Глава 2. Замок и город
Я редко покидаю стены замка. Для меня мир за его пределами — это лишь размытое пятно, видимое из узкого окна моей башни. Но иногда, когда отец уезжает на охоту или на совет, а тишина в коридорах становится невыносимой, я спускаюсь во внутренний двор. Там, с высоты крепостной стены, я могу наблюдать за жизнью, которая течёт внизу, у подножия нашего холма.
Город… Я не могу назвать это городом. Это скорее скопление жалких лачуг, прижавшихся к земле, словно в надежде спрятаться от гнева небес или от взора моего отца. Они построены из тёмного, подгнившего дерева и обмазаны глиной, которая после дождя становится скользкой и чёрной. Над каждой крышей вьётся тонкая струйка дыма — единственный признак жизни в этом сером царстве.
Я вижу их, жителей долины. Отсюда, сверху, они похожи на муравьёв, суетящихся по своим делам. Мужчины — коренастые, с согнутыми спинами от непосильного труда. Их одежда груба и покрыта пятнами. Женщины кажутся мне бесцветными тенями в своих длинных платьях и чепцах, скрывающих волосы. Их лица обветрены и суровы. Я никогда не видела их улыбок.
Я слышу их голоса, когда ветер доносит их до стен замка. Это резкий, лающий говор простолюдинов. Иногда до меня долетает смех, но он звучит натужно, словно они боятся радоваться слишком громко. Они живут в постоянном страхе. В страхе перед голодом, перед болезнью и, конечно же, перед нами.
Мой отец для них — не просто лорд. Он — карающая длань. Я знаю о его праве первой ночи. Знаю, как деревенские девушки трясутся перед свадьбой, моля Бога о том, чтобы их будущий муж был достаточно знатен или беден, чтобы избежать этой «чести». Я вижу их страх. И я не виню их за это.
Внизу кипит своя жизнь. На рыночной площади в базарный день шумно: мычат коровы, визжат свиньи, торговцы надрывно расхваливают свой товар — вяленую рыбу, кислое молоко и грубую ткань. Но всё это кажется мне спектаклем, кукольным представлением для одного зрителя — меня.
Иногда я смотрю на священника, отца Гийома. Он худой и бледный, его чёрная сутана всегда кажется слишком большой для его тщедушного тела. Он ходит среди них с горящими глазами и вещает о грехе и покаянии. Он пугает их адским пламенем так же уверенно, как мой отец пугает их своим мечом. Они слушают его с раскрытыми ртами, и я вижу в их глазах не веру, а тот же самый липкий ужас.
Я отличаюсь от них одеждой из тонкого льна и бархата, но иногда мне кажется, что моя душа так же темна и заперта в холодной башне, как и их души в этих грязных хижинах. Я смотрю на них сверху вниз и чувствую странную пустоту. Я не принадлежу ни к этому миру грязи и покорности, ни к миру холодных камней и власти в замке надо мной.
Я — Изольда де Морле. Дочь своего отца. И я — пленница этой долины не меньше, чем любой из тех крестьян внизу.
И тьма внутри меня знает об этом.
