Читать бесплатно онлайн книгу  Длинные руки нейтралитета

авторы Михаил Иванов, Алексей Переяславцев

Алексеи Переяславцев, Михаил Иванов
Длинные руки нейтралитета

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

Пролог

Пришельцы на Землю из чужого мира могут быть дружественными. Они могут оказаться врагами. Но эти не были ни теми ни другими.

Магистр магии, универсал Тифор-арз, магистр магии жизни и разума Мариэла-руа, лейтенант Малах-од, он же командор, капитан дальнего плавания и кораблестроитель Риммер и дракон Таррот попали в мир Земли с исследовательской экспедицией из мира Маэры, где существует магия. В задачи экспедиции входил розыск Професа, ранее побывавшего в Маэре. Родным для него был русский язык. Экспедиция попала туда, куда и предполагалось: в Россию. Но уникальный кристалл алмаза, открыв портал достаточного размера, чтобы между мирами могли пройти люди и дракон, после этого взорвался, не выдержав огромной плотности магополей. Прочие имевшиеся в распоряжении кристаллы позволяли переслать туда и обратно лишь мелкие предметы.

Оставшийся в своём мире руководитель экспедиции и глава Гильдии магов Заокеании кандидат в академики Сарат-ир спешно организовал морской поход на север маэрского материка за алмазами. Одновременно маги-практики пытались вырастить искусственные кристаллы фианита, которые, по прогнозам, могли быть своими свойствами близки к алмазу. Но ни то ни другое пока не принесло успеха. Найденные алмазы были малы, а выращивание крупных фианитов оказалось сложной маготехнологической задачей.

Пришельцам не оставалось ничего другого, как вживаться в тот мир и пытаться самим раздобыть алмаз нужного размера и качества. В России, куда они попали, шла Крымская война. Никто из членов экспедиции не намеревался ввязываться в неё. Но для приобретения алмаза нужны деньги, и маэрцы стали оказывать землянам разного вида услуги и продавать товары военного назначения.

Больше всех с иномирцами сблизились офицеры-моряки лейтенант Семаков, лейтенант князь Мешков и мичман Шёберг, а также казачий хорунжий Неболтай. Они же и стали главным связующим звеном между пришельцами и руководством Севастополя. Маэрские маги и кораблестроитель помогли спроектировать и собрать небольшой высокоскоростной корабль «Морской дракон» с магическими двигателями и магическим вооружением, и те же моряки получили командные должности на нём. Члены экспедиции стали посредниками при продаже стрелкового и артиллерийского вооружения.

Иномирцы всеми силами пытались придерживаться нейтралитета.

Глава 1

Как только лейтенанту Семакову стало известно о десанте союзников в Евпатории, он, помрачнев, заперся в своей комнате и, судя по звукам, изучал карты и занимался писаниной. А потом капитан «Морского дракона» поехал на бричке в сторону пещеры, где жил дракон.

Принадлежность к разведке приучила лейтенанта анализировать. Из высадки десанта и более чем сомнительного результата обстрела Севастополя с моря следовало, что теперь будет предпринята попытка штурма с суши. А раз так, «Морскому дракону» нельзя базироваться в Севастопольском порту. Нужно некое хорошо укрытое место. И Таррот в этом мог помочь.

В общении с людьми драконы стараются придерживаться человеческих обычаев. Но и лейтенант, в свою очередь, постарался быть обаятельным гостем. Хозяину пещеры было предложено местное вино (человек уже знал, что драконы не чураются этого напитка) и закуска к нему – вяленое мясо, изготовленное по армянскому рецепту. Но довольно скоро разговор пошёл в неожиданном для дракона направлении.

– Таррот Гарринович, нужна ваша консультация по части рытья пещер и, возможно, помощь.

Реакция крылатого на эти слова выразилась в движении гребнем. Расшифровать его мог бы человек, несколько лет проведший среди драконов, а таковых в пещере не было. Впрочем, моряк посчитал, что Таррот внимательно слушает, и не ошибся.

– Суть вот в чём: возможно ль вырыть в скальном берегу такую пещеру, чтобы туда вошёл корабль величиной с «Морского дракона»?

Плохим глазомером ни один дракон никогда не страдал. Ответ был:

– Да, такое возможно, и ваш корабль войдёт туда без труда. Конечно, по высоте она должна быть побольше, чем обычная жилая пещера для драконьей семьи. Но ведь у вас будут и дополнительные требования?

– Вы угадали, Таррот Гарринович. Нужна такая пещера, чтобы корабль в ней нельзя было бы разглядеть со стороны моря. Посмотрите, как это выглядит на чертеже…

Началось обсуждение. Оно было весьма оживлённым:

– …Да, возможно, но как туда попасть…

– …Примите во внимание глубину…

– …Осадка корабля составляет…

– …Это несложно, но со временем, то есть после штормов…

– …Проверить такое затруднительно…

– …Привлеките Тифора, он даст амулет…

Закончилось обсуждение прямым вопросом:

– И сколько же вам на всё это понадобится времени?

Последовал встречный вопрос:

– А какие у вас требования к потолку и стенам?

– ???

– Ну, к степени гладкости потолка и стен.

– Да никаких. Вот только в подводной части выступающих камней не должно быть, а то, неровен час, можем обшивку помять.

– Тогда дело даже проще, чем обычная работа по созданию жилой пещеры. Кхррррм. Скажем, за два… нет, три дня управлюсь.

– И что вы хотите за эту работу, Таррот Гарринович?

Не было сказано «Сколько хотите». Семаков вполне разумно предположил, что деньги дракона интересуют меньше, чем предметы.

Крылатый начал перечислять:

– Во-первых, такая пещера стоит хорошего кристалла для воды и ещё одного для огня. Первый – голубой или синий, вот такого размера… – дракон отмерил на когте величину, – а красный… примерно такой.

Лейтенант напрягся, пытаясь вспомнить всё, что знал о драгоценных камнях. Видимо, что-то ему пришло на ум, поскольку последовало уверенное:

– Полагаю, такие можно найти.

– Вполне, но это не всё. Ещё я хочу доложить о результатах этой работы на ежегодном собрании магов земли там, в моих краях.

Российского моряка вдруг кольнула иголочка осторожности.

– Не возражаю, но без упоминания о назначении этой работы. Скажем, так: заказчик пожелал пещеру такой-то формы, таких-то размеров… Понимаете?

– Согласен, но и это не всё.

– Что вы хотите сверх упомянутого?

В тот момент лейтенант мог бы поклясться, что крылатый собеседник смущён.

– Это самое печенье… ну, вы знаете. Поверьте, ни один дракон никогда такого не едал.

Предполагалось, что совещание ближайших помощников Сарата будет посвящено текущим вопросам. По расчётам председательствующего (Сарата), заседание не должно было принести ничего экстраординарного. Не сказать, чтобы прогнозы полностью провалились, но частично – это точно.

Для начала магистр Харир с неприкрытой гордостью предъявил для осмотра очередной шедевр кристаллостроения: фианит размером аж в три четверти маэрского дюйма. Исследователь удостоился кисло-сладкой похвалы и пожелания улучшить достижения. Правды ради следует упомянуть, что далеко не все присутствующие разделили скепсис Сарата: кристалл пошёл по рукам, а любой вменяемый бакалавр мог прокачать потоки, пусть даже кандидат в академики делал это быстрее и лучше. Но потом разразилась нежданная буря.

Слова попросил лучший гранильщик Заокеании Сафар. Хорошо зная старого товарища, Сарат полностью сосредоточился. Очень уж выразительно лицо Первого мастера гильдии намекало на важность сообщения.

– У нас тут имеется так и не преодолённый дефицит кристаллов галенита, – начал гранильщик. – Предлагаю средство против этого…

Если Сафар думал, что по залу пройдёт шепоток, то ошибся: все просто слушали. Пожалуй, только двое подумали, что речь пойдёт не о новом источнике этих кристаллов: сам Сарат и Шахур. Они больше всех присутствующих имели причины доверять слову многоуважаемого, еще с тех пор, когда он числился подмастерьем.

– …использовать вместо галенита универсальный кварц. Пусть даже кристаллы потребуются большего размера, но их-то у нас сколько угодно…

Сафар знал, что говорил. Получение искусственно выращенных кристаллов кварца не считалось проблемой. Да что там: получение цветных кристаллов полагалось намного более тонкой технологической задачей. Для бесцветных требовалось лишь хорошее сырьё, которое не нуждалось ни в каких примесях ради получения цвета.

– …А ты, Сарат, как-то говорил, что при прочих равных универсал должен быть примерно в десять раз объёмнее специализированного кристалла. Ну, так вместо дюймового поместим двухдюймовый. Также надо учесть: тот кристалл, который на смену галениту, он одноразовый, значит, можно заложить меньший размер. Не в десять раз больше галенита, а… во сколько-то там.

Вот теперь в зале возник шёпот. В нём даже особо внимательное ухо не могло бы выделить фразы конструктивного содержания. Скорее преобладали весьма эмоциональные интонации.

Председательствующий, будучи достойным учеником Професа, почувствовал, что налицо тот самый случай, когда брать слово просто необходимо.

– Видимо, собравшиеся почитают себя гениями от науки. Поздравляю всех присутствующих. – Злейшая ирония прямо-таки сочилась ядом слов и истекала отравой улыбок. – Как замечательно всё получилось! Человек без магических способностей ухитрился макнуть мордой в дерьмо высокоопытных магов – и в чём? В том, чем они занимались всю жизнь! Поистине, Первый мастер Сафар, – тут Сарат не поленился встать и отвесить почтительный поклон, – знает ваше дело лучше вас.

Лошадиная физиономия Сафара сохранила невозмутимость, которая, впрочем, была малость подпорчена легчайшей улыбкой.

– Прошу высказываться.

Приглашение прозвучало с настолько ледяной интонацией, что особой борьбы за право слова не наблюдалось.

Доктор телемагии Шахур поднял палец.

– Чего уж там говорить, избаловались мы на специализированных кристаллах, да с изысканной огранкой. Конечно, с ними работать проще. Тут, правда, потребуется подсчитать минимальный объём кристалла-передатчика из кварца, но задача не из тех, над которой мои «драконы», – так руководитель группы называл своих лучших расчётчиков, – сломают мозги. За пару-тройку часов справятся. Невелик труд: прикинуть максимум напряжённости по формуле Ромена… Хотя, возможно, стоит поразмыслить об оптимизации формы кварца – и с точки зрения полей, и с точки зрения технологии закрепления кристалла в чугуне…

– Не согласен, – жёстко отрубил высокопочтенный, – нашим контрагентам срочно нужны боеприпасы, так что для начала простейший расчёт, а оптимизация пойдёт второй очередью.

– Значит, сегодня к полудню просчитаем, – хлопнул рукой по спинке кресла Шахур, – и тогда ваша бригада, Харир, начнёт выращивать заготовки, чтобы уважаемые гранильщики могли приступить к работе.

Сафар по традиции хранил сведения о наличных кристаллах и даже имел на этот счёт картотеку.

– Нет нужды, – отреагировал он, – уже имеются заготовки кварца, двадцать восемь штук, длиной до трёх футов, шестиугольной огранки, правда, с разными сторонами шестигранника, и их только осталось нарезать. Вот вам экономия времени.

Дальше обсуждали лишь детали: сама концепция не вызвала отторжения.

Таррот проделал блистательную работу. Офицеры «Морского дракона» были восхищены.

Это чувство виделось обоснованным: со стороны моря вход в пещеру казался обычным гротом, не особо глубоким и уж верно неспособным вместить даже небольшой корабль (не говоря уж об опасности приближения к скальному берегу). Глубина у входа в пещеру оказалась недостаточной (корабль пройти мог, но без малейшего запаса), но дракон исправил это. Пусть не семь, но пять футов под килем там получилось. И, лишь введя корабль в этот грот, рулевой получал возможность увидеть сравнительно узкий боковой проход в самоё пещеру. А там даже было подобие узкого пирса и колодца-выхода на поверхность, который, впрочем, увидеть с суши было чрезвычайно трудно: под руководством Неболтая его тщательно замаскировали. Получился обычный бугорок земли.

Восторг господ офицеров от такого убежища был малость омрачён предполагаемыми трудностями проводки корабля в ветреную погоду. Шёберг высказался по этому поводу:

– Владимир Николаевич, а ведь при боковом ветре прижмёт нас к скальному обрыву; как бог свят, прижмет, даже при «Гладкой воде».

– Есть средства противодействия, Иван Андреевич. Движки бокового хода на таких глубинах должны быть эффективны. Но вы правы. Понадобятся учения.

Дополнительной задачей лично для командира было доложить об этой пещере Нахимову.

Адмирал умел думать быстро и точно. Он сразу прикинул, насколько выгодной может быть возможность внезапного появления «Морского дракона» у своих берегов и на коммуникациях. И естественно, вопросы у него появились именно те, которые задал бы любой здравомыслящий моряк:

– Почему вы думаете, что сможете пройти в этот грот при боковом ветре-с?

– Планируете ли разворот в тесных условиях?

– Насколько заметен вход с моря-с? А с суши?

В результате последовал вывод:

– Лейтенант, мне нужно самому убедиться в возможностях вашего корабля. Хочу присутствовать на манёвре входа-с!

– Ваше превосходительство, я бы рекомендовал делать это при свежем ветре, дабы видно было.

– В таком случае, – Нахимов прищурился, – послезавтра. Да-с! Как мне кажется, будет ветер изрядный.

Третья составляющая драконьего вознаграждения была раздобыта с изумительной быстротой. Татарин-пекарь радовался столь большому коммерческому успеху своей продукции среди русских флотских офицеров и даже начал подумывать о расширении производства.

Куда хуже обстояло дело с топазом. Проверка всех окрестных ювелиров показала: голубого кристалла требуемого размера в продаже нет. Его можно заказать… но фактор времени! И лейтенант решил действовать хитрым образом.

Одним прекрасным днём он обратился к командору:

– Малах Надирович, нельзя ли купить у ваших… соплеменников кристаллы?

Выдержка не изменила иномирскому офицеру. Он с вежливой бесстрастностью осведомился:

– Какого сорта и какого размера вам надобны, Владимир Николаевич?

– Один такой, знаете, красивого синего цвета, и чтоб огранка была, а величины вот какой… – размер кристалла был отмерен на пальце, – и ещё один красный, вот такого размера.

– Ага, понятно, первый, выходит, пять наших дюймов, а второй – два с половиной… Я свяжусь с поставщиками, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что через два дня вы их получите за примерно двадцать ваших рублей.

Семаков спрятал улыбку в усы. Вопрос с гонораром дракону был, похоже, близок к решению. Но тут же улыбка погасла. Предстояли учения.

Погода виделась самой подходящей для того, чтобы расколотить корабль о скалы: резкий, порывистый ост. Сразу же выяснилось, что один человек не в силах одновременно работать со штурвалом и регулировать боковую тягу. Обязанности разделили: за штурвал стал Шёберг, рычагами тяги работал сам командир.

Вопреки ожиданиям, первый заход прошёл практически чисто, но удручающе медленно: два часа двадцать пять минут по корабельному хронометру. Выход из пещеры оказался делом намного более простым: всего полчаса. Надо было лишь хорошенько нацелиться по направлению, а потом дать «самый полный вперёд».

А потом ещё раз те же манёвры. И ещё раз. И ещё. С пятого раза (уже смеркалось) вроде получилось войти сравнительно быстро, меньше чем за час.

Следующий день с самого утра ознаменовался сюрпризом: наряду с Нахимовым к наземному входу в грот прибыли на дрожках адмиралы Корнилов и Истомин. Командир «Морского дракона» подумал, что тут ещё повезло: в экипаже не было мест для большего количества пассажиров. Скосив глаза на своего старшего помощника, Семаков обрёл твёрдую уверенность: тот подумал то же самое.

Большое начальство вслух выразило удовольствие хорошей маскировкой входа – разумеется, после того, как обнаружить таковой не удалось и с десяти шагов. Но гораздо большее удовольствие вызвала сама пещера с пирсом, кранцами, освещением (два иноземных фонаря) и слабо покачивающимся «Морским драконом».

Строй матросов на палубе дружно прорявкал приветствие. В не особо просторной, но гулкой пещере звучало внушительно.

Семаков принял на себя командование:

– По местам стоять! Отдать швартовы!

За штурвал стал, разумеется, сам командир. Надо заметить, лейтенант не удосужился дать знать гостям, что «Гладкая вода» была включена сразу по отходе от пирса. Наверное, этого достойного моряка поразила забывчивость.

Выход добавил впечатлений. Гости многозначительно переглянулись, когда после точного прицеливания носом на выход Семаков двинул сразу несколько рычагов, послышался шум, и корабль рванул, как призовой скакун.

– Девятнадцать минут, – щёлкнул крышкой брегета Корнилов. – Для столь стеснённых условий похвально, лейтенант.

«Морской дракон» прошёл едва ли три кабельтова, сбросил скорость и начал разворот.

– Лейтенант, как же так: волнение на море, вон «барашки» гуляют, а вокруг вас прямо гладь? – поинтересовался Истомин.

– Грамотное управление энергетическими потоками воды, ваше превосходительство, – ответил Семаков с бодростью, которой он вовсе не испытывал. – С вашего позволения, начинаю манёвр входа. Иван Андреевич, становитесь к штурвалу. Только вдвоём с этим можно справиться, господа. Мичман Шёберг подруливает, я управляю тягой двигателей.

Первая фраза осталась непонятной для контр-адмирала. Он перевёл вопросительный взгляд на Нахимова, на что тот утвердительно кивнул.

Сначала в рубке царило молчание. На самом малом ходу двигатели работали почти бесшумно. Потом раздались команды и реплики:

– Четверть румба к весту! Так держать!

– Сносит, Владимир Николаевич.

– Вижу, увеличиваю тягу ещё на одно деление.

Манёвр входа и швартовки был завершён за рекордное время: сорок девять минут.

Но одним любованием начальство не ограничилось. Корнилов провёл военный совет по всем правилам флота.

– Лейтенант, вы составили план действий?

– Так точно, ваше высокопревосходительство. Базируясь в этом гроте, можно внезапными налётами дезорганизовывать действия вражеских эскадр. По получении новых гранат и пристрелке кормового гранатомёта рассчитываю за одну атаку наносить серьёзные повреждения сразу двум кораблям противника. Однако скрытность наших перемещений считаю наиважнейшим условием успеха, и потому выходить предлагаю только ночью, так же как и возвращаться.

– Ваше мнение, господин контр-адмирал?

– Поддерживаю план в целом, но считаю, что начинать надо с атаки на эскадру, находящуюся вблизи Евпатории. Они пока ещё там.

– Что добавите, господин вице-адмирал?

– Если наше войско не сдержит неприятеля в его марше на Севастополь, полагаю весьма возможной высадку ещё одного десанта в районе Балаклавы. Сей десант, если состоится, будет много опаснее евпаторийского в плане наступления на Севастополь. Воспрепятствовать тому «Морской дракон» не в состоянии, а вот заметно ослабить неприятельскую эскадру – весьма возможно-с.

– Ваши аттестации, господа, основательны, но я также опасаюсь атаки на Керчь и прорыва вражеских кораблей в Азовское море с целью нападения на тамошние порты. Впрочем, лейтенант, это будут не ваши цели. Основная ваша задача – помогать Севастополю! Вам всё ясно?

Ответ командира «Морского дракона» строго соответствовал уставу – а каким он ещё мог быть?

– У меня есть мысль, и она умная. – В эту фразу Хорот подпустил дозу самоиронии, но очень умеренную. – Если наши покупатели согласятся, мы можем поставить малые гранаты с тем же взрывчатым эффектом, что и большие, разве что осколков от них ожидать не надо. Кристаллы могут быть те же. Против кораблей зажигательный эффект даже важнее, чем удар осколками. Но малых у нас много, и производить их можно в большем количестве. Сверх того, сам гранатомёт проще в изготовлении и легче по весу.

– Я сделаю запрос.

Механик угадал правильно: российские офицеры охотно приняли предложение.

* * *

Войска союзников ещё продвигались к реке Альме, когда до Семакова дошла хорошая новость: иномирцы согласились поставить гранаты в сравнительно большом количестве – сорок штук, и ещё вдвое больше было обещано через неделю. С этим можно было бы не только пристрелять только что собранный кормовой гранатомёт без приступов неконтролируемой жадности, но и выйти на охоту за кораблями противника. Разумеется, Нахимов немедленно выделил средства на покупку.

Но была ещё одна мысль. Ею Семаков не делился ни с кем, даже со своим начартом, хотя по должности тот был лицом весьма заинтересованным. Это были засевшие в памяти сведения о строящихся французских броненосцах – хорошее название придумал Ергомышев! На месте французского адмиралтейства лейтенант ни за что не упустил бы случая опробовать новый класс кораблей против заведомо слабейшего противника. Во всяком случае, там должны полагать российский чёрноморский флот именно таковым. А особенно тревожащей была часть сообщения, в которой говорилось, что и палуба на кораблях этого класса тоже предполагалась бронированной. И это сводило на нет… ну хорошо, пусть сильно уменьшало… зажигательные возможности гранат. Как прикажете поджечь железо? Мачты сбить, как показал опыт, гранатами можно, и даже без особого труда. Дымовая труба… Тут, правда, практики было негусто, но исходя из простой логики вполне допустимо предположить, что даже если её не снесёт взрывами, то уж наверное помнёт так, что тяга в котлах упадёт сильнейшим образом. Это значит, что и без того невеликие скорость и манёвренность броненосцев снизятся до неприличного уровня. Но тогда против «Морского дракона» будут работать корабли прикрытия. Рассчитывать на то, что броненосцы пойдут в бой без всякого сопровождения, было бы неосмотрительно, если не сказать сильнее. Очевидных же тактических схем против эскадры подобного состава у Семакова не находилось. Пока не находилось.

В Севастополе не было лавок, торгующих только книгами. Обычно торговые заведения предлагали покупателям не только печатную продукцию. На прилавке и полках красовались письменные принадлежности, табак в разных видах, подарочные папки и прочее в том же роде.

Покупатель был известен приказчику: мичман Шёберг регулярно покупал газеты. Но на этот раз речь шла скорее о закупке, чем о покупке. Приказчик послал за владельцем лавки, поскольку размер сделки, к вящей радости купца, впору было измерять в пудах, а не рублях. Если быть точным, то флотский ухитрился набрать книг на два с половиной пуда. Отобранными оказались все названия изящной литературы, какие только нашлись. Мичман также выгреб все гимназические учебники. Сомнение у него вызвал лишь толстенный и тяжеленный, бог весть как затесавшийся на полку Handbuch des Maschinenbaus[1], да и то по причине языка оригинала. Книга выглядела немалой даже в могучих руках Шёберга. Он повертел её, глянул на год выпуска – совсем новый справочник, пятнадцати лет ему не было. Видимо, на выбор появлияла также истинно немецкая дотошность издания. Иллюстрации тоже был хороши. Короче, Шёберг решился прихватить и этот том, хотя цена его была немалой даже по меркам Санкт-Петербурга, не говоря уж о Севастополе.

Правда, осторожный моряк сделал оговорку: дескать, если книга не подойдёт, то он её вернёт в течение трёх дней. Но купец пребывал в такой эйфории от продажи, что легко согласился на это условие.

Шёберг угадал. Тифор Ахмедович, принимавший товар (предполагалась пересылка его на Маэру), сначала не был настроен на покупку немецкой книги. Потом, узнав, что носителя такого языка найти нетрудно, задумался. Видимо, ему в голову пришла некая позитивная мысль, потому что рыжий магистр спросил:

– Иван Андреевич, как вы полагаете: Владимир Николаевич владеет этим языком?

– Конечно.

– А Михаил Григорьевич?

– Разумеется.

– А вы сами?

– И я тоже.

– Понятно, благодарю вас.

Тифор не сомневался, что один из офицеров согласится обучить маэрцев немецкому языку – с помощью магических методов, понятно, – включая сюда умение говорить, читать и писать, хотя и медленно. Мариэла вполне могла справиться с такой задачей. На безупречное произношение магистр не расчитывал: подобная работа была бы на уровне не магистра, а доктора магии разума. К тому же разговор с носителем этого языка виделся маловероятным. Мичман не имел понятия о таком подходе к изучению иностранных языков, и, по мнению весьма почтенного, разрешение на просвещение Шёберга в этом вопросе мог дать лишь Семаков.

Глава 2

К началу сражения при реке Альме российский флот располагал фактором, который пока что не учитывался в тактических замыслах союзников. Этот фактор звался «Морской дракон», и он вышел в боевой поход.

Накануне два гранатомёта были полностью пристреляны с использованием учебных мишеней. К счастью, ветер хотя и уменьшился, но не до штиля, и потому сигнал от волн имел достаточную интенсивность для отладки само-прицела.

Естественно, разведкой лейтенант Семаков не пренебрёг. Дракон отметил передвижение флота в восточном направлении, то есть к Севастополю. Информация о положении дел на суше была менее подробной, но её предоставили другие источники. По всему выходило, что эскадра союзников собирается поддержать из орудий правый фланг экспедиционного корпуса.

Не нужно быть великим стратегом и знатоком тактики, чтобы понять, где именно может состояться бой. Река Альма объективно являлась для русской армии наивыгоднейшим местом для этого.

Глубокой ночью «Морской дракон» малым ходом – никто не должен был не только увидеть, но и заслышать – вытянулся из безымянного грота у мыса Херсонес. Семаков нарочно направился в открытое море курсом зюйд-вест: там почти наверняка отсутствовали недружественные глаза. Желая поберечь ресурс движков, командир приказал вплоть до особого распоряжения держать десять узлов по лагу.

Рулевой Шальнов несколько напряжённо держался за рукоятки штурвала. Дело было для него не вполне знакомым. Правда, имелся некоторый опыт рулевого на пароходофрегате «Одесса», но тут ощущение в руках было совершенно иным. Впрочем, при выборе кандидата на должность рулевого не в последнюю очередь приняли во внимание небольшой рост и худощавость Шальнова. При подаче тяжёлых гранат толку от этого коротыша было куда меньше, чем от его здоровенных товарищей.

Вторым в рубке был мичман Шёберг.

– Ваше благородие, вроде туман собрался густеть, – осторожно заметил рулевой. – Не выскочить бы нам…

– Не выскочим, до берега далеко, и вокруг никого, – проворчал вахтенный офицер, почему-то глянув себе на ладонь.

Прошло ещё полчаса. «Морской дракон» шёл всё с той же скоростью десять узлов.

Мичман бросил короткий взгляд на хронометр:

– Пора, братец. А ну: право на борт, курс норд-норд-вест! Так держать!

Про себя Шальнов удивился быстроте поворота. Но, разумеется, до языка эта эмоция не дошла.

А ещё через час в рубке появился командир. И тут же последовал доклад вахтенного офицера:

– Владимир Николаевич, есть неустойчивый сигнал. Точно на норд, дистанция не менее двадцати миль. Минут через десять…

Шёберг не договорил, но Семаков понимающе кивнул.

Мичман спрогнозировал точно: именно через это время даже сквозь туман стало доноситься глухое: бух… бух-бух-бух… бух-бух… бухххх… а серебряный прибор начал недвусмысленно указывать направление.

– Похоже, неподвижные они. На якорях стоят, что ли?

– Очень возможно, Иван Андреевич.

– Так что, выходит, перестрелку ведут с береговыми батареями? – небрежно спросил Шёберг.

– По диспозиции нет там береговых батарей. Это неприятельский флот работает по нашим войскам на Альме.

– Туда ещё полчаса идти. Туман успеет развеяться.

– Но уж на пять миль подойдём. Сдавайте вахту, сразу же дайте знать Михаилу Григорьевичу и прикажите трубить боевую тревогу.

– Вахту сдал.

– Вахту принял.

Боцманская дудка дала чуть глуховатый сигнал. Матросские ноги загремели по палубе. Комендоры разбежались по постам, а в трюмах подносчики гранат застыли в готовности. В лотках обоих гранатомётов, как по волшебству, появились тёмно-серые гранаты.

В рубке появился идеально выбритый лейтенант Мешков в безупречно выглядящем мундире. Командир за пару минут объяснил начарту положение дел. Тот, в свою очередь, стал раздавать распоряжения уже по своей части:

– Комендоры, не палить без приказа! Целиться на высоту пять сажен выше мачт, смещая прицел каждый раз тоже на пять сажен. Пять гранат на корабль. Больше потратить разрешаю, только если какая-нибудь из гранат не взорвётся…

Наличные боеприпасы на «Морском драконе» позволяли истратить пару дополнительных гранат, лишь бы наверняка поразить цель. Впрочем, лейтенант Мешков тут же отдал должное осторожности:

– Кроев! Не забывай считать боеприпасы!

– Обижаете, вашбродь… – ворчливым голосом отозвался из трюма боцман.

Туман рассеивался прямо на глазах.

– Через пять минут мы их увидим, – делано-нейтральным тоном сообщил Шёберг.

Имелось в виду: «Нас увидят». Все офицеры в рубке поняли недосказанное.

На этот раз мичман ошибся: на «Морском драконе» не видели противника ещё, самое меньшее, с десяток минут. Зато потом…

– Неприятельская эскадра на якорях! – заголосил сигнальщик.

Он мог бы и не утруждать горло: её заметили все. Командир дослал вперёд рычаги форсажа и двигателей. «Морской дракон» приподнял нос и пошёл в атаку.

К огромному удивлению всех, в том числе матросов и унтеров, на кораблях союзной эскадры орудия на бортах, противоположных берегу, с очевидностью заряжены не были. «Морской дракон» заложил поворот, выходя на курс, параллельный строю вражеских кораблей.

– Носовой гранатомёт, целиться по линкору, который третий слева. Кормовой – по четвёртому. Задай им жару, братцы! Давай!

Сказано было не по уставу, но команду поняли мгновенно.

Уже знакомые огненные шары полыхнули над палубой первого линкора. Князь машинально отмечал: «Первая граната лопнула на уровне топа бизани, вторая – на пятнадцать сажен ниже, похоже, сигнальщиков сдуло с фор-марса… Третья тоже низко, не выше грот-марселя… А ведь и грот-мачты уже нет…»

– Стой, Патрушев!!! Дробь!!! – заорал начарт во всю силу. У него были основания для этой команды.

Первая же граната от кормового гранатомёта взорвалась не в воздухе, а на палубе. Результат заставил ахнуть тех, кто его увидел.

Патрушев и заряжающий Шумило позже клялись, что борта линкора у кормы раздуло от взрыва («Ну, как лягушку надули через соломинку»). Может, так оно и случилось, но свидетелями только эти двое и были: они глядели в тот момент на второй линкор, а большинство и в рубке, и на палубе смотрело на результаты действия носового гранатомёта. Как бы то ни было, обшивка продержалась крайне недолго. Она разлетелась крупными кусками вплоть до ватерлинии. Воды Чёрного моря хлынули потоком в трюм. Вот это заметили уже все.

Нижние чины на палубе заорали «Ура!». Трюмные люки поддержали матросскими голосами. Сигнальщик Мягонький сорвал с себя бескозырку с явным намерением подбросить её вверх, но, видимо опасаясь, что головной убор может потеряться, стал просто размахивать им, сопровождая это действие воплем:

– Утопи-и-и-ли-и-и!!!

Командир хотел было отдать команду: «Всем вниз!», но передумал. В ней не было нужды.

Нельзя сказать, чтобы дерзкое нападение оставили без внимания. Обстрел русских позиций мгновенно прекратился, артиллеристы перебежали к другому борту и стали поспешно заряжать и наводить орудия. Но было уже поздно. До ближайшего корабля противника было чуть менее трёх морских миль, когда борта эскадры союзников окрасились белыми дымами. Семаков позволил себе злорадную ухмылку: ядра легли с позорным недолетом.

– Лотки дополнить до пяти гранат! А потом разрешаю подняться наверх и поглядеть.

Подносчики работали с невиданной скоростью. Все боялись опоздать и упустить зрелище. Однако опасения оказались беспочвенными.

Громадный линкор садился кормой. Рядом с ним полыхал пожар на жертве носового гранатомёта. Комментарии так и сыпались:

– Не жилец… эка он воду глотает…

– Это что ж, брат, ты его с одной гранаты?

– Нет, с двух, но вторая, значит, была зря. Корма-то уже пошла на щепочки…

– А первый знатно горит.

– Смолёная палуба, как не гореть. Опять же мачты сшибло к разэтакой и растакой…

В разговоры вмешался начарт:

– Это, братцы, нам всем повезло, хорошо легла граната.

В ответ на правильное, в общем-то, замечание лейтенанта матрос Плёсов пробормотал:

– Зубастому, похоже, удача ворожит.

Сказано было очень тихо, услышали только рядом стоящие, но очень скоро эта похвала командиру, разносимая шёпотом, стала известна всем нижним чинам. И оспорить её никто не пытался.

В рубке же говорили об ином.

– Михаил Григорьевич, они, как мне кажется, с якорей снимаются.

– Точно, так и есть, Владимир Николаевич, и сдаётся мне, что повторная атака может стать очень опасной. Уж на сей раз готовность у них будет на ять. Пойдут в галфвинд, опять же.

– А если дистанцию побольше?

– Не успеем… разве что приказать комендорам бить по одной цели. И тут же разворот.

Семаков задумался на кратчайшее мгновение и принял решение.

– Подносчики, в трюм! Находиться в готовности! Право на борт! Курс ост-зюйд-ост!

Рулевой немедленно выполнил команду. «Морской дракон» шёл параллельно фронту вражеской эскадры. На лаге стрелка подрагивала возле отметки «25».

– А теперь на восемь румбов к норду!

Корабль послушно лёг на новый курс. Командир двинул рычаги. Двигатели зашумели чуть громче.

В свою очередь принялся раздавать команды старший артиллерист:

– Комендоры, к гранатомётам! Целиться по одной цели, на которую укажу. Более пяти гранат на орудие не тратить!

Когда до ближайшего корабля союзников оставалось чуть более двадцати пяти кабельтовых, обстановка сделалась предельно ясной. Два корабля отстали и, судя по всему, пытались спасти тех, кто выжил на попавших под обстрел линкорах. Остальные двинулись фронтом на обидчика.

Семаков мимоходом подумал, что при достаточном сближении он на месте командующего эскадрой повернул бы по ветру. Такой манёвр мог пройти быстро и давал возможность для хорошего бортового залпа. Командир мгновенно принял решение: рисковать нельзя. Бросил взгляд на лейтенанта Мешкова. Тот отлично понял и загремел:

– Комендоры, целиться по крайнему справа! Пали, братцы!

Про себя князь отметил: дистанция очень уж велика, возможны промахи, и потому считал отдельно взрывы и отдельно – характерный лязг затворов. Картина складывалась не вполне радостная.

– Одна не взорвалась… Вторая тоже… Третьей влепил, фок-мачты уже нет, четвёртая опять впустую… Пятая есть, уже ни одной мачты не уцелело… шестая мимо… Седьмая есть, и дымит изрядно… Восьмая мимо… Девятая… Десятая точно грохнула.

Он ещё считал, а движки зашумели по-иному: корабль снова заложил поворот. Вдогон летели ядра – и не долетали.

– Гори-и-и-ит! – пропел Мягонький. Голос сигнальщика не отвечал оперным требованиям, но почему-то в тот момент никто не посчитал его противным.

– Кроев, боеприпасы!

– Шсят осьмь всего осталось, вашбродь, из них десять больших! – последовал ответ из трюма.

– Ещё бы одну атаку, Владимир Николаевич, а? – вкрадчиво поинтересовался мичман.

Ответ был дан самым мрачным тоном:

– Не успеем.

– Куда?

– На нашу стоянку. Все видели, какой курс те взяли?

– На ост… как мне показалось.

– Верно, господа, на ост. То есть по направлению к Балаклаве.

– Думаете, займут Балаклавскую бухту, Владимир Николаевич?

– Или Камышовую. Нам надо опередить, не то заметят манёвр входа в грот. Но похоже, мы нашим солдатикам всё же помогли.

Это было правдой. Очень многие в русском войске видели вспышки взрывов, а уж слышали их просто все. Уход вражеской эскадры тоже не остался незамеченным.

Двое молодых и самоуверенных лиценциатов из группы теоретиков с азартом трудились над задачей блокировки влияния негополя. Они были твёрдо убеждены, что задача поддастся решению. В конечном счёте ребята оказались правы (теоретически). Результат был доложен на очередном собрании группы высокопочтенного Сарата.

– …Таким образом, предлагаемый подход даёт основы для решения задачи устранения негаторского воздействия. Его достоинством мы считаем полную универсальность. Наш метод годится для любого индивида. Однако следует признать, что для его реализации требуется соответствующий кристалл с высочайшей плотностью полей. Иначе говоря, алмаз… – Говоря это, докладчик осторожничал. Он предполагал, что фианиты могут заменить алмазы, но уверен в этом не был, впрочем, как и прочие присутствующие. – И ещё одним недостатком изложенного подхода является необходимость подгонки структуры заклинаний под индивидуальные особенности телосложения негатора.

Все собрание без труда сделало вывод: в отсутствие самого негатора практическая реализация теоретических построений совершенно невозможна.

– Кто желает выступить? – спросил председательствующий, уже видя, что желающих будет мало, если таковые вообще найдутся. – Никто? Тогда скажу я. Для начала считаю долгом поблагодарить достопочтенных Линара и Ратхина за отличную работу…

На лице обоих лиценциатов расцвели сдержанные улыбки.

– Также думаю, что нет нужды продолжать цепь их рассуждений. Уверен, вы все, господа, уже это сделали. Согласен с вами: в условиях Маэры нельзя практически реализовать изложенный метод.

Никто не запросил дальнейших разъяснений.

В тиши Балаклавской бухты разразилась гроза. Её устроил на военном совете адмирал Гамелен.

Продолжая аналогию, можно сказать, что сперва обстановка была просто предгрозовой. Сверкали не молнии, а зарницы, а гром казался отдалённым. Это было вполне объяснимо, ибо для начала адмирал потребовал факты. Обзор от французского флагмана был неплох, но недостаточен.

Гамелен внимательно выслушал рассказы ответственных и понимающих дело очевидцев. Выступило трое командиров кораблей: двое англичан, один француз. Турок на совещание не пригласили: во-первых, среди англичан и французов ни Турция как морская держава, ни турецкие моряки не котировались; во-вторых, почему-то ни один корабль Османской империи до сих пор не пострадал от атак загадочного русского.

Факты выглядели удручающе. Наглый корабль крошечного водоизмещения налетел, сжёг два корабля, взорвал третий и безнаказанно удрал.

И тут гроза ударила во всем блеске и громе. Адмирал Гамелен обвинил командиров погибших кораблей в некомпетентности и нерешительности. Иначе говоря, покойные действовали слишком медленно и к тому же неправильно. Закончилась же его речь следующим пассажем:

– А хуже всего – прозвучавшая сейчас мысль: нам решительно нечего противопоставить противнику! Что на это скажете?! – Адмирал обвёл кают-компанию своего флагмана бешеным взглядом. Почему-то ему показалось, что коммодор Фрэнсис Скотт усмехается. Это было прекрасным поводом для разноса ещё одного офицера. – Вот вы, месье Скотт! Вы улыбаетесь, будто знаете нечто умное. Сделайте милость, доведите вашу мудрость до нас всех!

Капитан «Одина» метнул взгляд на своего адмирала. Тот, казалось, обратился в статую. Брать слово Скотту не хотелось, но…

– Джентльмены, обращаю внимание на некоторые обстоятельства атаки русского корабля. Первое: из-за тумана он был поздно замечен. У нас просто не было времени сниматься с якорей, поднимать пары, ставить паруса. Именно это было причиной запоздания в манёврах. Второе: растянутость нашего фронта, что позволило русскому атаковать один фланг, не опасаясь ядер с противоположного. Третье: русский капитан, имея все условия для повторной атаки, отказался от неё и ушёл на зюйд. Отсюда следуют выводы…

– Мистер Скотт, вы изложили факты. Выводы могут сделать и без вас, – прервал адмирал Дандас ледяным тоном.

– Отчего же, месье адмирал, – вдруг пустился на защиту чужого капитана Гамелен, – мысли коммодора Скотта могут представлять интерес. Прошу вас, продолжайте, месье.

– Благодарю, сэр. Так вот, по первому факту: в будущем надлежит всеми силами стараться избегать внезапного нападения. Для этого рекомендую ставить малые корабли дозором, то есть мористее якорной стоянки основной части эскадры. Расстояние – не менее мили. Сигнал тревоги передавать фальшфейерами. Также предлагаю использовать заградительный огонь. Пусть мы потратим впустую заряды и ядра, но это обойдётся дешевле потопленных кораблей.

Часть командиров кивнула с одобрительным видом.

– Второй вывод: коль скоро русский корабль имеет преимущество в скорости и манёвренности, его надо лишить этого перевеса. Расположившись в бухте, мы уменьшим его шансы на успешную атаку…

На этот раз ответом слушателей были не только кивки, но и одобрительные замечания, сделанные вполголоса.

– Что же до третьего изложенного факта, то я исхожу из моего опыта боестолкновений именно с этим русским. Каждый раз он, имея все условия для повторной атаки, отказывался от неё. Наиболее вероятной причиной этого полагаю осторожность командира. Тем более печальный опыт у него есть: в прошлом бою его корабль получил повреждения и простоял по этой причине в ремонте не менее двух недель. Но также могу предложить ещё одно объяснение: боезапас на этом корабле весьма ограничен. Если в ходе боя удастся уменьшить скорость хода этого корабля, то при растраченном боезапасе он может стать лёгкой добычей. Предлагаю держать под полными парами хотя бы один корабль эскадры из самых быстроходных. Шансы, признаю, невелики, но упускать даже такие не стоит.

Никаких возражений не последовало.

– И ещё одно предложение: любой корабль нуждается в базе. Русскому требуется пополнять запасы топлива, каким бы оно ни было; то же относится и к боеприпасам. Предлагаю организовать нападение прямо у пирса…

Теперь шум аудитории носил скорее удивлённый, чем поддерживающий характер.

– …для чего попросить помощи у турецкой разведки. Те, как вы знаете, имеют некоторые возможности в Крыму.

Последовал ещё один обмен взглядами.

– Кто ещё желает высказаться?

На этот раз обсуждение было намного оживленнее. Предлагали, в частности, применять против русского бомбы с укороченными трубками, чтобы те взрывались в воздухе и давали таким образом шанс поразить заведомо тонкую обшивку противника осколками. Предложение одобрили. Прозвучало требование усилить вахты сигнальщиков. И это тоже прошло. Под конец слово взял адмирал Брюи.

– Господа, – произнёс он веско, – у Франции скоро будет средство борьбы с этой русской новинкой. – Последовала эффектная пауза. Собственно, оратор в ней не нуждался: слушали его и так внимательно. Англичане чуть поморщились: более чем прозрачный намёк на техническую отсталость Королевского флота был крайне неприятен. Фразы вылетали из французского адмирала, как тяжёлые снаряды из пушечных жерл: – В Тулоне строятся три корабля, закованные в стальную броню. Их бортовой обшивке толщиной сто десять миллиметров ядра нипочём. Также у них будет стальная палуба. Её нельзя разбить или поджечь. Нужно лишь потребовать от наших славных кораблестроителей не оставлять ничего горючего наверху. В частности, представляются излишними мачты и парусное вооружение. Вооружены эти корабли будут бомбическими орудиями Пексана…

И снова английские капитаны позволили себе лёгкое выражение неудовольствия. Эти артиллерийские системы стояли и на английских кораблях, но создал их французский инженер.

– …Так что предлагаю по окончании постройки этих кораблей запросить их перевод в Чёрное море. Отмечу, что и для береговых батарей они будут грозным противником.

Гамелен одобрительно кивнул. Идея выглядела стоящей.

Адмирал Дандас явно испытывал недобрые чувства к выскочке Скотту, но высказывать их вслух не стал. Анализ и предложения этого безродного капитана и вправду выглядели толковыми.

Расчёт Семакова оправдался: «Морской дракон» успел проскочить на стоянку незамеченным. Матроса Мягонького отрядили подняться и «поглядеть, как там вокруг». Острое зрение сигнальщика никого не обнаружило. Но следует заметить, что посторонних и в самом деле не было.

Сигнальщик чуть слышно свистнул в колодец входа. Оттуда быстро поднялся весь экипаж. Матросы, подчиняясь тихому рычанию унтеров, старались шуметь как можно меньше. Оставив вахтенных, они вместе со всеми офицерами направились в Севастополь. Исключением стал командир: он решил навестить дракона в его пещере, рассудив, что рапорт Нахимову может минут пятнадцать и подождать.

В пещере дракон был не один, а с Тифором. Тот нарочно не включал на полную мощность светильник, опасаясь демаскировки, но даже при тусклом освещении на лице рыжего магистра была заметна озабоченность.

После надлежащих приветствий Тифор начал объяснять:

– Владимир Николаевич, мы получили от своих личные письма, а также материалы и указания с просьбой сделать сложный расчёт, в котором мне любезно согласился помочь Таррот Гарринович.

Магистр не стал уточнять, с какого рода материалом (имелся в виду тот самый негранёный алмаз) и с какими расчётами иномирцам предстоит иметь дело. Семаков, в свою очередь, не потребовал объяснений, хотя ему было любопытно. Его больше взволновал другой вопрос: как эта новая обязанность дракона может повлиять на возможность продолжать воздушную разведку. Вслух прозвучало:

– Таррот Гарринович, имеются данные, что эскадра противника сосредоточилась в Балаклавской бухте… где там карта?.. Здесь то есть. Это недалеко, как видите. Будет ли у вас возможность совершать разведывательные полёты?

Дракон сделал движение гребнем; как и прежде, значение этого жеста осталось неясным.

– Думаю, полёты возможны, Владимир Николаевич. Этой же ночью постараюсь получить для вас сведения.

– Благодарю, Таррот Гарринович. Но постарайтесь соблюдать осторожность. Честь имею, господа!

– Одну минуту, Владимир Николаевич. Мы с коллегой, – Тифор учтиво наклонил голову в сторону крылатого, – ещё задержимся. Могу ли я попросить вас передать письма нашим товарищам?

– Конечно же. Мне это не составит труда.

Эскадра отстаивалась в Балаклавской бухте. Все меры предосторожности были приняты.

Адмиралы ждали от сухопутных войск победы – и дождались. Исход сражения на суше был предрешён ещё до его начала. Слишком уж велик был перевес союзников – и в численности войск (почти вдвое), и в вооружении. Однако оно прошло не вполне так, как задумывалось в англ о – французском штабе. Потери российской армии оказались меньше, чем могли быть. История вздрагивала, кренилась – и всё же шла по проложенному пути.

Глава 3

Мариэла прочитала письмо, адресованное лично ей, и слегка нахмурилась. По кратком размышлении она решительно вышла из дому. Рядом постоянно околачивались местные мальчишки, резонно ожидая, что эти немцы вполне могут нанять кого-то из них для небольшого поручения: записку оттащить, к примеру. Именно такой юный трудящийся и подскочил к молодой барыне по её знаку.

– Чего изволите?

– Где пластуны находятся, знаешь?

– Как не знать! Можем мигом отыскать!

– Сыщи хорунжего Неболтая и передай ему записку, вот она. – Вместе со сложенным листом бумаги в ладонь мелкого порученца нырнула медная копейка.

В записке значилось следующее: «Тихон Андропович, приходи в наш дом. Получены новости по тому делу, что обговаривали. М.».

Прочитав записку, казак вознаградил мальчишку ещё одной копейкой, велел вернуться к немецкой барыне и передать на словах, что, дескать, господин хорунжий всё сделает, как просят.

Неболтай появился в доме иноземцев, когда уже стемнело. Разумеется, он вежливо осведомился о здоровье присутствующих, о загруженности работой, и, наконец, наступило время для разговора. Хорунжий даже не спросил, просто бросил вопросительный взгляд.

Судя по лицу магистра магии жизни, новости были не из хороших. Слова это подтвердили.

– Плохо дело с учебниками, которые ты хотел, Тихон Андропович. Мне не разрешено брать их надолго на своё имя: библиотекари знают, что этот курс я давно сдала. Снять копию тоже нельзя: книги от этого защищены. Я бы свои тебе одолжила, да вот беда: я их почти сразу по окончании курса продала, деньги были нужны. А купить трудновато. Я подсчитала: нужный набор обойдётся на ваши цены рублей этак в триста.

Неболтая выдала как раз его полная невозмутимость. Новость и в самом деле была из разряда скверных, но показать свою реакцию казак не хотел.

– Но, Тихон Андропович, не теряй надежды, – продолжила молодая женщина. – Есть… кхм… обходные пути. Неболтай сдержал улыбку.

– Выходит, и у вас их пользуют?

Мариэла откровенно усмехнулась:

– Еще как!

Нахимов слушал доклад подчинённого с меньшим, чем обычно, вниманием. Причина тому была проста: большую часть сведений (а также забот) адмирал уже получил. В частности, он знал о потоплении двух линейных кораблей и фрегата противника, в связи с чем и выразил особенное удовольствие лейтенанту Семакову. В добавление к этому было сказано:

– Представление на Владимира с мечами мной уже отправлено, равно на повышение вас в чине. И не забудьте представить ваших подчинённых!

Напоминание было излишним: соответствующий список уже был составлен и аккуратно перебелен.

– За этим дело не станет, Павел Степанович. Вот, дозвольте вручить.

– Однако на сём, Владимир Николаевич, благостные известия заканчиваются. Наши войска принуждены были отступить от Альмы с потерями-с. Неприятельская армия продвигается в обход Севастополя. А эскадра союзников прошла в Балаклавскую бухту… Чему вы улыбаетесь? Смешного тут не вижу-с!

– Осмелюсь доложить, Павел Степанович: сие перемещение мной вычислено было заранее.

– Успешные действия неприятеля – не повод для шутовства!

Командир «Морского дракона» немедленно догадался: у Нахимова имеются и другие, ещё более скверные известия, оттого он и пришёл в раздражение. Но наружу, понятно, эти мысли не вышли.

Адмирал взял себя в руки и почти спокойным тоном вопросил:

– Владимир Николаевич, какой у вас план действий?

– Павел Степанович, насколько помню, Балаклавская бухта весьма узка, и в ней «Морской дракон» будет лишён преимуществ в манёвренности и в быстроте хода. Много мы там дел не наделаем, но попробовать можно. Также вполне возможно пощипать снабжение неприятеля. Топить транспорты. Лишить возможности подвезти подкрепления, лошадей, порох, ядра… да всего, что требуют боевые действия!

Нахимов ответил не сразу. Подчинённый чуть ли не кожей почувствовал колебания начальника, даже успел этому удивиться (уж эта черта для адмирала была совершенно не характерна). Потом с видимым усилием Нахимов произнёс:

– Владимир Николаевич, должен вас предупредить, что есть некоторая вероятность… хочу сказать, что, возможно, остальной флот никакой помощи вам оказать не сможет. Никакой.

Ещё в гардемаринские времена Семаков не числился в тугодумах. Должность командира особо быстроходного корабля тоже не способствовала развитию замедленности мышления. Он мысленно дополнил то, что так и не прозвучало: вражеская армия осадит Севастополь, русская армия этому помешать не сможет и вынуждена будет отойти. И бремя защиты ляжет на моряков. Экипажи снимут на сушу… а кто останется на кораблях? То-то и оно.

– Осмелюсь доложить, Павел Степанович: возможно некоторое содействие моряков с «Морского дракона» на сухопутном театре военных действий. Надеюсь, мы сможем приобрести у наших… кхм… контрагентов дополнительные гранатомёты. Ради обороны от войск неприятеля, так и быть, отдам лучших своих комендоров. Но с условием!

Нахимов поднял брови. Последние слова произнесены были жёстко. А в разговоре со старшим в чине даже чересчур жёстко. Но тут же последовало разъяснение:

– Командовать ими будет не сухопутный офицер-артиллерист, а мой второй помощник мичман Шёберг или первый помощник лейтенант князь Мешков. Только они могут использовать все возможности гранатомётов. Подносчиков гранат возможно набрать из других экипажей, тут особых умений не надо.

Лейтенант схитрил. Прекрасно понимая, что обучить сухопутного артиллерийского офицера особого труда не составит, он заранее отводил армейским роль просителей. Нахимов же на эту просьбу лишь слегка кивнул. Возможно, он догадался о её скрытом смысле, но никак этого не показал.

И тут в памяти Семакова всплыла неоднократно виденная им карта окрестностей Севастополя, и у бравого офицера появилось нехорошее ощущение холода в животе. Ну да, есть вероятность, что вражеские позиции окажутся вблизи мыса Херсонес, и тогда прощай возможность незаметного выхода корабля из пещеры. И ещё того хуже: появится риск обнаружения портала, если им будут пользоваться.

Вслух Семаков высказал нечто другое:

– Если позволите, добавлю, Павел Степанович: нам понадобится заказать специальные гранатомёты для сухопутной пальбы. Они проще: не понадобится самоприцел, который наводит ствол на вражеские корабли. Также считаю нужным закупить самый большой запас гранат, какой только нам смогут поставить.

Обсудив с младшим офицером подробности возможных действий «Морского дракона», Нахимов ещё раз выразил уверенность, что лейтенант с божьей помощью выполнит свой долг надлежащим образом. Семаков же из приёмной адмирала направился прямиком к иномирцам. У него накопилось немало вопросов, предложений и просьб.

Сразу же по приходе выяснилось, что и контрагенты накопили некоторое количество дел. А так как лейтенант Семаков был настоящим офицером, первое слово было предоставлено даме.

– Владимир Николаевич, вы, если не ошибаюсь, говорите по-немецки, по-французски и по-английски?

– Да, Марья Захаровна, однако вынужден сознаться: мой английский не столь хорош. Я начал изучать его лишь в Морском корпусе, оттого произношение… сами понимаете.

– Очень понимаю. Как насчёт запаса слов?

– Тоже беднее в сравнении с французским и немецким. Больше по морской тематике…

– А князь Мешков?

– У того как раз английский много лучше, в доме у его отца жил гувернёр-британец, а вот с немецким нелады. Положение, сходное с моим.

– Тогда хочу у вас заказать быстрое обучение немецкому и французскому, это два часа работы. Оплачу, само собой.

Ответом были галантная улыбка и слова:

– Сударыня, с вас не возьму ни копейки. С расчётом, прошу заметить, на будущее.

Мариэла возвратила улыбку:

– Ваш расчёт, сударь, весьма дурен: мои услуги вообще-то куда дороже обучения языку, даже двум. Но с вас, в свою очередь, и медяка не возьму.

В ответ Семаков приложился к ручке. Он ещё не успел согнать улыбку с лица, как в разговор вмешался Тифор, в отличие от Мариэлы, с самым серьёзным видом:

– Это не всё. Мы хотим попросить у вас откомандировать унтер-офицера Синякова в наше распоряжение на срок от месяца до полугода. Не сейчас, а недели через две-три.

Семаков быстро разобрал в уме варианты и ответил самым нейтральным голосом:

– Не имею права, Тифор Ахмедович. Он на морской службе и не под моим началом. Может подать в отставку; вот в этом случае – другое дело, тогда Синяков вправе работать, на кого сам захочет.

– В таком случае не смогли бы вы мне устроить встречу с сударем адмиралом Нахимовым? Ведь Синяков у него в подчинении?

– Извините, напомню: словосочетание «сударь адмирал» у нас не принято. Могу предположить, что Павел Степанович может заинтересоваться, зачем он вам нужен.

– Это вы меня извините. Привычка. Как забываю за языком следить, так оно само… Готов сразу ответить на возможный вопрос господина адмирала. Мы хотим изучать эффект негации магии на этом человеке. В нашем мире таких, как он, нет, сами понимаете.

– Я передам вашу просьбу.

Магистр продолжил:

– Сверх того: когда у вас найдётся время, я хотел бы с вами поговорить. Желательно до вашего разговора с Павлом Степановичем. Ему и вам надо кое-что знать.

– Думаю, время как раз найдётся. Если верить шторм-глассу… – Тут лейтенант увидел непонимание в глазах собеседников и поспешил уточнить: – Это такой закрытый стеклянный сосуд, на вид содержимого которого воздействует изменение погоды… Так вот, надвигается большая непогода, и мы, вероятно, не сможем выйти в море.

Наверное, единственным, кто понял до конца мысль лейтенанта, был капитан Риммер. Он на месте командира «Морского дракона» тоже поопасался бы выходить из грота в шторм.

Семаков продолжил:

– Но и это не всё. У нас будет заказ…

* * *

– Что ж, господа, слушаю ваши доклады о достижениях. – Именно этими словами начал Сарат очередное заседание своей группы.

Видимо, участников разом поразила скромность в острой форме. Только этим можно объяснить, что никто не рванул палец вверх и не обратил на себя внимания криками: «У меня есть! У меня достижения! Прошу выслушать!»

Под ласковым взглядом председательствующего поднялся магистр Харир:

– Нам удалось чуть увеличить максимальный размер кристалла фианита. Однако таковой всё же не соответствует заданным параметрам. Поэтому пока не считаю нужным докладывать.

Неожиданно для всех поднял палец мастер-механик Хорот:

– У нас новый заказ. Точнее, заказы. Два гранатомёта двойного действия; это почти та же модель, что мы поставляли в последний раз. Разница состоит в том, что не предусматривается установка самоприцела, поскольку планируется исключительно сухопутное применение. Ещё одно отличие заключается в щите. Заказчик настаивает на толщине листа металла в три наших дюйма. И как можно больше гранат. Предоплата уже произведена.

Председательствующий благожелательно кивнул: претензий к оружейнику не было и быть не могло.

– Шахур?

– Была одна малая проблема, мы её устранили. Ни нас, ни наших контрагентов не устраивала форма портала. Мои «драконы» пересчитали поля с другой конфигурацией, и теперь можно без труда посылать сквозь портал книги. Кстати, часть нам уже прислали. Правда, имеется одна книга огромного объёма – это нечто вроде сборника полезных советов для механика, и её можно переслать лишь по частям, в портал существующей площади она не проходит. Кроме того, Мариэла прислала сопроводительную записку, в которой указала: книга эта написана на языке, который никто из наших соотечественников, кроме неё самой, не знает. Поэтому я своим решением приказал отложить пересылку означенной книги. Далее: начата прикидка по телетранспортировке негатора в Маэру. Разумеется, после того, как добудем нужный кристалл. Отмечаю: сам он пока что согласия на такую командировку не дал. Переговоры на эту тему ещё предстоят. Особо отмечаю интересное обстоятельство: мы привлекли Таррота к этой работе, и опыт показал, что длительные расчёты дракон выполняет быстрее человека. Объяснение этому мы видим в великолепной памяти драконов вообще; в частности, Таррот не делает никаких промежуточных записей.

– Мастер Валад?

– На сегодняшний день мы можем выдавать по двадцать больших гранат в день. С малыми никаких проблем, можем хоть по пятьдесят делать. Прямо сейчас готовится дополнительная партия кокилей, по их готовности производительность литья увеличится. Запланировано производство сорока больших в день.

– А если понадобится больше?

Специалист по металлу слегка замялся:

– Ну… есть возможность… но это к особо почтенному Тороту. Трансформация слитка в гранаты – это по его части. Однако стоимость таких гранат, конечно, будет больше.

– Значит, в случае необходимости заказчик доплатит за срочность.

Война выдала значимое количество раненых с Альмы. Мариэлу пригласили к Пирогову. У того находился незнакомый ей мужчина, в светлых глазах которого читалось нескрываемое любопытство. Видимо, его предупредили о чуде из чудес: женщине-враче с неслыханными умениями.

– Добрый день, Марья Захаровна, хотя погода мерзкая. Спасибо, что быстро откликнулись. Разрешите вам представить моего ассистента Эраста Васильевича фон Каде. А это та самая дама, искусством которой вам ещё предстоит восхититься.

Мариэла поклонилась и подумала, что, судя по фамилии, этот ассистент – немец. Тот вернул поклон. А Пирогов продолжил:

– Как раз к нам поступил раненый по вашей части. Штабс-капитан Святов, пулевое ранение в руку.

– Смотреть надо. – Про себя фон Каде отметил истинно хирургическую жёсткость голоса дамы. – Халат для меня найдётся, Николай Иваныч? И ещё: извините, но даром не работаю. Предупредите штабс-капитана.

Палата встретила врачей густой смесью запахов скверной кормёжки, немытых тел и газовой гангрены. Мариэла бросила короткий взгляд на индикатор – негации не было.

– Святова в операционную!

– Руку отрезать будут… – послышался шёпот кого-то умудрённого и многоопытного из соседей.

Санитар повёл штабс-капитана в мундире без левого рукава и с рукой на перевязи к выходу из палаты.

Возвращение раненого примерно через пару часов было триумфальным. Рука осталась на том месте, где была, но куда большее внимание привлекло выражение лица Святова. Все, кто мог ходить, сгрудились вокруг кровати, сидя (не лёжа!) на которой штабс-капитан вдохновенно излагал историю своего излечения.

– …А уж с каким уважением к ней ассистент, который немец! Freulein Doktor – вот как он её именовал. Да что ассистент! Сам Пирогов – только по имени-отчеству: «Марья Захаровна, поясните, как это», «Марья Захаровна, что надобно делать?». Шестьдесят рублей ассигнациями та доктор взяла, но денег таких она стоит. Сам слышал, что даже Николай Иванычу не можно принять её на должность, оттого деньги за лечение берёт приватным образом. А уж командует та барышня – штаб-офицеру под стать. Рукой двигать не велела ещё два дня, потом осмотр. И догонять родной полк. Правда, Марья Захаровна сразу сказала, что это, дескать, мне повезло, что кость не затронута, а то три недели тут валяться бы…

Рассказ с эмоциональными дополнениями, рассудочными комментариями и тонкими выводами длился как бы не дольше, чем сама операция.

То, что произошло, было закономерным событием.

Семаков хотел переговорить с Тарротом, но, спустившись в уже хорошо знакомую пещеру, обнаружил там и Тифора. Два мага энергично обсуждали на мэрском языке какие-то математические проблемы. Однако, завидев российского офицера, оба проявили учтивость: поздоровались и уверили лейтенанта, что его дела важнее. Моряк только собрался изложить своё мнение по поводу возможности появления войск противника в непосредственной близости от входа в пещеру, от входа в грот и портала, как со стороны лесенки, ведующей с обрыва, послышались шаги. Все трое повернулись в сторону входа и увидели, как в него просунулось любопытное мальчишечье рыльце.

Незваному гостю было на вид лет восемь-девять, у него были совершенно русские черты лица, плохо сочетающиеся с чёрными глазами и волосами. Одет парнишка был в сильно поношенную рубашку и штаны явно чужого размера. На плече висела большая матерчатая сумка, видавшая лучшие годы.

Семаков очнулся от потрясения первым:

– Кто ты такой и как сюда попал?

– Морской змей! – не в тему прошептал гость перехваченным от страха горлом.

Таррот возразил:

– Я не змей и не морской. И людей я не ем, только рыбу. Хочешь рыбы? Я её сам запёк.

Мальчишка лживым голосом стал уверять в своей сытости. Упорствовал он не более минуты. Гостя усадили за каменный стол. Парнишка ел с достоинством, не торопясь. И всё же настороженность во взгляде осталась, как и напряжённость в ногах. Мелкий в любой момент был готов удрать.

Лейтенант не стал дожидаться окончания трапезы.

– Так как тебя зовут? – спросил он голосом, наполненным беспечным любопытством.

– Константин Киприанов, ежели по-русски. Мама Костей зовёт.

– А если не по-русски?

– Константинос Киприану. – Это было сказано с отчетливым греческим произношением.

Такое двойное имя сразу объяснило проницательному лейтенанту многие странности облика пришельца. Но офицер решился проверить умозаключения:

– А с мамой ты по-каковски говоришь?

– По-русски, знамо дело. Она по-гречески только понимает хорошо, говорит не очень-то.

– А где вы все живёте?

– Там, в Севастополе, дом у нас. Ну, на околице.

– Так что ж ты здесь делал?

– Охотился. – Поскольку на лицах взрослых читалось явное недоверие, то добытчик уточнил: – На мидий охотился.

– Кто такие мидии? – спросил дракон.

Как ни странно, этот вопрос успокоил мальца. Видимо, он рассудил, что собеседник с такими пробелами в знаниях если даже и змей, то уж точно не морской.

– Вот. – И перед взором крылатого хозяина пещеры явилось содержимое матерчатой сумки – три чёрных моллюска.

– Их можно есть?

Пацану окончательно стало ясно: говорящий зверь в морских делах ничегошеньки не понимает.

– Вестимо, можно. А ежели летом, то на базаре продаём. Но сейчас ловить трудно, вода холодная. Ну ещё крабов можно достать, но тож на холоду плохо ловятся.

– Крабы большие?

На сей раз мордаха мальца отразила некоторую снисходительность.

– Вот какие. – И ладошки отмерили величину. – Предполагая в собеседнике нехватку знаний, Константин добавил: – Их тоже можно есть и продать опять же.

– В наших краях таких больших нет. А как глубоко они водятся? – В голосе Таррота появилась явная заинтересованность.

Великий охотник за мелкими морскими гадами надулся от важности:

– Сейчас никак не менее четырёх сажен, а то пять. Или того более. Благодарствую за обед. – Мальчишка встал из-за стола и поклонился.

В светский разговор вмешался Семаков:

– Надо бы нам познакомиться. Зови меня «господин лейтенант»…

– Уж погоны небось знаем, – обиженно прогундосил Константин.

– А это господин магистр, он учёный. Это наш товарищ, он дракон…

– Меня можно звать Таррот, – перебил крылатый.

– Драконов не бывает, – без особой уверенности ответил гость, – мне папаня говорил, а морские змеи – бывают.

– Насчёт морских змеев не скажу, сам не видел, а драконы бывают, – авторитетно ответил флотский. – Семья-то большая?

– Уже нет, – ответил малец с недетской серьёзностью. – Папаня той ещё весной сгинул в море. А младших близнят глотошная задушила, и старшая сеструха тоже болела, но выздоровела, и я сам болел, только что носа лишился.

Взрослые, включая дракона, вытаращили глаза и переглянулись.

– Так нос вроде на месте, – неуверенно заявил господин магистр.

– А что толку? Чуять им не могу[2].

Последовал ещё один многозначительный обмен взглядами.

– Так, выходит, в семье у тебя мама да ты с сестрой…

– И кот.

Дракон в очередной раз продемонстрировал невежество:

– Кто такой кот?

– Это такое мелкое домашнее животное… – начал было Семаков, но гость неучтиво перебил:

– Лучше я расскажу!

Мальчишка дал подробное описание этого дивного зверя. Кроме того, он добавил, что «наш Тимка собой красавец, и умный, и совсем не царапается, и мышей ловит».

Расспросы продолжались. Описание житья-бытья этой семьи не навевало оптимизма. Шаланды у семьи, понятно, не осталось, выживали они орехами (дерево росло во дворике их дома) да продажей морепродуктов и поделок из раковин и дерева. Также мать семейства нанималась на подённую работу.

– Не кусочничаем, – с затаённой гордостью объявил мальчишка.

Семакову пришлось тут же объяснить происхождение термина.

– Хочу сам посмотреть, какие эти крабы, – совершенно неожиданно молвил дракон, без дальнейших слов довольно быстро прошёл к выходу и скользнул в холодные воды. Отплыл он далеко (по мнению Константина), нырнул раза три, а потом как-то неожиданно оказался в пещере. В лапах болталось пара крабов по три вершка в поперечнике.

– Это они?

– Вестимо, они. Ух, здорово у вас получается! А из чего вы костёр делаете?

– Зачем костёр? – удивился дракон.

– А как рыбу запекать?

– Мне он не нужен. Давай ты научишь меня варить мидий? Одну изготовим на пробу, а я тебе потом её отдам.

Мальчишка кивнул, хотя в глазах у него читалось полнейшее недоверие к кулинарным способностям чешуйчатого повара.

– Так надо налить воды в чугунок, вскипятить, потом…

– Мы сделаем проще… – И на глазах у людей дракон взял каменную миску, что-то такое сделал, отчего миска наполнилась водой, и пристально посмотрел.

Очень скоро из воды пошёл пар. На закипание потребовалось не более двух минут. Раковина полетела в миску.

– Соли бы надобно.

– У нас добавлять соль в еду не особо принято. Но потом сам добавишь, сколько пожелаешь… А долго варить? – поинтересовался крылатый повар.

Костя глянул в миску:

– Это ещё столько и полстолька.

Ожидание.

– А теперь?

– Да, примерно сказать, готово.

– Тогда угощайся.

– Нет, я моим отнесу.

И варёная мидия была осторожно извлечена из блюда и брошена в грязную сумку.

Дракон заметил в глазах гостя недвусмысленный интерес к энергично шевелящимся крабам и вдруг предложил:

– Давай меняться!

Глаза мальчишки полыхнули деловым огнём.

– Давай!

– А что у тебя на обмен имеется?

Мелкий извлёк из кармана штанов забавную фигурку человечка, сделанную из раковин:

– Вот. Что за неё дашь?

– Всех крабов, что есть, и рыбу, ту, что осталась. Сделка?

Конечно же пацан не мог упустить такую возможность обогатиться.

– По рукам! – Тут Константин перевёл взгляд на драконьи лапы и сообразил, что слова выбрал какие-то не те. – Согласен, значит. Спаси Христос.

– Это не всё, – сурово произнёс флотский лейтенант. – Нам троим не хочется, чтобы новости о нас разнеслись по всему Севастополю. Поэтому говори, что крабов сменял у моряка – а Таррот и в самом деле моряк, он живёт на берегу моря и ловит рыбу. Про дракона – ни слова. И ещё: скоро здесь ходить будет нельзя. Придут англичане, французы и турки, их войска.

При слове «турки» лицо сироты сильно переменилось. Всё-таки он был наполовину греком.

– Будет сделано, господин лейтенант, – отчеканил пацан.

Сразу после того, как Костя удалился, Семаков заметил:

– Вот ведь пролазливый мальчишка!

– Все дети в известном возрасте любопытны, – философски заметил дракон, – мои тоже были такими. Так что у вас за дело, Владимир Николаевич?

– Касается оно воздушной разведки, Таррот Гарринович. Даже не знаю, долго ли ещё она будет возможной…

Глава 4

Предсказание погоды, а точнее, непогоды, оказалось точным. «Морской дракон» отстаивался в своём гроте. Войска коалиции медленно продвигались к Балаклаве. А лейтенант Семаков, захватив с собой старшего помощника, приготовился слушать Мариэлу о её мире.

Много позже, вспоминая в подробностях рассказ, оба российских моряка описали свои ощущения друг другу. По мнению Мешкова, это слушалось, как «вечера, когда отцов сослуживец Фёдор Иванович повествовал нам с братом о далёких землях, о таинственных обычаях туземцев, об обитателях морских глубин…». Семакову же рассказ напоминал читанные им книги, написанные путешественниками: «Ну, вроде как записки Головнина о Японии».

Большое впечатление на флотских произвёл тот факт, что огромные водные пространства Восточного океана никем никогда не исследовались за полной ненадобностью. Стабильность общества, которой так гордилась Маэра, оборачивалась не только светлыми сторонами. Семаков мысленно отметил, что как раз это даёт Российской империи ещё одну причину не слишком опасаться вторжения из этого мира. Мешков, услышав о Повелителях моря, тоже подумал, что от них вторжение маловероятно, а вот набег… Историю Крыма он помнил превосходно. Правда, сказано было, что у маэрских островитян умения по части магии слабее, чем у Континенталов, но ведь их наращивание – это вопрос времени. И оба (опять же про себя) дружно решили, что из всех тамошних государств и сообществ наименьшую опасность представляет драконье.

– …Таким образом, господа, Маэре нечего искать на Земле. То, что есть у вас, мы имеем и сами. Нестабильность общества нам совершенно не нужна, а вот ей-то мы и рискуем, если вздумаем (допустим на минуту) отвоевать какой-либо из кусков земной территории. Сверх того: транспортировка людей в сколько-нибудь значимом количестве через портал представляется задачей сомнительного свойства. Вы знаете, как мы тут застряли. Осмелюсь предположить, что когда наши соотечественники решат задачу вызволения нашей группы, то вполне вероятно решение Академии и Верховного Совета Заокеании и вовсе прекратить контакты. Ну, если только не считать негатора.

Князь поднял бровь.

– Вы не ослышались, Михаил Григорьевич. Это единственное, что есть у вас и нет на Маэре. Честно признаюсь: мы бы хотели заполучить негатора к нам, хотя бы временно. Для нашей науки он был бы изумительной находкой. Готова хоть тут же поклясться: это с десяток докторских диссертаций. И ещё… я краем уха слышала от наставницы… в случае магических болезней и отравлений негатор может вылечить человека. Она заметила, что знает два таких случая.

Расспросы длились до темноты. Уже возвращаясь, Мешков заметил:

– А знаешь, Клик, дело-то, глядишь, пойдёт наверх, – и палец указал в небеса. – Через Корнилова или Нахимова. Сам понимаешь: государь может потребовать отчёта о наших делах. Нас с тобой небось на аудиенцию не позовут, так что подумать надо заранее, о чём говорить адмиралам. А?

– Пока надо бы исполнить просьбу и поговорить насчёт этого унтера. А вот потом… Да, ты прав, мыслить изо всех сил.

Костя с гордостью предъявил сестре (матери дома не было) добычу, получил законную похвалу и до такой степени утратил осторожность, что небрежно сказал:

– А я сегодня дракона видел.

Сестра выказала некоторое внимание этому сообщению:

– Да ну? И какого он вида?

– Когти – во какие! А клыки – во! И с хвостом, и с крыльями. И говорить по-нашему может. А ещё красивый, в медной чешуе.

– Как же он тебя не съел?

– Так он людей не ест. Только рыбу.

Только в этот момент мальчишка сообразил, что не выполнил приказ лейтенанта о молчании. Но он даже не успел собраться с мыслями, как старшая сестрица, не глядя на брата, молвила:

– Истинно мама говорит: выдумщик ты… А почему он в медной чешуе? Золотая покрасивше будет.

На юного фантазёра снизошло вдохновение.

– Мой дракон медный – это как молодой он. Станет старше, так серебряным сделается. А совсем уж старшим – тогда золотой чешуя будет.

– А огнём дышать может?

– Ясно дело, он ведь не змей морской. Слушай, а ты сделать из ракушек дракона можешь?

На этот раз старшая сестра решила, что братец хватил через край:

– Ты что, маленький? Игрушек не хватает?

Упрёк был зряшным: их Костя не имел вовсе.

– Так не себе же. Этих крабов с куском рыбы я сменял на человечка ракушечного у моряка. Может, он и за дракона что-то такое даст.

– Да я и не знаю, какой он из себя, дракон этот, – ответила девушка, но подумала, что младший, возможно, и сможет провернуть такую сделку.

– Ништо! Я покажу. – И мальчишка с энтузиазмом принялся отмерять пальцами: – Шея, значит, вот какая, туловище поболее, хвост ещё, да, и по спине гребень, и четыре лапки тут вот, и крылушки…

– Ну, попробую…

Те, кто давал задание агентам разведки союзников, подумали, что в шторм малый корабль будет отстаиваться в порту. Надобно заметить, искали тщательно. Может, турецкая разведка не отличалась высокими умениями и дисциплиной, но сребролюбие вполне заменяло эти качества, а награда за сведения выглядела вполне внушительной.

Первый успех был достигнут за считаные часы: сразу три независимых источника выдали название: «Морской дракон». Но на этом удача исчерпала себя. Все осторожные вопросы о местонахождении этого корабля давали близкие ответы:

– Да уж месяц его видно тут не было.

– С Петрова дня не появлялся.

– Как же, был, когда белый шиповник начал отцветать.

Между тем достоверно известно: нигде не базируясь, этот вполне оправдывающий своё название кораблик ухитрялся действовать, нанося болезненные удары.

Очередной ход спецслужб противника оказался очевиден: агентам пообещали вознаграждение даже за обнаружение «Морского дракона» вблизи берега. Результат был нулевым. Ядовитый «Дракон» оставлял крайне болезненные раны и… будто растворялся в тускло-серых волнах осеннего Чёрного моря.

Именно этот вопрос и обсуждал лейтенант Ватсон с капитаном Скоттом. Первый жаловался на коварство русского капитана, одновременно излагая методы, каковыми разведка англичан и французов и турок пыталась противостоять этому злодею. Второй слушал, одновременно анализируя.

Наконец Ватсон выговорился, точнее, закончил излагать факты, поскольку эмоции выплеснулись не до конца. Реакция капитана Скотта была парадоксальной.

– Джон, старина, вы уподобляетесь джентльмену, который, потеряв кошелёк, ищет его под фонарём. Понять можно: если кошелёк и вправду лежит там, то джентльмен его обязательно найдёт. А если кошелёк выронили в другом месте? И вот вам мой совет: искать надо не там, где вы наверняка найдёте этого русского, а там, где вы его можете найти.

Несомненно, между британским и русским народами имеется глубочайшее духовное родство, ибо лейтенант Ватсон, будучи чистокровным англичанином, подумал то же самое, что и любой русский на его месте: «Без бутылки не разобраться». Эта мысль тут же была обращена в действие. Мало того, означенный офицер Королевского флота строго следовал русской же пословице: «Пьян да умён – два угодья в нём». Язык у этого сотрудника флотской разведки соответствовал состоянию «сильно набравшись», а вот мозги оставались трезвыми, как весенняя розочка.

– О! Место, куда… ик!.. линейный корабль не пройдёт, а этот может. Подальше от Се… ва… спотоля. С берега чтоб не вз-з-зять… и м-м-много м-м-мелией! Ик! И… с пркры-тем… бреговых… бат…трей.

Мысли получили перерыв, хотя и недлинный: ровно такой, чтобы попробовать убедить джин вылезти из бутылки.

Попытка успехом не увенчалась ввиду опустошённости вместилища.

– Кирн… бурн… ск!

Слово прозвучало. И Джон Ватсон его не только запомнил, но и произнёс вслух, когда через сутки докладывал о результатах поиска «Морского дракона». Блистательную догадку о месте базирования этого неуловимого он ничтоже сумняшеся приписал себе.

Разумеется, высокие чины похвалили скромного труженика на ниве оценки и анализа разведданных. И разрешили идти. Дальнейший план действий, конечно, был вне компетенции младшего офицера.

Удивительное дело: и английский, и французский адмиралы единодушно высказались против попыток немедленно атаковать русский корабль у Кинбурнской крепости. Во-первых, надо было ещё убедиться, что он там находится. Во-вторых, на это дело, по общему мнению, надо было направлять всю эскадру, а ведь задачу поддержки экспедиционного корпуса с неё никто не снимал. Для принятия решения и того было достаточно, однако имелось и третье соображение: адмирал Гамелен ожидал подхода бронированных кораблей. По его мнению, только их участие обеспечивало приемлемый уровень потерь.

Именно такой исход дискуссии предположил капитан Скотт-ине ошибся, хотя его не пригласили. Конечно же английскому капитану до крайности не хотелось выдвигать предложения, заведомо неприемлемые для начальства. И он решил предоставить это своему другу Ватсону.

На осторожный запрос относительно унтер-офицера Синякова Нахимов отреагировал ожидаемо:

– Откомандировать сего унтера в распоряжение иностранцев не могу-с!

Лейтенант Семаков попробовал защищаться:

– Так ведь, Павел Степанович, речь пока что и не идёт о командировании. Они просят для начала только разрешить обследование по части энергетических свойств, а это отнимет, скажем так, по два-три часа в день. Вот по окончании войны – другое дело, но ведь унтер Синяков тогда и в отставку выйти может.

– До окончания войны дожить надобно! Что у вас ещё?

– Вот какой рассказ мы с лейтенантом Мешковым слышали от Мариэлы Захаровны…

Живой ум адмирала сразу вычленил главное в последовавшем пересказе, но всё же Нахимов спросил мнение младшего в чине:

– А вы сами, Владимир Николаевич, что думаете на сей предмет?

Анализировать Семаков умел неплохо, к тому же для раздумий у него было больше времени. Но выводы даже на быстрый взгляд выглядели стратегически важными. Лейтенант глубоко вздохнул и начал:

– Осмелюсь доложить, первый вывод видится таким: притом что некоторое опасение у наших иномирских гостей мы вызываем, вторжение в свой мир они полагают крайне маловероятным. Второй вывод: нас всеми силами старались убедить, что вторжение с их стороны ещё менее возможно, но не потому, что они не способны на такое, а скорее по причинам денежным. Связь между мирами обходится очень дорого по любым меркам. И третий вывод… – Семаков сделал небольшую паузу. – При всех наших хороших отношениях мы им безразличны, точнее, они в нас не нуждаются. Торговлю организовать можно, и обойдётся малый их портал не так уж дорого, но нет товаров, кои были бы очень уж потребны той или другой стороне. Исключаю, конечно, предметы военного назначения. Даже не знаю, сумеем ли мы организовать обучение наших людей умению управлять ими энергетическими потоками. Госпожа Мариэла ясно дала понять: учиться возможно лишь у них. Я ничем не поручусь, что тамошние на это согласятся. Да и дорого это. А решение о таком обучении, полагаю, только государю принимать.

– К его императорскому величеству я не вхож, – индифферентно заметил Нахимов.

Последовало молчание. Адмирал сначала хмурился, но потом лицо его прояснилось.

– Решение моё таково: продолжить разговор позже. Сначала мы должны отстоять Севастополь всеми возможными силами-с. Что насчёт готовности корабля имеете сообщить?

Костя шагал по пыльной дороге. В сумке лежал ракушечный дракон, а в душе пребывала надежда на выгодный обмен. У входа в пещеру малец не посчитал за труд тщательно оглядеться, но никого вблизи не было. Дракон оказался у себя.

– Здравствуйте вам, – солидно поздоровался юный торговец сувенирами.

– И тебе доброго дня, – отозвался хозяин пещеры.

– Меняться не хотите ли?

– А что есть?

– Вот.

Реакцию медночешуйчатого зверя на товар для мены не мог бы предвидеть даже искушённый взрослый. Ну разве что это был бы человек, долго проживший среди крылатых и научившийся их понимать, но таковых среди землян не было. Дракон хохотал. Долго, от души. А так как смех драконов вполне понятен человеку, то Костя присоединился к веселью. Наконец Таррот успокоился.

– Кажется, я знаю, на что это можно сменять. Одолжи мне свою сумку.

У мальчишки хватило ума не спрашивать, зачем она понадобилась.