Читать бесплатно онлайн книгу  Ассоль в 21 веке. 12 подвигов Души

автор Мария Худжуртаева

Оглавление

Ассоль в 21 веке или 12 подвигов Души

Вступление:

У каждого в жизни наступает момент, который древние назвали бы жребием Геракла. Это не когда трудно. Это просто невозможно так дальше жить. Когда привычное существование — будь то душная работа, токсичные отношения, внутренняя пустота, постоянная нехватка денег на самое необходимое, или, как у юной Ассоль, бесконечная служба на мачеху — становится невыносимым. Ты просыпаешься с одним ощущением: «Я больше так не хочу!» «Я больше так не могу! Так больше не будет!». И тут может помочь история Геракла, героя, который за свои подвиги был награжден за это бессмертием и взят на небо, в семью богов.

12 подвигов Геракла — архетипический сюжет, на примере которого каждый человек может рассмотреть свою жизнь и сделать выводы, что ему нужно сделать, чтобы жизнь стала гармоничнее, счастливее. Любые проблемы, любые задачи, кризисы, с которыми мы сталкиваемся — когда-то кем-то уже были отработаны, наше коллективное бессознательное знает, как будет развиваться этот сюжет, каким способом лучше всего преодолеть этот кризис. Все жизненные задачи, с которыми мы сталкиваемся, имею архетипическую составляющую и соответственно имеют архетипическое разрешение. Зная ее, мы можем прожить свою ситуацию одним из самых лучших способом, который наработали миллионы людей до нас. Либо пойти по не проторённой дороге и встретить там неизвестно что, получить непонятно какой результат..

И вот ты стоишь перед своим личным Эврисфеем — будь то тиран-начальник, внутренний критик, долговое обязательство или, как в случае Ассоль, холодный взгляд мачехи, — и слышишь один и тот же приговор: «Служи. Отрабатывай. Терпи».

В этот момент рождается главный вопрос. Не «за что мне это?», а «ЧТО Я ГОТОВА СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ЭТО ИСПРАВИТЬ?»

Готова ли я, как Геракл, выйти из тени своего прошлого и отправиться в странствие, полное немыслимых испытаний? Готова ли я встретиться не с внешними врагами, а с собственными чудовищами? Со львом собственной ярости, с гидрой нарастающих страхов, с призраками прошлого, что сторожат, как адский пёс, вход в новую жизнь?

Вы не просто будете следить за тем, как Ассоль спасает отца. Вы пройдёте рядом с ней через двенадцать подвигов, каждый из которых — отражение вашего возможного кризиса и вашего возможного прорыва.

Потому что путь Геракла — это не наказание. Это алгоритм освобождения. Это последовательный, проверенный тысячелетиями метод переплавить свою боль в силу, а свой долг — в предназначение.

И первый шаг на этом пути — решение. Решение, которое Геракл принял, встав на службу к царю Эврисфею. Решение, которое когда-то приняла Ассоль, сбросив с себя ярмо чужой воли. Решение, которое можете принять и вы, дочитав эту книгу до конца.

Готовы ли вы совершить свои двенадцать подвигов, чтобы прийти к себе? Эта книга — приглашение к такому путешествию. Если она попала в ваши руки, это не случайность. Это Судьба послала вам Зов — знак, что пришла пора наконец что-то менять в своей жизни.

Тогда переверните страницу. Ваш путь начинается здесь. Прямо сейчас.

В ожидании чуда

В маленьком посёлке жила-была девочка по имени Ассоль. Это необычное для средней полосы России имя ей дала мать, влюблённая в повесть А. Грина «Алые паруса». Судьба распорядилась жестоко: мама рано ушла из жизни, и отец, желая дать дочери хоть какую-то опору, вскоре женился на приезжей женщине. Новая жена отца была горожанкой, красивой и ухоженной, но ее жизнь сложилась трагически. Из-за долгов, в которые ее втянул сбежавший любовник-игрок, она потеряла и работу, и жилье. Брак с отцом Ассоль стал для нее спасением от нищеты, а для него — слабой надеждой, что у дочери появится вторая мать.

Мачеха ревностно следила, чтобы каждая минута девочки была занята полезным трудом. День Ассоль начинался не со звонка будильника, а с глухого мычания коровы за стеной. Ещё до рассвета, когда мир был серым, она уже месила ногами холодную грязь двора, таская тяжёлые вёдра с водой. Подоить корову, выгнать к пастуху, накормить поросят, чей визг разрывал утреннюю тишину, собрать яйца, ещё хранящие ночное тепло.

Школа была не учёбой, а короткой передышкой между двумя безбрежными океанами домашней работы. А после уроков этот океан накрывал её снова: вязкое болото грядок, где каждая травинка-сорняк цеплялась за пальцы, едкий дым от печи, вечное шипение картошки в чугунке и снова эти бесконечные вёдра — с водой, с молоком, с помоями. Засыпала она, придавленная не усталостью, а самой тяжестью этого круговорота, который завтра начнётся сначала.

Пока Ассоль ворочала тяжести, мачеха, моложавая и стройная, берегла руки с идеальным маникюром. Она делала зарядку, следила за весом, читая книги о раскрытии «женской силы», служила украшением дома — как сама любила говорить.

Когда отец робко намекал, что дочь перегружена, женщина с обворожительной улыбкой садилась ему на колени, обнимала и шептала:

«Я готовлю ее к жизни здесь, в нашем посёлке. Посмотри, все местные женщины с утра до ночи в заботах. А я — горожанка, моя обязанность — быть украшением нашего дома, чтобы ты смотрел на меня и радовался».

Иногда Ассоль казалось, что мачехе доставляет странное удовольствие видеть, как она, вся в грязи и поту, убирает навоз или моет полы. Восседая на крыльце и расчёсывая свои роскошные волосы, та изящно указывала пальцем:

«Вон та грядка не полита! Опять пропустила, сколько можно тебя учить!»

«Я все полила, — робко отвечала девочка, — просто земля быстро впитала…»

«Возьми и полей еще раз, чтобы я видела результат. И скажи спасибо, что я лишь указываю на промахи. Помнишь, на прошлой неделе соседка нечаянно куст помидоров сломала? Так свекровь ее так отходила, что палку сломала. Неделю в больнице пролежала бедолага».

Услышав это, Ассоль в ужасе хватала ведро и выливала на злополучную грядку новую порцию воды.

Единственным спасением для Ассоль были книги. Читать она могла украдкой — на школьных переменках или глубокой ночью, под одеялом, при свете фонарика. Она погружалась в истории о неземной любви, о красавицах, которых спасали храбрые принцы, прибывавшие из дальних стран. В душе появлялась робкая надежда — а вдруг… Но чем старше она становилась, тем призрачнее казалась эта мечта. Слишком уж мал и тесен был ее мир, слишком далеко было до моря, по которому мог бы приплыть корабль с алыми парусами.

Она читала на Дзене и Пикабу истории о чудесных преображениях: как простая торговка овощами стала моделью, а официантка из придорожного кафе вышла замуж за арабского принца. «А вдруг?.. — шептало ее сердце. — А вдруг и со мной случится чудо?» По вечерам, закончив все дела, она выходила полюбоваться звёздами и думала: вдруг появится тот, кто увезёт ее в сказочную страну, или, на худой конец, в Москву.

Ровесницы уже вовсю встречались с парнями, строили планы о замужестве сразу после выпускного, чтобы не тратить деньги на свадебное платье. Парни, видя как Ассоль возвращается из школы, уткнувшись в книгу, крутили пальцем у виска: «Ненормальная». Одноклассницы смеялись ей в лицо: «Все ждёшь своего принца на корабле с алыми парусами?»

Отец все реже бывал дома, пропадая на заработках в дальних краях. В один из таких длительных отъездов мачеха довела Ассоль до слез своими придирками.

«Ты же баба, должна уметь все делать, — говорила она, накладывая на лицо и зону декольте омолаживающую маску. — Чтобы потом от мужа тумаков не получать».

«Но я и так веду все хозяйство! — всхлипывала Ассоль. — Мне школу заканчивать, последний экзамен сдать, аттестат получить…»

«Зачем тебе этот аттестат? — взвизгнула мачеха. — Где он тут тебе пригодится? Дояркой будешь? Корову доить умеешь. Замуж выйдешь, дети пойдут, за мужиком смотреть… Где тут твой аттестат нужен?

«Я не хочу тут оставаться!» — в ужасе выкрикнула Ассоль.

«Куда ты денешься от нашей бабской доли?» — усмехнулась женщина и ушла, хлопнув дверью.

Немейский лев

Ассоль вымыла посуду, прибралась на кухне, накормила скотину, заперла хлев и, убедившись, что калитка на засове, поплелась в свою комнату. С каждым шагом злость и отчаяние накатывали всё сильнее, сжимая горло тугой, невидимой петлёй.

«Не хочу я так свою жизнь прожить! — рычало что-то на самом дне её существа, голосом, которого она в себе не знала. — Не хочу быть этой вечной бабой, привязанной к плите и хлеву! Уеду! Найду! Папа, где ты… НЕТ! НЕ МОГУ ТАК БОЛЬШЕ! ТАК БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ!!!»

Последняя нить контроля лопнула с тихим, внутренним щелчком. Она рухнула на кровать, как подкошенная. Но безмолвие и неподвижность длились лишь мгновение. Потом её тело взвыло. Она не просто колотила подушку. Она вцепилась в неё, как в глотку невидимого, душащего её чудовища. Кулаки били не в мягкий пух, а в собственное бессилие, в лицо мачехи, в стену этой жизни. Дышать было нечем от той самой первобытной ярости, которая наконец вырвалась на свободу.

Слёзы пришли потом — горячие, солёные, очищающие. Она рыдала уже не от злости, а от облегчения, что эта тяжесть, наконец вышла наружу, а не осталась внутри каменеть, как старая, невыплаканная болезнь.

Когда всё стихло, она лежала, прислушиваясь к тишине. И в этой тишине родилось новое ощущение. Лёгкая пустота, как будто в той самой схватке с невидимым львом она не только задушила его, но и содрала с себя его шкуру — шкуру покорности и долготерпения. Теперь она лежала на кровати, свободная, готовая к настоящему бою.

«Так больше не будет», — прошептала она уже тихо, твёрдо. И это был не крик отчаяния, а первая клятва воина, произнесённая в темноте над разорванной в клочья подушкой.

Странный сон

Ассоль привиделся странный сон. Наутро, проснувшись на мокрой от слез подушке, она помнила его до мельчайших деталей.

Отец, запертый в узком деревянном стойле. Перед ним — охапка сена и корыто с водой. Но он был не человеком, а барашком, с грустными, почти человеческими глазами, из которых медленно скатывались крупные слезы-горошины.

«Спаси меня, доченька. Жить мне осталось три дня и три ночи».

«Как мне тебя найти? — кричала Ассоль, протягивая к нему руки. — Ты где?»

«Ищи в тридевятом царстве, в тридесятом государстве…»

За завтраком она спросила о нем, стараясь говорить непринужденно.

От него уже месяц ни слуху ни духу, — отмахнулась мачеха. — Прислал денег на выпускной. Купи себе приличное платье, хоть раз выглядела как баба, а не пацан в джинсах. Деньги в тумбочке. Выбирай покрасивее, чтобы и на свадьбу сгодилось. Может, какой дурак захочет на тебе жениться, к себе заберет. Мне легче будет».

«Странно, — с ехидцей подумала Ассоль. — А кто тогда будет полы мыть и коров доить?»

Сон не выходил из головы, обрастая зловещими подробностями. Мысли о спасении отца становились навязчивыми.

«Поеду в Москву. Найду папу. Надо спасать», — решила Ассоль, набирая номер отца. В ответ — лишь безжизненное: «Абонент вне зоны действия».

«Куплю новую одежду — начну новую жизнь, — подумала она, отправляясь в магазин. — В Москве устроюсь в хостел, потом в общежитие. Буду учиться на переводчика, поеду по миру… И все это время буду искать отца. Не мог же он в самом деле превратиться в барашка? Бред же!»

Выбор первый — платье

Ассоль вышла за калитку и увидела слева белое платье, которое парило в центре витрины салона «MIRAGE», будто сошедшее со страниц сказки. «Мираж, — прошептала Ассоль. Вот именно. Красивое, недостижимое и… ненастоящее». Роскошное белое платье, переливавшееся в свете ламп, словно обещало другую, яркую, сказочную жизнь.

— Я только посмотрю на него — подумала Ассоль и зашла в салон. Разглядывая платье, подумала, как бы она выглядела в нем. К ней подбежала продавщица, подруга ее покойной матери:

— Примерь его.

Ассоль надела платье и вышла из примерочной.

«Бери, не раздумывай! — ахнула продавщица и в её глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Словно для тебя сшили! Только вчера его получила и ты первая его примеряешь. Отец-то пишет?»

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный, как забытая булавка на подоле. Ассоль машинально провела рукой по прохладному шёлку, любуясь свои отражением.

«Больше месяца нет», — выдохнула она, уже не глядя в зеркало, а куда-то внутрь себя, где тикал немой счётчик дней молчания.

«Одно такое пришло, тебя ждало! — не отставала женщина, гладя девушку по плечу, будто убаюкивая. — Хочешь, рассрочку оформлю? Все равно отец деньги на выпускной пришлёт».

«Уже прислал», — Ассоль, и в этот миг ей стало стыдно. Стыдно за то, что мысль об отце, о его загадочном исчезновении, о той самой главной цели, что горела в ней ещё вчера, угасла так легко, вытесненная блеском ткани и навязчивой заботой чужой женщины.

И продавщица принялась ткать её новую судьбу: поправляла складки, приподняла волосы, открывая красивую шею. Говорила, что платье пригодится не только для выпускного, но и для будущей свадьбы так ярко, что у неё самой навернулись слёзы умиления. …Она создавала невидимый кокон, в котором не было места ни тоске, ни поискам, ни тревоге за пропавшего человека.

И в этот кокон, как в тёплую ванну, стали пробираться другие образы — яркие, красивые, из глянцевых журналов. Ассоль вдруг вспомнила все те истории, которые тиражировали социальные сети и женские романы: современный принц в лице арабского шейха, увозящего скромницу в свой золотой дворец; сын олигарха, заметивший девушку в толпе; красавец-фотограф из модельного агентства, предлагающий сразу и карьеру, и любовь. В этих историях не нужно было ничего искать. Нужно было только быть достаточно красивой и… согласиться. Ассоль хотела сказать «нет», но слово застряло в горле, придавленное весом платья и тяжестью ожиданий в глазах продавщицы.

Она покупала не платье, а билет в готовую сказку, право на красивую жизнь, где главной пр