Читать бесплатно онлайн книгу автора  Виктор Некрасов. Русский… Ремарк?. Маленькие рассказы о большом успехе

Николай Надеждин

Оглавление

Николай Надеждин

«Маленькие рассказы о большом успехе»

Виктор Некрасов
Русский… Ремарк?
2024
Введение

Помимо всего прочего компьютерная эпоха изменила и личную библиотеку. Большая часть книг переселилась в память ноутбука. А на полке остались только самые любимые томики — те, без которых жизнь не в радость.

Их не так-то и много. Хемингуэй. Экзюпери. Книга стихов Киплинга. Разумеется, Довлатов. А ещё Ремарк и Виктор Некрасов.

Ремарк и Некрасов рядом всегда — по крайне мере, для меня. Я не могу их разделить. Беру в руки «Триумфальную арку», в сотый или даже в двухсотый раз. Открываю наугад. И, не надевая очков, поскольку знаю романы Ремарка почти наизусть, читаю с любой страницы. И, стыдно признаться, до сих пор проливаю слезу… И над Некрасовым, случается, грущу. Не могу читать его повести равнодушно. Сердце вибрирует. Тоскует душа…

Они, действительно, очень созвучны. Виктор Платонович терпеть не мог этого сравнения. Но он меня не слышит, а потому — можно… Они стоят друг друга. Гениальный Ремарк и просто очень хороший писатель Некрасов. Они одного поля ягода. Одной пробы самородки.

Что ни возьми у Некрасова, всё прелесть. Любая повесть, любой рассказ и любой очерк.

Знаете, в чём секрет очарования прозы Виктора Некрасова? Для того, чтобы так писать, нужно быть не только талантливым, но и исключительно порядочным человеком. Интеллигентным, отзывчивым, настоящим.

Оглянитесь вокруг. Много таких? Вот то-то и оно.

1. Маленькая печальная повесть

Последняя книга, написанная Виктором Платоновичем Некрасовым — «Маленькая печальная повесть»… Нет, не книга — это, действительно, совсем небольшая повесть. Очень добрая, трогательная, искренняя.

Вот главное — искренность. Всё, что писал Некрасов, было от души, от самого сердца. Так писать может только честный человек, который не лжёт своему читателю, не заигрывает с ним, говорит на равных, как со своим. Некрасов в этом отношении редкий «фрукт» на огромном поле советской литературы. Он успешно преодолел соблазн конформизма и сохранил свою совесть. Это редко кому удавалось. Ему — удалось…

Читать Некрасова можно с любого места. Полагается с первой повести «В окопах Сталинграда», поскольку это лучшее его произведение. Но можно начать и с конца — вот с этой «Маленькой печальной повести». Легче воспринимается сама тема. Заграница и сегодня, когда можно выезжать куда угодно, привлекает нас и самим фактом своего существования (оказывается, люди там живут очень даже неплохо, хотя, казалось, что за пределами СССР приличной жизни не существует), и свободой (экзотическое для большинства из нас лакомство, на вкус горьковатое, и не понятно, с чем его употребляют). И потом — невозвращенец, люди искусства, Париж, который «всегда с тобой». Короче, весь набор под одной обложкой.

Но эта история, в которой легко угадать судьбу Нуреева и Барышникова (причем, в первую очередь Барышникова, Нуреев — как личность — всё же сильно отличался от героя повести и не в лучшую сторону), вовсе не сказка и не притча. Это — вполне реальная история. Или похожая на реальность больше, чем сама реальность.

2. Обычный человек с необычной судьбой

Неожиданный вопрос — а кто, собственно, этот Виктор Некрасов? Классик советской литературы? Нет. Антисоветской? Тоже нет. Он, вообще, не классик. Он — хороший писатель. И хороший человек. Очень хороший.

Но хороших же полным-полно. И что с того? Недаром же говорят — хороший человек — не профессия?

Всё так. Но вот представьте себе человека, который поразительно напоминает вашего отца. Моего уже давно нет в живых. И я по нему ужасно тоскую, хотя мне самому уже больше лет, чем хотелось бы. Беру в руки книгу Виктора Платоновича. Раскрываю. И читаю слова, которые когда-то слышал от отца.

Конечно, это другие слова. Это другие сюжеты, другая жизнь. Но суть та же. Без дешёвой прямолинейной дидактики, без тоскливых поучений Некрасов говорит мне те истины, ради которых, собственно, и берёшь в руки любую книгу. Говорит просто, без лишних витиеватостей. Читая его повести, слышишь голос живого человека, даже если никогда не слышал голоса самого Виктора Платоновича.

Правда, человек был абсолютно не героический, при всей необычности его судьбы. Обыкновенный, но не заурядный, совершенно земной, но удивительно талантливый, страдающий теми же пороками, которые донимают многих из нас. А кто без греха?. Он, к примеру, любил выпить. И мог принять довольно много — больше, чем среднестатистический советский пьяница. Однако… какое это имеет значение сейчас, когда Некрасову стукнул почти век? Да если бы нашлась ещё пара-тройка таких же выпивающих советских писателей с таким же острым чувством правды, то… совесть нашей литературы была бы спасена.

3. Эрих Мария…

Начинать знакомство с книгами Некрасова (а у меня есть устойчивое предчувствие, что для многих моих современников это писатель малознакомый, а то и незнакомый вовсе) можно с любой его вещи. И понять Виктора Платоновича будет проще, если вспомнить… Ремарка.

Они удивительно созвучны. Та же неторопливая повествовательность, но ни одной лишней фразы, тот же грустный юмор. И это неудивительно — Некрасов боготворил Ремарка. Поначалу вместе со сверстниками, ещё до войны, увлёкся Хемингуэем. Но потом возник Ремарк. И всё встало на свои места. Героика «настоящего мужчины» чуть отступила вглубь, а на первый план выдвинулись страдания «вечного эмигранта»…

Кем мы были в той, советской жизни? Разве не эмигрантами? Реальными, внутренними — какая разница? Одинаково бежали от тотального засилья лжи. Зло иронизировали — изредка вслух, но чаще про себя, молча, наблюдая по телевидению жаркие поцелуи товарища Брежнева с каким-нибудь Луисом Корваланом. Искренне печалились судьбе великой страны, сползающей куда-то в сторону, но всё равно к неотвратимой гибели. С тоской смотрели советское кино, в котором правды было меньше, чем идеологии… И после этого обвинять Некрасова в «ремаркизме»? Да он и был нашим Ремарком (слышал бы эти слова Виктор Платонович, сильно огорчился — он очень не любил сравнений с Ремарком). В том смысле — что писал такую же горькую правду от частного лица, от одинокого беззащитного человека. То есть от своего имени и, как оказалось, от нашего.

А ещё повести Некрасова так же легко читать, как романы Ремарка. Ощущения те же. И то же дивное послевкусие.

4. Солдатская правда

Главным произведением Некрасова осталась относительно небольшая по объёму (не трёхкилограммовый «кирпич») повесть «В окопах Сталинграда»…

Здесь важно помнить — книгу писал раненный офицер, мающийся в госпитальной палате. Он сам всё видел, сам всё пережил. И писал, прежде всего, о себе.

Конечно, о войне надо писать, приседая и подпрыгивая. Пышно, велеречиво, с постоянными комплиментами погибшим (словно им уже ни всё равно) и с подчёркнутой ненавистью к врагу. То есть с одной стороны «беспримерный подвиг народа», с другой — «Гитлер капут». Вот вам и универсальный рецепт изготовления батальной патриотической нетленки, которую нестыдно толкнуть (в порядке установленной «союзписом» очереди) в печать или даже выдвинуть на госпремию.

И толкали, и выдвигали! Тонны подобной литературы лежали в библиотеках и на полках магазинов. И что совсем удивительно, эти патетические произведения писались вовсе не прозаиками, «ковавшими победу» где-нибудь в Ташкенте, а фронтовиками — настоящими, хлебнувшими полной чашей.

О войне надо писать… нет, не каким-то там сниженным (рабоче-крестьянским, как порывались писать в то время, или полуматерным, как пишут сейчас) солдатским языком. О ней надо писать правду. Только то, что ты видел сам. Что сам пережил. Чего больше всего боялся и чему больше всего радовался. И тогда война предстанет другой — тяжёлой выматывающей работой, грязной, зачастую напрасной. Кровью, месивом дорожной грязи, случайной и нелепой смертью товарища. Самыми ужасающими проявлениями человеческой глупости и… бесконечного терпения.

Некрасов был не единственным, кто сумел рассказать о войне правду. Он был первым. А потом появились Астафьев, Бакланов, Быков. И все, кого мы так любим. Некрасов был первопроходцем.