Читать бесплатно онлайн книгу автора  Искусство медитации. Путь к себе и свободе от себя

Сергей Гуленкин

Оглавление

Начало

Утро. Почти каждый день на завтрак я готовлю овсянку на кокосовом или миндальном молоке, иногда на воде. Это привычка или обычай, одна из ниточек, связывающих моё «я». Если я сейчас сплю и варю овсянку, сделанную из материи сновидения, можно ли сказать, что я варил овсянку вчера, месяц, год назад? Когда был первый раз? Я не могу найти. В сновидении есть только сейчас, и всё в нём, и его не ухватить.

Я начал писать книгу о медитации, в которой хочу собрать свои зарисовки в жанре автофикшн, тексты о созерцательной практике и эссе о современном искусстве. В ней будет что-то о форме, о пустоте, о практике себя, о жизнетворчестве, о близости, о «я» и другом. И что-то о желании ухватить. Я разжимаю руку с образом в этот текст. Погружаюсь в переживание. Разжимаю руку мысли снова. С этих снов (слов, какая уместная опечатка) книга и будет начинаться, хотя я оставляю за собой право их отредактировать. Переписать сновидение. Переписать реальность. Как я могу помочь себе здесь дышать? Стать птицей, способной превращать отравленный воздух переживания в чистую мелодию? Сейчас я нахожу опору в возможности говорить. Следующий жест проявится сам собой: сверкнёт внезапно и смело, как молния, или укутает бережно покрывалом. Я опираюсь на пространство и делаю вдох. Привет.

***

Есть разные пути, как люди приходят к медитации. Это может быть спонтанный интерес и череда случайностей. Ощущение неудовлетворённости жизнью и сознательный поиск выхода. Встреча с необычным человеком, эдаким фриком — духовным наставником. Я думаю, в моём случае все эти факторы сыграли некоторую роль.

Я встретил своих первых учителей йоги и медитации в 2011 году, будучи увлечённым литературой студентом филфака, весьма далёким от телесных практик (в школьные годы я был профессиональным шахматистом). Уже через несколько месяцев я заметил, как моё тело оживает каким-то удивительным образом: особенно этому способствовали пранаямы и длинные йога-нидры. На пару лет я погрузился в крийя-йогу, это было время весьма необычных (назову их энергетическими и трансперсональными) переживаний. Тогда же я соприкоснулся с тибетскими учениями о природе ума.

Следующим этапом стало, с одно стороны, желание разобраться с научной стороной дела (так я стал сертифицированным тренером по хатха-йоге), а с другой — работа в качестве редактора и переводчика в интегральном онлайн-журнале «Эрос и Космос». Параллельно я получил образование арт-критика и куратора выставок, писал и редактировал тексты о современном искусстве. Несколько лет назад я начал делиться своими знаниями с другими, и мои интересы к созерцательным и художественным практикам соединились в проекте, который я назвал «Искусство медитации».

В своём телеграм-канале я придумал такой формат: я беру какую-то из своих любимых инструкций и сопровождаю короткой зарисовкой, эссе или просто развёрнутым описанием практики медитации. При этом разные тексты подмигивают друг другу, в них выстраиваются связи и прослеживается общий узор. Эта книга — тоже подборка, созвездие или узор. Одни тексты я включил сюда почти без изменений, другие переписал.

Без дальнейших церемоний, с радостью и трепетом представляю этот труд тебе, дорогой читатель.

Игра

Человек создан для игры. Только для какой? Насколько хорошо человек играющий отдаёт себе отчёт, в каком сюжете он оказался? Сколько тут осознанности, и был ли вообще выбор? Наша способность взлететь на высоту метапозиции и посмотреть со стороны, конечно же, ограничена. И всё же могу ли я прямо сейчас заметить, в какую игру я ввязался, печатая этот текст? Попытка не пытка.

Прошлой ночью сон был окутан мраком, и утром за этой плотной завесой едва ли можно было разглядеть даже краешек сновидения. Причиной забвения могла быть усталость: я лёг позже обычного. Но было что-то ещё. Накануне я близко вглядывался в то, что принято называть Тенью, и колодезная темнота моей памяти после пробуждения — с тем холодком и предчувствием копошения чего-то в глубине — натолкнула на образ: невозможность увидеть чёрную фигуру на чёрном фоне. «Не прячьте нежелательные вещи в тумане», — наставляет нас Джордан Питерсон, имея в виду подобную расколотость «я» на меня желанного и меня нежеланного, на то, что я предъявляю в свете дня, и то, что обитает в мутных водах.

Однако так же часто в тумане мы прячем вещи желанные. Об этом обескровливании жизни и вероятных взрывных последствиях (Питерсон называет это «патологиями порядка») любит напоминать нам кинематограф — можно вспомнить хотя бы культовый сериал «Во все тяжкие». Идёт ли речь о деньгах, сексе или власти, когда система оказывается такой, что монотонная игра по правилам лишает нас жизненных соков, остаётся два варианта: медленно угасать или послать ограничения к чёрту. И может оказаться так, что тем, кто выбрал второе, в какой-то момент уже просто нечего терять.

Слишком часто мы играем не в те игры. Когда-то Вернер Херцог говорил о том, что вопрос выживания — это вопрос создания новых образов. То же можно сказать и об играх. Играх, которые не будут раскалывать, но будут исцелять, воссоединять наше «я» во всём многообразии его проявлений. Играх, помогающих нам узнать себя и основанных не на принципе антагонизма, а на принесении блага и себе, и другим.

Есть одна игра, о которой я хочу рассказать. Говорят, она появилась когда-то давно на Востоке, но стоит быть осторожным в выборе слов, потому что, говоря «Восток», я уже принимаю правила чьей-то игры. И всё же мне требуется выбрать для неё имя. Эта игра называется «Найти ум, чтобы его потерять».

В начале нашей игры ум подобен бешеному слону — огромная мощь, неподвластная контролю, а потому разрушительная. Найти ум означает приручить его, сделать послушным и работоспособным. Техническое название этого этапа игры — тренировка сосредоточения.

Для тренировки нам нужен объект — прочно укреплённый столб. Памятование (целевая сосредоточенность, или знание, что я делаю, как и зачем) похоже на верёвку, а бдительность (метакогнитивное распознавание отвлечений и изъянов практики) — на крюк. Нам следует использовать памятование и бдительность для того, чтобы привязать слона ума к столбу — объекту концентрации. Памятование позволяет нам качественно (то есть достаточно полно и непрерывно) сохранять внимание на выбранном объекте, а бдительность помогает распознать, когда мы перестали поддерживать памятование и ум отвлёкся.

Когда мы научимся пребывать в состоянии равновесия без усилий, такие препятствия, как вялость и возбуждение, уже не смогут отвлечь ум, и нам больше не нужно будет принуждать себя фиксировать внимание на объекте. Ум уже стал послушным и работоспособным. Первый уровень игры, «найти ум», пройден.

Ум также можно сравнить с дикой кошкой, которую отучают охотиться на птенцов. С этой целью перед кошкой (умом) сажают птенца (отвлечения), а кошку привязывают так, чтобы она не могла до него дотянуться. Если ум воспитывать так, как кошку, поначалу его свобода будет ограничена, и он не сможет действовать естественно. Однако затем поводок отвязывают, и кошке позволяют идти, куда она пожелает. Впоследствии, даже оказавшись рядом с птенцом, кошка не набрасывается на него. Это и есть переход на второй уровень игры: «потерять ум».

Ум больше не останавливается ни на чём отдельном и ни в чём не нуждается. Он подобен пространству, а также воде, льющейся через край: абсолютно пуст и совершенно полон. Когда требуется, он действует спонтанно. Если же оставить ум привязанным и после того, как он прошёл тренировку, чрезмерный контроль утомит и закрепостит его. На этом этапе ум подобен лотосу, который хоть и произрастает из грязи обыденных омрачающих состояний (клеш, или ядов ума), но остаётся незапятнанным. Ум подобен кристаллу, который остаётся незамутнённым, даже если его окунуть в заблуждения.

Таким образом, после того, как мы нашли и приручили наш ум, следует его потерять, отпустив на свободу. Однако вспомните, не мы ли сами изначально решили, что ум подобен неуправляемому слону, требующему тренировки? Мы приняли правила игры и поверили в них безусловно. Был ли у нас выбор?

Есть история про человека, который отправился на поиски сокровища и, возвратившись спустя много лет домой, обнаружил, что сокровище всё время было там. Мы можем сказать: ему нужно было проделать путешествие, чтобы совершить открытие. Однако не упустим ли мы тогда красоту этой истории, заключающуюся в выходе за пределы крайностей любых однозначных ответов? Мы не можем сказать, что наш ум был изначально свободен и не нуждался в тренировке, как не можем сказать и обратного. И даже с самим этим высказыванием мы не можем вполне согласиться. Если кошка увидит, что птенец — это отражение в зеркале, станет ли она охотиться за ним? Если кошка увидит, что кошка — это отражение в зеркале, нужно ли проходить всю эту игру, чтобы по-чеширски улыбнуться? Вспомним напоследок судьбу этой метафоры в традиции чань: сначала мы искали быка, а затем потеряли и его, и себя самих, и в этот самый миг достигли источника, который был с нами (был нами) с самого начала.

Ранним утром после пробуждения комната залита солнечным светом. Встречаясь с отражающей поверхностью, то, что мгновение назад казалось непроглядной тьмой космического пространства, лучезарно сияет. Из сонного мрака проявляются движения и формы, и эта хореография творения проникнута мудростью и величием. На миг в восприятии есть только это: бесконечное распускание чуда. И мне нравится эта игра.

Ум

Начните с того, чтобы пять минут посидеть неподвижно в тишине. Сделали? Хотя бы пять минут, без каких-либо задач. Что происходило?

Американский нейроучёный Маркус Райхл в 2001 году провёл сходный эксперимент. В своём исследовании он сравнивал выполнение задачи с базовым уровнем, когда участник ничего не делал. Во время выполнения задачи, вроде решения математического уравнения, отключался ряд областей мозга, которые в пассивном режиме, напротив, были активны. Учёный пришёл к выводу: даже когда мы специально ничего не делаем, есть участки мозга, проявляющие высокую активность.

По данным некоторых исследований, мы проводим в режиме блуждания ума около 50% времени в течение дня, и это является причиной ежедневной тревоги. Не имея ничего, на что можно направить внимание, ум начинает блуждать, нередко в тех мыслях, которые беспокоят нас: они вертятся вокруг «я» и «мне», прошлого и будущего, надежд и опасений. В процессе сосредоточенной активности, когда наше внимание занято, эта тревога на время уходит.

Итак, остановимся пока на этих двух режимах работы ума: наш ум может бесконтрольно блуждать, причиняя нам страдание, либо же внимательно выполнять какую-то конкретную работу. Во втором случае мы можем говорить об определённом виде тренировки ума. Рассмотрим его подробнее, тем более что многие современные курсы по медитации осознанности, или внимательности, учат нас именно этому.

Однонаправленное сосредоточение подразумевает такие факторы, как направление, время, воля, выбор, контроль. Это когнитивная деятельность, которая по своей природе является фрагментиров