нее:
– А магазинная тележка у вас есть? – поскольку я видел такие тележки у многих подобных ей.
Ее старческое лицо повернулось ко мне, от волос повеяло чем-то вроде сапожного крема. Овраги и русла кожи, рельефом схожей со скорлупой грецкого ореха, сделались еще глубже, растянутые улыбкой:
– Да. А как же иначе?
– Зачем? – прохрипел я.
– Чтобы складывать в нее все, что принадлежит мне по праву.
– И что же вам… принадлежит?
– Весь мусор.
Я кивнул. Задавать следующий вопрос мне не хотелось:
– А что такое мусор?
– Как, разве ты не знаешь? Рано или поздно им становится все.
