Читать бесплатно онлайн книгу  Тысяча снов: Тень во мраке

автор Александр Мануков

Оглавление

Пролог — Первоначало

Он создал первый сон из собственных грёз.

Это было так давно, что само время ещё не носило имени. Он сидел на краю бездны, свесив ноги в пустоту, и смотрел, как внизу расстилается первозданный хаос, лишённый всякого смысла. Ему было печально. Невыносимо печально.

И тогда он прикрыл глаза.

Перед внутренним взором появился образ: зелёный луг, залитый мягким солнечным светом. Ветер колышет высокую траву, и она шелестит, словно шёпот. Вдалеке — горы, чьи вершины теряются в облаках, а у подножия блестит серебром извилистая река. Он вдохнул — и почувствовал запах влажной земли после дождя и чего-то ещё, что отзывалось в груди щемящим теплом.

Он открыл глаза.

Луг был перед ним. Настоящий. Живой. Дышащий.

Он протянул бледную руку и коснулся травинки — та была влажной от росы. Провёл ладонью по земле — она оказалась тёплой, прогретой несуществующим солнцем. Он засмеялся. Смех разнёсся над лугом, и горы подхватили его, превращая в песнь.

Так родился первый сон.

Ему нравилось творить. Он создавал новые миры, воплощая собственные фантазии — один прекраснее другого: моря, где вода была сладкой, как мёд; леса, где деревья пели на ещё не написанном языке; небеса, по которым плыли облака, создавая прекрасные узоры.

Он населял свои миры существами из грёз: крылатыми змеями; рыбами, что плавали в воздухе, оставляя за собой разноцветные искры; девами, укутанными в коконы из собственных прядей, танцующими на воде. Они не были живы по-настоящему — скорее, отражения в зеркалах, тени его желаний. Но ему было всё равно. Он был счастлив.

Он дал себе имя Шаурин. Оно пришло к нему из сна, пока он творил, и словно стало его частью — его душой и силой, наполнявшей пустоту немыслимой мощью.

Долгое время Шаурин был один. Бесконечные миры, рождённые его взором, принадлежали только ему и его созданиям. Он гулял по ним, менял по прихоти, разрушал и созидал вновь. Это было подобно холсту, где он стал и художником, и Повелителем снов.

А потом появились люди.

Он не знал, откуда они пришли. Просто однажды, закрыв глаза, увидел не свои миры, а чужие — обрывочные, полные странных образов и незнакомых существ. Они были несовершенны: его собственные творения казались шедеврами по сравнению с этим хаосом. Но в них было то, чего не хватало его мирам, — жизнь. Настоящая, непредсказуемая жизнь.

Люди боялись, любили, теряли и находили. Они видели во сне умерших родных — и счастливое прошлое. Они летали, не имея крыльев, — и смеялись, как дети. Они проживали целые жизни за одну ночь — и просыпались с чувством, будто прикоснулись к чему-то большему, чем они сами.

Шаурин был очарован. Он начал наблюдать за чужими снами, учиться у них. Оказалось, что люди умеют создавать такие образы, какие ему и не снились. Их фантазия была дикой, необузданной, порой пугающей — но всегда живой. Он впитывал их сны, как сухая земля впитывает дождь, и с каждым разом его собственные миры становились богаче, сложнее, реальнее.

Он полюбил людей, как бард любит перо, которым пишет баллады. Они были его вдохновением, его музой, его смыслом. Каждую ночь он спускался в их сны, чтобы подарить покой, утешение и надежду. Ребёнку, потерявшему мать, — сон, в котором та была жива и пела колыбельную; старику, умирающему в одиночестве, — видение зелёных лугов, по которым он бегал босоногим юнцом; воину, израненному в битве, — покой тихого озера, где не было ни боли, ни страха.

Люди называли его Сном. Шептали молитвы перед тем, как закрыть глаза. Зажигали свечи, чтобы он осветил их путь в царство грёз. Они верили в него — и эта вера делала его сильнее.

Но у каждой силы есть тень.

Однажды Шаурин увидел человека, который тонул в болоте собственного сна. Он пытался спасти несчастного — расцветить видение, превратить трясину в цветущий сад. Но сколько бы он ни старался, человек раз за разом возвращался в кошмар, видя лишь ужас и боль.

И таких людей становилось больше. Шаурин наблюдал, как они каждую ночь корёжат свой рассудок, теряя память и покой. А после, в одном из таких снов, человек породил нечто иное — монстра, который превратил страдание в наслаждение, а боль — в источник силы.

Тварь обрела плоть, втягивая в себя чужие сны и терзая души людей не только во тьме ночи, но и наяву. Так появился Шадагар — словно отражение в мутной воде, вдруг обретшее самостоятельность. Он был во всём противоположен Шаурину: там, где Повелитель снов нёс покой, его брат сеял ужас; где Шаурин создавал красоту, Шадагар порождал кошмары.

Поначалу Шаурин не придал этому значения. Кошмары были частью человеческой природы, такой же, как и грёзы. Страх, боль, отчаяние — они тоже имели право на существование. Он даже находил в этом мрачную гармонию: тьма оттеняла свет, делая его ярче.

Но Шадагар не знал меры.

Его кошмары становились всё изощрённее, всё реальнее. Люди просыпались в холодном поту, с криком на губах, и боялись засыпать снова. Некоторые сходили с ума, не в силах отличить сон от яви. Другие умирали во сне — и не просыпались больше никогда, пополняя армию слуг Повелителя кошмаров.

Шаурин пытался остановить брата. Он возводил стены между мирами грёз и ужаса, но Шадагар разрушал их. Он создавал стражей, чтобы охранять сны смертных, но брат выставлял против них чудовищ, рождённых из самых тёмных уголков человеческих душ. Война за мир снов длилась веками, незаметная для бодрствующих, но разрушительная для тех, кто осмеливался закрыть глаза.

Так между братьями развязалась ненависть. Шадагар создавал чудовищ, чей облик внушал трепет. Он пожирал миры снов, уничтожал и завоёвывал творения Шаурина.

Их битвы одна за другой сотрясали саму основу мироздания. Шаурин терял силы, израненный натиском брата. Но вновь и вновь он творил сны, превращая их в оружие. Мечи братьев заставляли содрогаться землю и пустоту. Звон их клинков был слышен даже наяву — в раскатах грома и скрежете кошмаров.

Но в последней битве Шаурин потерпел поражение.

Он помнил тот миг до мельчайших подробностей: чёрное лезвие, пронзающее грудь; холод, растекающийся по телу, — не физический, а глубинный, высасывающий саму суть; торжествующий смех брата, эхом разнёсшийся по руинам миров; и падение — бесконечное падение во тьму, из которой нет возврата.

Шадагар заточил его в пещере, в темнице, сотканной из его собственных страхов. Цепи, сковывающие тело, были выкованы из ужаса смертных. Стены сочились отчаянием тех, кто уже никогда не увидит света грёз. А где-то далеко, в мире живых, люди разучились спать по-настоящему. Их сны стали блёклыми, обрывочными, лишёнными жизни. Они забыли, каково это — летать.

Шаурин ждал. Годы. Десятилетия. Века. Он знал, что однажды кто-то придёт. Не потому, что верил в судьбу или пророчества, — просто он помнил: даже ростки пробиваются сквозь надгробья, как свет пробивается сквозь бездну.

И однажды он услышал шаги.

Двое. Молодые, испуганные юноши. Они не знали, куда идут и зачем. Они просто бежали от смерти — и случайно нашли его.

Шаурин улыбнулся. Впервые за долгие века, проведённые в боли и отчаянии.

— Вы здесь… — прошелестел его голос, слабый, как дуновение ветра, коснувшись их сознания. — Я ждал вас.

Он посмотрел на них — и увидел то, что искал. В одном из юношей горел огонь: слабый, едва тлеющий, но настоящий — огонь, который мог разжечь пламя, способное осветить даже царство вечной ночи.

— Я отдаю вам свой дар, — произнёс Шаурин, и из его груди вырвалась голубая сфера — душа клинка, который когда-то был способен расколоть мир надвое. — И часть себя.

Сфера поплыла к юноше. Шаурин смотрел, как она приближается, и чувствовал, как тают последние силы. Он отдавал всё, что у него было: последнюю искру, последнюю надежду.

Тень, веками сторожившая узника, рванулась к сфере, пытаясь перехватить дар. Но Шаурин вложил в последний рывок остатки воли — и отбросил её прочь.

— Нет… — прошептал он, чувствуя, как тьма смыкается вокруг.

Потом был взрыв — ослепительная вспышка голубого света.

И тишина…

Глава 1 — Особое задание

— Сколько раз повторять: ведущая рука — под гардой, а ведомая — около яблока! — резал воздух стальной голос мастера.

— Не вплотную, как тётя Лура с её мужем на прогулке. Это же двуручный меч! Не позорьте моё оружие! — Мастер с раздражением провёл рукой по лицу. — Эх, с кем мне приходится работать…

— Запомните! — он с силой вогнал меч в землю. — Владение мечом — это не танец. Это энергия и сила, которую нужно обуздать. Потеря контроля на поле боя равна смерти. Это ваш урок на сегодня.

— Ну и чего встали? Меч сам себя не обуздает! За работу! И где этот… — он скользил взглядом по ученикам.

— Мастер Винч, я бегу!

— Опоздал, Рейши. Как всегда, — не глядя на парня, сказал Винч.

— Воин и дисциплина…

— …одно целое, мастер, — бойко подхватил Рейши. — Я усвоил этот урок.

— Чудно, — флегматично протянул мастер. — Идём за мной, — продолжил Винч, вытащив меч из земли. — Задание для тебя есть.

— Но я… я хочу тренироваться!

— Меня мало волнует, что ты хочешь. В бою тебя убьют первым же ударом. А так хоть какую-то пользу принесёшь.

— Но, мастер, я же…

— БЕГОМ! — рявкнул Винч так, что Рейши дёрнулся.

— Вот чёрт, — буркнул он себе под нос.

Покинув тренировочный лагерь, они направились к главной улице. Над деревней Лирра висела мрачная, затяжная серость, пропитывающая всё вокруг.

Мастер шёл впереди, подобно ледоколу, раскалывающему хрупкий лёд утренней суеты. Его огромный меч, лежавший на плече, был необычно больших размеров. Винч презирал ножны — зачем прятать то, что является источником твоей силы?

Взгляд его, тяжёлый и обжигающий, выжигал любое проявление любопытства или приветливости. Грубые черты лица, щетина и чёрные, будто смоль, волосы складывались в маску непробиваемой суровости. А его меч… Это была не просто полоса холодной стали. Широкое смертоносное тёмное лезвие отлично вписывалось в мрачную атмосферу улицы, а рукоять, обмотанная толстой кожей, была под стать ладони богатыря.

Рейши терялся на фоне мастера Винча, словно тень. В его облике не было ничего кричащего — обычный парень из деревушки. Бледное от природы лицо с мягкими скулами не притягивало взглядов. Большие карие глаза казались бездонными из-за густых тёмных ресниц. Каштановые волосы вечно были взъерошены, будто порыв сильного ветра ударил его в лицо. Одет он был как все: поношенная льняная рубаха, мягкая от многих стирок, и простые штаны из грубой ткани. Прохожие, зачарованные величием мастера, скользили взглядом по Рейши, не видя в нём ничего, кроме ещё одного невзрачного деревенского паренька.

Шли они недолго, пробираясь сквозь непривычно оживлённую улицу. Воздух, обычно пропитанный ароматом хлеба и дымом из труб, сегодня был наполнен пылью и запахом пота. Слева, из раскрытых дверей кузницы Гишаба, доносились звуки работы молота по наковальне и ругань мастера. Дома вдоль дороги стояли, будто нежилые. Лишь изредка во дворах мелькала жизнь: мальчишка с грузом белья, снятого с верёвок; девочка, лихо орудуя топориком, колола дрова у поленницы. Самые же маленькие носились по самой улице, петляя между взрослыми и окончательно сбивая и без того затруднённое движение.

— Куда все прут? — зло выдохнул Рейши, в очередной раз уворачиваясь от прохожего.

— На площади купцы из Берелтона обосновались. Спешат запастись к зиме, пока товар не разобрали, — нехотя бросил Винч, не сбавляя шага.

— Я и не знал, что в деревне столько народу. Обычно тут потише.

— Приезжие. Чужаки, как ты, — ответил Винч безразличным тоном, в котором не было ни злобы, ни одобрения.

— Похоже на то… Интересно, откуда они? — пробормотал Рейши, провожая взглядом мужчину в дорожном камзоле, с мечом на поясе и чужеродной повязкой на лбу.

Мастер Винч проигнорировал вопрос.

— Что ж, мистер Ларч и Вариар наверняка будут только рады. Как говорит Ларч: «Косой, рябой, худой, хромой — денежки текут рекой!» — с ухмылкой процитировал Рейши.

Винч ухмылку не разделил.

— Ну хоть кому-то хорошо, — буркнул он, отмахиваясь от какого-то мужчины из толпы, стоящей у входа в один из домов.

Следующую пару минут Рейши пришлось туго. Его постоянно толкали, наступали на ноги, а в ответ на его возмущения сыпались оскорбления и откровенно неприязненные взгляды. Он чувствовал себя грушей для битья.

— Мастер, а куда мы идём? — наконец, поравнявшись с Винчем, спросил он, едва переводя дух.

Тот, не отвечая, свернул с главной улицы, ведущей к шуму торговых площадей, на более узкую и тихую дорожку. Давка мгновенно ослабла.

— На твоё «особое задание», воин, — сказал Винч спокойно, но в его ровном тоне явственно слышалась насмешка.

Рейши промолчал, лишь кивнув про себя.

— Пришли, — резко оборвал тишину Винч.

Целью оказался двухэтажный дом средних размеров, утопавший в зелени просторного двора. Рядом с основным срубом виднелась аккуратная банька.

— Так это же дом старейшины Леурана! — удивился Рейши.

— Вот нам сюда и надо. Заходи, — сказал Винч, коротким кивком указав на калитку.

Рейши на мгновение замешкался, но ощущение, что нити терпения мастера вот-вот лопнут, заставило его двинуться вперёд.

Тропинка от калитки вела прямо к небольшому крыльцу с мощными деревянными ступеньками. Сделав несколько шагов, они оказались перед дверью.

Рейши занёс было руку, но не успел. Дверь резко распахнулась, выпуская волну тёплого воздуха, наполненного ароматом выпечки, корицы и табака. От неожиданности он вздрогнул. Инстинктивный шаг назад помог избежать столкновения с массивной дверью. Сердце на долю секунды забыло, как биться.

Перед ними показался невысокий, сбитый мужчина в рубашке и жилетке с множеством набитых карманов. Его взгляд из-под густых бровей был мягким и внимательным, а добродушная улыбка светилась на небритом лице.

— Мастер Винч! — сказал он звонким хриплым голосом, энергично протягивая на ходу руку.

— Приветствую вас, старейшина, — пожимая крепкую руку, сказал Винч.

— О-о-о… Мастер, я же вам говорил, зовите меня просто Леу! — расплывшись в улыбке ещё шире, произнёс он.

— Как ваше здоровье? — спросил Винч.

— Да потихоньку, мой друг, у кого много работы, у того много болячек, — слегка вздохнув и разводя руками, сказал Леу, и в этом жесте была вся усталость прожитых лет.

— Это точно.

— Так что привело тебя ко мне? Ты же не пришёл просто спросить, как там мои колени себя чувствуют, — снизив голос, сказал старейшина.

— Мой ученик забыл, что такое дисциплина. У вас не найдётся особого задания для него? — сказал мастер, глядя острыми глазами на растерянного Рейши, заставив того потупить взгляд.

— О-о-о-о-о… — протянул Леу, и по его лицу пробежала тень понимания.

— Такого у меня хватает. Идём за мной, — сказал он, деловито кивнув, и шустро двинулся по тропинке в сторону бани. Рейши и мастер зашагали следом.

Приблизившись к небольшой, но добротной баньке, Леу указал на пень с топором:

— Ну что ж, вот моё задание для тебя, — сказал старейшина, посмотрев на Рейши.

— Нужно наколоть вон ту жалкую кучку леса, — указал он на огромную, в два человеческих роста, груду дров.

— А затем перенести их в дровницу, — добавил он, безнадёжно махнув рукой в сторону тропинки.

Рейши осмотрел кучу дров. Сердце его упало и замерло где-то в сапогах. С трудом проглотив слюну, он спросил:

— А это задание мне нужно за сколько дней выполнить?

— Эм… ну, работы тут и вправду хватает, ну за… — замялся было Леу, всем видом показывая, что готов назвать любой, самый щадящий срок, но Винч его оборвал.

— За сегодня, — отчеканил он ледяным тоном, не отрывая взгляда от груды, казавшейся теперь горой.

Старейшина растерянно посмотрел на мастера, а затем на паренька.

— Ну ты вроде парень крепкий, — без особой веры в собственные слова, с сомнением в голосе сказал Леу, — может, и справишься.

— А-а-а… если нет? — выдавил из себя Рейши, не отрывая взгляда от огромной груды дров.

— Тогда про тренировки можешь забыть, — не оставив ни капли надежды, сурово подчеркнул мастер. — Ты говорил, что усвоил, что такое дисциплина. Вот мы это и проверим.

— Я усвоил урок, но, мастер, тут же… — с дрожью в голосе начал было Рейши, но мастер оборвал его.

— Не трать время даром. Бери топор, «воин», — отрезал Винч, ставя точку в разговоре.

Старейшина молча смотрел на паренька, который, словно приговорённый к казни, с поникшими плечами поплелся к пеньку. Его взгляд выражал глубокое, почти отцовское сочувствие. В то время как лицо Винча выражало только удовлетворение.

— Ну, пока молодой человек работает, — начал Леу, разрушая повисшее в воздухе напряжение, — может, и нам не стоит терять время? Проведём его с пользой, сняв пробу с моей новой настойки.

— Я бы с радостью, но меня ждут бездельники, не умеющие держать меч, — проговорил Винч, глядя на Рейши, который уже начал рубку дров.

— О, мой друг, напомню, ты в гостях, а хозяину отказывать не принято, — с широкой улыбкой сказал старейшина. — Тем более настойка не простая, а с моими небольшими доработками, — добавил он, потирая ладони.

— С доработками? Хмм… Ну, в таком случае, думаю, пару рюмок не повредят, — выдавил Винч из себя едва заметную улыбку.

— О-о-о… ещё как не повредят! Уж я-то своё ремесло знаю. Прошу за мной, — Леу направился в сторону бани, и Винч последовал за ним, бросив напоследок суровый взгляд на Рейши.

Хозяин дома открыл дверь, и их окутал аромат трав и дымного дерева. В предбаннике стоял грубый деревянный стол с парой лавок. Полки были заставлены пыльными бутылями и причудливыми флаконами. Сундук в углу служил полкой для аккуратной стопки полотенец. На стенах висели веники из самых разных деревьев — от широких дубовых до гибких берёзовых.

— Ну что ж, садитесь, гости дорогие, да чувствуйте себя как дома, — проговорил Леу, доставая с верхней полки самую чистую бутылку.

Мастер Винч опустился на добротную скамью. Бутылка с голубоватой жидкостью заняла своё место на столе. Рядом оказались две рюмки и ветка сушёной рыбки. Леу, устроившись напротив, с хлопком открыл пробку. Букет свежих, игристых ароматов вихрем начал струиться в воздух.

— Божественно… — на секунду прикрыв глаза, прошептал старейшина. — Рецепт не раскрою даже с ножом у горла, — продолжил он, разливая голубую жидкость по рюмкам.

— Ну-с, мастер, — Леу аккуратно поставил бутылку. — За учителя, ученика и… красивых женщин!

Рюмки звонко стукнулись. Капли полупрозрачной жидкости брызнули на стол. Опрокинув свою стопку до дна, Леу с удовлетворением причмокнул. Насыщенный медово-фруктовый вкус с ярким привкусом голубики и дубовым послевкусием заставил его на мгновение закатить глаза.

— Ну, хороша! Лёгкая, как утренний ветерок, — вытирая рукавом рот, говорил старейшина.

Винч выдохнул, и глаза его блеснули.

— Превосходно. Лучшее, что я пробовал за последние лет пять.

Рюмки снова наполнились.

— Эх, тут грех вторую не выпить! — с широкой улыбкой и поднятой стопкой вещал Леу.

— Согласен, — уже громче сказал Винч, поднимая свою.

Удар стекла вновь потревожил тишину.

— А почему так тихо? — поставив рюмку, заметил мастер, устраиваясь на лавке поудобнее. — Ты там не уснул? Я не слышу звуков работы, — бросил он в сторону двери повышенным тоном. — Вот так-то лучше. Работай, воин!

Рейши колол дрова. Топор взлетал и опускался, раскалывая поленья одно за другим. Он то и дело отвлекался, чтобы отнести расколотые дрова в уличную поленницу за баней. Пот градом катился со лба Рейши уже через несколько минут такой работы, но сил пока было много — всё только начиналось. Из бани доносились обрывки фраз мастера и старейшины, обсуждавших учеников, деревенские дела и новоприбывших из Берелтона. Рюмок, понятное дело, оказалось не две. Звон стекла частенько доносился до ушей Рейши.

— Чего ты так взъелся на паренька? — отламывая голову вяленой рыбе, спросил Леу. — Если я не ошибаюсь, он работает у мастера Ливона, да ещё и дядьке в таверне помогает.

— Он чужак, — сквозь клубы дыма табачной трубки проговорил Винч. — К тому же я не вижу в нём таланта к владению мечом. Ведёт себя как ребёнок. В его годы я работал за троих и не знал таких слов, как «не хочу» и «не могу».

— Винч, я тебя хорошо знаю. Может, ты просто не хочешь разглядеть в нём талант? — разбирая рыбу на волокна, сказал старейшина. — Ты способен обучить владению мечом даже козу, если надо. А теперь я слышу, что у него нет таланта? Не смеши меня, мастер.

— Зачем мне его учить? От него больше пользы в кузнице. У меня и своих таких парней хватает, которые и в стражу деревни не годятся, — покусывая мундштук трубки, спокойным тоном ответил Винч.

— Ну, хотя бы чтобы мог за себя постоять. Он чужак. Его и здесь не особо любят. В других местах ситуация будет не лучше, если он решит уйти, — отделяя мясо от хребта, рассуждал Леу.

— Что ж, пусть идёт, — так же спокойно парировал Винч. — У нас и своих ребят полно.

— Не знаю, не знаю, мастер, — почесав бороду, протянул старейшина. — Чужак он или нет — какая разница? Главное, что человек. А своим, Винч, нужно помогать, — устремил он на мастера внимательный, испытующий взгляд.

Рейши с размаху вогнал топор в очередное полено. Глухой удар на мгновение заглушил весёлые возгласы, доносившиеся из бани. Он уже не замечал ни течения времени, ни наступающих сумерек. Пасмурный день медленно перетекал в унылый вечер, и эта затяжная серость нагоняла тоску.

В голове стучало, под стать ударам топора: «Несправедливо! Пока они тренируются, я тут проклятые поленья таскаю! Подай, принеси, протри… И эти чёртовы дрова… чтоб они провалились! Целых три недели, а чему научил? Стойка, отжимания, бег. Даже деревянного меча в руки не дал. Хоть бы палку дал помахать, для разнообразия!»

Мысли, словно осы, жужжали в его сознании, перемешивая злость с раздражением. Работа двигалась медленно, едва ли не медленнее, чем ползли тучи по небу. Гора дров перед ним, казалось, и не думала уменьшаться.

Вечер наступил незаметно, накрыв всё своим мягким тёмным покрывалом. Мастер Винч со старейшиной переместились в дом, оставив Рейши наедине с топором. Рубашка холодная от пота, прилипла к спине. Голова гудела от усталости, а ноги задеревенели и подкашивались с каждым шагом. Но он продолжал. Гора, наконец, начала таять, превратившись в холм. Но холм был всё ещё велик, слишком велик для его иссякающих сил.

— Эх, напиток что надо! — с лёгкой улыбкой произнёс старейшина, выходя из дома.

— Смотри-ка, твой ученик прогресс делает, — кивнул он в сторону звуков работы топора.

— Угу… — буркнул Винч.

— Ты же не ждёшь, что он весь этот лес переколет? Проверка на прочность? — глядя на тропинку к бане, спросил Леу.

— Нет. Он должен выполнить задание до конца, — твёрдо сказал мастер, глядя старейшине в глаза.

— Понятно. Ну что ж, посмотрим, насколько его хватит.

— Посмотрим, — отозвался Винч, переводя взгляд на хмурое небо.

Мастер направился к калитке, обменявшись с Леу крепким рукопожатием. Старейшина, зайдя ненадолго в дом, вышел с глиняной кружкой и направился к Рейши.

— Эй, парень. Держи, — протянул он воду. — Такая работа не терпит спешки. Давай себе передышку хоть на пару минут.

Рейши ухватился за кружку и осушил её за несколько больших глотков, почти не дыша.

— Благодарю, старейшина, — выдохнул он, вытирая рот рукавом.

— Пока не за что. Работать тебе, я смотрю, ещё и работать, — Леу окинул взглядом холм из дров. — Может, помочь? Винчу — ни слова, — предложил он с хитрой улыбкой, забирая пустую кружку.

— Спасибо, но нет. Я должен сделать это сам. Таково задание, — вытер пот со лба Рейши, снова чувствуя тяжесть в руках.

— Похвально, парень. Ну, трудись. Как закончишь — зайди в дом, предупреди меня.

— Хорошо, — простонал Рейши и с новой силой, которой, казалось, уже не оставалось, обрушил топор на очередное полено.

Тучи окончательно поглотили небо, превратив вечер в глухую, почти осязаемую тьму. Рейши двигался по уже вытоптанному маршруту. Топор в его руках стал непомерно тяжёлым, а удары — неточными. Всё тело ныло, мозоли на ладонях горели огнём, но он продолжал. Ещё час — и горка дров стала заметно меньше, но цена за это была высока: Рейши почти не отдыхал, силы были на исходе.

— Эй, парень, ты кто? — раздался из темноты мягкий женский голос.

— Я Эрика, жена Леурана, — представилась она, подходя ближе.

— Боже правый! Да на тебе лица нет! Сколько ты тут уже работаешь?

— Я… Рейши… — с трудом выдохнул он, едва держась на ногах. — Выполняю… задание мастера.

— Что ещё за задание? — в голосе женщины послышалось неподдельное возмущение. — Да этот Винч с ума сошёл! Его тренировки могут заменить самую суровую казнь!

— Эрика, пойдём в дом, — из тени вышел старейшина. — Не мешай ему. Это его путь.

— Какой ещё путь? — возмущённо повернулась к нему женщина.

— Пойдём, я всё объясню, — спокойно, но твёрдо сказал Леу.

— Ну, смотри у меня… Ладно, пошли.

Рейши остался в полной, давящей тишине. Он колол дрова почти на ощупь, промахиваясь и спотыкаясь. Ноги отказывали, руки не слушались, а в висках стучало, как отбойный молот. Топор, будто против своей воли, снова и снова поднимался и падал.

Для него время остановилось. Исчезли очертания бани, мысли, звуки. Осталось только тело, скованное мышечной болью и усталостью. Ни радости, ни злости — пустота. Сквозь неё пробивалась лишь одинокая мысль: «Должен… доползти… до конца».

Ещё час. Сил не осталось. Топор выскальзывал из ослабевших пальцев, а ноги будто вросли в землю. В голове мелькала предательская мысль: «Всё. Хватит. Я не могу».

Несмотря на изнеможение, работа медленно продвигалась, и поленница понемногу наполнялась. Рейши водрузил очередное полено на плаху и с трудом обрушил на него топор. Щепки полетели в стороны. Ещё удар. И ещё. Каждое движение отзывалось ноющей болью в спине и гудевшими руками. Ещё удар. Ещё. Мимо. Последний замах оказался слишком сильным… Топор со свистом пролетел мимо полена, рывком развернув Рейши, и тот, потеряв равновесие, тяжело рухнул сначала на пень, а затем на сырую землю. Из глаз сами собой хлынули слёзы бессилия.

— Я не могу… — прошептал он.

Небо, затянутое серой пеленой, наконец разродилось дождём. Мелкие холодные капли зашуршали по траве, но Рейши даже не шевелился. Он лежал на спине, прижавшись щекой к влажной земле, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело больше не слушалось, будто ему и не принадлежало. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Холодные струйки дождя ползли по его затылку и вискам, но даже чтобы смахнуть их, не осталось сил.

— Парень! — голос старейшины, грубый и тревожный, врезался в шум дождя.

— Что с тобой? Эй, ты живой? Ну-ка, давай вставай!

Крепкие руки обхватили Рейши за плечи, пытаясь приподнять.

— Меня жена убьёт, если я тебя тут под дождём брошу, — проворчал Леу, с усилием ставя парня на ватные ноги.

— Давай, опора на меня. Всё, на сегодня хватит.

Старейшина ловко подхватил выпавший топор и уверенно повёл Рейши к дому.

— Щас чайку с капелькой моей настойки — и будешь как новенький. Гарантирую, — поддержал шатающегося парня под руку Леу.

От бани до дома было всего несколько десятков шагов, но для Рейши этот путь показался бесконечным. Он шатался и с трудом переставлял ноги, лишь благодаря поддержке Леу. Спутники медленно приближались к спасительному порогу.

Войдя внутрь дома, Рейши ощутил, как утренний аромат свежей выпечки и табака сменился густым, согревающим воздухом, пахнущим тушёным мясом и пряностями. Узкий коридор привёл их в гостиную, где в центре, доминируя над пространством, стоял массивный дубовый стол, окружённый шестью стульями. В затемнённых окнах на фоне ночи были видны силуэты цветов, стоящих на подоконниках.

Усадив Рейши на жёсткий дубовый стул, старейшина быстрым движением зажёг спичку. Резкий запах серы на мгновение перебил приятный аромат, а затем несколько свечей на столе затрепетали языками пламени, заливая гостиную приглушённым светом.

— Погоди-ка, парень, я сейчас вернусь, — сказал Леу, и Рейши уловил в его голосе какое-то волнение. Старейшина резко тряхнул кистью, туша спичку, и быстрыми шагами направился к двери справа от коридора.

Рейши тяжко вздохнул и обвёл комнату уставшим, затуманенным взглядом. Света едва хватало, чтобы разглядеть потемневшие от времени картины на стенах. В углу, тонувшем во мраке, уходила на второй этаж узкая лестница, а у стены притулилась небольшая полка, уставленная книгами в потрёпанных переплётах. Из-за двери доносились шаги и скрип открывающихся дверц. А за окном принялся барабанить дождь.

Неизвестно, сколько Рейши просидел, наблюдая, как танцуют завораживающие языки пламени. Веки наливались свинцом, и сон был единственным, о чём он мог мечтать. Позади скрипнула дверь.

— Ну, как ты? — спросил Леу, приближаясь к столу с подносом, на котором дымились две кружки и лежала румяная выпечка.

— Щас чайку выпьем — и будешь как новенький, — повторил он, ставя поднос на стол и усаживаясь напротив.

Пар от кружек струился вверх, слегка касаясь кожи горячей ласковой волной. От булочек щекотал ноздри соблазнительный дуэт корицы и лесных ягод.

— Мастер Леу, не стоило мне ещё раз… — устало начал Рейши, отводя лицо от горячего пара.

— Никаких «раз», друг мой. Хватит на сегодня себя мучить, — Леу подвинул к нему кружку. — Ты и так еле на ногах стоишь, — он выложил булочки на тарелки. — К тому же, глянь, дождь как хлынул. Ни о какой работе речи быть не может.

Старейшина улыбнулся и зажёг ещё пару свечей, отчего комната стала ещё уютнее.

— Сейчас попьём чаю, а потом будем ужинать. И даже не смей отказываться. Эрика настояла. А с ба… в смысле, с женщинами, лучше не спорить на эту тему.

Рейши, смущённый таким напором гостеприимства, не решался притронуться к угощению. Но предательски заурчавший живот от невероятного аромата выпечки напомнил о себе громко и недвусмысленно.

— Ешь! — сказал старейшина, и в его голосе прозвучала такая отеческая забота, что противиться было невозможно.

Рейши сдался. Взяв тёплую глиняную кружку, он сделал первый глоток. Горячий липовый чай с мёдом, и лишь лёгкая, обжигающая горечь настойки с оттенком голубики выдавала «тот самый» рецепт. Рейши на мгновение прикрыл глаза. По телу разлилась согревающая волна, будто смывая усталость, и за несколько секунд силы начали возвращаться к нему.

— Спасибо, мастер, — с искренней, почти детской улыбкой сказал он, ставя кружку. И, выпрямившись на стуле, добавил: — Я и правда чувствую, как силы возвращаются.

— Во-во, а я тебе что говорил! — лицо старейшины озарила довольная улыбка. — Моя настойка — с сердцевиной солнечного дуба, гнездовым мёдом и ягодами голубики — любого на ноги поставит. Сердцевину, что копит силу света, настаиваю на росе с папоротниковых листьев. Мёд собираю с пчёл, что живут на древних курганах, он — для сладости души. А голубика… — он хитро подмигнул. — Не простая. Снимает усталость, будто ручей смывает весенний лёд. Тёплая комната была наполнена мягким светом. За окном ритмично стучал по крыше дождь. Воздух был густым и сытным, наполненным ароматами чая, корицы и далёкого, манящего запаха тушёного мяса. Тёплый свет свечей отбрасывал на стены причудливые тени, а за окном постукивал по стеклу первый осенний дождь. Всё это создавало невероятно спокойную и умиротворяющую атмосферу. Рейши уже забыл, каково это — просто сидеть в уютной комнате и вести задушевную беседу.

Старейшина, отодвинув пустую тарелку, первым нарушил комфортное молчание.

— Как там дела у мастера Ливона? У них до сих пор война, как у Ларча и Вариара? — добавил Леу, зажигая последнюю свечу, от которой по комнате поплыл тонкий аромат жжёной хвои.

Рейши усмехнулся, тоже освободив свою посуду.

— Можно и так сказать. Сейчас у них самый разгар. Ливон из кузницы не выходит, всё спешит доделать товары на ярмарку.

— Ай, жук! — Леу с широкой улыбкой стукнул кулаком по столу, отчего задребезжала посуда. — Ливон и Гишаб совсем с ума посходили из-за этой ярмарки. Всё пытаются друг друга обойти. Мол, у кого молот больше.

— Это точно, — фыркнул Рейши. — Столько работы, что он сам себе противоречит. Твердит: «В работе с металлом главное — терпение», а сам затрещин раздаёт, если мы хоть на миг притормозим.

— Во чудак! — Леу снова стукнул по столу и закатился таким смехом, что у него на глазах выступили слёзы. — Ливон и терпение! Рейши, ну ты насмешил!

— Даже работников себе набрал, — продолжил Рейши, подхваченный его весельем.

— Интересно, что он там приготовил. Нужно обязательно сходить, посмотреть на битву двух титанов.

Их смех, громкий и заразительный, заполнил комнату. Следующие несколько минут они с жаром обсуждали грядущую ярмарку, строили догадки и вспоминали прошлые проделки мастеров. Беседа, наполненная смехом и иногда бранными, но добродушными фразами, была такой увлекательной, что они не заметили, как открылась боковая дверь, ведущая на кухню. В комнату ворвалась струя тёплого воздуха, густо пахнущего жареной картошкой и тушёным мясом.

— Мужчины, минут через пять будем ужинать, — донёсся мягкий голос Эрики, и дверь снова прикрылась.

Но Рейши и старейшина лишь кивнули, уже снова погружаясь в спор. Этот вечер был для юноши лучшим за все три месяца, что он провёл в деревне. Парень снова чувствовал себя своим.

Позади раздался скрип двери. Эрика с большим подносом в руках вошла в комнату; её движения были так плавны, что напоминали больше танец. Рейши не разглядел её в темноте — глаза затуманила усталость, но теперь, в мягком свете комнаты, она предстала перед ним во всём своём обаянии. Это была стройная женщина в зелёном платье и переднике. Свет ласкал её утончённые черты лица: чистую кожу, голубые глаза, что искрились в его лучах, и небольшие розовые губы. Тёмные волосы были убраны и перехвачены белой лентой, а лёгкий аромат свежих роз придавал её образу завершённость.

— А вот и ужин, — объявила Эрика, расставляя тарелки и раскладывая приборы. — Жареная картошка с тушёным мясом и овощами.

Аппетитный запах мгновенно наполнил комнату. Живот Рейши снова предательски заурчал, а во рту обильно потекла слюна.

— Прекрасный ужин, моя дорогая, — с улыбкой сказал Леу, с наслаждением втягивая аромат.

— Спасибо, мне очень приятно, — улыбнулась в ответ Эрика и принялась развязывать тесёмки передника.

Повесив его на спинку стула, она разгладила складки на платье. В это время старейшина поднялся из-за стола и с лёгким скрипом отодвинул соседний стул.

— Прошу, дама моего сердца, — с театральным поклоном указал он на освободившееся место.

— Ой, ну прямо смущаешь, — рассмеялась Эрика, ласково касаясь плеча мужа. — Раз уж ты так настаиваешь…

Не переставая улыбаться, она грациозно уселась за стол. Старейшина тут же занял место рядом.

— Что ж, давайте ужинать, — произнёс Леу, взяв в руку вилку.

И тотчас по тарелкам застучали приборы. Рейши ел с таким аппетитом, что едва успевал пережёвывать. Эрика смотрела на парня с Голодной Горы, и на её лице то и дело мелькала улыбка. За окном по-прежнему барабанил дождь, создавая особую атмосферу. Ужин был великолепным.

Эрика взяла пустую тарелку и, поставив её на поднос без лишнего шума, скептически посмотрела на Рейши.

— И чего это Винч наградил тебя таким «особым» заданием?

— Наверное, из-за опозданий, — он вздохнул и отодвинул от себя кружку. — Не успеваю на тренировки. Работа в кузнице отнимает все силы.

— Теперь мои тренировки вообще прекратятся, — пробормотал Рейши, уставившись в залитое дождём окно. — И всё из-за этой погоды.

— Не пори горячку, парень! — Леу хмыкнул и кивнул в сторону двора.

— Винч закроет глаза на небольшую кучку дров, которая там осталась. Побереги силы. У тебя, насколько я понимаю, завтра ещё много работы.

— Но настойка, она же…

— Она работает не так, — оборвал его Леу. — Понимаешь, парень, настойка силы восстанавливает. Но откуда она их берёт?

Рейши нахмурился, вглядываясь в потрескавшуюся столешницу.

— Она всего лишь разгоняет твои резервы. Если что-то взял — нужно что-то отдать. А именно — усиленный отдых. Выспаться как следует, — пояснил Леу.

На лице Рейши мелькнула тень понимания.

— Вот, вижу, что понял, — уголок рта Леу дрогнул в подобии улыбки.

— А зачем вы меня тогда угостили ею? — снова появился непонимающий взгляд на лице Рейши.

— Чтобы ты с ног не свалился, пока будешь идти до дома.

— А-а-а… — Рейши озарило.

— После настойки, полон сил и готов хоть целой деревни дрова переколоть. Но завтра придётся чуть дольше поспать.

— Ну, это если удастся, — почесал затылок Рейши.

— А есть ли у вас такая настойка, чтобы, например, бегать быстрее или стать сильнее?

— Парень, да каких у меня только нет! — широко улыбнулся Леу. — Есть даже такая, чтобы молот больше стал. Если ты понимаешь, о чём я, — Леу рассмеялся.

Рейши подхватил его заразительный смех. А Эрика посмотрела на мужа осуждающим взглядом.

— Ох, уж эти мужчины… — покачивая головой, сказала Эрика, но для кого? Леу и Рейши, охваченные смехом, не заметили ни её слов, ни взгляда.

Вечер удался. Почти час старейшина и Рейши обсуждали искусство создания настоек: какие бывают и что они дают. Дождь тем временем не прекращался, а на дворе стояла непроглядная ночь.

— Приходи завтра вечером. Я покажу тебе свою небольшую алхимическую лабораторию, — предложил Леу, положив руки на стол.

— С большим удовольствием! Спасибо вам, мастер, — на лице Рейши светилась неподдельная улыбка. — И вам спасибо за ужин, госпожа Эрика.

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Эрика, забирая поднос на кухню.

— Мастер Леу, мне пора домой. Время уже позднее, — поднимаясь из-за стола, проговорил Рейши.

— Да, уже и вправду ночь. За тебя наверняка будет волноваться дядя, — Леу встал из-за стола. — Пойдём, я тебя провожу.

Мастер Леу, взяв со стола горящую свечу, направился в коридор. Рейши последовал за ним.

— В такую погоду, парень, хороший хозяин и собаку из дома не выгонит, — Леу приоткрыл дверь, шквал ветра рванул внутрь, заставляя свечу на полке трепетать, и тут же захлопнул её. — Не знаю, как ты до таверны доберёшься. Не сказать, что далеко, но и не близко.

— Не знаю, — пожал плечами Рейши.

— Хм… — задумчиво почесал подбородок старейшина. — Промокнешь до нитки.

— Я дойду. Ну, слегка промокну, — Рейши бросил взгляд на дверь, за которой бушевал ливень.

— Может, это подойдёт? — в дверном проёме возникла Эрика, держа в руках свёрнутую чёрную накидку.

— Отлично, дорогая! — лицо Леу просияло. Он взял у неё накидку и протянул Рейши. — Совсем забыл про неё. Отличная брезентовая вещь. Примерь-ка!

— Не нужно, спасибо, мастер, — отмахнулся парень. — Вы для меня и так много сделали.

— Надевай, — мягко, но настойчиво сказала Эрика. Её улыбка ослабила его сопротивление.

Леу, недолго думая, быстрым движением накинул плащ на плечи парня. Грубый брезент с тихим шелестом скользнул по его спине.

— Ну, что чувствуешь? — похлопал его по плечу старейшина.

— Она… Она… Из чего она сделана? — Он сжал складки ткани в ладони.

— Брезент, — тут же ответил он сам себе. — Но он же…

— Лёгкий? Как пух? — с торжеством в голосе подхватил Леу. — Это не просто брезент, парень. Рука алхимика к нему приложилась. Не всё же настойки варить — есть место и для простого удобства.

— Теперь дорога не страшна, — кивнул Леу.

Рейши ещё раз провёл ладонью по гладкой поверхности накидки, с трудом веря в свою удачу.

— Мастер Леу, я не могу этого принять, — выдохнул он, не отводя взгляда от подарка.

— Бери, парень. Пусть это будет тебе подарком за твою работу, — развёл руками старейшина.

— Но вы и так угостили меня ужином. Этого более чем достаточно, — продолжал настаивать Рейши.

— Это подарок, — выходя на свет, твёрдо произнесла Эрика.

— Но…

— Что я тебе говорил насчёт споров с женщинами? — Старейшина с широкой улыбкой подошёл к жене.

Рейши сдался. Тёплая волна благодарности подкатила к горлу.

— Спасибо вам, — искренне поклонился он.

— Но завтра принеси её мне обратно. Она давно лежит без дела, нужно обновить покрытие, — бросил уже на ходу Леу, направляясь к двери.

— Хорошо, — кивнул Рейши и вышел под дождь.

Ещё недавно аккомпанемент дождя был похож на колыбель, но теперь дождь обрушился сплошной стеной, заглушая любые звуки. Рейши накинул капюшон. Тёмная брезентовая мантия, легче льняной рубахи, оказалась удивительно удобной. В такую погоду лучшей спутницы и желать было нельзя.

Старейшина прикрыл за ним дверь, проводив юношу коротким взглядом, и щеколда с громким щелчком ушла в засов.

Выйдя за калитку, Рейши свернул на узкую улочку. Дождь не давал ни рассмотреть, ни услышать ничего впереди — кругом стояла непроглядная темень. К счастью, заблудиться здесь было трудно даже вслепую.

Свернув на главную улицу, он попал в иную реальность. Если днём здесь кипела жизнь, то сейчас деревня казалась вымершей. Лишь пройдя немного дальше, он заметил огни гостиницы «Старый замок», принадлежавшей мистеру Вариару.

Огромное трёхэтажное здание никогда не затихало: в его окнах мелькали тени, доносился приглушённый гул веселья. Флюгер на крыше, назойливо поскрипывая, привлекал куда больше внимания, чем пышная вывеска на стене. Даже большая беседка, способная усадить две дюжины человек, была полна народа — оттуда доносились довольные крики и лился мягкий свет фонарей.

Пару минут спустя Рейши снова свернул — на этот раз на просёлочную дорогу, вдоль которой ютилось всего несколько домов. Она вела к самой окраине. Справа, в отдалении, угадывались очертания кузницы мастера Ливона, где работал Рейши.

«Интересно, мастер и сейчас за работой? Или его всё-таки смогла остановить такая мелочь, как ночь и недосып?» — мелькнула мысль. «Совсем они с Гишабом с ума посходили. «У кого молот больше…» — усмехнулся про себя Рейши, перескакивая через особенно большую лужу.

Таверна дяди Бэрга находилась на отшибе. Дальше неё была только ферма Виоши Дантона. Двухэтажное кривобокое строение с просевшей верандой выглядело так, будто вот-вот развалится. Дверь держалась на честном слове, всякий раз предупреждая хозяина похоронным скрипом о новом посетителе. Тусклый свет в замызганных окнах и скрипящая на одном гвозде вывеска «Пивной Барсук» довершали картину. Мрачная погода на улице как нельзя лучше подходила этому месту.

Быстро преодолев несколько десятков шагов, Рейши замер у входа. Двор таверны, лишённый даже намёка на забор, тонул в зарослях бурьяна по пояс. Среди этого моря травы едва виднелась узенькая тропинка, ведущая к основному зданию, у стен которого притаился покосившийся стол с парой хлипких скамеек.

Дверь поддалась не сразу, прогнувшись на скрипучих петлях. Навстречу Рейши тут же хлынул спёртый воздух таверны — коктейль из табачного дыма, кислого вина и сырости, въевшейся в самые стены.

Внутри царила привычная картина: в центре, словно король на троне, стоял массивный дубовый стол, окружённый десятком стульев. По периметру теснились более скромные столики, а вдоль стен тянулись тёмные лавки, истерзанные поколениями посетителей. Повсюду виднелись застарелые пятна и царапины, ставшие частью древесной плоти.

Справа от входа возвышалась барная стойка, накрытая массивной стальной плитой. За ней уходили ввысь полки, прогнувшиеся от бутылок причудливых форм, дубовых бочек, глиняных кувшинов и простой деревянной посуды. Рядом притаилась неприметная дверца в кладовую. Слева же пылал камин, одаривая зал трепещущим теплом и мягким светом, вступавшим в неравный бой с вечерним мраком. Ему помогали несколько коптящих ламп под потолком и свечи в ржавых подсвечниках. А в самом тёмном, неосвещённом углу, словно стыдясь, пряталась узкая лестница, ведущая на второй этаж.

— Ну и где ты шлялся, племянничек? — раздался у камина скрипучий, холодный голос.

Рейши замер в дверях, пробираясь внутрь. Дядя Бэрг сидел, развернувшись к нему спиной, но каждый мускул его тощей фигуры был напряжён, будто готовый к удару.

— Или я тут один вкалывать должен? А-а-а, молчишь… — Со скрипом дерева он поднялся со стула и медленно, не спеша, направился к племяннику. Остановился в двух шагах, в упор разглядывая его.

— Где взял? — Бэрг тыкнул пальцем в тёмную накидку.

— Это… — растерянно протянул Рейши.

— Плевать! — отрезал дядя, доставая из кармана спичку. Он чиркнул ею о пояс и поднёс к лампе у входа.

Язычок пламени обдал мужчину мягким, но недобрым светом. Это был худой, как смерть, мужчина в тёмно-сером камзоле из дешёвого бархата. Рубашка кремового цвета была покрыта пятнами, а рукава засучены до локтей, открывая жилистые предплечья с выступающими венами. На одном пальце выделялся массивный перстень, поблёскивавший тусклым металлом.

Но взгляд невольно цеплялся за его лицо. Кожа была натянута, словно тетива лука, отчего каждая эмоция казалась преувеличенной и резкой. Лоб был покрыт глубокими морщинами, будто этот человек не просто постоянно злился, а родился с гримасой злобы на лице. А его небольшие цепкие глаза выражали лишь одно — вечное, тотальное недовольство всем на свете.

Но взгляд невольно цеплялся за шрам. Грубый багрово-белый рубец, пересекавший правую щеку от скулы до самого угла рта. Он не просто обезображивал лицо — он придавал ему кривую, брезгливую усмешку.

— Значит, пока дядюшка горбатится, ты можешь себе позволить гулять до ночи? — Бэрг резко тряхнул кистью, гася спичку.

Рейши будто окатили ледяной водой. Голос дяди, холодный и жёсткий, как сталь, резал уши.

— Нет, дядя, я сейчас… Сейчас примусь за работу! Просто там же был дождь… — начал он, и голос его предательски задрожал.

— Вот и славно, — хлопнул в ладоши Бэрг. — Начинай. Время-то поджимает. Скоро мои деньги придут. — Он развернулся и ушёл к камину, оставив парня в кольце желтоватого света лампы.

Рейши сдёрнул капюшон и принялся торопливо развязывать затянутый шнурок накидки. С ткани плавно стекали капли, словно вода с кувшинки. Скинув мокрую одежду и быстро скомкав её, он побежал к лестнице.

Ступени предательски скрипели под его, казалось бы, лёгкими шагами. Поднявшись, Рейши с облегчением выдохнул. Его встретил узкий коридор с низкими потолками, освещённый лишь одной коптилкой в центре. По обеим сторонам теснилось по три двери. Крыша почти не скрывала шум дождя, но хотя бы не пропускала воду. Рейши направился к самой дальней комнате, сопровождая каждый шаг скрипом половиц. На его двери была небрежно выцарапана цифра «6».

Комнатка под самой крышей была крошечной. В ней стояли две узкие кровати, два сундука, полка и виднелось крошечное окно. Рейши вошёл, опустился на одну из кроватей и открыл сундук. Оттуда он достал сменную рубашку и штаны из мягкой, тонкой ткани. Развернув накидку, он аккуратно повесил её на торчащий из стены гвоздь.

Переодевшись, Рейши швырнул грязную одежду в сундук и быстрыми шагами направился на первый этаж. Бэрг всё так же сидел у трещащего камина, неотрывно глядя на пламя.

Подойдя к барной стойке, Рейши наклонился. Схватив тряпку, он принялся за работу.

Он носился по таверне как заведённый, сметая крошки и пыль со столов и лавок, протирая лампы и подоконники. Исчезнув на мгновение в кладовой, он вернулся с веником и принялся подметать от лестницы до самого выхода, тщательно выметая каждую соринку. После чего вновь принялся за столы, втирая тряпку в каждое пятно.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в помещение порцию холодного, влажного воздуха.

— Наконец-то, — спокойно, почти тихо произнёс Бэрг. — Тебя тоже ждёт работа. — Он не оборачивался, продолжая ворошить поленья в камине. — И где вас только чёрт носил? — буркнул он себе под нос.

В проёме показалась небольшая фигура в тёмной накидке.

— Привет, Рейши, — уставшим, сбивающимся голосом произнесла она.

— Потом поговорите. За работу, — скрипучим голосом отрезал Бэрг, и кочерга злобно звякнула о каменную облицовку.

Фигура сбросила накидку. Под тяжёлым мокрым полотнищем оказалась хрупкая девочка. Её зелёное платье, промокшее под дождём, бесформенно повисло, словно тряпка. Из ботинок хлюпала вода, оставляя на полу мокрые следы. На бледном, почти безжизненном личике застыли страх и неуверенность, лишь бледно-розовые губы едва выделялись на этом фоне. Огромные голубые глаза казались бездонными колодцами, из которых кто-то вычерпал все силы до дна. Белые, будто выцветшие ресницы и брови завершали скорбный образ, а мокрые пряди волос цвета первого снега спадали на худые плечи.

С трудом отряхнув тяжёлую накидку, девочка кое-как свернула её и, громко шлёпая по полу, пустилась на второй этаж. Рейши в это время расставлял на полках новые бутылки из кладовой.

— Эй, принеси-ка мне пива! — бросил дядя в сторону парня.

Рейши тут же встрепенулся, схватил небольшую бочку и наполнил деревянную кружку. Пенный напиток с шипением разлился, наполняя воздух ароматом спелой пшеницы. В мгновение парень уже стоял перед Бэргом.

— Угу, — лишь кивнул тот, забирая кружку.

Дверь снова скрипнула, впустив в таверну четверых посетителей.

— Дамы, заходите скорее! — осушив кружку в несколько глотков, проговорил дядя.

Он сунул пустую кружку Рейши и направился в их сторону. В проёме стояли три девушки невысокого роста с простоватой, ничем не примечательной внешностью. Их лица светились доброжелательностью, но глаза выдавали хитрую, коварную натуру. Четвёртой была высокая дама с золотистыми волосами и утончёнными чертами лица.

— Госпожа Гирэма, — голос Бэрга стал мягким и льстивым. — Как я рад вас видеть! — Его лицо скривилось в неестественной улыбке.

— Привет, Бэрг. Давно не виделись. Не зовёшь меня с девочками в гости. Неужели ты забыл про нас… — протянула ему руку госпожа.

— Как-то не было случая, — почтительно поцеловал он её пальцы.

— Что ж, мы не обижаемся. Где моим красоткам можно переодеться?

— На втором этаже, — он кивнул в сторону лестницы. — Пятая комната.

— Чудесно, — мягко протянула она и, пристально глядя Бэргу в глаза, добавила: — Я надеюсь, ты помнишь наш договор?

— О, за это можете не переживать. Головой за них отвечаю.

— Хорошо, — сложила губки бантиком госпожа. — Тогда я пойду. У меня ещё много дел.

Бэрг отвесил глубокий поклон, и дама, выйдя за дверь, растворилась в ночи. Девушки тем временем уже застучали каблучками по лестнице.

— Вот сейчас подзаработаем! — потирая руки, прошептал Бэрг. — Что встал? За работу! — ледяным тоном бросил он Рейши и скрылся на кухне.

Спустя несколько минут по скрипучей лестнице застучали торопливые шаги. На свет снова появилась беловолосая девочка, но теперь на ней было серое платье с фартуком, а волосы скрывал платок.

— А где дя… — начала она.

— Я сколько тебя ждать должен?! — донёсся из кухни раздражённый голос.

— Я бегу! — испуганно выдохнула девочка и метнулась в сторону кухни, а по лестнице уже бежали новые шаги.

В зал вышли три девушки в синих платьях, подчёркивающих стройные фигуры, и в белых фартуках. Их лица сияли молодостью и красотой, а яркая помада выделялась на румяных щеках. Волосы были уложены изящными спиралями, а воздух наполнился сладким ароматом малины и лесных трав.

— Где твой дядя, мальчик? — спросила одна из них мягким голосом.

— На… на кухне, — смутился Рейши.

Девушки весело рассмеялись и направились туда, кидая на прощание хитрые улыбки в сторону парня.

Вскоре из кухни вышел дядя в сопровождении юных дам. Его глаза блестели в свете ламп.

— Что ж, девочки, начинаем работать! — потирая ладони, сказал он и, бросив на ходу Рейши: — Эй, ты свободен, — направился к входной двери. — Больная освободится, как доделает дела.

Девушки, вновь кинув парню игривые взгляды, скрылись на кухне. Рейши, стараясь не смотреть им вслед, убрал тряпку под стойку и поднялся на второй этаж.

За окном царила непроглядная ночь. Дождь не утихал, не ослабляя своего напора. Рейши, переодевшись в ночную рубашку, лежал на кровати. Благодаря настойке он не чувствовал ни капли усталости и не мучился от бессонницы. Мысли текли плавно и ясно.

«Прекрасная настойка. Без неё я бы свалился с ног, когда колол дрова. Надо бы перенять у старейшины побольше таких полезных секретов. Он здесь единственный, кто может научить чему-то стоящему. Не то, что этот Винч, или Ливон, или уж тем более Бэрг», — подумал Рейши.

Он мысленно сплюнул: «Вот уж точно, достался нам дядька».

Дверь в комнату со скрипом отворилась, вырвав Рейши из тревожных дум. Мерцающий свет единственной свечи, стоявшей на полке, боролся с густыми тенями, едва освещая фигуру в проёме. На пороге, с трудом держась на ногах, стояла его сестра. Её белые волосы были растрёпаны, а в широко распахнутых голубых глазах читалась лишь опустошающая усталость.

Рейши резко поднялся с кровати и в два шага очутился рядом с ней. Взяв Элину под руку, он почувствовал, как она безвольно опирается на него. Он довёл её до своей кровати и усадил на край.

— Где ты была? — тихо спросил он, пытаясь поймать её взгляд.

— А тебе какая разница? — голос девочки был хриплым, картавым шёпотом, обрывающимся на каждом слове.

— Элина, хватит. Я твой старший брат, я не могу о тебе не волноваться, — он присел рядом, матрас прогнулся под его весом.

— Ты плохой брат, — она отвернулась, уставившись в стену.

— Почему? — его собственный голос прозвучал удивительно спокойно.

— Ты даже заступиться за меня не можешь, — уткнувшись в одеяло, ответила она дрожащим голосом.

— Я делаю всё, что в моих силах, поверь. Что я ещё могу? — Рейши мягко провёл рукой по её волосам.

— Помочь мне! — она резко повернулась к нему, и он увидел на её бледной щеке яркий багровый след. — Он меня ненавидит!

— А что я могу, Элина?.. — Рейши тяжело выдохнул, сжимая виски. — Он наш дядя. После гибели родителей мы остались на его попечении. Мы связаны.

— Мы чужие здесь! — срывающимся хрипом вырвалось у неё, и по щекам покатились большие слёзы. — Мы навсегда останемся чужими!

Элина бессильно уткнулась в подушку, и её тело сотрясал беззвучный, давящий плач. Рейши не находил слов. Он лишь смотрел в чёрное окно, в котором отражалась тусклая свеча, и продолжал гладить её по голове, чувствуя, как ярость и отчаяние сжимают его горло.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, стиснув зубы так, что в висках заныла боль. — Я тебе обещаю.

Но девочка не слышала его. Её плач, полный беспомощности и боли, был единственным звуком в маленькой комнате.

Глава 2 — Эликсир «Лунной росы»

Ночь тянулась мучительно долго. Элина никак не могла уснуть, беззвучно всхлипывая в подушку и что-то бубня хриплым от слёз голосом. Рейши сидел рядом, успокаивающе поглаживая сестру по голове, пока та наконец не погрузилась в беспокойный сон. За окном шумел дождь, а снизу, с первого этажа, доносились приглушённые голоса и тяжёлые шаги — люди сновали туда-сюда, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Глядя на беззащитную сестру, Рейши с горечью размышлял, что же им делать дальше…

Утро наступило раньше, чем они надеялись.

— Ну и сколько спать можно? — разнёсся по коридору голос Бэрга, сопровождаемый быстрыми, тяжёлыми шагами. — Или ваш любимый дядюшка один должен горбатиться? — добавил он, уже нещадно колотя кулаком в дверь. — Подъём, бездельники! Вас ждёт работа!

Рейши стрелой вскочил с кровати и бросился открывать.

— Дядя, одну минуту, мы скоро спустимся, — произнёс он, и в голосе его прозвучала опаска.

В дверях его встретил Бэрг с налитым злобой лицом и красными, бессонными глазами.

— Поживее… — прошипел он ледяным тоном.

У Рейши будто мороз по коже пробежал. Он прикрыл дверь и начал в спешке переодеваться. Мышцы ныли и горели после вчерашней колки дров. Стиснув зубы, он с трудом натянул рубашку и штаны. Элина в это время лежала на кровати мёртвым грузом. Рейши легонько толкнул её в бок.

— Вставай, — настойчиво сказал он. — Давай, а то дядя будет ругаться, — продолжал он, мягко её тормоша.

— Я… я не могу… — прохрипела Элина, поворачиваясь к нему.

Её глаза были красными и опухшими от слёз, а на детском лице застыла тяжёлая, нездоровая усталость.

— Нужно идти, Элина, — мягко настаивал он.

— Я не могу встать… — с трудом выдавила девочка.

Он приложил ладонь к её лбу — кожу тут же накрыла горячая волна.

— Элина, да у тебя жар! — с тревогой воскликнул Рейши. — Полежи здесь. Я скоро вернусь.

Укрыв её одеялом, он выбежал из комнаты и помчался по коридору к лестнице.

В таверне царил настоящий разгром. Пустые бутылки и бочки стояли под каждым столом, словно немые сторожа ночного кутежа. Столы были усеяны крошками, разлитым пивом и грязными пятнами. Несколько стульев с отломанными ножками грустно прислонились к стене в углу. А пол… Пол напоминал поле боя, усыпанное песком, грязными лужами, осколками стекла и деревянными щепками. На одной из лавок крепко спало пьяное тело.

— Убери тут всё, — бросил Бэрг. — А Белка где? Или она думает, посуда сама себя помоет? — спросил он, накидывая на плечи плащ.

— Она заболела, — пробормотал Рейши.

Лицо Бэрга исказилось от злости, а его взгляд будто таран врезался в парня.

— Если ты не способен её поднять, это сделаю я, — прошипел он, делая шаг к лестнице.

— Дядя, не надо! Я сделаю за неё всю работу! — затараторил Рейши, пытаясь преградить ему путь.

Взгляд, полный отвращения, скользнул по нему.

— Ну и хлюпик, — с презрением бросил Бэрг. — Теперь всегда за баб работу будешь выполнять?

— Но она…

— Мне плевать, что у неё там болит! Чему тебя только Риван учил? — он зло сплюнул на и без того грязный пол и снова двинулся к лестнице. Рейши замер с поникшим взглядом, бессильно опустив плечи.

— Мы закончили, — раздался усталый женский голос из приоткрывшейся двери в кухню.

В проёме показались три девушки в мятых синих платьях, заляпанных пятнами. На их лицах читалась усталость, а от былой красоты остались лишь размазанная помада и растрёпанные волосы.

— Чудесно, мои принцессы, — мгновенно сменив гнев на учтивость, произнёс Бэрг, — Идите отдыхайте. Комнаты в вашем полном распоряжении, — он слащаво улыбнулся, указывая им на лестницу.

— Спасибо, дядюшка, — кивнула одна из девушек, и все трое потянулись наверх.

Проходя мимо поникшего Рейши, одна из них подмигнула и метнула в его сторону воздушный поцелуй, сверкнув хитрющими глазами цвета спелой вишни. Парень смущённо отвёл взгляд. Бэрг проводил девушек взглядом, и его лицо снова стало каменным.

— Ладно, работай. Чтобы всё блестело. Ясно? — его голос снова стал леденящим.

— Да, конечно, дядя, всё сделаю, — закивал Рейши.

Бэрг направился к выходу.

— Эту грязную тушу выгони, как проснётся, — бросил он на ходу, указывая на тело в углу. — Я скоро вернусь.

Бэрг распахнул дверь, впустив внутрь влажный свежий воздух, пахнущий мокрой травой, и скрылся в утреннем полумраке. Дождь почти стих, но с крыши всё ещё падали тяжёлые капли. Едва дверь захлопнулась, Рейши метнулся в кладовку. Схватив веник, тряпку и ведро, он принялся за уборку.

Парень засуетился по таверне, словно муравей, почуявший опасность. Сперва он стремительно смахнул мусор со столов, лавок и подоконников. Затем, проворно орудуя веником, освободил пол от слоя песка и битого стекла. Тряпка шлепнулась в ведро, разбрызгивая во все стороны ледяную воду. Принявшись за столы, Рейши тёр их с таким усердием, будто пытался добыть огонь трением. Собрав мусор в мешок, он метнулся к стойке, и в мгновение её полки снова начали заполняться напитками и посудой. Закончив, он убрал веник и тряпку, выплеснул воду на улицу и устремился на второй этаж.

Войдя в комнату, он застыл на пороге: Элина лежала без движения, казалось, неживая. Она спала беспокойно, в одежде, судорожно прижимая к себе одеяло. От жара её била дрожь, а тяжёлое, прерывистое дыхание было полно страданий.

Рейши прикоснулся ладонью ко лбу сестры. Сильный жар ударил ему в руку. Он с тревогой отдёрнул пальцы, и его охватила паника.

«Что делать?» — пронеслось в голове.

Укрыв сестру вторым одеялом, Рейши набросил накидку и выбежал из комнаты.

Небольшой дождь окрашивал утро в мрачные серые тона. Перескакивая через особо глубокие лужи, Рейши уверенно двигался к цели. Минуя знакомые дома, он свернул в сторону кузницы Ливона, а через несколько десятков шагов — направо. Его ход был частым и быстрым; по обеим сторонам мелькали пустые дома. Ещё один поворот. А затем ещё — и он, наконец, оказался на месте.

Это был небольшой домик, утопающий в зарослях яблонь и всевозможных кустов. Соломенная крыша за долгие годы поросла собственным садом из мхов и лишайников. Стены из тёмного бруса казались почти чёрными от влаги, а из трубы валил густой дым. Сеть маленьких тропинок расходилась по всему двору, и главная из них вела к крыльцу, почти полностью скрытому виноградными лозами.

Несколько секунд — и он уже стоял у двери. Рейши занес руку и постучал настойчиво и торопливо. Почти сразу створки распахнулись, выпуская на улицу пушистого белого кота. Тот юркнул мимо Рейши, ловко потёршись о его ногу пушистым хвостом. Вслед ему из прихожей полетел тапок. Кот лихо увернулся и скрылся в зарослях мяты, мелькнув на прощание розовым бантом на шее.

— Вот же ползучий гад! — раздался из дома раздражённый голос. — Ну надо же! Отвернулась на секунду за специями, а он сожрал мясо для супа! Мерзавец!

Из дверного проёма появилась женщина и направилась к брошенному тапку.

— Вот и сиди там, мы с тобой ещё поговорим! — с этими словами она раздражённо швырнула полотенце на плечо и бросила взгляд в сторону яблони, где пристроился виновник.

Рейши смотрел на неё, заворожённый этой бурей эмоций. Женщина, которую все звали тётя Дивара, была плотного телосложения, в домашнем халате и белоснежном фартуке. Её круглое лицо с мягкими чертами, казалось, было создано для улыбки, но сейчас оно было искажено гневом. Из-под поварского колпака выбивались непослушные чёрные кудри.

— Ой, Рейши, привет! Я тебя и не заметила! Этот вредитель совсем отвлёк, — её недовольный взгляд снова скользнул по коту, заставив того отвести глаза. — Что случилось? — спросила она, подходя ближе.

— Элина заболела. Сильный жар, вся дрожит, — голос Рейши сорвался от беспокойства.

— Быстро в дом, сейчас что-нибудь придумаем! — скомандовала она, уже заходя внутрь. Рейши последовал за ней.

Дом встретил его уютом и тёплым воздухом, наполненным ароматом жареного мяса, пряностей и сушёных трав. Прихожая была уставлена полками, где среди густых зарослей комнатных цветов теснились десятки свечей. Женщина провела его в тесную комнатку. Единственное небольшое окно было завешено тяжёлой тканью, а многочисленные полки ломились от коробочек, флаконов и пучков сушёных трав. Почти всё пространство занимал большой стол, заставленный пустыми колбами и горшками с причудливыми, странными растениями. Свет исходил от гирлянды из банок со светлячками и двух массивных свечей на столе.

— Так, жар… Дай-ка подумать… — тётя Дивара быстрым, привычным взглядом окинула полки. — Какие-то ещё симптомы? — спросила она, подходя к одному из стеллажей.

— Дышит тяжело, и совсем нет сил. Но усталость, наверное, от работы, — предположил Рейши.

— Какой ещё работы? Я же вчера сама отправила её отдыхать! Весь день мы с ней на кухне простояли у Вариара, народу — не протолкнуться!

— Она потом ещё у дядьки на кухне помогала, — уточнил Рейши.

Женщина резко обернулась, и в её глазах вспыхнул гнев.

— Что?! Да он с головой совсем рассорился? Маленькой девочке столько работы взвалить! Вот же полевой змей! — возмущённо воскликнула она, хватая с полки флакон с изумрудной жидкостью. — Была бы моя воля, я б ему… — она с силой поставила колбу на стол, не договорив, — Нет, у нас, видите ли, всё не так! Сказали, кому детей доверили, тот и пусть за ними смотрит. А если этот «дядька» — чёрт безрогий, никого не волнует! Не нравится — жалуйся, чтобы тебе же за это по шее надавали. Закон у нас такой, — она раздражённо выговаривала, смешивая содержимое нескольких склянок в одну. — Поможешь детям — ещё и в тюрьму загремишь за вмешательство в чужие дела!

Она принялась быстро собирать букет из разных трав, и её возмущение изливалось вместе с шелестом листьев.

— И эти короли… ну надо же было такое придумать! «Если у детей есть дядька, пусть он и следит». А вы в своём котле варитесь! — закончила она, туго перевязывая собранные стебли лентой.

— Вот, держи, — тётя Дивара протянула ему флакон с жидкостью цвета крепкого чая, — настойка «Щит трёх сил». Кора белой ивы, цвет чёрной бузины и липы.

— А это, — она вручила ему душистый букет, — особый сбор для сил и быстрого выздоровления. Настойку — по одной маленькой ложке три раза в день. А отвар заваришь сразу, как вернёшься, чтобы силы набрались.

— Спасибо огромное, тётя Дивара! — Рейши почтительно поклонился забирая лекарства.

— Не за что. Береги её. Ты у неё единственный, кто может за неё заступиться. — Она направилась к выходу и указала на дверь. — Бегом лечить!

— Спасибо! — крикнул Рейши и выскочил из дома.

Путь к таверне занял гораздо меньше времени. Шаг перешёл в бег; Рейши не обходил лужи, не замечал ничего вокруг. Ворвавшись в дом, он замер у входа, переводя дух. Дяди не было, а тело в углу лишь перекатилось на другой бок.

Рейши рванул за стойку, схватил ложку и ринулся на кухню.

Его встретил беспорядок. Воздух был спёрт и тяжёл — пахло вчерашним жарким, прокисшим элем и сыростью. Свет едва пробивался через крохотное окно, чёрное от копоти. У дальней стены стоял котёл, на дне которого застыло «вечное варево». Рядом ютился заваленный золой очаг, меж остывших углей в котором белели обглоданные кости. Полки ломились от грязной посуды: гнутые ложки, побитые кружки, тарелки с засохшими остатками еды. В углу лежала перевёрнутая бочка из-под эля, а под ней зловеще темнело мокрое пятно. Ну а стол… Он был похож на бедного родственника, на которого свалили все чужие проблемы. На этом бедолаге громоздились сковороды, котелки, ножи, объедки хлеба и ломти сала.

Рейши тяжело выдохнул.

«И это мне нужно убрать», — печально мелькнуло в голове.

Пара минут ушла на оценку масштабов работы, после чего он встряхнулся. Поставив свой чайник на единственный свободный угол стола, Рейши метнулся в кладовку и вернулся оттуда с другим — массивным, с длинным носиком и крюком для подвешивания. Он направился к камину. Бэрг следил, чтобы огонь в нём не гас ни на мгновение, и он всегда одаривал таверну теплом. Подойдя к приятно потрескивающим поленьям, Рейши повесил чайник на металлическую перекладину и принялся ждать.

Пламя танцевало, выстреливая в воздух снопами искр. Несколько минут Рейши стоял заворожённый, глядя на живую, дышащую красоту. Его прервал нарастающий свист. Завернув руку в полу рубашки, он снял чайник и понёс его к стойке, где уже стояла кружка, доверху наполненная смесью трав. Кипяток, залитый в неё, раскрыл густой аромат — дуба, малины и мяты. Помешав отвар ложкой, Рейши отправился на второй этаж.

Элину всё так же мучила дрожь. Рейши поставил кружку на прикроватную полку и прикоснулся к её лбу. Обжигающий жар ударил ему в ладонь, что даже его мозолистая кожа на мгновение заныла.

— Кто здесь? — из-под одеяла хрипло спросила девочка.

— Это я, Рейши, — отозвался он, наливая содержимое флакона в ложку. — Лекарство принёс. Вылечим тебя в два счёта.

Элина опустила одеяло, открывая страдальческое лицо с красными, опухшими от слёз глазами.

— Ну-ка, пей, — он протянул ей ложку.

Девочка с трудом проглотила микстуру и тут же укуталась с головой.

— Мне холодно, — прохрипела она из-под одеяла.

— Скоро полегчает. На полке отвар, выпьешь, когда станет лучше. А я пошёл работать, — сказал Рейши, вешая свою накидку на гвоздь у двери.

— Спасибо, Рейши, — донёсся из-под горы одеял грустный голос.

— Выздоравливай, — бросил он с улыбкой на прощание, прикрыв за собой дверь.

А на кухне тем временем его ждало долгое свидание с грязным котлом, заляпанной посудой и липким полом.

Битых два часа он драил всё вокруг, то и дело перемещаясь во двор и в кладовку. Пришлось сходить за водой к ближайшему колодцу. Но в конце концов каждая поверхность блестела, а вся утварь была расставлена по местам. Теперь можно было позволить себе несколько минут покоя у камина.

Чарующие искры уносили сознание в спокойный мир, где не было ни проблем, ни забот. Лишь красота и уют.

— Эй, юнга! — прозвучало из угла, вырывая парня из мыслей. — Принеси-ка водички, а то я сейчас копыта откину.

Рейши обернулся. В углу, на лавке, сидел здоровяк в рваной рубахе, с пышными усами, закрученными к верху.

— Эй, ну ты чего, оглох? — голос незнакомца наполнился раздражением.

— Сейчас… — протянул Рейши, глядя на того широкими глазами.

— Вот так-то лучше. Давай, юнга! — довольно хмыкнул мужик, с трудом усаживаясь поудобнее.

Рейши быстрыми шагами прошёл на кухню и через мгновение вернулся с глиняной кружкой.

— Давай-ка её сюда, — нетерпеливо протянул мощные руки здоровяк. Схватив кружку, он залпом осушил её. — Ай… — довольно причмокнул. — Хорошо стало… — Вытер рот рукавом. — А теперь, пацан, принеси-ка дядьке пивка. — Он осклабился в довольной улыбке.

Рейши растерянно на него посмотрел, но просьбу выполнил.

— Вот сейчас, совсем хорошо, — произнёс мужик, осушив вторую кружку. — Давай-ка ещё одну, и я пойду, — заверил он, с трудом вставая на ноги.

Теперь уже они вдвоём зашагали к стойке, где Рейши наполнил ещё одну кружку.

— Плохая это затея — пить, юнга. Не увлекайся. А то станешь как я, — мужчина допил эль и с силой стукнул кружкой по столешнице. — А оно тебе надо? Я вот когда-то капитаном был… а в итоге что? Проиграл собственный корабль. Эх, ну дела… Ладно, пойду я.

— А деньги? — бросил ему вдогонку Рейши.

Тот резко обернулся, и в его глазах вспыхнула злоба.

— Что?! Я, значит, душу тебе изливаю, а ты — про деньги? Не по-морскому это, юнга. Плохо делаешь.

Пошатываясь, он подошёл к Рейши вплотную.

— Значит, так: ты меня не видел, а я тебя. Даже сейчас не вижу. Ясно? — Он громко рассмеялся, опершись на парня руками.

— Но… дядя будет ругаться, — с трудом выжал из себя Рейши.

— Ну и хлюпик! Трясёшься, как ба… О! А вот и баба, — его взгляд скользнул за спину Рейши.

Около лестницы стояла девушка в синем платье с распущенными, рыжими волосами.

— Эй, тебе же сказали: заплати и проваливай, — твёрдо произнесла она.

— А-а-а, вот как… — проворчал мужчина, потирая усы. — Дай-ка я погляжу, кто у нас тут такой смелый корсар нашелся!

Он оттолкнул Рейши и заковылял к девушке. Та отступила на пару шагов. Рейши попытался преградить дорогу.

— Не надо денег! Просто уходите! — умолял он.

Хрясь!

Тяжёлый, как гиря удар, обрушился на парня. Искры посыпались из глаз, выбивая его из реальности. Он с грохотом рухнул на пол.

— Вот нюня… ну что за юнга? «Бе-бе-бе» — и всё… хоть бы…

Хрясь!

Резкий, словно щелчок кнута, удар в подбородок не дал ему договорить. Мужчина лишь отшатнулся от неожиданности.

— Это кто посмел?!

Но ответом ему стал град ударов. Нога, взметнувшись, обрушилась на висок с неприятным хрустом, следующий — в рёбра, и наконец — финальный, в челюсть. Мощное тело мёртвым грузом упало на пол.

— Эй, мальчик, ты как? — Девушка склонилась над Рейши, тормоша его за плечо.

Сознание плыло в тумане, и он с трудом разбирал её слова.

— Пока… жив, — простонал он.

Девушка помогла ему оторваться от пола. Рейши с трудом сел, скрестив ноги и уткнувшись лицом в ладони.

— Это… ты его? — прохрипел парень, глядя на тело.

— Ну да, — её улыбка стала лукавой. — Нас госпожа не только танцам учит, но и тому, как постоять за себя. А в нашей работе, поверь, это приходится делать часто, — она на мгновение отвела взгляд.

— Понятно, — выдавил Рейши.

— Давай-ка его проучим. Помоги мне. Бери его за ноги, — скомандовала девушка, наклоняясь и подхватывая мужика под мышки.

Взгляд Рейши непроизвольно скользнул вверх по её ногам. Обтягивающее синее платье поднялось от движения, обрисовав столь откровенный изгиб бёдер, что был способен вытеснить из головы любые мысли и боль.

— Помоги мне! — её голос вернул его в реальность.

Парень вздрогнул и, покраснев, поспешил помочь. Взяв неподвижного громилу за ноги, они вытащили его на улицу.

— Раз уходить самостоятельно не захотел, выбросим, — процедила девушка. — Прямо в ту лужу. Пусть получит по заслугам. Давай, кидай!

Тело тяжело шлепнулось в грязную воду, подняв фонтан брызг.

— И чтоб твоей ноги здесь больше не было! — метнула она ему напоследок и, развернувшись, пошла прочь.

Рейши, всё ещё находясь под впечатлением, молча последовал за ней.

Зайдя в таверну, девушка обернулась к парню.

— Не хочешь чаю выпить? Я теперь точно не усну, — она улыбнулась, встретившись взглядом с его тёмно-карими глазами.

— Давай… — голос стал хриплым и сломанным.

— Чудненько! Я поставлю чайник. — С этими словами она метнулась на кухню, оставив Рейши в лёгком ступоре. Он, не до конца оправившись, побрёл в кладовку, а вернувшись через мгновение, увидел, что чайник уже висит над огнём камина, а на столике стоят две глиняные кружки.

— О, прекрасно! Давай сюда, — с той же лёгкой улыбкой она подошла к нему навстречу. — Что ж, теперь подождём, пока вода закипит, — добавила она, щедро бросая в каждую кружку по щепотке душистой заварки.

Пронзительный свист нарушил напряжённую тишину. Девушка, прихватив чайник тряпицей, разлила кипяток по кружкам и, усевшись напротив парня, протянула одну из них.

— Вот, спаситель, держи, — хитринка мелькнула в её глазах.

— Спаситель? — глаза Рейши расширились. — Да он меня мог убить! С каких пор рыцари падают с одного удара?!

— Ну, ты его здорово отвлёк, — она рассмеялась, и этот звук показался Рейши неожиданно приятным.

— Кстати, меня Мириада зовут, — подперев голову руками, представилась она.

— А меня Рейши… — отозвался он, разглядывая её смешную позу.

— Приятно познакомиться! А как давно ты здесь? Я тебя раньше не видела. Внешность у тебя необычная, я бы точно запомнила. Точно-точно! — проговорила она, склонив голову набок.

— Мириада, а…

— Можно просто Мириа или Мири. Как удобно! — перебила она.

— Хорошо, Мири. Я сам приезжий, из деревушки неподалёку — Фивана, может, слышала? А ты откуда? — сделав глоток обжигающего чая, спросил Рейши.

— А я всегда тут жила, в этой деревушке. Одна. Потом меня забрала госпожа Гирэма, — обхватив ладонями тёплую кружку, ответила она.

— Но как?.. Ведь детей нельзя забирать, — Рейши с недоумением посмотрел на неё.

— Да, но только если у них есть дяди или тёти. А у меня никого не было, — её взгляд на мгновение ускользнул к огню камина.