Глава 2
На кухню вошёл папа. Он присел рядом с Тоней и тоже с большим удовольствием взял один из блинов, скрутил его и макнул в варенье.
— Девочки, к сожалению, поедем чуть позже, — сказал он. — Мне нужно до лаборатории доехать. Это срочно. Поедем в четыре. До заката успеем. Малинку я предупредил, — добавил он и подмигнул. Его шутку все поняли и улыбнулись.
Когда Тоня была маленькой, вместо буквы «Р» у неё получалась «Л» и Марину она называла Малиной. С тех пор в их семье закрепилось это забавное имя, а тёте это даже нравилось.
— Ну всё, девочки, мне пора! — заторопился папа, отхлебнув чай и посмотрев на часы. — Женечка, спасибо! Очень вкусно! — сказал он и поцеловал жену в макушку.
Папа в спешке оделся, привычным движением закинул рюкзак на плечо и, звякнув ключами в прихожей, вышел, плотно притворив за собой дверь.
Папу звали Сергей Михайлович. Он был высоким и крепким мужчиной с аккуратно подстриженной тёмной бородой и очень добрыми глазами.
Дочки помнили папу всегда с бородой. Только однажды он сбрил её полностью. Зачем? Он уже и сам не помнил. То ли надоело за ней ухаживать, то ли просто захотелось перемен. Но полуторагодовалая Рита не узнала своего любимого папочку и долго ещё потом его сторонилась.
Она привыкла забираться к нему на колени, когда тот сидел в своём любимом кресле, хвататься за бороду обеими ручками, дёргать за жёсткие волоски, прижиматься к ней лицом, пытаясь поцеловать его в щёчку, и заразительно смеяться от щекотания. А тут — чужой человек с гладким подбородком.
Папа тогда очень расстроился, но виду не подал. И чтобы вернуть доверие дочки, всё чаще садился перед ней на корточки — заглядывал в глаза, улыбался и ждал. А через пару дней она снова потянулась к нему ручками — значит, узнала.
Эту историю папа запомнил надолго и с тех пор больше полностью не брился, а носил аккуратную маленькую бороду — для солидности.
Сейчас же Рита совсем взрослая, и осенью ей будет двенадцать.
Она везде успевает, всё замечает и обязательно выскажет своё мнение — иногда такое меткое, что взрослые только разводят руками. Папа с мамой часто отмечают её сообразительность не по годам и острый язычок.
А в последнее время Рита полюбила всем показывать, какая она самостоятельная. Вот и сейчас, вскочив из-за стола, она с важным видом заявила:
— Сегодня я мою! — и резво, со звоном посуды, стала убирать со стола. Мама, конечно, была довольна инициативой дочери, но в очередной раз отметила про себя: аккуратности её всё-таки не хватает.
Маму звали Евгения Викторовна. Она была немного суетливой, но в то же время заботливой, внимательной и понимающей. Внешне — стройная и красивая, среднего роста. Однако рядом с высоким супругом казалась совсем крошечной. Сергей Михайлович любил обнимать её одной рукой и, шутя, приподнимать над полом. А ещё он часто ласково называл её Дюймовочкой.
Дома свои светлые волосы мама всегда убирала в тугой пучок — строгий, аккуратный, но к вечеру из него обязательно выбивались непослушные прядки.
В экспедициях же она часто надевала красную бандану и заплетала две косички по бокам. И тогда папа называл её Красной Шапочкой. Маме это очень нравилось.
Они познакомились двадцать лет назад в одной из таких экспедиций. Женечка тогда была в красной бандане. Говорят, папа влюбился сразу.
