Читать бесплатно онлайн книгу  Волчица

автор Даниил Спилберг

Оглавление

«Волчица»

Февраль 1944 года, глубокий тыл. Крупный промышленный город на Урале, задыхающийся от угольной гари и человеческого горя. Зима в том году выдалась лютая, снег был не белым, а серым от заводской копоти. Он скрипел под сапогами, как скрипят зубы от бессильной злобы. Город жил в режиме все для фронта, все для победы, люди работали по 12—16 часов. Падали от усталости прямо у станков, не доедали, отдавая последние крохи детям и ждали. Ждали почтальона. Треугольник письма, жизнь, казненный конверт, смерть. Варвара Ильинична Салтыкова писем не ждала, ее война была здесь, рядом. Варваре было 45, но выглядела на все 60. Война состарила всех, но ее особенно. Она работала на мясо комбинате, в обвалочном цехе. Адская, тяжелая, мужская работа, целый день на ногах в холодном цехе, где пар из-за рта смешивается с паром от теплых туш. В руках тяжелый, бритвенно-острый нож обвалочник, взвесить кусок, найти состав. Одним точным выверенным движением отделить мясо от кости. Хруст, удар, срез. Ее руки были похожи на корни старого дерева. Узловатые, покрытые сеткой белых шрамов. Руки, которые привыкли к крови, руки, которые не дрожали. К концу смены она уже не чувствовала запаха сырого мяса и крови, который пропитал ее ватник. Дома она терла руки щелочным мылом до красноты. Но запах все равно оставался, запах смерти, ставший рутиной. Но у Варвары был свой свет в этом мраке. Сын, Вася, Василий, 19 лет. Ушел на фронт добровольцем 42-м, приписав себе год, писал редко, бодро.

— Мам, бьем фрица, скоро победа!

А месяц назад пришла весть: «Ранен, тяжелое осколочное в бедро, контузия, эвакуирован в тыл». Счастье, какое может быть страшное, горькое счастье? Узнать, что сын в госпитале, но живой, не в братской могиле под Смоленском, а здесь, в родном городе, в ВВК-госпитале №34.

Каждый вечер после смены, едва переодевшейся, смыв с себя заводскую грязь, Варвара бежала в госпиталь. Не шла, бежала, забывая про усталость, про ноющую спину, про голод, она несла ему то немногое, что удавалось выманить на барахолке. Кусочек сахара, варенную картофелину, даже кусочек сало, вынося с комбината под страхом тюрьмы. Госпиталь размещался в здании бывшей школы. В коридорах пахла карболкой, гнилью и несвежими бинтами. Койки стояли вплотную к друг другу, даже в коридорах лежали раненые на носилках. Стоны, хрипы, тяжелый матерный лай безногих инвалидов. Тихий плач, все это сливалось в единый гул войны. Но Вася шел на поправку. Молодой организм, крепкая порода, рана на ноге затягивалась, жар спал. Вчера, всего лишь вчера Варвара сидела у его койки. Он был бледный, худой с запавшими глазами, но улыбался. Она ушла поздно вечером, окрыленная. Врач, молодой хирург с красными глазами, сказал мимоходом

— Крепкий парень, Салтыкова, через неделю может уже на костыли поставим. Кризис миновал

Сегодня 17 февраля Варвара пришла пораньше, удалось выманить на рынке банку козьего молока, настоящее сокровище. Она несла ее за пазух и чувствуя приятное тепло стекла через ткань. Она представляла, как Вася обрадуется, как выпьет молоко и на его щеках снова появится румянец. Она вошла в палату №6 обычно, как к себе домой. Улыбка уже была заготовлена на ее лице. Она посмотрела в дальний угол, к окну, где стояла койка сына и замерла. Банка с молоком чуть не выскользнула из ослабевших пальцев. Койка была пуста, матрас свернут рулоном. Железная сетка кровати блестела в свете тусклой лампочки. Ни Васи, ни вещей, ни тумбочки с жестяной кружкой. В груди Варвары что-то оборвалось, холодный, липкий страх, страшнее, чем перед бомбежкой, змеей пополз по позвоночнику. Она метнулась к соседней койке где лежал однорукий танкист дядя Миша.

— Миша…

Хрипло выдохнула она, хватая его за плечо.

— Миша, где Вася? Где мой сын? Перевели в другую палату?

Танкист отвёл глаза. Он смотрел куда-то в сторону, на облупленную краску стены и молчал. Его лицо обычно приветливое, сейчас было каменным и серым.

— Миша, не молчи!

Варвара почти кричала, в её голосе звенели истерические нотки.

— Куда его дели? Ему же лучше было.