Читать бесплатно онлайн книгу  Система договоров в сфере лесопользования по российскому праву. Монография

автор И.П. Кожокарь

И. П. Кожокарь

Система договоров в сфере лесопользования по российскому праву

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.44(075.8)

ББК 67.404.2я73

К58

Автор:
Кожокарь И. П., доктор юридических наук, доцент, ведущий научный сотрудник, заведующий сектором философии права, истории и теории государства и права Института государства и права Российской академии наук.

Рецензенты:
Устюкова В. В., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник, заведующая сектором экологического, земельного и аграрного права Института государства и права Российской академии наук;
Карлова Н. В., кандидат юридических наук, доцент кафедры вещного права, исполнительный директор Исследовательского центра частного права им. С. С. Алексеева.

Работа посвящена анализу договорного регулирования в сфере лесопользования на современном этапе развития российского права. Дана характеристика отдельным видам договорных конструкций, а именно: договора купли-продажи лесных насаждений, аренды лесного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, и договора безвозмездного пользования лесным участком.

Законодательство приведено по состоянию на 1 августа 2022 г.

Текст печатается в авторской редакции.

УДК 347.44(075.8)

ББК 67.404.2я73

© Кожокарь И. П., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Россия входит в топ-пять стран мира по числу лесных запасов: почти пятьдесят процентов площади нашей страны покрыты лесами. Это актуализирует необходимость придания лесу юридического смысла. При этом лес является не только источником древесины и в этом отношении выполняет экономическую функцию, детерминируя условия для развития в России лесной промышленности, но и важнейшим компонентом, обеспечивающим жизнедеятельность человека. В ныне действующей Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года отмечается, что «многообразие форм предоставления лесных участков и правовых оснований для использования лесов призвано обеспечить доступность лесных ресурсов, а также прозрачность процедур проведения лесных торгов в условиях здоровой конкуренции»1.

Договор является одним из юридических фактов, которые обусловливают динамику природоресурсовых отношений. Так, почти 24% земель лесного фонда переданы в пользование на основании более, чем 94 тыс. договоров. Однако столь активное проникновение договорных регуляторов в сферу лесопользования является тенденцией последних пятнадцати лет. В связи с этим следует констатировать относительную молодость договорного режима использования лесов и, как следствие, неразработанность его теории в отечественной цивилистической и эколого-правовой науках.

Сложность создания нормативной основы договорного режима в сфере лесопользования усугубляется тем, что право природопользования, находится под одновременным влиянием экологического законодательства, нормы которого отличаются преимущественно публично-правовой природой, и частного права, поскольку природоресурсовые федеральные законы содержат прямые отсылки к гражданскому законодательству. Все вышесказанное с высокой достоверностью обусловливает чрезвычайную актуальность разработки теории гражданско-правовых договоров в сфере использования лесов.

Тематика природоресурсовых договорных инструментов и их значения в современном имущественном обороте не относится к числу популярных, что обусловливает отсутствие обстоятельных доктринальных исследований в этой сфере. Так, можно встретить весьма качественные научные разработки, касающиеся «поресурсовых» договорных инструментов: значения договора в сфере землепользования (например, научные статьи Е. А. Галиновской), водопользования (например, научные статьи Д. О. Сивакова), лесопользования (например, научные статьи Т. Ю. Олениной), пользования объектами животного мира (например, научные статьи Д. Б. Горохова) и т.д. В то же время комплексные научные исследования, предметом которых выступают природоресурсовые договорные инструменты в целом, в современной отечественной доктрине отсутствуют, что объясняет несформированность их научной теории.

Глава 1.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ДОГОВОРНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В СФЕРЕ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ

§ 1.1. Цивилистический и эколого-правовой подходы к понятию использования лесов

Правовое понятие леса и использования лесов. Лес является центральной категорией лесного законодательства: его биологические особенности предопределяют специфику правового регулирования в сфере лесопользования2. Необходимость придания лесу юридического смысла с учетом его биологических особенностей обусловлена его полифункциональным значением в жизни человека. Так, лес выполняет ряд важнейших функций: экологическую, экономическую, социальную, климатообразующую, культурную и многие другие. М. М. Бринчук обращает внимание на необходимость акцентуации внимания не просто на биологических особенностях леса, а на законах развития природы в целом, которые являются более совершенными, чем любые социальные нормы3.

В ст. 5 Лесного кодекса Российской Федерации (далее по тексту — ЛК РФ)4 отмечено, что «лес является экологической системой или природным ресурсом». В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 июля 2015 г. № 12-П дано развернутое толкование ст. 5 ЛК РФ: «в силу двойственности понятия «лес» при регулировании отношений по возмещению вреда в тех случаях, когда лес рассматривается как экосистема, превалирует экологический фактор и проявляются особенности особой экологической ответственности, предполагающей расходы на восстановление всех компонентов экосистемы на поврежденном участке; если же речь идет о лесе как природном ресурсе, то лес рассматривается в качестве экономической категории, а потому в причиненный ущерб включается стоимость утраченных компонентов, что характерно для компенсаторной функции, выполняемой гражданским законодательством»5.

Ныне действующее определение леса, содержащееся в ст. 5 ЛК РФ, вызывает оживленную критику в среде ученых-юристов6. Так, во-первых, акцентуация внимания на том, что лес является природным ресурсом, очевидно, связана с экономической функцией леса, которую не следует абсолютизировать; во-вторых, использование в рассматриваемой дефиниции союза «или» наводит на мысль о том, что законодатель исходит из необходимости понимания леса или как экологической системы, или как природного ресурса, имеющего экономическую ценность. В то же время подобная дифференциация весьма сомнительна, поскольку в действительности эти два родовые признака леса наличествуют одновременно всегда. При этом очевидно, что понимание леса именно как экологической системы должно быть приоритетным: юридическое понятие «леса» имеет важное правовое значение, предопределяющее последующее правовое регулирование лесных отношений. Так, если исходить из представления о лесе как о природном ресурсе, то необходимость обеспечения рационального лесопользования не считается приоритетной задачей и не является системообразующим принципом лесного законодательства. По мнению Ю. И. Шуплецовой, ЛК РФ не оперирует нормативным определением леса, а то, что закреплено в ст. 5 ЛК РФ — это «представление о лесе»7.

Справедливым будет отметить, что ранее действовавший Лесной кодекс Российской Федерации от 29 января 1997 г. (далее по тексту — ЛК РФ 1997 г.)8 исходил из несколько иного представления о «лесе», под которым предлагалось понимать «совокупность лесной растительности, земли, животного мира и других компонентов окружающей природной среды, имеющая важное экологическое, экономическое и социальное значение». Подчеркнем, что подобное представление импонирует многим специалистам в области экологического права9.

Советские ученые-юристы предлагали свои доктринальные интерпретации понятия «лес»: «совокупность древесно-кустарниковой растительности, отвечающая определенным лесотехническим требованиям»10; «взаимосвязанная совокупность растущих деревьев и других растительных организмов, отвечающая определенным качественным и количественным показателям»11. Вслед за ними современные специалисты в области экологического права сформулировали весьма схожие научные дефиниции «леса»: «совокупность древесно-кустарниковой растительности, расположенной на землях, зарегистрированных в земельном и лесном кадастрах»12; юридическое понятие леса имманентно связано с лесным фондом13.

Итак, как мы выяснили из анализа приведенных научных представлений о лесе, его главным родовым признаком считается совокупность древесно-кустарниковой растительности, а в числе основных видовых признаков — качественные и количественные показатели, регистрация в установленном законом порядке и т.д. Справедливым будет отметить, что количественные показатели в некоторых зарубежных странах выступают чуть ли не основными видовыми признаками леса. К примеру, по лесному законодательству Польши, если лесные угодья занимают 0,10 га и более, то они могут быть квалифицированы в качестве леса. На количественный признак леса обращалось внимание и в советской научной литературе: «чтобы совокупность деревьев составляла лес, необходимо наличие на единицу площади определенного количества деревьев, находящихся в более или менее сомкнутом состоянии»14.

На наш взгляд, сложность дефинирования рассматриваемой категории предопределена ее естественнонаучным содержанием и отсутствием собственно юридического смысла. Так, в аналогичном ключе рассуждает и И. А. Дроздов, который отмечает, что несмотря на то что экологическое право обзавелось собственным категориальным аппаратом, в действительности «существующие естественно-научные понятия, как правило, не совпадают с соответствующими юридическими»15. Среди естественных наук изучением понятия «лес» занимаются биология, экология и лесоведение16. Задача же законодателя заключается в том, чтобы для целей лесного законодательства придать категории «лес» юридический смысл.

В современной доктрине встречаются достаточно разнообразные концептуальные подходы к правовой характеристике леса. Так, широко известна земельно-правовая концепция, которая исходит из признания доминанты земельных участков, на которых расположен лес, в силу чего предлагается автономное правовое регулирование для таких земель и для древесно-кустарниковой растительности, расположенной на ней17. Иного концептуального подхода придерживается О. И. Крассов, по мнению которого лес необходимо понимать исключительно через растительные организмы, то есть древесные, кустарниковые, травянистые и другие растения18. Наконец, третий концептуальный подход, условно названный нами «экосистемным», позволяет рассматривать лес именно как экологическую систему, то есть «объективно существующую часть природной среды, которая имеет пространственно-территориальные границы и в которой живые (растения, животные и другие организмы) и неживые ее элементы взаимодействуют как единое функциональное целое и связаны между собой обменом веществом и энергией». Именно такое легальное определение экосистемы содержится в Федеральном законе РФ от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» (далее по тексту — Закон № 7-ФЗ)19.

Заметим, что главной особенностью экосистемы является взаимосвязь ее компонентов. Не вызывает сомнений наличие подобной взаимосвязи между компонентами леса. Интересно, что на эту особенность леса зачастую обращают внимания зарубежные законодатели. Весьма схожая точка зрения высказана и Ю. И. Шуплецовой, по мнению которой главным признаком леса следует признать ошибочно не упомянутое в ЛК РФ «биологическое и территориальное единство»20.

Системный анализ лесного законодательства позволяет заключить, что при использовании термина «лес» законодатель оперирует разными его родовыми признаками: экологическая система, природный ресурс, природный объект, лесной участок и др. Эти и некоторые иные представления о лесе имеют не чисто терминологическое, но, прежде всего, содержательное значение: так, если предположить, что под лесом понимается лесной участок без древесно-кустарниковой растительности, расположенной на нем, то становится вполне оправданной вырубка лесных насаждений, которая разрушает лес как экологическую систему. По мнению М. М. Инякиной, некорректные формулировки ЛК РФ способствуют «бесконтрольному строительству и размещению различных объектов на лесных территориях»21.

Законодательство зарубежных стран, в котором наличествует легальное определение «леса», также крайне неоднородно относительно его родового признака. Так, в качестве такового белорусский законодатель называет «совокупность древесно-кустарниковой растительности, живого напочвенного покрова, диких животных и микроорганизмов»; казахстанский законодатель квалифицирует лес как природный комплекс; баварский законодатель исходит из того, что лес — это любая площадь, засаженная лесными деревьями.

Заметим, что в ст. 7 ЛК РФ законодатель акцентирует внимание на понятии лесного участка22. Однако, очевидно, что лесной участок, будучи земельным участком, не тождественен последнему, поскольку обладает специфическими характеристиками. Так, в Решении Верховного Суда РФ от 19 сентября 2007 г. № ГКПИ07-936 обращается внимание на «самостоятельность лесных участков, которые по своей сущности являются природными объектами с особым правовым режимом, предусмотренным лесным законодательством, что в свою очередь связано с многофункциональной ценностью лесов»23.

Важно отметить, что 94% леса Российской Федерации находится на землях лесного фонда, которые в свою очередь делятся на лесные (их примерно около 70 %) и нелесные земли (ст. 101 Земельного кодекса Российской Федерации (далее по тексту — ЗК РФ)24). В ст. 6 ЛК РФ законодатель обращает особое внимание на то, что леса также могут находиться на землях сельскохозяйственного назначения, а также землях иных категорий. Однако если говорить об использовании лесов — категории, которая составляет объект настоящей части научного изыскания, — то можно заметить, что все виды использования леса осуществляются только в эксплуатационных лесах, которые в свою очередь располагаются только на землях лесного фонда.

Переходя к анализу гражданско-правовой характеристики леса, заметим, что в результате принятия Федерального закона от 4 декабря 2006 г. № 201-ФЗ «О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации»25, из ст. 130 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ)26 было исключено упоминание лесов и многолетних насаждений; в ст. 221 ГК РФ, посвященной обращению в собственность общедоступных для сбора вещей, вместо словосочетания «в лесах» стало использоваться словосочетание «на определенной территории»; из п. 2 ст. 257 ГК РФ, посвященной собственности крестьянского (фермерского) хозяйства, был исключен термин «насаждения»; из п. 2 ст. 261 ГК РФ, посвященной земельному участку как объекту права собственности, было исключено упоминание леса. Все перечисленные нововведения обусловлены воспринятой законодателем земельно-правовой концепцией леса, согласно которой лес понимается как земельный участок, занятый соответствующими древесно-кустарниковыми насаждениями. Стало быть, лес не имеет самостоятельной гражданско-правовой характеристики: он не упоминается в нормах ГК РФ ввиду земельно-правового концептуального подхода, продемонстрированного отечественным законодателем вследствие модификации ряда норм в результате принятия Федерального закона от 4 декабря 2006 г. № 201-ФЗ. Несмотря на это обстоятельство отдельные представители научного мира по-прежнему расценивают лес в качестве объекта недвижимости27.

Использование лесов: юридико-терминологическая специфика. Распоряжением Правительства РФ от 11 февраля 2021 г. № 312-р утверждена Стратегия развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года (далее по тексту — Лесная стратегия)28. При описании современного состояния и тенденций развития лесного комплекса РФ Лесная стратегия акцентирует внимание на том, что на территории пяти стран мира сосредоточены лесные запасы в объеме более пятидесяти процентов мировых лесных запасов. В числе этих стран вне всяческих сомнений — Россия, почти пятьдесят процентов площади которой занято лесами. Об использовании лесов в Лесной стратегии говорится в следующем контексте: «непрерывное и неистощительное использование лесов» обеспечивается в том числе за счет деления лесов по целевому назначению на эксплуатационные, защитные и резервные. Сохранение и рациональное использование лесных ресурсов является одним из приоритетных направлений реализации государственной политики в области экологической безопасности29. Интересно, что в Лесной стратегии наряду с термином «использование лесов» употребляется и термин «лесопользование»: так, отмечается, что в России функционирует экстенсивная модель лесопользования, что в значительной степени снижает эффективность лесного комплекса в целом.

Стоит отметить, что термин «использование лесов» прочно вошел в отечественный природоресурсовый терминологический аппарат: в ЛК РФ он встречается более двухсот пятидесяти раз. Так, уже в ст. 1 ЛК РФ, посвященной принципам лесного законодательства, термин «использование лесов» употребляется в семи из названных одиннадцати принципов лесного законодательства. В то же время термин «лесопользование», который широко используется в доктринальных источниках, а также в рамках настоящего научного исследования, в ЛК РФ отсутствует. Отождествление названных терминов обусловлено, прежде всего, тем, что термин «лесопользование» употреблялся в ст. 80 ЛК РФ 1997 г. Так, вместо ныне действующей ст. 25 ЛК РФ, именуемой «Виды использования лесов», ранее действовала норма ст. 80 ЛК РФ 1997 г., именуемая «Виды лесопользования».

В действующем лесном законодательстве наряду с термином «использование лесов» употребляется термин «пользование лесным участком» (например, ст. 9 ЛК РФ). В этом смысле законодатель придерживается терминологической чистоты, не смешивая подобные словосочетания на протяжении всех нормативных предписаний, фигурирующих в тексте ЛК РФ. Здесь важно иметь ввиду, что использование леса имманентно связано с пользованием земельным участком, занятым таким лесом. Так, совершенно прав В. К. Быковский, отметивший, что неотъемлемым элементом лесопользования выступает землепользование, которое, однако, носит вспомогательный характер30 (или в интерпретации О. И. Крассова — «служебный характер»31). Некоторые ученые справедливо добавляют, что самостоятельное землепользование на лесном участке невозможно вообще32: такое землепользование подчинено праву лесопользования и выступает как средство определения объекта права пользования лесом, так земли лесного фонда являются пространственным операционным базисом33.

Следует отметить, что под землепользованием в разные исторические периоды развития отечественной научной мысли предлагалось понимать «непосредственную эксплуатацию земли»34, «извлечение из земли ее полезных свойств и доходов»35, «предусмотренный нормами права порядок эксплуатации земли»36.

В советской юридической литературе предлагались различные доктринальные дефиниции термина «использование лесов». Так, В. Ф. Горбовой под правом пользования лесами предлагал понимать «обеспеченную законом возможность их хозяйственной эксплуатации и извлечения из них полезных свойств и доходов»37. По мнению Г. Н. Полянской, термин «лесопользование» представляет собой процесс извлечения как материальных, так и нематериальных благ, именуемых «невесомыми полезностями»38. В свою очередь О. И. Крассов обратил внимание на экологическую детерминанту термина «лесопользование»39.

На наш взгляд, термин «использование лесов» шире по объему, чем термин «лесопользование», которое представляет собой субъективное экологическое право извлечения полезных свойств леса. При этом лесопользование может быть рассмотрено не только через призму субъективного экологического права, но и через призму субинститута экологического права. Если термин «лесопользование» находится в увязке с полезными свойствами лесов, то термин «использование лесов» такой связи не предполагает. Так, если заготовка древесины непосредственно связана с использованием полезных свойств леса как природного ресурса, то тоже самое нельзя сказать о таких видах использования леса, как, например, разведка и добыча полезных ископаемых или строительство, реконструкция, эксплуатация линейных объектов. Думается, что использование лесов как деятельность включает в себя лесопользование, представляющее собой извлечение полезных свойств леса, и пользование лесным земельным участком. Например, при строительстве линейных объектов на первый план выходит использование земельного участка, а не полезных свойств леса, который зачастую подлежит вырубке для достижения соответствующих целей, обусловленных строительством.

Использование лесов — это субинститут экологического законодательства, то есть совокупность правовых норм, регулирующих определенную группу общественных отношений, связанных с лесопользованием и с землепользованием. В то же время использование лесов следует квалифицировать в качестве субъективного экологического права, являющегося мерой юридически возможного поведения, которое субъект права может реализовывать в своих интересах, обусловленных необходимостью удовлетворения потребностей40. Неотъемлемым составляющим механизма реализации субъективных прав выступают юридические обязанности, которые служат цели создания обеспечительного механизма реализации субъективного права.

Использованию лесов посвящена отдельная — вторая — глава ЛК РФ. В общих положениях об использовании лесов отмечается, что оно происходит как с предоставлением лесного участка, так и без предоставления; как с изъятием природных ресурсов, так и без осуществления подобного изъятия; как с установлением сервитута (или публичного сервитута), так и без его установления. Сердцевиной главы второй ЛК РФ, посвященной использованию лесов, являются нормы об отдельных видах использования лесов. Общий перечень таких видов содержится в ст. 25 ЛК РФ, редакция которой претерпевала неоднократные изменения, пополняясь новыми видами использования лесов в процессе развития лесного законодательства41. Анализ указанного перечня позволяет нам сделать оригинальный вывод о возможности классифицирования всех перечисленных видов использования лесов по функциональной принадлежности. В рамках данной классификации все виды использования лесов могут быть объединены в три группы: (1) виды использования лесов, которые функционально связаны с использованием полезных свойств лесных ресурсов (лесопользование в чистом виде)42; (2) виды использования лесов, которые функционально связаны с использованием иных полезных свойств леса (условное лесопользование)43; (3) виды использования лесов, которые функционально связаны с использованием полезных свойств земли, занятой лесом (землепользование или пользование лесным земельным участком)44.

Поскольку «использование лесов» имманентно связано с экологическим правом, постольку можно заключить, что цивилистический подход к этому специфическому термину следует признать не сформированным.

В цивилистике термин «пользование» (а не «использование») ассоциируется с триадой правомочий собственника: так, в силу п. 1 ст. 209 ГК РФ, «собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом». В п. 3 этой же статьи акцентируется внимание и на правах, которые могут быть реализованы в отношении природных ресурсов: «владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами в той мере, в какой их оборот допускается законом (ст. 129), осуществляются их собственником свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов других лиц». Из приведенной нормы права следует, что собственник природных ресурсов вправе ими пользоваться. В этом контексте следует обратить внимание на воспринятую российским законодателем концепцию национального достояния, определяющую правовой режим природных ресурсов и право государственной собственности на них. Заметим, что подавляющее большинство юристов-экологов поддерживают обозначенную концепцию45. Зарубежное законодательство в большинстве своем основано на этой же концепции, однако из этого правила есть исключения. Например, в Финляндии была внедрена идея совместного владения лесом на основе инвесторов, способствующая эффективному использованию лесных ресурсов46.

Интересно отметить, что субинститут права лесопользования является частью института права природопользования, которое представляет собой совокупность правовых норм, направленных на регулирование использования природных ресурсов. Для этого института характерно отсутствие дифференциации правовых форм использования природных ресурсов на вещно-правовые и обязательственно-правовые. И. А. Дроздов связывает эту особенность с существованием в течение длительного времени монополии собственности государства на природные ресурсы47. Кроме того, экологическое законодательство (а вслед за ним и специалисты в области экологического права) зачастую игнорирует традиционный цивилистический категориальный аппарат, что не способствует унифицированной правовой регламентации института права природопользования, являющегося по своей юридической природе частноправовым.

Специфика использования природных ресурсов, в том числе лесных ресурсов, обусловлена тем, что собственник желает, с одной стороны, получить максимальную выгоду от использования природного ресурса, а, с другой стороны, обеспечить рациональность такого природопользования. Таким образом, использованию лесов, осуществляемому, безусловно, с экономической целью, сопутствует экологическая составляющая с учетом значения лесов в жизни человека. Однако такая «идеальная» картина не соответствует реально складывающимся общественным отношениям в сфере лесопользования. Так, реальное использование лесов в России осуществляется не собственником в лице публично-правовых образований, а пользователями — арендаторами, ссудополучателями и другими категориями пользователей. Конфликт условно названных нами цивилистического и экологического подходов к использованию лесов прослеживается в том, что первый подход исходит из необходимости извлечения максимальной выгоды из использования, а второй — из необходимости отказа от потребительского отношения к лесу. Таким образом, согласно экологическому подходу, использование лесов должно согласовываться с обеспечением их устойчивого развития и дальнейшего воспроизводства для сохранения в интересах настоящего и будущего поколения людей. Так, по справедливому замечанию А. А. Жданова и Л. В. Левшина, «для того чтобы естественные богатства (например, лес, рыба в водоемах и т.д.) достигли промысловых размеров, требуются многие годы. Поэтому рациональное использование и охрана природных богатств, необходимых не только нашему, но и последующим поколениям, являются долгом и обязанностью всех граждан, предприятий и организаций»48.

Таким образом, понятие «леса», будучи основой содержания термина «использование лесов» и центральной категорией лесного законодательства, требует обстоятельного научного осмысления с учетом биологических особенностей леса, законов природы и полифункционального значения леса для жизни человека. В этом смысле при формулировании юридического понятия леса необходимо учитывать его естественнонаучное понимание. Экологическая правовая доктрина отличается большим разнообразием концептуальных подходов к юридическому пониманию «леса»: земельно-правовая концепция, которая исходит из признания доминанты земельных участков, на которых расположен лес; концепция растительных организмов, то есть представление о лесе как о совокупности древесных, кустарниковых, травянистых и других растений; экосистемный концептуальный подход, позволяющий рассматривать лес как экологическую систему и др. Мы полагаем, что последний концептуальный подход является наиболее приемлемым и требует соответствующей позитивации в нормах ЛК РФ: так, редакцию ст. 5 ЛК РФ необходимо скорректировать, убрав из этой статьи упоминание такого родового признака леса, как природный ресурс.

Лес не имеет самостоятельной гражданско-правовой характеристики: он не упоминается в нормах ГК РФ ввиду земельно-правового концептуального подхода, продемонстрированного отечественным законодателем вследствие модификации ряда норм в результате принятия Федерального закона от 4 декабря 2006 г. № 201-ФЗ. Юридическое понятие леса, используемое в до

...