Читать бесплатно онлайн книгу автора  Дружба с жизнью. Продолжение внутренних путешествий. Книга 3. Догадки о Тайне

Виктор Кротов

Оглавление

На обложке: картина Валерия Каптерева «Земля и небо. Вариант» (из архива автора)

Введение к заметкам
о внутренних путешествиях

Обо всех темах, затронутых в этих кратких заметках, иногда почти афоризмах, мне хотелось рассказать гораздо подробнее, подобно тому, как написано в «Письмах о внутренних путешествиях» — главной книге о дружбе с жизнью, продолжая её чуть ли не отдельными книгами по каждой теме. Некоторые отдельные книги такого рода и впрямь были написаны: о призвании, о старшести, да и некоторые другие, вобравшие в себя подходы к нескольким темам.

Однако в целом, если учесть число тематических глав каждой из трёх книг, посвящённых этим заметкам, мне уже некоторое время назад пришлось признаться себе в некоторой — хм! — опрометчивости этого замысла. Кроме того, мне стало понятно, что стремление к углублению в любую тему не имеет шансов достичь какого-то конечного результата, и я решил, что продолжать «Письма» не слишком реально.

Тем не менее, меня беспокоили те заметки, которые были сделаны на протяжении дальнейших внутренних путешествий (до и после «Писем») и должны были послужить материалом для следующих книг. И я решил привести их в достаточно читаемый вид, тем более, что большинство этих заметок имели достаточно законченную форму, а некоторые даже можно было считать афоризмами.

В таком виде я собрал эти заметки для того, чтобы самостоятельный внутренний путешественник мог сопоставить свои впечатления и открытия с моими, что чаще всего бывает довольно плодотворно.

Этим цель заметок совпадает с одно из целей «Писем из внутренних путешествий»: заразить читателя заинтересованностью в осознании его собственных мировоззренческих взглядов на жизнь, которым наверняка свойственны и сходства, и различия с авторскими взглядами.

Надо ли говорить о том, что полезно (хотя и не обязательно) перед тем, как знакомиться с заметками, прочитать книгу «Дружба с жизнью. Письма из внутренних путешествий»?..

Названия глав помогут читателю сопоставить их содержание с темами «Писем из внутренних путешествий».

Глава 1. Поиски общностей

1—1. Жизненный опыт и общности

Мироздание общего опыта

Чем богаче жизненный опыт, тем больше возможностей для обретения общностей с другими. Общность — это то, что сошлось с найденным в другом. Важнее всего глубинные общности — смысловые.

Жизненный опыт помогает искать общности, и сам поиск становится важным опытом.

Опыт оживляет знания, без него они останутся абстрактными. Знания помогают осмысливать опыт. Общности укрепляют нас в знании, а также служат подтверждением собственного опыта.

На основе собственного опыта мы ищем общности с опытом других людей: окружающих нас или оставивших свидетельства о своих впечатлениях от жизни. Нахождение общностей само становится бесценным жизненным опытом, а также подтверждением того, что удалось понять и усвоить.

Чем богаче житейский опыт (житейский, душевный или духовный), тем плодороднее почва для обретения общностей с другими.

Опыт дружелюбия и дружбы особенно важен для душевного приятия общностей.

Легче найти поверхностные общности, но важнее глубинные общности — смысловые.

Нахождение общностей, сопровождающееся отсевом или упрочением собственных взглядов, само становится бесценным жизненным опытом.

Жизненный опыт и общности — это необходимость для путешественника постоянно сверять местность с картой и карту с местностью. Это то, что было с одним, посреди того, что было со многими. Это строительство мировоззрения не только изнутри, но и снаружи.

Жизненный опыт — гардероб поношенной одежды, которой старшие пытаются щедро одарить младших. Это многолетний эксперимент со своей жизнью. Это нажитое, усердно пытающееся помочь непрожитому.

Опыт — сила усвоенных ситуаций. Это мозолистый навык бытия. Это опора будущего в прошлом.

Нужна выработка баланса между приоритетным значением собственного опыта и подтверждающей силой опыта других людей.

Полезно относиться к недостаточно достоверным для тебя общностям как к метафорам, намекающим на что-то важное.

Сила и своеобразие рода — не только в генах, но и в общем поле опыта. Ведь ближе всего нам знакомы родственники, их судьбы. Этим опытом расширяется и углубляется наш собственный опыт.

Главное-общее и главное-индивидуальное. Между ними находится главное-групповое (социальное).

Искать общности и декларировать особенности — не противоположные действия, а две стороны понимания гармонии.

Любовь и дружба основаны на расширении круга общностей и их углублении. Но любовь в большей степени имеет дело с Тайной.

Найденные общности не всегда способствуют сближению двух людей в житейском или душевном плане. Иногда это ведёт к отдалению, даже при большой расположенности друг к другу. Так два монарха, одинаково честолюбивых, вынуждены дистанцироваться или воевать между собой, руководимые одним и тем же принципом.

Наши второстепенные интересы иногда весьма значительны для нашей жизни. Ведь они связывают нас с другими людьми, чьим первостепенным интересам они должны соответствовать для поддержания общности.

Защищать всем известное — значит принимать его как своё, обновляемое и углубляемое до неведомых ранее особенностей.

«Есть мнение» — забавный источник информации. Много мнений пляшет вокруг Тайны, они пытаются подменить её своими моделями.

В уважении восприятия другого нуждается не он. Нуждаешься — ты.

Есть много формул, облегчающих и умельчающих жизнь.

Быть непритворно наивным — не глупость, а душевное целомудрие. Глупость — считать, что наивность — это глупость.

Поле мышления — это область равноправия для тех, кто ориентируется на смысл. И область иерархии для тех, кто ориентируется на авторитет.

Жизненный опыт — это результат встречи лишь с некоторыми ракурсами явления. Добавление к ним тех ракурсов, с которыми встречались другие, создаёт объёмное представление, основанное на общности. На общности и мультивзгляде на неё.

Жизненный опыт — это не только мозоли и синяки, хотя и они тоже. Это прочувствованное и передуманное, увиденное, услышанное и прочитанное.

Мистика — это опыт, которым можно делиться, но который нельзя обобществить.

Понимание каких-то жизненных ракурсов иногда опережает переживания связанных с ними коллизий. Но когда приходит переживание, оно требует своей доли внимания, и пониманию приходится вместе с ним повторять свой путь — с определёнными коррективами.

Смыслить в чём-то — значит СОмыслить об этом с другими людьми, стараться приблзиться к Замыслу, лежащему в основе.

Общительность упрощает общение в двух смыслах: облегчает его и уплощает.

Значение общностей так велико для человека, что они даются ему с самого начала жизни. Их формирует исходная фокусировка. Но уже на раннем этапе саморазвития естественно начать их рассматривать критически. Начинается обновлённый поиск общностей с другими людьми, с человечеством. И в земной жизни он уже не заканчивается.

Общности, которые мы обнаруживаем в своём жизненном опыте, устанавливаются фактически (как общие окружающие реалии), словесно (как свидетельства других людей, совпадающие с собственными восприятиями) или умозрительно (с помощью размышлений). И наше постоянное дело — увязывать их в единую картину мировоззрения.

От общности, признанной тобой, лежит ещё путь к личному усвоению, если такое усвоение не лежало изначально в основе принятия этой общности.

Материализм — очень удобная основа для рационального познания. Потому что Создатель материи, естественно, тоже материалист. Вот быть только материалистом опасно. Можно упустить из вида другие идеи Создателя.

Углубиться в материю мира сулит множество открытий. Углубиться в смысл жизненных явлений сулит множество озарений.

Чем тяжелее и трагичнее жизненный опыт, тем больше он сближает людей. Боль и смерть — великие общности.

Благополучная жизнь — физически и житейски — способствует расцвету души, и это цветение очень разнообразно. Здесь приходится искать общности заново… пока боль и смерть не вернут нас к простым и трудным общим бедам.

Стоит использовать жизненный опыт для обнаружения и упрочивания общностей. И остерегаться тратить его на высвечивание расхождений, если это не вызвано необходимостью сберечь то, что тебе дорого. Но даже при защите своих ценностей нельзя забывать, что общечеловеческие основы неминуемо таятся даже в любых наших расхождениях.

Опыт расширяет наши возможности видеть и осваивать общности. Ведь до поры до времени нехватка того или иного элемента опыта остаётся лакуной нашего мировосприятия или замещается протезом абстрактного мышления на соответствующую тему.

Конкретный опыт может сильно отличаться от опыта других, но если мы его получили, у нас есть свой материал для того, чтобы уловить в нём общее.

Общность — это не то общее, что нашлось у меня с другими среди нашего опыта. Это то, к чему нас с ними привели разные жизненные пути.

Как из крупиц опыта и понимания формируется личное мировоззрение, так из знакомства с разными мировоззрениями возникает особое, экуменичное мировоззрение. Оно не совпадает с другими, но считается с ними внимательно и сочувственно.

Чем больше пользуешься житейскими возможностями, недоступными большей части людей, среди которых живёшь, тем труднее находить общности с ними. Поэтому сильные мира сего прибегают к насаждению имитаций общности. Идеология, пропаганда, массовая культура старательно обеспечивают такие подмены.

Можно принять общность, не исходя при этом из собственного опыта, а просто потому что она общая и помогает не оставаться в одиночестве. Но дальше моё отношение к этой общности может развиваться по-разному. Приняв её внешне, я могу затем стараться освоить её внутренне, включить в свой личностный опыт. Или могу не заботиться об этом, а просто притулиться неподалёку и радоваться своему не одиночеству. Не жить этой общностью, а жить рядом с ней.

Свой жизненный опыт особенно важен для поиска общностей, поскольку, как ни парадоксально, любая общность — это прежде всего личное переживание. Нет абстрактных общностей, висящих между людьми. Любая общность состоит из множества индивидуальных осознаний этой общности, а значит из индивидуальных жизненных путей к ней.

Когда мы наблюдаем и изучаем социальные явления, когда рассматриваем человека лишь как частицу социума, всё выглядит иначе, и общность приобретает некий самостоятельный отклик. Но во внутреннем мире она живёт в виде моего отношения к ней, в узоре моих жизненных восприятий.

Как совместить индивидуальное восприятие и переживание общности с тем, что это всё-таки общность? Помогает представление о прообразе именно этой общности. Не так существенно, формируется ли такой прообраз по мере роста и укрепления общности — или он существует изначально как идея, которая нашла воплощение в реальности. Важно, что прообраз есть и что он позволяет видеть общность без привязки к персональному представлению о ней.

Чем шире мой жизненный опыт, тем больше у меня индивидуальных восприятий и их своеобразных сочетаний, знакомых, возможно, только мне самому. И вместе с тем, как ни парадоксально, шире мои возможности воспринимать свидетельства чужого опыта, по-своему самобытного. А что ещё парадоксальнее, легче находить общности наших восприятий — казалось бы, столь несовпадающих. Да, фактических совпадений мало, но всё больше общностей смыслового характера.

Чем шире и тоньше твой личный опыт, тем сложнее его опознавать как общий (или находить в нём то существенное ядро, которое делает его общим). Поэту и художнику остаётся лишь выражать свой неповторимый опыт переживаний. Но когда этот опыт выражен, в нём могут искать общее те, у кого опыт подобный переживаний попроще, и те, кому не дано выразить своё.

У нас три варианта: или искать общности друг с другом, или принять за общности кажущееся очевидным, или удовольствоваться собственными восприятиями без заботы об общностях.

В первом случае мы должны знать, что не достигнем полного успеха, то есть не установим общности в достаточном объёме со всеми остальными людьми. Но каждая общность хоть с кем-то укрепляет наше постижение, приближая нас на некоторую крупицу к прообразу мира.

Принимая очевидное в качестве общности, мы рискуем вместо реальных жизненных ориентиров использовать иллюзорные. Значит, больше вероятность в каких-то ситуациях оказаться дезориентированным.

Как ни стремись к обретению общностей, мы видим, что возможности этого процесса ограничены. Всё равно останется много того, что мы не сумеем или не посмеем сопоставить с другими восприятиями. Всё равно подавляющая часть человечества вовсе не узнает о наших стремлениях. И даже находки лучших искателей — мудрецов и философов — обрели лишь довольно ограниченный круг тех, кто оценил результаты их усилий.

Но человеку противоестественно держаться в палисаднике своего частного жизненного опыта. Нам почему-то очень важно сверять его с другими. Ведь без этого обобществления свой собственный опыт останется куцым и недостоверным.

Общность — это не просто удостовериться в том, что другой воспринимает некоторую часть мироздания так же, как ты. Важны и те смыслы верхнего уровня, которые для вас с ним просвечивают в этом фрагменте мироздания за первыми слоями восприятия. Эти переживания не обязательно будут одинаковыми, но по-своему осмысливающими то, что перед глазами.

Если относиться к своему опыту как к приобретённому знанию конечных фактов бытия, то поиски общностей с другими обладателями своих комплектов таких же конечных фактов окажутся затруднены. Ведь для каждого человека всякий такой факт будет иметь свою окраску, о чём позаботится его индивидуальное восприятие. Но если понимать, что опыт всегда лишь подводит к двери, за которой открывается возможность дальнейшего углубления в явление, ситуация меняется. Мы идём дальше или присаживаемся передохнуть. И тогда наша общность — это не общность факта, а общность пути, на котором у каждого свой темп движения и свои находки. Именно этот путь мы можем признать нашей общностью.

Пробиваться к реальным общностям приходится через сонм мнимых общностей. А через мнимое к реальному можно добраться только по лучику смысла.

Житейский опыт обычно удовлетворяется традиционными общностями. Жизненный опыт учит нас и тому, что не всё традиционное объединяет, и тому, что есть много важных общностей вне традиции.

Жизненный опыт показывает, что мы не только обретаем какие-то общности с другими людьми, но и какие-то утрачиваем — потому что узнаём что-то новое либо о явлении, либо о тех, с кем до поры до времени нас соединяло нечто общее. Это естественно-стихийный процесс. Если же мы сознательно направляем усилия на обнаружение общностей, на их осмысление и освоение, то такие общности окажутся гораздо устойчивее.

Не всякую общность мы обретаем в результате поисков. Многие из общностей достаются нам от исходной фокусировки. Некоторые мы принимаем просто потому, что они нам понравились. Но общность становится для человека подлинной реальностью лишь тогда, когда он её освоил, когда готов отстаивать её, даже если останется в этом одинок. Именно в этом смысле можно говорить о найденной, обретённой общности. Поиски-освоение, поиски-впитывание, поиски-увязывание — это позволяет общности полноправно войти в твой индивидуальный обиход.

Легче искать общности среди единомышленников по взглядам на мир. Но особенно полезно обнаружить их среди людей другого мировосприятия. У таких общностей, сближающих чужеродное, особая энергия сближения с прообразом мира.

Главным путём, даже магистралью, ведущей к обретению общностей, остаются обычные совпадения собственных элементов жизненного опыта с чужим. Достаточное количество таких совпадений создаёт ту критическую массу, которая приводит к представлению о том, что мы живём в общем окружающем мире и к другим общим представлениям.

Самый глубинный способ обнаружения общностей лежит через осмысление своего опыта. Если результаты осмысления близки к тому, к чему приходит другой человек на основе собственного опыта, у вас с ним устанавливаются особенно крепкие общности, в которых крупицы опыта соединены цементом размышлений.

Создание и освоение обобщающих моделей реальности располагает к поиску и нахождению общностей — и не только за счёт близости таких моделей для нас с тобой. Большое значение имеет и сама работа по созданию такого обобщения, которая является ничем иным как этапом на пути, ведущем нас к пониманию прообраза мира. Идти в одном направлении — это главная основа всякой общности.

Общности, к которым приводит нас жизненный опыт, не всегда означают коммуникабельность и социальную активность. Речь идёт об общностях, относящихся к верхним уровням смысла, а не просто об общительности. Отшельником и нелюдимом вполне может быть человек, нашедший важные общности с человечеством, но реализующий себя внесоциальным путём, причём иногда достигающий большого социального влияния. Такова судьба некоторых гениев или святых.

Если тебе нечего сказать другим, значит есть о чём подумать.

Расскажи другим о том, что переживал острее всего, чтобы поделиться тем, что каждый переживает по-своему. Только так формируется общий жизненный опыт человечества.

Слово о пережитом становится поступком, даже если это рассказ о недеянии.

Опыт — это внутренняя база данных для сопоставления их друг с другом. Это копилка промахов и пониманий, травм и озарений. То, чего натерпелся, плюс то, до чего додумался.

Вся культура держится на человеческих общностях. Вся религия держится на человеческих общностях. Любая личность соткана из общностей, ставших её индивидуальными свойствами.

Ксенофобия — порождение самодовольного незнания и непонимания чужой культуры: языка, истории, искусства… Это оголтелый этнический эгоизм. Это взрывчатая смесь незнания и непонимания чужой культуры. Это инстинкт националистического самосохранения, губительный для нации.

Навык мультивзгляда помогает понимать другого человека и находить с ним общности — даже если для тебя они являются лишь тем или иным взглядом-ракурсом. Означает ли это беспринципное соглашательство? Нет, если не забываешь про остальные ракурсы явления, оставляя их на время вне сферы вашего общения.

1—2. Тайна и мистический опыт

Особые соприкосновения с неизвестным

Мистический опыт — это тормошащее мысль свидетельство о Тайне. Особое значение для человека имеют мистические переживания, относящиеся к его судьбе. Их надо учиться узнавать. Использование мистического опыта зависит от работы обеих сторон разума.

С помощью непонятного можно понять очень важные вещи. Будь внимателен.

Соседство с недоказуемым, уловленные искры таинственного — Всё это важно, если чувствуешь признаки достоверности.

Личный мистический опыт — это опыт особого рода. Он относится к области Тайны и тормошит мысль как редкое и недоказуемое свидетельство о ней, расширяя область нашего миросозерцания.

Восприятие области Тайны, сформированное собственным мистическим опытом, постепенно позволяе узнавать присутствие Тайны даже в самых обычных вещах и ситуациях.

То, какой именно мистический опыт в большей степени получает человек, зависит от его мировоззрения и восприятия (или невосприятия) Тайны. То, как он этот опыт использует, зависит от работы его разума.

Беда рационализма по отношению к мистическому опыту не в неверии в Тайну, а в торможении метафорических возможностей мышления.

Тайна и мистический опыт — это океан, приветствующий нас мелкими брызгами своей неохватности. Это великая неотгадываемая загадка, вспыхивающая искорками наших догадочек. Это неизвестность, в которую ведут тропинки смысла, отмеченная светлячками переживаний.

Мистический опыт — это незнание, одухотворённое надеждой. Это прочность недоказуемых ниточек. Это щадящее дыханье иномирья.

Мистика — щель между известным и неизвестным. Это благоговение перед непониманием. Это заграница знания, куда не каждому приходится выбираться, но каждому предстоит эмигрировать навсегда. Это интимные отношения с Тайной, имеющие общее значение.

Мистицизм — фамильярность с неизвестным. Это пристрастие к тайне там, где можно обойтись без неё. Это витамин для разума не усваиваемый логикой.

Стоит относиться без предвзятости, но с уважением к мистическому опыту других людей, если их свидетельство представляется тебе искренним. Быть внимательным к этому опыту и сопоставлять его с тем, что испытывал или не испытывал сам.

Полезно уметь обращаться к метафорическому потенциалу сторонних религиозных взглядов и опыта, лежащего в их основе.

Стремление к разоблачению чужих свидетельств о мистическом опыте с точки зрения своего опыта (или его отсутствия) и своего мировоззрения не должно основываться на невнимании к психологическому и метафорическому ракурсам чужих переживаний.

Надо уметь избегать внушения и других видов манипулятивного воздействия со стороны энтузиастов мистического.

Хорошо бы избегать невнимания или пренебрежения к тем своим восприятиям и переживаниям, которые при осознанном отношении могут стать крупицами собственного мистического опыта.

Отвага необходима мыслителю не меньше, чем воину. Ведь приходится вступать в поединок с Неизвестным, которое само постоянно вызывает на бой, если не прячешься в защитный футляр.

Чудес в мире намного больше, чем наших способностей их замечать.

Энтузиасты чуда как явления штучного, эксклюзивного, вполне могут не замечать тех чудес, которыми наполнена вся окружающая жизнь. Их подслеповатость жаждет ярких вспышек.

Мистик — ловец жемчуга в океане Тайны.

Главное недоказуемо. Но ощутимо. Если готов ощущать.

Тот, кто вместо свидетельства о Небе дурит людей, затрудняет другим путь к истине.

Когда человеку удаётся заглянуть в Тайну, почувствовать её аромат, её значение в нашей жизни, это может опьянить. И если он пускается рассказывать об этом письменным словом, речь его может казаться смутной и невнятной. Но и она — свидетельство о Тайне, о том великом мире, который окружает наш человеческий мир.

Смутное отличается от таинственного лишней энергией, которая мешает пониманию того, что могло бы быть ясным.

Тайна — это прозрачная глубина, в которой теряется взгляд. Тот, кто имитирует Тайну, поднимает муть, маскирующую недостаток глубины.

Мистика может показаться синонимом Тайны, но это не так. Мистика — это попытка панибратства с Тайной. Стремление обладать неким исключительным знанием, которое остаётся тайной для большинства остальных людей.

Мистика слишком близка в своём звучании к мистификации. Это сигнал о том соблазне, который она постоянно испытывает: заменить неподвластную ей Тайну контролируемой.

Верить в невероятное — значит делать его более вероятным.

Не верить во что-то — значит, избегать судить об этом. Ведь в океане Тайны может найтись место для всякого предмета веры, а ощутить его можно только чувством.

Смутная грань между мистикой и мистическими обольщениями — это предохранительный буфер, препятствующий нашему бесцеремонному вторжению в Тайну.

Умение отличать мистический опыт от мистических спекуляций само по себе мистично.

Молитва сосредотачивает я-душу, просветляет я-сознание, задаёт ориентиры я-интеллекту.

Любое откровение — лишь стартовый сигнал разуму.

Каждая очевидность таит в себе озарение. Может быть, и не одно.

У жизни не выманишь и не отберёшь те тайны, которые не для тебя предназначены.

Знание продолжается в недосягаемую глубину области Тайны.

Написав воспоминания, лучше чувствуешь океанический характер человеческой жизни.

Вряд ли кто осмелится сказать, что он полностью понимает то или иное речение Христа. Нам приходится смиренно признать, что каждый из нас имеет дело лишь с возможностью входа в Тайну.

Мистический опыт не должен превращаться в чучельное искусство, в мистификацию реалий области Тайны.

Реалии нашего существования — одни и те же, что в области знаний, что в области Тайны. Различается глубина нашего восприятия.

Где проходит грань между непознанным (с точки зрения науки) и тем, что является человеку в мистическом опыте? Наверное, непознанное — материал для рационалистических гипотез, а мистическое — образное облачение каких-то явлений из области Тайны, не поддающихся рациональному анализу.

Мистический опыт. Не является ли он всего лишь использованием для увязывания привычной интерпретации неких особых восприятий и переживаний?.. Но даже если это так, это нисколько не умаляет значения реального мистического опыта. То есть тех самых переживаний, которые лежат в основе любых интерпретаций и мировоззренческих образов.

Улавливая нечто, приходящее из области Тайны, человек и не может не придавать ему никакой мировоззренческой окраски.

Феномен самодостоверности некоторых переживаний, особенно тех, которые становятся основой долговременных убеждений, внерационален и относится к числу важнейших фактов мистического опыта.

Весь наш жизненный опыт, даже самый житейский и бытовой, можно называть мистическим. Ведь каждая его частица, пусть обыденная на взгляд, уводит в бесконечность Тайны, если уделяешь этой частице достаточно пристальное внимание.

Чужой мистический опыт может призывать: «Поверь мне!», но оставаться чужим. Он может предлагать путь, ведущий к получению схожего опыта, но этот путь требует обычно изменения сознания, к чему не каждый предрасположен. Так что мистические постижения других людей — скорее свидетельства, чем факты. Но собственный мистический опыт, даже самый крошечный, для тебя скорее факт, чем свидетельство, и не стоит от него отгораживаться.

Не всякий мистический опыт можно назвать духовным, то есть относящимся к верхним уровням смысла. В области Тайны много и других уровней.

Чем вульгарнее какой-нибудь мистический фильм, тем больше в нём внешних спецэффектов. В реальной жизни смысл мистического переживания не зависит от внешних обстоятельств. Самые важные духовные озарения приходят без молний и фейерверков.

Физиологические воздействия на психику (психоделики, изменение «точки сборки», пробуждение «третьего глаза» с помощью бура и трав в Тибете и тому подобное) раскрывает возможности психики, но не её таинственную природу. Осмысливать психический опыт, обычный или экзотический, — дело разума. Надо искать не разгадку Тайны, а свой смысл, добытый в соприкосновении с ней.

Загадочный — это поддающийся разгадке. Таинственный — значит принадлежащий Тайне, и есть ли у него человеческая разгадка, неизвестно.

Мистический опыт часто индивидуален и чаще всего единичен. Его соотношение с Тайной рационально недоказуемо. Как же он может служить основой общности?..

Суть мистического опыта не в нём самом, а в том, о чём он свидетельствует. Крупицы его — как стрелочки, указывающие направление внимания, и вот это направление может стать той общностью, или даже Общностью, которая становится всё важнее для меня и соединяет меня с другими людьми, тоже идущим по своим стрелочкам в ту же сторону.

Отношение к своему мистическому опыту очень различается, в зависимости от исходной фокусировки и пути духовного развития. Одному нужны огромные усилия, чтобы сначала просто заметить свой мистический опыт, а затем научиться осмысливать и осваивать его. Другому важно отделить достоверное ядро такого опыта от избыточной эмоциональной взбудораженности, от шлейфа сопутствующих фантазий и прельщений. Третьему… но перебирать психотипы — дело психологов. Каждому человеку нужно прежде всего разобраться со своим психотипом, а вернее — со своей психоуникальностью, чтобы понять, как ему обращаться с тем, что ему достаётся из области Тайны.

Человеку нужно не что-нибудь таинственное, а то, что имеет отношение к нему самому, — те ниточки, которые его связывают с Тайной.

Мистический опыт — это тропинка, по которой ходишь в гости к Тайне. Если тропинка ещё не утоптана, её легко можно утратить. Стоит позаботиться о приметах пути, чтобы знать, куда идти следующий раз.

Не будем думать, что наш индивидуальный мистический опыт делает нас бывалыми знатоками Тайны. Слишком несоизмерима с ней наша «опытность». Однако никому не позволим внушить себе, что пережитое нами в этой сфере является иллюзией или выдумкой. Это небольшое по масштабу, но крайне важное наше достояние.

Сообщающиеся с Тайной капилляры нашей жизни не всегда заметны как нечто особенное. Мистический опыт присутствует во всяком подлинном творчестве, в любви и вере, в контакте с Другим и ещё во многом. Нужно развивать зоркость, чтобы разглядеть его, нужно учиться его осмысливать — но нет никаких оснований чувствовать себя обделённым в этом отношении.

Созревая духовно, мы когда-нибудь, на очередном витке становления собой, можем обнаружить, что всё испытываемое нами в жизни — это опыт мистический, просто не всегда нам это было заметно.

Поиски общностей в области мистического опыта зависят не столько от того, что выпало на твою долю или на долю другого, сколько от близости уровней восприятия прикосновений к Тайне и её осмысления.

Не всегда мистический опыт ведёт к мистической общности. Общность может быть самой что ни на есть реалистичной — например, помощь бедным. Но путь прихода к ней для одного человека окажется простым и прагматичным, а для другого — таинственным и, быть может, до конца необъяснимым.

Во многом мистический опыт действует не сам по себе, ведь он проявляется чаще в кратковременных вспышках, чем в длительных состояниях. Действует он через те общности, которые возникают на его основе. Они располагают делиться опытом, поддерживать друг друга и совместно осмысливать то кратковременное, которое свидетельствует о стоящей за ней сверхреальности.

Опыт Тайны всегда индивидуален. Как же от него перебрасывается мостик к общности? Может быть, такая возможность, потребность, необходимость зашифрованы в самом этом опыте.

Мистический опыт может быть опытом духовным или безотносительным к духовному развитию. Возможно, даже направленным антидуховно (как пример — сатанизм). Так что стоит быть осторожным!

Не всякий мистический опыт можно назвать духовным, то есть относящимся к верхним уровням смысла. Поэтому он может не только соединять людей, но и разъединять. Общность, возникающая на основе бездуховного мистического опыта, носит довольно специфический характер. Такая общность всегда нуждается в идеологической соединительной ткани: это может быть мировоззренческая модель или молчаливая система допущений (постулатов), иногда экзотическая, внутри которой успешно сосуществуют и реальные переживания, и фантазии, выраженные на языке такой как бы общности.

Мистический опыт — это опыт озаряющий. Озаряющий опыт Тайны..

Эзотерическая мистика тяготеет к магизму. Мистика Тайны — к улавливанию призывов и намёков.

Самодостоверность — это постижение, к которому не липнут сомнения, это особое и редкое свойство информации включать в себя свою истинность.

Почему снова и снова встаёт перед ищущим человеком проблема существования Бога, Его вмешательства или невмешательства в человеческую жизнь, существования зла в мире и прочее? Только потому, что повторяются попытки ответить на не совсем верно поставленные вопросы.

Зная о внешнем мире только через свой внутренний мир (через восприятия, чувства и разум), человек должен начинать с внимания к своим внутренним возможностям. Поскольку главное средств их понимания — разум, необходимо, чтобы совместно действовали выстраивающее и улавливающее мышление. И многие ответы доступны лишь их согласованным усилиям. Существуют и такие вопросы, на которые получить ответы нельзя — потому что они скрыты от человеческого восприятия глубоко в области Тайны.

Очень важно соразмерить свои размышления с тем реальным знанием, которым обладаешь, и с прикосновениями к области Тайны.

Прикосновение — это уже контакт, но ещё загадка. Это интерес, который старается не повредить настойчивостью.

Опыт прикосновения к Тайне — это недоказуемый факт личной жизни.

Чёрт — это частица тёмной силы, замаскированная под сгусток человеческого воображения, сказочное изображение чёрной стороны жизни.

Тёмная сила — это та, что заслоняется от Света.

Говорить «верю» или «не верю» применительно к фактологической стороне Тайны, — всё равно что мериться любовью к Москве и Санкт-Петербургу для периферийных школьниц, не бывавших ни там, ни там.

У редких людей бывает дар мистического предвиденья. Но каждый из нас может воспользоваться таящимся в душе даром практического предвиденья, если наметит себе нечто предвидимое и будет всерьёз стремиться к его осуществлению.

Случаются неудачные мистические пророчества: значит человек мистического дара не очень рассмотрел то, что его озарило. Случаются неудачные практические пророчества: значит человек практического дара не очень постарался с осуществлением.

Не стоит доверять мистическим откровениям слепо — лишь оттого что они приоткрывают нечто из области Тайны. Доверять надо зряче: в той мере, в которой приоткрытое мистиком соединяется по смыслу с твоими собственными представлениями.

Нелепо пытаться отличить уловленное из области Тайны от действительности, потому что это и есть подлинная действительность.

Мистические тайны, воспринимаемые как чудо, привлекают гораздо больше внимания, чем глубочайшие сущностные тайны сотворённого мира и вложенные в них смыслы. Но основополагающее значение для жизни и миропонимания имеют как раз глубинные тайны кажущейся обыденности, которых многие вообще не замечают.

Сам я недоверчив к реинкарнации и к многим другим загадочным явлениям. Но нельзя же делать вид, что не существует разнообразных свидетельств о всяком таком.

Нетаинственного не существует! И мы все таинственны — друг для друга, или даже для самих себя. Это делает нашу жизнь особенно интересной.

1—3. Личность перед Общностью

Свой путь к Общности

Та общность, которая не ведёт к Высшему, заводит в тупик. Социальная общность имеет свои достоинства и опасности. С ней надо быть начеку. Обретение Общности не должно мешать саморазвитию и заменять его догматами. Или уводить от созидательных устремлений к разрушительным.

Помни, что Общность должна обогащать человека, а не обирать его.

Является ли та Общность, вокруг которой соединяются многие люди, придавая ей особое значение, чисто социальным явлением или реальностью, важной для развития отдельной личности?.. Даже если бы такая Общность была только социальным феноменом, уже это означало бы её реальность для того, кто высоко оценил значение этой Общности. Но вместе с тем каждая великая Общность причастна к области Тайны и достойна особого внимания.

Между людьми существует множество общностей. Но особый интерес представляет та из них, которую можно назвать Общностью в большой буквы. Что может стать такой Обшностью, каковы её достоинства и почему иногда стоит быть осторожным? Все возникающие здесь вопросы не разрешить, но можно постараться обозначить те направления мысли, которые помогут человеку сориентироваться самому, в своих конкретных обстоятельствах.

Общность может добавлять личности свет или энергию, а может пригашать или угашать.

Личность перед Общностью — это испытание главного через коллективное.

Полезно помнить о том, что всякая Общность всего лишь этап на личностном движении к Высшему, которое не вмещается полностью ни в одну Общность.

Не забывай о стремлении к Высшему из-за того, что обрёл Общность. Не стоит принимать даже самый высокий свод за Небо.

Мудрость открыта свету. Умудрённость таится в тени.

Главное — не забывать про Главное. И никому не позволять подменять его муляжом. Даже себе.

Бог — великий Соединитель человеческих миров. И великое их Соединение.