Читать бесплатно онлайн книгу  Гранатовый мел. Готические стихотворения

автор Яков Есепкин

Се, ночные сады золоты,

Их цитрарии хмель увивает,

Бутафоры гудят и шуты,

Весело толока пировает.

Се, Кибела, юдицы во снах

Падших ангелов сребрят меловый

Круг, блюют о холсте апронах,

Воском жгут хладный пурпур столовый.

Мы ль в нощи, без высоких тиар,

Сад златяше над мертвыми львами,

С брегов дальних земли Сеннаар

Машем царственно им рукавами.

Тусклой барвой лекифии жгут,

Снова мрамор садовый гранатов,

Львицы мертвые дев стерегут

В камелотах великих магнатов.

К хлебам емины тщатся занесть

Меловые фиады, их теней

Во зерцалах не могут обвесть

Феи Ада исцветом зеленей.

То ль, Господь, белоарочный сад,

Нега цитрий, где пламена льются,

Где о червном серебре фиад,

Задыхаясь, отроки биются.

Алавастру ль тускнеть у фиад,

Вечно пиры одесные будут

Лить вино и жемчужность, оклад

Их вспеет, аще гои забудут.

Хлебы, яд ли — одно превелят

Несть златые к амфорам кофоны,

Воев мертвых еще исцелят,

Суе бьются в золоте грифоны.

Бойтесь, юдицы, этих картен:

Яден хлеб, отравленны цукаты

И нимфетки чернеют меж стен

О тлеющихся пудрах Гекаты.

Аще лето Господнее фей

Презлатит и кимвалы рыдают,

Лей атраменты в сонник, Морфей,

Аониды пусть нощно гадают.

Мы ль всечасно исцветность пием,

Жжем лекифы очес пламенами

И тоскуем о веке своем,

Яко цитрии Ада за нами.

Сон златой ли: Господе поит

Флоксы барвой и август карминов,

И фарфор именинный стоит

Меж хлебниц и червленых язминов.

Пунш златой и рейнвейн холодят

Алавастр, шумны вновь пировые,

Иль демоны юнеток следят,

Шелк серебрят и рты меловые.

Из небесных аркадий слием

Цветь на хлебы земную, Цитера

Блага к нам, пиров ждет Вифлеем,

Гою всяку — лекиф и патера.

Станут лядвия данники весть

Цин серебром и мглой о хлебницах,

И тогда преявимся как есть

Со диаментом лилий в зеницах.

Злать ритонов манит ли князей,

Тьма очес им елико мешает

Пиры славить, варварский музей

Их сребрит и к столам приглашает.

Эти столы других и не ждут,

Мы одне зрим владык силуэты,

По хлебницам золоту ведут,

Чая морок, Юноны и Эты.

Дышит звездами тусклый муар,

Ночь в кримозных серебрится нотах,

Где мы сами о барве тиар

Бьемся, бьемся во чермных киотах.

В озлаченых ротондах картен

Бледный гребневый огнь мглою дышит,

Бассариды у морочных стен,

Кликни их, голос кто и услышит.

Ан пировья теней львы хранят,

Жаб парчовых заносят ко столам,

И фурины всенощно звенят,

Чтицы юные внемлют глаголам.

Ныне ль шумны старлетки, оне

Жгут шелками фигурную сводность

И на червном церковном вине

Теней дев презлатится холодность.

Внове денно золовки спешат

Отмывать юной кровию хоры,

Гоев ангели судьбы вершат,

О серебре блестят мельхиоры.

Из машины ль демон золотой

Белоцветных сочествует виллис

И святою казнит простотой

Родиона: «Да вы и убили-с».

Ах, еще нас губители ждут,

Чтоб зерцать меж всецарственных теней,

Как химеры ночные падут

На яркую золоту ступеней.

Феям Цинтии хлеб и шатры

Сильфы дарят на землях Тавриды,

Камелотов далече муры,

Хмель атраментный пьют бассариды.

Этих пиршеств ли морок червов,

Днесь еще их начиния тлеют,

Герцогини сугатные львов

Мертвых потчуют, яств не жалеют.

Гости шумны, с асийских патер

Яд течет от менины к менине

И о хлебницах червных пантер

Изваянья бегут по лепнине.

Ах, Ювентас, к летейским брегам

Нас влекут звездочеты Колона,

Спит Никея, мерцает Пергам,

Ночь Алеппо тиха и червлена.

Иль бегут огнедышащих ртов

Змеевласых цариц бассариды,

Иль со златом и смирной шутов

Обрекли на скитанья лириды.

Вишни пиров гниют, изордев,

Тоньше ядного шелка ратины

И о мраморных лестницах дев

Небозвездных горят палантины.

Балевницы о темных шелках

Учат па незнакомого танца

Дамы треф у фиад на руках,

Известь гасит видения Франца.

Это пиршество ломких теней,

Бьют золотою гои кофоны,

Се Церера и бражники с ней,

Полны столы даров Персефоны.

И хмелеют рапсоды от струн,

Мглой плененных во дар камелоту,

И со перстней весталок и юн

Меловых яд течет в озолоту.

На арене коверные спят

И полеты Ди Грассо зерцают,

Перси юн акробатов слепят,

Им гадалки судьбу прорицают.

Шелк Евтерпы ль и здесь невесом,

А сиреневый купол возвышен

Тьмой златою, кривляется Мом

Над лекифами с чернию вишен.

И о лядвиях пляшущих дев

Тают шелк и парча, к их балеткам

Чтоб упасть, негу лон соглядев

И меловость даруя старлеткам.

Изваяние лета, рубин

Золотой, нас ли барвой соводят,

Черноплодные кисти рябин

Во подвальных лекифиях бродят.

Иудицы на емину злать

С ядом льют, благо нощь пировает,

Ах, одно, исполать, исполать

Мгле земной, яко вечность бывает.

Яко тусклые цитры и Ад

Минет Господе, кельхи прельются,

Он увиждит фарфоровый сад,

В коем тени отроков биются.

Кровоцвет о златых лепестках

Ищут девы, зерцайте, виллисы,

Бледных фей, цветь на их рушниках

Паче крови, темны и кулисы.

Мом смеется, кривляясь, еще б

Шут не ведал бессмертию цену,

Из усадебных топких чащоб

Наползают гадюки под сцену.

И ротонды от лядвий златы,

И емины атласных ждут граций,

И путрамент сквозь червные рты

Юн течет в ядный шелк декораций.

Именитства у нас, Таиах,

О серебре утешно менадам,

Век цариц ли, губителей, ах,

Мы величье дарим колоннадам.

Что и Ад, иродицы ль темны,

Ядом чинят эклеры золовки

И лиется в их денные сны

Мирра, сей и писали оловки.

Се и мы вновь атрамент пием

С ядом червным и миррою вместе

И тоскуем о веке своем,

Винограды златяше к сиесте.