Читать бесплатно онлайн книгу автора  Реформирование гражданского законодательства: общие положения о сделках, обязательствах и договорах. Монография

В.В.Долинская

Реформирование гражданского законодательства. Общие положения о сделках, обязательствах и договорах

Монография

Ответственный редактор:
доктор юридических наук, профессор
В. В. Долинская

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.4

ББК 67.404.2

Р45

Авторы:

Аюшеева И. З., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 4; Богданова И. С., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 3;

Болтанова Е. С., доктор юридических наук, доцент, доцент Национального исследовательского Томского государственного университета — гл. 10;

Долинская В. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ — Введение, гл. 1, 11 (в соавторстве с Шишко И. В.), 12 (в соавторстве с Качур Н. Ф.);

Егорова Л. Ю., кандидат юридических наук, доцент кафедры коммерческого, предпринимательского и финансового права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 8;

Качур Н. Ф., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 12 (в соавторстве с Долинской В. В.);

Петрова Е. Н., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 7;

Рец В. М., старший преподаватель кафедры гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 5;

Рычкова Н. Ю., старший преподаватель кафедры гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета — гл. 2;

Слесарев В. Л., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист России, заместитель председателя Высшего Арбитражного Суда РФ в отставке — гл. 6;

Шишко И. В., доктор юридических наук, профессор, директор Юридического института Сибирского федерального университета, член президиума Ассоциации юридического образования — гл. 11 (в соавторстве с Долинской В. В.);

Шишмарева Т. П., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 9.

В монографии представлены проблемы новелл последних лет в рамках реформы гражданского законодательства о сделках, обязательствах и договорах, а также практики их применения. Предложены пути их решения.

Законодательство приведено по состоянию на май 2017 г.

Для ученых, практикующих юристов, студентов юридических вузов.

УДК 347.4

ББК 67.404.2

© Коллектив авторов, 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК) — основной экономический закон страны — принимался и вводился в действие по частям, с 1994 по 2008 г. В это же время происходили дальнейшее изменение общественных отношений и внутреннее развитие права, в связи с чем был принят Указ Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»1. В целях совершенствования законодательных основ рыночной экономики, правового обеспечения международных экономических и гуманитарных связей Российской Федерации Указом предусматривалась разработка концепции развития российского гражданского законодательства и проектов федеральных законов о внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации.

На этом пути определялись следующие стратегические задачи:

а) дальнейшее развитие основных принципов гражданского законодательства Российской Федерации, соответствующих новому уровню развития рыночных отношений;

б) отражение в ГК опыта его применения и толкования судом;

в) сближение положений ГК с правилами регулирования соответствующих отношений в праве Европейского союза;

г) использование в гражданском законодательстве Российской Федерации новейшего положительного опыта модернизации гражданских кодексов ряда европейских стран;

д) поддержание единообразия регулирования гражданско-правовых отношений в государствах — участниках Содружества Независимых Государств;

е) обеспечение стабильности гражданского законодательства Российской Федерации.

В рамках решения поставленных задач серией федеральных законов постепенно вносились изменения практически во все части ГК, подотрасли и институты гражданского права.

Реформирование общих положений о сделках, обязательствах и договорах имеет серьезное значение для имущественных, личных неимущественных, организационно-имущественных (статутных) и предпринимательских отношений.

В ряде случаев наблюдается развитие принципов гражданского права в новеллах обязательственного права, в других, наоборот, новеллы в положения о сделках оказывают влияние на другие институты, в частности сроки.

Уяснение смысла новелл, их систематизация, порядок их применения представляют большой теоретический и практический интерес.

Настоящей коллективной монографией авторы попытались внести свой вклад в разрешение этих проблем.

Одновременно она стала своеобразным подарком к юбилею: в 2015 г. Юридическому институту Сибирского федерального университета исполнилось 60 лет.

В 1955 г. он был основан как учебно-консультационный пункт Всесоюзного юридического заочного института (ныне — Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина). Впоследствии произошло его преобразование в заочный факультет Томского госуниверситета. В 1969 г. в Красноярске был открыт Красноярский государственный университет, в который был включен и юридический факультет. В 2006 г. на базе Красноярского государственного университета был создан Сибирский федеральный университет, а юридический факультет был преобразован в Юридический институт этого университета.

Юридический институт СФУ достиг многих вершин, о которых можно прочитать на его сайте. В 2010–2011 гг. он прошел общественную аккредитацию Ассоциации юридического образования и Ассоциации юристов России. Его образовательная программа по направлению «Юриспруденция» (40.03.01) с 2011 г. входит в число лучших в рамках проекта «Лучшие образовательные программы инновационной России», а команды студентов Института неоднократно занимали первое и второе места на национальном этапе такого престижного международного студенческого конкурса, как Конкурс по международному праву им. Ф. Джессопа, были серебряным призером Конкурса им. Х. Дилларда и вторыми в Конкурсе по международному уголовному праву в Гааге. Институт один из первых в РФ открыл по направлению «Юриспруденция» магистерскую программу «двойного диплома» с Университетом Пассау (Германия).

В 2016 г. отметил свое 10-летие и сам Сибирский федеральный университет. Председателем Попечительского совета СФУ является Председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев.

Миссия СФУ — комплексное сопровождение рационального природопользования уникальных территорий, богатых возобновляемыми ресурсами, при котором необходимо сочетать сбалансированный подход в применении экологических, энергоэффективных и информационных технологий использования богатейших природных ресурсов при максимальном сохранении природной среды, создание передовой образовательной, научно-исследовательской и инновационной инфраструктуры, продвижение новых знаний и технологий, создание производств высоких переделов для содействия решению актуальных задач человечества.

Представленная вашему вниманию коллективная монография подготовлена ведущими учеными-преподавателями Юридического института Сибирского федерального университета, а также тесно сотрудничающими с ним представителями Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и Национального исследовательского Томского государственного университета.

Надеемся на интерес читателей к результатам нашей работы.

Раздел 1.
Общие положения о сделках, обязательствах, договорах

Глава 1.
Сделки, обязательства, договоры: новеллы и тенденции развития в период реформы гражданского законодательства

В целях совершенствования законодательных основ рыночной экономики, правового обеспечения международных экономических и гуманитарных связей Российской Федерации в Указе Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»2 были поставлены конкретные задачи для подготовки изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК):

а) дальнейшее развитие основных принципов гражданского законодательства Российской Федерации, соответствующих новому уровню развития рыночных отношений;

б) отражение в ГК опыта его применения и толкования судом;

в) сближение положений ГК с правилами регулирования соответствующих отношений в праве Европейского союза;

г) использование в гражданском законодательстве Российской Федерации новейшего положительного опыта модернизации гражданских кодексов ряда европейских стран;

д) поддержание единообразия регулирования гражданско-правовых отношений в государствах — участниках Содружества Независимых Государств;

е) обеспечение стабильности гражданского законодательства Российской Федерации.

Развитие экономических и общественных отношений тесно связано с развитием частного права. Последнее оказывает на него активное воздействие, влияет как на закрепление уже сложившихся отношений, так и на зарождение и развитие новых. Здесь рельефно проявляется творческая роль права в формировании и направлении глубинных процессов, происходящих в экономике, в реконструкции ее макро- и микроструктуры. Адекватное правовое регулирование не может довольствоваться оперативностью в изменениях и дополнениях законодательства. Правильность выбора основных направлений развития гражданского законодательства в значительной степени предопределяется выявлением фундаментальных основ права и закономерностей его развития.

Одним из важных направлений совершенствования (реформы) гражданского законодательства являются изменения в составе юридических фактов, в первую очередь в правовом регулировании сделок, в обязательственном, в том числе договорном, праве. Они начались несколько лет назад. За исключением относительно компактного блока изменений общих положений ГК об обязательствах, предусмотренных Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» и вступивших в силу с 1 июня 2015 г.3, значимые для выявления тенденций развития частного права нормы рассредоточены по разным правовым институтам, главам и разделам ГК. Попробуем представить общую картину.

§ 1. Общая характеристика норм о сделках, обязательствах, договорах в гражданском законодательстве

Для целостности восприятия дадим краткую характеристику места норм о сделках, обязательствах, договорах в гражданском законодательстве.

Статья 2 ГК начинается с констатации факта, что гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления прав, а также указывает на то, что регулирует отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения), договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения.

Обратим внимание на понятия «правовое положение» и «основания возникновения… прав».

Стержнем статутных отношений является правовой статус (положение). В справочной литературе «статус» (от лат. status — положение, состояние) — правовое положение, состояние4. В ГК понятие «положение» используется как эквивалент статуса в п. 1 ст. 2, п. 2 ст. 82, п. 3 ст. 87, п. 3 ст. 96, п. 7 ст. 113 и других нормах. В целях познавательной деятельности мы, раскрывая правовой статус субъекта, рассматриваем: 1) правовые основы его деятельности; 2) при каких условиях лицо становится субъектом (в первую очередь речь должна идти о вопросах создания данного субъекта); 3) правосубъектность данного лица; 4) условия прекращения его деятельности.

Только при наличии признаваемой и предоставляемой государством правосубъектности возможно участие в правоотношениях. Мы под правосубъектностью понимаем категорию, представляющую собой единство правоспособности (ст. 17, 18, 49 ГК), дееспособности (ст. 21, 48, 56 ГК), имени (наименования), места жительства (места нахождения) (ст. 19, 20, 52, 54, 1225, 1473, 1474, 1475 ГК) и являющуюся обязательным условием участия в правоотношениях5. В основном участие в гражданском обороте реализуется через сделкоспособность, которая наряду с деликтоспособностью составляет дееспособность.

В ст. 8 ГК на первое место среди оснований возникновения гражданских прав и обязанностей поставлены договоры, т. е. договорные обязательства (ст. 420 ГК) и иные сделки, самой распространенной разновидностью которых выступают договоры как двух- и многосторонние сделки (ст. 154 ГК). В число обязательств входят и некоторые другие поименованные в той же статье юридические факты, например обязательства из причинения вреда другому лицу (гл. 59 ГК), обязательства вследствие неосновательного обогащения (гл. 60 ГК).

Совокупность сделок, или гражданский оборот, опосредует процесс движения товаров, работ и услуг.

Традиционно выделяют различные виды оборота. «Жизнь народов представляет собой ряд отношений между людьми и в этом смысле представляет собой общественный или социальный оборот. Рассматриваемые с юридической стороны, эти отношения называют правооборотом. Поскольку мы при рассмотрении правооборота имеем в виду отношения частных сделок и интересов, мы говорим о гражданском обороте. Этот последний, рассматриваемый с материальной точки зрения, является экономическим оборотом.

Экономический оборот или хозяйственная жизнь народов слагается, при современной организации общества, из производства, распределения или обращения и потребления продуктов... не будь обращения произведенных товаров, не было бы и торговли. С появлением последней к понятиям перечисленных выше оборотов прибавляется понятие торгового оборота, т. е. совокупности юридических правил, имеющих целью осуществление указанной выше посреднической деятельности между... производством и... потреблением»6.

Вступая в договорные отношения, субъект участвует в правотворчестве, кооперации труда и обмене его результатами.

В ст. 153 ГК дано определение (не слишком удачное) сделок. Кроме этого, следует учитывать ряд их характерных черт:

1) в отличие от юридических событий, которые также выступают в качестве оснований возникновения, изменения и прекращения обязательств, представляют собой волевой акт;

2) в отличие от правонарушения являются правомерным актом;

3) в отличие от юридических поступков совершаются с намерением породить определенные юридические последствия;

4) в отличие от административных актов направлены на возникновение, изменение и прекращение только гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, сделки занимают значительное место в гражданской правосубъектности и являются реализацией таких принципов гражданского права и элементов определения деятельности (в том числе предпринимательской), как самостоятельность, автономия воли.

Во всех группах отношений, регулируемых гражданским правом (ст. 2 ГК), важную роль играют обязательства.

При классификации имущественных отношений на опосредующие статику (связанные с принадлежностью имущества конкретному лицу) и динамику (связанные с переходом имущества от одних лиц к другим) обязательственные отношения представляют две трети второй группы и, в свою очередь, делятся:

а) на договорные обязательства (например, договор купли-продажи, дарения, аренды — гл. 30, 32, 34 ГК);

б) деликтные обязательства (возникающие из причинения вреда — гл. 59 ГК — и возникающие из неосновательного обогащения или сбережения имущества — гл. 60 ГК)7;

в) отношения по внедоговорному правопреемству (при наследовании — раздел V, при реорганизации юридических лиц — ст. 57–60 ГК).

В отличие от подотрасли «право собственности и иные вещные права», опосредующей процесс присвоения материальных благ, статику общественного производства, обязательственное право представляет собой совокупность правовых норм, опосредующих процесс перемещения материальных благ из имущественной сферы одного лица в имущественную сферу другого лица, динамику общественного производства.

В то же время правоотношения собственности являются предпосылкой (имущественная обособленность) и результатом (присвоение материальных благ, в том числе получение прибыли) осуществления деятельности, т. е. реализации правосубъектности, включая дееспособность, и ее элемента сделкоспособности.

Реализация личных неимущественных отношений во многом опосредуется обязательствами. В основном это договорные обязательства по оказанию услуг (например, медицинских, образовательных и т. д. — гл. 39 ГК) и обязательства из причинения вреда (жизни, здоровью, чести, достоинству и т. д. — гл. 59 ГК).

Со сделками, обязательствами тесно связана «судьба» организационно-имущественных (статутных) отношений8.

Выше уже говорилось о понятиях «статус» и «правосубъектность». Наряду с упомянутыми составными частями гражданской правосубъектности при другой характеристике выделяют вещный, обязательственный и исключительный элемент. Один из элементов метода гражданско-правового регулирования — имущественная обособленность участников отношений. Имущество принадлежит им на праве собственности или иных (ограниченных) вещных правах.

Обязательственный элемент опосредует через совокупность сделок гражданский, в том числе торговый оборот, приобретение и осуществление прав и обязанностей, процесс движения товаров и услуг. Этот элемент реализуется в первую очередь в договорных отношениях.

Исключительный (иногда говорят, личный) элемент опосредует необходимость строгой индивидуализации субъекта. Это достигается при помощи, как правило, неотчуждаемых от его носителя личных неимущественных прав, которые также называют исключительными и которые носят абсолютный характер. В числе таких прав: а) право на имя (фирму); б) право на товарный знак (знак обслуживания); в) права, связанные с результатами творческой деятельности; г) право на защиту чести, достоинства и деловой репутации и др.

Новой разновидностью организационно-имущественных отношений выступают отношения корпоративные9, легальное определение которых дано в ст. 2 ГК. А участие в корпоративных организациях, управление ими возникают в результате исполнения такого договорного обязательства, как учредительный договор (п. 1 ст. 52, ст. 70, 83 ГК), договор об учреждении юридического лица (ст. 89, 98 ГК), договор о внесении вклада в уставный (складочный, паевой) капитал корпорации. Корпоративные отношения могут изменяться в результате, например, сделок в рамках реорганизации, корпоративных договоров10 (ст. 67.2 ГК) и т. д.

Предпринимательские отношения, характеристика которых дана в ГК через раскрытие понятия «предпринимательская деятельность» (ст. 2 ГК), как любая деятельность, реализуются опять-таки через сделкоспособность, обязательства, договоры в сфере предпринимательской деятельности.

Ситуация осложняется тем, что наряду с предпринимательской деятельностью — коммерческих юридических лиц — в составе хозяйственной деятельности этой группы участников гражданских правоотношений выделяется и такой вид, как приносящая доход деятельность — деятельность некоммерческих юридических лиц («приносящая доход деятельность, если это предусмотрено их [НКО] уставами, лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и если это соответствует таким целям» — п. 4 ст. 50 ГК). Эта деятельность также реализуется через сделкоспособность, обязательства, договоры.

Понятие договора употребляется в России как минимум в четырех различных смыслах:

1) определенный юридический факт, на основе которого возникают, изменяются или прекращаются правоотношения;

2) обязательство, которое возникает из него;

3) документ, в котором заключено соглашение сторон;

4) источник права.

По отечественному законодательству, «договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей» (п. 1 ст. 420 ГК, см. также ст. 8, 154 ГК).

На договоры распространяется общая характеристика обязательств и сделок (гл. 9, 21–26 ГК).

По мнению В. В. Витрянского, применение «к договорам норм о сделках и об обязательствах свидетельствует о многоаспектном характере категории “договор”, используемой в ГК: в разных статьях Кодекса договор регулируется и в качестве основания возникновения договорного обязательства (“договор-сделка”), и как форма соответствующего правоотношения (“договор-документ”)»11.

И. А. Покровский определял договор как «способ регулирования отношений между частными лицами сообразно их индивидуальным интересам и потребностям», указывая, что «зиждущей силой всякого договора является соглашение сторон, т. е. их воля»12.

По мнению Б. И. Пугинского, «...договор всегда представляет собой соглашение сторон, которое в первую очередь служит непосредственным основанием возникновения обязательства»13. Таким образом, ученый несколько корректирует норму закона, подразумевая, что реальный договор, в отличие от консенсуального, требует юридического состава, как минимум соглашения сторон и совершения ими определенных действий, например передачи имущества в договоре займа.

Договоры охватывают только часть сделок и обязательств, требуя всегда согласованной воли нескольких лиц — всегда сторон, а иногда и третьих лиц14.

Так как перемещение материальных благ в процессе П-Р-О (производство — распределение — обмен) невозможно без активных действий, управомоченному в договорном обязательственном правоотношении лицу (кредитору) предоставляется право требовать от обязанного лица (должника) совершения активных действий.

Договор как документ представляет собой внешнее выражение и закрепление воли сторон в письменной форме. Именно о договоре-документе идет речь в ст. 434 ГК.

По юридической силе договоры как источники права выше, чем правовые обычаи (см. ст. 5 ГК), а в ряде случаев могут изменять и закон, соотносясь с ним как специальная норма.

Отметим также, что принципы договорного права соответствуют общим началам и смыслу гражданского законодательства.

В результате понятия «сделка», «обязательство», «договор» так или иначе взаимодействуют практически со всеми подотраслями и институтами гражданского права. Сделка, разновидностью которой выступает договор, является самым распространенным основанием возникновения обязательства. И сделка же оказывается самым распространенным основанием прекращения обязательственного правоотношения.

Теперь, представляя общую систему сделок, обязательственного и договорного права в рамках права гражданского, на основе анализа новелл законодательства мы можем выявить некоторые тенденции его развития на современном этапе, включая проблемы доктринального и практического характера.

§ 2. Новеллы законодательства о сделках

Применительно к позитивному регулированию в гл. 9 ГК в качестве новелл можно выделить ст. 157.1 «Согласие на совершение сделки», ст. 165.1 «Юридически значимые сообщения», а также специальную норму п. 4 ст. 165 о сроке исковой давности по требованиям о признании.

При этом первые две новеллы затрагивают сделки, но не относятся к ним полностью15.

Одна из новелл гражданского законодательства 2013 г. — ст. 157.1. ГК о согласии на совершение сделки16 — выступила решением задачи, поставленной в п. 4.1.2 разд. II Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации17, но, к сожалению, сохранила ряд прежних проблем и породила новые.

Согласие — это волеизъявление субъекта; оно должно быть свободным и осмысленным; подразумевает наличие отношений, взаимодействие с другим лицом; означает отсутствие возражений; дискуссионен вопрос о формах согласия.

В ряде случае в качестве синонима используются термины «разрешение», «одобрение», реже — «утверждение».

В природе разрешения наиболее значимы характеристики: это основание для действия другого субъекта; подразумевает отношения власти — подчинения, наличие властных полномочий какого-либо рода у субъекта, дающего разрешение (п. 3 ст. 2 ГК).

В природе одобрения наиболее значимы характеристики: принятие чего-либо, чьей-либо позиции; применимо как к действиям (например, одобрение на общем собрании акционеров экстраординарной сделки), так и к документам (например, одобрение федерального закона Советом Федерации — ч. 4 ст. 105 Конституции РФ).

Утверждение однозначно подразумевает отношения власти — подчинения, наличие властных полномочий, как правило, административного характера у субъекта, осуществляющего утверждение (например, подп. «а–в» ч. 1 ст. 102 Конституции РФ).

Термин «согласие» широко используется в различных отраслях права (например, ч. 1 ст. 111 Конституции РФ, ч. III ст. 39 ТК). В гражданском законодательстве требование о согласии на совершение ряда сделок существовало и ранее, но именно сейчас стали подниматься вопросы о его правовой природе, видах, форме, сроках, последствиях.

Ни у кого не вызывает сомнений квалификация согласия на совершение сделки в качестве юридического факта. Сложнее обстоит дело с дальнейшей конкретизацией.

Если встать на позицию «согласие — односторонняя сделка», то речь идет о юридическом составе — наступление юридических последствий правовые нормы связывают не с одним фактом, а с их системой. В юридическом составе каждый из фактов (элементов состава) имеет самостоятельное значение, но только в совокупности они выступают как основание возникновения, изменения или прекращения правового отношения. Однако отсутствие согласия не всегда влечет за собой признание сделки недействительной, договора незаключенным, т. е. не выступает обязательным условием возникновения, изменения и/или прекращения субъективных гражданских прав и обязанностей.

Если встать на позицию «согласие — действие», то присутствуют юридические последствия самого согласия вне факта совершения сделки, например возникновение субъективного права, которое в ряде случаев можно передать другому лицу. Но какое именно это «иное действие»?

Представляется, что авторы, как правило, обсуждают природу конкретного согласия, а ст. 157.1 ГК объединила слишком разные явления.

Согласие государственного органа или органа местного самоуправления — это административный акт, разновидность юридического акта, самостоятельный юридический факт.

Согласие органа юридического лица выражается в форме решения, которое также является самостоятельным юридическим фактом, разновидностью юридического акта.

Под вопросом остается согласие третьего лица. Рассматривая его природу, следует учитывать, помимо вышеизложенного, отсутствие четкого порядка оспаривания такого согласия и наличие самостоятельных последствий его отсутствия для сделки.

Следующая проблема. Практически все исследователи новеллы ст. 157.1 ГК понимают, что надо различать согласие стороны в сделке и согласие третьего лица. С первым случаем мы сталкиваемся как минимум в трех вариантах развития событий:

1) согласие как элемент заключения договора (оферта — ст. 435 ГК и акцепт — ст. 438 ГК);

2) согласие на совершение определенного действия (как правило, в рамках исполнения договора, например согласие покупателя при исполнении договора купли-продажи продавцом принять товар, обремененный правами третьих лиц, — п. 1 ст. 460 ГК, согласие покупателя при исполнении договора поставки поставщиком принять товар, поставляемый досрочно, — п. 3 ст. 508 ГК);

3) согласие при множественности лиц на стороне сделки (например, согласие всех участников полного товарищества для совершения каждой сделки при совместном ведении дел товарищества его участниками — ч. II п. 1 ст. 72 ГК).

Но признать ст. 157.1 ГК вторым случаем однозначно нельзя, так как она объединяет слишком разные варианты построения отношений.

В силу закона согласие может требоваться от (виды согласия по субъектному составу):

— третьего лица;

— органа юридического лица;

— органа публично-правового образования (государственного органа либо органа местного самоуправления)18.

И если с первым и третьим вариантами вопросов не возникает, то второй выходит на неоднократно освещавшуюся нами проблему несовпадения легальных участников гражданских правоотношений и правосубъектных образований19.

Положения ст. 157.1 ГК указывают на содержание согласия и срок, в который оно должно быть дано.

Содержание согласия зависит от его вида.

Представляется, что в классификации по субъектному составу оно тесно связано с целеполаганием такого согласия.

Так, согласие органа публично-правового образования имеет целью регулирование гражданско-правовых отношений (ст. 2 ГК), обеспечение беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК), установление пределов осуществления гражданских прав (их ограничение) только на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, жизни и здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, охраны природы и культурных ценностей (п. 2 и 5 ст. 1 ГК). Такой подход позволяет разграничить случаи согласия органа публично-правового образования как административного акта и случаи согласия органа публично-правового образования-представителя третьего лица (например, собственника унитарного предприятия в сделках последнего).

Согласие органа юридического лица, как правило, связано с классификацией таких органов в зависимости от роли при формировании воли юридического лица на волеобразующие и волеизъявляющие, а следовательно, с необходимостью получения волеизъявляющим органом согласия на совершение сделки от вышестоящих волеобразующих органов, шире — с установлением и сохранением баланса прав и интересов участников внутриорганизационных отношений, исключением возможных злоупотреблений со стороны руководителей юридического лица посредством ограничения их полномочий по распоряжению имуществом.

Согласие третьих лиц — самая разнородная группа. В ней можно выделить блок восполнения недостатков дееспособности субъектов гражданских правоотношений. Но в целом оно направлено на обеспечение баланса интересов участников гражданского оборота.

Применительно к классификации по субъектному составу отметим, что согласие органа публично-правового образования подразумевает проверку по формальным критериям, на соответствие закону и, шире, интересам государства и общества, и, следовательно, содержит ее результаты. В настоящее время в специальном законодательстве присутствуют разрешительный, согласовательный и уведомительный порядки взаимодействия участников гражданского оборота, в том числе сторон сделки с органами публично-правового образований. Это также находит отражение в содержании так называемого согласия, хотя уведомительный вариант не соответствует подходу законодателя к молчанию как возможной форме согласия.

Закон не содержит общих требований к форме, в которой должно быть выражено согласие на совершение сделки. Это соответствует диспозитивному характеру нормы п. 1 ст. 158 ГК, но не презумпции устной формы сделок (п. 1 ст. 159 ГК), которая может быть опровергнута законом или соглашением сторон. Особого внимания заслуживает то, что ст. 157.1. ГК говорит о согласии только «в силу закона» (п. 2) и ее правила применяются, «если другое не предусмотрено законом или иным правовым актом» (п. 1). Таким образом, соглашение сторон в отношении как самого согласия на совершение сделки, так и его формы исключается. В любом случае ГК говорит о вербальной форме. Пункт 2 ст. 157.1 ГК не только констатирует это, но и выявляет связь с еще одной новеллой ГК — юридически значимыми сообщениями (ст. 165.1 ГК).

По сроку выдачи в ст. 157.1 ГК выделено два вида согласия: предварительное и последующее (одобрение). Они различаются по содержанию (п. 3 ст. 157.1 ГК).

В предварительном согласии на совершение сделки должен быть определен предмет такой сделки (ч. I п. 3 ст. 157.1 ГК) как ее существенное условие (п. 2 ст. 432 ГК). При последующем согласии (одобрении) должна быть указана сделка, на совершение которой дано согласие (ч. II п. 3 ст. 157.1 ГК). Это близко к требованиям к предварительному договору (п. 3 ст. 429 ГК). В специальном законодательстве допускается иная степень детализации.

Практический интерес представляет и вопрос о сроке действия согласия, но он в законе не решен, как и ряд других20.

Принципиально изменился подход законодателя к последствиям нарушения (порокам) условий действительности сделок.

Во-первых, расширен круг источников права, устанавливающих основания недействительности сделок, — от ГК (прежняя редакция п. 1 ст. 166 ГК) до всех законов (действующая редакция п. 1 ст. 166 ГК).

Во-вторых, законодатель перешел от презумпции ничтожности недействительных сделок к презумпции их оспоримости.

В-третьих, произошли изменения в последствиях недействительности сделок, не сводящиеся, на наш взгляд, к редакционным, как это порой пытаются представить в литературе.

В-четвертых, помимо изменений норм об относительно традиционных видах недействительных сделок, в ГК появились некоторые новые составы и исчезли существовавшие ранее.

Замена презумпции ничтожности недействительных сделок на презумпцию их оспоримости объясняется несколькими причинами. На протяжении многих лет Высший Арбитражный Суд РФ, а за ним Конституционный Суд РФ и законодатель устанавливали приоритет стабильности гражданского оборота над формальным соблюдением нормы права21. Презумпция оспоримости недействительной сделки является реализацией таких принципов гражданского права, как недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела и необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав (ст. 1 ГК). Признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности выступают способами защиты гражданских прав (ст. 12 ГК), следовательно, они не должны использоваться вне такой защиты.

Повышенной защитой пользуются публичные интересы (п. 2 ст. 168 ГК).

В остальных случаях решение вопроса об использовании рассматриваемых способов защиты субъективных гражданских прав отдано, по общему правилу, на усмотрение сторон в сделке (п. 2 и 3 ст. 166 ГК).

Следствием включения в число основных начал (принципов) гражданского права добросовестности (п. 3 ст. 1 ГК) явились новеллы п. 2 и 5 ст. 166 ГК:

— сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли (ч. IV п. 2 ст. 166 ГК);

— заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК).

Неудачна, на взгляд автора, действующая редакция ст. 167 ГК. Традиционно в гражданском законодательстве закреплялись три основных последствия недействительности сделок. В новой же редакции ст. 167 ГК речь идет только о двусторонней реституции. Остальные случаи рассредоточены по тексту ГК и других законов (например, ст. 169, 179 ГК).

В целом характер последствий недействительности сделок стал больше тяготеть именно к частному праву, вытесняя элементы публично-правового порядка.

Так, основное изменение ст. 169 ГК состоит в исключении ранее действовавшего положения об изъятии у сторон, действовавших умышленно, всего полученного в доход государства и замене конфискационной меры на реституцию, что больше соответствует именно интересам участников гражданского оборота. Взыскание всего полученного по сделке в доход государства допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом, и при наличии у сторон умысла на совершение так называемой антисоциальной сделки.

В кодекс внесены два новых состава:

— недействительность сделки, совершенной без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления (ст. 173.1 ГК);

— недействительность сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено (ст. 174.1 ГК).

Одновременно из текста ст. 173 ГК исключено такое основание недействительности сделок, как совершение юридическим лицом в отсутствие лицензии на занятие соответствующей деятельностью. Теперь это может служить только основанием для отказа другой стороны от исполнения договорного обязательства (п. 3 ст. 450.1 ГК) и возникновением у нее права требовать возмещения причиненных убытков22. С одной стороны, это вроде бы аргумент в пользу стабилизации гражданского оборота и большего соблюдения интересов сторон сделки, с другой — игнорирование, на наш взгляд, публичного порядка, который, в том числе, заключается в разрешительной форме контроля государства за некоторыми видами деятельности (перечень которых и так сокращен).

Видоизменились составы недействительных сделок по ст. 174 ГК. Теперь их два:

— сделка, совершенная представителем юридического лица, действующим на основании договора или положения о филиале / представительстве юридического лица, а также органом юридического лица, действующим от имени юридического лица без доверенности, с выходом за пределы полномочий, ограниченных учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами, по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка (п. 1 ст. 174 ГК);

— сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица (п. 2 ст. 174 ГК).

Однозначно их объединяют: вид недействительности — оспоримость, и ее последствия — по общему правилу, двусторонняя реституция. Субъектный состав имеющих право оспорить сделки, а также условия для признания их недействительными различны23. Одновременно обратим внимание на то, что второй состав фактически поглотил ранее существовавший вид недействительных сделок — совершенных под влиянием злонамеренного соглашения представителя одной из сторон с другой стороной, в связи с чем нормы о таких сделках исключены из ст. 179 ГК.

Расширено понятие притворной сделки (ст. 170 ГК): прикрываемая сделка может быть как такого же вида, что и притворная, так и иного, на иных условиях, с иным субъектным составом. Главное — иная воля, воля всех, а не одного участника сделки24.

В новой редакции ст. 178 ГК появился общий критерий степени существенности заблуждения, необходимой для признания сделки недействительной. Это важно как с теоретической точки зрения, так и с практической, так как перечень обстоятельств, при которых заблуждение признается существенным, является открытым.

§ 3. Новеллы законодательства об обязательствах

С одной стороны, обязательственные отношения несколько потеснены в предмете правового регулирования и в характеристике юридических лиц корпоративными (ст. 2, 48 ГК).

Так, если, согласно прежней редакции п. 2 ст. 48 ГК, юридические лица по правам его учредителей (участников) в отношении этого юридического лица и/или его имущества делились на организации:

— в отношении которых учредители (участники) имеют обязательственные права,

— на имущество которых учредители имеют вещные права и

— в отношении которых учредители не имеют имущественных прав,

то теперь классификация по правам учредителей (участников) в отношении юридических лиц носит двухчленный характер:

— организации, на имущество которых их учредители имеют вещные права, — государственные и муниципальные унитарные предприятия, учреждения (ч. I п. 3 ст. 48 ГК),

— организации, в отношении которых их участники имеют корпоративные права, — корпоративные организации (ч. II п. 3 ст. 48 ГК).

Природа же корпоративных прав не рассматривается, а из характеристики корпораций исключен имущественный критерий (создание имущественной базы корпорации путем объединения вкладов ее учредителей/участников).

С другой стороны, новеллой является норма п. 3 ст. 307.1 ГК, распространяющая применение общих положений об обязательствах (если иное не установлено ГК, иными законами или не вытекает из существа соответствующих отношений) на требования:

1) возникшие из корпоративных отношений (ст. 2 гл. 4 ГК);

2) связанные с применением последствий недействительности сделки (§ 2 гл. 9 ГК).

Это нашло отражение еще в двух моментах.

Во-первых, изменилось легальное определение обязательства в ст. 307 ГК: оно дополнено положениями о том, что должник может быть обязан оказать услугу или внести вклад в совместную деятельность.

И если первое дополнение редакционно обусловлено изменением в составе объектов гражданских прав, то второе, явно выходя за пределы скудных норм ГК о договоре простого товарищества, связано с корпоративными и, шире, организационно-имущественными отношениями.

Во-вторых, по примеру сделок как наиболее распространенных оснований возникновения, изменения и прекращения правоотношений, в том числе обязательственных, сконструирован сначала в специальном законодательстве, а затем и в ГК правовой режим такой относительно новой группы юридических фактов как решения собраний25.

В частности, при нарушении требований закона решение собрания будет недействительно (термин, ранее применявшийся только к сделкам). Часть II п. 1 ст. 181.3 ГК «Недействительность решения собрания» устанавливает приоритет оспоримости над ничтожностью, как и в обновленном правовом режиме сделок.

Еще ранее законодатель предусмотрел общие черты правового режима для сделок и решений собраний, например, по аналогии со ст. 157 ГК «Сделки, совершенные под условием» в п. 6 ст. 19.1 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»26 «Особенности разделения или выделения общества, осуществляемых одновременно со слиянием или с присоединением» были предусмотрены решения под условием («условие о вступлении этого решения в силу только в случаях, если...»). Но наиболее ярко эта общность проявляется в правовых последствиях нарушения (порока) условий их действительности.

В п. 3 ст. 307 ГК легализованы некоторые принципы обязательственного права, которые ранее мы выводили методом толкования совокупности разрозненных норм. При этом первый из них является конкретизацией общего принципа гражданского права — добросовестности (ст. 1 ГК), второй — сотрудничество — является традиционным для обязательственного права, а третий — предоставление необходимой информации — демонстрирует значимость информационных отношений в обязательственном праве27.

Расширяется круг модельных обязательств (в первую очередь договорных).

Кодекс дополнен нормами об альтернативном (ст. 308.1) и факультативном (ст. 308.2) обязательствах28, предложены их легальные определения.

С одной стороны, мы получили компактные формулировки того, что ранее было рассредоточено по отдельным нормам ГК (например, в ст. 46, 167, 171, 179, 723, 1105 и т. д.), рассматривалось на уровне доктрины29, использовалось в судебной практике30. Это несомненное достоинство.

С другой, смущает постепенное укрепление в законодательстве самостоятельного характера конструкции «воздержание от определенного действия», что неоднократно критиковалось в доктрине (так как теряется основная характеристика обязательств — динамика отношений). А именно она закреплена в п. 1 ст. 308.1 (а также в п. 1 ст. 320, п. 6 ст. 393 ГК).

Ряд новых норм касается исполнения обязательств.

С 1 июня 2015 г. в ГК установлена презумпция возложения расходов по исполнению обязательств на должника и перечислены основания опровержения этой презумпции (ст. 309.2).

Кредиторы одного должника по однородным обязательствам сами могут определять в соглашении между ними порядок удовлетворения их требований к должнику, в том числе об очередности их удовлетворения и о непропорциональности распределения исполнения (ст. 309.1 ГК). Ранее такое право было установлено только для созалогодержателей.

Изменены нормы ГК о сроке исполнения обязательства, которое не предусматривает срок его исполнения, не содержит позволяющие определить этот срок условия, в случаях, когда срок исполнения обязательства определен моментом востребования, — «каучуковая» формулировка о разумном сроке заменена на общее правило о семидневном сроке со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства (п. 2 ст. 314 ГК).

Одновременно классификации обязательств и места исполнения касается новелла ст. 316 ГК — разделение денежных обязательств на предусматривающие исполнение наличными деньгами и на безналичные денежные обязательства.

Из особенной части обязательственного права (а именно норм о договоре поставки) заимствована новая ст. 319.1 ГК о погашении требований по однородным обязательствам. Это довольно разумно, так как однородные обязательства могут возникать из разных договоров, а кроме того, вопрос однородности поднимается в ряде способов прекращения обязательств (например, зачет).

По аналогии со сделками, совершенными под условием (ст. 157 ГК), сконструирована норма об обусловленном исполнении обязательства (ст. 327.1 ГК). Основное различие — в признании условиями и обстоятельств, зависящих от воли одной из сторон.

Несколько раз изменилась очередность удовлетворения требований кредиторов (т. е. исполнения обязательств перед ними) при ликвидации юридических лиц (ст. 64 ГК).

Новеллы коснулись существовавших ранее способов обеспечения исполнения обязательств, а также введены новые способы.

В общих положениях ст. 329 ГК изменилось соотношение основного и обеспечивающего обязательств при недействительности.

С 1 июня 2015 г. изменены правила снижения суммы явно несоразмерной неустойки (ст. 333 ГК).

Серьезные изменения претерпел параграф о залоге31.

Законодатель наделяет поручителя правом не исполнять свое обязательство, пока кредитор имеет возможность получить удовлетворение своего требования путем его зачета против требования должника (п. 2 ст. 364 ГК).

Нормам о предмете договора соответствует требование конкретизации пределов ответственности в заранее данном согласии поручителя отвечать перед кредитором в случае изменения обязательства (ч. II п. 2 ст. 367 ГК).

При утрате существовавшего на момент возникновения поручительства обеспечения основного обязательства или ухудшении условий его обеспечения по обстоятельствам, зависящим от кредитора, поручитель освобождается от ответственности в той мере, в какой он мог потребовать возмещения (ст. 365 ГК) за счет утраченного обеспечения, если докажет, что в момент заключения договора поручительства он был вправе разумно рассчитывать на такое возмещение. Соглашение с поручителем-гражданином, устанавливающее иные последствия утраты обеспечения, является ничтожным (п. 4 ст. 363 ГК).

Основание прекращения поручительства трансформировалось в ограничение ответственности поручителя в случае, если обеспеченное поручительством обязательство было изменено без согласия поручителя (п. 2 ст. 367 ГК).

Смерть должника — физического лица, реорганизация юридического лица также не прекращают теперь поручительство (п. 4 ст. 367 ГК). Прекращение обеспеченного обязательства в связи с ликвидацией должника после того, как кредитор предъявил в суд или в ином установленном законом порядке требование к поручителю, не прекращает поручительство (п. 1 ст. 367 ГК).

Банковская гарантия заменена независимой, расширен круг лиц, которые могут ее выдавать, она наделена рядом новых качеств (§ 6 гл. 23 ГК).

Действие задатка расширено и на предварительный договор (п. 4 ст. 380 ГК), что считал допустимым и ранее Верховный Суд РФ32.

Легализована новая (использовавшаяся ранее вне норм ГК) мера — обеспечительный платеж (§ 8 гл. 23 ГК) — для денежных обязательств (п. 1 ст. 381.1 ГК), биржевых сделок, предусматривающих обязанность стороны/сторон сделки уплачивать денежные суммы в зависимости от изменения цен на товары, ценные бумаги, курса соответствующей валюты, величины процентных ставок, уровня инфляции или от значений, рассчитываемых на основании совокупности указанных показателей, либо от наступления иного обстоятельства, которое предусмотрено законом и относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит (п. 2 ст. 1062 ГК).

Обеспечительный платеж не является оплатой (в том числе авансом, предоплатой) товара, услуги, работы. Отсюда следует, что он не увеличивает налогооблагаемую базу по НДС33.

Практикующие юристы уже начали дискуссию о соотношении иных способов обеспечения обязательств и правила ст. 381.2 ГК, согласно которому ст. 381.1 ГК применяется также в случаях, если в счет обеспечения вносятся подлежащие передаче по обеспечиваемому обязательству акции, облигации, иные ценные бумаги или вещи, определенные родовыми признаками.

В целом анализ изменений в нормах о способах обеспечения исполнения обязательств позволяет выявить тенденцию смещения бремени ответственности с лица, предоставившего обеспечение, на должника.

Большее внимание уделено компенсационной функции гражданского права.

Применительно к ответственности за нарушение обязательств установлена презумпция возмещения должником кредитору убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, независимо от использования кредитором иных способов защиты нарушенных прав (ч. II п. 1 ст. 393 ГК).

§ 4. Новеллы законодательства о договорах

В настоящее время осуществлен бóльший охват сферы договорных отношений, во-первых, за счет регулирования новых отношений, например, переговоров о заключении договора (ст. 434.1 ГК), во-вторых, за счет детализации регулирования уже существовавших отношений.

Так, Кодекс дополнен нормами о рамочном (ст. 429.1 ГК), опционном (ст. 429.2, 429.3 ГК) и абонентском (ст. 429.4 ГК) договорах, предложены их легальные определения.

Изначально эти конструкции были разработаны в доктрине34, затем стали использоваться в правовых актах. Проблему, на наш взгляд, составляет несовпадение понятий, обозначенных одними и теми же терминами, в ГК и других источниках права, например, опцион в Федеральном законе от 22 апреля 1996 г. №39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»35, указании ЦБ РФ от 16 февраля 2015 г. №3565-У «О видах производных финансовых инструментов»36.

Наряду с примерами недобросовестных действий (п. 2 ст. 434.1 ГК), конкретизацией убытков при ведении переговоров (п. 3 ст. 434.1 ГК) и вопросами информационных отношений (п. 4 ст. 434.1 ГК) интересна легализация в п. 5 ст. 434.1 ГК нового вида соглашений (договорных обязательств) — соглашения о порядке ведения переговоров.

Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.

Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.

Возникшие при заключении договора разногласия, которые не были переданы на рассмотрение суда в течение шести месяцев с момента их возникновения, не подлежат урегулированию в судебном порядке (п. 2 ст. 446 ГК).

В научной литературе еще дискутируется вопрос об информационных отношениях и их обособлении в частном праве37, а в ГК уже установлена ответственность за сообщение недостоверных данных (недостоверные заверения об обстоятельствах, имеющих значение для заключения договора, его исполнения или прекращения) контрагенту по договору — возмещение убытков или выплата договорной неустойки, а также — альтернативно — отказ от договора или требование признания договора недействительным (ст. 431.2 ГК).

Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ разрозненные по трем специальным законам о конкретных организационно-правовых формах юридических лиц норм обобщены в ст. 67.2 ГК «Корпоративный договор». Специфика этой новеллы ГК заключается в том, что:

— первоначально поименованные таким образом отношения были урегулированы специальным законодательством — о конкретных организационно-правовых формах юридических лиц — и затем заимствованы ГК, который в свою очередь повлиял на изменение специального законодательства;

— этот договор опосредует такую новеллу ГК как корпоративные отношения38 (ст. 2 ГК), являющиеся разновидностью организационно-имущественных, статутных отношений;

— нормы об этом договоре расположены не в подразделе 1 раздела III ГК «Общие положения об обязательствах», не в подразделе 2 раздела III ГК «Общие положения о договоре», не в ч. 2 ГК разделе IV «Отдельные виды обязательств», где представлены основные модельные договоры, а в гл. 4 ГК «Юридические лица», что свидетельствует о превалировании содержания — корпоративные отношения, над формой — договорной.

Представляется, что это пример такого недостатка юридической техники как рассредоточенность модельных обязательств по кодексу. При признании же такого размещения оправданным правовой природой регулируемых отношений обоснованнее было бы назвать статью «Соглашения участников корпорации». Одновременно это оправдывало бы включение в нее норм о договоре между кредиторами корпорации и иными третьими лицами, с одной стороны, и участниками корпорации, с другой стороны, с предметом договора, аналогичным предмету корпоративного соглашения — п. 9 ст. 67.2 ГК, — и о соглашении о создании хозяйственного общества — п. 10 ст. 67.2 ГК), или как дефект юридической техники39.

Внесены уточнения в ст. 426 ГК о публичном договоре. Во-первых, в связи с выделением в ГК двух видов хозяйственной деятельности круг сторон такого договора расширен и теперь включает не только предпринимателя, но и иное лицо, осуществляющее приносящую доход деятельность (п. 1 ст. 426 ГК). Во-вторых, легализовано правило, давно применяющееся на практике: цена в публичном договоре должна быть одинаковой не для всех потребителей, а для потребителей одной соответствующей категории (п. 2 ст. 426 ГК).

Спорна новелла п. 3 ст. 428 ГК о применении правил о договоре присоединения к иным соглашениям с явным неравенством для сторон переговорных возможностей. Считается, что эта норма отражает связь общегражданского законодательства и законодательства о защите конкуренции. Однако предпочтительнее, на наш взгляд, развивать их взаимодействие через четкое разграничение нарушений баланса интересов монополистическими действиями, влекущее ответственность, кабальные сделки и допустимые возможности толкования договоров судами.

Существовавшая ранее краткая норма о презумпции запрета одностороннего отказа от договора и разрозненные нормы о ее опровержении дополнены ст. 450.1 ГК общего характера. Она устанавливает порядок осуществления отказа от договора (исполнения договора) или от осуществления прав по договору, дает ему правовую квалификацию, определяет момент прекращения такого договора, устанавливает частные пределы осуществления права на такой отказ, в том числе в связи с санацией сделки.

Кроме того, п. 4 ст. 450.1 ГК является примером развития принципа добросовестности.

Большее внимание уделено компенсационной функции гражданского права.

Например, в случае, если неисполнение / ненадлежащее исполнение должником договора повлекло его досрочное прекращение и кредитор заключил взамен него аналогичный договор, кредитор помимо убытков вправе потребовать от должника возмещения убытков в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и ценой на сопоставимые товары (работы, услуги) по условиям договора, заключенного взамен прекращенного договора (ст. 393.1 ГК).

Сокращено число случаев, когда кредитор может быть признан просрочившим (ст. 406 ГК).

Продолжается дифференцированное регулирование «обязательств, связанных с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности» (например, ст. 310, 315 ГК),

...