Читать бесплатно онлайн книгу  Теория и практика

автор Юлия Тутова

Оглавление

Теория и практика

1. Как всё начиналось…

— Скорее!

— Ну, проходите же! Не создавайте пробку!

— Ребята, чего застряли? Всем хочется домой!

— Кто-то тормозит! Эй, кто здесь тормоз?!

Группа студентов, только что получивших задание на летнюю производственную практику, беспечной гурьбой двигалась к выходу из аудитории. Все как один — шумные, весёлые и беззаботные, ровно такие, как и положено юности.

— Валеев! Владислав! — окликнул профессор, куратор группы, одного из проходивших мимо парней. — Позвольте задержать вас ещё на минутку!

— Да, Фёдор Иванович? — Влад подошёл к преподавательскому столу и посмотрел на профессора Воропаева открытым бесхитростным взглядом.

«Вот она — чудесная пора! — мысленно вздохнул тот с лирической грустью. — Время, когда ещё не набиты шишки. Когда преграды не останавливают, а заставляют ускориться… Когда всё наивно и легко. Правда: замечательное время! Жаль только, что так быстро проходит».

— Что, тоже торопитесь предаться летнему безделью? — спросил Воропаев с усмешкой, однако усмешка была добродушной, и Влад тоже улыбнулся.

— Не совсем. Тороплюсь, но не бездельничать: как раз по делам.

— Вот как! Серьёзным, надо полагать?

— Да: мы своим бывшим классом решили организовать встречу выпускников. В воскресенье. И вот теперь готовимся. Я в числе организаторов.

— О, встреча выпускников, говорите? Замечательно! Просто замечательно! Увидеть старых знакомых, узнать, у кого какие новости, — это очень интересно. Мы тоже на факультете время от времени устраиваем такие встречи для наших выпускников. Надеюсь, лет эдак через пять-десять вы с одногруппниками тоже к нам придёте.

— Обязательно! Как же не прийти?

— А может, и ещё раз побудете в роли организатора! Если, конечно, к тому времени не рванёте куда-нибудь на столичные хлеба.

— Не знаю, Фёдор Иванович! Это как сложится.

— Ну да. Но цели перед собой ставить надо! Я, кстати, как раз и хотел поговорить с вами о целях. И о перспективах. Возможных перспективах, — уточнил Воропаев. — Но — достижимых.

— Слушаю вас. — В глазах Влада отчётливо читалась пытливая любознательность — то, что так импонировало профессору. И чем, собственно, ему был так симпатичен сам Владислав Валеев. За такими ребятами — будущее! Вот кого следует поддерживать добрым советом и своевременным напутствием.

Аудитория опустела, и Воропаев благожелательно предложил:

— Присядьте. Это неформальный разговор, ни к чему не обязывающий. Просто хотел вам посоветовать кое-что с позиции старшего коллеги. Да-да, уже почти именно коллеги: у вас три курса позади! Осталось пару лет в стенах университета, и — простор! Все пути будут открыты. Ну, а пока вы ещё перед выбором, — профессор намеренно произнёс это со значением, — и вам предстоит проходить практику в облгосадминистрации. Непростое место, надо сказать! Но и не такое уж сложное: по силам тем, кто подходит к делу с умом.

Влад кивнул, пока ещё не вполне понимая, к чему ведёт профессор. Воропаев, тем временем, продолжил:

— Каждый год, за тот скромный период, что существует наша кафедра, мы делегируем туда несколько своих студентов. И на протяжении этих лет кому-нибудь из них впоследствии удавалось там трудоустроиться. Во многом — именно по результатам практики! Почему я так говорю? Потому что некоторых из ваших предшественников приглашали на работу прямо во время учёбы. Понимаете? Собственно, это то, чего можете добиться и вы, Валеев.

— Я понимаю.

Воропаев видел, что Влад слушает с сосредоточенным вниманием, жадно ловя каждое слово. Кажется, он не ошибся в своём студенте,­­­­­­­­­­­ — профессор отметил это с удовлетворением. Парень явно хочет повторить достижение самых успешных, а это было бы хорошо и для него самого, и для кафедры: какая ещё кафедра на факультете может похвастаться подобным успехом — студент стал сотрудником обладминистрации! Да даже во всём университете таких мощных кафедр — раз-два и обчёлся. За это стоило побороться. Делясь с Владом своими рассуждениями, Воропаев несколько исказил действительность, впрочем, совсем чуть-чуть: прямо с практики в кресло областного чиновника у них забрали только двух студентов, с одного и того же курса. Тогда вообще подобрались такие: почти все — из семей недавних местных партийных или комсомольских боссов, не упустивших своё в постперестроечные годы. Крутой был выпуск! — Воропаев и сейчас не мог не отметить это с удивлением, вспоминая тех ребят. Ловкие, вёрткие… С бульдожьей хваткой советских пионеров и комсомольцев, с предпринимательской жилкой и жёсткой беспринципностью поколения ранних 90-х. А те двое, кого взяли тогда в администрацию, особенно выделялись, даже на фоне своих сокурсников. Странно, но почему-то уже следующий выпуск был не такой — беднее и пестрее, по своему составу тоже. Нынешний курс профессора — тот, на который перешёл Влад, — наоборот относительно ровный. Пару человек с положением, но больше тех, кто мог бы претендовать на «средний класс», если бы не поголовная бедность: конец 90-х — тяжёлые годы. Вот и по студентам это заметно: в основном — выходцы из обнищавшей интеллигенции. Но, может быть, им удастся больше, чем удалось родителям: выше положение и достаток, успешнее карьера. Теоретически у них есть возможности, жизнь сейчас бурная, даёт шансы. Как и этому парню — Воропаев посмотрел на Влада. Умный и толковый, хорошо учится, легко схватывает… Со здоровыми амбициями, с юношеским максимализмом. Пусть пробивается! И Воропаев закончил своё обращение к нему нарочито живо и ободряюще:

— В общем, дерзайте, Валеев! Будете на практике — проявляйте себя, покажите всё, на что способны. Заручайтесь доверием непосредственного руководства. И, не исключено, добьётесь успеха! Пример у вас есть.

— Да… Да, конечно. — Влад чувствовал себя несколько растерянным, пытаясь быстро проанализировать полученную информацию. Точнее, даже не столько саму информацию, сколько неожиданную степень доверия, которую только что проявил к нему куратор. Дать совет, как коллеге и товарищу… Поделиться мнением… Именно с ним, одним из многих других… Дорогого стоит! Вот как, оказывается! А он и не знал, что может рассчитывать на подобное отношение преподавателя! Но это ведь и ответственность — оправдать ожидания.

— Кстати, сколько в администрации будет ваших — помимо вас? — Воропаев будто прочёл его мысли. И уткнулся в список группы.

— Шестеро, — подсказал Влад.

— Ну да, ну да. Уже вижу. Но надежды возлагаю не на всех. Хотя среди ваших партнёров по команде есть и способные: Зубцов, например.

Теперь Воропаев решил создать для Влада ощущение конкуренции: чтобы не расслаблялся чрезмерно и не думал, что успех гарантирован. Нет, рано! Значит, не мешает подтолкнуть к борьбе: вся жизнь — борьба за выживание. Пусть включается.

— На Зубцова я бы обратил внимание: может показать результат, — продолжил профессор. — Способный. И к тому же дотошный, въедливый, скрупулёзный. Не упустит ни одной детали! Ценное качество. Да, а вот ещё есть у нас такая: Ломакина! — Воропаев покачал головой, словно пытаясь положением своей головы определить, к какой же категории лучше отнести Ломакину. — Тоже достойный конкурент! — наконец вынес свой вердикт Воропаев. — Очень старательная студентка. Звёзд с неба не хватает, но с чем нужно, справляется и идёт на красный диплом. Ну, и остальные: Шестакова, Лещук, Грабарь… — прочёл он по списку фамилии двух девчонок и парня. — Остальные вряд ли: им это малоинтересно. Но с них и спрос другой: пусть хотя бы выполнят положенный минимум. Вот такой расклад! — Воропаев оторвался от журнала и воззрился на Влада.

Тот понял, что от него требуется ответ.

— Я буду стараться. Это важно для меня! В самом деле: очень важно! Большое спасибо вам, Фёдор Иванович! — выпалил Влад несколько смущённо: такое непривычное общение с преподавателем… Не кажется ли эта реплика слишком панибратской? — Я имею в виду, за поддержку… И вообще…

— Ну, будет, будет! — покровительственно, но всё с тем же добродушием остановил его Воропаев. — Я дал вам совет, а там уж разберётесь. Пока трудитесь себе же на благо. Не ждите в один момент слишком многого. Иногда результат нарабатывается настойчивостью и долгим упорным трудом.

— Я и это понимаю. И не жду всего и сразу.

— Вот и правильно! Просто намечай себе цели и иди к ним. Ну, а сейчас перед вами другая цель, не так ли? — Воропаев не без лукавства усмехнулся. — Встреча бывших одноклассников!

— А, это! Ну конечно. Надо договориться насчёт кафе на вечер — как раз об этом меня просили наши девочки.

— Вот и занимайтесь. До понедельника у вас ещё три дня. Проведите их в своё удовольствие, а потом — за работу. Договорились?

— Да.

— Я рад. Успехов вам! И хороших выходных.

— Спасибо!.. — ещё раз уронил Влад, правда, уже меньше смущаясь. — Я могу идти?

— Конечно. Можете. Не смею вас дольше задерживать.

Влад подхватился из-за стола и заспешил к выходу, но притормозил, вдруг подумав, что, возможно слишком уж заспешил для столь уважаемого и перспективного человека, каким его вдруг сделали.

— До свидания, Фёдор Иванович!

— И вам до свидания, Валеев. Увидимся через месяц. Тогда и порадуете своими итогами.

— Думаю, что порадую, — весело кивнул Влад и, забыв о старательно напяленной на себя солидности, как напялили бы мешковатый, не по размеру костюм, выскочил в коридор.

Дверь захлопнулась.

— Молодость!..

Профессор с усмешкой качнул головой и тоже вышел из-за стола.

2. Большие надежды

Был вечер, а у Влада всё ещё не шёл из головы утренний разговор с Воропаевым. Не то чтобы Воропаев открыл ему нечто новое, нет: все на курсе знали о выпускниках последних лет, устроившихся на работу в обладминистрацию. Но одно дело просто знать, и совсем другое — обсуждать это с преподавателем, который выбрал тебя для разговора. Теперь Владу рисовались самые приятные картины того, как может повернуться его дальнейшая жизнь: вот он, в костюме и галстуке, на крыльце высокого здания, вот разговаривает с кем-то в строго обставленном кабинете — с кем-то солидным и серьёзным, а вот встречает какую-то важную делегацию. Он слышал, что есть департамент, отвечающий за внешние связи — деловые, культурные и политические. Хорошо бы попасть туда! Столько нового — новых встреч, знакомств, поездок, мест и событий. Тут же фантазия нарисовала ему ещё одну картинку: торжественный приём почётных гостей на городской площади. Шумно, празднично, многолюдно… Любопытствующий народ собрался посмотреть на происходящее. Журналисты щёлкают фотоаппаратами и тянут руки с диктофонами. Стороны обмениваются приветствиями, заверяют в партнёрстве и жмут друг другу руки, широко улыбаясь в объективы. Такое часто показывали по телевизору. Может, в недалёком будущем ему тоже доведётся заниматься чем-нибудь подобным? Устраивать визиты или наносить собственные. Всегда можно найти повод для взаимовыгодного сотрудничества! А может быть, он будет делать что-то другое, но тоже не менее увлекательное и важное: например, давать интервью в телестудии, комментируя ситуацию. Или заниматься аналитикой. Или решать какие-либо насущные проблемы.

Самой насущной из всех проблем вот уже который год была невыплата зарплаты — это Влад знал по собственной семье. Работы выполнялись, а деньги за них не платили. Иногда между предприятиями практиковался взаимозачёт. Иногда долги просто «повисали» на неопределённое время. И выбить их из должников обычно не представлялось возможным: тем тоже кто-то был должен… «Кризис неплатежей» — так это называлось официально. На деле же означало пустой кошелёк и полуголодное выживание, когда экономить приходится практически на всём. Об остальных благах, более затратных, лучше попросту забыть.

На заводе, где работал инженером отец Влада, всё складывалось как раз по законам этого самого кризиса: зарплата здесь стала почти таким же праздником, как и Новый год — и по значимости, и по частоте. Время от времени какие-то перечисления всё же производились, но на ситуацию в целом не влияли: задолженность перед работниками из месяца в месяц росла в арифметической прогрессии. Завод кое-как барахтался, судорожными усилиями поддерживая себя на плаву. Но в принципе, в любой момент мог пойти ко дну — это было вполне очевидно. Пока спасали случайные заказы, в поиск которых были вовлечены все, кто мог хоть как-то участвовать. Влад видел, как старается что-то сделать его отец: на своей старенькой машине он мотался по городу и окрестностям, ближним и дальним, ища платежеспособных клиентов. Не столько в интересах завода, сколько ради семьи, ведь от результатов его усилий зависело и их собственное существование. Обычно эти усилия не увенчивались успехом… И не по вине отца: просто объективных оснований для успеха почти не было, ведь кризис распространился практически повсюду.

Правда, с некоторых пор финансовое положение в бюджетной сфере несколько выправилось, но промышленные предприятия в основном агонизировали, а то и вовсе умирали, таща за собой к медленному вымиранию целые города и посёлки. Это явление носило ещё одно официальное название: «экономическая депрессия», — а по сути, застой, упадок и нищета. Депрессия экономическая вполне логично вела к депрессии социальной. Общество, тяжело больное безденежьем, безработицей и безнадёжностью, непрерывно бурлило, угрожая взрывом. И без того уже людское недовольство периодически выливалось в локальные протестные акции, иногда принимающие агрессивные формы: забастовки, пикеты, митинги… Об этом тоже нередко говорили в теленовостях и писали в газетах. Кто знает! — предположил Влад, — может быть, его профессиональные задачи потом, в дальнейшем, будут связаны как раз с решением подобных конфликтов? Насколько трудная, настолько же и важная работа: в университете они изучали социологию труда, макроэкономику и социальную психологию. В любом случае, чем бы ни пришлось заниматься, за любую задачу он был готов взяться со всем энтузиазмом, инициативой и самоотдачей молодости, жаждущей испытать собственные силы.

Владу не терпелось поделиться своими новостями с отцом. Тот всегда, ещё с детства, был для него и другом, и советчиком, к чьему мнению Влад неизменно прислушивался. Да и сами по себе эти их доверительные задушевные разговоры в какой-то степени уже стали семейной традицией. Но сегодня, несмотря на пятницу, отец задерживался. Наверное, снова ездил то ли к старым должникам, то ли к возможным новым заказчикам. Оно и понятно: в последнее время дела обстояли совсем плохо. Большинство работников завода давно уже находились в бессрочных бесплатных отпусках, отец на работу пока что выходил — но что толку? Точно так же бесплатно. Влад вздохнул. Эх, поскорее бы его он сам смог подняться на ноги! Повезло бы ему с трудоустройством!.. Уж наверное, в администрации сотрудники не бедствуют: неужели власть сама себя обделит?

Наконец, во входной двери щёлкнул замок: отец.

— Привет, папа!

— Привет, Владик. Что, мамы ещё нет?

— Нет пока. Наверное, зашла к кому-то.

Мама, медсестра в поликлинике, задерживалась нередко: забегала после работы к кому-нибудь из знакомых поставить укол, измерить давление, занести лекарство… Приглашали её многие. Говорили, что у неё лёгкая рука, и сама она очень лёгкая и светлая. В просьбах мама никому не отказывала: и из сочувствия — природная доброта действительно была неотъемлемой чертой её натуры, — и ради дополнительного заработка. Раньше, в прежние безбедные времена, мама никогда не брала деньги за свои услуги, но с некоторых пор всё же отказалась от своего привычного принципа: какой-никакой, но то был дополнительный заработок, а в деньгах, после того, как почти остановился отцовский завод, они нуждались катастрофически остро. Копеечная зарплата медсестры, хоть и своевременная, едва позволяла сводить концы с концами.

— Ты тоже сегодня долго.

Влад грустно смотрел, как отец вешает свою потрёпаную ветровку. Заработать бы столько, чтобы купить ему новую! Вот бы он обрадовался и удивился. И вообще, всем бы купить какие-нибудь обновки! «Может быть, так скоро и будет», — обнадёжил он себя.

— Да вот нашлись покупатели, приезжали сегодня: интересовались автокраном.

— И что — продадите?

— Продадим, наверное. Всё равно стоит в гараже, только ржавеет. Постоит ещё пару лет — уже и не продашь. — Отец вздохнул. — А так — хотя бы деньги. Ну, а у тебя что нового? Выпроводили вас из университета? — Сменив тему, он улыбнулся.

— Выпроводили, — тоже улыбнулся Влад. — Сказали прийти через месяц — с отчётом по практике.

— Ну, практика — серьёзное дело! А опыт — лучший учитель. Сколько бы нам не рассказывали, сколько бы не давали умных советов, но пока не испытаешь всё сам, не прочувствуешь, что называется, на собственной шкуре, ничего толком не поймёшь и ничему не научишься. Так что всё правильно: практикуйтесь.

— Я разговаривал сегодня с Воропаевым… — Влад взглянул на отца. — Точнее, он сам завёл со мной разговор.

— И?..

— Сказал, что некоторые наши предшественники — из тех, кто выпустился в прошлые годы, — как раз устроились работать в обладминистрацию после такой вот практики. Представляешь? И ещё сказал, что мне тоже стоит воспользоваться возможностью и попытаться туда устроиться. Он считает, что у меня могло бы получиться.

— А ты сам как считаешь?

— Я хочу попробовать. — В его голосе была решимость.

— Раз хочешь — надо стремиться.

— Я и стремлюсь. Давно. Помнишь, ещё когда только начинал учиться? Нам рассказывали на первых занятиях, что вот, ваша специальность позволяет работать во власти, даже в областной. Типа, мы готовим вас к этому. Да, кажется, тот же Воропаев и рассказывал! Мы сидели тогда с открытыми ртами: ну надо же! Отнеслись, конечно, по-разному: кто-то поверил, кто-то — нет, кому-то было всё равно. А я заинтересовался сразу же. И думал всё это время: что вдруг когда-то… однажды… у меня возьмёт и правда получится! Я старался идти к этому. Дать себе такой шанс. Теперь вроде бы шанс есть. И… мне нужна эта работа! Я хочу её получить.

— Ну, если ты уже решил, то и вперёд, к намеченным целям! Бери от жизни уроки, получай тот самый опыт, делай из него выводы… Очень может быть, что ты добьёшься того, что решил. Если, конечно, приложишь все необходимые старания. И не встретишь немного везения: это тоже не помешает.

— А ты, папа? Какие ставил перед собой задачи? О чём мечтал?

— Да о том же, о чём и ты: найти себя, реализовать свои способности, получить признание, устроить свою жизнь… Правда, в мою молодость многое было по-другому было, чем сейчас: что-то проще, что-то сложнее… — Отец говорил ровным голосом. — Нас трудоустраивали по распределению, не приходилось искать, куда бы приткнуться, или сидеть без работы. Хотя с распределением могло и не повезти. Но мне повезло: и работа оказалась по душе, и коллектив подобрался дружный и сплоченный — даже не пришлось привыкать, приспосабливаться, как это часто бывает. И маму твою скоро встретил, и у нас с ней появился ты… И много чего ещё было хорошего. Но ты, Влад, живёшь в другое время, с другими требованиями и законами. Я не вписался в него — пролетел мимо. Почему? Наверное, во многом по своей вине: я не был к этому готов. И сейчас тоже не готов: стою, как будто на обочине, когда главное движение проносится мимо. Нас не учили жить в тех условиях, которые есть сейчас, не учили хитрить, ловчить, изворачиваться. Выживать, наживаться… В смысле, тому, что сегодня называют «бизнесом», а на самом деле — первичное накопление капитала. Или грабёж. А всё, чему нас учили, вдруг потеряло свою ценность. Стало пустым, бессмысленным… Да что там — смешным и глупым: ведь над тем, что было ценно нам, теперь принято только смеяться. Но вас уже жизнь научит — по вашей воле или нет: чтобы выжить в этой реальности, вы научитесь многому, и в той или иной мере усвоите сегодняшние уроки. Главное, чтобы остались людьми — вопреки всему не потеряли человечность. Я не хочу, чтобы ты уподобился тем, кто живёт ценностями, правилами и принципами сегодняшних дней — а точнее, без ценностей, принципов и правил. Тем, кто изворачивается, грабит и наживается на чужом бессилии и бедах, считая себя всемогущим. Но в то же время не хочу, чтобы ты жил в нищете, чтобы не видел никакого света, гнул спину просто за кусок хлеба. Я хочу для тебя лучшей жизни! Нормальной, с доступными современными благами… С возможностями для роста, для развития, для благополучия. Уж прости, что сейчас не могу обеспечить тебя всем этим в полной мере.

— Ну что ты, папа?! Разве я тебя в чём-то виню?..

— Я знаю, да и я не о том. Просто очень надеюсь, что однажды у тебя будет хорошая спокойная жизни. Не с излишествами — без них можно обойтись. Но с тем, что необходимо для удобства, для счастья, для саморазвития. Мы с мамой всё делали ради твоего образования, как ни пришлось трудно. И поддержим тебя всем, чем сможем, в твоей работе, когда она у тебя будет.

— Я тоже хочу вам помочь. И тоже хочу обеспечить вам эту нормальную комфортную жизнь — не такую, как сейчас: с унижениями этим безденежьем, с оглядкой на каждую копейку. Я хочу получить такую работу, которая позволит мне добиться моих целей. Хотя бы и в администрации.

— Эх, сын!.. — Отец потрепал его по макушке. — Главное — выбрать тот путь, который позволит быть самим собой и поведёт тебя именно по твоему назначению. Но что бы ты ни выбрал, мы тебя всегда с тобой — знай это.

— Конечно, пап, знаю, потому и хочу тоже вас как-то поддержать.

— У тебя ещё будет и время, и возможность. А эта работа в обладминистрации… Она не идеальная, но и не такая уж плохая. Во всяком случае, думать о голоде тебе не придётся — это по нынешним временам самое ценное. Ну, и при желании — а оно у тебя, я вижу, есть — на такой работе можно и подняться: карьерных ступенек там достаточно. Мало ли! Вот станешь лет через десять большим человеком! — шутливо поддел Влада отец. — Будем тогда к тебе на приём ходить.

— По знакомству я буду принимать без очереди, — тоже отшутился тот. — А своих — в любое время.

— О, вот это я понимаю: настоящий чиновник! Уже и блат установил!

Оба они рассмеялись.

— В общем, дерзай, сын! — подвёл итог отец уже серьёзно. — Главное — стремиться. А дальше видно будет, что к чему. Не загадывай наперёд.

— Ладно, так и сделаю. Слушай, па, я к Селезнёву! — спохватился Влад. — Обещал к нему вечером заглянуть.

С Виталиком Селезнёвым прежде они учились в одном классе и в то время крепко дружили. После школы многие ребята разлетелись — по разным вузам, разным городам, кто-то уже и осел на новом месте — но Селезнёв, как и Влад, никуда не уезжал. Да и жили они через один дом друг от друга, так что до сих пор поддерживали приятельские отношения.

— Что, всё по этой вашей встрече одноклассников? Заговорщики!..

— Не заговорщики, а переговорщики, — весело поправил отца Влад. — Послезавтра собираемся! В воскресенье. И, кстати, именно мы с Селезнёвым сегодня договорились насчёт кафе!

— Ну, отлично! Значит, уже точно соберётесь. Что, много народу ожидаете?

— Да обещались вроде бы многие. С полкласса точно наберётся! И «классная» придёт… Так что должно быть неплохо.

— Конечно, неплохо: пообщаетесь, повеселитесь, вспомните школу.

— Ага! Теперь уже и не узнаешь, наверное, никого: давно не виделись. Представляю, как все изменились!

— Ничего, приглядитесь — и узнаете. Ну, давай, беги к Селезнёву! Раз обещал — надо делать.

Через минуту, хлопнув дверью, Влад умчался к приятелю.

3. Одноклассники

Однаколассников и впрямь было трудно узнать: почти все повзрослели, а кое-кто даже посолиднел. Парни заметно возмужали, девочки, все как одна принарядившиеся, с макияжем и причёсками, выглядели настоящими барышнями. Многие были искренне рады друг другу после довольно долгой разлуки — даже те, кто раньше не особо дружил: тёплая, расслабленная атмосфера, общие воспоминания незаметно всех сблизили. А некоторое количество вина и коньяка — за встречу — только добавили всеобщей непринуждённости. Смех, болтовня, воспоминания, запоздалые признания так и лились со всех сторон.

— Ну, что? Кажется, всё удалось просто отлично, а? — Виталик Селезнёв по-дружески чуть толкнул Влада в бок. — Классно мы постарались!

— Да, мы молодцы.

— Вы молодцы и заслуживаете награды, — согласилась Настя, подружка Селезнёва. С Настей Селезнёв встречался ещё с одиннадцатого класса, и в планах у них значилось расписаться после окончания института. — Вот тебе твоя, дорогой. — Она поцеловала Виталика.

— А ещё? — Он задержал её возле себя.

Настя засмеялась и отстранилась:

— А ещё — потом. Владик, ты точно не хочешь остаться? Будет весело.

Учительнице вызвали такси, и она только что уехала, расчувствованно поблагодарив всех за вечер: таким многочисленным составом им не удавалось собраться уже давно. Было решено даже сделать встречу летом традиционной и собраться в конце июня на будущий год, а если получится — то и этой же осенью: отметить начало года учёбы. Однако, попрощавшись с учительницей, никто не спешил расходиться. Спонтанно родилось предложение продолжить посиделки в парке — благо, погода позволяла, а дежурные магазинчики с напитками и непритязательной закуской закрывались не раньше полуночи. Идея в основном получила одобрение: только некоторые, сославшись на другие планы или занятость, от продолжения отказались. Влад был среди последних.

— Что будет весело — это я вижу. Но не могу. — Он с сожалением пожал плечами. — Остался бы, если бы не завтрашний день.

— А я предлагал организоваться на субботу! — заметил Селезнёв.

— Но в субботу не получалось у Валентины Ивановны, — напомнила ему Настя. — Это было бы некрасиво: встретиться по-нормальному после трёх лет и — без классной.

Селезнёв согласно кивнул:

— Ну да…

— Ладно, ничего, — успокоил его Влад. — Может, и правда соберёмся ещё осенью! Договорились же больше не теряться.

— Ловлю на слове! — моментально отреагировала Настя. — Про осень напомню. Слушай, Владик, а ты не проводишь Вику Литвиненко? Вам ведь в одну сторону! Она тоже собиралась уходить, но не хочет идти одна.

— Вику? Конечно, провожу. А где она?

— Там, с девочками. Сейчас! Я её позову.

Настя убежала. Селезнёв куда исчез тоже. Кафе почти опустело: внутри осталось всего несколько человек, кто-то курил, кто-то разговаривал. Одна парочка обнималась у стены, декорированной под натуральный камень. Девчонка страстно льнула к парню, тот прижимал её к себе. Влад усмехнулся, глядя на них: похоже, для кого-то вечеринка сложилась по-настоящему удачно.

— Ну, вот и мы. — Перед ним появилась Настя, ведя за собой ещё одну девушку. — Вручаю тебе Вику, — пошутила Настя, — смотри не потеряй.

Он ответил на её шутку:

— Не потеряю, я во вменяемом состоянии.

— Я тоже, — откликнулась Вика. — Так что, думаю, и сама не потеряюсь.

— Вообще-то я в вас и не сомневалась. — Настя засмеялась. — Счастливо, ребята! Увидимся.

— Вам хорошего вечера. Виталику привет.

Они вышли на улицу. Уже совсем стемнело, пустынный бульвар освещали фонари. Влад искренне согласился составить компанию Вике, но сейчас, наедине с ней, почувствовал себя скованно. Школьниками они немного общались по мелочам. И в одиннадцатом классе вместе ходили на городскую олимпиаду по английскому. Но то было так давно! С тех пор всё сильно переменилось, в первую очередь, они сами. Он украдкой взглянул на свою спутницу — с макияжем и причёской она показалась ему довольно взрослой. Хотя в школе всегда казалась маленькой. Он помнил её худенькой девочкой с хвостиком, пухлыми губками и большими наивными глазами. А сейчас она другая. О чём с ней говорить? Что ей будет интересно?

— Спасибо, что не оставил меня одну, — сказала Вика, первой прервав молчание.

Влад пожал плечами:

— Да не за что.

— Надеюсь, это не я укоротила тебе вечер? Настя так стремительно сообщила, что нашла мне сопровождение!

— Нет, не ты, я сам его укоротил. Мне завтра рано вставать и нельзя опаздывать: у меня практика в обладминистрации.

— В обладминистрации? Тогда это серьёзно.

— Да, завтра первый день. Нас предупредили, что туда не пускают посторонних без согласования. Так что если опоздаю — останусь на улице.

— И что вы будете делать на практике?

— Скорее всего, что поручат.

— Может, увидишь кого-нибудь из больших начальников.

— Разве что случайно! Вряд ли нас поведут с ними знакомиться.

Вика засмеялась его замечанию и взглянула на него. Он тоже посмотрел на неё, теперь уже прямо. Короткое платье подчёркивало её стройную фигурку, светлые локоны падали на плечи.

— Но что-нибудь стоящее я всё-таки надеюсь увидеть, — добавил Влад. — Нас отправляют в отдел, связанный с политикой.

— Ничего себе! Круто было бы в таком работать!..

— Ну… в общем, да. Я бы не отказался. А ты, Вика? Почему не осталась на вечере? — Ему понравилось, что они мыслят в одном направлении, однако он сменил тему, не желая показаться заносчивым воображалой.

— Я подала заявку на участие в одном конкурсе. Завтра планирую засесть за исследование.

— Что за конкурс?

— По международной экономике. Надо проанализировать показательный этап экономического развития какой-нибудь страны: взлёт или падение. С собственными выводами и рекомендациями, как можно использовать имеющийся опыт.

— И какую страну ты будешь изучать?

— Есть пару вариантов… Хотелось бы заняться Скандинавией, но не знаю, найду ли материал. Вообще это всё займёт много времени. Но и результат того стоит: победители первого этапа приглашаются на научную конференцию, доклады издадут отдельной брошюрой, а это — большой плюс, если поступаешь в аспирантуру.

— Ты планируешь идти в аспирантуру?

— Ещё не знаю. Папа хочет, я — не очень. Мне нравится учиться, но я бы уже хотела пойти на работу. Кстати, призёрами научной конференции вроде бы интересуются аналитические исследовательские организации, так что с работой тоже может сложиться.

— Тогда тебе нужно постараться.

— Я так и сделаю. В прошлом году я участвовала, но не прошла отбор. Теперь учту свои ошибки. Поеду с утра в библиотеку!

— Я тоже хотел бы уже начать работать. Зарабатывать деньги, помогать родителям. И вообще проявить себя в чём-нибудь.

— А чем бы ты хотел заниматься?

— Трудовыми конфликтами: проблемами зарплат, закрывающихся предприятий, сокращений.

— Это очень сложно.

— Но и очень важно.

Они свернули с хорошо освещённого бульвара. В переулке, ведущем к их кварталу, освещение было слабым — впрочем, как и на основной части улиц спального района. На тротуар свет от фонарей почти не попадал, и они шли по проезжей части. Вслушиваясь в звуки ночи, Влад уловил позади себя негромкий шелест приближающегося автомобиля. Вероятно, очень дорогого автомобиля — судя по тому, как тихо работал мотор. Влад полуобернулся, и луч фар ударил ему в глаза.

— Осторожно. — Он быстро взял Вику за руку чуть выше локтя, мягко, но решительно отводя в сторону.

Машина проехала мимо, шелестя шинами.

— Ух… — Вика растерянно выдохнула. Её глаза испуганно блестели. — Я вообще её не видела!

— Ничего, — постарался ободрить Вику Влад, — так иногда бывает, когда отвлечёшься.

— Да уж, что-то я здорово отвлеклась… Ты меня просто спас!

— Да ну что ты! Всё нормально.

Влад только теперь заметил, что до сих пор держит Вику за руку, смутился и поспешно её выпустил. Но, может быть, наоборот — нужно было предложить ей взять себя под руку? В конце концов, здесь темно… Однако она уже отступила от него и шагнула вперёд:

— Идём?

— Да, идём.

Он пошёл с ней рядом, всё ещё немного растерянный. Эта дурацкая машина!.. Хоть и пронеслась мимо, а всё равно бесцеремонно сломала ту лёгкость, что возникла между ними, опять позволив возникнуть неловкости.

— О чём мы говорили? — спросила Вика. — Ах да! О работе.

— Точно. Хотелось бы иметь уже что-то постоянное… Но пока приходится довольствоваться случайными скромными заработками. На нашем факультете есть социологический центр. Время от времени ему заказывают соцопросы. Для их проведения привлекают студентов. Я обычно участвую.

— Это сложно?

— Не очень. Тебе дают адреса — район или улицу, который ты должен отработать, — и анкеты. Обычно это поквартирный обход — на улицах мы не работаем: так более качественно. Тебе открывают, и ты задаёшь людям вопросы.

— А как реагируют люди?

— Кто как. Некоторые категорически против, но с большинством можно поговорить, тем более опросы анонимные. Времени уходит много, зато и платят за каждую заполненную анкету. Правда, деньги иногда задерживают… Последний соцопрос был в начале мая, а мы до сих пор ждём, когда заплатят. Говорили, что вроде бы должны рассчитаться в ближайшее время.

— Везде так. И с зарплатами, и со стипендиями… На первом курсе нам не платили стипендии целый год! Сейчас, правда, немножко получше. Что же, надеюсь, вам и правда скоро заплатят эти деньги!

— Я тоже надеюсь на это. Поэтому и думаю, что работать в обладминистрации было бы совсем неплохо: там уж точно платят вовремя.

— Это да! Вряд ли они сидят без денег, как остальные. Ну вот мы и пришли!

— Твой дом? — он кивнул на пятиэтажку. — Я помню: я ведь как-то приносил тебе учебник.

— Ну да, я тоже помню: перед олимпиадой. Я так волновалась! Это ты хорошо знал английский, а я просто дополнительно занималась с нашей учительницей для поступления, вот она и решила отправить меня тоже. И чтобы я лучше подготовилась, посоветовала мне тот учебник, что был у тебя. А ещё я помню, когда мы шли на саму олимпиаду, ты рассказывал о каком-то фильме… И мы всю дорогу смеялись.

— Точно, — улыбнулся Влад. — Это было перед Новым годом.

— Последний Новый год в школе… — Вика вздохнула. — Сегодня вообще столько воспоминаний! Хорошо, что у нас получился этот вечер встречи. И знаешь, мне было с тобой интересно.

— Мне тоже было интересно с тобой. Скажешь мне результаты своего конкурса?

— Конечно. А ты мне расскажешь, что там — в обладминистрации. Ужасно любопытно!

— Признаться, мне тоже. Расскажу.

— Ну, пока?

— Пока.

Он решил подождать, пока она войдёт в подъезд. Вика уже поднялась на крыльцо, но вдруг обернулась.

— Владик!

— Да?

— Ты всё же не проспи завтра! — заметила она с коротким смешком.

Влад тоже беззвучно рассмеялся:

— Ладно! Спокойной ночи.

— И тебе.

Дверь за ней закрылась, и он, с весёлым азартом толкая перед собой камешек, пошёл к своему дому.

4. День первый

Обладминистрация гудела, словно растревоженный улей. Точнее, не сама обладминистрация, а небольшое помещение на входе, принимающее посетителей. Помещение было почти сплошь стеклянным, чем изрядно напоминало аквариум. Такой необычный, бессмысленно переполненный аквариум. И люди в нем метались, совсем как рыбы: бестолково и пронырливо. Дальше помещения-«аквариума» никого не пускали: непосредственно внутри здания, сразу за дверью, располагалась караульная вахта — то ли милиция, то ли какая охранная служба. Караульные спрашивали пропуска. Только те, у кого был пропуск, свободно проходили.

— Слушайте, ребята! — Наташка Шестакова, девочка из группы Влада, громкоголосая и бойкая, обратилась к собравшимся на крыльце практикантам. — Мы туда не проберёмся.

— Ну, естественно, наблюдательная моя, — тут же заметил ей острый на язык Грабарь. — А мы-то думали!..

— Подожди! — осадила его Наташка. — И я правда наблюдательная, между прочим: там в коридоре есть внутренний телефон. Надо позвонить — помните, нам говорил Воропаев? Тогда нас пригласят.

— А у кого есть номер? Кто записал?

— У меня есть, — первым откликнулся Влад, доставая блокнот. — Стойте здесь, я пойду позвоню.

Он пробился в тесный стеклянный коридорчик и осмотрелся. На стене действительно висел зелёный кнопочный телефонный аппарат. К нему выстроилась очередь. Влад пристроился в хвосте и стал ждать. Люди в очереди пришли и приехали на приём к чиновникам разных управлений. Одни разговаривали по телефону очень свободно: видимо, бывали здесь уже не однажды и неплохо освоились. Другие явно чувствовали себя не в своей тарелке и нервничали, что было понятно и по их манере держаться, и по голосам. Очередь продвигалась быстро: дозвонился, представился и — в сторону, ожидать, пока соответствующий чиновник закажет тебе разовый пропуск, а тётка ещё в одной стеклянной будке (аквариум в аквариуме) его оформит и выкрикнет твою фамилию:

— Иванов!

— Я! — Человек вырывается из ожидающей толпы и бросается к окошечку.

— Получите.

С бумагой в руках счастливый посетитель пересекает заветный порог и исчезает в глубине холла. Толпа оставшихся тем временем томится в ожидании: молча, или переговариваясь, или жалуясь на жизнь. Влад не успел особо вникнуть в разговоры вокруг: его предшественник сделал звонок и отошёл. Заняв освободившееся место, Влад посмотрел на зелёный аппарат, источник надежд для всех этих людей: вроде и не старая модель, но такой изношенный! Цифры почти стёрлись… И трубка с трещиной. Падала, что ли? Наверное, и не раз. Он снял надтреснутую трубку и набрал цифры внутреннего номера. Пошёл вызов…

— Слушаю, — почти сразу же обратился к нему приятный мужской голос на другом конце провода.

— Здравствуйте! Мы студенты, пришли к вам на практику… — неожиданно растерялся, подобно многим до него, Влад. — С вами говорили насчёт нас… Должен был говорить профессор Воропаев…

— Да-да! Студенты! Конечно же. — Голос в трубке отреагировал на его неуверенные реплики как будто даже с удовольствием: как на желанного гостя. И распорядился — вежливо, но твёрдо: — Ожидайте. Вас сейчас встретит наш сотрудник.

У говорившего была быстрая речь и при этом очень чёткая дикция. Если судить по голосу, то его обладатель должен был быть интересным человеком: вежливым, стремительным и собранным. Хорошо бы, чтоб это впечатление подтвердилось!

— Спасибо, — поблагодарил собеседника Влад уже без недавней робости. — Мы будем ожидать.

— Да, — подтвердил голос, — оставайтесь у двери. Через пару минут вас позовут.

Положив трубку, Влад пошёл к своим. Те по-прежнему толпились на длинном крыльце: Грабарь, Наташка и Ирка Лещук курили, Зубцов, по своей привычке слегка запрокинув голову, что-то рассказывал Светке Ломакиной, высокой, крупной девушке с чёрными волосами и причёской, как у француженок в старом кино. А может, и не у француженок… Может, тогда — когда очень давно — вообще была такая мода: ровно обрезанные волосы длиной до подбородка с загнутыми к лицу крайними прядями. Ломакина слушала Зубцова со снисходительной улыбкой и играла одной такой прядью.

— Ну что? — встретили Влада вопросом. — Нас примут?

— Примут. Сейчас спустятся за нами — кто-то из сотрудников. Просили ждать у двери. Пойдёмте.

— Докурю, — невозмутимо заявил Грабарь.

— Потом докуришь! Пошли уже! — одёрнула его Шестакова.

Кажется, они типа гуляют вместе — Шестакова с Грабарём… Хотя кто их поймёт! Сами-то они не говорят.

Грабарь вздохнул и забросил в урну сигарету. Все посмеялись: получилось действительно ловко.

— А если бы не попал? — ткнула его под ребро Шестакова.

— Прости, мамуля! — Грабарь скорчил рожицу: изобразил на лице виноватое, как у малолетнего шкодника, выражение. Все снова посмеялись и потянулись в «аквариум». Сбившись в группку, они пристроились недалеко от двери и наблюдали за снующими мимо охраны людей: туда-сюда, одни на вход, другие на выход.

— Это вы на практику?

Парень возник перед ними совсем неожиданно — в сером костюме, с аккуратной стрижкой и с такой непринуждённой манерой держаться, что невольно вызывал беззлобную зависть.

— Мы, — тут же подтвердила бойкая Шестакова.

— С административного менеджмента? — уточнил парень.

— Да, — подтвердила на этот раз Ломакина.

— Тогда вам со мной. Пойдёмте. — Он сделал приглашающий жест рукой.

Студенты стайкой двинулись за ним. На этот раз парень, проходя мимо охранника, небрежно кивнул ему и указал на студентов:

— Это к нам. Практиканты.

Охранник воззрился на них тяжёлым взглядом, однако ничего не сказал. Шаг — и гудящая самыми разными голосами стеклянная комнатушка осталась позади.

— Ого! — иронично уронил Зубцов, оглянувшись в сторону вахты. — Серьёзно.

— В этом здании полно таких, — тут же с оттенком безразличия откликнулся парень в костюме. — Не обращай внимания. Они малоприятны, но, в принципе, безвредны.

В просторном, довольно уютном фойе с пальмами в кадках и аквариумом — теперь уже настоящем, встроенном в стену, — тоже было многолюдно. Не настолько, как в стеклянной загородке, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза. Возле всех трёх кабинок лифта собрались очереди.

— Здесь всегда столько народу? — чуть напряжённо спросила Ирка Лещук. — Или потому что понедельник?

— Всегда. Хотя понедельник тоже сказывается. Но у нас есть и другой вариант: пойдёмте-ка сюда, — парень снова сделал приглашающий жест и направился в смежное фойе, легко преодолев лестницу в пару ступенек. Там было ещё две кабинки лифта. И никакой очереди. — Вот и всё. — Он улыбнулся.

— Будем знать.

— Конечно.