ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Живописная местность
Фауст, усталый, встревоженный, в полудрёме лежит
на лугу, усеянном цветами.
Сумерки.
Над Фаустом кружится множество привлекательных
крошечных духов.
АРИЭЛЬ
(пение, сопровождаемое звуками эоловых арф)
Цветами покрывает землю дождь весенний.
Он зеленит поля. Он в радость всем живым.
И эльфов маленьких великий дух спасенья
готов помочь как добрым людям, так и злым.
К нему слетелись вы, волшебные создания.
Толчётесь роем над склонённой головой.
Вы сможете его избавить от страданий,
душевных пыток, предназначенных судьбой.
Освободите человека от напасти.
Избавьте память от былых невзгод.
Ночь поделите не четыре части
Для каждого первоначала свой черёд.
Огонь и воздух, твердь и вод прохлада.
В уставшем теле немощь сокрушат
И канет в Лету прошлых бед армада.
Блаженным светом напитается душа.
ХОР ЭЛЬФОВ
(пение поодиночке, по двое
или в других сочетаниях)
Надвигается прохлада ночи.
Сумерки укутались в туман.
Пряный запах издают цветочки.
Воздух опьяняет как дурман.
Убаюкивает сладкая истома.
Сердце укачала колыбель.
И глаза отяжелила дрёма.
День, ушедший, запирает дверь.
Тьма ночная землю накрывает,
расставляет звёзды по местам.
Небо россыпью переливает.
Здесь сияет и сверкает там.
Сгрудились дубы на косогорах.
Поле ковыля покрыла седина.
Блики звёзд купаются в озёрах.
В ясном небе плавится луна.
Сон, как маленькое воскресенье
обновляет чувства на корню.
Наступает время исцеленья,
подними свой взор навстречу дню!
Зеленью окрасились низины,
проявляют очертания холмы.
Выгнули поля ухоженные спины.
Низвергает свет господство тьмы.
Повернись и ты лицом к рассвету.
Постарайся бодрость оседлать.
Призови рассудок свой к совету.
Насладись желанием желать.
Дерзанья есть. Нет сожаленья.
Пока толпа плетётся не спеша.
Берись за дело без сомненья.
Осилишь всё, к чему лежит душа.
Восход солнца сопровождается сильным шумом.
АРИЭЛЬ
Вот видно, как дочери Зевса, прекрасные Оры
раскрывают в пространстве небесные створы.
Разум разбужен звучаньем грядущего дня.
Фебом зажжённое солнце стреляет лучами огня.
Заливаются светом равнины, высокие горы.
Трубный звук разрывает пустые просторы.
Жаром солнце пылает, трещит в небесах.
Болью свет отдаётся в открытых глазах.
Что не видимо, то никогда не увидишь.
Что не слышимо, то никогда не услышишь.
Прочь от яркого света в чащобу лесов.
Слышать хочешь — заройся в цветочный покров.
ФАУСТ
Пульс жизни снова бьётся с полной силой.
Вливает в сердце день грядущий благодать.
Земля, ты этой ночью вновь меня скрепила.
И понудила разум чувства обуздать.
Наполнила желаньем, возродила планы
благих деяний, чтоб созидать, творить.
На оголённом сердце затянула раны.
смогла в мир внешний двери отворить.
Круг жизни предо мною развернулся.
уходят сумерки, но не во тьму, а в свет.
Мир тысячами звуков содрогнулся,
вспорхнул из леса, вылился из рек.
Ветки деревьев сон с себя встряхнули,
Их напитали корни влагою земной.
Листочки трав наверх глаза взметнули.
слезятся жемчугом росы ночной.
Я нахожусь в объятиях земного рая.
Свет солнца обласкал вершины гор,
и скалы влажные лучами протирая,
в ущелье падает, сползает за бугор.
Придав отчётливость и блеск лощине,
он причиняет боль моим глазам.
Вот так бывает часто по причине
излишек следствия. Конец мечтам!
Мы света жаждали, пришло спасенье!
Хотели пламень жизни вновь зажечь.
Но радость омрачает опасенье,
что солнца свет нас может и обжечь.
Любовь, мученье — что чему виною?
Что с нами происходит, не понять.
Мы к солнцу обращаемся спиною.
Стремимся свет на темень поменять.
Хочу довольствоваться светом малым
и наблюдать, как водопад кипит,
разбившись на миллионы брызг о скалы,
он больше не гудит, а лишь шипит.
Эфир, насыщенный прохладой водной,
вдруг превращает солнце в радугу цветов,
Соцветья выгибаются дугою небосвóдной.
Глазам являются в виде сплошных мостов.
Мосты между землёй и небом — не спасенье,
а скоротечный путь… и свечка под венцом.
Вся жизнь — как восхожденье и сниженье
между началом и безвременным концом.
Жизнь — отблеск света, отраженье.
Так радуга блестит после дождя.
Как скоропроходящее явленье.
Возникнет вдруг — исчезнет навсегда.
Дворец императора
Тронный зал. Государственный совет в ожидании
императора. Трубы. Входит придворная челядь,
великолепно одетая. Император восходит на трон.
Справа от него становится астролог.
ИМПЕРАТОР
Приветствую всех верноподданных окрест,
приехавших издалека и близлежащих мест.
Мудрец-астролог мой, сидит на месте справа.
Но где мой славный шут, где левая забава?
МОЛОДОЙ ДВОРЯНИН
Он следовал за Вами, но споткнулся
о шлейф Ваш. И у входа растянулся.
Я полагаю, он чуть-чуть забылся,
или от собственного веса завалился.
Толстяк был унесён из зала прочь.
Едва ли сможем мы ему помочь.
Возможно, он уж óтдал Богу душу,
оставив на земле свою свиную тушу.
ДРУГОЙ МОЛОДОЙ ДВОРЯНИН
Но тут другой шут появился.
Неведомо, откуда объявился.
Всех растолкал. Натура сверхактивна.
Одет изысканно. Но рожа столь противна…
Что даже тошно на неё смотреть.
При одном виде можно очертеть.
Пред ним скрестила копья стража.
Но шут прорвался в зал. Как он отважен!
МЕФИСТОФЕЛЬ
(преклонив колено перед троном)
Отверженному хочется вернуться
и в ожиданьях своих не обмануться.
Всё, что желанью вопреки всплывает,
Не так уж отвратительно бывает.
Что с нетерпением мы ждём порою,
всегда противно общему настрою,
гонимо, чтоб не быть доступным,
привычно объявляется преступным.
Мне ситуация в стране знакома.
Я знаю, кто и с кем стоит у трона.
(Не тот ли, кто себя поставил вне закона?)
А к власти рвутся те, кого с небес изгнали.
И незаслуженно анафеме предали.
Пора позвать того, кто в ухо дышит.
Чьё имя на слуху у всех, кто слышит.
ИМПЕРАТОР
Отбрось своё словесное лукавство!
Оно мне не поможет править царством.
Загадки задавай вон этим господам.
Иначе я тебе азы приличия воздам.
Разгадывать — для них святое дело.
Приятней будет мне, пока не надоело,
когда предлóжишь ты готовую отгадку
на нашу царскую, но трудную загадку.
Мой старый шут, как будто околел,
но оголять фланг левый я бы не хотел.
Не за него будешь служить, а вместо
А, ну-ка становись живей на его место!
НЕВНЯТНЫЕ ГОЛОСА ИЗ ТОЛПЫ
Для нового шута старание…
А для народа новое страдание…
Откуда он вообще-то взялся?..
Как к трону царскому пробрался?..
А почему наш старый шут свалился?..
Неужто ко двору не пригодился?..
Тот толстый был, бочонок не мужчина.
А этот хмырь столь тонок, как лучина.
ИМПЕРАТОР
О, слуги верные из всех углов и весей!
Хоть звезды в нашу пользу блещут,
вы собрались здесь положенье взвесить.
Не все из вас в ладоши страстно хлещут.
Там наверху прописаны по нотам
богатство, счастье, слава и успех.
Но вы, я вижу, предались заботам,
которые, как говорят, тревожат всех.
Могли бы мы исполнить обещание,
устроить бал из масок с бородой…
Зачем вам нужно это совещание?
Чтоб истязать себя какой-то ерундой?
Поскольку вы на встрече настояли.
Не стал назначенный совет я отменять,
чтобы на совесть мы греха не брали…
Уж раз чему-то быть, тому не миновать.
КАНЦЛЕР
Владыка! Добродетель, святость в ореоле!
Законы государства справедливы.
Мы все подвластны Твоей царской воле
Тобою движут славные мотивы.
Все жители империи об этом знают
Они тебя за это восхваляют.
Что требуют они, чего желают,
ты им даёшь. Но люди забывают.
Ум человеческий разве поможет
понять твою любовь и доброту,
когда в стране свирепствуют страданья,
зло порождает зло, беда зовёт беду?
Здесь тронный зал. С высот его не видно,
что царство погрузилось в тяжкий сон.
Как безобразье множится бесстыдно.
А беззаконие возведено в закон.
Мир заблуждений расцветает бурно
перерастает в банду подлецов,
которые ведут себя нахально, дурно.
— Перехлестали в наглости своих отцов.
Чужим добром завладевают дерзко.
Воруют урожай, уводят жён друзей.
Язык свой оскверняют бранью мерзкой.
Мораль двойную порождает фарисей.
С плиты алтарной похищают кубки,
подсвечники, кресты. Ну, а потом
бахвалятся, раскуривают трубки.
и тычутся в столы раздутым животом.
При этом хвастаются краденым богатством.
И всё им сходит с рук, живут без наказаний.
За неудачниками наблюдают со злорадством.
В суд не являются для дачи показаний.
Обманутые истецы у входа в суд толпятся.
А в мягком кресле восседающий судья
взирает безразлично, как плодятся
плуты, мошенники, законы обойдя.
