Читать бесплатно онлайн книгу Ты, которому можно все
Энканта
Ты, которому можно всё
роман
Серия "БДСМ-клуб "Сабспейс"
encoding and publishing house
ББК 84(2=411.2)6
Э 66
Энканта
Э 66 Ты, которому можно всё. Роман. – М.: Aegitas, 2021. – 261 с.
Михаил развелся с женой, и с тех пор не может построить отношений ни с одной женщиной. Вдобавок он ушел из полиции, где служил всю жизнь и теперь собирает свою жизнь по кусочкам. Таня, полная своих страхов и разочарований, ищет утешение в клубных играх и влюбляется в яркого уверенного в себе доминанта. Миша заинтригован ее прямолинейностью и раскованностью. Они оба уверены, что это - максимум на месяц. И решают, что за этот месяц должны успеть воплотить все свои фантазии.
Четвертый роман серии «БДСМ-клуб «Сабспейс», жанры: романтика, БДСМ-эротика
ВНИМАНИЕ: строго 18+, роман содержит подробное описание БДСМ-практик
© Энканта, 2020
© Издательство «Aegitas», 2021
eISBN 978-0-3694-0432-9
Все права защищены. Охраняется законом РФ об авторском праве. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Пролог.
Выходя на сцену, она споткнулась. За секунду до этого Таня представляла себе: что будет, если она споткнется? За пять минут до, наблюдая за другой девушкой с предыдущим лотом, она представляла, как будет стоять на ее месте и сделает неловкое движение, упадет, будет выглядеть очень глупо в глазах всего клуба.
Аукционы в небольшом закрытом БДСМ-клубе «Сабспейс» служили традиционным еженедельным развлечением для всех членов, средством дополнительного заработка для администрации, острым блюдом для доминантов. И крайне высокой дозой адреналина для тех нижних, которые выходили на сцену. Впрочем, доза зависела от лота.
Таня примерно знала, на что идет, когда выставляла себя на продажу. В этот вечер ее лот был самым дерзким. Другие нижние, в основном девушки, продавали порку, игру с зажимами, массажи, прислуживание, самые раскованные — минеты. Таня выставила игровое изнасилование. Это было очень глупо и даже опасно — купить мог кто угодно. Что, если ей не понравится этот доминант?
Что, если придется отказываться от лота? Но она знала, что вряд ли откажется. По сути, ради этого она и задумала такое приключение — пусть это будет кто-то, кого она толком не знает, кто не очень-то нравится. Она хотела знать, какие это вызовет ощущения в ее теле, в ее душе. Ей хотелось хоть что-то почувствовать.
В последнее время, казалось, она потеряла вкус к БДСМ, и это пугало. Эти игры были единственным, что поддерживало ее последние месяцы.
Если они ей надоедят, то ее жизнь станет такой же пустой, как прежде. И она скатится в еще более глубокую депрессию, с которой уже не справится.
Поэтому Таня надела прозрачный балахон с прозрачными стрингами, а на лицо — робкую улыбку. Поэтому полдня делала свое тело максимально привлекательным — эпиляция, маникюр, педикюр, укладка, легкий макияж. Все для того неизвестного, который потратит сегодня кучу денег, чтобы поиметь ее, силой.
Под игровым изнасилованием в клубе понималась игра с сопротивлением. Принимая ее лот на этот аук, мастер Ник поговорил с ней — дольше, чем с другими нижними.
Он напомнил, что по условиям игры ей придется сопротивляться, и что купивший этот лот сможет наказывать ее за это — пощечинами, шлепками. Тот, кто купит, может и другими способами усмирять ее: таскать за волосы, сжимать в разных местах, удерживать в неудобных позах, фиксировать. И трахать, сколько ему вздумается.
Разумеется, есть и разумные ограничения: поскольку лот разыгрывался на ауке, они были довольно жесткими. Например, доминанту придется следить за тем, чтобы удары были не сильными, чтобы не оставлять следов на ее теле. Проникновения — только вагинальные. В общем, детский сад для тематиков. Не считая того факта, что это будет совершенно незнакомый верх. А это заставило бы одуматься большинство нижних в этом клубе.
Но не ее.
У выхода на сцену она споткнулась, но это привело ее в чувство. Она не собиралась падать. Она не собиралась сдаваться. Она была настроена на игру и гордилась своим телом.
Ей нравилось, когда ее разглядывают, ведь она знала, что ее грудь полного второго размера выглядит просто роскошно для ее лет, а все остальное тело настолько хрупкое и изящное, что возраста вообще нельзя определить.
Правда, Таня совершенно забыла, что на сцене ничего не видно. Свет бьет прямо в лицо, все разглядывают тебя, а ты даже не понимаешь, кто за тебя торгуется.
Первый и последний раз она стояла здесь в свою первую неделю в клубе. Рядом с ней тогда стоял Макс, владелец клуба, и безмолвно поддерживал. Он выходил со всеми новичками, подбадривал, подшучивал — иначе они бы просто не смогли там стоять.
Тогда она продала всего лишь порку. Купил один из новеньких доминантов, он был очень осторожен, и она ничего особенного не ощутила. Но выход на сцену напугал так, что Таня даже ничего не запомнила, и теперь… это словно было заново. Словно это было опять в первый раз, только теперь она стояла одна в свете софитов.
От сильного стресса потерялась чувствительность к запахам. Внезапно ей показалось, что она в вакууме. Она не чувствовала обычной клубной атмосферы и ничего не видела. Это, как ни странно, меняло и звуковое восприятие — голос Ника, который быстро принимал новые и новые ставки, странно искажался, и она почти ничего не понимала.
А голоса из зала доходили как сквозь вату. Кажется, кто-то предлагал десять тысяч, а потом сразу — двадцать пять. Ее лот, кажется купили в итоге за тридцать две.
Остро ощущалась только жара — тело стало липким, по шее и груди поползли капли пота.
Когда Ник мягко взял ее за руку, предлагая спуститься, Таня внезапно пришла в себя. Ее сердце заколотилось чуть быстрее, и тело наполнилось предвкушением. Она правда хотела этого. Пойти наверх с кем-то новым, всласть потрахаться, покричать, царапая простыни. И даже подраться с ним — это прикольно. Ей хотелось иногда врезать верху, когда, случайно или специально, ей делали слишком больно, но в норме такое поведение нижней не приветствовалось.
Как ребенок в ожидании подарка, она с любопытством шла за Ником, пока тот не остановился. И тогда Таня увидела человека, который выиграл аукцион. Того, от которого меньше всего ждала интереса к собственной персоне.
Единственного человека, с которым она не готова была играть в эту игру.
- Нижняя, это мастер Михаил. Вы, кажется, знакомы? — спросил Ник, внимательно наблюдая за ее лицом. Вероятно, он все же ожидал, что она в последний момент запаникует. И не ошибся.
Вцепившись в его руку, стараясь не встречаться взглядом с Михаилом, который спокойно сидел на барном стуле, также наблюдая за ней, она обратила все внимание на Ника:
- Мастер… простите… я… не могу. С ним — не могу. Я не…
Она бормотала так тихо от испуга, что Ник сначала ничего не понял. Он наклонил голову и переспросил:
- Нижняя?
- Я не могу. Я отказываюсь. Простите, — громко сказала Таня. Возможно, слишком громко — с учетом того, что вокруг них все еще стояли люди, которые наблюдали за ауком и продолжали с интересом смотреть на нее. И прислушиваться.
Краем глаза она увидела, как Михаил молча встал, резко повернулся и ушел в противоположном направлении, сразу скрываясь за спинами людей, толпящихся вокруг сцены.
Теперь на нее смотрели все вокруг, и стало намного тише. Таня остро ощутила свою наготу, ее лицо запылало и теперь вдруг резко обострилось обоняние — она почувствовала травянистый запах парфюма, исходящий от Ника. Запах, который всегда казался ей угрожающим.
- Нижняя, ты хорошо подумала о своем решении? Я могу дать тебе еще пять минут? — все еще мягко спросил Ник, но в его тоне теперь явно слышались злые нотки. Как владелец клуба, он был явно недоволен такой ситуацией. Аукционные лоты полагалось исполнять. За нарушения обещаний нарушителя жестоко наказывали — и деньгами, и не только.
- Нет. Я не могу. Простите, — отрешенно глядя в сторону, сказала Таня. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.
- Ты будешь наказана, нижняя, понимаешь это?
- Да.
- Наказывать буду я. Рука у меня тяжелая, — продолжил Ник, уже не скрывая ярости в голосе. — И я не обещаю, что это будет без следов.
- Да, я понимаю, — пробормотала Таня, чувствуя, как слезы уже льются по лицу, но зная, что Ника они все равно не разжалобят.
У него, в отличие от Михаила, не было репутации добросердечного дома. У него была репутация садиста, который очень любит жестко пороть. И обожает доводить нижних до слез.
- Тебе придется возместить ущерб клубу в полной размере конечной стоимости твоего лота, это понятно?
- Да, мастер.
- Если ты откажешься принять наказание или возместить этот ущерб, твой доступ в клуб будет заблокирован, — безжалостно продолжал Ник. — И ты минимум год не переступишь порог «Сабспейса».
- Я не отказываюсь, — тихо сказала Таня.
- Да ты же просто умница, — ледяным тоном прокомментировал Ник и, резко повернувшись в сторону, повысил голос:
- Освободите станок для порки. Игр не начинать. И выключите музыку. Мы приглашаем всех членов клуба посмотреть эту сцену.
Сказать, чего в этот момент было больше — унижения или страха, Таня никогда бы не смогла. Лицо Ника ее не на шутку напугало, как и ремень, который он вытянул прямо из брюк. Ее никогда прежде не пороли ремнем, а незнакомый девайс всегда пугал еще больше. От него не знаешь, чего ожидать. К нему не подготовишься морально.
Ник не щадил ее самолюбия — он просто указал взглядом, куда идти, и молча ждал, когда она сама поднимет платье и ляжет на станок.
- Клубные стоп-слова при тебе, — напомнил он перед тем, как начать. Таня кивнула. Она перестала плакать, когда он начал. — Двадцать ударов. Считай.
Звон пряжки заставил ее вздрогнуть. Она ждала первого удара, сжимаясь от каждого его движения, но Ник не спешил, наматывая ремень на руку, перемещаясь за ее спиной. Первый удар, естественно, последовал не тогда, когда она его ожидала. Очень громкий шлепок по коже. Таня вскрикнула и вздрогнула всем телом.
- Один, — тихо сказала она после паузы, успев осознать, что удар был не таким уж сильным.
Ник ударил ее снова. Этот звук пугал и оглушал. Таня закрыла глаза. Вокруг полная тишина — слышно, как справа кто-то переступил с ноги на ногу, а потом в другой стороне что-то щелкнуло.
- Два, — выдавила она и жалобно вскрикнула от третьего удара, который последовал тут же и стал гораздо более сильным. Теперь ремень ужалил ее бедро, обжег. Правда, боль прошла прежде, чем она сказала: «три».
- Три!
Ей показалось, что она не выдержит. Не из-за боли — скорее, из-за напряжения. Страх, ощущение, что все смотрят, чувство вины, собственной глупости — все смешалось в такой тугой клубок внутри, что хотелось вскочить и убежать. Мелькнула мысль, что, может, она и сама больше не захочет возвращаться в клуб, но тут Ник ускорил удары и сделал порку ритмичной, поглощающей мысли.
- Четыре… пять… шесть…
Боль усиливалась, появлялась и оставляла ожоги на коже, которые тут же исчезали. Боль заставляла ее напрягаться всем телом, изгибаться, потеть. Но еще она захватывала, уносила с собой. Туда, где больше не было страха.
Впав в своеобразный транс, Таня внезапно поняла, что не хочет больше ни о чем думать — просто делать, что ей говорят и молча принимать эти удары. Принимать волю верха, который играет сейчас с ней. Пусть в назидание, пусть на публику, но играет… это все совершенно не всерьез. Об этом легко забыть, когда имеешь дело с опытным доминантом, но можно иногда вспоминать, если страшно.
Услышав свой стон словно со стороны, она поняла, что он наполнился страстью.
- Четырнадцать…
- Сучка, — еле слышно прошептал Ник ей на ухо. — Расслабься. Отдайся. Наслаждайся.
Следующие пять ударов она почти не почувствовала как боль — словно что-то в ней переключилось, реагируя на его возбужденный голос. Нику явно нравилось ее пороть. И Таня с изумлением ощутила, как все ее тело отзывается. Возможно, он не зря был самым опытным мастером в клубе. Ритм его ударов, те местечки, в которые приходил ремень на ее бедрах и ягодицах — все было совершенно не случайно. Как и его шепот ей на ухо.
Все ее тело реагировало на него. Но в то же время в голове внезапно прояснилось, и Таня, наконец, поняла, что с ней происходит. Дело не в Нике. И не в том, что ей внезапно разонравились игры. Она полезла на сцену, чтобы ее заметил один-единственный мужчина. Она хотела просто вызвать его ревность.
Но он заметил ее не так, как она ожидала. И она сделала ужасную глупость. Она отвергла его и все испортила. Она испортила абсолютно все.
По ее лицу градом покатились слезы. Ник, явно отнесший это на счет боли, сделал последний удар совсем слабым, но Таня никак не могла перестать плакать. Он помог ей подняться и завернул в плед, который лежал рядом.
Чуть позже она поняла, что Ник проявил чудеса снисходительности и добродушия, когда укрыл ее этим пледом с головой от глаз всех зрителей и проводил до раздевалки.
- Я вызову тебе такси, — сказал он, открывая дверь. — Умывайся, переодевайся и вали домой. И не переживай, слышишь? Все бывает.
Таня кивнула, все еще продолжая плакать. Она помотала головой, пытаясь сказать, что переживает совсем о другом, но не могла произнести ни одного членораздельного предложения. И просто сделала, как он сказал — умылась, переоделась, села в такси и уехала из клуба.
Глава 2. Наглая саба.
Пятница. Михаил.
Тяжело любить женщину, которая не любит тебя. Но еще хуже — если она не любит себя. Эта мысль пришла ему в голову еще четыре года назад, когда он наблюдал, как жена собирает вещи. Она уходила к другому мужчине. Ее движения были решительными и даже порывистыми. А что было причиной этой порывистости, Михаил не знал. Торопилась ли она так сильно к тому мужчине или злилась на него, что не удерживал?
Удерживать он не мог, не хотел. Наташа угрожала, что уйдет от него, уже не первый месяц. Возможно, даже не первый год. Это было стандартным заявлением во время ссоры, которое он редко принимал всерьез. Когда принимал — это слишком сильно ранило. И тогда ее хотелось, наоборот, оттолкнуть.
Но реагировать на это он не мог. Не мог сказать ей, как это ранит. Не мог сделать то, чего она от него ждала. Возможно, зря.
Всего вероятнее, размышлял он тогда, она только этого и хотела — чтобы он бросился, сжал ее в объятиях, сказал «никуда не пущу», как в какой-нибудь женской мылодраме. Но Михаил бросаться и сжимать в объятиях не умел, а еще меньше того — ограничивать чужую свободу воли.
Наташина воля последние годы их брака была в том, чтобы все время смотреть в сторону.
Она слушала его вполуха, когда он рассказывал о чем-то важном. Она всегда смотрела не туда, куда он, когда они шли по улице — словно нарочно, абсолютно в противоположном направлении. Это было так буквально, что могло бы служить отличной метафорой для их отношений.
Стоило ему заинтересоваться чем-то, как Наташа ускоряла шаг. Стоило ему заторопиться, как она резко останавливалась. Как вкопанная. И тут же выяснялось, что ей нужно срочно найти что-то в сумке или посетить магазин, попавшийся по дороге. Они почти никогда не шли в ногу.
Михаил понятия не имел, сколько у него терпения, пока она не начала себя так вести. Он понятия не имел, насколько любил жену и как дороги для него были их отношения. В последний год он сделал буквально все, чтобы она не уходила. И этим, как выяснилось позже, только ускорил развод.
Наташа ушла от него к мужчине совершенно другого типа — к своему начальнику с работы. Миша видел его пару раз на корпоративах, когда составлял ей компанию. То был неимоверно пафосный, на его взгляд, тип, который нес себя по жизни с подчеркнутым до смешного достоинством, одевался как попугай и постоянно привлекал к себе внимание заумными рассуждениями и грубоватыми шутками в адрес самых беззащитных — официантов, сотрудников нижнего звена, уборщиц и танцовщиц.
Правда, некоторым женщинам это почему-то нравилось. И Миша не сразу понял, что его жена — в их числе.
Было ясно, что этот павлин будет плохо с ней обращаться. Он знал, что через год-два она захочет вернуться. Он был уверен в этом также, как в том, что его зовут Михаилом, что он — подполковник полиции, и в том, что его брак, как и карьера, зашли куда-то совершенно не туда.
В итоге он ошибся только с расчетами — Наташа захотела вернуться не через год, а уже через три месяца. Но все, что он мог для нее сделать — это дать ей денег на съем квартиры. Когда она расплакалась, он понял, что больше не любит эту женщину.
Но жалеть ее оказалось не намного легче. Возможно, потому, что вместе с ней он жалел и себя. Или потому, что он в этот момент совсем, совсем себе не нравился.
Миша досконально помнил тот момент, когда впервые шлепнул женщину ради собственного удовольствия. Не легонько во время секса, как он шлепал жену. А сильно. В первый раз это было ошеломляюще сильно. Нижняя громко вскрикнула и вздрогнула. Миша мгновенно вспотел. Макс, стоявший рядом, рассмеялся и сказал: «Еще».
С Максом они познакомились, когда Михаил опрашивал его как свидетеля по уголовному делу. Во дворе, где находился клуб, подрались подростки, одного в результате увезли в реанимацию. Владелец «Сабспейса», правда, ничего особенного не видел — он выходил из клуба, когда драка уже была закончена, а дворники вызвали полицию. Поэтому в разговоре Миша ничего не узнал про драку, зато многое — про БДСМ-клуб.
И Макс, очень быстро сообразивший, что расспросы к делу отношения не имеют, спокойно улыбнулся и дал визитку:
- Заходите в пятницу, Михаил. У меня будет урок для новичков, если пожелаете.
Он был уверен, что не зайдет. Но как-то так сложилось, что именно в ту пятницу Миша освободился пораньше — времени хватило даже заехать домой переодеться и спокойно добраться до клуба к десяти.
В результате он втянулся очень быстро. И понял, чего ему не хватало всю жизнь, чего он хотел в сексе все эти годы. Почему иногда бывало так скучно, откуда приходило ощущение, что не всегда, когда он трахается, он может насытиться по-настоящему.
Он изголодался, и первое время ему нужны были они все. Много женщин. Много разных. Стоящих перед ним на коленях, с готовностью подставляющих попки под его ладонь. С готовностью открывающих ротики — нежные, горячие. Чаще неумелые, чем опытные, но это тоже по-своему возбуждало.
Доверие, нежность, вскрики от боли, слезки — все это кормило и насыщало его. Миша не умел долго быть жестким.
Он играл самозабвенно, но его сердце таяло, когда они плакали или умоляли. Он с готовностью давал им то, в чем они нуждались — сначала по попе, потом тепло, ласку, заботу. Утешающие объятия, поглаживания по голове, нежные поцелуи, внимание. Но лишь на один вечер.
Он рад был стать для них разнообразием. Для тех, у кого уже был партнер — и с такими женщинами он чувствовал себя спокойнее, чем со всеми прочими. С такими, как Лиза. С теми, кто не претендует на его сердце, с теми, кто не мечтает выйти за него замуж. И не влюбляется.
Эта нижняя была другой, и она ворвалась в его жизнь как-то слишком внезапно, размышлял Михаил, собираясь в клуб. Обычно он не спал с девушками, которые признавались ему в любви. Такое случалось и раньше, ведь он был на виду, все время в компании владельцев клуба, в числе немногих мастеров.
Да, у всех периодически сносит крышу — но он предпочитал иметь дело с женщинами в адекватном состоянии. Женщина в своем уме точно не влюбится в такого, как он.
Как же получается, что сейчас он собирается на свидание с той, которая явно не в себе? Любит она его, как же.
Все началось с того, что она здорово разозлила его пару недель назад. Вышла на аукцион, заинтересовала, а потом кинула. Он был в бешенстве. Особенно бесило то, сколько он собирался выложить за этот лот, за эту парочку красивых грудок и соблазнительный ротик. Ведь ничего особенного в ней не было… и все же он торговался, и готов был даже на то, что девушка немножко пойдет на попятную. Он бы понял, если бы она немного испугалась, поставила парочку дополнительных ограничений.
Но он совершенно не ожидал, что она полностью изменится в лице, едва Ник представит ей победителя. И сразу наотрез откажется от сделки, без объяснений.
Она даже не потрудилась имитировать внезапный приступ головной боли или диареи… просто покраснела до ушей, принесла извинения администрации клуба за нарушение правил. А затем безропотно приняла публичную порку от Ника в наказание и возместила всю плату. Невероятная глупость. Это было больно для нее во всех отношениях: и физически, и финансово, и морально.
И все же она это сделала, лишь бы не играть с ним. Даже не попыталась договориться о чем-либо, хотя не знала его. Совсем. Он что, самый неприятный мужчина в клубе?
Невероятное хамство. Эта нижняя оскорбила его до глубины души у всех на виду. А вчера, как ни в чем не бывало, пришла в клуб и подошла к нему в лаунж-зоне, пока он наслаждался первым коктейлем, неспешным осматриванием зала и ленивыми размышлениями: с кем бы поиграть?
- Мастер, я могу поговорить с вами? — спросила она еле слышно, глядя в пол. Миша молча воззрился на нахалку, подозревая, что на его лице все же что-то дрогнуло, как он ни старался себя контролировать.
Его глаза непроизвольно сузились, пока он подавлял вспышку гнева:
- Вообще-то…
- Пожалуйста.
Девушка опустилась перед ним на колени, демонстрируя вид, полный раскаяния и смирения, и этим ввела его в замешательство. Обезоруженный, Михаил недовольно посмотрел на нее. Оттолкнуть ее? Уйти?
- Что надо? — буркнул он после трехсекундного замешательства.
- Простите меня, мастер. Я не хотела вас оскорбить, — пробормотала она, глядя в пол.
- Прошло две недели, малыш. Я ждал извинений раньше. И, по правде, даже в этом случае толку от них ноль, — выпалил он, решившись высказать все, что думает, в открытую.
- Мастер, мне не следовало тянуть с этим, но…
- Тебе не следовало выставлять на аук этот лот, если ты не была готова, что кто-то купит.
- Я была готова.
Едва скрывая раздражение за бесстрастной маской доминанта, Михаил уставился на девушку. Она еще и спорила — безмерная наглость.
Но на ее опущенных ресницах дрожали слезы, а тело слегка подрагивало от негативных эмоций.
- Значит, ты не была готова ко всему, верно? — процедил он.
- Я…
Девушка всхлипнула, и он, поморщившись, протянул ей салфетку:
- Ну, хватит. У меня нет столько терпения. Уходи.
- Мастер, пожалуйста… я не появлялась в клубе две недели, потому что у меня вся задница была исполосована и… позвольте мне объяснить, пожалуйста.
Михаил молча отвернулся с тяжелым вздохом, но дал понять, что все еще слушает. Оскорбленная гордость боролась в нем с сочувствием. Ей и правда здорово досталось от Ника. Вряд ли она этого хотела, и уж точно она этим не наслаждалась. Он досмотрел всю сцену до конца, и готов был поклясться, что ее слезы в финале не имели ничего общего со слезами мазохистов, которые наслаждаются бурей эмоций.
Иногда ему казалось, что главные мастера клуба все-таки нарушают правила добровольности, надавливая на слабовольных нижних. По правде, он почему-то злился на Ника за эту сцену, хотя должен был быть благодарен — его защищали, в конце концов.
- Вы мне нравились, с первого дня, — тем временем выпалила девушка умоляющим голосом, словно что-то от него ждала. — Я просто не знала, как… мне было неловко. Я не знаю, как здесь флиртовать. Я надеялась, что вы сами подойдете, но… я понимаю, это было глупо.
Снова уставившись на нее, он на этот раз даже потерял контроль над лицом. К счастью, девушка не увидела его изумления, полностью поглощенная чувством стыда. Ее лицо было красным до ушей. И она явно с трудом сдерживала слезы, занимаясь самоуничижением.
- Я купил. Твой лот. На ауке. — С расстановкой сказал он, не скрывая нового прилива гнева на глупую нижнюю. — Что это значит, по-твоему?
- Я знаю. Я знаю, — уже не скрывая слез, закивала она. — Но это было слишком. Слишком для меня. Я думала, купит кто угодно, но не вы. Я не хотела с вами сразу вот так…
В эту самую минуту, когда он мог бы уже взорваться, и девушке на этот раз точно не поздоровилось бы, сзади подошел Макс.
- Миш, на секунду можно тебя? — спросил он. И Михаил с чувством большого облегчения встал и обошел диван:
- Да. Спасибо. Эта нижняя слегка еб…я … — прошептал он, отходя от девушки подальше.
- Нет. Она пытается сказать, что у нее к тебе чувства, — мягко улыбнулся главный доминант клуба, по совместительству психолог.
- Что у нее ко мне? — моргнул Михаил, хотя прекрасно слышал всю фразу до конца. Макс молча продолжал улыбаться. Он знал, что Михаил просто пытается иронизировать, а на самом деле тянет время от удивления.
- Я думаю, что она выставила на аук какую-то значимую фантазию. Такое бывает, что человек хочет побыть в сцене как в поезде, — пояснил Макс. И, поскольку Михаил все еще молча смотрел перед собой, мягко уточнил:
- Ты ведь знаешь эффект разговора в поезде?
- Да, — хмуро подтвердил Миша. — Но почему…
- Трудно сказать, — перебил Макс. — Возможно, она думает, что именно в этом контексте раскроется в каком-то невыгодном свете. И просто не может пойти в эту сцену с мужчиной, в которого влюблена.
Воцарилась долгая пауза, в течение которой Михаил искренне пытался сложить в голове нечто вроде букв ж, о, п, а, чтобы получить нечто вроде слова «вечность». А потом тихо выругался матом и спросил у Макса с искренним интересом:
- Скажи, что надо регулярно курить, чтобы понимать такое про женщин?
- О, это тебе лучше даже не знать, — криво улыбнувшись, отмахнулся Макс. — Но только не обижай эту девочку, ладно? Ей пока уже достаточно прилетело.
- А что мне с ней делать? — хмуро спросил Михаил, хотя это был скорее вопрос к самому себе, чем к Максу.
- Миш, перед тобой женщина стоит на коленях. Она такой же член клуба, и тоже человек. Не хочу на тебя давить, но я бы в таком случае принял извинения.
Моргнув и слегка дернувшись, как от пощечины, он даже задержал дыхание. Это было весьма неожиданно. В следующую секунду он понял, что не заметил главного — Макс зол. Возможно, не на него, и эта девушка была ни при чем. Но владелец клуба явно был настроен ее защитить.
Подавив вспышку ярости, Михаил угрюмо кивнул. Он не любил разводить конфликтов на ровном месте. Чуть позже он, возможно, найдет, чем ответить Максу за это нападение без особого повода, но сейчас… оглянувшись на перепуганную нижнюю, которая с неподдельной тревогой наблюдала за ними, он понял, что Макс, вероятно, прав. Она просила прощения искренне, и хотя бы поэтому заслужила получить его.
Молча вернувшись к тому месту, где на ковре сидела Таня, Михаил протянул ей ладонь и помог подняться:
- Вставай, малыш. Пойдем возьмем по коктейлю и поговорим.
Скользнув взглядом по заплаканному личику, он невольно протянул ладонь и неуклюжим жестом вытер ей слезы:
- Извинения приняты. Успокойся.
То, как просияло ее лицо, перевернуло что-то внутри него. Эта улыбка была бесхитростна, либо он совсем ничего не понимал в женщинах. И так как второе он считал маловероятным, решил: девушка все же безопасна.
Какая-то сжатая пружинка в районе диафрагмы расслабилась, и Миша смог вздохнуть полной грудью. Пропустив девушку вперед, он слегка наклонил голову, быстрым взглядом изучая ее ноги и зад, и удовлетворенно улыбнулся.
Глава 3. Скажи, как ты хочешь.
Когда он вложил в ее руку холодный бокал «Мимозы» и предложил подняться наверх, Таня с трудом удержала улыбку. Она здорово напсиховалась и наревелась — теперь ее качнуло в эйфорию. Он простил ее. Он поиграет с ней. Он заинтересовался.
Это было видно по его взгляду, слегка отсутствующему, словно Миша размышлял, в какой позе ее лучше поиметь. Скрывая улыбку, она молча пошла за ним по лестнице. В лаунж-зоне второго этажа еще никого не было, и они с комфортом расположились в самом дальнем углу, выгороженном так, что здесь можно было играть почти как в приватной зоне — никто ничего не увидит, если специально не подойдет.
- Сколько ты в клубе? — негромко спросил он, удобно располагаясь на диване и потягивая свой коктейль через трубочку.
Аккуратно примостившись рядом, но так, чтобы между ними оставалось небольшое расстояние, Таня осторожно разглядывала его. Она пыталась вспомнить, когда впервые увидела Михаила и что так ее впечатлило. Его бархатный голос с резковатыми нотками, привычка смешно материться — чуть чаще, чем остальные домы, или необычно теплый взгляд?
Он не показался ей особенно красивым мужчиной. Не показался особенно жизнерадостным или энергичным. Тяжеловатая фигура, легкая щетина, обычная стрижка без изысков — в его внешности не было вообще ничего сногсшибательного. Его выделяло скорее то, как он вел себя, как двигался. Очень спокойно и уверенно.
Этот мастер умел смотреть по-особенному — Таня под его взглядом чувствовала себя так, словно пришла домой после долгого, долгого рабочего дня. И в то же время там, в глубине темных глаз, таилось что-то интересное. В него хотелось всматриваться, о нем хотелось узнать больше, и ей с первого взгляда очень сильно хотелось, чтобы Миша с ней поиграл.
- Четвертый месяц, — ответила она.
- А в теме? — уточнил он, внезапно наклоняясь и сдвигая пальцем край ее платья. У Тани перехватило дыхание — он внаглую обнажил ее грудь и теперь разглядывал.
- Четвертый месяц, — еле слышно прошептала она и вздрогнула, когда он провел пальцами прямо по груди, касаясь соска — и он мгновенно затвердел.
- Правда? У тебя, должно быть, еще много нереализованных фантазий.
- Да… правда, — сказала Таня, сама не зная, на какой вопрос из двух теперь отвечает. Ее взгляд, должно быть, был испуганным, когда она подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. Миша ответил насмешливо и вдобавок хмыкнул:
- Боишься меня?
Нет. Она его не боялась. Ведь он самый теплый, самый дружелюбный из всех домов клуба.
- Да, — внезапно ответили ее губы, и Таня вдруг поняла, что это правда.
- Почему?
Он улыбнулся очень довольной улыбкой, и ее сердце сжалось. Это было похоже на то, как улыбаются садисты, причиняя боль. Она ведь совсем не знала его. С чего только она взяла, что знает, какой он на самом деле? Ведь никто не такой, каким кажется…
- А-а-а!
Внезапная резкая боль обожгла грудь — его безжалостные пальцы сжали и выкрутили сосок так, что неприятные ощущения моментально заш
...Похожие книги
