Анекдоты про востоковедов
«… Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей…».
А.С.Пушкин. «Евгений Онегин».
Григорий Максимович в последние годы «с охотой роется в хронологической пыли» разных архивов, увлечённо и плодотворно исследует историю нашей науки и культуры. Но есть, помимо письменных, еще один источник сведений о прошлом, которым не обязательно пренебрегать. Это анекдоты о деятелях культуры и науки. Анекдот (этимологически «не-изданный»), разумеется, жанр преимущественно устный. В устном бытовании анекдотов большую роль играют интонации, произношение, мимика, жесты и такие звуковые элементы, которые невозможно отразить на письме (имитация акцента, причмокивание, присвистыванья, звукоподражательные возгласы). Полноценная жизнь устного рассказа недолговечна. Использование видеозаписей возможно, но вряд ли удобно. Трудно представить, что кто-либо будет «смотреть» анекдоты, суть которых заключается именно в их краткости и «уместности». Высказывается справедливое, на мой взгляд, мнение, что анекдоты прекрасно адаптируются к Интернету и хорошо в нём «уживаются». Эта «всемирная помойка» оказалась для анекдота идеальной средой, а «характер распространения анекдотов наконец-то стал соответствовать природе жанра» (Курганов, с.9). Анекдоты в Интернете не только распространяются, но и архивируются, что важно для историков. Ведь, по наблюдению А.Г.Манькова, высказанному в дневниках 30-х гг. прошлого века, «… тот, на чью долю падет когда-либо трудное дело написания истории быта наших времен, несомненно, не пройдет мимо замечательной его страницы — анекдотов» (Маньков, с.73). Относится это, однако, лишь к тем образчикам этого жанра, которые рассчитаны на всеобщую аудиторию (см., например, anekdot.ru и проч.).
Одну разновидность или специфический разряд анекдотов, не представляющих интереса для массовой публики, утратить было бы жалко. Имеются в виду анекдоты, которые можно классифицировать как «исторические» — устные рассказы о реальных людях и об «анекдотических» случаях из их жизни, за которыми также могут стоять вполне реальные события, происшествия и ситуации. В каком-то аспекте эти тексты, будучи записанными и опубликованными, могут способствовать лучшему пониманию характеров действовавших лиц, прояснению отдельных фактов и эпизодов их биографий, а также и нравов уходящей эпохи. К ним не относятся, разумеется, большинство так называемых «анекдотов о Пушкине» («… однажды Пушкин и Лермонтов…» и т.д.). Это истории о знаменитых и менее известных, но реальных личностях, бытующие в определенных достаточно узких кругах на протяжении многих лет. Анекдоты о самых знаменитых обычно попадают в конце концов в печать и сохраняются для потомков, так, например, всем памятны публикации анекдотов об античных философах, правителях древнего и нового времени, остроумных писателях, артистах и полководцах. Другие же такие устные рассказы интересны лишь для тех, кто лично знал того или иного персонажа анекдота или хотя бы слышал о нём. Это своего рода «семейные» предания или местные легенды.
Так, в Петербурге до сих пор ходят анекдоты о профессоре-химике Иване Алексеевиче Каблукове (1857 — 1942), отличавшемся, по этим рассказам, феноменальной рассеянностью.
* * *
Рассказывают, что однажды профессор Каблуков забыл где-то зонтик. Обнаружив пропажу, он вспомнил, что побывал в булочной. Зашёл он в булочную Филиппова и спросил:
— Не оставил ли я здесь свой зонтик?
Зонтика не нашли. Зашёл он и к Елисееву, но там тоже его зонтика не было… Наконец, пришёл он в булочную Мюллера:
— Нет ли у вас моего зонтика?
— Вот Ваш зонтик, господин профессор!
— Я же говорил, что немцы честнее, — заключил Каблуков.
________
Для того, чтобы оценить этот анекдот, нужно вспомнить, что в Петербурге были когда-то немецкие булочные («… И хлебник, немец аккуратный…» — из «Евгения Онегина»).
________
Изрядное число забавных историй рассказывается в академической среде и в около-университетских кругах о наших коллегах — востоковедах, историках и филологах. В целом, публикаций университетского фольклора немного. Так, не хочется даже упоминать авторов сборника «Легенды и мифы Университета» (СПб., 1999), — это жалкое собрание описаний каких-то студенческих пьянок, настолько обильно и, главное, безвкусно сопровождаемое матерщиной, что становится стыдно за наш студенческий фольклор.
В публикуемой ниже подборке, преподносимой Григорию Максимовичу по случаю его Дня рождения, собраны анекдоты преимущественно про петербургских (петроградско-ленинградских) учёных, связанных с Восточным факультетом СПбГУ (деканом которого с 1995 г. избирается публикатор этой выборки). Со многими из них Григорий Максимович знаком, о некоторых даже писал по архивным данным (в частности, об академике В.В.Струве: Бонград-Левин, 2000). Рассказывались эти истории (а в правдивости лежащих в основе многих из них эпизодов — нет особых причин сильно сомневаться) во время дружеских застолий, банкетов, фуршетов по случаю юбилеев, дней рождений, памятных заседаний, а иногда, к сожалению, и на поминках. Имея долголетний опыт полевой работы по собиранию фольклора на иранских языках, я часто по привычке датировал свои заметки и не счёл излишним как-то документировать и публикуемые ниже записи в тех случаях, когда это оказалось возможно («Слышал от NN, тогда-то» — в скобках после записи). Большинство записей сделано 90-х годах, многие были рассказаны неоднократно и в разных вариациях. Два — три анекдота взяты из газетных и журнальных публикаций, а в одном-двух случаях я был участником или очевидцем. Порядок расположения — приблизительно хронологический и тематический, а также выборочно по-именной. Прилагаются самые краткие биографические справки об упомянутых персонажах и рассказчиках.
Надеюсь, что Григорий Максимович хотя бы несколько раз улыбнётся или, может быть, даже посмеётся читая эти нехитрые истории (а, может быть, даже использует в своих изысканиях?). Смех, говорят, укрепляет здоровье и удлиняет жизнь, а смеются и смешат обычно люди хорошие и добродушные…
* * *
Орбели в компании поклонников Мариэтты Шагинян встречал её, никогда не видев, но только прочитав её романтически-эротические стихи, на вокзале.
— Я пойду и первым расцелую её, — сказал Орбели и вошёл в вагон с букетом цветов.
— Ну как? — спросили его друзья, когда он вскоре вернулся на перрон.
— Тьфу! — сплюнул Орбели и быстро пошёл прочь.
Мариэтта была, говорят, уродлива и горбата.
(И.М.Оранский)
* * *
Лев Васильевич Ошанин пересказывал академику Бартольду со слов деятеля Бухарской революции, делегата Учредительного собрания от Туркестана, Файзулло Ходжаева, как тот ездил к Керенскому. «Керенский, — говорил тогда Ходжаев Ошанину, — всем всё хочет дать поровну, а так нельзя. Вот орёл, когда справлял туй (обрезание или свадьбу) своему сыну и звал всех на туй, всем животным примерка делал. Брал зайца, ставил в зад косточку, мерил, сколько сможет скушать. Потом горлинку брал, тоже косточку в зад ставил, сколько мяса войдёт… Надо примерка делать, а потом давать. Керенский примерка не делает…».
— Г-г-г-г-горлинка мяса не ест, — заметил Василий Владимирович (он заикался и косил).
(В.А.Лившиц, февраль 1993)
* * *
Студентки Розенфльд и Успенская нажаловались на Елену Михайловну Пещереву, что она не читает с ними современных иранских газет, а читает только классические тексты.
Елену Михайловну хотели уже прорабатывать на собрании. Но она оправдалась, что для того, чтобы учить современный язык, надо каждый год ездить в страну, «лечить» язык, особенно тем, кто его «портит», общаясь с плохо говорящими учениками.
