Читать бесплатно онлайн книгу  Инверсия на Рембрандта

автор Анна Урусова

Оглавление

Самолёт вздрогнул, коснувшись взлётной полосы, и Пётр открыл глаза и недовольно вздохнул: пока полёт продолжался, тёплое тело Теры казалось ближе, чем неприятный разговор с матерью. Теперь же, когда шасси коснулись асфальта Пашковского, время, проведённое в Ереване с любимой девушкой, стало казаться чем-то далёким, поразительно схожим с фата-морганой; а грядущая ругань с матерью — столь же оскорбительно материальной, как и толстая нога соседа по креслу, весь полёт мешавшая сесть поудобнее.

Раздражение накапливалось с каждым шагом, приближавшим его к высадке: один пункт за толпу, неуклюже копошащуюся в багажных полках; ещё один — за дурацкий телескопический трап; третий — за взрывные и совершенно не женственные духи обогнавшей его девчонки. Перешагивая через порог зоны прилёта, Пётр был взвинчен до такой степени, что чувствовал себя готовым высказать матери всё, что думает о последнем полученном сообщении, на том самом месте, где увидит её. Он успел детально вообразить, как холодно отстранится, когда мать попытается обнять его; как презрительно глянет на вредного мелкого брата; как сдержанно скажет, что не мог даже предположить, что люди, считающиеся его самыми близкими родственниками, однажды поступят как обитатели девятого адского круга; и как сменит гнев на милость и великодушно позволит обнять себя, когда мать осознает свою вину и разрыдается на глазах у всех прилетевших. Пётр прикрыл глаза, представляя, какая восхитительная инверсия на Рембрандта могла бы получиться, и даже почти услышал безнадёжные всхлипы и вторящее им виноватое сопение Кольки, а потом что-то резко коснулось его плеча и незнакомый мужской голос прогудел над ухом:

— Эй, парень, ты в порядке? Тебе, может, врача вызвать? Или случилось чего?

Пётр отшатнулся в сторону, не желая, чтобы его касался непонятный тип с руками сомнительной чистоты, и пробормотал что-то успокоительное, надеясь, что невоспитанного мужика устроит такой словесный нейролептик, и он отвалит причинять своё добро где-нибудь в другом месте. План сработал, и мужик действительно отошёл, пробурчав под нос что-то неразборчивое, но вернуть то сладостное ощущение, которое испытывает несправедливо оскорблённый, слушая чистосердечные извинения обидчиков, не вышло. Что ещё хуже — Пётр вдруг понял, что уже целых десять минут стоит в небольшом, слишком зачеловеченном зале, но никто так и не кинулся к нему на встречу.

Через двадцать минут, убедившись, что произошла какая-то ошибка, и никто, ни один из тех, кому он написал о своём прилёте, не потрудился приехать в аэропорт, Пётр выхватил из кармана телефон и позвонил матери.

Вызов почему-то не прошёл. Пётр мысленно выругался, немного подумал и набрал номер Кольки, надеясь, что мелкий сейчас ошивается где-то поблизости от матери. Гудки в приложенном к уху динамике неприятно теребили нервы, напоминая какую-то извращённую версию обратного отчёта, и Пётр вдруг понял — он надеется на то, что мелкий быстро возьмёт трубку. Мысль эта показалась Петру глупой и чрезмерно инфантильной, и он собрался уже использовать одну из продвинутых техник избавления от негатива, которым научила его Тера, но не успел — из динамика раздалось громкое сопение, затем громкий Колькин голос.

— Здорово. Ты чего мне в школу звонишь? Случилось что?

Услышанное удивило Петра, и он переспросил, на время забыв о том, для чего вообще звонил мелкому.

— В школу? А что ты так поздно в школе делаешь?

— Прикинь, учусь. В отличие от некоторых. Говори давай быстрее. Ключи забыл, что ли?

Пётр раздражённо вздохнул, понимая: он обрёк себя терпеть хамство мелкого просто так, не получая нужной информации. С другой стороны, звонить больше было некому, и поэтому, не надеясь на осмысленный ответ, он всё-таки спросил:

— А мать где?

В трубке снова послышалось сопение, затем мелкий спросил обычным для себя недовольным тоном:

— Ты там у себя в Питере и Ереване мозги сначала отморозил, потом расплавил? Где мать может быть в четыре часа вечера, если не на работе?

Наглость мелкого окончательно взбесила Петра, и он заорал в трубку, не стараясь больше облечь собственную злость в драгоценные одежды вежливости:

— А какого… она на работе, ты в школе, и никто из вас меня в аэропорту не встречает? Мне что, в троллейбусе теперь толкаться, как, как…?

Пристойного названия для публики, обыкновенно перемещающейся на троллейбусе, Пётр подобрать не успел. Мелкий, за время его учёбы окончательно позабывший об уважении к старшим, отвратительно ехидным тоном посоветовал:

— Не-не, ты на такси поезжай, как вчера в рилсе с этой своей, в полосатых колготках. Короче, я в школе до шести, мать на работе до восьми. Квартиру мы не меняли, замок тоже. В холодильнике есть суп и котлеты, мать сказала, что твоё любимое мясо приготовит, как вернётся. Отбой.