Глава 1. Вязкая тишина
Солнце стояло в зените, но его свет казался блеклым и бессильным, словно пропущенным через грязное, мутное стекло. Артём Сомов, следователь по особо важным делам из областного центра, остановил служебную «Ладу» на краю деревни Камыши. Двигатель, натужно гудевший последние полтора часа по раздолбанной грунтовке, наконец заглох. И в ту же секунду на мир обрушилась тишина.
Это была не та умиротворяющая тишина, которую ищешь за городом, чтобы отдохнуть от городского шума. Это была вязкая, плотная, почти осязаемая тишина, которая, казалось, физически давила на барабанные перепонки. Она заполняла всё пространство: салон машины, лёгкие, мысли. Единственным звуком, нарушавшим это мертвое безмолвие, был монотонный, сводящий с ума шелест камыша на ветру — сухой, царапающий звук, похожий на шуршание старой бумаги или шепот множества голосов за спиной.
Артём с трудом размял затекшую спину и выбрался из машины. Воздух снаружи был густым и влажным. Он пах тиной, гниющим деревом, сырой землей и вековой пылью, которая веками оседала в этой низине. Следователь сделал несколько шагов по направлению к деревне. Под подошвами его городских ботинок захрустел гравий.
Перед ним простиралась улица — неширокая, с глубокими колеями от тракторных колес, заполненными мутной водой. По обеим сторонам тянулись покосившиеся заборы из подгнившего штакетника и ржавой сетки-рабицы. За заборами виднелись дома — старые, вросшие в землю пятистенки с просевшими крышами и пустыми глазницами окон. Многие из них были заколочены досками крест-накрест, словно гробы. Деревня казалась вымершей, покинутой людьми много лет назад.
Но Артём знал, что это не так. Он чувствовал их взгляды. Липкие, настороженные, тяжелые взгляды из-за пыльных занавесок и темных оконных проемов. Он был чужаком. В этом забытом богом месте он был инородным телом, вирусом, занесенным извне в их замкнутую экосистему. И эта система уже начала вырабатывать антитела.
Он поправил ремень сумки с документами и направился к единственному зданию, которое могло сойти за центр цивилизации — одноэтажному строению с выцветшей синей вывеской «Отделение полиции». Дверь была не заперта. Внутри царил полумрак и кислый запах застарелого табачного дыма и дешевого пойла.
За единственным столом дремал толстый дежурный в расстегнутой форменной рубашке с сержантскими лычками. Его форменная фуражка была сдвинута на затылок, обнажая на лбу красную полосу от пота. На столе перед ним стояла пустая кружка с засохшими разводами чая и лежал надкусанный огрызок яблока.
— Добрый день, — громко сказал Артём.
Дежурный вздрогнул всем телом, открыл один мутный глаз и уставился на вошедшего без малейшего удивления.
— А… это ты… городской… — протянул он сиплым голосом и громко икнул. Запах перегара стал невыносимым.
— Я следователь Сомов из областного центра. Прибыл по факту исчезновения гражданина Егора Петровича… — Артём сделал паузу, сверяясь с ориентировкой в планшете.
— А-а-а… дед-то? — дежурный лениво махнул пухлой рукой в сторону двери. — Так нет никакого дела. И заявления нету.
— Как это нет? В ориентировке указано…
— Да плевал я на твою ориентировку! — неожиданно резко и зло отрезал дежурный, но тут же снова обмяк. — Дед Егор сам ушел. Старый он был, болел сильно… Рак его ел. Мучился. Решил не обременять.
— Что значит «не обременять»? — Артём почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
— А то и значит! — дежурный снова икнул и почесал объемный живот. — Это у нас тут обычай такой. Чтоб в тягость не быть родным-то. Уйти по-тихому. В лес или… в озеро наше. Оно примет. У нас тут все свои всё понимают.
Артём молча смотрел на этого человека. Он видел перед собой не просто пьяного полицейского, а идеальный продукт этой среды. Человека, который настолько пропитался местными законами и суевериями, что перестал отличать их от Уголовного кодекса. Для него сокрытие убийства было не преступлением, а проявлением милосердия к общине.
— Я всё же осмотрю место жительства пропавшего и проведу опросы, — сухо сказал Артём после долгой паузы.
Дежурный лишь равнодушно пожал плечами и снова прикрыл глаза:
— Дело твое… Начальник.
Артём развернулся и вышел на улицу. Вязкая тишина снова обволокла его со всех сторон. Он не верил в древние обычаи. Он не верил в милосердие озера. Он верил в улики: в следы на земле, в показания свидетелей и в логику преступления. И сейчас его профессиональный нюх подсказывал: здесь произошло убийство, которое вся деревня решила выдать за добровольный уход старика. Дело обещало быть гораздо более сложным и грязным, чем казалось из областного центра.
Он поправил сумку на плече и решительно зашагал по пыльной улице к дому деда Егора — последнему свидетелю того, что здесь произошло на самом деле. Шелест камыша за спиной стал казаться ему зловещим смехом невидимых наблюдателей.
