Читать бесплатно онлайн книгу  Шрамы и Шелк

автор V.F. Winter

Оглавление

Пролог

Урок физкультуры на открытом стадионе «Норт-Хиллс» в мае был для меня персональным кругом ада. Пока весь поток сдавал нормативы на поле, пыль из-под ног сотен учеников летела мне в лицо, забивая легкие, а солнце пекло так, что красная беговая дорожка казалась раскаленной лавой.

Резкий, надрывный свисток тренера Миллера разрезал воздух, заставив меня вздрогнуть.

— Всё сюда! Живо в раздевалку! — проорал он, махнув рукой в сторону здания спортзала. — Десять минут на душ! Быстрее!

Толпа подростков сорвалась с места. Это был безумный забег, когда сотня потных, орущих парней несется к дверям, толкаясь локтями и сбивая друг друга с ног. Я намеренно замедлил шаг. Я не мог позволить себе оказаться в этой давке. Мне нужно было войти в раздевалку последним, когда все уже оденутся и уйдут.

Постепенно крики стихли, сменившись хлопаньем тяжелых дверей и гулом из глубины здания. Стадион стремительно пустел. Гул сотен голосов превратился в шелест ветра, гоняющего пустые пластиковые бутылки по трибунам. Я добегал свой шестой круг в полном, как мне казалось, одиночестве. Это был мой способ переждать основной поток.

Мокрые от пота волосы до плеч липли к лицу и шее грязными прядями, но я даже не думал убирать их или собирать в хвост. Они были моей единственной защитой, хрупкой шторой, за которой я прятал то, что не должно было видеть солнце. Шрам на шее под слоем волос и плотной тканью серого худи горел так, будто в кожу впивались сотни раскаленных игл. Мертвая ткань всегда напоминала о себе, когда я перегревался, стягивая горло и лопатку тугим узлом.

— Брукс! — Миллер, стоя в тени под козырьком трибун, недовольно посмотрел на часы. — Ты не на прогулке! Заканчивай и проваливай в душ, иначе останешься здесь на вторую смену.

Я не поднял головы. Глаза впились в потрескавшуюся дорожку. На пустом, залитом мертвенно-ярким светом стадионе каждый мой шаг отдавался глухим эхом. Казалось, я один во всей вселенной. Но иллюзия тишины разбилась о знакомое улюлюканье.

С первой скамьи трибун донеслось издевательское свистение — Скотт Рейнольдс и его банда футболистов не спешили уходить. Они единственные остались сидеть на солнце, вальяжно наблюдая за моим одиночным забегом, как за скачками на избитой кляче. Скотт заржал, когда я, споткнувшись от усталости, едва не вылетел с дорожки в гравий.

Для них я был «Фрэнки». Идиоты явно не читали Мэри Шелли, приклеив мне имя создателя вместо его безымянного творения, но в их скудных мозгах Франкенштейн и был тем самым монстром, сшитым из кусков мертвечины. Уродом, который даже в тридцать градусов жары не снимет кофту, чтобы скрыть свои «швы». Они ждали момента, когда я наконец сломаюсь под этим палящим небом.

Я зашел в раздевалку, когда гул голосов уже начал стихать — парни заканчивали мыться и расходились по классам. Внутри пахло хлоркой, старой сыростью и резким мужским дезодорантом. Это было типичное бетонное кладбище: ряды железных шкафчиков с облупившейся темно-синей краской и тот самый чертов открытый закуток в конце, где из стен торчали лейки душей. Никаких кабинок. Никаких занавесок. Только резкий свет ламп, который делал каждую тень на моем теле неестественно четкой.

Убедившись, что в помещении никого нет, я наконец стащил худи через голову. Спутанные пряди тут же упали на плечи, скрывая рубец, но я чувствовал его тяжесть. Я быстро сбросил остатки одежды, оставив всё на скамье у своего шкафчика, и босиком по скользкому холодному полу добежал до крайней лейки у стены.

Ледяная вода ударила по телу, выбивая воздух из легких. Я прижался лбом к холодному кафелю, зажмурившись. Здесь, в тишине, нарушаемой только гулом воды, я наконец позволил себе выдохнуть. Отводя мокрые волосы в сторону, я осторожно промыл шрам. Ярко-бордовый, бугристый и рваный, он выглядел на моей бледной коже как незаживающая рана. Он начинался у челюсти, обвивал шею и уходил по диагонали через лопатку, а другой его край грубым стежком перечеркивал живот и бок. Осколки каленого стекла в ту ночь сработали как шрапнель, превратив мою кожу в рваную карту. Я ненавидел это тело. Я ненавидел зеркала. Я ненавидел это место.

Я не успел даже дотянуться до полотенца, когда входная дверь раздевалки влетела внутрь с оглушительным металлическим грохотом.

— О-о-о! Глядите, пацаны, наш монстр решил почистить перышки! — Скот Рейнольдс вошел первым, вращая на пальце ключи от своего пикапа. За ним ввалилась вся его команда, заполняя пространство шумом и запахом улицы.

Они окружили меня в секунду. Я застыл у «шеста» Брэдли, чувствуя себя загнанным зверем. Десяток смартфонов взлетел вверх. Вспышки камер слепили, фиксируя мою наготу, мои худые, дрожащие ребра и то, что я так отчаянно пытался скрыть.

— Боже, Фрэнки, ну и рожа у тебя… то есть спина! — Скот шагнул ко мне. Его лицо светилось животным восторгом. — Думал, спрячешь это за патлами? Мы всё равно знаем, какой ты урод внутри и снаружи.

Прежде чем я успел закрыться, Скот шагнул ко мне и резко, до боли дернул меня за мокрые волосы, заставляя закинуть голову назад.

— Посмотрите на эти швы! Его будто сшивали пьяные патологоанатомы в подвале, — заржал кто-то из парней, подходя ближе и снимая мой шрам макросъемкой. — Брукс, тебе на Хэллоуин костюм не нужен. Просто приходи голым — все дети города обосрутся от страха. Тебя в кунсткамеру надо сдать, в банку с формалином, пока не сдох.

Вспышки камер жадно выхватывали рваные края этой багровой ткани, которая под светом ламп казалась почти воспаленной. Шрам не просто был там — он словно оживал при каждом моем движении, натягиваясь и искажая контуры тела. Я выглядел как грубая подделка человека, которую пытались собрать из кусков, и эта работа была проделана в спешке, без тени жалости.

— Отдай вещи, Скот, — мой голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. Я прикрывал пах руками, пытаясь отвернуться, но парни сзади начали толкать меня в спину, заставляя крутиться под прицелом линз.

— Слышь, Брукс, можешь ночью к моему брату зайти? Его срочно нужно припугнуть, таких кошмаров он точно не видел! — крикнул кто-то из глубины толпы под общий хохот.

Я понял, что стоять здесь и ждать — значит позволить им уничтожить меня окончательно. Я рванулся вперед. Просто напролом. Снес плечом Скота, который не ожидал отпора, и выскочил из раздевалки прямо в коридор.

Холодный воздух школьного коридора обжег мокрую кожу. Мои босые пятки шлепали по плитке выбивая ритм моего позора. Я бежал, прикрываясь руками, чувствуя, как по лицу текут капли — не то вода из душа, не то слезы ярости.

Коридор не был пустым.

Навстречу мне кто-то шел. Целая группа. Я замер на мгновение, и в ту же секунду наступила гробовая, удушающая тишина. А потом пространство взорвалось.

Этот визгливый женский хохот ударил меня под дых, как физический удар. Я видел только десятки поднятых рук с телефонами — черные прямоугольники линз, которые жадно впитывали мою наготу. Я дернулся в сторону, пытаясь спрятать спину, спрятать шею, но смех был повсюду. Он заползал под кожу, лишал возможности дышать.

И тут я увидел её. Она стояла в самом центре этого безумия. Я видел только её лицо. Холодное, безупречное и бесконечно далекое.

Мишель Морган.

Пока остальные захлебывались от восторга, снимая мой побег, она просто смотрела. Её взгляд медленно скользнул по моим дрожащим коленям, по впалому животу и замер на моей шее. Там, где под мокрыми прядями волос горел мой самый страшный секрет.

Мишель не смеялась. Она медленно опустила взгляд. Осмотрела мои дрожащие колени, худые ребра и, наконец, её глаза начали медленное движение по моему телу. Она видела всё. Этот белый бугристый жгут на животе, изуродованную кожу на боку и, наконец, то, что я так отчаянно прятал под волосами — шею.

Она сморщила нос. Так смотрят на дохлую, гнилую крысу, которую случайно обнаружили на пороге своего дома. В её глазах не было ни грамма жалости — только ледяная, чистая брезгливость, от которой хотелось содрать с себя остатки этой кожи.

Скотт выбежал из раздевалки следом, тяжело дыша. Он по-хозяйски приобнял Мишель за талию, прижал её к себе и громко, на весь коридор, спросил: — Ну как тебе наш Фрэнки, детка? Скажи, он достоин главной роли в фильме ужасов?

Мишель посмотрела мне прямо в глаза.

— Фу… — выдохнула она, отворачиваясь к Скоту с выражением глубокого страдания на лице. — Какая мерзость. Убери его отсюда, Скот, меня сейчас реально стошнит. Это просто физически отвратительно.

Они засмеялись. Весь коридор заполнился этим смехом, который впивался в мои шрамы лучше любых осколков стекла.

Я не стал дослушивать. Я бежал, не разбирая дороги, пока не нашел пустой кабинет в конце крыла. Влетел внутрь и запер дверь на засов. Ноги подкосились, и я тяжело рухнул на колени, едва не снеся учительский стол. В панике, движимый единственным инстинктом — исчезнуть, я попытался забиться в узкое пространство под ним. Мне было там тесно; я больно ударился позвоночником о ящик стола, острые края железных ножек впивались в бедра, а голова едва помещалась в темноте. Тело было липким от холодного пота, кожа горела, но внутри я заледенел.

Я обхватил себя руками, пытаясь сжаться, спрятать этот ярко-бордовый, пульсирующий ужас на своем теле. Но шрам будто стал больше. Он тянул кожу, впитывая в себя каждое слово, каждый смешок и этот ледяной, брезгливый выдох Мишель.

Физически отвратительно.

Я зарыдал — беззвучно, потому что на крик не осталось сил. Тело сотрясала крупная, судорожная дрожь. Я до боли впивался ногтями в собственную кожу рядом с рубцами, мечтая только об одном: чтобы этот стол, эта школа и всё это здание прямо сейчас провалились в бездну.

В пустом кабинете было так тихо, что я слышал собственное рваное, свистящее дыхание. Я сидел там, скорчившись в три погибели, голый и абсолютно раздавленный. В тот день под этим столом в «Норт-Хиллс» умер парень, который верил, что за шрамами можно разглядеть человека.

Осталось только это. Теснота, запах пыли и эхо её голоса, которое теперь будет звучать в моей голове каждую ночь.

Глава 1

Мишель

Два года спустя

Колумбус в конце августа всегда напоминал мне раскаленную духовку, в которой медленно плавился асфальт. Я стояла на балконе своих апартаментов в жилом комплексе «Хайлайн» на двадцать четвертом этаже, лениво помешивая лед в высоком стакане с очищающим соком. Кондиционеры внутри работали на полную мощность, но здесь, снаружи, воздух был тяжелым и липким.

Я смотрела на город и он казался мне бесконечно скучным после трех месяцев на Амальфитанском побережье. Там, в Позитано, жизнь измерялась звоном бокалов с ледяным розовым вином на палубе яхты и солеными брызгами моря. Мой загар был тому подтверждением — безупречный, золотистый, он заставлял кожу сиять и дарил чувство абсолютного превосходства. В Колумбусе же всё выглядело серым и приземленным, несмотря на слепящее солнце.

Я тяжело вздохнула и вошла внутрь. Гостиная была заставлена пакетами из дорогих бутиков. Последние три дня мы с Эспен провели в торговых центрах, лихорадочно обновляя гардероб к началу третьего курса. На прошлой неделе мы специально летали в Нью-Йорк, чтобы пройтись по Пятой авеню — это было похоже на подготовку к войне, где наше главное оружие — это шелк, кожа и правильные логотипы.

— Мишель, если мы опоздаем на первую лекцию к Уорду, он вычеркнет наши имена из списка живых! И плевать ему будет на твой итальянский загар! — Голос Эспен донесся из глубины гостиной под аккомпанемент шипения кофемашины.

Эспен Синклер была единственным человеком, чье присутствие в моем пространстве круглые сутки меня не раздражало. Мы с первого курса учились на факультете стратегических коммуникаций и связей с общественностью. Она была моей идеальной копией, только в другом цвете. Родом из Индиан-Хилл, самого богатого пригорода Цинциннати, она впитала в себя эстетику «старых денег» еще с пеленок. Её копна густых медно-рыжих волос сегодня была собрана в безупречный высокий хвост, ни один волосок не осмелился выбиться. Она выглядела свежо в своем белом теннисном костюме, листая ленту новостей.

— Уорд подождет, — я прошла мимо неё к кухонному острову. — Он обожает нагнетать обстановку.

Тишину прервал резкий, звонкий сигнал уведомления. Эспен, которая до этого крутила телефон в руках, вздрогнула и тут же впилась взглядом в экран.

— Ого, — выдохнула она, и её брови взлетели вверх. — Слушай, страница «Каппа-Фи» в сети сейчас просто взорвется. У них только что вышел анонс, и там уже сотни репостов.

Она быстро свайпнула по экрану, и в ту же секунду мой телефон, лежащий на столешнице, вспыхнул, отозвавшись короткой вибрацией. Я взяла его в руки. На дисплее сиял анимированный логотип братства — золотой феникс на глубоком черном фоне. Это была закрытая прямая ссылка-приглашение.

«КАППА ФИ: ПЕРВЫЙ ЗАПЛЫВ

Где: Особняк на Уэст-Ривер.

Когда: Сразу после заката.

Дресс-код: Летний люкс.

Вход: Только по спискам и подтвержденным QR-кодам.

Мишель Морган +1 — Подтверждено».

— «Летний люкс», — Эспен хмыкнула, уже явно прикидывая в голове свой образ. — Похоже, твоему шелку сегодня найдется достойное применение.

Я заблокировала телефон, и на черном стекле отразилась моя уверенная улыбка. Пока тысячи студентов в кампусе гадали, как пробраться мимо охраны, мой пропуск уже ждал меня.

— Они завезли какие-то сумасшедшие туманные установки и неоновую подсветку для бассейна, — продолжила Эспен, уже просматривая видео из их сторис. — Весь кампус стоит на ушах. Кажется, сегодня вечером там будут абсолютно все.

— Другого от них и не ждали, — я отставила пустой стакан. — «Каппа-Фи» знают: если они провалят первую вечеринку семестра, их авторитет пойдет ко дну. А нам нужно задать тон. Первый курс должен сразу понять, кто здесь устанавливает правила, а кто просто массовка.

— Именно поэтому я уже выбрала, что надену вечером, — Эспен хитро улыбнулась. — Но сначала — Уорд. Иди одевайся, «Порше» сам себя до университета не довезет.

Я скрылась в гардеробной. Это место было моим храмом — территорией безупречного порядка и тишины. Я долго перебирала вешалки, пока наконец мои пальцы не замерли на плотной ткани черного костюма.

Строгий жилет, надетый на голое тело, провокационно подчеркивал линию декольте и золотистый загар, а плиссированная мини-юбка открывала бесконечную линию ног. Финальным аккордом стали черные босоножки на шпильке: тонкие, почти невидимые ремешки изящно переплели щиколотки, добавляя образу опасного изящества.

Взяв свою сумку «Шанель», я коротким жестом бросила в неё ключи и телефон. Я посмотрела в зеркало и удовлетворенно кивнула. Образ «звезды» факультета был завершен — безупречный, острый и холодный, как лезвие бритвы.

Когда мой белый «Порше Тайкан» бесшумно выкатился с подземной парковки, я почувствовала прилив адреналина. Белый кузов сиял на солнце, отражая блики в витринах. Эспен на своей белой «Ауди» ехала следом. Мы ворвались в кампус Колумбус Стейт, как две молнии.

Первое занятие — «Основы имиджа». Аудитория была забита до отказа. Запах свежего кофе и легкий флер дорогих духов — типичная атмосфера нашего факультета. Профессор Уорд расхаживал перед доской, его голос звучал гипнотически.

— Третий курс, господа, — начал он, окинув нас взглядом. — Это время, когда вы перестаете быть просто студентами и становитесь продуктами. Сегодня мы поговорим о том, как считывать человека по деталям, которые он сам считает незначительными. Наклон головы, выбор аксессуаров — всё это кричит о вашей сути.

Я лениво помечала главное в планшете, но его слова заставили меня оглядеться. Справа сидел парень, который пытался казаться «своим в доску», но его слишком туго затянутый галстук выдавал нервозность. Слева — отличница, чей образ скромницы трещал по швам из-за слишком вызывающего маникюра.

— Имидж — это броня, — продолжал Уорд. — Но если в ней есть хоть одна трещина, акулы пиара вас сожрут.

После лекции мы с Эспен направились в кафетерий. Это было самое «опасное» место в первый день. Здесь каждый сантиметр пространства был под прицелом сотен глаз. Стоило нам занять наш столик, как я почувствовала на себе десятки взглядов.

— Смотри, вон идет твой бывший «хвост», — Эспен кивнула в сторону входа.

Дилан. Он шел к нам с таким видом, будто собирался просить помилования. Типичный студент юридического — рубашка-поло и классические брюки. Добротно, но невыносимо скучно.

— Привет, Мишель. Привет, Эспен, — он остановился у нашего стола, неловко улыбаясь. — Я… видел твои фото из Италии. Выглядишь потрясающе. Как отдохнула?

Я медленно подняла на него взгляд, продолжая лениво прокручивать ленту в телефоне. Моя улыбка была вежливой, но пустой — той самой, которую я практиковала перед зеркалом для нежелательных встреч.

— Привет, Дилан. Спасибо, всё было замечательно, — я поправила на плече ремешок своей «Шанель», даже не делая паузы в своем занятии. — Надеюсь, твоё лето прошло так же продуктивно.

— Да, я практиковался в фирме отца… Слушай, может, пообедаем вместе на днях? Нам так и не удалось нормально поговорить перед отъездом.

— О, Дилан, — я мягко, почти сочувственно наклонила голову, глядя на него как на старое, но уже ненужное пальто. — Боюсь, мой график на ближайшие недели уже расписан по часам. Учеба, проекты, организация мероприятий… Боюсь, я не смогу выкроить время. Но было приятно поздороваться.

Лицо Дилана на мгновение застыло. В моем голосе не было злости, только абсолютное, непробиваемое отсутствие интереса. Он понял, что дверь не просто закрыта — её больше не существует.

— Понимаю. Что ж… удачи с проектами, — он неловко кивнул и быстро ушел.

— Ювелирно, — усмехнулась Эспен, отпивая кофе. — Ты даже не повысила голос, а он выглядит так, будто его только что стерли из памяти.

◆ ◆ ◆

Запах дорогого парфюма, смешанный с едкой хлоркой бассейна и ароматом тропических коктейлей, ударил в лицо на заднем дворе особняка братства. Это был настоящий гимн «идеальному телу». Бассейн пульсировал ядовито-бирюзовым неоном, и вода в нем буквально вибрировала от тяжелых басов, которые вколачивались в грудную клетку. Повсюду стояли специальные охладители, распылявшие ледяной пар — густой белый туман окутывал танцующих, превращая их в призрачные тени в лучах розовых прожекторов.

Я стояла на террасе, чувствуя, как прохладный туман касается кожи. Для вечера я выбрала платье-комбинацию из тяжелого натурального шелка цвета сливочного крема. Оно струилось по телу, словно жидкий металл, удерживаясь на плечах лишь за счет нитей-бретелей. Длинные пряди спадали на плечи легкими, небрежными волнами, обрамляя лицо и придавая образу мягкую, почти гипнотическую женственность. При каждом моем вдохе тонкая золотая цепочка на талии едва заметно поблескивала под шелком, привлекая внимание к изгибам, которые это платье не скрывало, а лишь искусно подчеркивало.

— Мишель, ты сегодня решила окончательно уничтожить нашу психику? — К нам подошел Брэндон Рихтер, вице-президент братства, ослепительно улыбаясь.

Он и еще двое парней из «Каппа-Фи» тут же обступили нас, создавая вокруг нас с Эспен своего рода защитный кокон. Каждый из них старался «выгулять» свою крутость: расправленные плечи, дорогие часы, подчеркнуто уверенные позы. Для них быть замеченными в разговоре со мной означало мгновенный взлет рейтинга в глазах всего кампуса.

— Просто первый вечер семестра, Брэндон. Не стоит так драматизировать, — я одарила его своей самой светской, слегка ленивой улыбкой.

— Пойдемте к бассейну, — предложил он, жестом указывая на приватную зону. — Я забронировал центральный диван у самой кромки воды. Там лучший обзор, и, что важнее, туда не допущен ни один первокурсник. Полная приватность.

Мы медленно спустились по ступеням, и толпа расступалась перед нами, словно Красное море. Парни наперебой пытались вовлечь меня в разговор, обсуждая бюджеты предстоящего благотворительного бала и новые спонсорские контракты университета. Они очень старались показать, что они — мой «уровень», что они такие же акулы в этой воде, как и я.

Я слушала их, изредка кивая и делая глоток ледяного напитка. Эспен весело перешучивалась с парнями, а я просто наблюдала за происходящим со стороны, чувствуя себя частью этого привычного неонового хаоса. Я знала, что выгляжу именно так, как того требует вечер, и это знание давало мне приятное чувство спокойствия. Всё было предсказуемо, понятно и шло строго по моему негласному сценарию.

— Слушай, Мишель, — Брэндон наклонился чуть ближе, понизив голос, чтобы перекрыть басы. — Мы планируем закрытый ужин для глав братств и студенческого совета в следующие выходные. Нам нужен твой взгляд на концепцию. Поможешь?

— Посмотрим, Брэндон. Пришли мне бриф в мессенджер, я взгляну на твой концепт, когда будет время, — ответила я, давая ему понять, что его предложение принято на рассмотрение, но не гарантировано.

Я стояла у самой кромки бассейна, глядя, как туман стелется по поверхности воды. В этом неоновом хаосе, среди вспышек света и восторженных взглядов, я чувствовала себя абсолютно всемогущей. Искусство имиджа работало безотказно: я была именно той картинкой, которую они все хотели купить.

Вдруг взгляд Брендона зацепился за кого-то в толпе у бара, и его лицо мгновенно просияло, разрушая его образ серьезного лидера.

— О, а вот и он! Кейден! Сюда! — Брендон замахал рукой, подзывая парня к нам.

Я лениво повернула голову, ожидая увидеть очередного атлета в университетской куртке, но замерла. К нам шел парень, который заставил мою уверенность дать трещину. Он был безумно, пугающе красив — той самой породистой, мужской красотой, которая не нуждается в одобрении толпы. На нем была простая темно-серая футболка, облегающая мощные плечи, и джинсы. В мире, где каждый второй сегодня щеголял в плавках, его закрытый образ казался вызовом. Больше всего притягивали взгляд татуировки: сложные чернильные узоры плотно покрывали его шею и полностью скрывали одну руку до самого запястья. Под лампами у бассейна его кожа казалась отлитой из бронзы.

Мой внутренний радар, обычно безошибочно определяющий статус и намерения любого мужчины, внезапно выдал системную ошибку. В груди на мгновение стало тесно. От него исходила такая плотная, концентрированная энергия, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. Это не было похоже на дешевое бахвальство Брендона или щенячий восторг Дилана. Это была сила дикого зверя, который забрел на светскую вечеринку и едва сдерживает скуку.

— Чувак! — Брендон с размаху хлопнул его по плечу. — Рад, что ты всё-таки пришел. Будешь пива или чего покрепче? У нас тут всё по высшему разряду.

Парень даже не шелохнулся. Его колючие темно-серые глаза, холодные и абсолютно непроницаемые, лениво скользнули по бассейну, по толпе, но на нас с Эспен, стоявших в полуметре, он даже не взглянул. Этот тяжелый, свинцовый взгляд просто прошел сквозь нас, не зацепившись ни за одну деталь, словно мы были лишь досадным визуальным шумом.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать глаз от его лица. В нем была та опасная, выверенная эстетика, которую не встретишь на обложках глянца: короткая стрижка, густые темные брови, придававшие ему суровый, почти хищный вид, и резкая линия челюсти, подчеркнутая безупречной щетиной. Я завороженно наблюдала за тем, как свет неона играет на изгибах татуировки на его шее, чувствуя странное, несвойственное мне оцепенение.

Но для него я не существовала. В его личной иерархии мы были просто частью интерьера — не более интересными, чем пластиковые шезлонги или пустые стаканы у кромки воды.

— Я в порядке, — бросил он. Голос был сухим, ровным и пугающе низким. От этого звука по моей коже пробежала волна, которую я не могла контролировать.

Он медленно достал из пачки сигарету и всунул её в рот, так и не прикурив. В этот момент какая-то блондинка в бассейне помахала ему рукой, подзывая к себе. Он едва заметно кивнул ей, уже собираясь отойти.

— Если что, подходи, — бросил ему вслед Брендон, глядя на него снизу вверх с каким-то странным восторгом. — Тебе здесь всегда рады, ты же знаешь.

Парень, уже не оборачиваясь, небрежно салютовал двумя пальцами от виска и растворился в толпе, оставив после себя лишь шлейф горьковатого парфюма и тяжелое молчание. Это был первый раз в моей жизни, когда меня проигнорировали так профессионально. Я чувствовала себя так, словно меня облили ледяной водой прямо в моем шелковом платье.

— И кто этот… персонаж? — в голосе Эспен прозвучало неприкрытое раздражение, но я видела, как она жадно провожает его взглядом. Её тоже задел этот холод. — Он хоть знает, как себя вести в приличном обществе?

Брендон выдохнул с каким-то почти религиозным благоговением:

— Это Кейден Брукс. Гений с факультета компьютерных наук и кибербезопасности. Он — мозг, девочки. Парень видит мир в цифрах и стратегиях. Он вытащил мою задницу из такой ямы с серверами деканата, что я его пожизненный должник. Говорят, он может взломать систему безопасности Пентагона со своего телефона, если ему станет скучно. Таких людей лучше иметь в друзьях, чем в списках врагов. Он… он просто на другом уровне.

— Специфический вкус на татуировки для «гения», — буркнула Эспен, поправляя волосы, но её взгляд всё еще блуждал в толпе, пытаясь найти серую футболку. — Хотя, признаю, в нем что-то есть. Что-то опасное.

Кейден Брукс. Я повторила это имя про себя, и оно отозвалось странной вибрацией где-то под ребрами. В моём идеально выстроенном мире появилась переменная, которую я совершенно не учла. Я смотрела на сверкающую воду бассейна, но видела только его равнодушный взгляд. Все эти парни вокруг, пытающиеся поймать мою улыбку, внезапно показались мне картонными декорациями. Кейден Брукс был единственным настоящим человеком в этом тумане, и он был единственным, кому я была не нужна.

Это было не просто раздражение. Это был азарт. И легкий, едва заметный страх, который я поспешила спрятать за глотком коктейля.

Вечеринка продолжалась, и туман становился только плотнее, превращая задний двор особняка в декорации к какому-то сюрреалистичному фильму. Я не привыкла быть наблюдателем, но сейчас мне отчаянно хотелось понять, что скрывается за этим ледяным спокойствием Кейдена Брукса.

Я медленно прошла к ряду свободных шезлонгов у самой кромки воды, выбрав тот, с которого открывался идеальный обзор на бар и зону отдыха. Опустившись на сиденье, я откинулась назад, позволяя шелку платья еще плотнее облечь тело. Я намеренно вытянула свои длинные, идеально ровные ноги, слегка скрестив их в лодыжках, чтобы свет бирюзового неона подчеркивал каждый сантиметр загорелой кожи. Это была выверенная поза — ловушка для глаз, которую я расставляла годами.

Кейден стоял всего в нескольких метрах. Он разговаривал с какой-то блондинкой — кажется, с младшего курса. Она заливисто смеялась, то и дело касаясь его плеча и откровенно флиртуя. К моему удивлению, его лицо больше не было каменным. Он отвечал ей, его губы тронула легкая, почти дружелюбная усмешка. Это злило. Значит, он умел замечать женщин? Просто я не попала в его поле зрения?

Девушка, воодушевленная его вниманием, схватила его за руки и потащила в сторону бассейна. Кейден качнул головой, отказываясь, что-то негромко говоря ей в ответ. Она не сдавалась, смеясь и продолжая тянуть его на себя. В какой-то момент он, видимо, сдался: со вздохом, в котором читалось снисхождение, он поднял руки вверх в знак капитуляции.

Блондинка тут же ухватилась за край его темно-серой футболки. Я замерла, не сводя глаз с этой сцены. Ткань поползла вверх, дюйм за дюймом открывая то, что Кейден так тщательно скрывал.

Когда футболка была отброшена, я едва не выронила бокал. Его тело было произведением искусства, мрачным и притягательным одновременно. Рельефный пресс, четкие кубики мышц и широкие плечи — он был сложен безупречно. Но татуировки… они были повсюду. Черный суковатый корень, бравший начало под челюстью, уходил за ключицу, оплетая шею. Вся его рука была забита плотным, безжизненным лесом, ветви которого переплетались в сложную черную сетку. С такого расстояния я не видела деталей, но эти тени и силуэты птиц создавали ощущение чего-то дикого и первобытного. На его животе и груди виднелось основное «корневище» этого мрачного дерева.

Кейден отошел от девушки, которая уже прыгнула в воду, и направился в мою сторону. Сердце предательски ускорило ритм. Он шел прямо на меня, но его взгляд всё так же блуждал где-то в стороне, игнорируя моё присутствие.

Он остановился так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его кожи. Не глядя на меня, он небрежным жестом бросил свою футболку прямо к моим ногам. Край ткани задел мои ноги. Кейден чуть наклонился, растегивая ремень на джинсах, которые теперь сидели низко на бедрах. Мой взгляд невольно скользнул вниз, отмечая отчетливые V-образные мышцы над пахом, уходящие под резинку черных боксеров, и тонкую дорожку темных волос, исчезающую там же.

Это было вызывающе эротично. Он раздевался передо мной, находясь в моем личном пространстве, но при этом продолжал вести себя так, будто перед ним пустое место.

Кейден расстегнул пуговицу, и через секунду джинсы упали на плитку рядом с моим шезлонгом. Оставшись в одних черных боксерах, он развернулся и, так и не удостоив меня даже мимолетным взором, спокойным шагом направился обратно к бассейну. Его спина, покрытая сложным узором ветвей, удалялась от меня, оставляя в воздухе только горький аромат его парфюма и моё ущемленное самолюбие.

Я смотрела, как он ныряет в воду, и чувствовала, как внутри закипает что-то новое. Это была не просто обида. Это был вызов, который я приняла.

Я продолжала смотреть, уже окончательно входя во вкус. Внутри боролись два чувства: привычное высокомерие и новое, острое, как лезвие ножа, любопытство. Я поймала себя на том, что подалась вперед, чувствуя себя настоящей вуайеристкой, подглядывающей за чем-то, что не предназначалось для моих глаз. Но оторваться было невозможно.

Кейден подплыл к той блондинке, и она тут же, словно только этого и ждала, порывисто притянула его к себе. Её руки по-хозяйски оплели его татуированную шею, пальцы зарылись в короткие волосы, а ноги крепко обхватили его бедра под водой. Кейден, не прерывая контакта, мощными, уверенными толчками погнал их к противоположному краю бассейна — так, что мне открывался максимально детальный вид на их сплетение.

Он прижал её спиной к холодной плите борта. В ядовито-бирюзовом неоновом свете их тела казались отлитыми из ртути. Вода, стекающая по его широкой спине, подчеркивала каждое движение лопаток и рельеф мышц, забитых чернильным лесом. Это было вызывающе, запредельно эротично. Кейден что-то шептал ей на самое ухо, его губы едва касались мочки, и я видела, как взгляд девушки затуманился, стал пустым и покорным.

Я неосознанно сжала собственные бедра, чувствуя, как между ног разливается липкое, тягучее тепло. Внизу живота сладко потянуло; мне безумно, до дрожи в пальцах, захотелось оказаться на её месте, почувствовать эту животную уверенность, с которой он её держал. Кейден перешел к жадным, нетерпеливым поцелуям, буквально вгрызаясь в её шею. Его ладони, тяжелые и большие, ушли под воду, и я видела, как он бесцеремонно сминает грудь девушки, заставляя её выгибаться навстречу. Она откинула голову назад, задыхаясь от удовольствия и плотно зажмурив глаза, а его пальцы, казалось, проникали в саму её суть сквозь тонкую ткань купальника.

Я резко отвернулась, неловко оглядываясь по сторонам — не заметил ли кто-нибудь, с каким жадным интересом я поглощаю эту сцену? Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я сделала несколько больших глотков коктейля, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло, но она была бессильна против того пожара, который Кейден разжег во мне этим зрелищем.

Когда я снова рискнула посмотреть на бассейн, блондинка уже выходила из воды, подрагивая всем телом. А Кейден… он плыл прямо в мою сторону.

Я мгновенно подобралась, подтянув колени ближе к себе, словно эта закрытая поза могла скрыть мой растерянный вид и влажный блеск в глазах. Когда он начал выходить из бассейна прямо передо мной, вода стекала с его тела мощными струями. Тонкая ткань черных боксеров облепила его кожу так плотно, что я отчетливо увидела каждую деталь его возбужденного мужского достоинства. Каменный, внушительный член отчетливо прорисовывался под мокрой тканью, не оставляя места для воображения. Я шумно сглотнула и отвела взгляд в сторону, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Он подошел вплотную к моему шезлонгу, возвышаясь надо мной, как темная скала. Я заставила себя обернуться, чтобы не выглядеть трусихой, и наткнулась на прямой, обжигающий взгляд.

Кейден смотрел прямо на меня.

Его лицо было серьезным и пугающе злым. От того дружелюбного парня, который пару минут назад заставлял девушку стонать, не осталось и следа. Он уже успел натянуть джинсы на мокрое тело, и сейчас его свинцово-серые глаза буквально препарировали меня. Мне стало не по себе — со мной еще никогда такого не было. Я чувствовала себя так, будто меня поймали на воровстве и сейчас последует заслуженное наказание.

Он медленно достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, не прерывая нашего визуального поединка. Кейден стоял вплотную к краю шезлонга, нагло вторгаясь в моё пространство. Глядя мне прямо в глаза — холодно, пронзительно и почти зло — он выпустил густое облако горького дыма прямо в мою сторону. Серая пелена на секунду скрыла его лицо, и я замерла, боясь пошевелиться. В этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только этот едкий запах табака и его взгляд, настолько тяжелый, что я физически ощутила его давление. Это было молчаливое, грубое предупреждение.

Не проронив ни слова, он резко наклонился и одним хозяйским движением подхватил с пола свою футболку, лежавшую у моих ног. Кейден выпрямился, бросил на меня последний, полный холодного презрения взгляд, и развернулся. Я смотрела ему в спину, пока его татуированный силуэт не скрылся в дверях дома, куда ушла та девушка.

Я осталась сидеть в шезлонге, оглушенная и совершенно разбитая, понятия не имея, что только что произошло. Тело всё еще вибрировало от возбуждения, а в голове пульсировал только один вопрос: кто этот парень, и почему один его взгляд ощущается как смертный приговор моему спокойствию?

Глава 2

Кейден

Гул серверного блока в углу комнаты — единственный звук, который не вызывал у меня желания что-нибудь сломать. Этот низкий, ровный шум был моим личным белым шумом. Под него я засыпал, под него же и проснулся. Стены в кирпичном корпусе для джуниоров были достаточно толстыми, чтобы не слышать соседей, но недостаточно плотными, чтобы сдержать духоту. Конец августа в Огайо — это вязкий, липкий воздух, который проникает под кожу еще до того, как ты успеваешь открыть глаза.

Я сел на кровати, чувствуя привычное напряжение в затылке. Одноместка была моей крепостью, выбитой грантом по кибербезу. Моя территория. Мои правила. Без соседей, без чужого запаха и без лишних вопросов.

Подойдя к окну, я отодвинул штору. Внизу, на асфальтовых дорожках, уже вовсю кипела эта муравьиная возня. Студенты со стаканами из «Старбакса», фальшивые приветствия, натужный смех — всё это казалось мне дешевой постановкой.

Вчера я вообще не планировал вылезать из своей берлоги. Когда на экране вспыхнуло сообщение от Рихтера, вице-президента Каппа-Фи, я даже не стал его открывать. Я знал, что там: очередная доза пафоса, дешевого пойла и тел, отчаянно ищущих внимания. Я презирал эту напускную социальщину, где каждый измерял свою ценность количеством лайков и близостью к «элите» кампуса. Вся эта жизнь университета казалась мне тошнотворно пустой, игрой в имитацию, в которой я не хотел участвовать.

Но потом я столкнулся с Вики.

Она училась на втором курсе юридического и была из тех девочек, что выглядят безупречно даже в восемь утра. Светлые волосы, аккуратный маникюр и взгляд, в котором читалось желание быть замеченной кем-то вроде меня. Она так сладко и настойчиво звала меня на эту вечеринку, что во мне проснулся хищный, почти пассивный интерес. Мне было любопытно посмотреть, на что она пойдет, если я всё же соизволю явиться.

И Вики не разочаровала.

К середине ночи, когда неоновый туман у бассейна стал совсем плотным, она завела меня в какую-то дальнюю комнату на втором этаже особняка. Там пахло старой мебелью и чьим-то дорогим парфюмом. Она не тратила время на пустые разговоры. Вики знала, зачем я пришел, и, кажется, была готова на всё, чтобы удержать мой взгляд. Она просто опустилась передо мной на колени, глядя снизу вверх с той самой покорностью, которая обычно покупает мужчинам их эго. Я стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за её стараниями с холодным безразличием, позволяя ей делать всё самой. Это было технично, удобно и абсолютно бездушно. Именно так, как мне и требовалось, чтобы заглушить шум в голове.

А потом была Мишель.

Я вспомнил её лицо у бассейна, когда выходил из воды. Она сидела на своем шезлонге, как королева на троне, окруженная свитой пажей, которые ловили каждое её движение. Весь её вид — этот шелк, стекающий по бедрам, золотая цепь на талии — был вызовом. Она привыкла, что её хотят все. Привыкла, что её взгляд — это награда.

Но когда наши глаза встретились, я увидел, как её маска дала трещину. В её глазах промелькнула растерянность, которую она не успела спрятать. Она смотрела на меня, не в силах отвести взгляд, и я буквально кожей чувствовал её шок от того, что кто-то может просто пройти мимо, не зафиксировав её как центр вселенной. Мне стало по-настоящему смешно. И в то же время внутри поднялась темная, агрессивная волна. Мне хотелось раздавить её самоуверенность, показать, что её лоск не стоит и цента в моем мире.

Я подошел к стойке и заварил себе кофе. Черный, горький, как деготь. Сел за компьютер, и монитор мгновенно залили комнату холодным синим светом.

В свободное время я занимался тем, что препарировал этот университет изнутри. Мой почтовый ящик в даркнете был забит заказами. Студенты — существа предсказуемые. Кто-то готов был отдать пять тысяч за исправление «C» на «A» в системе Canvas, кто-то платил штуку за слитые ответы к тестам профессоров. Были и те, кто хотел мести: взломать чужой Instagram, подчистить старый компромат или собрать грязное белье на бывших. Я делал всё: от обхода университетского Wi-Fi до настройки «цифровых крепостей» для параноиков.

Это были легкие деньги, и я брал их только наличными. Каждая пачка купюр, которую я отвозил матери раз в месяц, была моей гарантией того, что она больше никогда не вернется к жизни на грани нищеты. Я хотел, чтобы она ни в чем не нуждалась, и мне было плевать, чьи карманы для этого придется опустошить.

Я начал вводить код, и строчки символов побежали по экрану, возвращая мне привычное чувство контроля. Но где-то на периферии сознания всё еще мелькал образ «королевы» в шелковом платье. Её длинные темно-каштановые волосы и этот застывший, растерянный взгляд человека, который впервые в жизни не получил того, на что рассчитывал.

Интересно, Мишель, как быстро ты поймешь, что твоя власть заканчивается там, где начинаются мои цифры?

◆ ◆ ◆

Прошла неделя. Очередная пустая неделя в этом кампусе, где каждый день похож на предыдущий.

Ритм Gesaffelstein вколачивал в череп тяжелые, индустриальные гвозди. Я бежал уже сорок минут, выжигая из системы остатки паршивого сна. Мышцы горели, легкие работали на пределе, а пот стекал по татуировкам, делая их еще темнее на коже. Это был единственный способ не сдохнуть от скуки в этом фальшивом городке.

На подходе к общаге я заметил ее.

Она стояла у входа, в тени колонны, и от ее привычного пафоса не осталось и следа. Вместо шелка — черный рашгард и лосины, облеплявшие тело так, что не оставалось места для фантазии. Она выглядела так, будто пыталась исчезнуть, раствориться в кирпичной стене, но ее аура «дорогой жизни» всё равно фонила за милю.

Я не замедлил шаг. Мне было плевать, зачем она притащилась к моему корпусу. Когда я уже почти поравнялся с ней, она резко отделилась от опоры и перегородила мне путь. Я не остановился сразу, продолжая движение, пока не оказался в опасной близости, заставляя её инстинктивно напрячься. Только когда я понял, что она смотрит прямо мне в глаза и что-то говорит, я рывком сорвал наушники.

Я замер, чувствуя, как пар идет от моего разгоряченного тела на прохладном воздухе.

— Что? — я бросил это максимально сухо, не скрывая, что её присутствие здесь меня раздражает.

— Мне сказали, ты лучший. Что можешь помочь. За деньги. За очень хорошие деньги.

Я даже не стал вникать. Просто покачал головой и уже занес руку, чтобы вернуть наушники на место. — Не знаю, о чем ты. Иди домой.

Я двинулся мимо, намеренно задевая её плечом, но она рванула следом, почти переходя на бег. — Я знаю, чем ты занимаешься в этом университете! — крикнула она мне в спину. — Ты должен мне помочь.

Я резко развернулся. Ярость вспыхнула мгновенно — она привлекала слишком много шума. Сделав три широких шага, я буквально вжал её в кирпичную кладку. Я навис над ней всем весом, перекрывая обзор любому, кто мог бы заглянуть ей в лицо. Мои ладони уперлись в стену по обе стороны от её головы.

Именно в этот момент мимо проходила группа парней из футбольной команды. Они замедлили шаг, откровенно пялясь на нас и перешептываясь, оценивая нашу двусмысленную позу у входа. Мне это чертовски не понравилось. Весь мой успех строился на том, что меня никто не замечал. Я был тенью, призраком в системе, а стоять вот так, пригвоздив к стене самую заметную девчонку университета — это всё равно что нарисовать на своей спине мишень. Рядом с ней оставаться незамеченным было невозможно, и это бесило больше всего.

— Ты мне угрожаешь? — мой голос упал до опасного шепота, пока футболисты, ухмыляясь, скрывались за дверью. — Думаешь, пара слухов дают тебе право орать об этом на весь кампус?

Она вжалась в кирпич. Весь её королевский лоск осыпался. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах была такая потерянность, какую не встретишь у девочек её круга. Она выглядела так, будто её мир только что пошел трещинами.

— Нет… — выдохнула она, и её горячее дыхание коснулось моей шеи. — Конечно нет. Просто мне нужна помощь… Кейден.

Моё имя. Оно прозвучало из её губ неожиданно мягко. Не «Фрэнки», не какая-нибудь кличка. Кейден. Это на секунду сбило мой настрой, заставляя ослабить давление.

Я опустил руки и медленно осмотрел её — от растрепанного хвоста темно-каштановых волос до черных кроссовок. Она не ждала моего разрешения. Слова посыпались из неё сами, сбивчиво и торопливо, будто она боялась, что я надену наушники и уйду навсегда.

— У меня есть старый аккаунт, еще со школы. Сегодня пришло уведомление о подозрительном входе. Я проверила историю сессий — кто-то зашел в профиль ночью. Айпи полностью скрыт, никаких следов. Там… личные переписки, Кейден. Фотографии. Я поняла, что меня взломали. Мне нужно, чтобы ты нашел того, кто это сделал.

Я слушал её, сохраняя на лице маску полного безразличия, хотя внутри ворохнулось темное удовлетворение. Я знал этот скрытый айпи — он принадлежал одному из моих анонимных прокси. Я лично просматривал те чаты неделю назад, наслаждаясь тем, как глубоко я залез в её жизнь.

— И что именно там было? — я прищурился, глядя на то, как она нервно сглатывает.

— Это тебя не касается, — она попыталась вернуть себе прежнюю холодность, но взгляд оставался затравленным. — Мне просто нужно, чтобы ты вычислил этого ублюдка и почистил всё у него. Чтобы у него ничего не осталось.

Я смотрел на неё в упор, наслаждаясь тем, как её уверенность осыпается под моим взглядом. Она стояла передо мной — беззащитная, напуганная, готовая платить любые суммы тому, кто сам же её и выпотрошил.

— Это будет стоить очень дорого, Мишель. Ты даже не представляешь насколько.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, возможно, начать торговаться или снова напомнить о своей важности, но я не дал ей вставить ни слова. Я отступил от неё на шаг, разрывая ту душную близость, которая секунду назад прижимала её к кирпичной стене. Надел один наушник, давая понять, что аудиенция закончена.

— Я подумаю, — бросил я, вытирая пот с лица краем футболки, на мгновение обнажая полоску татуировок на животе.

— Подумаешь? — она явно не ожидала такого ответа. — Но мне нужно это сейчас. Ты не понимаешь, там…

— У меня полно работы, — перебил я её холодным, лишенным интереса тоном. — Серьезной работы. Мне нет дела до твоего школьного шлака и старых переписок. Ты пришла без приглашения и отняла моё время.

Я развернулся и пошел к дверям общежития, чувствуя её ошеломленный взгляд кожей между лопаток.

— Кейден! — крикнула она вслед, но я даже не обернулся.

Я вошел в прохладный холл, и тяжелая дверь с глухим стуком отсекла её от моего мира. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал странное, темное удовлетворение. Мне не нужно было ничего проверять и уж тем более «думать». Её файлы уже лежали в зашифрованной папке на моем внешнем диске.

Я просто хотел посмотреть, как долго она продержится, прежде чем снова приползет ко мне. А она приползет. У таких, как Мишель, страх за свою репутацию сильнее гордости.

В ушах снова взревел ломаный ритм Gesaffelstein. Эта девчонка сама пришла в ловушку, даже не подозревая, что ключ от её клетки уже давно у меня в кармане.

Глава 3

Мишель

Я сидела в машине, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Нога нервно выбивала рваный ритм по педали. Какого хрена сейчас произошло? Кто он такой и кого, черт возьми, из себя возомнил?

Я — Мишель. В этом кампусе парни готовы выстраиваться в очередь, чтобы просто поймать мой взгляд. Даже геи мечтали попасть в круг моих друзей, потому что это гарантировало статус. А этот… этот дикарь посмотрел на меня с таким отвращением, когда мимо проходили футболисты, будто я была заразной. Будто я — грязь на его подошве, которую он боится зацепить, чтобы не испортить свои гребаные кроссовки.

— Мудак, — выдохнула я, ударив ладонью по рулю.

Что с ним не так? Он явно не гей — я видела его неделю назад на той вечеринке у бассейна. Я видела, как он обхаживал ту девицу, и с каким видом, полным вальяжной уверенности, пошел за ней в дом, явно рассчитывая на «добавку». Он точно знал, чего хочет от женщин, и получал это. Но со мной он вел себя так, будто я заставляю его делать что-то омерзительное. Он заставил меня упрашивать. Меня!

Я резко вывернула с парковки, направляясь к своему дому.

В лифте я избегала своего отражения в зеркале. Поднявшись в апартаменты, я швырнула ключи на консоль и зашла в спальню. Руки дрожали. Я стянула через голову тесный рашгард, подошла к панорамному зеркалу и замерла. Моя кожа — обычно идеальная, оливковая — была покрыта неровными красными пятнами. Стресс всегда бил по мне так.

— Боже, какая же я дура, — прошептала я, открывая макбук прямо на кровати.

Почему я не удалила этот аккаунт еще летомпосле выпускного? Почему оставила это помойное ведро открытым? Я снова зашла в настройки. IP скрыт. Вход выполнен ночью. Тот, кто это сделал, залез в самый глубокий шкаф с моими скелетами.

В памяти всплыли школьные годы. Мы творили безумные вещи. Мы чувствовали себя богами, которым позволено всё. Я вспомнила, как мы смеялись над тем, что происходило на вечеринках… Но сейчас, спустя время, эти воспоминания отдавали горечью.

Скотт. Мой бывший. Боже, каким он был идиотом. Я была так рада, когда разорвала с ним всё сразу после выпускного. Но прошлое всё еще хранилось в архивах старых чатов, где мы когда-то были неразлучны. Там были Сиера и Мэддисон.

Я вбила в поиск «Сиера Картер», и экран тут же заполнился кадрами ее новой, ослепительной жизни. Колледж в Лондоне, закрытые показы мод и бесконечные селфи с наследниками европейских фамилий. Сиера выглядела безупречно — еще более холодной и недосягаемой, чем в школе.

«Мэддисон О’Коннел» тоже не разочаровала. Ее профиль пестрил фотографиями с элитных вечеринок в Хэмптонсе: бокалы дорогого шампанского, яхты и идеальные фильтры, скрывающие любую тень усталости.

Они двигались дальше, покоряя новые вершины и обрастая правильными связями, пока я застряла здесь, пытаясь склеить осколки своего контроля. Глядя на их сияющие лица, я почувствовала странный укол — смесь ностальгии и горечи. У них всё было в порядке. Их мир остался таким же ярким и защищенным, в то время как мой шелк, кажется, начал давать первые трещины.

Дрожащими пальцами я ввела: «Скотт Рейнольдс».

Страница открылась. Он не был в сети вечность, но его «стена» превратилась в бурлящую выгребную яму. Я пролистала вниз до последней фотографии, где он позировал в футбольной форме, и наткнулась на бездну. Сотни, тысячи гневных комментариев, от которых веяло настоящей, осязаемой ненавистью.

@J_Harris98: «Сдохни в канаве, кусок дерьма. Накачать девчонку, потому что по-другому у тебя не встает? Ты животное, Рейнольдс». @Cincy_Beast: «Надеюсь, в тюрьме тебе подсыпят в еду кое-что похуже, чем то, что ты подсыпал Диане. Жди своего часа, ублюдок». @Killer_V: «Твои стероиды выжгли тебе не только мозги, но и остатки совести. Как ты вообще еще коптишь это небо?»

Я замерла, пытаясь понять, что именно вызвало этот шквал, пока не наткнулась на закрепленный в топе комментарий:

@News_Flash_Uni: «Выставив это видео на своей странице, ты реально думал, что останешься безнаказанным? Каким надо быть идиотом, чтобы самому опубликовать такое доказательство? Видимо, наркота, которую ты в себя закидываешь пачками, сыграла с тобой злую шутку, Скотти. Поздравляю с окончанием карьеры».

Всё указывало на то, что Скотт совершил публичное самоубийство, выложив запись своего издевательства над девушкой, пока та была в отключке. Но чем больше я вчитывалась, тем отчетливее по спине пробегал холод. Скотт был кем угодно — подонком, насильником, торчком — но он не был идиотом. Он никогда бы не нажал «опубликовать» на таком видео добровольно.

Осознание ударило наотмашь: его подставили. Его аккаунт, его телефон, вся его цифровая жизнь были взломаны и выпотрошены кем-то невероятно расчетливым. Этот «кто-то» просто зашел в его профиль и выстрелил Скотту в висок его же собственными секретами.

Я с силой захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как комната начинает сжиматься до размеров клетки. Дыхание перехватило. Что ты натворил, Скотт? Насильник? Наркотики?

Первой мыслью, липкой и эгоистичной, был страх за саму себя. Если кто-то в этом университете узнает, что я была его девушкой, что я была частью этой «элитной» компании, когда всё это происходило… моя жизнь здесь закончится, не успев начаться. Мой идеальный образ, который я так тщательно выстраивала, разлетится в пыль под весом его преступлений. Меня просто смешают с той же грязью, в которой теперь тонул он.

Но следом пришло осознание, которое было куда страшнее потери репутации.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как невидимая петля затягивается на моей шее. Скотт был подонком, но он не был идиотом. Он никогда бы не опубликовал такое видео добровольно. Его взломали. Его аккаунт, его телефон, вся его цифровая жизнь были выпотрошены кем-то невероятно расчетливым, кто просто нажал на курок, используя его же секреты.

Тот, кто взломал мой профиль, явно метил в ту же цель. Он хотел уничтожить меня так же показательно и грязно. Но у меня не было настолько чудовищного компромата, я не совершала ничего подобного… тогда чего он ждет? Что он сделает со мной, когда в его руках окажутся мои переписки, мои фото, мои мысли?

Я не знала, чего ожидать от этого человека, но одно было ясно: он не просто крадет данные. Он играет в бога, хладнокровно решая, чья жизнь сегодня превратится в пепел. И сейчас его взгляд был направлен прямо на меня.

Желудок сжался в тугой узел. Я едва успела добежать до туалета, прежде чем меня по-настоящему вывернуло.

Кейден. Теперь он был не просто грубым айтишником. Он был единственным, кто мог не дать этой грязи выплеснуться наружу. И он сказал, что «подумает».

Звонить отцу было до ужаса стыдно. Эта мысль жгла изнутри сильнее, чем паника. Я не могла допустить, чтобы он узнал, что именно хранилось в том аккаунте. Для него я всегда была безупречной, его гордостью, золотым ребенком. Если он увидит хотя бы сотую часть того, что было в тех переписках… я просто перестану для него существовать.

Я побрела в ванную. Включила воду, дождалась, пока комнату заполнит густой пар, и зашла в душ. Стояла под горячими струями, закрыв глаза, и нежно смывала с себя это удушающее напряжение. Вода стекала по телу, но я всё равно чувствовала себя грязной. Не снаружи, а где-то там, под кожей.

Выйдя из кабины, я ладонью стерла пар с зеркала и замерла. На меня смотрела девушка с покрасневшими глазами и остатками тех дурацких пятен на шее. Учебный год только начался. Всего пара недель — а у меня уже такие проблемы, от которых хочется просто исчезнуть. Как я умудрилась так вляпаться?

Я натянула тонкую футболку и трусики, не желая больше видеть свое отражение. Моя огромная кровать с шелковыми простынями встретила меня привычной прохладой, но сегодня это не приносило облегчения. Я залезла под одеяло, натянула накладку на глаза, стараясь провалиться в спасительную темноту.

Я должна уснуть. Просто уснуть. А завтра Кейден Брукс обязательно ответит, и я закрою этот вопрос навсегда. Плевать, сколько он попросит. Я найду эти деньги, лишь бы больше никогда не видеть его лица и не вспоминать о том, кем был Скот. С этой мыслью я наконец провалилась в тяжелое, тревожное забытье.

Но сон не принес желанного облегчения, и я проснулась рывком, запутавшись в шелковых простынях. Накладка на глаза сползла на лоб, и яркий утренний свет больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Голова гудела так, будто я вчера не душ принимала, а пила дешевое виски в компании футболистов. Я еще секунду лежала неподвижно, надеясь, что вчерашний визит к Кейдену был просто дурным сном, но реальность быстро напомнила о себе.

Я нащупала телефон на тумбочке, надеясь увидеть хотя бы одну строчку от него. Ничего. Экран был пуст. Этот придурок действительно решил поиграть в «занятого профессионала».

Вдруг телефон в моей руке коротко завибрировал. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Сообщение?

Нет. Это было системное уведомление от почтового сервиса. «Новый вход в ваш аккаунт. Устройство: Linux/Chrome. Местоположение: скрыто».

Опять. Снова этот ублюдок копается в моих сообщениях, пока я сплю. Чувство омерзения было таким физическим, что меня передернуло. Я тут же нажала на ссылку, чтобы заблокировать сессию и снова принудительно сменить пароль. Пальцы едва попадали по буквам, вбивая старую комбинацию для подтверждения.

«Неверный пароль. Попробуйте еще раз».

Я замерла. Вдох, выдох. Я не могла ошибиться, этот пароль был со мной годами. Я ввела его еще раз, максимально медленно, проговаривая каждый символ про себя.

«Пароль был изменен 4 часа назад».

Телефон выпал из моих рук на мягкий ворс ковра. Тишина в спальне стала оглушительной. Кто-то не просто вошел — он запер за собой дверь и выставил меня на улицу. Теперь всё, что там было — каждое мое слово, каждая фотография, каждый постыдный секрет школьных лет — принадлежало кому-то другому. И этот «кто-то» прямо сейчас листал мою жизнь, как дешевый журнал в очереди к стоматологу.

У меня не было времени на истерику. Я знала только одного человека, который понимал, как работает этот цифровой ад. И плевать, что вчера он вытер об меня ноги. Плевать на его отвращение.

Я вскочила с кровати, на ходу отбрасывая одеяло. Мне нужно было найти Кейдена. И на этот раз я не уйду, пока не получу ответы.

Несмотря на панику, я не могла позволить себе выглядеть жалко. Если я приду к нему зарёванная и в растянутой футболке, он окончательно раздавит меня своим пренебрежением. Моя красота всегда была моей броней, моим главным инструментом влияния, и сегодня мне нужно было всё моё оружие.

Я заставила себя сосредоточиться на привычных ритуалах. Тщательно умылась холодной водой, нанесла маску, чтобы убрать отеки, и занялась укладкой. Каждое движение было выверенным, механическим. Я сделала макияж — безупречный, но не кричащий, — подчеркнув глаза так, чтобы взгляд казался холодным и уверенным, а не испуганным.

В гардеробной я долго не выбирала. Мой взгляд упал на короткое тёмно-синее платье — оно сидело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, но выглядело при этом достаточно строго. Сверху я накинула структурированный чёрный пиджак, который придавал образу нужную долю официальности. Туфли-лодочки на высокой шпильке с острым носком, небольшая сумка от Hermès — и я была готова.

Глядя на себя в зеркало, я видела прежнюю Мишель: наследницу огромного состояния, королеву кампуса, девушку, перед которой открываются любые двери. Никто и подумать не мог, что под этим дорогим пиджаком сердце бьется так, будто я иду на эшафот, а в моей голове набатом бьет одна мысль: «Пароль был изменен 4 часа назад».

Я вышла из квартиры, чеканя шаг каблуками по мраморному полу коридора. Я найду его. И на этот раз он не сможет просто надеть наушники и уйти.

◆ ◆ ◆

Я заглушила мотор, но пальцы всё еще крепко сжимали руль. Мой «Порше» на парковке кампуса выглядел как всегда безупречно, в отличие от того хаоса, что творился у меня внутри. Я знала, кого ищу. Брендон еще на вечеринке у бассейна трепался, что Кейден — местный гений-программист с третьего курса. Перед тем как прийти к его общежитию вчера, я пробила его данные, так что теперь мне не нужно было гадать.

Я открыла на телефоне общее расписание его факультета. Так, курс по компьютерной криминалистике, зал четыреста два в инженерном корпусе. Идеально.

В этот момент телефон в подстаканнике коротко завибрировал. Сообщение от Эспен: «Милая, ты где? Лекция по маркетингу в главном холле через пять минут, я заняла тебе место в первом ряду!»

Я закусила губу, глядя на экран. Эспен была по-настоящему хорошей — из тех редких девушек в университете, кто никогда не смеялся над другими просто так, если человек действительно этого не заслуживал. Она была светлой, и именно поэтому я не могла позволить ей узнать, что происходит. Я не хотела открывать ей свою мерзкую сторону.

Да, в школе я лично не участвовала в тех издевательствах, которыми развлекались мои друзья, но я была пассивным наблюдателем. Я молчала, когда Скотт переходил все границы. Я поддерживала диалоги в тех самых закрытых чатах, смеясь над их «шутками» и поддакивая, просто чтобы не выбиваться из стаи. Я была частью этой машины, и теперь эта машина грозила переехать меня саму.

«Эспен, не жди на первой лекции. Кое-какие дела, нужно срочно разобраться. Буду позже», — быстро отстучала я в ответ и вышла из машины.

Мои шпильки чеканили шаг по кафелю коридоров четвертого этажа. Я поправила пиджак и осторожно толкнула тяжелую дверь лекционного зала. Внутри было прохладно и пахло озоном от десятков работающих компьютеров. Голос профессора эхом разлетался под потолком — он увлеченно рассказывал о методах шифрования и цифровых уликах, но я не понимала ни слова из этой абракадабры.

Мне и не нужно было понимать. Я искала его.

Я быстро нашла его спину на самом заднем ряду. Кейден сидел в самом углу, подальше от остальных студентов. Он выделялся даже со спины: высокий, широкоплечий, в черной футболке, которая плотно облегала мышцы. Перед ним был открыт ноутбук, по экрану которого бежали бесконечные строчки кода.

Я прошла по ряду, ловя на себе удивленные взгляды парней в растянутых толстовках, и бесшумно опустилась на жесткое сиденье прямо рядом с ним. Кейден даже не повернул головы. Его длинные пальцы продолжали быстро летать по клавишам, вводя одну команду за другой.

— Теперь мы будем говорить по-настоящему, — тихо, но твердо произнесла я, глядя на его профиль. — Пароль изменили четыре часа назад, Кейден. И мне плевать, что у тебя лекция.

Он на мгновение замер, но пальцы всё еще продолжали лежать на клавиатуре. Наконец он медленно, с каким-то ленивым изяществом, захлопнул крышку ноутбука. Звук хлопка в тишине аудитории показался мне оглушительным.

Кейден повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза были холодными и абсолютно спокойными, в них не было ни капли удивления от моего появления. Наоборот — он смотрел на меня как на назойливое насекомое, которое зачем-то решило покончить с собой, влетев в паутину.

— Ты перепутала корпус, принцесса, — произнес он, даже не пытаясь понизить голос. — Маркетинг и курсы «как удачно выйти замуж» находятся в другом крыле.

— Мне плевать на корпуса! — я понизила голос до яростного шепота, чувствуя, как под пиджаком по коже снова начинают ползти красные пятна. — Ты вчера сказал, что подумаешь. Пока ты «думал», пароль на моем аккаунте изменили. Его больше нет, понимаешь? Кто-то запер меня снаружи!

Я ожидала чего угодно: злорадства, скуки, даже признания в том, что это сделал он. Но Кейден просто продолжал рассматривать мое лицо с тем самым выражением нескрываемого пренебрежения, которое я видела вчера у стены.

— И что ты хочешь от меня? — он откинулся на спинку стула, вальяжно закинув руку за голову. — Чтобы я посочувствовал твоей безалаберности?

— Я хочу, чтобы ты его вернул! — я вцепилась в край стола так, что костяшки пальцев побелели. — Ты же гений, Кейден. Ты взламываешь всё, что движется. Верни мне доступ и удали там всё к чертям. Я заплачу. Назови свою цену, и я выпишу чек прямо сейчас.

Он вдруг тихо рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех, от которого у меня поползли мурашки по спине. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма — что-то терпкое, древесное, смешанное с запахом холодного металла.

— Твои деньги, Мишель, — это последнее, что меня интересует, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Они у тебя от отца. В них нет никакой ценности, как и в тебе самой.

Я почувствовала, как ярость обжигает горло.

— Тогда чего ты хочешь? — я с трудом сдерживала голос, чтобы не сорваться на крик. — Если тебе не нужны деньги, то что?

Его взгляд медленно, намеренно прошелся по моему темно-синему платью, задержался на вырезе, подчеркнутом пиджаком, а затем снова вернулся к моим глазам. В этом взгляде не было страсти — только расчетливая жестокость.

— Если я решу помочь тебе… это будет стоить не бумажек, — он сделал паузу, наслаждаясь тем, как я замираю. — Ты будешь делать то, что я скажу. Ты станешь моей личной прислугой на то время, пока я буду копаться в твоем дерьме.

Мое лицо мгновенно стало пунцовым от ярости. Кровь прилила к щекам так сильно, что в ушах зашумело.

— Ты что, совсем охренел?! — выпалила я, забыв о тишине. Несколько студентов на передних рядах обернулись, но мне было плевать. — Я не собираюсь с тобой спать, Кейден! Если ты думал, что я настолько в отчаянии, что лягу под тебя за этот чертов аккаунт, то ты больной на всю голову!

Кейден замер на секунду, а затем его плечи затряслись в беззвучном смехе. Он смотрел на меня так, будто я только что сморозила самую большую глупость в мире.

— Спать с тобой? — он снова усмехнулся, и в его глазах блеснуло истинное издевательство. — Мишель, детка, умерь свое эго. Ты, конечно, красивая кукла, но у меня нет привычки тащить в постель то, что вызывает у меня тошноту. Ты мне нужна не для секса. Для этого у меня есть девушки поинтереснее.

Он снова открыл ноутбук, давая официально понять, что разговор окончен.

— Мне просто нравится смотреть, как такие, как ты, опускаются на землю. Ты будешь выполнять мои поручения. Грязные, скучные, унизительные для твоего статуса. Будешь моей тенью, пока я не разрешу тебе уйти. Хочешь вернуть аккаунт? Упрашивай. По-настоящему.

Я сидела, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Ярость кипела во мне, вытесняя страх. Этот парень только что вытер об меня ноги, глядя в глаза с таким самодовольством, будто он уже купил меня с потрохами.

Но он просчитался.

— Знаешь что, Кейден? — я заговорила громче, не заботясь о том, что лектор на мгновение замолчал, бросив взгляд в нашу сторону. — Твое самомнение гораздо больше твоего таланта. Ты — обычный, закомплексованный задрот, который дорвался до крошечной капли власти и решил, что может дрессировать меня?

Я увидела, как его брови едва заметно приподнялись. Усмешка застыла на его губах, став какой-то застывшей, неживой.

— Оставь свои влажные фантазии о «прислуге» для тех, кто на это купится, — я встала, с вызовом глядя на него сверху вниз. Мой голос звучал хлестко, как пощечина. — Ты не единственный в этом университете, кто умеет нажимать на кнопки. Я найду того, кто сделает это за деньги, и мне не придется дышать с тобой одним воздухом. Ты просто жалкий садист, Кейден. И тошноту здесь вызываешь только ты.

Я развернулась, не дожидаясь ответа. Мои каблуки зазвучали по аудитории как выстрелы. Я чувствовала на себе взгляды десятков парней, слышала, как за спиной кто-то присвистнул, но не обернулась. Я толкнула тяжелую дверь и вышла в коридор, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина.

К черту его. Я найду кого-то другого. Есть старшекурсники, есть хакерские форумы, в конце концов, есть профессионалы, которых можно нанять за любые деньги. Кейден просто хотел сломать меня, но он забыл, с кем связался.

Я почти дошла до выхода из корпуса, когда мой телефон в сумке снова коротко пискнул. Я выхватила его, ожидая очередного уведомления о взломе, но на экране было сообщение с неизвестного номера. Всего одна ссылка и текст:

«Твои архивы из Цинциннати очень занимательны, Мишель. Особенно то видео с вечеринки у Скотта. Выкладываем в общую сеть университета через 30 минут или начнем торговаться?»

Ноги стали ватными. Я прислонилась к холодной стене, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. У меня не было никакого «другого». У меня не было времени.

Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Срок в тридцать минут пульсировал в мозгу, как часовая бомба. Цинциннати. Видео у Скотта. Если это попадет в общую сеть университета, моя жизнь превратится в пепел еще до того, как закончится обеденный перерыв.

Дрожащими пальцами я открыла чат с этим неизвестным номером. В горле стоял горький ком унижения, но страх был сильнее.

Я: «Что тебе нужно? Назови сумму».

Ответ пришел почти мгновенно. Сообщение было коротким, но от него меня буквально замутило.

Неизвестный: «Нам не нужны твои деньги, принцесса. Нам нужно шоу. Раз ты так любишь быть безупречной, пора сменить амплуа. Запиши видео с признанием, что ты — лживая дрянь, которая годами покрывала подонков вроде Скотта. Назови имена всех, кого вы травили, и извинись на камеру. Выложи это в свой профиль для всех подписчиков — и твой архив останется в сохранности. У тебя 25 минут».

Я едва не выронила телефон. Это было не просто унижение. Это было социальное самоубийство. Если я это сделаю, от моей репутации не останется даже пыли. Эспен, мои друзья, семья — все увидят меня сломленной и признающей вину за то, о чем я годами молчала.

Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Видео у Скотта. Цинциннати. Это не просто случайный хакер. В голове пульсировала одна страшная мысль: это кто-то из школы. Кто-то, кто всё это время копил ненависть, а теперь добрался до Скотта, наконец, до меня. Это месть, и она будет кровавой. У меня не было времени на раздумья, а записывать такое видео — значит признать поражение и навсегда стать изгоем.

Я бросилась обратно к аудитории, но коридор уже был забит студентами — лекция закончилась. Я металась в толпе, пока не увидела его. Кейден выходил из зала последним, всё так же небрежно перекинув рюкзак через плечо.

Я подлетела к нему и, не соображая, что делаю, мертвой хваткой вцепилась в его футболку, увлекая в сторону от потока людей.

— Я согласна, — выдохнула я, глядя ему в лицо. Голос дрожал. — Я согласна на все твои условия. Любые поручения, что угодно… Пожалуйста, Кейден, помоги мне.

Он замер и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было триумфа или радости от того, что я сломалась. В них горела какая-то дикая, пугающая одержимость. Мне стало не по себе — этот взгляд прошивал насквозь, будто он уже видел меня своей собственностью.

— Пойдем со мной, — коротко бросил он.

Он развернулся и быстро зашагал по коридору. Я едва поспевала за его широким шагом, чувствуя на себе любопытные взгляды студентов, которые то и дело оборачивались нам вслед. Но я смотрела только на его широкую спину, которая казалась сейчас единственной стеной, отделяющей меня от краха.

Кейден остановился у неприметной двери в конце технического крыла. Он открыл её, и в лицо ударил запах пыли, старого озона и перегретого пластика. Это был «Архив старой техники» — кладбище электроники. Внутри было душно и темно, повсюду громоздились горы системных блоков из девяностых, катушки кабелей и мониторы с пузатыми экранами.

— Сюда, — он указал на старый стол в центре комнаты. — Стань передо мной.

Я выполнила приказ, затаив дыхание. Он открыл свой ноутбук.

— Имя, на которое создан аккаунт. Почта, к которой он привязан, — его голос звучал как сталь.

Я быстро продиктовала данные. Кейден начал печатать. Я попыталась заглянуть в экран, чтобы понять, что происходит, но он тут же прикрыл крышку и предостерегающе покачал головой.

— Ладно, ладно… — прошептала я, отступая на шаг.

Я принялась рассматривать это странное, заброшенное место, пока тишину нарушал только методичный стук клавиш. Прошло бесконечных десять минут, прежде чем Кейден наконец развернул монитор ко мне. На черном фоне бежали строки белого кода.

— Смотри, — он указал на окно с логами, где бежали строчки программного кода. — Это не случайный взлом. Тебя атаковали целенаправленно. Автор — некий Эрик Торнтон из Цинциннати. Судя по цифровому следу, у парня на тебя огромный зуб. Ты явно перешла ему дорогу в прошлом, причем так, что он не поленился выследить тебя. Не припоминаешь такого?

Я замерла, вглядываясь в незнакомое имя. В памяти всплывали десятки лиц — одноклассники, отвергнутые поклонники, конкурентки по школьным рейтингам, но это имя ни о чем мне не говорило. Я медленно покачала головой.

— Возможно, он из моей школы. Цинциннати полон людей, которые мечтали бы увидеть мой провал, но я не уверена. У тебя есть его фото?

Я замолчала на секунду, а затем пренебрежительно фыркнула, откидывая волосы назад.

— А впрочем, это не важно. Пошел этот Эрик к черту. Пускай пожрет своего дерьма, если думал, что я легкая мишень. Просто очисти всё. Я не хочу, чтобы хоть один бит информации об этой встрече или моей переписке остался в сети.

Кейден коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от монитора. В этой усмешке не было симпатии — скорее, холодное признание того, насколько безжалостной может быть девчонка в дорогом костюме, даже когда её мир висит на волоске.

— «Очисти всё», «пошел к черту»… — ядовито передразнил он, не скрывая сарказма. — Ты всегда такая самовлюбленная дрянь или это образ для особых случаев? Твое высокомерие когда-нибудь выроет тебе яму поглубже, чем любой хакерский взлом.

Он с силой ударил по клавише «Enter», и экран на мгновение залило красным светом логов.

— Мне плевать на твои капризы, принцесса. Я делаю это только потому, что у нас есть уговор, и поверь — это не самая приятная часть моего дня.

Он прокрутил список выполненных команд. Напротив строк Contacts_Sync, iCloud_BackUp и Media_Cache стояли четкие отметки: [DELETED] или [WIPED].

— Я вошел в его подсеть через «черный ход», пока он спал, — Кейден говорил холодным, уверенным голосом. — Я не просто удалил твои файлы — я использовал метод нулевой перезаписи.

— Что это значит? — я почти не дышала.

— Это значит, что я приказал системе записать поверх твоих данных случайный цифровой мусор. Семь раз подряд. Даже если он отдаст свой жесткий диск в ФБР, они найдут там только шум. Твоего номера, твоих фото, твоих переписок больше не существует в природе. Восстановить это невозможно.

— А если он успел… сделать копию? Или скинуть на флешку?

— Исключено, — Кейден отрезал мою последнюю тень сомнения. — Я проверил исходящий трафик его роутера за последние сорок восемь часов. Объемы мизерные, он ничего не заливал в облако. Системные логи его железа подтверждают: USB-порты были неактивны. Он был слишком самоуверен и держал всё на одном диске. Теперь этого диска «нет».

Последняя строчка на экране гласила: «Target ID: [Mobile Number] — Сonnection severed. All instances destroyed».

Он закрыл ноутбук с характерным, финальным щелчком.

— Всё, Мишель. Ты чиста. Ни в одной сети мира больше нет того компромата, который он на тебя накопал. Ты снова стала призраком.

Я почувствовала, как по телу разливается невыносимое облегчение, от которого закружилась голова. Я была спасена. Но когда я подняла взгляд на Кейдена, я вспомнила о цене.

Я смотрела на него, пытаясь осознать, что кошмар закончился, но внутри всё ещё зудело недоверие. Облегчение было сладким, но оно отдавало металлическим привкусом страха.

— Мой старый аккаунт, — мой голос прозвучал хрипло, и я откашлялась, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. — Тот, к которому этот урод сменил пароль. Он мне больше не нужен. Удаляй его полностью. Я хочу, чтобы от него не осталось даже цифрового пепла.

Кейден едва заметно кивнул, его пальцы снова совершили серию коротких, резких ударов по клавишам.

— Считай, что его никогда не было, — бросил он, не оборачиваясь. — Можешь и дальше строить из себя святую королеву факультета. Никто не узнает, в каком дерьме ты на самом деле барахталась. Но не обольщайся, — он заговорил тише, и в его голосе прорезался опасный рокот. — От того, что я удалил файлы, твоя гниль никуда не делась. Ты просто нацепила чистую одежду на грязное тело.

Слова Кейдена ударили наотмашь, словно физическая пощечина. Мои пальцы сильнее сжали ремешок сумки, а в груди вспыхнуло яростное желание ответить чем-то столь же болезненным. Но я лишь выше вскинула подбородок, сохраняя на лице маску ледяного безразличия. Внутри всё клокотало от унижения — он видел меня насквозь, всю мою грязь, скрытую под дорогим костюмом.

— Твое мнение о моей морали интересует меня меньше всего, Кейден, — мой голос прозвучал ровно и сухо, хотя сердце в груди совершило бешеный кульбит.

Я сделала шаг ближе, нарушая его личное пространство. Запах старой техники и пыли здесь, в этом «кладбище», казался удушающим.

— И ещё одно, — я заставила себя смотреть ему прямо в глаза, хотя его одержимый взгляд пугал меня до дрожи. — Как мне быть уверенной, что ты… ну, что ты сам не оставил себе копию? Что ты не сохранил это видео или те переписки на свой ноутбук, чтобы потом занять место того хакера?

Кейден медленно выпрямился. Его фигура в полумраке архива казалась огромной и угрожающей. Он сделал шаг ко мне, заставляя меня попятиться и упереться спиной в стеллаж с какими-то доисторическими проводами.

— Мишель, — его голос стал тише, приобретая опасную глубину. — Если бы я хотел тебя уничтожить, я бы сделал это ещё вчера. Просто слил бы всё в сеть и наблюдал за шоу. Мне не нужно хранить твой мусор, чтобы управлять тобой. У меня есть кое-что получше — твоё слово.

Он наклонился к самому моему лицу, так что я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Ты сама отдала мне поводок, когда вернулась сюда и попросила о помощи. Зачем мне файлы, когда у меня есть ты? Вся целиком. С твоими страхами, твоей гордостью и твоим долгом передо мной.

Он захлопнул ноутбук и резким движением убрал его в рюкзак.

Кейден наклонился к самому моему лицу, и я невольно затаила дыхание. Его взгляд на мгновение скользнул по моим губам, а затем снова вернулся к глазам — темный, тяжелый, обещающий что-то, от чего у меня предательски задрожали колени.

— А теперь, принцесса, начнем оплату, — прошептал он прямо мне в губы, обжигая дыханием. — Твой «рабочий день» начинается сейчас.

Он отстранился так же резко, как и подошел. Я застыла, не понимая, что будет дальше, но Кейден лишь развернулся и направился к выходу из этого пыльного технического архива. На мгновение мне показалось, что он просто уходит, но он остановился у массивной двери.

Схватив тяжелый деревянный стул со сломанной спинкой, он одним точным, отработанным движением подставил его под дверную ручку, намертво блокируя выход. Скрежет дерева по бетонному полу прозвучал в тишине как приговор.

Кейден медленно выпрямился и развернулся ко мне, засунув руки в карманы. Теперь мы были отрезаны от всего остального кампуса среди стеллажей со старыми схемами и запаха озона. Мой мир с его правилами остался там, за этой забаррикадированной дверью.

Я сглотнула, чувствуя, как пульс бешено бьется в районе горла. Ловушка захлопнулась, и на этот раз у меня не было «кода доступа», чтобы её взломать.

Глава 4

Мишель

В этом душном склепе из мертвого железа воздух стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Запах старой пыли смешался с моим дорогим парфюмом и чем-то еще — первобытным, пугающим запахом страха и подступающего возбуждения. Тени от системных блоков, похожих на надгробия, тянулись ко мне, словно хотели утащить в этот цифровой ад, из которого Кейден только что меня вытащил. Но цена… цена была впереди.

Я смотрела в его глаза, и статика в воздухе буквально жалила кожу. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

— Сядь на стол, Мишель. Прямо передо мной.

Его голос — низкий, рокочущий бас, от которого у меня внутри всё непроизвольно сжалось. Каждое слово он выталкивал с трудом, будто сдерживая внутри зверя. Я подчинилась. Шпильки беспомощно клацнули о старое дерево, когда я запрыгнула на край стола, чувствуя себя жертвой на алтаре.

— Сними пиджак. Медленно.

Он стоял неподвижно, сложив руки на груди. Я видела, как он намеренно держит дистанцию, как он принципиально не хочет марать руки о мою кожу. Этот холодный расчет, это ледяное отвращение в его взгляде возбуждали меня сильнее, чем любая ласка. Я медленно стащила плотную ткань с плеч. Беззащитность. В одном темно-синем шелке на тонких бретелях, я дрожала. От смеси прохлады архива и бешеного адреналина мои соски затвердели, отчетливо царапая ткань изнутри. Я знала, что он видит их. Я знала, что он видит, как бешено пульсирует вена на моей шее.

— Теперь слушай внимательно. Ты будешь делать всё, что я скажу. Каждую чертову секунду твои глаза будут направлены на моё лицо. Ты будешь смотреть только на меня. Поняла?

— Да… — мой выдох сорвался с губ рваным стоном.

— Раздвинь ноги, Мишель.

Я замялась лишь на долю секунды, но его взгляд — тяжелый, лишающий воли — буквально заставил мои мышцы повиноваться. Когда я медленно развела колени, я почувствовала, как между бедер становится невыносимо, обжигающе жарко. Влага уже пропитала тонкое кружево трусиков, и его взгляд зафиксировал это темное пятно с хирургической точностью.

— Дотронься до себя, — почти прошептал он, и от вибрации его голоса у меня потяжелело внизу живота. — Одну руку на грудь. Вторую — прямо туда.