Читать бесплатно онлайн книгу автора  Обманщица

Айвори Д

Оглавление

ВНИМАНИЕ!

Книга содержит сцены жестокости и насилия, которые могут быть триггером для некоторых читателей. Также в книге упоминается курение табака и употребление алкоголя. Помните: курение и чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью

ПРОЛОГ

Девушка, заметив машину такси, быстро шла к выходу из парка, но даже на расстояние, которое увеличивалось с каждым шагом, она слышала незатихающие всхлипы.

— Я не смогла того, что смогла ты! — кричала ей вслед женщина, заливаясь слезами.

Красавица с длинными русыми волосами прыгнула в такси, не оборачиваясь. Она игнорировала слова, сказанные ей в спину. Она не хотела их слышать, не хотела понимать! Однако душа девушки была не согласна с соображениями своей хозяйки. Сердце принимало другое решение — решение, от которого зависела не одна жизнь. Решение, которое спасет ее любимых людей либо уничтожит их.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СЭМ

Июль. Будучи пятиклассником, в сочинении о любимом месяце года я писал: «Июль». Мне нравилось чувствовать свободу от учебных обязательств, отсутствие ранних подъемов к первому уроку, понимание, что позади только половина каникул, а впереди еще столько же. Именно в этом месяце мы с отцом каждый год ездили к морю. В июле я открыл для себя спорт, когда дядя отвел нас с братом к первому тренеру по боксу в шесть лет. Да, в пятом классе это был июль. Но не теперь. Теперь — это сентябрь. В сентябре жизнь становится спокойнее. Отступающая жара делает пребывание на свежем воздухе комфортнее, а осенние фестивали и ярмарки, на мой взгляд, интереснее летних мероприятий. Сентябрь во многом хорош, и даже частые грозы его не портят. Шикарный месяц. А еще…

Из дум о великом меня вырвал басистый голос, который загремел, как пожарная сирена, вплотную приставленная к барабанной перепонке:

— Ты представляешь? — проорал мой двоюродный брат, явно понимая, что последние пятнадцать минут я его не слушал.

— Такое даже представить трудно, — ответил я, сделав максимально шокирующее лицо. — Это невообразимо, Ройс! Как же такое могло случиться?

Брат молча уставился на меня, но через пару секунд, не выдержав, закатил глаза и глубоко вздохнул:

— Засранец, если не слушал, мог бы подать сигнал, чтобы я взял паузу, — фыркнул брат. — Я, так и быть, расскажу еще раз, но только потому, что мне нужен твой чертов совет, Семинский! — Я усмехнулся и жестом дал знак, чтобы он продолжал. Ройса всегда бесило, когда я так делал, но в этот раз он продолжил, опустив угрозы, касающиеся моих сломанных конечностей, если я буду ими размахивать. — Виолетта уже неделю разрывает мой телефон своими звонками и…

Договорить ему помешала официантка, которая врезалась в его руку, и он пролил на нее шампанское. На самом деле сам брат размахивал руками и чуть не снес своей лапой с бокалом бедную девушку. Но у Ройса так часто происходят подобные ситуации, что когда нам было по пятнадцать, ему надоело извиняться, и он решил, что легче делать вид, будто виноват кто угодно, только не он.

— П-прошу прощения, Вадим Андреевич, — заикаясь, произнесла официантка, которая явно испугалась взгляда Ройса.

Да, мой братец отточил мастерство показывать людям, что они виноваты, до идеала.

Вадим Андреевич одарил девушку снисходительной улыбкой, и она поспешила удалиться. Ройс залез на барный стул, провожая ее взглядом, и развернулся ко мне. Он открыл рот, чтобы, очевидно, продолжить свой увлекательный рассказ, но поперхнулся.

Все, что нужно знать о Ройсе, — это почему он Ройс. Почему Ройс? Когда в восемнадцать лет он выиграл у отца машину в покер и решил на ней прокатиться, попал в аварию в первые двадцать минут своей поездки. Почти новенький «Роллс-Ройс» превратился в кучку железа. Перед тем как выезжать из дома, он, по понятным только ему мотивам, решил маркером написать фразу: « Выиграл «Роллс-Ройс», выиграю и тебя» на передней части машины. Конечно, за его недолгую поездку нашлись три девчонки, которые показали ему обнаженную грудь, но также нашлось около тридцати человек, запомнившие эту надпись и снявшие пару видео, чтобы залить в сеть. Никто не понял, как он умудрился врезаться в одно дерево, а после протаранить еще пару столбов, но все, что осталось от машины, — это переднее крыло со словом «Ройс», а на самом брате — пара царапин и синяк. Он спокойно вылез из машины, взял крыло в руки и с видом самого счастливого человека в мире произнес то самое: «За то Ройс остался!». Это попало на несколько камер, завирусилось в сети, и вот он — Ройс.

Брат оставил попытки повторить свой рассказ, когда на третий раз его прервал ведущий.

— Уважаемые гости! — раздался вопящий голос мужчины в идеально выглаженном костюме, который совершенно на нем не сидел. — Большие и маленькие! — попытался пошутить тот, имея в виду взрослых и некоторых детей. — Мы все собрались здесь сегодня отметить юбилей одной из самых больших и успешных компаний! — на этот раз уже прочел он с планшета.

Каждый раз, когда я слышал его сегодня вечером, то задавался вопросом: откуда у него столько положительных рекомендаций и почему он столько стоит? А стоила его работа немало. Я это знал, так как лично помогал секретарше отца организовывать это мероприятие в качестве наказания за то, что тому пришлось в два часа ночи вытаскивать меня и Ромку, моего хорошего друга, из полицейского участка на прошлой неделе.

Ведущий по имени Семен продолжил свою невероятную речь в микрофон, и я, повернувшись к барной стойке, махнул бармену, подав знак, чтобы тот налил чего покрепче, чем бокал шампанского, которое оставалось в моей руке нетронутым.

Семен поболтал еще минут пять и наконец-то объявил владельцев компании.

— Давайте поприветствуем громкими аплодисментами основателей компании «Строй-Галактик», которые подарили нашему и другим городам тысячи рабочих мест. Встречайте: Семинский Виктор Алексеевич, Версалев Андрей Владимирович и Бергер Александр Сергеевич!

Зал разразился аплодисментами, и на сцене появились наши с братом отцы и дядя Саша. Они поблагодарили гостей, сказали пару дежурных фраз и вернули микрофоны ведущему. Но ведущий, судя по всему, решил, что этого мало, и спросил, как зарождалась компания. А компания зарождалась в девяностых, поэтому правду здесь никто не услышит. Мужчины, разумеется, были не в восторге от такого вопроса, но ответили сквозь зубы что-то такое же дежурное и одарили Семёна такими взглядами, что тот наконец-то заткнулся.

Я обвел взглядом зал, недоумевая, где гребаный бармен с моим гребаным виски.

В зале нашлось около десяти женщин, которые смотрели на сцену голодным взглядом, пытаясь понять, куда оттуда делись красивые, богатые и холостые владельцы компании. Официанты шныряли с подносами от гостя к гостю. Живая музыка мягко плавала по помещению. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал. Некоторые гости выходили на балкон подышать свежим летним воздухом, другие расположились на небольших диванчиках, расставленных в хаотичном порядке по залу.

Помещение было красивым, как и все прочие для мероприятий такого рода: с темно-коричневым, блестящим мраморным полом, с высоким потолком, с которого свисали большие люстры в викторианском стиле. Живые цветы и грамотно выстроенный свет создавали атмосферу. Красиво.

Раздался шум бокалов. Ройс болтал с той самой официанткой (у ребят точно намечается продолжение банкета в более спокойной обстановке). Отец с дядей Андреем принимали многочисленные поздравления от гостей.

Мой взгляд устремился к парадной двери на другом конце зала. Дверь распахнулась, и вошла она.

Девушка с длинными светло-русыми волосами в нежно-голубом платье, облегавшем ее хрупкую, но эффектную фигуру, как вторая кожа. Зал был большим, и она была далеко, но я знал, что это платье подходит к ее серым, как грозовое небо, глазам, а на руке красуется тоненький браслет с нежным цветком из белого золота, который она никогда не снимает. Я знал, что на ее губах лишь легкий увлажняющий блеск, ведь она не любит их красить. Знал, что все, кто находились рядом с ней, чувствовали легкий лавандовый запах молочка для тела вперемешку с ее природным ароматом, напоминающим свежесть после дождя или бриз от волн океана. Это был запах свободы, запах жизни. Я знал, что у нее сегодня был хороший день, ведь погода была пасмурной. Она любила такую погоду: ей было уютнее, и она могла провести весь день в кровати с улыбкой на прекрасном лице.

Я знал это. Я знал ее. Я знал ее лучше, чем кого-либо.

Девушка, не растрачиваясь на ненужные приветствия, направилась сразу к своим родителям, которые общались с моим отцом и дядей.

Когда дядя ее заметил, он сразу притянул ее в объятия и тепло улыбнулся. Отец сказал ей что-то, щелкнув по носу, и она заулыбалась. Ее родители засмеялись, она поцеловала своего отца в щеку и обняла мать. Никого из них не заботили приличия, ведь ее улыбка была для них важнее. Для них всех. Папа и дядя ее очень любили, знали с пеленок.

Наши отцы были друзьями с детства, и бизнес строили вместе. Правда, дядя Саша на какое-то время уехал строить его на другой конец страны вместе с женой и дочерью, но теплые отношения остались при них. Они дружили семьями, праздники проводили вместе. Только вот познакомились мы с ней совершенно случайно и всего лишь пять лет назад.

Родители удалились на балкон, а маленькая принцесса с неохотой все же решила поприветствовать некоторых гостей.

— Дай ключи от своей тачки, — как всегда, прервал мои наблюдения Ройс, судя по его довольной роже, договорившись о дополнительной смене для пугливой официантки. — Если бы знал, что здесь будут такие официанточки, приехал бы на своей, но мы с батей опаздывали и прыгнули в одну машину, так что ключи. — Он протянул руку. — Ты мне должен за то, что проигнорировал мой важный рассказ!

— Такой же важный, как ботинок бармена, который валяется под барной стойкой, — съязвил я и одарил его широкой улыбкой.

Ройс хотел ответить, но что-то в зале привлекло его больше.

— А нашу принцессу кто-то разозлил, — сказал он, кивая на маленькую птичку, которая разговаривала с блондинкой лет сорока пяти, в пошлом красном платье и странной кожей.

Даже отсюда было видно, что ботокс и прочее дерьмо, которое она в себя колет, не помогает.

Малышка отвела раздраженный взгляд от собеседницы и наткнулась им на меня. Мгновенно на ее лице расплылась улыбка, и настроение заметно поднялось. От этого мое сердце пропустило удар. Она сказала еще пару слов хреново выглядящей блондинке, пафосно развернулась и, покачивая бедрами, удалилась прочь, прямо ко мне.

Она всегда так ходила: уверенно, с высоко поднятой головой, расправленными плечами и прямой спиной. Взгляд всегда был устремлен только к ее конечной цели. Девушка шла через весь зал, мужчины оборачивались, а женщины кидали завистливые и восхищенные взгляды. Но принцесса их не замечала. Никогда не замечала. Ей не было дела до остального мира и людей. Ее волновали только близкие, ее дом и любимое дело.

Чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовалась разница в нашем росте. Даже на высоких каблуках она была такой малышкой. Такой нежной и хрупкой. Казалось, что если к ней недостаточно аккуратно прикоснуться, можно что-нибудь сломать или оставить след на фарфоровой коже. Она выглядела такой беззащитной, вызывая мгновенное желание беречь и защищать от всего и всех. Но она так только выглядела. Принцесса была самым сильным человеком, которого я знал. Ее взгляд мог одарить любовью, а через мгновение — убить.

Да. Теперь сентябрь — мой любимый месяц, потому что в сентябре я встретил ее.

ГЛАВА ВТОРАЯ. АЛИАНА

— Мужчины любят разнообразие, — сообщила мне какая-то пошлая, пахнущая слишком приторными духами взрослая блондинка.

На ее совсем не юном лице отразилась ехидная полуулыбка, а глаза стрельнули в сторону панорамных окон, которые отделяли зал от балкона. А именно: взгляд устремился к моему отцу.

— Особенно богатые мужчины, они могут получить всех сразу. Зачем останавливаться на одной? — перевела она взгляд обратно ко мне.

Что касается разнообразия, не знаю, но знаю, что люди (не только мужчины) точно любят более или менее умных людей. А эта барышня не выглядела умной от слова совсем, и то, что вырывалось из ее рта, обведенного ярко-красной помадой, только доказывало это.

Этой особе хватило наглости начать убеждать меня в том, что моя мать точно не единственная для моего папы, хотя она была бы не против быть на ее месте. Ведь как было сказано, ради такого мужчины, как мой отец, можно и потерпеть.

Было бы у меня настроение чуть хуже, я бы вцепилась ей в волосы, которые напоминали солому. Но нет. Спасибо погоде.

Да и моей маме совершенно плевать на подобное. Она бы и глазом не повела. Оно и понятно. Моя мать — красивая женщина. С длинными огненно-рыжими волосами, красивой фигурой, темно-зелеными лисьими глазами и пухлыми от природы губами. Ведьмочка, как папа ее ласково называет. Помимо всего прочего, в ней горит любовь к этой жизни, к папе и ко мне. Она всегда защищает то, что любит и делает это с присущей ей элегантностью, мешая с дерзостью. Иной раз даже у отца отпадает челюсть при виде подобного, а в глазах вспыхивает обожание.

Цветом волос и глаз я пошла в папочку, унаследовав некоторые черты его характера. Но тип внешности, напоминающий ангела, и натуру, скорее походящую на дьявола, точно получила от мамы.

Поэтому, долго не думая, я метнула в Елену (как ее там) гневный взгляд (чего хватило, чтобы она закрыла свой не очень красивый ротик), развернулась и направилась через весь зал к двум мужчинам, которые уже ждали меня у барной стойки. И плевать, что это выглядело невежливо.

Двое улыбались мне победными улыбками, будто молча аплодируя. Они выглядели шикарно в своих черных костюмах и такого же цвета рубашках. Я понимала, почему девушки так и падали к ним в руки. У Ройса были темные, немного кудрявые волосы, темно-карие глаза и большие, накаченные благодаря вечным тренировкам руки, одна из которых была забита чернилами. Сэм со своими черными волосами и почти черными глазами, с таким же рельефным, огромным телом выглядел как те Боги, которых изображают на своих картинах художники. Оба парня были смуглыми амбалами под два метра ростом. У Сэма лицо с резкими чертами: острые скулы, волевой подбородок, широкая, мужская челюсть. Лицо Ройса, в сравнении с братом, казалось более мягким, но не менее привлекательным. Одним словом, красивые.

— Как твоё ничего, Лия? — весело прикрикнул Ройс, у которого не хватило терпения дождаться, пока я подойду на нужное расстояние для беседы.

— Отвратительно! Каких только куриц этот мир не носит! — ответила я, бросив ему дерзкую улыбку.

— Боюсь, что у той блондинки дела обстоят еще хуже. Теперь ей жить с дырой в голове, которую ты в ней прожгла своим взглядом, — еще больше развеселился Ройс и подмигнул мне, подняв свой бокал.

— Как жаль. Я время от времени бываю неаккуратной, — саркастично выпучив глаза и выхватив у Сэма его нетронутый бокал, проговорила я.

Мы ударили бокалами, и я сделала щедрый глоток напитка. Правда, шампанское было уже теплым, и я почти не почувствовала игривых пузырьков на языке. Сколько он с ним так простоял? Как руку не свело держать его столько времени, если оно нагрелось до температуры полуостывшего чая? Хотя это неудивительно: у Сэма всегда руки оставались теплыми, периодически даже горячими. Я часто грела свои пальцы о них.

— Ты на машине? — обратился ко мне Сэм.

— Да, но думаю оставить ее здесь. Одного бокала мне будет мало после недавнего общения с прекрасной леди, и придется задержаться. Отпущу водителя, а машину заберут завтра.

— Не надо. Бармена с моим виски, кажется, убили, поэтому я сегодня трезвый водитель. Отвезу тебя.

Сэм кинул ключи Ройсу, тот их, к моему удивлению, ловко поймал, после чего отсалютовал нам и направился в сторону неизвестной мне двери. Могу предположить, что за ней находилась кухня.

— Он не то что не трезвый, он пьяный! Куда в таком состоянии поедет-то? — повернувшись к Сэму, поинтересовалась я.

— Не думаю, что моя машина куда-то сегодня поедет, цветочек, — усмехнулся Сэм.

— А зачем… — на моем лице явно отразилось понимание, и Сэм не стал отвечать. Лишь одарил меня улыбкой, которая так хорошо была мне знакома.

— Ты красивая, Ли. Тебе идет этот цвет, — произнес Сэм, рассматривая меня с головы до ног.

Я покрутилась, театрально вставая в позы, чтобы он лучше меня рассмотрел.

— Хвастайся, хвастайся, — он посмеивался каждый раз, когда я меняла позу.

— Ну, хватит с тебя, — сказала я, сделав еще глоток из бокала.

Мое настроение тут же вернулось к прежнему, и от разговора, который меня разозлил, не осталось и следа.

Мы поговорили о погоде, он вместе со мной ей восхищался (хотя я знаю, что он не в восторге от дождей, особенно летом). Потом я рассказала, что сегодня было в новой серии нашего сериала. Мы болтали, но в какой-то момент его взгляд скользнул поверх моей головы, и выражение лица с умиротворенного и расслабленного стало безразличным и холодным. Я уже знала, что значит это выражение, и даже не стала оборачиваться. Просто отошла поближе к стойке бара и уселась на стул, который недавно занимал Ройс.

В подтверждение моим мыслям раздался писклявый женский голосок:

— Сэм! Как я рада тебя встретить! Не знала, что ты здесь будешь. Какими судьбами? — промурлыкала стройная, красивая брюнетка с ярким макияжем в очень коротком платье.

Но она и так прекрасно знала, почему Сэм находится здесь. Это знали все гости. Все знали дядю Андрея, дядю Витю и моего отца. Все знали их детей и их семейное положение.

Сэм одарил ее скучающим взглядом, не удостоив ответом. Девушка не собиралась сдаваться и продолжила:

— Ах, точно. Это же юбилей компании твоего отца. Я видела его на сцене. Совсем забыла. Вы не очень похожи, — пролепетала она этот бред, делая вид, что не замечает безразличный взгляд Сэма и его нежелание вступать с ней в диалог.

Хотя в одном она права: Сэм не похож на отца, может, только некоторые черты и волосы. А вот Ройс на своего похож ужасно. Да и Ройс с Сэмом достаточно похожи. Один типаж, но что здесь удивительного — родственники.

Я легонько толкнула Сэма ногой, когда поняла, что он вообще не собирается с ней разговаривать. Мне такое не нравилось. Я понимала, что женщины, с которыми он спит, одноразовые. И я точно знала, что он никогда никому ничего не обещал. Нет, он не вел себя с ними как последняя тварь, но и джентльменом его было трудно назвать. Если он перекинется парой фраз с настойчивой брюнеткой, мир не перевернется, а девушка не потеряет часть своего самоуважения и своей самооценки.

После первого толчка он не отреагировал, и я толкнула еще раз. Он посмотрел на меня обреченным взглядом, а я, сжав губы и прищурив глаза, толкнула третий раз. Тогда он медленно перевел взгляд с меня на девушку и наконец-то заговорил.

— Рад, что тебе нравится вечер. Свои восхищения можешь выразить лично моему отцу. Он не кусается, по крайней мере, сегодня, Алина, — Сэм выдавил вежливую улыбку, но выражение лица девушки оставляло желать лучшего.

— Я Арина! Ты спал со мной на прошлой неделе и уже не помнишь имени? — начала выходить из себя брюнетка. — Послушай, Сэм, — чуть тише продолжила она, — я никогда не стану какой-то девкой на одну ночь, ясно? Ни для кого. Либо имей уважение и общайся со мной должным образом, либо…

Арина не успела закончить свою речь, потому что Сэм быстрым движением спустил меня со стула и потащил к двери на балкон, который находился позади стойки. Я спокойно пошла с ним, потому что привыкла к подобным ситуациям. Их было много.

Мы почти дошли до двери, когда услышали цоканье каблучков и голос, который затих меньше минуты назад.

— Какого черта, Семинский? Ты вел себя иначе, когда я сидела на тебе сверху! Что же изменилось? Отвечай, Артем! — начала тараторить она.

Сэм уже открыл дверь, но я легонько сдавила его руку, давая понять, что нужно ответить хоть что-то. Он остановился и глубоко вздохнул. Позади нас вопли Арины становились громче.

— Это твоя новая игрушка? — девушка устремила свой взгляд ко мне.

Странно, судя по всему, меня она действительно не узнала.

— Я из хорошей, состоятельной семьи, а не девчонка из подворотни, в отличие от многих других! — выплюнула она мне в лицо.

Что ж, милая, я пыталась о тебе позаботиться. Мои губы начали расплываться в фирменной ухмылке Алианочки. У меня есть одно мини-хобби — указывать подобным девчушкам на их место. Нет, я никогда не была той самой стервой, которая загоняла в угол каждого встречного и глумилась над ним. Никогда не была. Но защищать себя умею безупречно. По крайней мере, в подобных ситуациях. Я успела увидеть сотни таких, как она, и даже хуже. Никто не мог победить меня в этой игре. Спасибо маме, которая стала ярким примером.

Не успела я натянуть свою ухмылку как следует, Сэм уже был возле Аришки. Он схватил ее за руку и потащил в зал. Я проследила за ними и заметила мужчину в возрасте, которого держала под руку женщина примерно тех же лет. Полагаю, его жена. Сэм остановился возле пары и практически швырнул им в руки свою бывшую любовницу. Сказал им пару слов, от которых лицо мужчины мгновенно покраснело и исказилось от злости, а женщина так широко распахнула глаза, что они могли вывалиться из глазниц, если бы ее кто-нибудь пихнул в затылок. Нетрудно догадаться, что Арина — их дочь, и родителям явно не понравилось то, что сообщил им Семинский.

После он повернулся к девушке и сказал что-то, склонившись к ней, из-за чего та замерла на месте. Сэм кинул еще один взгляд на пару и направился в мою сторону. Пройдя мимо меня, распахнул дверь и жестом предложил пройти. Я оглянулась на зал, но суперсемейки уже не было.

Мы вышли на балкон, с которого открывался панорамный вид на город. Время близилось к полуночи, и воздух был прохладным, но приятным.

— Прости за это и забудь. Ты ее больше не увидишь, — Сэм обратил на меня извиняющийся взгляд.

— Ты же знаешь, родной, мне плевать на твоих девочек. Да и на чужих тоже, — улыбнулась я.

— Мне не плевать, когда они с тобой разговаривают, Ли! — чуть нервно сказал он.

— Я не муха, от звуков не шарахаюсь! Я взрослая девочка и могу себя защитить. И тебя, кстати, тоже.

Он посмотрел на меня взглядом, который я не смогла понять. Мы подошли к краю балкона, Сэм укутал меня в свой пиджак и закурил. Мы простояли так до конца банкета, разговаривая обо всем и ни о чем.

— Есть хочешь? — поинтересовался мой сегодняшний водитель, когда мы мчались по объездной дороге в сторону дома.

Я кивнула, и он свернул к шашлычной, которой владел наш с ним знакомый.

— Тебе курицу, цветочек, как всегда?

— И пиво!

Сэм усмехнулся, покачал головой и отправился делать заказ. Я села на импровизированную лавочку, сделанную из досок и старых шин. Через пару минут он присоединился ко мне, и следом нам принесли заказ.

— Тебе идет сидеть в платье за пару сотен тысяч на шине. Красиво. А шашлык дополняет твой образ.

— Так же, как твои часы отлично сочетаются с теми дисками, — я кивнула на стопку треснувших, старых дисков от колес.

Мы ужинали и смеялись. На мероприятиях, подобных тому, с которого мы едем, невозможно нормально поесть. Поэтому ужинать после ужина стало нашей традицией.

Домой мы вернулись уже под утро.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СЭМ

Я спускался на завтрак по давно знакомой мне лестнице. На первом этаже большого особняка в нос ударил запах блинчиков. Солнце заливало огромную, светлую гостиную своими лучами. Я прошел на террасу с видом на внутренний двор и уселся за стол, за которым дядя Саша и Рита уже пили ароматный кофе.

— Доброе утро, — поприветствовал их я.

— Доброе, дорогой. Тебе положить? — спросила Рита, показывая на поднос свежих булочек в своих руках.

Она знала, что я завтракаю мясом, так же как обедаю и ужинаю. Не дожидаясь моего ответа, она кивнула Марии, их помощнице по дому, и та поставила мне целую тарелку каких-то рулетиков из бекона.

— Вы с принцессой вчера поздно вернулись, Артем, — заметил дядя Саша.

— Именно поэтому вы можете наблюдать мое прекрасное лицо за завтраком. Не чудесно ли? — я приподнял брови и улыбнулся.

Дядя Саша покачал головой, но вернул мне улыбку. Рита похихикала и обратилась к мужу:

— Ты же знаешь, что скорее я научусь готовить, чем Алианку кто-то обидит, когда Артем рядом, — весело проговорила Рита.

— Но предупреждать, когда задерживаетесь, — надо! — бросил он мне и жестом показал Марии подлить ему кофе.

Женщина с легкой проседью волос подмигнула мне, указывая на мясную тарелку, которую подала специально для меня, и подлила кофе хозяину дома. Мария работала в этом доме, сколько я себя помню, и со временем стала практически членом семьи. Вырастила двоих детей, похоронила мужа. Дети разъехались по стране, а она устроилась помощницей к Бергерам. Раз в месяц уезжает навещать внуков, а те, в свою очередь, приезжают к ней на праздники.

— Слушаюсь, дядь Саш! — все еще улыбаясь, сказал я и принялся за рулеты.

Саша с Ритой знали меня и Ройса с детства, так же как мой отец и дядя знали Лию. Поэтому отпускали свою драгоценную девочку с нами более или менее спокойно.

Только вот какого же хрена мы с малышкой познакомились, когда мне исполнилось двадцать? Это было сделано не специально. Всю жизнь мы были где-то близко друг к другу, но случай не давал нам встретиться. И так двадцать лет.

Долбаный случай. Я был в родном городе, в то время как она с отцом проживала на другом конце страны из-за его работы. Праздники, на которых присутствовала Лия, я проводил с друзьями. Праздники, на которые я удосуживался заглянуть, проходили без нее из-за учебы или вечных, дорогостоящих образовательных поездок. Мы с Ройсом были в армии, она была дома. Мы из армии пришли, она уехала отдохнуть на полгода в деревню к бабушке Милены, своей подруги, с которой они познакомились в садике и больше не расставались. Она вернулась из деревни, мы уехали на учебу в Москву. И ТАК ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Я прожил без нее двадцать гребаных лет. У нас есть фотографии, когда нам с братом по пять, а она младенец. Но это все. Даже будучи детьми, мы почти не виделись.

Мы вернулись домой в полчетвертого утра и сразу пошли по кроватям. Она в свою любимую комнату, а я в гостевую, которая уже считается моей личной в этом доме. Я его любил. Саша и Рита, несмотря на своё финансовое положение и возможность купить полгорода, были хорошими людьми, вопреки стереотипам. Они никогда не называли прислугу прислугой, никогда не боялись запачкать руки в деревне, никогда не фыркали на дешевую одежду или еду.

Может, это потому, что наши с Лией родители выросли в тяжелое время, в не самых лучших условиях. Сами заработали на все, что у них есть. Хотя как заработали… В девяностых было трудно честно заработать. Отец не посвящал меня в подробности зарождения компании, но это и не важно. Главное, я знал, что вся моя семья состояла из верных и любящих людей. А мы с Ройсом сами честно заработали. И сами на честно заработанные купили квартиры, машины и всё, что у нас есть. Правда, большинство людей думают, что нам все дали отцы. Нет. Мы работали в их компании, да, но на такую же зарплату, как у остальных сотрудников. Иногда по выходным подрабатывали в автомастерской Ромкиного отца. Накопили деньги и открыли агентство по недвижимости. Дело пошло, и теперь у нас пара десятков филиалов по всей стране. Но общество никогда в это не поверит, да и плевать.

— Доброго утра семье! — раздался самый приятный звук в мире, и по телу моментально побежали мурашки.

Лия, в легких шортиках и майке, припрыгивая, направилась к отцу, поцеловала его в обе щеки и проделала то же самое с мамой.

— Красавица! Какие планы? — поинтересовался дядя Саша, смотря на дочь с обожанием. — Поедешь встречать Милену?

Милена приезжала сегодня из другого города, в котором просидела все лето из-за учебной практики.

— Да, поеду, — собирая со стола весь имеющийся сыр, ответила Ли. — Я так соскучилась! — она опустилась на стул рядом с отцом.

— Теперь неделю не отлипнете друг от друга, — утверждающе сказал я.

— Месяц, дорогой, месяц! — прокомментировала Ли с видом учительницы начальных классов.

— Тогда умываю руки, цветочек. Вас ждать на бой?

— Точно! В пятницу. Да, мы будем! Посмотрим на реки крови, — хищно улыбнулась Лия. — Мария, если придет эта дурная, подлей ей в чай чего-нибудь слабительного, — продолжила она, под «дурной» подразумевая назойливую соседку с дома напротив.

Рита закатила глаза, но улыбнулась. Саша любовался своей женой и дочерью, явно не слушая, что они говорят.

— Какие на сегодня планы? — поинтересовалась Лия, обратившись ко всем.

— Работа, принцесса. Вечером встретимся с Витей и Андреем, — ответил ей отец.

— Покопаюсь в саду и посмотрю отели к нашему с Сашей отпуску. Ты точно не хочешь поехать с нами, милая? — жалобно уставилась на дочь Рита.

— Точно, ма. Отдыхайте. Наслаждайтесь друг другом, ведь у вас есть такая возможность потому, что вы имеете самого понимающего ребенка в мире, — с гордостью ответила Лия. — Ну, а ты что?

— Заеду домой, после встречусь с парнями и зайду в офис. Вечером тренировка. Ты весь день проведешь с Миленой, к бабке не ходи, — я переложил сыр из своей тарелки в ее.

— Так точно! Завтра, если не занят, не хочешь прогуляться со мной за тканями? Хочу пару новых купить, — запихнув сыр в рот, спросила Лия.

— Прогуляемся, — ответил я, уже предвкушая эту прогулку.

Сегодня я ее больше не увижу, но завтра снова буду слушать ее нескончаемые рассказы.

«Ты влип, братец», — сообщил мне внутренний голос.

ГОСПОДИ! Я В КУРСЕ. ОТСТАНЬ!

— У нас есть еще камамбер, Мария? Если кончился, я стащу его у этой неугомонной соседки. Хоть какая-то компенсация, — с решительным видом заявила мелкая.

Я дохлебал свой кофе. Мы с дядей Сашей немного поговорили о работе, и вскоре все разошлись по делам.

Еще один день без тебя…

Вылезая из такси на стоянке торгового центра, где мы с Ройсом договорились встретиться, чтобы я забрал свою машину, мне в глаза бросилась старенькая «Лада» серебристого цвета. Может, я параноик, но последние несколько лет я часто ее встречаю. Да, таких много. Да, каждый раз это могли бы быть разные машины. Да, в ней нет ничего примечательного, что заставляло бы думать, что это одна и та же тачка. И да, можно отличить по номерам, но их нет. Вернее, есть обломки от номера, на котором почти невозможно разобрать цифры, а подходить я к ней не хочу по неведомой мне причине. Знаю только то, что эта «Лада» без дисков. И все. В ней никогда никто не сидит. Почему я обращаю на нее внимание? Понятия не имею!

Передо мной появилась счастливая рожа брата. Он протянул мне кофе из кофейни, и мы двинулись в направлении моей машины.

— Ты салон помыл?

— Разумеется. Никаких чужих бактерий, — качая головой в ритм каждого слова, ответил Ройс. — Да в ней рожать можно!

— Придурок, — бросил я, но все же посмеялся.

— После тренировки поедем в «Крафт».

— Это не вопрос?

— Нет. Илюха отмечает свои двадцать три года. Отдохнем.

Знать бы мне еще, кто такой Илюха. Но у Ройса знакомых больше, чем клеточек в сборнике кроссворда, поэтому я просто киваю.

Ройс начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу и поглядывать на меня.

— Да рассказывай уже, — я отпил кофе.

— Виолетта! Она думает, что мы встречаемся, и звонит по пятнадцать раз на день, постоянно спрашивает, где я и с кем, просит ее забрать из универа и творит всё прочее дерьмо, которое творят девчонки в отношениях, — жаловался он. — И хрен бы с тем, что она всем рассказывает, что мы вместе, так еще и удумала познакомить меня с родителями. С РОДИТЕЛЯМИ, МАТЬ ЕЕ!

— А вы что, не встречаетесь? — решил поиздеваться я. — Жаль. Такая пара могла бы быть. Вся деревня позавидовала бы, — сдерживая смех, похлопал брата по плечу.

— Ты серьезно? В каком месте я дал понять, что мы пара? Какая пара? Какие РОДИТЕЛИ? — начал истерику брат, и я не сдержался.

Он толкнул меня и нахмурился:

­ — Идиот.

— Слушай, в чем проблема? Она берет быка за рога, а бык не сопротивляется. Почему бы тебе не сказать ей, что вы не вместе? Успокоишься сам и от меня отстанешь. Своим молчанием ты ей зеленый свет даешь, разве нет? Расстанься с ней, и дело с концом.

Минуту подумав, с видом мученика Ройс ответил:

— Как-то неудобно, — почесал он затылок.

— В таком случае жду приглашения на свадьбу, новоселье, крестины. В печатной форме. А Ли отправь их за пару месяцев. Выбрать наряд, прическу и прочее. Сам понимаешь.

Брат фыркнул, толкнул меня еще раз и молча сел на переднее пассажирское сиденье моей «Ауди Q8». Я прыгнул на водительское, и мы тронулись в сторону жилого комплекса, в котором у нас были квартиры.

На закрытой парковке возле дома мы распрощались до вечера. Я направился к подъезду, в нашу с отцом квартиру. Моя находилась в этом же доме, в другом подъезде, но я предпочитал чаще находиться в квартире, в которой вырос. Не так одиноко, что ли. Несмотря на то, что одиночества я точно не боялся, одному в пентхаусе бывало тоскливо. Лифт поднял меня на двадцать седьмой этаж. Я открыл своими ключами одну из двух дверей, находящихся на этаже, и прошел.

— Где шлялся, зараза? — донесся голос отца из кухни.

— В доме Бергер. Ройс всю ночь эксплуатировал мою машину, — я облокотился локтями на кухонный островок.

Бровь отца вздернулась, он снисходительно покачал головой и продолжил наводить себе кофе.

— Молодость.

— Она самая, — я улыбнулся.

У нас с отцом были хорошие отношения. Мы легко уживались на одной территории. Два холостяка с деньгами. У нас не было запретных тем. Почти. Только одна.

— На следующей неделе едем на кладбище, — папа сел за обеденный стол рядом с панорамным окном, и жестом пригласил меня присоединиться.

Я налил стакан сока и уселся рядом.

— Помню.

Мы ездили каждый год в родной город родителей, чтобы сходить на кладбище к старикам дяди Андрея, и по совместительству наших с Ройсом бабушки и дедушки. Бергеры ездили с нами и ходили к своим. Правда, Ли ездила с нами только два последних раза. До этого говорила, что не переносит кладбища. Никто особо не настаивал, но три года назад она сама изъявила желание поехать, и теперь третий год присоединяется к нам.

Отец, как всегда, заметил изменения в моем настроении и посмотрел извиняющимся взглядом.

— Тебе необязательно после кладбища ехать с нами. Можешь сразу поехать к Саше с Ритой…

— Все нормально! — перебил его я и встал из-за стола. — Ты едешь в офис? — я кивнул на футляр от ноутбука.

— Да, поеду. Ты в свой планируешь? — потупив взгляд на кружку с кофе, поинтересовался папа.

— Планирую. Вечером тренировка и в клуб, — я подошел к отцу и протянул руку. — Тогда до завтра?

— До завтра, сынок, — мы дали по рукам, и я направился к своей комнате. — И не вздумай тащить принцессу во всякие притоны! — крикнул он мне вслед.

Я отдал ему честь, открывая дверь.

Как же я ненавидел эти поездки.

Каждый. Гребаный. Год.

Нет, сходить на могилы бабушки с дедушкой я, разумеется, не против. Но дядя Андрей какого-то хрена не продает их квартиру. Хотя, что я тут могу не понимать? Он в ней вырос. Я бы тоже не продал эту. Но каждый год после кладбища мы едем прибрать в ней. Дядя настаивает, чтобы мы это делали сами, никакого клининга. Тоже понимаю. Мы убираем все комнаты от пыли, моем полы, стираем занавески, все комнаты проветриваем. Все, кроме одной.

Кроме комнаты моей… Той женщины, которая меня родила. Родной сестры моего дяди. Дочери моих бабушки и дедушки. Как вам удобно. Но назвать ее тем словом я никогда не смогу и не пытаюсь. И не попытаюсь. У меня нет ничего к этой женщине, никаких чувств, ничего, чего бы она мне оставила, помимо внешности. Я видел ее только раз, только один чертов раз, в десять лет на старом фото. Фото, на котором ей было семнадцать. И все, что я вижу в зеркале, я видел на этом фото. От отца я получил только черные волосы, к сожалению, больше ничего.

Ладно. Я солгал. Я испытываю одно очень сильное чувство по отношению к ней: ненависть. Всем сердцем и всей душой, только всепоглощающую ненависть.

Мать Ройса — Тома — умерла при родах. Она знала, что умрет, если родит, и выбрала его. Выбрала подарить ему жизнь, цена которой была ее собственная. Она оставила ему дневник, который вела всю беременность. Только раз он мне сказал про него, только то, что дядя Андрей был не в курсе состояния жены. Она в нем писала, что это был единственный раз, когда она обманула своего любимого мужа, чтобы подарить ему самый ценный подарок — ребенка.

У брата осталась огромная, но теплая тоска по своей матери. Он знал, что она его любила больше, чем свою жизнь. Он может скорбеть по ней, ходить на могилу. А я не могу ничего, только ненавидеть. Не знаю, жива она или нет, больна или нет, где она и как складывается ее жизнь. Я не знаю и не хочу знать, потому что мне глубоко плевать! Точно так же, как и ей было плевать на меня в роддоме и до него. Так же, как ей плевать на меня все двадцать пять лет.

Она обманула всех: своего брата и мужа. Обманула Риту и Сашу. Сначала она скрывала свою беременность, хотя ее муж давно хотел ребенка. У них все было: компания процветала, была эта квартира, машина и большой загородный дом недалеко от города. Но она скрывала. Потом, когда уже невозможно было скрывать, оправдалась тем, что якобы врачи сказали, что есть угроза выкидыша с большой долей вероятности, и она не хотела никого расстраивать (ЛОЖЬ). Начала пить и курить, хотя до этого вела здоровый образ жизни. Все списывали это на гормоны. Отцу приходилось находиться с ней семь дней в неделю, чтобы следить за тем, что она пихает в свой рот. Если отцу нужно было работать, с ней оставался брат или Саша с Ритой, или дядя Паша, который был таким же близким другом семьи. Он тоже был родом из родного города отца и дядей, рос с ними, строил бизнес, ездил с нами на кладбище каждый год. Но пару лет назад погиб в автокатастрофе. Лучше бы на его месте была она!

Схватки начались в ночь, когда они отдыхали на даче у хороших знакомых дяди Саши. Их дача находилась в 500 км от города. Ее забрала скорая и отвезла в местную больницу. Отец с дядей поехали за скорой, а остальные готовили комнату на первое время к приезду малыша (меня). В больнице сказали, что схватки были ложными, но ей нужно остаться для какого-то там наблюдения. В случае если они повторятся, будет рожать. Пока отец с дядей ездили и собирали ей сумку, она родила. Им сказала, что ложится спать, хотя и знала, что вот-вот родит (еще ложь). Уговаривала отца ехать в дом и выспаться, но он все же приехал к больнице с дядей. Если бы они не приехали, хрен его знает, где бы я сейчас был.

Эта дрянь договорилась ПРОДАТЬ меня какой-то паре. Договорились они сразу же, как она поступила в эту больницу. Врач поспособствовал. Пара должна была забрать другого ребенка, но он родился мертвым или что-то в этом роде. А тут так удачно эта женщина рожает меня, и все остаются довольны. Остались бы довольны, но приехали дядя с папой, и планы пришлось поменять.

Был огромный скандал. Всех тонкостей не знаю, но знаю главное: она орала, что ей не нужен ребенок, что детей невозможно любить, что она будет меня ненавидеть и, в конце концов, убьет или покалечит. Она умоляла отца отказаться от меня, чтобы они жили как раньше, только вдвоем. И дело было даже, сука, не в деньгах. Она просто хотела от меня избавиться любым способом. Отец через день забрал меня из больницы и привез домой. Ему помогали Рита с Сашей, дядя и Тома, которая тогда была на восьмом месяце.

Что касается этой… Дядя вытащил ее в ту же ночь из больницы и отвез на автовокзал. Отдал сумку с неприличной суммой и велел уезжать. Должно быть, ему было больно. Он любил сестру, если судить по их фото. Отец тоже любил ее. Все ее любили. И я бы тоже любил. Но, увы.

Знаю, что дядя угрожал ей, чтобы она не вздумала вернуться. Предательница. Вот так можно быть преданным, находясь в состоянии эмбриона.

Может, она скучала по своему мужу, брату и друзьям. Но не по мне.

Мне говорили, что мамы у меня нет. Не говорили, что она умерла или уехала. Просто нет, и все. Я рос в любви и заботе. Отец всегда уделял мне внимание, так же как и дядя. У меня всегда был брат.

А правду я узнал в десять, когда подслушал разговор отца и дяди с Ритой. Они говорили про тот день. Рита сказала, что, может, стоит попытаться ее найти. Поговорить. Что, возможно, они чего-то не знают. Но ответ отца и дяди был категоричным: «НЕТ». Их не волновала причина, из-за которой она так поступила. Они не хотели ее больше знать, и я с ними солидарен.

После того как я это услышал, мне долго и аккуратно все объясняли, решив, что лгать не хотят. Отец с дядей тщательно подбирали слова. Но самое важное я уже услышал из их разговора:

Убьет или покалечит.

Невозможно любить.

Будет ненавидеть.

Все. Что здесь может быть непонятного? От меня отказались, и я это принял. По крайней мере, наши с ней чувства взаимны.

Возможно, поэтому я никогда не хотел строить каких-либо отношений с девушками. Зачем? Чтобы я ее любил, планировал с ней семью, женился, а она в один прекрасный день решила бы продать, отдать или обменять моего ребенка на конфетку? Нет, спасибо. Люди же живут без семей и вполне себе счастливы. Вот и я проживу. У меня-то и вариантов нет. Меня никогда никто не цеплял. Встретились, потрахались и разошлись. Меня устраивает.

Только раз я допустил, что смогу безгранично доверять девушке. И я доверял. Доверяю до сих пор.

Только раз я подумал, что влюбляюсь. И я влюбился. И влюблен до сих пор.

И каждый долбаный раз, когда я на нее смотрю и вспоминаю, что она не моя, хочется орать, бить и ломать.

Пытался ли я сказать ей об этом? Да. Но как только я решился, она поставила жирную точку, сама об этом не зная. Зато теперь я знаю, что любить — это желание отдавать. Отдавать все до конца, начиная от последнего куска хлеба и заканчивая всей, мать его, вселенной.

Хотела ли та, кто меня родила, отдать хоть что-то? Хотя бы одну улыбку? Хотя бы одну, сука, минуту своего сраного времени? Нет, нет и нет.

Но хрена с два я перестану ездить в ту квартиру. Плевать, жила она там или нет. Это квартира моих бабушки с дедушкой, наших с Ройсом стариков. И я буду в ней убираться с братом, дядей и отцом!

Красное кирпичное здание возвышалось над рядами гаражей на отшибе города. Я оставил машину на импровизированной стоянке и направился к высоким железным воротам с прорезанной в них дверью ржавого цвета. Через нее я попал в большой зал без окон. В зале расположилась длинная барная стойка, сделанная из железных бочек, и высокие круглые столики по другую сторону от нее. В центре — ринг. Коридор за барной стойкой вел в раздевалку, душевые и небольшой тренировочный зал.

Мы с Ройсом откопали это место восемь лет назад. Купили его за гроши и оставили как есть. Установили ринг и притащили штанги. Повесили груши. Провели воду для душевых и поставили шкафчики в раздевалке. Остальное со временем обустроилось.

Зал открыт для посетителей каждую вторую и четвертую пятницу месяца. Остальное время сюда приходим только мы с Ройсом и наши парни, чтобы потренироваться. Здесь проходят бои. В них может участвовать любой желающий. Гости делают ставки. Это все.

Законно? Нет. Есть нам до этого дело? Тоже нет. Мы могли бы зарабатывать на боях круглые суммы, но себе берем ничтожно маленький процент, чтобы содержать зал. Для нас с братом это скорее хобби — место, где можно выпустить пар и отвлечься. А остальным парням — реальный шанс заработать. У всех семьи, долги и прочее, на что требуются деньги. Поэтому заявок на бои всегда много, а гостей, желающих посмотреть на них, еще больше.

— Сэм! СЭМ! — подбегая ко мне со спины, звал Ромка. — Бой через два дня. Ты же помнишь, да?

— Ох, Ромка. А я и забыл, — нараспев сказал я, развернувшись. — У нас бои каждую вторую и четвертую пятницу уже семь лет. Если бы не ты, точно пропустил бы. — Я уставился на него и приподнял бровь.

— Хорош, брат. Тебя три дня не видно и не слышно. Парни спрашивают. Спарринга ждут. Ты Антохе обещал тренировку.

— Помню. Вечером.

— Какой-то ты взвинченный. Как юбилей прошел?

Мы поднялись на второй этаж по железной лестнице, и зашли в наш с Ройсом кабинет.

— Как всегда. Все любители тяжелого люкса в восторге.

Не любил я это. Фальшь на таких мероприятиях пропитывала каждый атом кислорода.

— К пятнице все готово?

— Конечно! Ящики с пивом и закусками привезут вечером. Я их приму и поедем в «Крафт». Ройс сказал, ты в курсе.

Я взглянул на него. У Ромки светлые волосы и глаза. Он немного ниже меня ростом, но форму держит. Мы познакомились в средней школе, с тех пор дружим. Друг помогает семье, как может: работает с отцом в автомастерской, участвует в боях, занимается бухгалтерией нашего зала и принимает ставки. Ну а мы с Ройсом стараемся незаметно помогать ему время от времени. Как-то мы предлагали оплатить учебу его младшей сестры, которую взяли в хорошую частную школу. Отказался. Предлагали оплатить хотя бы ее форму. Отказался. Все сам. Старается и много работает, причем работает хорошо, на совесть. Пацан он хороший и, что важно, верный. Несмотря на то что вокруг нас с братом всегда было много людей, которые называли себя нашими друзьями, настоящих было мало. Так что бережем, любим и ценим Ромку. Про таких, как он, обычно говорят, что такой человек один на миллион попадается. Правда.

— Отлично. У кого стоит бой? — я приземлился в потрепанное кресло и включил компьютер.

— У близнецов с теми двумя, которые в прошлый раз друг другу чуть головы не проломили. Матвей и Леха, кажется. Они вроде нормальные ребята. Немного заигрались две недели назад, но с кем не бывает. Может, открыть для них доступ к тренировочному залу? — перебирая бумажки, бормотал Ромка.

— Подумаем. У кого еще?

— У Кости с каким-то новеньким чуваком по погонялу Мотик. Всего три боя. Перерывы между боями как обычно, — он сунул мне смету, закурил и занял кресло напротив.

— У Костяна же с рукой что-то, нет?

Я бегло пробежался взглядом по смете. Мы с братом доверяли Ромке так же, как друг другу.

— Да. Был вывих, но пацану нужны бабки, так что… — друг развел руками. — Он неглупый, ответственный. Сам знает, как ему лучше. Поэтому я позволил.

— Ладно, пусть. У новенького документы проверил?

— Ясен хрен. Все в порядке. Отчислился из государственного университета два года назад. На вид крепкий. Леха его знает, говорит, тот уже участвовал в боях на севере.

— Он не местный?

— Нет, родился и вырос в маленьком городке. Сидел по малолетке за кражу. Выпустили по УДО.

— Проблемный? — я откинулся на спинку кресла. — Хотя неважно. Если что, решим.

— Решим, — согласился друг, и в его глазах сверкнул озорной огонек.

Я ухмыльнулся и принялся просматривать свои офисные документы. Ромка рассказал о новых барменшах, диджее и рефери для пятницы, а после оставил меня. Через час я отправился в офис.

Подъезжая к отелю, на первом этаже которого находился клуб, где некий Илюха отмечал свой праздник, я пытался отделаться от секретарши, которая названивала и требовала уделить ей внимание. Ромка сорвался домой с тренировки — у матери снова с сердцем нехорошо, поэтому приехал я один. Экран телефона снова загорелся, и я снова нажал кнопку отбоя.

Господи, я ее уволю!

Верочка решила, что я обязан посвящать ее во все свои планы, а ОСОБЕННО личные. После того как я, прошу заметить, мягко сказал, что это не ее собачье дело, она, долго не думая, начала истерику, и все время, пока я находился в офисе, мне пришлось слушать ее нытье за стеной. Точно уволю к чертовой матери. Она всего лишь один раз мне отсосала после удачно заключенной сделки, а ведет себя так, будто я сделал ей десять детей и свалил.

Я кинул ее в черный список и припарковал машину. Клуб был одним из лучших в городе. Цены были соответствующие. Темно-синий блестящий пол, стены из черной глянцевой мозаики, длинная барная стойка с голубой подсветкой, большой танцпол, окруженный диванами и столами, застекленные вип-кабинки. В одну из таких кабинок я и направился. Деньги есть у пацана, кем бы он ни был.

Я прошел в достаточно просторную стеклянную кабинку и кинул обычный белый конверт на стол с остальными подарками. Поздоровался с парнями и сел рядом с близнецами и Ройсом, об колено, которого уже терлась полуобнаженная девчонка.

— Мы уже начали думать, что не приедешь, — наливая мне виски, сказал Миша, один из близнецов.

— Где именинник? — я принял стакан и расположился поудобнее.

— На танцполе, — кивнул в сторону скопления людей Макс, другой близнец.

Мы с парнями уже давно научились различать братьев (а вот их мать, страдающая алкоголизмом, — нет). На первый взгляд, разумеется, они были похожи: светлая кожа и черные волосы, одинаково подтянутые фигуры и рост. Но в мелочах парни абсолютно разные. У Миши глаза темно-зеленые, у Максима — янтарные. У Миши немного вздернут нос, у Макса — прямой, с небольшим шрамом на переносице. Они разные.

— Отмечает уже, — добавил Максим.

Я проследил за его взглядом.

Илюха — немного выше среднего роста, светлый парень, в дорогой одежде. Что-то мне в нем не понравилось. Что именно — не знаю. Может, просто не мой человек, а там посмотрим. Ромка мне, на первый взгляд, тоже когда-то не понравился.

— Твою мать! — подскочил Ройс. — Виолетта!

Он пересадил девушку на мои колени со словами:

— Сейчас вернусь, подержи!

Девушка охотно уселась ко мне на руки и обхватила шею. Я пересадил ее на диван и достал сигарету.

— Напьешься, придурок. Это уже седьмой стакан, — Костя рявкнул на Мишу.

— Даже если и напьюсь, то до боя еще двое суток! Протрезвею.

— Ты что-нибудь знаешь о своем противнике? — обратился я к Косте.

— Ага. Рост — метр девяносто, наша весовая. С прошлого места, где он дрался, его выгнали за то, что он мужику проломил голову шлемом от мотоцикла. Поэтому, кстати, его называют Мотиком.

— Пффф! МОТИК, — тонким голосом Макс передразнил Костю, и все за столом рассмеялись.

— Шальной, значит… — сделал я вывод.

— Ну да. Но плевать! И не таких ломали, — отмахнулся от меня друг.

Я не стал ничего говорить про его руку. Он парень умный. Если с травмой лезет в бой, значит, деньги действительно нужны. Я мог бы ему одолжить, но он, как и Ромка, не возьмет. Я уважаю их позиции, поэтому не лезу. Достаточно того, что они и сами знают, что могут прийти ко мне или к Ройсу с финансовыми проблемами.

— Отправил домой, к чертовой матери, — вернулся Ройс и сел на свое место, потеряв интерес к полуголой девушке.

— Она что, следила за тобой? — брови Миши поползли вверх. — Аккуратнее, друг. За мной тоже бегала девчонка, и все закончилось поцарапанной машиной.

— Когда это у тебя была машина? — удивленно посмотрел Макс на брата.

— Никогда, — ответил Миша так, как будто это самый глупый вопрос в его жизни. — Она с чего-то решила, что та «Мазда» — моя. Не повезло владельцу, конечно.

— Она пришла сюда с сестрой просто потанцевать, — писклявым голосом прервал ребят Ройс. — Кстати, Анна передавала тебе привет, — кивнул в мою сторону брат и выдохнул.

— Когда пойдешь знакомиться с родителями Виолетты, передавай ей тоже, — ухмыльнулся я.

Анна — старшая сестра поклонницы брата. Среднего роста, с темными волосами. Единственная девушка, помимо Ли, которая числится в списке моих друзей. А может, просто единственная. Я бы не сказал, что Лия для меня когда-либо была просто другом. Да и никогда не будет. Но Анна действительно неплохой друг. Мы давно знакомы и хорошо общаемся. Учились вместе в школе. Время от времени видимся. Она милая, добрая и не раз мне помогала. В школе я защищал ее от ребят, которые дразнили. Она помогала мне с уроками.

— Ты их хотя бы в такси посадил? — промямлил, уже поддатый, Миша.

— Я… нет.

Ройс почему-то посмотрел на девушку, которая вернулась на его колени. Она робко улыбнулась, явно не понимая, почему он ответил ей, а не другу.

— Козел, — спокойно прокомментировал Костя.

Ройс начал высвобождаться из объятий своей подруги на вечер, но я похлопал его по плечу, вставая.

— Сиди. Сам схожу.

Я вышел на освещенную улицу и сразу увидел двух девушек на лавочке у дороги.

— Надеюсь, ты в восторге от манер своего избранника, — обратился я к Виолетте.

Она подскочила от неожиданности и уронила бутылку с водой.

— Ой… Сэм, привет. Он переживает, что я хожу по таким местам. Все нормально. Мне приятна его забота.

Она серьезно?

Я поднял бутылку и протянул ей, доставая телефон, чтобы заказать такси.

— Хорошо, что ты вышел. Телефоны разрядились. Хотели уже идти голосовать на дорогу, — улыбнулась Анна и потянулась ко мне.

Я ее приобнял одной рукой, другой копаясь в телефоне.

— Вы бы действительно поменьше ходили по таким местам. Мало ли что, Ань.

— Попробуй удержать ее, когда Ройс где-то отдыхает, — прошептала она мне на ухо. Я усмехнулся. — Мы с тобой давно не виделись, Сэм. Не разговаривали.

— Приходи в пятницу на бой. После него посидим где-нибудь.

— Как скажешь, — она широко улыбнулась, мы ударили кулачками, и я усадил девочек в такси.

Не успел убрать телефон, как он завибрировал. Отец. Я завернул за угол клуба, подальше от шумной компании на входе.

— Нет, я не дома. Нет, не в участке. Нет, никаких драк не было и не предвидится, — ответил я на звонок.

— Это хорошо, Артем, но сейчас меня интересует девушка, которая стоит на пороге квартиры в слезах и утверждает, что беременна, — после недолгой паузы проговорил папа.

Господи! Сколько можно!

Нет, нет и еще раз нет. Никто не беременный. Эту девушку зовут Зоя, кажется. Мы спали один раз год назад, и с того момента она каждый месяц приходит и говорит, что беременна. Откуда такие берутся?

Я знаю. Я идиот. Сейчас я более консервативен в выборе любовниц, но когда-то мне было плевать, в кого засовывать член. Что посеешь, как говорится.

— Дай ей десятку из моей тумбочки, и она уйдет. Это ускоренный вариант. Либо можешь пару часов с ней поспорить, выслушать про разбитое сердце и прочую чушь, — обыденно объяснил я.

— Точно? — подозрительным голосом спросил отец.

— Точнее не бывает, пап. Все нормально. Я каждый месяц эти концерты наблюдаю.

— Очень надеюсь, что не пожалею о своем доверии к тебе. Если узнаю, что откупился от беременной девушки по твоей вине, будешь мыть машины всему двору каждый день на протяжении года, зараза, — спокойно выговорил отец и сбросил звонок.

Очень надеюсь, что они все когда-нибудь от меня отстанут. Очень.

Когда я возвращался через заднюю дверь в клуб, невольно услышал разговор именинника с незнакомым мне парнем.

— Наконец-то, братан. Ты же весь прошлый год хвостом за ней бегал, — выдохнул тощий брюнет в яркой футболке-поло.

— За такой можно и побегать. Был бы у тебя хоть один шанс на нее, я бы посмотрел, как бегаешь ты, Слав, — сказал виновник моего нахождения здесь.

— Согласен. Любой бы ее хотел. Ее задница и не такого стоит, а сиськи… — мечтательно начал другой парень в капюшоне, но получил подзатыльник.

— Никогда больше не говори и не думай ничего подобного, сволочь. Она не девочка на ночь. Я настроен серьезно. Может, даже женюсь! — резко ответил Илья.

— Ладно-ладно, — поднял руки любитель капюшонов. — Не ревнуй.

— Я бы ее не хотел, — возмутился Слава. — Я Настю люблю.

Я прошел дальше по направлению к парням. Ладно, не такой уж и придурок, кажется. Если, конечно, он говорит серьезно, то той девушке с задницей, ради которой можно и побегать, повезло, кем бы она ни была. Не обидит.

— Артем! — крикнул мне друг Илюхи, и оба направились ко мне. Черт, надо улыбнуться. — Рады, что Ройс передал тебе приглашение, и ты его принял, — доброжелательно улыбнувшись, проговорил Илья.

Приглашение? Я думал, Ройс взял меня с собой просто потому, что может притащить кого угодно, и ему никто и слова не скажет. Но нельзя сказать, что я удивлен. Многие хотели попасть в наш зал, на мероприятия нашей компании или компании отцов. Да и просто показываться с нами в обществе.

Илья протянул руку, и я протянул свою.

— Поздравляю, — мы обменялись рукопожатиями.

— Спасибо. Все нравится? — заглядывал мне в глаза Илья, но более спокойно, чем это делали другие в подобных ситуациях.

Я кивнул, и мы втроем вернулись в кабинку. Ладно, неплохой пацан этот Илюха.

Мы посидели еще три или четыре часа и начали разъезжаться. Ройс с Костей тащили Мишу под руки. Я поддерживал Макса, который еле переставлял ноги и причитал.

— Брат, отвези этих двоих, а я докину Костяна, — посмотрел на меня Ройс. — Ты же возьмешь с собой Катю? Ты явно ей понравился больше, — он кивнул на девочку, которая весь вечер прыгала с одних коленей на другие.

Значит, Катя.

— Нет. Я отвезу близнецов, а ты возьми Катю с собой. Отвези до дома, после Кости. Ей в таком виде точно не стоит самой добираться.

— А что так? Вроде ничего такая, — остановился Ройс.

— Просто не хочу.

Да, Катя хорошенькая. Фигурка неплохая. Но как-то не хотелось. Может, из-за предвкушения завтрашнего дня с Лией. Не знаю.

Когда Катя поняла, что продолжения со мной у нее не будет, разочарованно потопталась на месте, но довольно быстро взяла себя в руки и прижалась пятой точкой к паху Кости, делая вид, что ей очень весело.

Мы затолкали близнецов в мою машину, Костя с Катей уселись в тачку к Ройсу, и мы разъехались.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. АЛИАНА

На город опускался теплый вечер. Вдоль улиц вспыхивали огни: кто-то гулял в парках с собаками, кто-то спешил с работы домой. А мою комнату вот уже несколько часов заливал смех.

Днем я встретила Милену в аэропорту, и с того момента наши голоса не стихали. Мы расположились на моей кровати с коробками пиццы и китайской едой. На экране телевизора шла очередная серия какого-то шоу, а мы болтали, болтали и болтали.

— Надо на них пожаловаться! Почему пицца называется «Четыре сыра», в составе они тоже пишут «Четыре сыра», а я насчитала только три? — грозно размахивая руками, я уставилась на подругу.

— Чтобы тебя удовлетворить, им стоило не добавлять в пиццу тесто. В следующий раз оставляй комментарий к заказу, — рассмеялась та и закинула ноги на изголовье кровати. — Такими темпами ты из Лии превратишься в сырного человека, и на тебе будут ставить опыты, а я сделаю еще одно тату на пятке в виде сыра с серыми глазками в память о тебе, — с восхищением проворковала Милена.

— Такими темпами ты превратишься из Мили в черное пятно, — передразнила я подругу и легла рядом.

Красота Милены бы