Шиповник
Садитесь поближе, дети гор и долин, и пусть огонь в очаге убаюкает вас, пока я поведаю вам песню, что поет ветер в зарослях дикой розы. Эту песню сложили не акыны, а сами камни и облака.
В те времена, когда горы подпирали небесный свод, а в реках отражались нетронутые звезды, в одном маленьком ауле у подножия Алатау жила девушка по имени Анара. Не было у нее ни богатых одежд, ни золотых украшений. Единственным ее сокровищем была красота — такая, что перед ней бледнел нежный цвет утренней зари, а соловьи замолкали, заслушавшись ее голосом. И было у Анары еще одно сокровище — любовь. Она отдала свое сердце молодому джигиту, такому же бедняку, как и она сама. Их богатством были лишь молодые сердца, бьющиеся в унисон, и клятвы в вечной верности, произнесенные под серебряной луной.
Но, как часто бывает, чистое счастье хрупко, словно горный цветок. Однажды через аул проезжал могущественный и жестокий хан, чье сердце было тверже камня, а душа — холоднее ледника. Взгляд его, цепкий и жадный, как у ястреба, выхватил Анару из толпы, и он возжелал ее, как желают редкий самоцвет, чтобы заточить в сокровищнице своего гарема.
Немедля послал он своих стражников, закованных в железо и спесь, в ее скромную юрту. Они ворвались, неся с собой холодный запах власти, и объявили волю хана: красавица станет его наложницей. Но душа Анары была свободна, как орел, парящий над вершинами. Она не склонила головы. Лучше смерть в родных горах, чем жизнь в золотой клетке!
И она побежала.
Подобно испуганной лани, она мчалась прочь, все выше и выше в горы. Ветер трепал ее черные, как ночь, волосы, а острые камни ранили босые ноги. За спиной слышался лай ханских псов и грубые крики стражников. Наконец, путь ей преградил скалистый обрыв, за которым расстилалась лишь бездонная синева неба. Внизу шумела горная река, а позади приближался топот погони. Анара обернулась, бросила последний, полный любви взгляд в сторону своего аула, прошептала имя возлюбленного и, раскинув руки, словно крылья, шагнула в пропасть.
На том самом месте, где ее чистое сердце разбилось о скалы, весной пророс из камня невиданный куст. Он был покрыт пышной листвой, а его ветви украсились цветами такой нежной и трепетной красоты, что казалось, будто это сама душа Анары вернулась на землю. Их дивный аромат разносился по всему ущелью, рассказывая о любви и свободе.
Стражники, видевшие это чудо, в страхе донесли весть своему владыке. Хан рассвирепел. Мало того, что девчонка посмела ослушаться его воли, так еще и после смерти насмехается над ним своей красотой! Он решил самолично уничтожить этот дерзкий куст, вырвать его с корнем, растоптать и развеять по ветру саму память о непокорной.
Прибыл он к обрыву, спешился и, полный злобы, протянул свои холеные руки к цветущим ветвям. Но едва его пальцы коснулись нежного стебля, как тот ощетинился тысячами острых, как иглы, шипов. Они впились в ладони злодея, защищая свою красоту, словно верные воины. Хан взвыл от боли и ярости, но ничего не смог поделать. Ушел он, посрамленный, унося в сердце бессильную злобу, а руки его еще долго кровоточили.
Минуло лето. А осенью куст покрылся плодами — ярко-красными, блестящими, похожими на застывшие капли крови, пролитой за любовь и свободу.
Однажды мимо того места, с трудом передвигая ноги, брела хворая старушка. Силы покинули ее, и она присела отдохнуть у куста. И вдруг услышала тихий, словно шелест листвы, голос:
— Не горюй, бабушка. Сорви моих ягод и завари из них чай. Не бойся острых шипов — они лишь для тех, в чьих сердцах живет зло. Доброму человеку они не причинят вреда.
Старушка с удивлением протянула свою морщинистую руку, и шипы, казалось, сами отпрянули, позволив ей набрать полные пригоршни алых ягод. Она приготовила из них душистый настой, выпила его и почувствовала, как по жилам разливается тепло, а в уставшее тело возвращается сила, будто десять лет спали с ее плеч.
С тех пор люди узнали о чудесной силе шиповника. Добрые люди приходят к нему, и он щедро делится с ними своими плодами, возвращая им здоровье и бодрость. Но для злых и алчных людей его ветви по-прежнему покрыты острыми шипами.
И по сей день цветет в горах шиповник — памятник вечной любви, несгибаемой воли и доброты, что родилась из жертвы и стала исцелением.
