Читать бесплатно онлайн книгу Звездная Кровь-11. Колония Альфа
Annotation
Звездная Кровь-11. Колония Альфа
Пролог. Стены и Башни
Единство подобно живому организму.
У него есть плоть: земля, моря и горы, леса и бесчисленные Круги, где под животворящим светом Игг-Древ живут и умирают разумные. У него есть кровь — огненная, водяная и воздушная, текущая по великим жилам волею Искуснейшего. У него есть несокрушимые кости, что старше Вечности, старше Раскола и старше самих Единых, ибо ковались в те времена, когда предтечи Кел только создавали великую сферу. Прежде чем потекли реки и подули первые ветра, Искуснейший — или те, кто в конце Восхождения стали им, — выковал несокрушимый каркас из иллиума и разделил будущий мир на бесчисленное множество октагонов. Великие Стены, подобные горным хребтам, рассекли внутреннюю поверхность сферы, а на их стыках выросли Башни — узлы, скрепляющие мир воедино.
Внутри них, подобно нервным средоточиям в живом теле, сходятся бесчисленные жилы, опутывающие древние кости. По одним струится вода, наполняющая источники, озера, река и моря Единства, по другим — небесный огонь, несущий тепло, питающий разделяющие щиты и великие механизмы. Третьи несут чистый воздух, четвертые связывают октагоны подземными путями, пятые — нити, что способны менять рисунок равнин и гор, поднимая и опуская твердь, а назначение шестых, седьмых и восьмых неизвестно даже тем, кто коснулся неба. Даже усердные ученики Того-Кто-Искусен не были способны до конца постичь хитросплетения жил и назначение всех древних конструкций. Говорят, некогда для этого сотворили Наблюдателя — и древний разум остался единственным хранителем Единства, когда мудрость покинула дайсон-сферу.
Мудрецы рассказывают, что каждый октагон был отдельным миром. В иных царило вечное лето, в других — зима, в третьих бушевали океаны, а в четвертых раскинулись необозримые пустыни, чей песок сиял в лучах древнего солнца подобно расплавленному золоту. Говорят, существовали и такие октагоны, что были построены по образу и подобию иных звездных сфер и населены Народами, что пришли оттуда, спасаясь от Тварей Извне. Говорят, что были октагоны, созданные как полигоны, на которых Восходящие учились в настоящих битвах, и подобные великим мастерским, и иные, где ученики Единых пытались проложить новый путь по ступеням Восхождения…
Между Стенами горели завесы чистой энергии: разделяющие щиты и небесные купола. Ничто не могло пройти сквозь них без дозволения. Ни человек, ни зверь, ни ветер, ни даже свет. Многие октагоны были замкнутыми вселенными, и, чтобы перейти из одного в другой, требовалось разрешение тех, кто выше всех.
Тех, кто управлял Башнями.
Они стояли на перекрестке четырех граней, превосходящие Стены и высотой, и глубиной, и сами подобные небольшим мирам со своими законами. Из них Единые, Наблюдатель и представители древних кел-иерархий правили дайсон-сферой: повелевали ветрами и водами, воздвигали горные хребты и рушили их, меняли ход рек и границы океанов, направляли по небесным путям летающие острова и несли свет или тьму.
Так было задумано. В Башнях находились врата между спиралями, там поднимались и опускались разделяющие щиты, там определялись пути и судьбы Народов. Говорят, зоркие очи Наблюдателя обозревали с вершин весь октагон, в подземельях дремали экзо-ткачи материи, на причалах — экзо-левиафаны, а недра скрывали существ и призрачных духов, созданных Кел по своему подобию. Не живые и не мертвые, не рожденные, а сотворенные, они были той частью Единства, что никогда не спала.
Мудрые говорят, что число октагонов не поддается исчислению, а протяженность Стен превышает расстояние до ближайших звездных сфер. Стены невозможно обойти, невозможно пробить, невозможно сломать — так считалось до Раскола. Они были задуманы вечными. Даже Руны небесного ранга не способны повредить им — ибо иллиум, из которого выкованы Стены и Башни, неподвластен ни энергии, ни времени, ни иной силе.
Так было.
Но то, что не смогли разрушить Твари Извне, сделали сами Единые и те Кел, что верно служили им. Страшные раны, нанесенные Единству во времена Раскола, невозможно залечить — они навсегда оставили шрамы, обратив множество октагонов в черную ледяную пустоту. Братоубийственные войны, небесные стрелы астролитов, предательство и вражда проникли внутрь Стен и Башен, в глубинные горизонты, в самое сердце старых иерархий. Башни стали целями — они давали власть над октагонами, а разрушить Башню — означало ослепить врага и погрузить его владения во тьму и хаос.
И многие Стены и Башни пали. Были разрушены и уничтожены. Вместе с куполами и щитами, вместе с октагонами, что хранили, с миллиардами разумных и неразумных. Иные, брошенные во Тьме, стали рассадником Червей, что заполнили их, как насекомые обживают поваленные стволы гигантских деревьев. Некоторые пострадали частично: очи Наблюдателя погасли, обитатели ушли, но древние механизмы продолжали работать, а стражи — отгонять всех, кто осмеливался приблизиться.
Для тех, кто выжил, Стены стали краем мира. Большинство Башен скрылось во Тьме, ибо Круги Жизни, возрожденные светом Игг-Древ, занимают лишь малую часть прежних октагонов. Лишь когда Великие Древа разрастутся, их свет вновь озарит древние границы. А пока для многих разумных Стены — черная полоса на горизонте, конец мира, грань между жизнью и смертью.
Мудрые говорят, что не стоит касаться Стен и приближаться к Башням. Даже к тем, что кажутся мертвыми. Они запретны для обитателей Единства, и лишь небесные господа, изредка нисходящие вовне, могут посещать их. Но обитателям Вечности нет дела до старых руин. Говорят, что в Башнях бродят старые духи, древние хранители и слуги Наблюдателя, что ткут материю и свет, пытаясь залечить старые раны. Тех, кто осмеливается приблизиться, — ждет величайшая награда, но чаще — мгновенная смерть.
Иные легенды гласят, что в Башнях хранятся древние сокровища Народа Кел. Золотые арсеналы, фабрикаторы Наблюдателя, тайное оружие, что ждет достойных. Многие храбрецы отправляются на их поиски — но возвращаются единицы, ибо Башни не любят незваных гостей. Те любимцы Незримого, что смогли проникнуть на их ярусы, рассказывают о стражах, древних духах и печатях, что открываются лишь избранным. И странных обитателях, что порой населяют заброшенные этажи Башен…
Мудрые спорят. Одни говорят, что Наблюдатель давно забыл о Башнях — его взор устремлен на Круги, где кипит борьба с Червями, а не на мертвые руины во Тьме. Другие — что он видит все, просто ждет и копит силы. Третьи — что некоторые Башни его волей пробуждаются, став маяками, вновь горящими спустя тысячи циклов. Говорят, их огни опять мерцают во тьме и неведомая сила возрождается в самом сердце Башен…
Но это лишь слухи.
Кто осмелится проверить?
Глава 1
— Приветствую тебя в Колонии Альфа, — сказал координатор с лицом и улыбкой Хитрейшего и нашивкой «Олег Рашидов».
Колония Альфа.
— Где… — губы, рот и язык оказались сухими, будто я неделю жевал песок, а голос — сиплым и надтреснутым, — … мои люди?
— В целом… с ними все в порядке, — мне не понравилась заминка во фразе координатора. — Как и ты, они в результате нашей спасательной операции перемещены в Альфу и сейчас находятся в других блоках.
Спасательной операции, о которой я не просил! В памяти всплыли последние мгновения фионтара с синекожим кайр’элисс, появление десантного бота и падающие сверху оперативники Альфы. Ловко и быстро сработали, ничего не скажешь — вот только украли у меня победу, потому что боец Волка был практически повержен. И Фьюри — хороша чертовка — не предупредила, что на самом деле означает «встреча на корабле». Силовой захват и изоляция, вот что — и мой второй пилот, Кристина Фальк, Ледяная Лилия, прекрасно об этом знала. Я тоже догадывался, но не думал, что это будет осуществлено настолько… бесцеремонно.
— А… наш Портал в Либерти?
— Закрыт изнутри, я полагаю.
Скрижаль не открывалась. Рун и Навыков будто никогда не существовало, система Восхождения не откликалась, звездные чувства, ставшие второй натурой, полностью отсутствовали. Мерзкое ощущение — словно ампутировали часть тебя. L-поле или его аналог?
Я не сводил с этого типа глаз.
Олег Рашидов. Один из тех мифических черных комбинезонов, что и должны были организовать, контролировать и управлять процессом колонизации. Высший чин проекта, не считая капитана ковчега и гранд-координатора, если таковой вообще имелся на «Хельге»… И — несомненное альтер эго Хитрейшего. Сходство с одной из его масок было настолько всеобъемлющим, что у меня на мгновение свело скулы.
Что, черт побери, происходит? Как двойник Хранителя Вечности оказался координатором «Космо»? Неужели их шпионы проникли так глубоко, что они даже не скрывают свои личины? Или… это осознание ударило по всей картине мира — или Хитрейший не просто нашел землян в Единстве, а сам был одним из создателей проекта? Он знал с самого начала?! Неужели вся игра, начиная от появления «Хельги», спланирована еще на Земле?
Это не укладывалось в голове.
— Вижу, ты мало что понимаешь. Еще не совсем пришел в себя, — понимающе и очень знакомо улыбнулся Олег Рашидов. — После того коктейля азур-стимуляторов, что бушевал в тебе, — нормально. Ничего страшного, у нас полно времени. У тебя есть вопросы?
— Почему я… связан? — я попытался дернуться, но плотные захваты, державшие запястья, щиколотки, талию и шею позволили лишь чуть-чуть шевельнуться. — Я прибыл сюда как представитель независимого фригольда… Требую немедленно освободить меня!
— Пока — нет, — отказ прозвучал без малейшего колебания. В глазах Рашидова не было жестокости или злорадства — лишь спокойная уверенность. Мне она категорически не понравилась — похоже, этот тип не сомневался в своей правоте, а под этим соусом можно творить все что угодно…
— Почему?
— Есть несколько причин, Сигурд. Основная — мы не закончили твою проверку и идентификацию. Сам ведь знаешь, что ты необычный… колонист, — Рашидов вновь позволил себе улыбнуться, будто пытаясь меня подбодрить в духе «диагноз плохой, но не смертельный». — В тебе есть несколько странностей, которые смущают наших специалистов. Даже, можно сказать, обескураживают. И чем быстрее мы с ними разберемся, тем раньше сможем вернуть тебе свободу. Надеюсь, ты готов нам помочь?
— О чем вы говорите?
— Сигурд, — он сделал паузу, пристально глядя на меня. — Пойми, я тебе — не враг. Скорее, наоборот, мы с тобой ближе, чем ты думаешь. Но я, как и любой здесь, не имею права рисковать безопасностью Колонии. Поэтому давай ты не будешь играть в игры и строить из себя… того, кем ты не являешься. Чем честнее ты будешь, тем быстрее мы закончим с этой… ситуацией.
Я тяжело вздохнул. Значит, опять в роли подозреваемого. Кого теперь во мне пытаются выявить — кел-шпиона, который хочет добраться до Истока? А сам-то Рашидов — не из таких? Судя по отрывочным данным, что постепенно всплывали в памяти, меня уже тщательно просканировали и, кажется, выявили наличие ложного стигмата и когитора… Скай? Кстати, где Скай?
Скай, к счастью, функционировала. Ее иконка появилась в поле зрения, строгая, сосредоточенная. Когитор отдала короткий салют:
Скай на месте, командир.
Что-то пискнуло. Ровное гудение медицинских приборов изменилось, Рашидов на мгновение скользнул взглядом куда-то вправо — вероятно, на невидимые датчики моей активности — и вернулся ко мне. Выражение лица координатора не изменилось, но зрачки чуть сузились.
— Наш мониторинг показывает, что ты активировал нейрокогитор, — мягко сказал он. — Сигурд, огромная просьба — давай обойдемся без глупостей. Во-первых, это бессмысленно, наши сети хорошо защищены, а во-вторых, не хотелось бы использовать медикаментозные средства или направленные азур-воздействия, чтобы заблокировать ее матрицу. Зачем портить отношения? Давай просто поговорим.
— Хорошо, давай просто поговорим, — согласился я, неприятно удивленный его осведомленностью. — Что именно вы хотите знать?
— Начнем с самого начала, — произнес Рашидов, довольно кивнув. — Расскажи, пожалуйста, где, когда и как ты высадился в Единстве и что знаешь о себе. Это крайне важно…
Его интересовала не цель моего прибытия в Альфу. Не моя миссия. Не разборки в Либерти. А мое прошлое и тайная начинка. Это было тем, чего я сам ждал и жаждал, одной из причин для посещения Альфы, но, черт побери, я не собирался исповедоваться копии Хитрейшего! Это уже напоминало некий фарс — ведь тот и так все обо мне знал, подстроив крушение капсулы, находку Игг-Семени, вселение Белого Дьявола…
— Так важно, что меня допрашивает сам координатор?
— Да, — спокойно подтвердил Рашидов. — Именно так. Мы должны понять, что ты такое. Что скрывается в твоей аниме и чьи приказы выполняет твой когитор. Нам нужно убедиться, что ты — не… марионетка, запрограммированная на выполнение чужой воли.
— Тогда я требую другого координатора, — прервал его я. — Аврору Мартинс! Послание главам фригольда было от нее, мой ответ предназначен ей, и разговаривать я буду только с ней!
— Причина? — приподнял бровь Олег Рашидов.
— Объясню ей.
— Видишь ли, Сигурд, Аврора — наш научный руководитель. Она находится… в другом месте и не занимается вопросами такого плана. Я, конечно, ими тоже не занимаюсь, но… — он коротко, почти незаметно вздохнул. — Твой случай — это больше моя компетенция. Поверь, рассказать лучше — мне, я хорошо знаю структуру «Космо» и… других проектов. Что скажешь?
Он не сводил с меня глаз, будто пытаясь увидеть какой-то знак.
— Нет, — сказал я.
— Ты мне не доверяешь?
— Да.
Рашидов помолчал. Не удивился, не обиделся — он как будто ждал подобной реакции. Голограмма координатора, заложив руки за спину, отступила на шаг, и этом жесте, осанке, мимике вновь мелькнул тот, что изображал нищего в золотых статуях Вечности. Но было в нем и нечто иное — свое, земное, совершенно отличное. На Земле было запрещено клонирование, но я знал, что два одинаковых эмбриона развиваются в две разных индивидуальности — решает не генетика или слепок личности, а условия среды. Но я не верил в совпадения.
— Могу я все-таки узнать почему? — спросил он.
— Можешь. Я знаю, кто ты на самом деле.
Это был рискованный удар наугад, но что я терял? Они и так выяснили обо мне очень многое, если не все. Врать не имеет смысла, молчание — хуже, чем полуправда. Хитрейший явно хотел, чтобы я попал в Альфу и передал послание Хранителей всем землянам. И Тысяча Братьев хотела того же, и Орден Истинных! Если Рашидов действительно связан с ним, он не должен препятствовать моей миссии. А если нет… вот и посмотрим на его реакцию.
— Воу-воу, — улыбнулся координатор. — А кто ты — знаешь?
Я счел за лучшее промолчать, потому что удар был безошибочно нанесен в больное место.
— То-то и оно, — поднял палец Рашидов. — Собственно, есть несколько гипотез… Анимафикация у тебя еще в самом разгаре, глубинные нейронные пломбы не сняты, так что фрагментарные воспоминания я допускаю, а вот цельную картину — нет. Смотри: у тебя два варианта. Первый — мы идем по стандартному сценарию. С тобой работает наша служба безопасности согласно протоколам для… подобных случаев. Это может быть долго и очень неприятно, но они все равно выяснят все интересующие нас детали. И второй — мы с тобой находим общий язык и решаем все максимально быстро и безболезненно. Это проще и быстрее… В любом случае — твое дело под моим особым контролем, и решать, что делать с тобой — и твоими людьми, — буду именно я.
— Пусть будет служба безопасности, — без колебаний ответил я. — И Аврора Мартинс.
Мне было очень интересно, знает ли вообще руководство и безопасность Альфы, что у них тут — здоровенная такая крыса с лицом и повадками Хранителя Небесного Трона. Как там называли кел таких шпионов — фактотумы Вечности? А если я ошибаюсь и этот координатор чист, как слеза младенца, то он поймет обоснованность моих подозрений. Доверять тайны Тысячи и Ордена Истинных тому, кто пытается управлять игрой, — ни в коем случае нельзя!
— А откуда, собственно, ты вообще знаешь о существовании Авроры и послании к главам фригольда? — задумчиво спросил координатор. — Вообще-то, это секретная информация. Что еще тебе известно о наших проектах?
— Об этом я тоже расскажу лично ей.
Голограмма Рашидова вздохнула — как будто с искреннем сожалением.
— Зная тебя, прекрасно понимаю, что уговоры бесполезны, — сказал он. — Ладно, хорошо. Помни — ты сам выбрал первый вариант. Еще увидимся, Сигурд.
Изображение погасло, я вновь остался в одиночестве. Подергался, пытаясь освободиться, — бесполезно. Идеально белое помещение, бесшовные стены и потолок — явно металлокерамический композит, тихое гудение приборов, едва ощутимая вибрация — где-то за стенами работали механизмы. Скай заботливо подсветила скрытые ниши — и ту, в которую уехал роботизированный агрегат с А-монитором, и те, что скрывали крохотные диафрагмы камер, и еще одну, с выдвижным цилиндром автотурели. Контрабордажный «Трезубец», значит, я не в обычном медкоме, а в специальном боксе для буйнопомешанных… Ну да, глупо было бы рассчитывать на иное.
— Скай, доклад.
Скай: Бессознательное состояние длилось двадцать восемь часов семь минут. Сюда мы доставлены двадцать часов назад, за это время наш организм прошел четыре цикла обследований: стандартная биометрия с забором биологических проб, углубленное А-сканирование неизвестным типом А-резонатора, сканирование Скрижали с помощью неопознанных Рун-детекторов, углубленное нейронное сканирование. Установлено наличие в Колонии Альфа серьезной исследовательской базы, квалифицированных экспертов и оборудования. Наше снаряжение, криптор, материализованные Руны-Предметы — в частности Аграф и Кристалл Странника — изъяты. Предпринимались многократные попытки взять под контроль или деактивировать мою матрицу.
— Они о тебе знают и пытались отключить.
Скай: Так точно, командир. Все попытки безуспешны — они использовали протоколы «Космо», приоритет которых недостаточен, но сам факт свидетельствует о наличии у специалистов информации об устройстве нейрокогитров.
— Что еще можешь рассказать? Где мы?
Скай: Органы восприятия были заблокированы, поэтому я не смогла зафиксировать маршрут и координаты. С высокой долей вероятности мы находимся в Колонии Альфа, в изолированном медицинском модуле типа «Фарадей», модифицированном для содержания и исследования субъектов с А-активностью. Источник подавления рунных способностей не совсем ясен — вероятно, L-поле небольшого радиуса. Я фиксирую наличие вокс-сетей, но все порты принудительно заблокированы для подключения.
— Они боятся, что ты их взломаешь.
Скай: Да, с высокой вероятностью эти меры предприняты для обеспечения безопасности. Уровень шифрования — высокий, вероятно, системой управляет альфа-когитор.
— Такой же, как ты?
Скай: Я — экспериментальная модель альфа-плюс с субличностью. Возможно, здесь — стандартный военный или гражданский альфа-когитор. Не могу знать, подключение заблокировано. Я пытаюсь найти обходные пути…
Двадцать восемь часов… так вот почему ужасно хотелось пить. И есть. И кое-что еще, но потребности организма могли подождать, а вот допросчики Альфы — вряд ли. Нужно было срочно выработать план действий.
Я попытался сосредоточиться, ловя холодный отблеск Стратагем. Здесь Навык не работал, но его тень всегда со мной, в изменившихся нейронных связях и логических цепочках, в причинах и следствиях… Итак, что им обо мне известно?
Да практически все, лежащее на поверхности. Они разобрали меня на молекулы и заглянули туда, куда обычные методы не достают. Если Фьюри их тайный агент, а так и было, Альфе известно очень многое о Сигурде Морозове из фригольда Небо — за исключением вещей, которых вообще никто не знал. Белый Дьявол, Ледяной Кузнец, Орден Истинных, Вечность и встречи с Хитрейшим — вот что оставалось за кадром. Самое забавное, что некоторые обстоятельства, ложный стигмат и некоторые Руны в моей Скрижали прямо указывали, что Сигурд Морозов — кел-шпион, тайный фактотум некой силы Единства или Вечности, а вовсе не танаан Народа Земли из фригольда Небо. Очень подозрительная личность. И как мне выкручиваться — совершенно непонятно, учитывая, что они уже определили «несколько обескураживающих странностей»? Информация от Хранителей, Тысячи и Ордена предназначена только для будущих создателей Истока…
Очень неприятная ситуация. То, что координатор — двойник Хитрейшего, это никакое не совпадение. Либо это агент Хранителя, поставленный здесь для контроля крупнейшей земной колонии и недопущения всяких «случайностей» — короче, бдит, чтобы Исток был создан в нужные сроки и отдан в нужные руки, либо… либо это ключ к чему-то большему, картина которого только начинала складываться — пугающая, масштабная и заставляющая пересмотреть все, что я знал о проекте «Космо».
Что же делать? Ясно, что выкладывать всю подноготную Рашидову или подконтрольным ему людям — крайне опасно, это может привести к крушению всех планов. Потому что Тысяча и Орден рассчитывали на союз с создателями Истока и не собирались плясать под дудочку хозяина Контракции. Если Рашидов играет за его команду, он как на блюдечке получит вражеские планы. Мое изначальное решение было верным. Единственная ниточка — Аврора Мартинс, создательница новых «аврор» и, судя по всему, одна из ключевых фигур для воссоздания Истока. Я должен поговорить с ней!
Но важнейшие воспоминания требуется защитить. Я стиснул зубы — похоже, пришло время воспользоваться подарками Истинных. Лишаться памяти, даже частично, совершенно не хотелось, но другого варианта не было, и я приказал Скай проверить старые Печати Тайны и подготовить новые с триггерной закладкой восстановления — встреча с Авророй Мартинс…
Хорошо, что с моей группой все в порядке. Я надеялся, что Динамит или Ассоль успели отступить за Портал и предупредить Кассиди об инциденте. А может, кто-то успел затеряться в Либерти… Но тех, кого взяла Альфа вместе со мной, наверняка уже допросили, скорее всего, каждого в отдельности, чтобы получить информацию из независимых источников… И, скорее всего, будут допрашивать еще много раз, пока полностью не удовлетворят свои аппетиты. И совершенно непонятно, когда снова получится увидеть своих людей. Глядя в белый потолок, я вдруг понял, что угодил в жернова безжалостной системы, которая была отработана еще на Земле и не давала сбоев. Самое поганое, что сделать было ничего нельзя — только ждать.
Допрашивать меня начали где-то через пару часов.
Двое людей в белых комбинезонах медкома, немолодая женщина со строгим лицом и плотный мужчина с ежиком седых волос. Они не представлялись, но Скай считала их Метки — первая была засекреченным экспертом из Института Аниматургии, второй — из «Авангарда», военной контрразведки проекта «Космо» — оказывается, существовал и такой отдел… Я пытался возмущаться, требовать Аврору Мартинс, говорил о своем дипломатическом статусе — бесполезно, настоящие профессионалы. Проще переубедить синтетика, чем этих бульдогов, вцепившихся в меня, как в кусок свежего мяса.
— Имя и фамилия?
— Сигварт Морозов…
— Дата рождения?
— Двенадцатое марта две тысячи триста девяносто шестого года.
— Место рождения?
— Новая Аркона, Аркто-Пацифика.
— Бортовой номер капсулы?
— Не знаю. Она разрушилась в воздухе.
— Обстоятельства высадки в Единстве…
Стандартные вопросы, ответы на которые были им наверняка и так известны. Биография, хронология, маршрут от места посадки до фригольда. Я отвечал ровно, но без лишних подробностей о Белом Дьяволе и прочих «странностях». Контрразведчик спокойно все фиксировал, а вот женщина вскоре начала задавать вопросы поинтереснее:
— Когда вы обнаружили возможность манипуляции А-энергетическими конструкциями без стигмата?
— Как впервые проявилась аномальная способность к управляемой инкарнации?
— При каких обстоятельствах был активирован нейрокогитор?
— Где и каким образом вы приобрели Руну Ложного Стигмата?
— Какие контакты вы имели с кел-существами или Восходящими высших рангов?
— От кого вы узнали о существовании Авроры Мартинс?
На все эти вопросы я спокойно отвечал:
— Вся эта информация является сверхсекретной и будет изложена лично координатору Авроре Мартинс. Требую немедленно сообщить ей!
— У вас была возможность изложить все координатору Рашидову. У него альфа-уровень доступа проекта «Космо».
— Я имею основания ему не доверять. Повторяю — речь идет об информации, жизненно важной как для Колонии Альфа, так и для проекта «Космо»! Но доступ к ней получит только координатор Мартинс!
Мои требования их как будто не удивили и вообще словно пропускались мимо ушей. Я даже начал ощущать некое отчаяние — мы ходили по кругу с небольшими вариациями. Специалисты Альфы спокойно фиксировали мои ответы, замеряли реакцию организма, задавали вопросы снова, уточняли подробности…
Затем… после четырех часов бесполезной болтовни с повторяющимися вопросами меня начали допрашивать по-другому. Нет, пытать или психологически давить не стали, у цивилизованных землян имелись иные, куда более действенные способы. После холодного укола в сгиб руки я ощутил мягкое обволакивающее тепло, мир дрогнул, мысли начали путаться, а Скай сообщила, что нам ввели неизвестный препарат из семейства тех, что в просторечии назывались «сывороткой правды». Секретная земная фармакология достигла высот, и сопротивляться ей не мог даже усиленный организм серебряного Восходящего. Штука оказалась страшной — волевые центры будто отключились, мозги превратились в теплый, плавающий в эйфории кисель, а слова полились сами собой.
К счастью, у меня имелась Скай и Печати Тайны. Даже в таком состоянии она четко контролировала мой организм, вызывая спазм голосовых связок в момент, когда мы оказывались в опасной зоне. А сами Печати Тайны работали так, что при насильственном вторжении в защищенные воспоминания срабатывала Печать Забвения, временно стирающая необходимый участок. Его можно было восстановить по специальному ключу-команде — и моя помощница утверждала, что это в целом безопасно, но в деле мы их еще толком не испытывали. Даже Палач побоялась трогать эти закладки, видимо, опасаясь полного обнуления сознания — Печать Тайны могла скрывать любые сюрпризы.
— Повторяю вопрос: когда вы впервые использовали управляемую инкарнацию?
— После смерти в каньоне, во время рейда на Червей.
— Второй раз?
— В аванпосте Наблюдателя, после сканирования…
Я слышал свой собственный голос — вялый, монотонный, то и дело прерываемый хриплыми спазмами — и не мог его остановить. Защитить всю информацию невозможно, это означает полную потерю памяти, мы еще со времен выхода в Вечность ограничились запечатыванием критических участков — тех, где речь шла о тайных планах, встречах и словах, что могли, как сказал бы Белый Дьявол, «перевернуть сферы». Функционерам Альфы незачем было знать о моих визитах в Вечность, разговорах с Хитрейшим, о планах Тысячи и предложении Ордена — эта информация предназначалась для Авроры. А инкарнация и прочие загадки моего прошлого — пожалуйста, не подавитесь… Я и сам был бы рад узнать ответ.
— Когда и каким образом активировал нейрокогитора…
— Она всегда… Не… Не помню…
Белая, звенящая пустота. Ответ был спрятан под Печатью — и аккуратно вырезан. Тайны Истинных — не для простых смертных.
— Кто дал тебе маскирующий стигмат?
Я уже не помнил. Понимал лишь, что помнил когда-то, но все попытки вспомнить проваливались в мучительную пустоту. Но я знал также, что смогу — когда это будет необходимо.
Были и иные вопросы.
Фригольд. Максвелл. Кассиди. Мое Восхождение. Содержимое Скрижали. Травинка. Росток и Черви. Путь в Альфу. И прочее — практически вся моя жизнь была вывернута и тщательно запротоколирована людьми с равнодушными лицами. Допрос длился, по данным Скай, больше четырех часов, и, когда он закончился, я искренне ненавидел своих мучителей. После того, как химия начала отпускать, меня начало трясти, во рту появился металлический привкус, глаза резало. И мне так и не дали сходить в туалет — видимо, специально, хотя как раз это было меньшим из зол.
От лежака так и не отстегнули, опять ввели что-то внутривенно, и я снова отрубился. Чтобы очнуться в гипнотическом, расслоившемся на полупрозрачные слои мире. Передо мной сияла чужая Скрижаль, вспыхивали чужие Руны, в разум ввинчивался чужой разум — у Альфы, помимо земных технологий, нашелся мощный ментал, который хотел переворошить мой разум.
Это было пострашнее сыворотки правды.Мне снова задавали вопросы — методично, безжалостно, возвращаясь к одним и тем же темам снова и снова, подходя с разных сторон, пытаясь нащупать брешь.
— … был активирован когитор?
— … Руны?
— … контакты с Вечностью?
— … знаком этот символ?
Три линии, складывающиеся в странную трехлучевую звезду. Я как будто где-то его видел, но где… Ах, да, у меня есть такой Предмет, Звезда Искателя…
Пустота. Глухая, как абсолютная стена. Я ощущал лишь давление — как будто кто-то пытался вскрыть мой череп монтировкой. И голоса — где-то вдалеке, в тумане…
— Полная блокада реконсолидации… Энграммы сохранны, но реконсолидационный доступ заблокирован триггерными нейропломбами неизвестного происхождения. Можно усилить А-воздействие для блокировки когитора, но есть риск азур-шока и повреждения энио…
— Не надо.
Ничего у них не вышло. Я уже проходил подобную процедуру, несколько раз, с куда более сильными и опытными Восходящими, и потому, даже с заблокированными способностями, Альфа ничего не смогла узнать — сверх того, что я сам пожелал им дать.
На следующий день допросов не было.
Фиксаторы тоже оказались сняты, и я наконец смог со стоном пошевелиться. Но радоваться не стоило — меня будто пропустили через мясорубку. Голова раскалывалась, во рту стоял кислый привкус, а при попытке встать мир качнулся и поехал куда-то в сторону.
Через некоторое время я все-таки сел, а потом кое-как сполз с лежака. И только тогда заметил гладкие матовые браслеты на обоих запястьях. Как будто из пластали, плотно пригнанные к телу, с мигающим зеленым индикатором. И еще один, тонкий, но вполне ощутимый — на шее. Я попробовал подцепить его кончиками пальцев — бесполезно, сидел как влитой. Двигаться они не мешали, но…
Кандалы и ошейник?
Я не ошибся. Скай доложила, что эти устройства — единый модуль А-супрессора с функцией подавления Скрижали. Грубо говоря — земной аналог иллиумовых оков, блокирующих способности Восходящих. Но это были не все подарки Альфы. У меня зверски болело основание шеи, и спустя мгновение когитор доложила почему.
Скай: Командир, нам между позвонками имплантировали капсулу с устройством. Функции — следящий датчик и микрозаряд взрывчатки. Управляется по вокс-каналу.
Не сдержавшись, я хрипло выругался. Выходит, слова мамы Розы были правдой — «не все, мучачо, хотят носить импланты, которые отрывают голову». Вот ублюдки — ничего получше не придумали?
Значит, блокирующий ошейник и бомба в позвоночнике. Иллюзия свободы и ясный сигнал: «не дергайся, мы владеем твоей жизнью». Интересно, от этой штуки можно избавиться с помощью инкарнации? Но если и можно — что, если таких же жуков поставили всей моей команде?
Колония Альфа. Цивилизованные земляне. Проект «Космо». Надежда человечества…
Я наконец встал. Ноги держали, хотя колени подрагивали, а голову и шею при резких движениях простреливала боль. С-суки! Нашел сбоку санитарный блок — маленький очиститель с водяным душем — и минут двадцать стоял под горячей водой, упершись лбом в стену и дожидаясь, пока перестанут дрожать руки. Когда вышел, на кровати лежал серый комбинезон с нашивкой «Колония Альфа», а рядом — поднос с дымящейся едой.
Надо же, какие заботливые. Горячий бульон из сублимата с кусочками овощей, паста со вкусом и запахом лосося, сладкий батончик — вся пища была изготовлена в пищевых синтезаторах, но отказываться я не стал — организму срочно требовалась энергия и глюкоза. Было очевидно, что мне изменили режим содержания — видимо, фаза активных допросов подошла к концу. Печати Тайны выдержали — хоть я сейчас и не помнил, что вообще скрывал под ними. Странное, даже страшное ощущение — знать, что там было нечто невероятно важное, мучительно пытаться вспомнить, что именно, — и натыкаться на пустоту… Что, если я не смогу вернуть память и все потеряно? Скай успокоила: Печати надежны, она была готова восстановить утраченное по условному триггеру — при встрече с Авророй Мартинс.
Не нужно быть гением, чтобы предположить — очень скоро кто-нибудь войдет в дверь, чтобы сделать предложение, от которого я не смогу отказаться. Вопрос только, опять Рашидов или кто-то другой? Сама Аврора Мартинс, например? Или еще один координатор?
В любом случае они узнали достаточно, чтобы понять — стандартными средствами информацию не получить. Да и нестандартными тоже. Хоть после допросов мозги шевелились неохотно, было ясно, что я им нужен живой и сговорчивый. А я знал достаточно, чтобы понять — нужно выбираться и вытаскивать ребят из этой клетки…
Мне как будто дали пару часов восстановить силы. А затем автодверь бокса беззвучно отъехала в сторону, и в проем появилась знакомая фигура в черном комбинезоне. На этот раз — не голограмма, самый настоящий Олег Рашидов вошел в мой изолятор и остановился в паре шагов от меня. Надо же…
— Привет, Сигурд, — улыбнулся он. — Это снова я, как обещал.
— Не могу сказать, что рад видеть, — буркнул я с откровенной неприязнью.
— А зря. У меня для тебя новости.
— Насчет бомбы в голове? — я потер едва заметный бугорок на шее. — Не кажется ли вам, сэр, что это не слишком располагает к радости?
— Знаешь, ты крепкий орешек, — сказал Рашидов задумчиво. — Впрочем, это неудивительно, учитывая твою биографию. Наши специалисты впечатлены, а доктор Рихтер сказала о твоей триггерной системе — цитирую — «кто бы это ни сделал, он оперирует на уровне синаптических кластеров на два поколения впереди нас».
— Могу и вас научить, — зло усмехнулся я. — После встречи с Авророй Мартинс.
— Да, мы уже поняли, что ты способен реиндексировать энграммы с помощью блокады гиппокампа. Красиво, но… — он сокрушенно покачал головой. — Что, если Аврора не сможет с тобой встретиться? Что, если ее просто здесь нет? Что, если она вообще… мертва?
— Но она здесь, — спокойно ответил я. — И не мертва, иначе вы, сэр, не стояли бы здесь.
— Ты, вероятно, самый опасный объект, что попадал в Альфу за всю историю, — нехорошо прищурился Рашидов. — Кондор, правда, полагает, что на первом месте — тот парень с червяком в Скрижали, но я бы с ним поспорил. Анима с онтоприоном, кел-маркеры, непробиваемые нейропломбы, когитор, не подчиняющийся нашим протоколам… И ты удивлен мерами предосторожности?
Он помолчал, давая мне время переварить, но я тоже молчал — ждал, что будет дальше.
— В общем, мы провели срочное совещание насчет тебя. Есть мнение, что нужно продолжить работу более жесткими методами. Я его не разделяю.
— Сэр, давайте обойдемся без прелюдий, — сказал я. — Что насчет Авроры Мартинс? Я буду говорить только с ней. Неужели это сложно устроить?
— Знаешь, твоя настойчивость со стороны выглядит очень подозрительно. Как желание подобраться к Авроре и совершить что-нибудь… необдуманное. Последствия ведь могут быть необратимы. Для тебя и твоих людей.
Пауза. Координатор смотрел на меня с жестким выражением, которое можно было истолковать как предупреждение. Чертовски знакомый прищур, принадлежащий то ли врагу, то ли союзнику, то ли кому-то, кого я еще толком не знал.
— Я не собираюсь причинять ей вред.
— Ты и не сможешь, — криво усмехнулся Рашидов. — Там, где сейчас находится Аврора Мартинс, ей вряд ли что-то может навредить.
— И… где же она?
— Идем, — сказал координатор. — Сам посмотришь.
Глава 2
Коридор за автодверью бокса оказался стандартным модульным переходом — такими связывали «Домусы» и другие земные конструкции. Очень знакомый интерьер, уютная цветовая гамма, металлокерамический композит, панели освещения — словно вернулся в родной фригольд.
И двое конвоиров за спиной — в черных «Змеях», с импульсными «Стрелами» наизготовку, забрала тактических шлемов закрыты. Серебряная литера «Альфа» на нагрудниках и шевронах, но первые же их движения выдали боевых синтетиков. Майлзы? Шиноби?
А чуть впереди — Рашидов.
— Вопрос, — сказал я ему в спину. — Мои люди тоже здесь?
А вдруг?
— Давай договоримся так, Сигурд, — он чуть сбавил шаг, оказавшись рядом. — Я отвечаю — и ты отвечаешь. Один вопрос твой, один мой. Это будет честно. Я начну первый: твои люди в другом месте, в секции с ослабленным режимом. Этот блок — изолированный, особый, для изучения аномальных субъектов.
— Значит, по-вашему, я — аномалия?
— Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь. Ты сказал, что знаешь, кто я, и поэтому не доверяешь. Так кто же я, по-твоему?
Это был очень важный вопрос, который мог потенциально определить мою судьбу — если Рашидов все-таки окажется агентом или двойником Хитрейшего. Конечно, я не собирался раскрывать козырей до разговора с Авророй, поэтому лишь усмехнулся в ответ:
— Я уже видел ваше лицо.
— Вот как? — тон был ровным, но левая рука координатора, свободно висящая вдоль тела, на мгновение сжалась в кулак. — На Земле? Или…
— Это уже второй вопрос.
Первые двести метров — ничего примечательного. Похоже на охраняемый медком: одинаковые коридоры, автодвери с электронными номерами, индикаторы и следящие камеры на каждом повороте. Пост охраны у шлюза с тяжелыми гермостворками — на этот раз люди, трое в таких же «Змеях» и старший, тип в альфа-кидо, чей колючий взгляд мне очень не понравился. Натасканный цербер. Явно Восходящий — я такие вещи чувствовал уже на уровне подсознания, даже с заглушенным восприятием, — и, скорее всего, местного разлива, из «аврор». Экипировка, конечно, крутая — неизвестная, но явно новейшая модификация «Ахиллеса», лучшей на Земле пехотной кибернетической брони. Нам во фригольде о таком снаряжении оставалось только мечтать.
Ну что сказать, богато живут…
— Отвечая на твой вопрос — да, ты аномалия. Причем очень опасная и преследующая неизвестную нам цель. Не подскажешь мне, какую именно?
— Об этом я расскажу Авроре Мартинс.
— Вижу, ты не настроен на диалог, — вздохнул Рашидов. — А я так надеялся поболтать с тобой по дороге… Учти, идти долго.
— Вы напали и захватили мою группу, — тихо сказал я, пока сканирующие лучи «Обсерверов» с жужжанием раскрашивали нас цифровой сеткой. — Затем двое суток потрошили меня под химией и Рунами, засунули жука, который может оторвать голову… и после этого вы, сэр, говорите о том, что я не настроен на диалог? Это звучит забавно.
— Давай без чинов, на ты. Ведь мы с тобой почти… земляки, — Рашидов и бровью не повел. — А что касается остального, таковы требования безопасности, тут я бессилен. Я ведь сразу предложил тебе…
— О цели своего визита я буду говорить только с координатором Мартинс.
— Хорошо, хорошо… Пожалуйста, подними руки и не двигайся.
У Рашидова, вероятно, все было согласовано заранее, потому что нас пропустили без слов, по легкому кивку координатора. Мы прошли под сканирующими лучами, потом миновали нечто вроде переходной камеры, подобной той, что наши спецы возвели для открытия Порталов, — двойные тяжелые врата, несколько защитных турелей, — и я ожидал, что окажемся в самой Колонии Альфа, но… нет.
За последней гермостворкой открылся огромный темный коридор. Неправильный, неземной, с ярко выраженным октагональным сечением. По его потолку и стенам тянулись провода, вентиляционные трубы, через равные промежутки мерцали электрические фонари, но тот материал, из которого состоял коридор, тот монолит, по которому мы шли… отливал недоброй зеленью иллиума.
Я не мог обмануться, и не могла ошибаться Скай — вся эта конструкция, внутри которой мы находились, была построена из иллиума — вечного, неуничтожимого, ничем не пробиваемого и не проницаемого металла, который Минос называл чудом Единства.
Из чертовой горы, тысяч тонн иллиума. За нашей спиной осталась модульная стена и несколько серебристых куполов «Домусов», и стало ясно, что этот «блок» — лишь небольшой обособленный анклав колонии, тюрьма для особо буйных пациентов, которая находится на отшибе…
Коридор сам по себе был не менее пятидесяти метров в поперечнике, но вывел он в совершенно грандиозный зал, очертания которого терялись во тьме. Мой мозг с первой попытки даже не смог обработать этот объем — он был настолько велик, что я на мгновение замер.
Пространство.
Не зал, не пещера, не ангар. Нечто вроде огромного помещения с фрактальным рисунком на стенах, со странными монолитными выступами, чья форма живо напомнила о небесных островах, аванпостах Наблюдателя и других осколках той, древнейшей, существовавшей еще до Раскола цивилизации Кел. Внутри запросто бы уместился земной гиперполис вроде Нео-Арка, а может — и не один, а над ним хватило бы места для воздушной дуэли двух разрушителей Звездного Флота. Неимоверно далеко наверху тускло светились очертания чего-то, напоминающего восьмиугольный проем, а под ним зиял не менее монструозный… ствол, колодец, уходящий вертикально вниз. К нему сквозь полутьму вела освещенная дорожка, а на самом краю провала я заметил еще один купол жилмодуля и что-то вроде… лифта?
Скай: Командир, согласно наблюдаемым особенностям, мы находимся внутри монолитной иллиумовой конструкции колоссального масштаба. Детали архитектуры, размеры и источники освещения позволяют с высокой вероятностью предположить, что это надземный фрагмент Стены или Башни.
Я вспомнил недомолвки Фьюри и слухи, ходившие о расположении таинственной Альфы, а также карту октагона в районе Эль-Заова. Прикинул время полета до Либерти… Примерно совпадало. Если Колония Альфа действительно находилась в Стене или Башне, это отвечало на многие вопросы, но поднимало еще больше — например, как они сюда смогли попасть, а тем более закрепиться? Как они вообще выживают здесь? По информации, имеющейся у Миноса, приближаться к Стенам, а уж тем более Башням, крайне не рекомендовалось — древние системы, подобные каэдометрике Наблюдателя, все еще защищали их участки. Наш маршрут был специально построен так, чтобы избегать таких мест. Насколько я знал, для аборигенов нашего Круга древние границы октагона считались табу, краем мира, впрочем, почти все наши Стены и Башни пока находились во Тьме.
Интересно…
Один синтетик пошел впереди, второй следовал в десяти шагах сзади. Огромное пустое пространство, тусклые огоньки путеводной нити светильников, странное, инопланетное плетение узоров на стенах колоссального зала — все это, конечно, производило неизгладимое впечатление. Это место было чужим, оно давило, оно смотрело на нас, как на насекомых, случайно забравшихся в вентиляционную шахту заброшенного здания. Возможно, альфовцы уже привыкли, но меня даже пробрала дрожь — настолько колоссальным казалось все вокруг.
— Как вы вообще попали в Башню? — спросил я у Рашидова.
— Когитор подсказал? — усмехнулся тот, но все-таки ответил: — Это вышло почти случайно. Одна из первых волн колонистов высадилась прямо на верхний ярус. Часть капсул разбилась вдребезги, но выжило двести десять человек и много груза. Это были первопроходцы, которые закрепились здесь и со временем поняли, что Башня — совсем не плохое место.
— А… защитные механизмы?
— Видишь ли, мы обнаружили, что некоторые запреты Наблюдателя не распространяются на землян. А некоторые кел-механизмы и кел-существа — уверен, ты понимаешь, о чем я говорю, — готовы с нами… сотрудничать. Похоже, дело в генетических маркерах, и мы для них — нечто вроде вернувшегося технического персонала.
Скай: Командир, информация соответствует известным данным и возможным моделям поведения систем Наблюдателя. С высокой вероятностью земляне могут быть классифицированы как один из ранних видов кел и рассматриваться защитными системами как легитимные пользователи.
Я изо всех сил сдерживал пробудившийся интерес. Похоже, теория Миноса была верна — низшие Народы имели некий генетический изъян, а кел — нет, а значит, земляне принадлежали к касте, что могла посещать Башни, активировать Саркофаги и даже погружаться в Вечность. Это косвенно подтверждала и история Винсента Кассиди, который выбрался из Башни, да еще и с ценным приобретением. В глазах Наблюдателя и древних систем Единства мы обладали теми же, а может, и большими правами, что и обитатели Небесного Трона — просто пока не знали, как правильно их реализовать. Рашидов, конечно, недоговаривал. Для запуска этих систем необходимо было стать частью Восхождения и овладеть определенными Навыками — знанием Языка Кел, Ментальным Искусством и прочими нюансами, что мне любезно преподал Белый Дьявол. Поэтому создателям Альфы, конечно, изрядно помогли — и я даже догадывался, кто именно. Но говорить об этом не стал, а спросил совсем другое и, честно говоря, более волнующее в данный момент:
— Значит, здесь могут находиться только земляне? В моей группе была девушка Юки. Абориген из Народа Теней. Что с ней?!
Рашидов сделал характерный жест, словно перелистывая информпанели вокса и через мгновение произнес:
— Понял, о ком ты. По ней у меня нет данных. Она осталась в Либерти. Мы эвакуировали только землян.
Я выругался, даже не пытаясь сдерживаться. Фьюри знала, что так будет, — и не предупредила. Как она вообще собиралась выйти из этой ситуации? И теперь Юки — в этой чертовой помойке! Утешало лишь, что она могла уйти с Ассоль и остальными. Там был еще Эдри и лесовик из копья Динамита…
— И что там с ней будет?! Сколько всего… и кого еще вы взяли в Либерти?!
— Если будешь вести себя хорошо, ты сможешь всех увидеть.
— Значит, теперь вы диктуете условия, — сказал я, сдерживая горечь. — Понимаю, почему в Либерти вас не любят. В каком я сейчас качестве? Подопытного, заложника, подозреваемого в шпионаже?
— Воу-воу, спокойнее! — успокаивающе поднял руки координатор. — Твой статус в первую очередь зависит от тебя самого. И того, что ты собой представляешь.
Громадное пространство, которое мы пересекали, казалось абсолютно пустым и заброшенным, никакого движения, огней, жизни. Вряд ли Альфа полностью контролировала эту искусственную пещеру, а тем более все внутренности Башни, и у меня сразу же зашевелились нехорошие мысли. Затеряться тут — раз плюнуть. Наверху заманчиво маячил восьмиугольный тоннель, явно ведущий на свободу, и я прикинул, смогу ли под блокиратором Скрижали справиться с двумя боевыми синтетиками и тем человеком, что спокойно шел рядом.
И даже без помощи Скай мгновенно пришел к выводу, что это исключено по целому ряду причин, самой главной из которых являлось наша основная цель — найти тех, кто создает новых Истинных, тех, кто способен пролить свет на тайну Истока…
Возможно, один из них сейчас шел рядом со мной. Олег Рашидов — Восходящий с брахма-симбионтом «Авроры»? Я не мог сказать точно без рунного зрения, но координаторы — первые кандидаты на получение технического бессмертия. И двойник Хитрейшего далеко не прост — сам наш странный маршрут через пустой зал, практически наедине, этот разговор — наверняка провокация. Опасный аномальный объект не выводят на прогулку почти без охраны, словно предлагая попытаться сбежать. Координаторы Альфы проверяют, воспользуюсь ли я удобным случаем, чтобы освободиться, — а значит, шансов заведомо нет…
— Объясни, что ты имеешь в виду! — потребовал я.
— Ты помнишь свое земное прошлое, — неожиданно мягко сказал он. — Скажи, эти воспоминания… не казались тебе странными? Как будто не настоящими? Не твоими?
Вопрос был необычным. И да, Рашидов попал в яблочко, потому что сохранившееся в моей памяти из прошлого порой казалось охапкой сухих листьев — без вкуса и запаха, рассыпающихся при попытке собрать их воедино. Я помнил детство, лица отца и матери, академию Звездного Флота — но пресно, воспоминания не вызывали живых, настоящих эмоций. То, что происходило со мной в Единстве, почти сразу заслонило Землю, но все-таки безвкусная бледность старых воспоминаний вызывала тревогу — я понимал, что с ними что-то не так.
— Да, — ответил я, не видя смысла скрывать. — Именно так.
— Понимаю, — кивнул Рашидов. — Знаешь, в проекте «Космо» я занимался такой щекотливой темой, как нейрограммы, они же нейрослепки. Простыми словами — цифровая копия личности, полная карта нейронных связей, которая снимается специальным устройством с человеческого мозга.
— Иногда превращая его в кашу, — не выдержал я. — Это запрещенная технология.
— Официально запрещенная, да, — согласился координатор. — Но вот насчет каши ты ошибаешься, технология давно отработана, и процент неудачных сканирований — очень небольшой. Сам проект «Космо» — лучшее тому подтверждение, ведь все его участники проходили такое сканирование. А вот обратная имплантация нейрограммы в биологический носитель — да, процедура более рискованная, в первую очередь потому, что рисунки нейронных связей должны максимально совпадать, а это… непросто. При различии, даже незначительном, возможны неприятные сбои. В твоем случае — явный конфликт нейрограммы с анимафикацией, так что ты еще легко отделался…
— Ничего не понимаю, — после небольшой паузы ответил я. — Какой еще конфликт?
— Брось, Сигурд. Твой когитор все уже просчитал, — откровенно усмехнулся Рашидов. — Альфа-модели — они ведь очень умные. Как, кстати, твоего зовут?
— Ты хочешь сказать, что я клон с чужой памятью? — Я проигнорировал очередной «крючок» координатора. Он снова оказался прав — мы со Скай действительно уже разбирали эту версию, да и термин «анимафикация» я уже слышал — причем из уст его альтер эго.
— Не совсем так, все немного сложнее. Твой носитель — вот это биологическое тело, — координатор на ходу дотронулся до моего плеча, — действительно клон Сигурда Морозова с нейрограммой Сигурда Морозова. То есть и тело, и память стопроцентно совпадают. Мы расшифровали ДНК, идентификационная Метка нанесена на «Хельге», ошибки быть не может. Само по себе это нормально — таково большинство колонистов…
— Ты хочешь сказать, что все колонисты — клоны? — перебил его я, потому что Рашидов вот так, невзначай, выдал мне одну из вещей, переворачивающих все с ног на голову. — Как это возможно?
— А что тебя удивляет? Удивительно было бы, случись наоборот. Вот ты, Сигурд Морозов, молодой офицер Звездного Флота, у которого впереди блестящая карьера, — зачем тебе залезать в криогенную капсулу ковчега на непонятный срок со неясными перспективами? Из любви к человечеству, что ли? — саркастически усмехнулся Рашидов. — На такое можно пойти в полной безнадеге, а большинство нужных «Космо» кадров — люди в своей сфере вполне компетентные и востребованные. Криогенная заморозка — легенда, мы никогда бы не набрали миллион добровольцев. Да, на ковчегах были и настоящие колонисты, но в общем соотношении — немного. Проект сразу рассчитывался на массовое внедрение нейрограмм в выращенные под них клоны. На «Хельге» установлены пятьдесят тысяч альфа-инкубаторов, способных по ускоренной программе с применением… особых технологий выпускать до двухсот тысяч готовых носителей за земной год. Судя по темпам отстрела капсул, посев ограничен репликацией спускаемых модулей, а не человеческим ресурсом.
— Так, — пытаясь осмыслить услышанное, произнес я. Возразить было нечего, потому что зачисление в «Космо» и само сканирование были в моей памяти белыми пятнами. — Допустим… А что со мной не так? Что такое анимафикация?
— А вот это уже правильный вопрос, Сигурд, — поднял палец Рашидов. — Тебе знаком термин «анима»?
— Душа, — кивнул я без особого удивления. Когда-то земные теологи спорили с агностиками о ее природе, но уже в двадцать втором веке существование энергоинформационной сущности было подтверждено экспериментально, а наука по ее изучению получила собственное название — «аниматургия». Поэтому удивление скорее вызывал вопрос Рашидова.
— Да. А-сущность, без которой невозможна жизнь. Приходящая из Грани и за Грань уходящая. Без нее любой клон был бы просто куском мяса — анима приходит в момент создания эмбриона. Обычно анима… — он помедлил, будто выбирая выражение, — подобна чистому листу. Но когда на этом листе уже что-то начертано, происходит
...
