Глава 1
Помолвка Яна и Катарины
Молодой человек среднего роста, крепкий, ладный и быстрый, в длинном тёмном плаще и широкополой шляпе, из-под которой на ветру развевались густые волнистые каштановые волосы, торопливо шёл по узким улочкам Дельфта, держа в руке букет алых роз. Скупые лучи весеннего голландского солнца, с трудом пробивающиеся сквозь густые облака, играли на его лице, и казалось, будто молодой человек улыбается. А может, он и правда улыбался, ведь спешил он на помолвку со своей любимой девушкой Катариной!
Это событие несколько раз откладывалось. Причина крылась в том, что мать Катарины, Мария Тинс, была против этого брака. Их семья придерживалась католичества, а избранник дочери — художник Ян Вермеер являлся протестантом. К тому же Мария полагала, что он не обладает деловой хваткой, будучи до мозга костей человеком искусства, а значит мечтателем «не от мира сего», и она сомневалась, сможет ли он достойно содержать свою семью.
Катарина привыкла жить в достатке, не зная нужды. Её отец, Ренье Болнес, преуспевающий владелец кирпичного завода, имел немалые доходы. Он умело управлял своим делом, но характер имел тяжёлый — деспотичный, грубый, жестокий, и часто обижал жену и детей, поэтому Мария Тинс развелась с ним, оставшись, тем не менее, состоятельной женщиной. Она любила и баловала свою дочь и очень переживала за её будущее, сама имея в прошлом тяжёлый опыт несчастливого замужества.
Как-то вечером к Марии явились с визитом трое уважаемых горожан: художник Леонарт Браймер, капитан Бартоломеус Меллинг и юрист Ян Ранк. Они пришли убедить женщину, что их протеже — молодой талантливый художник Вермеер — хорошая партия для её дочери. Уговоры Катарины тоже сыграли не последнюю роль. Скрепя сердце Мария дала согласие на этот союз. «Браймер уверяет меня, что Вермеер — достойный, благородный юноша, и все в городе знают, что его отец был хорошим семьянином, деловым и практичным человеком, — рассуждала она, стараясь этими доводами успокоить себя. — Он оставил в наследство сыну постоялый двор и трактир, в своё время состоял членом гильдии Святого Луки, был опытным ткачом и, кроме того, торговал произведениями искусства. Должны же эти качества отца со временем проявиться в характере его сына…».
Катарина влюбилась в Яна с первой их встречи. Яркая искра мгновенно вспыхнула в её сердце. «Он так от всех отличается!» — с замиранием подумала она. Молодой художник будто приворожил её, позвал за собой в свой мир, и она согласна была идти за ним хоть на край света!
И Ян в тот счастливый день их знакомства сразу же понял, что эта девушка создана для него, что только она, и никакая другая, будет его женой!
Это случилось на званом обеде у их общей знакомой Маргарет, пылкой поклонницы музыки и искусств. В один из весенних дней в её доме собралась большая компания. Ян пришёл последним и его стали знакомить с подругами хозяйки. Все они мило кланялись, называя свои имена. Мужчин, собравшихся в доме Маргарет, он знал почти всех — это были художники, поэты и музыканты. Ян сердечно поздоровался со своим другом Питером де Хохом, поклонился Герарду Терборху, заехавшему ненадолго по делам в Дельфт, и с большой теплотой поприветствовал своего наставника Карела Фабрициуса, который в своё время обучался у великого Рембрандта и считался его лучшим учеником.
Маргарет спросила Карела, почему он пришёл без супруги, и художник ответил, что она приболела и виной тому простуда. Хозяйка с сожалением покачала головой:
— Желаю ей скорейшего выздоровления. Весной, особенно в нашем климате, погода очень обманчива, и надо себя беречь.
Гости в ожидании обеда вели оживлённую беседу. Ян присоединился к общему разговору. Несколько подруг Маргарет хлопотали у стола, расставляя приборы (в те времена в Голландии знатные дамы не считали зазорным наравне со служанками выполнять простую домашнюю работу). В залу, с выпечкой на большой синей фаянсовой тарелке, вошла нарядно одетая девушка — статная, цветущая, светловолосая, с лёгкой улыбкой на нежном овальном лице. Следом за ней немолодая, но расторопная служанка внесла блюдо с устрицами. Ян залюбовался юной незнакомкой, её мягкими, по-кошачьи гибкими движениями. Она наклонилась над столом, чтобы поставить выпечку, и это позволило молодому человеку заметить волнующие очертания слегка приоткрывшейся девичьей груди.
Незнакомка не была неотразимой красавицей, но в ней было нечто большее, чем холодная безупречная красота. Её почти детское обаяние, как отражение душевной чистоты, сразу пленило Яна.
Мягкие золотисто-русые волосы девушки были гладко зачёсаны и собраны наверху в пучок, а сбоку головку украшал красный бант в виде цветка с пятью лепестками. «Как трогательно!» — подумал Вермеер. Атласный жакет жёлтого цвета, отороченный мехом горностая, красиво облегал её плечи и при свечах отливал золотом (казалось, он и сам был источником света). В ушах, словно большие сияющие капли, играли жемчужные серьги, а на нежной шее девушки Ян заметил нитку крупного жемчуга. Эти украшения, завораживая перламутровым блеском, напоминали о тёплых морях и океанах, плеске волн, дивных раковинах и таинственных рыбах в морских глубинах. «Вот так я её и напишу! Обязательно напишу!» — подумал он в тот момент, когда незнакомка, в сопровождении хозяйки, направилась к нему, чтобы поздороваться и познакомиться.
— Катарина Болнес, моя прелестная подруга, — представила Маргарет девушку, и лёгкий румянец вспыхнул на щеках Катарины.
Вермеер поклонился и назвал своё имя, а хозяйка поспешила к другим гостям.
— Я уже наслышана о вас и о вашем таланте, — улыбка осветила лицо Катарины.
— Кто же так постарался? — удивился Ян.
— А вот этого я вам не скажу, — игриво ответила девушка.
От Яна пахло краской и это очень волновало Катарину. Пристальный взгляд художника она не сочла бесцеремонным — внимание Вермеера было ей приятно и лестно. Этот проницательный взгляд натолкнул её на мысль, что Ян похож на ясноглазого сокола. Она всё пыталась понять, какого же цвета у него глаза: тёмно-серые или карие?
— Если я приглашу вас позже на танец, вы не откажете? — спросил Вермеер, сердце которого уже ликовало в предвкушении счастья.
— Пожалуй, не откажу, — с милым кокетством ответила Катарина, слегка склонив голову набок, отчего её красный бант встрепенулся, как цветок на ветру.
Хозяйка пригласила всех к столу. Гостей было человек двенадцать. Молодые люди помогли девушкам удобно усесться, подвигая им обитые кожей стулья с тиснёными узорами на спинках и сиденьях. Один из поэтов с чувством зачитал свои стихи, посвященные весне. После первых тостов сразу стало шумно и весело. Служанка то и дело подносила гостям вино и закуски.
— А вы знаете, что нашу Голландию называют страной, пахнущей селёдкой? — спросил кто-то из молодых людей.
— Что ж, это верно, — ответила Маргарет, — и я не вижу в этом ничего плохого.
— Хоть мы и пахнем селёдкой, однако, мы сильный народ: наши корабли бороздят морские просторы, у нас есть колонии на Востоке и в Америке, и мы боремся за каждую пядь своей земли, не давая морю её поглотить… Да что там говорить, наша Голландия — страна победителей, страна демократии… — с гордостью заявил Герард Терборх, явно испытывая удовольствие от сказанного. Его некрасивое вытянутое лицо, казалось, осветилось изнутри.
— Правильно, дело не в колониях и материальных благах, а в том, что свобода и равенство заявлены главными ценностями нашего общества и являются для нас таковыми, — несколько высокопарно продолжил поэт, зачитавший ранее стихи о весне.
— А наши учёные и художники! — подхватил разговор один из музыкантов. — Нам есть чем гордиться! И далеко ходить не надо: некоторые их них — за нашим столом.
— Да, в нашей маленькой стране художников больше, чем во всей Европе, вместе взятой, и каких худ
