до меня. — И чем быстрее мы покончим с этим делом, тем быстрее уберемся из этого места.

Он был прав. Чем скорее мы разберемся с сетором[1], тем быстрее покинем Аверел. Названия и лица сами, словно бы из ниоткуда, всплывали в моей голове.

Аверел был маленьким захудалым городком в претории Азара, и я уже успел возненавидеть его, хотя и пробыл в нем всего лишь пару дней. Но контракт должен быть выполнен. С каждым шагом все больше деталей происходящего всплывало в моей голове.

— Ну вот мы и на месте, — заявил Тавиш, останавливаясь и тем самым выводя меня из задумчивости. — Спрятался словно крыса в норе. Думает, что если отсиживаться в поместье, то его никто не достанет. Ты готов?

Тавиш многозначительно посмотрел на меня. Я ничего не ответил, внимательно разглядывая небольшую площадь, на которую выводила нас улочка. Площадь была единственным местом, вымощенным неровными слоями брусчатки, которая, уже порядком разрушилась, местами сильно вдавившись в землю, а где-то напротив, вздыбившись каменными холмиками. Покрытый бледно-зеленым мхом небольшой каменный фонтан в центре давно уже зачах. Поместье на другой стороне площади выглядело обветшалым и видом практически не отличалось от других городских построек. Разве что размеры поместья да высокий забор с широким одностворчатыми воротами говорили о том, что его занимает не простой житель Аверела. У ворот одиноко стоял скучающий стражник, который с угрюмым и задумчивым видом наблюдал за тем, как стайка воробьев расхаживает по развалившейся брусчатке площади. Нас он похоже не замечал, но Тавиш все равно прислонился к стене одного из домов, давая мне знак сделать то же самое.

— Так ты готов или нет? — вновь спросил он, окидывая меня недовольным взглядом. — Чего молчишь? Знаешь ты точно сегодня какой-то странный. Соберись Ардос! Это твой шанс. Вспомни из какого дерьма я тебя вытащил. Если бы не я, ты бы больше в жизни не получил ни одного контракта. Докажи им, что ты еще на что-то способен.

О чем это он говорит, тут же подумал я. Он вытащил меня? Возможно, это действительно было правдой, только вот я никак не мог вспомнить в чем она заключалась.

— Я готов, — только и ответил я, потянувшись при этом к своим кинжалам, желая коснуться их рукоятей. Кажется, меня это всегда успокаивало.

Но вместо этого я нащупал эфес короткого меча, одиноко висевшего в потертых кожаных ножнах на моем поясе. Я не помнил, чтобы, покидая постоялый двор я брал его с собой. И почему меч, а не кинжалы, ведь именно они были моим излюбленным оружием. Или нет?

— Ох, что-то мне не очень-то и верится в то, что ты готов, — состряпав кислую мину, покачал головой Тавиш. — Какой-то ты не собранный и постоянно витаешь в своих мыслях.

— Я готов, — снова повторил я уже более уверенным тоном.

Контракт должен был быть выполнен. Мне не хотелось возвращаться к своей прошлой жизни. Вино, женщины и сугар[2] занимали все мое время. Я потерял доверие посредников и перестал получать контракты. Если бы не Тавиш, вытащивший меня из этой ямы, я бы давно сдох в какой-нибудь сточной канаве или же собственный орден приговорил меня к смерти за неоправданные надежды и нанесения вреда его репутации.

Я глубоко вдохнул. Мне не хватало воздуха. Воспоминания нахлынули сплошным потоком, но меня почему-то не покидали мысли о том, что это не моя жизнь, а чужая. Может быть из-за того, что я злоупотреблял сугаром? Возможно поэтому мысли в моей голове все время путаются?

— Нужно обойти поместье, — голос Тавиша донесся до меня словно издалека. — Медлить больше нельзя. Идем!

Тавиш бросился вниз по улице, туда откуда мы только что пришли, но уже буквально через десяток шагов свернул в узкий проулок меж домов. Немного пропетляв, мы в конце концов оказались позади поместья сетора. Тавиш негромко постучал в глухие железные врата.

Какое-то время ничего не происходило, но затем мы услышал шаги. Проскрежетал засов и врата слегка приотворились, открывая небольшой проход, в который протиснулась голова стражника в железном коническом шлеме. Он некоторое время настороженно рассматривал нас с Тавишом.

— А, это вы, — наконец хрипло протянул он, шмыгнув при этом носом, а затем отер его рукавом своего грязного засаленного камзола, поверх которого была надета старая кольчуга и потрепанное алое сюрко с изображением золотого имперского солнца с удлиненным лучом в правой части — знаком претории Азара.

Ворота со скрипом отворились, и стражник отошел в сторону, пропуская нас во двор поместья сетора. Тавиш, проходя мимо нерадивого стража, кинул тому небольшой увесистый мешочек. Стражник, поймав его, тут же довольно ощерился в ответ.

— Сетор в главной зале, — сказал стражник продолжая довольно ухмыляться. — Берет уроки музыки. Так сказать, музицирует мать его. Тупой ублюдок не знает с какой стороны браться за арфу, а все туда же. Но вы то ему покажете. Наконец-то мы избавимся от этого идиота.

— Закрой свой рот, — недовольно осадил стражника Тавиш. — Нечего трепаться своим поганым языком, иначе я отрежу его, а затем заставлю сожрать. Ты нас не видел и ничего не знаешь. А когда мы покончим с сетором, ты сделаешь вид, что поражен произошедшим не меньше остальных. Ты меня понял?

— Эм, да господин. Я больше не пророню ни слова.

Судя по бледному виду стражника, было понятно, что тот сдержит свое обещание.

— Ты уверен, что сетор в главном зале? — грубо уточнил Тавиш.

— Ну, по крайней мере, он был там. Об этом мне сказала Массия — служанка. Это было не так давно. Я встретил ее у входа на кухню и…

Паледо знаком дал понять, чтобы стражник замолчал, а затем, махнув мне, уверенно зашагал по неширокой дорожке, ведущей от задних ворот к дому. Имя Массия пробудило во мне что-то знакомое, но я никак не мог уловить нить, связующую меня с этим чувством. Я молча последовал за Тавишом. В шагах десяти от дома мы остановились чтобы осмотреться. Рядом никого не было, а черный вход в дом никто не охранял.

— Идем, — не оборачиваясь, вполголоса сказал Тавиш и быстро направился ко входу. Оказавшись внутри, мы осторожно двинулись вдоль стены длинного коридора и чуть было не попались на глаза поваренку, выбежавшему из кухни с подносом в руках. Нам повезло что тот не повернул головы, а побежал дальше по своим делам.

С кухни доносился сварливый голос повара, ругавшего своих помощников. Он не скупился на слова, а судя по звукам и на щедрые подзатыльники, которые раздавал всем, кто попадался ему под руку. Из его гневных отповедей мы узнали, что сетор действительно находится в главной зале и ждет, когда ему подадут еще вина и закусок.

Миновав несколько коридоров, мы оказались во внутреннем дворике с небольшим прудом в центре. Женщина в приталенном длиннополом платье из синего атласа сидела на одной из лавочек, расставленных вокруг пруда, и смотрела как в воде плещутся пара белоснежных лебедей.

— Дочь сетора, — прошептал мне на ухо Тавиш. — И, кстати, до сих пор не замужем. Для своих лет она очень даже ничего. Если бы не контракт, я, пожалуй, занялся ей.

Плотоядная ухмылка на лице моего товарища заставила меня раздраженно поморщиться. Я подтолкнул в спину засмотревшегося Тавиша. Тот, стряхивая с себя оцепенения, украдкой двинулся дальше. Вновь оказавшись в доме, мы услышали мелодичные переливы струн арфы. Тавиш молча указал на двустворчатые двери в конце коридора, выполненные в виде полуарки. Мы осторожно двинулись к ним прислушиваясь к любому постороннему звуку. Достигнув дверей, Тавиш осторожно приоткрыл одну из створок, заглядывая в образовавшуюся щель, а затем утвердительно кивнул мне. Я, отодвинув убийцу, сам заглянул в зал, дабы лично оценить обстановку. На невысоком табурете в центре зала сидел молодой мужчина с золотистыми вьющимися волосами, доходившими ему плеч и узким с острыми скулами лицом. В руках он держал арфу, но струн ее не касался. Играл другой человек, сидевший напротив золотоволосого к нам спиной. Широкоплечий, с седеющими волосами мужчина, осторожно касался струн арфы в своих руках. Мелодия получалась неровной и часто обрывалась в самом начале. Это был сетор. Почему-то я был в этом абсолютно уверен.

Переглянувшись с Тавишом, мы одновременно отворили створки и ворвались в зал. Я поймал испуганный взгляд золотоволосого мужчины, но, к моему удивлению, при виде нас с места он не сдвинулся. Впрочем, как и сам сетор, который продолжал играть, не поворачивая к нам головы. И в следующее мгновение я понял почему. Две стрелы с тугим свистом прошили воздух. Одна из них угодила в то место, где только что стоял я, но мне повезло, я вовремя успел отскочить. Тавишу повезло меньше. Стрела прошила ему правую ногу чуть выше колена. Он закричал и стал заваливаться на бок, но я успел схватить его под руки и потащил обратно в коридор. Еще две стрелы просвистели за нашей спиной, и я с силой толкнул Тавиша вперед, заставляя того повалиться на пол, сам же отскочил в сторону. В этот раз стрелы не нашли цели. Не став дожидаться следующего выстрела, я буквально волоком втащил убийцу в спасительную тесноту коридора. Но, как оказалось, и здесь было небезопасно. С другого конца к нам приближалось четверо стражников сетора.

С обнаженными мечами в руках двигались они медленно и с опаской, видимо зная кто мы такие. Шансов против хорошо вооруженных и облаченных в кольчуги бойцов в стесняющем нашу свободу передвижения коридоре не было. К тому же Тавиш был ранен. Я заглянул в зал и увидел, как сетор в сопровождение золотоволосого музыканта поднимается по лестнице на второй этаж. Двое лучников, которые уже стояли не скрываясь, направили луки с наложенными на тетиву стрелами в сторону входа в коридор. Быстро ощупав пояс, я не обнаружил ничего кроме ножен с мечом.

— «Удушающий поцелуй», — прорычал я Тавишу.

— Что!? — шипя от боли, переспросил он.

— Бросай «Удушающий поцелуй».

Мне захотелось ударить его за промедление.

— Я!? — Тавиш удивленно захлопал глазами. — Но ведь это ты должен был взять их с собой! Ты что забыл их на постоялом дворе?

Разразившись проклятиями, я вынул из ножен меч и недолго думая ринулся в зал, не обращая внимания на предостерегающие возгласы Тавиша. Я тут же бросился влево, уходя от стрел лучников, расположившихся на втором этаже, и спрятался за одним из невысоких диванчиков, составлявших интерьер зала.

— Не попортьте мне мебель, — услышал я спокойный голос сетора стоявшего сейчас за спинами своих лучников. — Пришейте ублюдка, когда он высунется.

Недолго думая, я расстегнул шнур на моей шее скрепляющий плащ и быстро свернув его, резко выбросил на середину зала, а сам немедля ринулся к лестнице. Мой замысел удался и стрелы ударил в то место, куда полетел плащ. У меня было совсем мало времени на то, чтобы вбежать по лестнице до того, как лучники будут готовы выстрелить снова. Я буквально в пару шагов преодолел лестничный пролет и тут же растянулся на полу, когда две стрелы прошили надо мной воздух с характерным звуком вонзаясь в деревянные панели стены позади меня. Я тут же вскочил на ноги, не давая лучникам опомниться.

Первого из них мой меч достиг прежде, чем тот успел наложить стрелу. Острием клинка я распорол глотку незадачливому стражнику. Второй вскинул лук, но натянуть тетиву не успел. Голова стрелка покатилась по полу к резным перилам, а затем проскочив между балясин, свалилась на первый этаж. Тело же глухо повалилось на пол. Я заметил убегающего сетора уже достигшего конца уходящего вперед коридора. У стены рядом с невысоким декоративным столиком, на котором стояла причудливая статуэтка диковинного зверя, сидел дрожащий от страха музыкант. Я с досады наотмашь ударил его плоской стороной клинка по голове, и золотоволосый мужчина обмяк.

— Ардос, помоги мне, — раздался снизу голос Тавиша.

«Этот идиот назвал меня по имени. Истинному имени» — тут же промелькнула мысль в моей голове.

Сетор убежал и чем дольше я тянул, тем меньше становились наши шансы на успешное выполнение контракта. Я перевесился через перила и посмотрел вниз. Тавиш стоял, обнажив кинжал, в центре зала. Один из стражников перекрыл ему путь к лестнице, второй в коридор, а двое осторожно приближались к Паледо. Про меня они словно забыли и не пытались броситься вдогонку. Правда тот стражник, что стоял у изножья лестницы, периодически оглядывался себе за спину.

Недолго думая, я поднял лежавший поблизости лук и забрал пару стрел из колчана мертвого лучника. Быстро наложив стрелу, я натянул тетиву, а затем выстрелил в одного из подступающих к Тавишу стражников. Во время обучения в Убежище нас тренировали стрельбе из лука и арбалета, и, хотя я лично предпочитал арбалет, из лука я стрелял тоже неплохо. Стрела нашла свою цель. Расстояние было совсем небольшим и попасть в ничем незащищенную голову стражника было не сложно. Ему не помог даже остерегающий возглас его соратника, перекрывшего вход в коридор. Стрела угодила тому ровно в глаз, удивив меня тем с какой точностью я попал в цель, хотя и стрелял практически навскидку. Второй стражник развернулся и тут же бросился в коридор, где уже скрылся один из его соратников. Воин у лестницы заметался и это промедление стоило ему жизни. Стрела вонзилась тому в горло, пробив, на таком близком расстояние, кольчужный воротник. Я сбросил лук и колчан со стрелами вниз.

— Держи, — крикнул я Тавишу. — Я за сетором. Поднимайся наверх. И держись, я вернусь за тобой.

— Подожди, Ар.., э-э-э Кавел, — похоже только сейчас Тавиш понял что называет меня по истинному имени. — Подожди меня, я сейчас.

Времени ждать не было. Я вбежал в коридор преследуя скрывшегося сетора. Несколько комнат попавшихся на моем пути проверять я не стал так как видел, что сетор в них не забегал. Оказавшись у двустворчатых дверей в конце коридора, я осторожно отворил их, прижимаясь при этом к стене, чтобы не схлопотать ненароком стрелу. И не прогадал. Арбалетный болт прошив воздух прямо перед моим лицом скрылся в глубине коридора.

Осторожно отойдя от стены, я заглянул за двери. Сетор стоял посреди большой спальни с разряженным арбалетом в руках. Взвести он его не пытался, зная, что сделать этого не успеет. Я ступил в спальню, при этом готовый к внезапному нападению затаившихся там стражников, но кроме сетора никого не обнаружил.

— Кто? — хрипло спросил сетор, отбрасывая арбалет в сторону. — Кто пожелал моей смерти? Ответь мне убийца, прежде чем твой клинок достигнет цели.

Я молча шагнул к сетору и тот невольно попятился.

— Вам нельзя раскрывать имя заказчика. О, я знаю это, но прошу тебя удовлетвори желание человека, которому осталось жить лишь мгновение. Все равно эта тайна умрет вместе со мной.

Я, не желая отвечать, взмахнул мечом собираясь нанести смертельный удар сетору.

— Стой, — мелодичный женский голос позади меня заставил остановить клинок у самого горла побледневшего мужчины. — Стой, иначе мы лишим жизни твоего дружка.

Я тут же оказался за спиной сетора, приставляя лезвие меча еще ближе к его горлу. В дверях стояла женщина, та, что любовалась лебедями во внутреннем дворике поместья. Пятеро стражников сгрудились за ее спиной, двое из них держали коленопреклоненного Тавиша, уперев ему в спину острия своих коротких мечей. Паледо виновато посмотрел на меня, словно бы пытался извиниться за произошедшее.

— Тронешь моего отца, и твой друг умрет, — грозно заявила женщина и слова ее прозвучали довольно убедительно.

— С чего ты взяла что его жизнь для меня что-то значит? — усмехнувшись спросил я. — Мы просто вместе выполняем контракт вот и все.

— Если бы это было действительно так, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали, не так ли? Ты довел бы дело до конца и скрылся, бросив своего напарника на произвол судьбы. Но мой отец до сих пор жив, а ты беседуешь со мной, убийца. Значит жизнь твоего дружка тебе на так уж и безразлична. К тому же бежать тебе некуда. Выход мы перекрыли, а если попытаешься скрыться через окно, лучники моего отца начинят тебя стрелами, словно ежа. Так что предлагаю тебе отпустить его и сложить оружие, и тогда, возможно, мы сохраним вам обоим жизнь. Все-таки вы всего лишь исполнители. Правда, вам придется выдать имя заказчика.

Женщина криво усмехнулась, чувствуя свое превосходство. Надо признать смелости дочери сетора было не занимать. Я оказался загнан в ловушку. Я снова не оправдал надежд, мелькнула мысль в моей голове. Этот контракт был последней надеждой доказать, что я чего-то стою, а я позволил себе так глупо провалить его.

— Все кончено убийца! Сдавайся! — похоже, дочь сетора начинала терять терпение.

Она сделала знак одному из стражников за спиной Тавиша и тот носком сапога надавил тому на рану от стрелы. Паледо, заваливаясь на бок, закричал от боли, но стражник поймал его под руку и вернул в обратное положение.

— Кавел, сделай так как она просит, — простонал Тавиш. — Отпусти его. Мы провалили контракт, но все еще можем спасти свои жизни.

— Послушай своего друга, убийца, — дочь сетора криво ухмыльнулась, предвкушая мою сдачу. Но я не спешил с этим, лихорадочно перебирая в голове все возможные варианты. Но как бы я ни старался выхода из этой ситуации я не видел.

— Убей сетора и выполни контракт, — внезапно прозвучал безликий голос в моей голове. — Сохрани свою честь.

Голос словно бы звучал извне, но я был уверен в том, что это именно мои мысли.

— Но тогда мы умрем, — мысленно возразил я себе. — Тавиш вытащил меня из дерьма и теперь я вот так отплачу ему?

— Вы ничто, орден есть все, — произнес голос. — Контракт должен быть выполнен во что бы то ни стало. Они все равно убьют его, а так вы умрете как достойные члены ордена, сохранив ваше лицо.

— Ну же убийца, — дочь сетора буквально кипела от нетерпения. — Чем дольше ты тянешь, тем сильнее страдает твой друг.

Она сделала знак стражнику и тот снова надавил, уже сильнее, на рану Тавиша. Убийца завыл и повалился навзничь. На этот раз поднимать его никто не стал.

— Прошу тебя Ардос, прошу, — сквозь боль прошептал Тавиш, — отпусти его. Отпусти.

Этот идиот снова назвал меня по имени. Даже под пытками он должен был хранить его в тайне.

— И из-за жизни этого ничтожества ты готов нарушить контракт? — вновь прозвучал голос в моей голове. — Посмотри, как он валяется в их ногах, плачущий и молящий о пощаде. Своим поведением он порочит честь ордена. Ты хочешь уподобиться ему? Выполни контракт или умри бесчестным предателем.

За окном послышался шорох. Нужно было решаться. И я сделал выбор. Лезвие меча легко скользнуло по горлу сетора. Тот дернулся и захрипел, и я тут же оттолкнул его от себя. Женщина вскрикнула и, поймав своего отца, рухнула на колени, не выдержав его веса.

— Убейте их, — заверещала она. — Убейте!

Я не стал дожидаться, когда на меня нападут первыми. Я бросился к Тавишу, но опоздал. Оба стражника обрушили свои мечи на моего друга. Я взревел от охватившего меня отчаяния и злобы. А затем бросился на стражу.

Мой меч легко выписывал смертоносные финты, и первый стражник быстро пал от моей руки. Но их было слишком много и на помощь соратникам прибывали новые люди. Треск ломаемого дерева и звон бьющего стекла возвестили о том, что подмога подоспела и с улицы. Я был обречен. Но тем не менее я продолжал сражаться. Я убил четверых, прежде чем пропустил улар в спину. А дальше клинки врагов довершили свое дело. Умирая, я думал лишь о том, что в этот раз я довел дело до конца.

Сугар — самый популярный и самый дорогой имперский наркотик.

Сетор — градоправитель в небольших городах той или иной претории Империи Ардалия.

Сугар — самый популярный и самый дорогой имперский наркотик.

Глава 2

Путь к свету

Отчаяние сменилось гневом

Холодным, скользким словно лед

Стремился к ней душой и телом

Желал сорвать запретный плод

Да как она вообще посмела

Отвергнуть все его дары

В его мечтах как птичка пела

А в жизни холодней змеи

Неужто глупая не видит

Насколько он в нее влюблен

Ну что же, пусть хоть ненавидит

И к ней шагнул навстречу он.

Лим Холед «Эрида»

— Ардос, милый, просыпайся, — ласковое прикосновение нежных пальцев, пробежавшихся по моим волосам, заставили меня приоткрыть глаза. Шейла, чья голова покоилась на моем плече, ласково улыбнулась мне. Ее пальчики, вновь пробежав по моим волосам, медленно спустились сначало на лицо, а затем переместились на мою грудь. Я поцеловал жену в губы, и она, слегка подаваясь вперед, ответила мне тем же. Луч солнца, пробивающийся сквозь узкий зазор меж занавесок, скрывающих небольшое окно, падал на наши обнаженные тела.

— Дети еще спят, — сказал я с трудом отрываясь от губ жены. — Возможно мы еще успеем насладиться этим утром вдвоем.

Шейла лукаво улыбнулась, сильнее прижимаясь ко мне. Я почувствовал прикосновение к коже ее сосков и по моему телу пробежало легкое возбуждение. Я так любил эту женщину, так желал ее. Она была уже не столь молода как прежде, но все так же прекрасна.

— Возможно, мы и могли бы немного…

— Мама, мама, — послышался заспанный детский голос из глубины коридора, и мы услышали легкую поступь босых ног, шлепавших по деревянному полу.

— Похоже нам придется повременить с этим, — весело хохотнула Шейла и легко вскочила с кровати.

Подняв с пола длиннополую холщовую рубаху, она быстро накинула ее на себя. Я же просто укрылся одеялом, ожидая, когда в комнату вбежит моя дочь. Тэлелия, маленькая и юркая, ловко взобралась на постель, минуя мать, которую только что звала, и обхватила мою шею своими маленькими ручками. Я прижал к себе дочь и поцеловал ее в щеку.

— Порой, мне кажется, что она любит тебя больше, чем меня, — с наигранной ревностью в голосе заметила Шейла.

— Так оно и есть, — поддразнил я жену, а затем наклонился к уху дочери. — Иди, обними свою маму.

Та, разжав объятия, бросилась к матери. Шейла поймала дочь и крепко обняв, прижала к себе.

— Я так люблю вас, — произнесла она, глядя на меня и в глазах ее блеснули слезы.

— Я тоже люблю тебя мамочка, — прошептала Тэлелия.

Я лишь мягко улыбнулся в ответ, но они и без слов знали, как сильно я их люблю.

— Где твой брат? — спросил я у Тэлелии, как только мать выпустила ее из своих объятий.

— Когда я проснулась, его постель была пуста, — ответила дочь и свесив с кровати ноги, начала болтать ими в воздухе. — Папочка, а мы пойдем сегодня на озеро?

— Конечно, милая, — ласково ответил я ей и, протянув руку, погладил дочь по голове. Та, весело захихикав, соскочила на пол, ускользая из-под мой руки словно маленькая ласка.

— Беги, поиграй немного, а я пока приготовлю завтрак.

Тэлелия скрылась в глубине дома раньше, чем Шейла успела договорить.

— Не валяйся долго в постели, — уходя, велела мне жена. — Ты обещал дочери сводить ее на озеро. И в конце концов, почини кровлю. Ты обещал сделать это еще вчера.

Я лишь улыбнулся в ответ и Шейла, сокрушенно покачав головой, ушла. Я не спеша встал и оделся, а затем сразу направился к выходу нашего маленького, но уютного домика, состоявшего из двух комнат, небольшого коридора и кухни. Шейла разжигала огонь в очаге и лукаво улыбнулась мне, когда я проходил мимо.

Оказавшись на улице, я застал Тэлелию играющей у невысокого заборчика в дальней части небольшого двора. Начинавшийся в шагах десяти за нашим домом лес был тих и спокоен. Погода стояла чудесная и я невольно улыбнулся, глядя на небо и щурясь от слепящих лучей солнца. Ничто не могло испортить этот великолепный день. Я был свободен и окружен любящими меня людьми. Большего для счастья мне было не надо.

— Тэлелия, — позвал я дочь. — Ты, кажется, хотела сходить к озеру. Думаю, сейчас как раз подходящее время для прогулки.

— Но мама будет звать, когда будет готов завтрак и, если мы уйдем, она очень расстроится.

Я видел, что дочери не терпелось отправиться на озеро, но она не хотела огорчать мать.

— Думаю она простит нам нашу маленькую вольность, — ответил я. — А если ты что-нибудь поймаешь, то мы поедим прямо у озера.

— Хорошо папочка, идем, — весело выкрикнула Тэлелия и заботливо усадив соломенную куклу на растущую на грядке тыкву, бросилась к воротцам, за которыми вилась широкая тропа. Я забрал одиноко стаявшую у лавочки удочку и отправился следом за дочерью.

Тропа вилась вдоль невысоких холмов, поросших редкими приземистыми деревьями и мелким кустарником. Тэлелия бежала впереди, то и дело останавливаясь, чтобы дождаться меня, а потом вновь уносилась вперед, движимая неутомимой силой своей юности. Мы прошли не так много, когда нам повстречался Адрис. Мой сын, практически как две капли воды похожий на меня, упрямством пошел в Шейлу. Он размеренным шагом двигался нам навстречу. Тэлелия бросилась к брату и тот, поймав ее свободной рукой, оторвал сестру от земли и крепко прижал к себе.

— Отец, — сказал он мне, когда я подошел ближе, — я наловил рыбы на обед. Сегодня был хороший улов.

Опустив сестру, он похлопал ладонью по объемной поясной суме. Я, ободряюще улыбнувшись, потрепал сына по плечу.

— Вы собрались на озеро? — спросил он, заранее зная ответ.

— Да, — ответил я. — Тэлелия обещала наловить нам рыбы и похоже готова обогнать тебя в этом деле.

Я весело подмигнул дочери.

— Думаю у нее это вполне может получиться, — улыбнулся Адрис и попытался потрепать сестру по голове.

Та вывернулась, отбегая в сторону, а затем показала брату язык. Адрис лишь покачал головой едва сдерживая улыбку. В этом он был похож на меня. Я всегда был мрачным и немногословным, и лишь семья смогла растопить мое сердце и слегка смягчила мой характер. Глядя на них, я, кажется, нисколько не жалел, что мой орден был уничтожен той ужасной ночью, которую я и Шейла пытались забыть. Тогда нами обоими двигала месть. Мы жаждали отмщения за смерти сестер и братьев по ордену, но поняв всю тщетность наших попыток решили скрыться от мира и обрели свободу. Сейчас, глядя на наших детей, я все еще не мог поверить, что это правда. Неужели все, что сейчас происходило со мной было реально. Огонек сомнения вспыхнул в моей голове, но я тут же погасил его. Все так как должно было быть.

— Нужно отдать улов матери, — голос Адриса вывел меня из задумчивости. — А потом я займусь починкой сетей. И, наверное, стоит уже нам что-то сделать с кровлей отец, не то мама снова будет недовольна.

— Ты молодец, — просто ответил я сыну. — Иди, мы вернемся к обеду. И скажи матери чтобы не сильно ругалась за пропущенный нами завтрак.

— Ну этого отец я тебя обещать не могу, — все же не сдержавшись рассмеялся в ответ Адрис. — Ты же знаешь, как мама не любит, когда кто-то идет ей наперекор. Но я попробую.

Адрис ушел, а мы с Тэлелией отправились дальше. Тропа вела нас вперед, и мы беззаботно следовали по ее извилистому пути. Озеро мы заметили еще издали. Оно носило гордое название Сапра и было столь огромно, что, стоя на одном берегу невозможно было разглядеть противоположный. Чуть западнее виднелись строения небольшой рыбацкой деревушки, уютно расположившейся вдоль береговой линии Сапры. Здесь родилась Шейла, подумал я при виде приземистых строений, тесно теснившихся друг к другу. И здесь умерла ее семья. Жена не любила вспоминать об этом, и мы решили больше никогда не говорить о произошедшем с ее близкими. Наши дети и вовсе не знали того, что произошло. От прежней хижины, в которой жила Шейла с матерью, сестрами и братом, не осталось и следа, и на ее месте уже отстроили новый дом другие жители деревушки.

Тропа разделялась на две части уходя на запад к поселению и на восток вдоль берега озера. Там дальше находилось другое рыбацкое поселение, одно из нескольких, облепивших берега Сапры. Мы свернули на восток, направляясь к одному из укромных мест, где в прибрежных зарослях кустарника была привязана наша лодка.

Мы уже приближались к нашей цели, минуя огромные каменные валуны, в изобилии усеявших берега с южной стороны Сапры, когда я почувствовал что-то неладное. Чувство внезапной тревоги, охватившей меня, было столь сильно, что я невольно остановился, оглядываясь по сторонам. Тэлелия, которая уже убежала далеко вперед, стояла на невысоком валуне замерев в ожидание. Я стоял прислушиваясь, но кроме тихого шелеста ветра, гоняющего по земле легкие песчинки, ничего не услышал. Наконец, решив, что то внезапное чувство, охватившее меня, было всего лишь иллюзий, я пошел дальше, но буквально через пару шагов остановился, замерев на месте словно вкопанный. Из-за ближайшего валуна, тяжело опираясь о камень левой рукой, вышел человек. Его шатало, а на камне там, где его касалась ладонь мужчины, оставался кровавый след. Правой рукой он держался за бок. Из-под опущенного капюшона выбивались грязные пряди светлых волос. Мужчина захрипел и упал на колени, протягивая ко мне левую руку. Я не спешил подходить к нему. Тэлелия что-то кричала мне, но я не слышал, что именно. Быстро оглядевшись по сторонам, я убедился в том, что кроме раненого мужчины рядом никого нет, а затем сделал шаг навстречу незнакомцу.

— Кто ты такой? — спросил я, даже не пытаясь помочь ему подняться на ноги.

— Я… я…, — прохрипел тот тяжело опираясь левой рукой о землю. — Я… твой брат.

Если бы человек не истекал кровью, стеная от боли я бы подумал, что он издевается надо мной. Но тот похоже говорил вполне серьезно. Я снова огляделся по сторонам, а затем, склонившись, сорвал капюшон с незнакомца. Мужчина поднял голову и осклабившись в болезненной ухмылке взглянул мне прямо в глаза. При виде лица этого человека меня парализовал страх. Неужели прошлое вновь настигло меня. Я узнал его. Он постарел и на лице его добавилась парочка новых шрамов, но это был он. Ласир — сын магистра Таеро, последнего главы нашего погибшего ордена.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил я, затравленно озираясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы он привел за собой врагов, от которых мы долгое время скрывались.

— А как ты думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. — У меня здесь… а-а, твою же мать, как же больно… У меня здесь недалеко была встреча с нашими давними друзьями.

Ласир сплюнул и попытался встать.

— Смотрю она закончилась не совсем удачно. И где твои друзья сейчас? Что им известно обо мне?

— Папа, кто этот человек?

Подбежавшая Тэлелия во все глаза смотрела на Ласира. Тот хмыкнул и подмигнул девочке, тут же скривившись от боли.

— Ему больно? — спросила меня Тэлелия, стоя на почтительном расстояние от убийцы.

— Беги домой дочь. Быстро, — велел я, не отрывая испытующего взгляда от Ласира.

— Но папа…

— Живо! — рявкнул я. — И не с кем не заговаривай по дороге. Если увидишь чужаков, прячься.

— Она похожа на тебя, — заметил Ласир, провожая убегающую девочку взглядом. — И на Шейлу тоже. Хорошая девчушка. А вы неплохо устроились я смотрю. Совсем как обычные люди. По вам и не скажешь, что вы связаны кодексом братства.

— Орден более не существует и наши с Шейлой клятвы уже ничего не значат.

— О, ты ошибаешься, — Ласир зашипел от боли сильнее прижимая ладонь к ране на правом боку. — Орден жив, а ваши клятвы, принесенные ему, никто не отменял. Так ты поможешь мне встать, брат?

— Сначала ты ответишь мне зачем ты здесь? И далеко ли те, что преследуют тебя? А уже потом я решу, что с тобой делать.

Ласир вновь зашипел от боли и, зло сощурившись, окинул меня осуждающим взглядом.

— Не время для разговоров брат. Я почти что загнал свою лошадь, чтобы оторваться от наших друзей. Но это преимущество продлится недолго. Ты должен спрятать меня. Нужно промыть это проклятую рану на моем животе. А после мы поговорим.

— Как ты нашел нас? — жестко спросил я, даже не пытаясь сдвинуться с места.

— Это было не так уж и сложно. О том что вы двое устроили гнездышко в этом месте знаю не я один. Не слишком то умно было скрываться там, где родилась твоя женщина, тем более если она одна из сестер ордена Саерре.

Я мысленно обругал себя за проявленную нами неосторожность. Мы слишком расслабились и стали беспечны, а в нашем положение это было крайне неблагоразумно.

— Кто еще знает о том, что мы живем здесь? — холодно спросил я, уже прикидывая в уме сколько времени понадобиться нам четверым, чтобы собраться и покинуть свой дом.

— Я больше ничего не скажу тебе Ардос или как ты сейчас себя там называешь. Помоги мне и тогда я возможно отвечу на некоторые из твоих вопросов.

Я стоял, не решаясь сделать шаг в сторону Ласира, но мне нужно было принять решение и причем как можно быстрее.

— Именем ордена и той клятвой, что ты принес ему, я приказываю тебе помочь мне.

— Ты не можешь приказывать мне Ласир. Я больше не принадлежу к ордену Саерре. И Шейла тоже.

— Помоги мне брат. Вспомни те клятвы что приносил. Орден все еще жив и у нас есть шансы возродить его былое величие. Просто помоги мне, и я освобожу вас с Шейлой от вашей клятвы. Поверь мне, у меня есть такая власть.

— Нам не нужно ни чьего слова. Мы и так свободны, — грубо ответил я, глядя прямо в глаза бывшему брату.

Нужно покончить с ним, тут же закралась мне в голову предательская мысль. За Ласиром охотились и помогая ему я подвергал свою семью опасности. Но меж тем он был членом ордена Саерре. Ордена, которому я когда-то принес клятву верности. Я не знал, что именно повлияло на мое решение, но в какой-то момент я просто сделал шаг и склонился к Ласиру, чтобы помочь тому встать. Убийца громко застонал, но на ноги поднялся, тяжело опираясь о мое плечо.

— И зачем я это делаю? — вслух прорычал я. — Проклятый дурак!

— Потому что ты брат ордена Саерре. И это твой долг, — застонав от боли ответил мне Ласир.

— Еще слово, и я тебя брошу, — гаркнул я на него. Убийца лишь вымученно мне улыбнулся.

Мы пошли. Ласир шел сам, но медленно и тяжело опираясь на меня. Пройдя с десяток шагов, я понял, что так мы далеко не уйдем и тут же заявил об этом вслух Ласиру.

— Если бы ты смог поймать мою лошадь, — сказал он, озираясь по сторонам. — Она убежала, как только я свалился с нее. Я практически загнал бедолагу.

— Ладно. Выбор у нас не велик. Пойду, поищу твою животину. Кажется, я догадываюсь, где ее можно найти. А ты сиди здесь. И тихо.

Я помог Ласиру опуститься на землю рядом с одним из валунов, а сам бегом бросился в сторону озера. До берега было не так уж и далеко. Как я и предполагал белая, в коричневую крапину, лошадь Ласира жадно пила, войдя по колени в воду. Я стал осторожно приближаться к ней, боясь спугнуть, но лошадь похоже была слишком уставшей и очень хотела пить. Она шарахнулась от меня лишь только когда я подошел к ней на расстояние вытянутой руки, но я успел ухватить ее за поводья. Успокоить животное мне не составило труда. Лошадь устала, проведя ладонью по ее шее я почувствовал, как та дрожит. Ласир не врал, когда сказал, что практически загнал беднягу. Оставалось надеяться, что лошади хватит сил довезти нас до моего дома. Вскочив в седло, я направил лошадь к тому месту, где оставил Ласира. Животное шло неохотно, то и дело фыркая и потрясая головой. Я не сильно ударил ее в бока, заставляя двигаться быстрее.

Убийца сидел, тяжело склонив голову на грудь и, казалось, что он находиться в бессознательном состояние. Но как только я спешился, Ласир поднял голову, вперев в меня затуманенный взор. Я помог убийце встать и забраться на лошадь. Затем забрался в седло сам. Послав лошадь рысью, я направился к тропе, а оказавшись на ней последовал к дому. Я боялся, что уставшая лошадь под тяжестью двух седоков может не осилить этот путь и поэтому приходилось беречь ее, не прибавляя аллюра. Тэлелию я нагнал на полпути от нашего дома. Девочка, завидев лошадь, быстро юркнула в придорожную рощицу. Она, как я и велел ей, избегала встречи с незнакомцами. Остановившись у обочины, я выкрикнул имя дочери. Тэлелия вышла лишь только после того, как я прокричал ее имя в третий раз. Посадив девочку в седло позади едва держащегося Ласира, я взял лошадь под уздцы, сам же пошел рядом. Шейла встретила нас стоя у ворот. На лице жены застыла маска обеспокоенности. Она хотела о чем-то спросить меня, но увидев сидящего в седле Ласира, невольно вздрогнула, так и не произнесла ни слова. Она молча помогла спуститься Тэлелии, а затем вместе мы помогли спешиться Ласиру.

— Зачем он здесь? — спросила она меня, грозно сдвигая брови.

Ласир промычал что-тот несвязное, и уронил голову на грудь. Я повел его к дому, но Шейла тут же преградила нам путь.

— Зачем он здесь? — повторила она свой вопрос.

— Ему нужна помощь Шейла. Я не смог отказать ему. Он наш брат и мы должны…

— У меня есть лишь один брат, и он безумец, который живет в деревеньке на берегу озера. Мои сестра и мать сгорели в пламени Ардос. У нас нет никого кроме нас и наших детей. Орден пал, а вместе с ним погибла и наша клятва. Мы никому ничего не должны. Приведя его сюда, ты подвергаешь нашу семью опасности. Что мы будем делать, если за ним явятся те, кто пытался его убить?

— Часть ордена жива, и они знают о нас. Так сказал мне Ласир, — я сконфуженно посмотрел на жену. — Я хотел покончить с ним, честно, но что-то меня остановило. Клятва Шейла, мы сами отказались от нее. Никто нас от нее не освобождал.

— И давно ли ты стал задумываться о клятвах и верности ордену, Ардос? Ты выбрал меня и семью. И клялся защищать и оберегать нас. Вот что по истине важно. Вот чему мы с тобой должны следовать.

— Мама?

Взволнованный голос Тэлелии заставил нас отвлечься от спора.

— Иди в дом, дочь, — строго велела ей Шейла тоном не терпящем неповиновения.

— Но, мама, — возмущенно воскликнула та, но взгляд матери заставил ее тут броситься к дому.

— Он принесет нам неприятности. Нужно оставить его здесь, а самим уходить. Тем более что они знают о нас.

— Знают братья по ордену, но не наши враги, — не совсем уверенно возразил я.

— Братья, — презрительно хмыкнула Шейла. — Они кучка отщепенцев, сплотившихся вместе после падения Саерре. Не более. К тому же, с чего ты взял, что люди преследующие Ласира ничего не знают о нас? Даже если и так, то они идут по его следам и скоро будут здесь. Как ты думаешь много ли им нужно времени чтобы найти наш дом? А может его и вовсе преследуют наши так называемые братья и сестры? Ардос, вариантов много и каждый из них грозит нам как минимум большими неприятностями. Послушай милый, ради наших детей, мы должны бежать. Брось Ласира здесь. Судя по виду, он все равно долго не протянет. Когда его найдут, он будет уже мертв, а если и нет, то они сами убьют его.

— Нет… вы не понимаете, — Ласир тяжело поднял склоненную голову. — Я… я должен жить. На кону орден. Его…

Он внезапно закашлялся и сплюнул кровью.

— Его возрождение, — прохрипел он.

— Нам плевать, — зло прошипела Шейла. — На тебя и на орден. Так ведь Ардос? Ну скажи хоть что-нибудь! Почему ты молчишь?

— Забирай детей и уходите. Я останусь и позабочусь о Ласире. А после разыщу вас.

— Ты с ума сошел? — Шейла удрученно воздела руки. — Никакого потом не будет. Тебя просто убьют или… Я не знаю, что нужно тем, кто преследует Ласира, но вряд ли ими движут благие намерения. Брось его и идем с нами.

— Не могу, — ответил я, сам не зная, что заставляет меня делать это. — Я помогу ему, а он освободит нас от наших клятв. Навсегда. Он обещал мне.

— Да. Да. Освобожу, — простонал Ласир. — Только помогите мне.

— Мы могли бы отвести его в наше убежище в лесу, — наконец сказала она.

— Он не дойдет. Ты же знаешь. Бери детей и спрячьтесь там. Я попробую поднять его на ноги, так чтобы он смог вынести дорогу через лес. Если через пять дней я не появлюсь, уходите. Бегите как можно дальше.

— Ты сумасшедший. Ты не понимаешь, что творишь.

Шейла едва сдерживала слезы и казалось, вот-вот готова была ударить меня. Но она сдержалась.

— Отец, мама? Что происходит?

Мы оба обернулись к Адрису, который сейчас стоял на крыльце и с беспокойством взирал на поддерживаемого мной убийцу. Из-за его спины выглядывала перепуганная Тэлелия.

— Собери все необходимой сын. Провизию, вещи, лук и кинжал, а еще возьми деньги из нашего тайника. Забирай сестру и уходите в лес. Быстрее!

Шейла строго посмотрела на сына, но тот не сдвинулся с места.

— Пока вы не скажете мне что происходит я никуда не пойду, — упрямо заявил он.

— Этому человеку нужна помощь, — ответил я, опережая гневную отповедь Шейлы. — Его преследуют плохие люди. Я должен ему помочь. Но я ни хочу, чтобы вам что-то угрожало. Поэтому вы отправляетесь в наше убежище. На время. И ваша мать идет с вами.

На последних слова я сделал особый акцент поняв, что Шейла намерена остаться со мной.

— Я остаюсь здесь!

В голосе жены прозвучала непоколебимость, не допускающая возражений. Но я все же попытался.

— Ты должна пойти с ними дорогая. Защитить их. Адрис не справится один. Ты нужна нашим детям. Я лишь поставлю Ласира на ноги, а затем найду вас. И мы уйдем. Туда, где никто нас не найдет.

— Да, мы уйдем, — прошептала Шейла и ее голос дрогнул. — Уйдем все вместе. Обещай мне что все будет хорошо.

— Обещаю, — ответил я, дотрагиваясь до щеки жены.

— Адрис забирай сестру и уходите! И не надо со мной спорить!

Голос Шейлы приобрел прежнюю жесткость.

— Я остаюсь с тобой, — заявила она. — И это тоже не обсуждается. Наш сын справиться. Ты же справишься Адрис?

— Да мама, — хмуро подтвердил тот.

— Тогда идите. А мы займемся нашим гостем. И заодно приготовимся к встрече других гостей. Веди его в дом.

Я не стал спорить с Шейлой. Да это бы ни к чему и не привело. Я просто отвел Ласира в дом и уложил в комнате наших детей. Пока жена занималась его раной, я помог Адрису и Тэлелии собраться. Затем мы вместе с Шейлой проводили их. Тэлелия готова была вот-вот разрыдаться, но мать запретила ей плакать, и дочь сдержала слезы. Когда они ушли, разрыдалась сама Шейла и мне пришлось успокаивать жену, заключив ее в свои объятия.

— Нужно подготовиться на случай появления преследователей Ласира, — сказал я, когда Шейла немного успокоилась.

Она лишь молча кивнула в ответ и направилась в дом. Мы так и не смогли полностью избавиться от своего прошлого и поэтому все еще хранили часть своих вещей из той жизни. Мы прятали их в тайнике под нашим супружеским ложем. Шейла уже несколько раз порывалась избавиться от этих вещей, но так и не сделала этого.

Отодвинув кровать и подняв несколько половых досок, под которыми и находился тайник, мы извлекли наружу свое прошлое, хранящееся в двух пыльных мешках. Мой мешок был значительно больше, чем у Шейлы. Помимо потертого временем плаща и практичной одежды, на которой все еще можно было заметить темные пятна крови, в мешке хранилась пара стальных кинжалов. Когда я извлек один из ножен, по моему телу пробежала легкая дрожь. Обтянутая мягкой, уже изрядно потертой, кожей рукоять клинка в моей ладони казалось слегка вибрировала, отвечая на мое прикосновение. Я испытывал легкое чувство эйфории от нахлынувших воспоминаний. Как долго я не держал в руках этого оружия. Нет, меня не тянуло отнять им чью-то жизнь, хотя моя рука не дрогнула бы даже спустя столько лет. Я просто наслаждался чувством защищенности, ощущая приятную легкость клинка и блеск добела начищенной стали.

— Как давно это было, — чуть слышно произнесла Шейла, медленно проводя пальцами по изогнутому лезвию своего кинжала, которым некогда очень гордилась. Она прозвала его «Болью», что было не так далеко от правды. На своем острие кинжал имел небольшой шип, который разрывал плоть, когда клинок выходил из тела жертвы.

— Очень давно, — вздохнув ответил я. — Кажется последним кто испробовал на себе твой кинжал был тот бродячий торговец, что скрывался от своих кредиторов.

Шейла молча кивнула.

— Это было наше последнее дело. Перед тем как уйти на покой, — я вернул свой кинжал в ножны, а затем застегнул ремень с обоими клинками у себя на поясе.

— Да, так нам тогда казалось. Мы были уверенны что сможем обрести счастье скрывшись от всего мира. И у нас практически получилось Ардос. Практически.

— Наверное ты была права и мне стоило прирезать Ласира там у озера. Не нужно было приводить его сюда.

— Это бы ничего не изменило любимый. Они знают о нас. Знали все это время. Я обвиняла тебя, зная, что ты не виноват. Не имеет смысла то, убил бы ты его или нет. Они все равно придут за нами. Нужно покончить с этим здесь и сейчас. А затем мы уйдем. Туда, где нас никто никогда не найдет. Знаешь, я бы хотела побывать в Лиа'Доре.

— Я тоже. И мы обязательно там побываем.

Я улыбнулся жене и коснулся ее щеки. Та с печальным смехом отмахнулась от моей руки.

— Ну ладно, хватит этих нежностей. Мы с тобой как-никак хладнокровные убийцы, так давай вести себя подобающе, пока не покончим с делом. Нашим последним делом.

Я согласно кивнул и вновь заглянул в свой мешок. Медальон ордена Саерре в виде скрещенных кинжалов я надевать не стал. Он напрямую указывал на нашу принадлежность ордену, а мне не хотелось, чтобы ожидаемые нами непрошенные гости, идущие по следу Ласира, опознали в нас бывших членов Саерре. Конечно, если они уже не знали об этом. В мешке так же было несколько вещей, связывавших меня с прошлой жизнью, но вряд ли хоть одна из них могла понадобиться мне сейчас. Забросив мешок обратно в тайник, я посмотрел на Шейлу. Та, вздохнув, утвердительно кивнула, бросая свой мешок следом за моим. После этого мы вместе вернули на место доски и кровать. Ласир к этому времени впал в бессознательное состояние, а резаная рана на его правом боку выглядела удручающе. Шейла обрабатывала ее мазями из целебных трав, приготовленными ее собственноручно и постоянно, меняла повязки, но это не помогало. У убийцы начался жар, и он все время бредил, бормоча горячечный вздор. Минула ночь, а за ней прошел день и еще одна ночь. Латиру лучше не становилась. Его рана воспалилась и источала неприятный запах. Началось заражение.

— Он не жилец, Ардос, — сказала мне Шейла, в очередной раз меняя пропитавшуюся мазью, кровью и гноем повязку. У меня уже практически кончились чистые ткани.

Глаза ее были красны от ночей, проведенных практически без сна. Ей нужно было отдохнуть, впрочем, и мне тоже. Мы дежурили поочередно, но при этом не один из нас, когда наступала его очередь отдыхать, не мог сомкнуть глаз. А если сон и приходил, то был тревожным и чутким, так что мы вскакивали от каждого шороха.

— Ему осталось недолго Ардос, — вновь повторила Шейла, таким тоном будто бы я сам не догадывался об этом. — Он умирает. Было бы милосерднее положить конец его мучениям.

— Милосердие, — усмехнулся я. — И давно ли мы с тобой следуем ему?

— Как только отказались от своей прошлой жизни. Впрочем, как я убедилась за эти дни, нельзя покончить с прошлым полностью. Оно нагнало нас снова и теперь нам нужно сделать все для того, чтобы оно не поглотило нас вновь.

— Все что нам нужно сейчас это вернуть Ласира с того света и вытянуть из него все сведения о том, что известно ему о нас и выживших членах ордена. А также о наших возможных врагах.

— Я бы тоже хотела знать это, но он не жилец. Возможно, мы узнаем об этом у тех, что идут по его следу. Если, конечно, проявим определенную осторожность. А еще ты обещал, что он освободит нас от клятвы. Хотя мне мало верится в то, что он имеет такую власть, даже несмотря на то, что он сын последнего магистра нашего ордена. Давай покончим с ним милый и закопаем за домом. А потом уйдем. Заберем детей и сбежим туда, где нас никто не найдет.

— Тс-с-с, слышишь?

Я приложил палец к губам жены, призывая ту замолчать, и прислушался. Шейла окинула меня вопросительным взглядом, но затем выражение ее лица сменилось настороженностью, а в следующий момент мы оба бросились к выходу. По тропе ведущей к дому приближалась группа всадников. Я направился к воротам, а Шейла осталась стоять в дверях. Их было шестеро. Вновь прибывшие остановились в ярде от ворот. Всадник, возглавлявший отряд, спешился. Он не скрывал своего лица. Узкий прямой нос, тонкие изогнутые брови и холодные темно-голубые глаза. Череп мужчины был гладко выбрит, а на тонких губах играла едва заметная ухмылка. Внешность его показалась мне знакомой. Я не мог вспомнить, где мог видеть мужчину, но в том, что мы уже когда-то встречались, сомневаться не приходилось.

— Вы заблудились? — ровным тоном поинтересовался я, делая вид что сильно удивлен появлением всадников.

На мне был накинут мой старый плащ, и я запахнул его полы пряча от чужаков свои кинжалы. То, как я кутаюсь в плащ, хотя утро было достаточно теплым, не укрылось от взгляда голубоглазого мужчины, но тот сделал вид будто бы ничего не заметил. Он оценивающе осмотрел меня с ног до головы, а затем надменно хмыкнул и потрепал своего вороного коня по морде.

— Здесь больше нет домов, господин, — я слегка смягчил тон, изображая из себя скромного крестьянина. — Мы живем здесь вдвоем с женой. А за нами начинается Кретонский лес. Все поселения находятся у озера. Если…

— Я знаю, — с ухмылкой на лице ответил незнакомец. — Мы уже объехали каждое из них. В последнем люди указали нам на вас. Сказали, что вы отшельники и не часто появляетесь в деревни.

— Да, господин, — утвердительно кивнул я. — Так и есть. Мы с Мартой не любим людные места и поэтому решили поселиться здесь.

Мартой я называл Шейлу при остальных. А она именовала меня Лесви. Лишь наши дети знали наши настоящие имена, но не нашего мрачного прошлого. Именно поэтому им было велено называть нас выдуманными именами при других людях.

— Мы кое-кого ищем.

Лысый мужчина окинул меня пристальным взглядом, а потом повернулся к своим спутникам. Те молча восседали на лошадях, пряча лица под низко опущенными капюшонами.

— Нас? — я изобразил изумление. — Но чем господин, мы с женой могли заинтересовать вас?

— Может и вас, а может и нет, — вновь повернувшись ко мне, ответил мужчина. — Нас интересует один человек, который прячется в ваших краях. Беглый преступник. Он очень опасен, а за его голову назначена награда.

— Да пребудет с нами Император, — наигранно ужаснувшись, воскликнул я. — Ничего об этом не слышал. Но если это действительно так, то я очень надеюсь, что вам господа удастся его поймать до того, как он что-нибудь натворит. Мы народ мирный и нам не нужны неприятности.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул мужчина. — Никому не нужны неприятности. Я и мои спутники устали с дороги. Мы бы не отказались слегка отдохнуть. Я смотрю вы довольно радушны, не окажете ли вы нам честь пустив под свой кров?

Мы оба понимали, что играем друг с другом, но незнакомцу похоже нравилась эта игра. Он явно считал себя охотником, забавляющимся со своей жертвой. Я не мог пустить их в дом, но отказ сразу бы выдал нас. Выдавив из себя радушную улыбку, я лихорадочно стал перебирать в уме весомые причины для отказа.

— Боюсь господин, что…

— Нам нечем вас удивить, — перебивая меня продолжила Шейла, вдруг оказавшаяся прямо у меня за спиной, — у нас не так много еды, ведь мы не готовились к прибытию гостей. Но мы с мужем будем рады если вы разделите с нами нашу скромную трапезу, господа. Прошу, проходите в дом. Располагайтесь у очага. А муж займется вашими лошадьми.

Я не знал, что задумала Шейла, но своими словами она слегка выбили меня из колеи. Она знала, что делала, а мне оставалось лишь довериться ей. Не зная, как поступить дальше, я лишь согласно кивнул и натянув радушную улыбку, жестом указал на вход в дом. Мужчина, с гладко выбритым черепом, вошел во двор первым, ведя в поводу своего вороного жеребца. Остальные въехали за ним. Шейла, радушно улыбаясь, повела бритоголового в дом. Все остальные спешились, трое последовали за своим предводителем, а двое остались снаружи. Я хотел взять вороного жеребца, чтобы отвести к корыту с водой, но один из оставшихся знаком остановил меня, запрещая прикасаться к животному.

— Мы здесь ненадолго. И наши лошади не нуждаются в воде и пище, — прохрипел он из-под своего низко опущенного капюшона.

Голос у него был тягучий и неприятно грубый.

— Все нуждаются в отдыхе и еде, и ваши животные не исключение, — ответил я, стараясь придать своему голосу непринужденность. — Но, если не хотите, чтобы я поухаживал за ними, я настаивать не буду. На все воля хозяев. В таком случае может пройдем в дом? Марта, наверное, уже…

— Нет, — прохрипел незнакомец. — Мы подождем здесь.

Я пожал плечами, делая вид что не понял причины отказа, но спорить не собираюсь. Извинившись, я направился ко входу в дом. Мне ужасно хотелось прибавить шаг, но я не мог сделать этого, не вызвав подозрений. Я боялся за Шейлу и готовился к худшему. Осторожно нащупав рукояти покоящихся в ножнах кинжалов, я вошел в дом, ожидая в любой момент нападения со стороны непрошенных гостей, но вместо этого застал их стоящими полукругом на нашей маленькой тесной кухне. Бритоголовый мужчина, державший в руке исходившую паром чашку, беседовал с Шейлой, сидя на низком табурете у самого очага. Остальные просто стояли, неподвижные и молчаливые, словно каменные статуи. Шейла изображала из себя радушную хозяйку, что получалось у нее довольно неплохо. Она все время улыбалась, а на вопросы хищно ухмыляющегося мужчины, отвечала охотно, при этом, не говоря ничего определенного и давая понять, что ничего не знает, но очень хочет помочь. Но что мы будем делать, если они решат осмотреть дом и обнаружат Ласира, промелькнула мысль в моей голове. А в том, что они это сделают я не сомневался. Шейла тянула время, но для чего?

— О, вот и мой муж, — воскликнула она, будто бы только заметила меня. — Лесви, иди к нам. Господин Тоорваль желает с тобой поговорить. Он интересуется беглым преступником, который скрывается в наших краях. Это так ужасно. Я бы очень хотела, чтобы его поймали. Возможно, ты что-то видел или слышал и сможешь рассказать об этом господину Тоорвалю.

Смутные воспоминания колыхнулись в моей голове при упоминание этого имени. Будто бы я где-то уже слышал его. Я определенно где-то встречал этого человека, вот только где, вспомнить не мог.

— Нет, — ответил я, удрученно вздыхая. — К сожалению я ничего не слышал. Я-то и о беглом преступнике впервые узнал от вас господин Тоорваль. Вы уж нас простите, но мы вряд ли чем сможем помочь вам. Лишь предоставить пищу и…

— Я хотел бы осмотреть ваш дом, — не переставая ухмыляться, заявил Тоорваль.

— Думаю в этом нет нужды, — натянуто ответил я. — Нам нечего скрывать господин.

— Лесви имел в виду что наше жилище крохотное и смотреть у нас не на что, — тут же радушно вставила Шейла, — но вы, конечно же, можете здесь осмотреться.

— Да, господин, вы можете осмотреться, — согласился я с женой, не совсем понимая того, что та задумала.

Неужели она решила сражаться с этими людьми, которые, несомненно, были наемными убийцами, как и некогда мы с Шейлой. Я понял это сразу, как только Тоорваль спешился у ворот нашего дома и заговорил со мной. Вряд ли они принадлежали к ордену Саерре, но то, что они были убийцами, я практически не сомневался. Когда люди Тоорваля направились проверять наши комнаты я мысленно приготовился к сражению. Шейла же, судя по виду, была совершенно спокойна. Она продолжала переглядываться с оставшимся сидеть у очага Тоорвалем, умильно улыбалась ему.

— Его нигде нет, — сказал один из его людей, когда все четверо вернулись на кухню.

— Конечно же нет, — прощебетала Шейла. — И никогда не было. Неужели вы думаете, что мы с мужем стали бы прятать беглого преступника у себя дома.

— У вас есть дети? — неожиданно спросил Тоорваль осторожно отпивая из чашки.

— Да, господин, — тут же ответила Шейла не давая мне и рта открыть. — Но их сейчас нет. Мы отправили их в деревню. Один из местных рыбаков, как ни странно, умеет писать, и он обещал обучить грамоте наших детей. Старик раньше жил в Слаше. Знаете, мы с мужем не образованны, и нам бы очень хотелось, чтобы наши дети освоили грамоту.

Ложь давалась ей легко, но Тоорваля, похоже, было не так-то легко провести.

— Да, все лучшее детям, — протянул он, бросив быстрый взгляд на своих людей. — Говорят, что они должны быть лучше, чем их родители. И очень печально, когда дети умирают раньше своих матерей и отцов.

Я заметил, как резко поменялась в лице Шейла. Ей не понравились слова Тоорваля, как, впрочем, и мне. Он угрожает расправой нашим детям, понял я. Как хорошо, что они сейчас далеко. Главное, чтобы Адрис не вздумал вернуться.

— Да, это ужасно господин, — выдавила из себя Шейла. — Но я не понимаю к чему весь этот разговор?

— Где вы его прячете?

Тоорваль выплеснул остаток содержимого чашки в очаг. Потрескивающие поленья зашипели, а огонь нервно заплясал возмущенный таким обращением.

— Мы никого не прячем, господин. Вы же осмотрели дом. Если хотите можете осмотреть его еще раз. Или обойти двор. Здесь никого нет кроме меня и моего мужа. И никогда не было. Мы не укрываем беглых преступников.

Я почувствовал повисшие в воздухе напряжение. Шейла начинала злиться, и я приготовился к худшему. Они похоже знали о том, что мы скрываем Ласира. И куда только Шейла могла спрятать его за столь короткое время.

— Беглого преступника возможно и нет, а вот собрата по ордену да. И не стоит дергаться девка. Думаешь я не узнаю шавок прошедших обучение в ордене? Я чувствую вас за милю и всегда определю собратьев по оружие. Особенно тех ослепленных и верных кодексу идиотов, что следует за внушающими им свою волю магистрами. Когда-то мы очистили наши ряды от их влияния. Сделали наших братьев и сестер свободными. Но есть те, кто все еще цепляется за прошлое. Пытается вернуть былое, утраченное ими. Вы вновь, словно крысы, сбиваетесь в кучи и выбираете себе нового хозяина даруя ему титул магистра. Кричите о возрождение ордена и кичитесь этим до тех пор, пока мы не находим вас. И вы вновь бежите, спасая свои шкуры. Зачем все это? Неужели вы так привыкли к тому, что вами кто-то управляет, говорит вам что делать и заставляет следовать глупому кодексу? Неужто вы так хотите быть чьими-то рабами и пресмыкаться у ног хозяина в ожидание, что тот кинет вам кость послаще? Ответьте мне убийцы, разыгрывающие добродетельную крестьянскую семейку, зачем вам все это?

Шейла попыталась ответить ему, но я ее опередил.

— Мы не имеем никакого отношения к ордену и не желаем его возрождать. Мы давно оставили ремесло наемных убийц и живем спокойной жизнью в этой глуши подальше от всех. От таких как вы. И от таких как тот, кого вы ищете. Нам ни интересны ни судьбы орденов, ни путь, которым следует Тиразан.

Тоорваль ощерился в злобной ухмылке. Ему явно понравилось то, что я узнал кому он служит. Хотя змеиное братство и считало себя свободными и независимыми, они немногим отличались от орденов наемных убийц, с которыми боролись. Пусть у них и не было кодексов, а сами по себе они были кучкой отбросов и изгоев, это не мешало им иметь свою иерархию, где были хозяева и подручные.

— Где вы его прячете? — зло повторил он, а его люди придвинулись ко мне, отрезая путь отхода.

Шейла сидела неподвижно, прямая словно струна, которая готова была вот-вот лопнуть. Я знал, что она в любой момент может напасть на Тоорваля. Думаю, убийца тоже понимал это. И, похоже, был готов к этому. Я не видел, чтобы он проявил хоть какое-то беспокойство по этому поводу. Превосходство было на их стороне, и он это знал.

— Он был здесь, — ответил я, глядя прямо в глаза Тоорваля. — Раненый и напуганный он просил нас помочь ему. Спрятать на время. Но мы отказали. Нам не нужны неприятности. Мы уже давно не имеем никакого отношения к ордену, да и вообще к своей старой профессии. Марта промыла и перевязала его рану, а я собрал немного еды в дорогу. А после он ушел. Мы не позволили ему остаться. И предугадывая твой следующий вопрос скажу, что не знаю куда он отправился. Вот и все что я могу ответить вам. Его рана серьезна, и я не думаю, что он смог уйти далеко. Если вы будете тщательнее искать, то вскоре обнаружите его тело. Я практически уверен в том, что он уже мертв.

Тоорваль внезапно расхохотался. Захлебываясь от смеха, он переводил взгляд от меня к Шейле и обратно. На мгновение мне показалось что он безумен. Возможно, так оно и было. Смех его оборвался так же внезапно, как и начался.

— Чему орден и учит хорошо, так это умению врать. Магистры всегда были лживыми тварями, и их верные псы отлично усвоили этот урок. Я, возможно, поверил бы твоим словам убийца, если бы не был уверен в том, что вы скрываете своего собрата здесь в этом доме.

— И откуда такая уверенность?

Голос Шейлы прозвучал холодно и тихо. От былой любезности не осталось и следа. Тоорваль ничего не ответил, лишь дал знак одному из своих людей и тот быстро вышел из дома. Шейла проводила его тяжелым взглядом, я же судорожно прикидывал в голове то, откуда Тоорваль мог узнать о том, что мы прячем Ласира. Неужели кто-то из рыбачьего селения видел, как я вез его? Или же Тоорваль просто блефовал, пытаясь поймать нас на лжи.

Но все мои догадки были пусты, а реальность оказалась намного жестче. Человек Тоорваля вернулся с небольшим холщовым мешком в руках. Я заметил, что ткань пропитана кровью и сразу догадался о том, каким может быть содержимое мешка. Судя по лицу Шейлы она тоже поняла это. Ее начала бить мелкая дрожь, а глаза тут же набухли от слез. Шейла почувствовала то, чего я не смел даже предположить, но в следующие мгновения понял, чего так испугалась моя жена. Убийца передал мешок Тоорвалю и тот невозмутимо вытряхнул к ногам Шейлы его содержимое. Она дико закричала, а я чуть было не рухнул на колени, так как ноги мои подкосились. Головы Адриса и Тэлелии глухо ударились об пол, уставившись на меня потухшими глазами на обезображенных страхом и болью лицах. Шейла выла, схватившись за волосы. Она повалилась на колени и протянула руки к тому, что когда-то принадлежало нашим детям.

— Вы спрашивали почему я так уверен, что вы скрываете здесь нужного нам человека, так вот вам ответ. Эти милые дети рассказали нам все. Конечно, юноша держался до последнего, но, когда мы пригрозили убить его сестренку, он все рассказал нам. Ах, эта молодость. Он и предположить не мог что независимо от того расскажет он или нет их обоих ждет смерть. Правда в случае его молчания она была бы долгой и мучительной.

— Ах ты ублюдок!

Шейла бросилась на Тоорваля, но тот похоже ждал этого нападения. Короткий меч, который доселе покоился в его ножнах, неожиданно оказался в руке убийцы, я даже не заметил, когда он успел извлечь его. Правда мой помутневший от горя взор был прикован к головам моих убиенных детей. Моей любви, моей крови, моего наследия. Лезвие глубоко вошло в тело Шейлы и та, захрипев, пошатнулась, а из ее ослабевшей руки выпал кинжал. Кажется, я кричал в этот момент, но голос мой, будто принадлежал другому человеку. Рукояти кинжалов, казалось, сами нырнули в мои скользкие от пота ладони. Я почувствовал резкую боль в спине от вошедшей в плоть холодной стали, но она была ничем по сравнению с той болью и яростью что сейчас бушевали внутри меня. Я бросился на Тоорваля не обращая внимания на посыпавшиеся на меня со всех сторон удары. Тот рывком выдернул из тела Шейлы клинок и. отпихнув ее в сторону, встретил мою атаку лицом к лицу. Я сделал выпад в его сторону, но он легко отвел мои кинжалы мечом, а затем отступил, освобождая место своим людям. Я почувствовал, как в мою плоть, словно осы, одновременно впиваются несколько клинков наемных убийц. Боль оглушающей волной ожгла мое тело, и я, не имея возможности бороться с ее уничижающей силой, выронил кинжалы, не сумев удержать их в своих ослабевших руках. Ноги мои подкосились, и я рухнул на пол. Теплая кровь быстро расползалась подо мной, смешиваясь с кровью моей жены. Рука Шейлы лежала в очаге и огонь уже жадно облизывал ее пальцы пожирая плоть нежных рук, что некогда ласкали меня.

— Уходим, и сожгите здесь все. Если этот ублюдок прячется где-то в доме, пусть сгорит вместе с остальными.

Голос Тоорваля доносился будто издалека. Убийца, уходя, переступил через меня. Я чувствовал, как жизнь покидает мое тело. Смерть забрала меня раньше, чем занявшееся пламя пожара превратило наш дом и наши тела в пепел.

Глава 3

Последнее испытание

Наспех собранное Даельханом войско потерпело поражение от хорошо обученной армии Великого претора Карпиона. Немалую роль сыграл и его опыт полководца, ведь Карпион был одним из лучших стратегов и тактиков своего времени. А вот плохо подготовленный к войне и в большинстве своем мирный народ Тель-Муна практически ничего не мог противопоставить хитрости и опыту Великого претора. К тому времени как на помощь ему подоспел сам Император Мирэм, войска лавров были рассеяны и обескровлены. Император и Великий претор вернулись в Таель-Маник чтобы отпраздновать свою победу. Ничего более не могло спасти Тель-Мун от полного падения и Мирэм объявил его земли частью Империи Ардалия. Тель-Мун в последствии стал новой преторией, которую нарекли Азарой (ныне Азара) в честь дочери вождя Даельхана — Азарии. Девушка, взятая в плен в ночь падения Таель-Маника, склонила колени перед Мирэмом по его возвращению в бывшую столицу ее покойного отца. Она признала власть Императора как своего нового правителя и поклялась служить ему.

Вал Кофпа «История Империи: Правда или ложь?»

— Еще хекара[1]?

Я открыл глаза и посмотрел на молодую темноволосую служанку. Она улыбалась мне, обнажая ряд светлых ровных зубов, ярко контрастировавших с ее смуглого оттенка кожей. «Хорошие зубы» — подумал я про себя. И почему мне пришла в голову именно эта мысль. Девушка и так была недурна собой. Живые озорные глаза, вздернутый аккуратный носик и пухлые губки. Она так и манила к себе. Смуглая кожа девушки блестела в свете масляных ламп, подвешенных к потолку небольшой округлой залы. В воздухе витал сладковатый запах благовоний, исходящий из небольших медных курильниц.

— Спасибо, на сегодня нам достаточно, Лахра. Мы уже уходим.

Девушка мягко улыбнулась и легко повиливая округлыми бедрами направилась к следующим посетителям. Я посмотрел на сидящего рядом Карима, который, скрестив под собой ноги, медленно потягивал из причудливого вида чаши хекар.

— Ты готов? — озабоченно поинтересовался он у меня. — Выглядишь ты как-то неважно.

— Просто не выспался, — вздохнув, ответил я. — А еще этот дым. Не беспокойся, я в порядке. Мне просто нужно немного взбодриться.

— Тогда идем, тем более что нам пора, — кивнув в сторону выхода, сказал Карим. — Может оказавшись на свежем воздухе твои мысли станут яснее. Ночи в Кул-хуне довольно бодрящие.

— Возможно ты и прав, — ответил я, не спеша вставать.

— Волнуешься? — Карим буквально сверлил меня взглядом своих карих глаз. — Понимаю, что ты долго шел к этому и встреча с твоим давним врагом, нашим врагом, — тут же поправил он себя, — довольно волнительна. Но знай брат, что я и братья из Моорфан поддержат тебя, чтобы не случилось. Мы отомстим за Саерре. Мы отомстим за наших погибших братьев и сестер.

Я ничего не ответил, лишь кротко кивнул в ответ. Карим медленно поднялся, протягивая мне руку, но я отказался от его помощи. Я должен был собраться и взять себя в руки. Нам предстояло сегодня выполнить очень важное дело, и я не хотел, чтобы что-то пошло не так.

Покачиваясь, я поднялся на ноги. Я действительно был сейчас не в форме. Возможно, я просто перебрал хекара или надышался дурманящими голову благовониями. Впрочем, Карим выпил не меньше моего и все это время сидел рядом со мной, но выглядел не в пример более бодрым. Впрочем, ему было не привыкать. Он находился в Задаре уже долгое время, а я прибыл сюда лишь месяца тому назад. И все еще не мог до конца свыкнуться с местным климатом, кухней и обычаями.

Мы покинули заполненную запахами благовоний, человеческого пота и хекара таверну через черный ход. Карим шел первым уверенно ступая в мягкой полутьме ночи. Я практически не слышал его шагов, он ступал тихо и уверенно, словно крадущийся пустынный кот. Я же не мог похвастаться этим и поэтому негромко сопел позади своего брата по ордену. Правда я не считал нужным скрываться сейчас, поэтому и не пытался действовать тихо. Оказавшись в конце узкого проулка, в который выводил черный ход таверны, Карим остановился и повернулся ко мне.

— Ты точно готов? — спросил он меня и в голосе его промелькнула свойственная ему озабоченность. Он любил, чтобы все всегда шло строго по плану и всегда был внимателен к мелочам и деталям.

— Я же сказал, все в порядке, — ответил я и попытался натянуто улыбнуться, правда вышло это у меня не совсем убедительно. — Глоток свежего воздуха должен прояснить мои мысли. Не беспокойся, когда мы дойдем до места, я буду полностью готов к тому, что мы запланировали.

В этот момент я слегка потерял равновесие и пошатнулся, но на ногах устоял. Да уж, похоже я и в самом деле слегка перебрал с хекаром, а еще эти проклятые курильни. Темные глаза Карима блестели в лунном свете Кайрине и я заметил игравший в них смутный огонек сомнения.

— Ну что же надеюсь, что это так, — наконец сказал он, и, развернувшись на каблуках, ступил в залитый мягким светом луны соседний проулок.

Я, собравшись, сделал пару неуверенных шагов, а затем поняв, что вполне твердо стою на ногах, прибавил темп. Под подошвой моих сапог едва слышно шуршал песок. Я нагнал Карима уже у выхода из проулка, и мы вместе вышли на широкую улицу, окруженную рядом низких приземистых домиков с плоскими крышами, чьи стены были покрыты желтой с белыми прожилками штукатуркой и украшены несложным орнаментом в виде птиц и животных. Кул-хуна практически вся состояла из такого рода построек, и лишь несколько районов, в которых жили зажиточные задарцы, могли похвастаться более высокими и роскошными зданиями. Конечно, я не брал в расчет великолепное поместье наместника, а также Башню Сирх, в которой заседал Высший совет магов. Эти величественные строения отличались особой роскошью и величием. Оба они находились не далеко друг от друга в северной части у самой границы города, там, где Кул-хуна уступала свою власть великой пустыне Рулата. Кул-хуна и вовсе напоминала оазис среди ее бескрайних песчаных вод.

Я попытался сосредоточится на своем задание. Великий магистр Таеро послал меня сюда не затем, чтобы я рассматривал красоты города. Здесь в негласной столице загадочного и величественного Задара, ведь именно тут заседал наместник и Высший совет магов, скрывались одни из последних членов ненавистного и непризнанного ордена отступников — Тиразан. И теперь мы вместе с наши братьями и сестрами из Моорфан должны были выследить их и уничтожить. Сегодняшней ночью должно было свершиться правосудие над теми, кто предал своих братьев и сестер, нарушив кодекс своих орденов. И среди них, по почти подтвержденной информации от соратников из Моорфан, была и женщина по имени Мэй. Та самая, что некогда возглавила убийц, напавших на наш орден. К нашему счастью этот налет не удался и Мэй со своими прихвостнями пришлось позорно бежать. Решившись на такой поступок Тиразан подписали себе смертный приговор и три сплотившихся ордена наемных убийц Саерре, Кварре и Моорфан объявили на них охоту. Мы несколько лет истребляли их по всей территории Ардалии, пока не выбили с имперской земли полностью. Теперь только оставалось очистить от змей Задар.

Воспоминания о минувших днях вновь принесли мне боль, которую я так тщательно пытался в себе заглушить. В ночь нападения, Тиразан и их сообщникам удалось убить многих из нашего ордена. Среди них были Тавиш и Шейла. И если со смертью своего бойкого товарища, так любившего почесать языком, я свыкся, то вот с потерей той, что так сильно любил, я не мог смириться и по сей день. Тем более что умерла она не от руки одного из Тиразан, а от клинка предателя Лейдо Сам-Мар, который в ту ночь перешел на сторону нашего врага. И как бы я ненавидел этого человека во время обучения, я даже не мог предположить, что тот посмеет убить Шейлу ударом в спину, хотя и предполагал, что тот может сделать это по отношению ко мне. Ублюдку удалось спастись в ту ночь, и он бежал вместе со своими новыми друзьями. Была и еще парочка предателей, принявших тогда сторону Мэй, но с этими было уже покончено. Но вот Лейдо я найти так и не смог, и теперь очень надеялся, что сегодняшней ночью обнаружу его вместе с остальными отступниками. И тогда мои клинки наконец отведают крови моего главного врага, и смерть Шейлы, моей Шейлы, будет отомщена.

Мысль о скорой встречи с человек отнявшим у меня самое дорогое в моей и без того мрачной жизни, принесла ясности моей голове освежая лучше чем холод ночных улиц Кул-хуны. Скоро я смогу напоить свои кинжалы его кровью. И эта мысль согревала меня, несмотря на пробиравшийся сквозь одежды холод. И почему по ночам здесь так холодно, недовольно подумал я, хотя днем жара стояла просто невыносимая. Я задавался этим вопросом все то время что пребывал в Задаре. Мне не очень-то нравилось это место, и я жаждал поскорее вернуться в Ардалию. И если этой ночью все пройдет гладко, я вполне мог рассчитывать на скорое возвращение.

Омраченный мыслями я и не заметил, как мы с Каримом пришли к условленному месту сбора. Я чуть было не уткнулся ему в спину, не заметив того, как тот остановился. В небольшом дворике, огороженном невысоким, плетеным из тонкой лозы, забором нас уже ожидало десять человек. Семеро из них скрестив под собой ноги сидели на расстеленных прямо на земле коврах. Еще трое стояли, прислонившись спинами к плетеному забору. Те, что сидели были членами ордена Моорфан. Трое из них были мне незнакомы, еще двоих я видел, но не знал их имен, впрочем, все убийцы брали себе вымышленные имена. С оставшимися двумя, с теми, кем мы и вели основные дела по поиску отступников, я за время пребывания в Кул-хуне успел познакомится довольно хорошо. Приземистый и смуглый Кадарн ан Адайд, так он по крайней мере представился нам, довольно сносно говорил на имперском и был приветлив и радушен. Внешне он более походил на простоватого торговца, нежели на хладнокровного члена братства наемных убийц, чем довольно успешно пользовался, выслеживая своих жертв. У меня же не было никаких предубеждений по поводу этого человека, и я прекрасно понимал, что Кадарн с легкость перережет любому вставшему у него пути горло, не переставая при этом все также радушно улыбаться.

Вторым братом из Моорфан был Зулух. Его черная, словно смоль кожа, блестела в свете Кайрине будто он искупался в масле. Убийца был огромным и сильным, а все тело испещряли многочисленные раны. О

...

Читать бесплатно онлайн книгу Длань смерти
автор Алексей Нужа

Алексей Нужа

Длань смерти

Оглавление

Цикл «Дитя смерти»

Пролог

Глава 1

Во тьме

Глава 2

Путь к свету

Глава 3

Последнее испытание

Похожие книги

Читать бесплатно онлайн книгу Длань смертиавтор Алексей Нужа

Алексей Нужа

Длань смерти

Оглавление

Цикл «Дитя смерти»

Пролог

Глава 1

Во тьме

Глава 2

Путь к свету

Глава 3

Последнее испытание

Похожие книги

Читать бесплатно онлайн книгу Длань смерти
автор Алексей Нужа