Читать бесплатно онлайн книгу автора  Пешком по Москве 3. Столичные площади

Михаил Жебрак

© Galina Savina / Shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

© Жебрак М.Ю., 2026

По торцам площадей

Идя по улице, перед площадью всегда ускоряешь шаги.

Из частного письма

В плотно застроенном старинном городе площадь служила или рынком, или местом городских религиозных праздников. Могла совмещать эти функции. Города росли и по площади, и площадями. На месте упраздненных эспланад – пустых простреливаемых пространств перед укреплениями – появлялись места прогулок. В столицах выделяли добротные куски территории под плац-парады, а перед значимыми зданиями разбивали парадные дворы-площади.

Виталий Коротич в переводе Юнны Мориц: «Переведи меня через майдан, – / Он битвами, слезами, смехом дышит, / Порой меня и сам себя не слышит. / Переведи меня через майдан».

Если мы хотим услышать новости, мы идем на площадь – поговорить c горожанами и c приезжими: слухи всегда успешнее всего распространяются по базару. Так было в старину. В эпоху глобального туризма площадь несет, скорее, визуальные сообщения – она стала главной смотровой площадкой. И формирует образ города.

Иннокентий Анненский: «Только камни нам дал чародей, / Да Неву буро-желтого цвета, / Да пустыни немых площадей, / Где казнили людей до рассвета».

Михаил Жебрак – москвич, экскурсовод, автор и ведущий программы «Пешком» на телеканале «Культура».

Гранит невских набережных сильно студил гражданские чувства, и, чтобы приблизиться к friendly city, российская власть стала засаживать бесконечную пустоту площадей Санкт-Петербурга кустами и клумбами – так появились Адмиралтейский сад и сквер Александринского театра.

Галич: «Смеешь выйти на площадь / В тот назначенный час?! Где стоят по квадрату / В ожиданьи полки – / От Синода к Сенату, / Как четыре строки?!»

Наполеон назвал площадь Сан-Марко в Венеции «самым прекрасным бальным залом Европы». На балу приглашенные флиртуют и щеголяют нарядами, а рядом в гостиной «говорильне» произносят пламенные речи. Площадь можно использовать и для более действенных высказываний. Поэтому иной раз власти начинают превращать пустые пространства в сады развлечений, чтобы помешать народным сходкам.

Площадь не просто самый выразительный элемент городской ткани, но и прекрасный рассказчик. Историю города (да что там – страны и человечества!) можно понять, исследуя перемены на городских площадях.

1

Тверская площадь

Гиляровский: «Как-то часу в седьмом вечера, Великим постом, мы ехали c Антоном Павловичем c Миусской площади… ко мне чай пить. Извозчик попался отчаянный: кто казался старше, он ли, или его кляча – определить было трудно, но обоим вместе сто лет насчитывалось, наверное; сани убогие, без полсти. На Тверской снег наполовину стаял, и полозья саней то и дело скрежетали по камням мостовой, а иногда, если каменный оазис оказывался довольно большим, кляча останавливалась и долго собиралась c силами, потом опять тащила еле-еле, до новой передышки».

На письме журналист Владимир Гиляровский довольно велеречив, а в жизни был непоседлив, порывист. Недаром Чехов называл своего друга «курьерский поезд», поясняя: «Остановка – пять минут. Буфет». Пока лошадь отдыхала на Страстной площади, Гиляровский успел соскочить и купить моченый арбуз, завязанный в толстую серую бумагу. Бумага быстро промокла, руки заледенели. Решил отдать арбуз городовому. Тот, увидев фуражку внеклассного чиновника, козырнул. Гиляровский успел сказать: «Держи осторожно…» На словах «он течет» Чехов перебил: «Это бомба, нести в участок!» Оставив опешившего городового c мокрым свертком на вытянутых руках, друзья укатили в Столешников, пить у Гиляровского чай.

Дежурный городовой, полицейский участок и даже арбуз не только детали шуточного рассказа, но и часть истории Тверской площади, стоит только копнуть. В старину Тверскую называли «улица-змея». Узкая и извилистая Тверская вечно была забита каретами и телегами. До расширения улицы в 30-е годы XX века Кремль от Тверской площади не был виден. Да и нынешней площади тогда еще не существовало.

В центре Тверской площади установлен памятник Юрию Долгорукому. Авторы: С. Орлов, А. Антропов, Н. Штамм, В. Андреев

Седок: «От Охотного до Триумфальной пятиалтынный!? Почему так дорого?» Извозчик: «Тверскую объезжать придется – прием у губернатора».

По левой стороне улицы стоял дворец графа Захара Чернышева, исполнявшего должность главнокомандующего в Москве и во всей губернии Московской. А на месте нынешней площади, напротив губернаторского дворца, находился двор c постройками князя Долгорукова. Граф Чернышев управлял Москвой недолго, c февраля 1782 года по август 1784-го, но успел сделать немало: построил Ростокинский акведук и довел Мытищинский водопровод до центра города, отремонтировал стены Китай-города. Устройство бульваров на месте стен Белого города также началось по инициативе Чернышева, хотя соответствующий указ императрица Екатерина II подписала еще в 1775 году.

До назначения в Московскую губернию Захар Чернышев служил десять лет белорусским губернатором и не имел нужды в московском дворце. Переехав в Первопрестольную, он немедленно заказал архитектору Матвею Казакову строительство парадной резиденции на центральной улице. Летом 1784 года глава Москвы взял месячный отпуск для поездки в свои белорусские деревни, на обратном пути простудился и после недолгой болезни умер. Власти посчитали дворец на Тверской удобным по расположению, достаточно вместительным и презентабельным и в 1785 году выкупили у наследников дом графа Чернышева для устройства постоянной резиденции московского генерал-губернатора.

Александр Пушкин: «Правительство все еще единственный европеец в России».

Тверская площадь появилась в 1792 году волею властей и оказалась вполне европейской – пропущенным кварталом в плотной городской застройке, в отличие от восточных бескрайних площадей-базаров. По правилам перед домом градоначальника ежедневно нужно проводить развод караула. Постройки Долгорукова напротив «Тверского казенного дома, занимаемого генерал-губернатором» выкупили в казну и снесли. Планировали окружить образовавшееся пространство оградой c колонами, и возвести кордегардию. Но императрица Екатерина II предпочитала парадам – балы, и благоустройство отложили на неопределенное время. Плац-парад напоминал, скорее, пустырь со щитом главнокомандующего в центре и официально именовался «казенным пустопорожним местом».

Литография А. Кадоля «Дом генерал-губернатора на Тверской улице», начало XIX века

Павел I: «Рота направо кругом. Вперед марш. Знамя выходит, и барабанщик бьет палки».

Сын Екатерины Павел во главу угла поставил военные экзерсисы. За ничтожные недосмотры в команде офицеров прямо c парада отправляли в другие полки на весьма большие расстояния. На случай ссылки офицеры, заступая в караул, начали класть за пазуху пачки ассигнаций. Новая форма прусского образца оказалась столь узкой, что в карманах ничего не помещалось. На плацу перед домом генерал-губернатора стали ежедневно проводить развод караула.

Алексей Толстой: «В мои ж года хорошим было тоном / Казарменному вкусу подражать, / И четырем или осьми колоннам / Вменялось в долг шеренгою торчать / Под неизбежным греческим фронтоном. / Во Франции такую благодать / Завел, в свой век воинственных плебеев, / Наполеон, – в России ж Аракчеев».

В 1823 году по дальней от резиденции генерал-губернатора стороне Тверской площади возвели здание Тверской полицейской части, c пожарной каланчой по центру и шестиколонным портиком строгого дорического ордера. В этом крупнейшем в Москве полицейском доме хватало места для прообраза скорой помощи – фельдшера и повивальной бабки, городской гауптвахты и камер временного заключения. Здесь Александр Сухово-Кобылин, обвиненный в убийстве своей любовницы, француженки Луизы Симон-Деманш, пользуясь тюремным досугом, начал писать пьесу «Свадьба Кречинского». Сараи и конюшни Тверской полицейской части занимала пожарная команда.

Московский полицмейстер, старый кавалерист Николай Огарев, лично два раза в год ездил по воронежским и тамбовским конным заводам, выбирал битюгов, приводил их в Москву и распределял по районным пожарным частям. Огарев в подведомственном ему пожарном деле завел обычай, бытовавший в русской гвардейской кавалерии, каждую часть комплектовать лошадьми определенной масти. Одномастные выезды смотрелись эффектно, более того, стало удобно по масти лошадей определять, какая часть мчится на пожар. Для Тверской пожарной части полицмейстер отбирал желто-пегих битюгов – золотых c большими белыми пятнами.

Зевака: «Царь-то когда прибывает?»

Знаток: «Не царь, а шах персидский, деревенщина!»

Зевака: «Царь-то персиянский у губернатора остановились?»

Знаток: «Не по чину будет. Особе королевской крови положено в Кремлевском дворце! Состою при генерал-губернаторе истопником. В этикетах понимание имею».

Зевака: «А ентот… гарам… гарим… женки его c ним приехали?»

Знаток: «Жен в Петровском дворце разместили».

Москва стала первым большим городом на маршруте персидского шаха Насер ад-Дина в европейском турне 1873 года. Шах въехал в Москву 7 мая, вечером смотрел из царской ложи Большого театра балет «Волшебный башмачок». 8 мая шах посетил Оружейную палату и изъявил желание еще раз посетить Большой театр. После балета «Царь Кандавл» шах отправился на бал, который давал генерал-губернатор Владимир Долгоруков в своем доме. Фасад дворца осветили газовыми фонарями, на Тверской площади зажегся украшенный персидскими флагами щит c изображениями льва и солнца. Насер ад-Дин c многочисленной свитой прибыл на бал в 11 вечера. Сняв соболиную шубу, он остался в архалуке, покрытом алмазами и изумрудами c перевязью из драгоценных камней. Шах угощался специально приготовленными восточными блюдами, смотрел на танцующих и в час ночи покинул дворец. Свита осталась до конца бала, который окончился в пятом часу.

Днем 9 мая на Красной площади шаху показывали учения сборной пожарной команды города. Бравые пожарные поднимались на крыши зданий и спускались оттуда в спасательных мешках. На Тверской площади гостя знакомили c работой пожарных паровых насосов. В золотой карете, запряженной цугом шестериком белых без отметин лошадей, персидский шах прибыл на площадь. Звякнул пожарный колокол, полиция выровняла линию горожан, и в воздух ударили тугие струи. Осматривать сами машины шах не стал, из кареты не выходил и через несколько минут уехал. Горожане, ждавшие несколько часов под солнцем на площади зрелища, зароптали. Тогда офицер на лошади подъехал к пожарным машинам и что-то приказал команде. Пожарные развернули брандспойты, и над толпой раскрылись водяные зонты.

…

24 июня 1912 года на Тверской площади по квадрату встали шеренги солдат, над глазетом священников колыхались хоругви, по краям волновалось серое море обывательских фуражек, расцвеченное пеной ярких дамских шляпок. Обилие орденов и лент на отцах города подсказывало, что событие не ординарное. В центре площади высилась огромная палатка: на высоких шестах натянуты холщовые полотнища, оттяжки украшены флажками.

Завесы упали, и открылся ступенчатый постамент. Нижний ярус занимали две группы атакующих пехотинцев. Над ними, вскинув руку c саблей, скакал генерал c развевающейся бородой. Площадь замерла… Первым слово бросил кто-то из ветеранов, подхватили делегации c венками, и вот загудела вся площадь: «Белый генерал. Белый генерал. Белый генерал!» Принимающий парад великий князь Михаил Александрович строго глянул на замерших солдат и c улыбкой повернулся к толпе – народная любовь уставам не подчиняется.

Дама в возрасте: «Тогда все просто грезили Михаилом Дмитриевичем. Я носила длинную шубку “Скобелев” c балканской лисицей».

Молодая спутница: «Это как бекеша?»

Дама в возрасте: «Что вы, милая, какая бекеша! Сукно нежное и пушистое, чистый барашек. Узоры нашиты черным шелком под цвет лисьего меха. А застежки аграмантовые цвета беж c примесью белокурого бисера».

После падения Плевны и освобождения Болгарии генерал Скобелев стал необычайно популярен. Мужчины отпускали пушистые бакенбарды а-ля Скобелев. Женщины облачились в шубки «Скобелев». Впрочем, портные шили также манто «Черняев», пальто «Тотлебен» и «Гурко» по фамилиям героев Русско-турецкой войны. Михаила Скобелева прозвали белым генералом за участие в сражениях в белом мундире и на белом коне. Для русской армии Скобелев стал новым Суворовым: мудрым, внимательным и бесстрашным. В Болгарии Скобелева почитали национальным героем, освободившим страну от турецкого ига.

Болгарские делегации, прибывавшие в Россию по случаю десятилетия, двадцатилетия, тридцатилетия окончания Русско-турецкой войны, изумленно спрашивали: «Где же у вас памятник Скобелеву?» Только в 1910 году объявили всероссийский конкурс на памятник генералу. Первую премию получил проект скульптора-любителя Петра Самсонова. В юности он занимался скульптурой, в 26 лет поступил в юнкерское училище и затем 19 лет прослужил в кавалерии. Николай II одобрил выбор комиссии: «Подполковник Самсонов в амуниции и оружии ошибки не допустит».

Памятник белому генералу подумывали поставить в Санкт-Петербурге у северной оконечности Троицкого моста. Получилась бы перекличка: у одной стороны моста стоит бронзовый Суворов в образе бога войны Марса, а через Неву появился бы монумент, посвященный герою XIX века. Но излишняя популярность и после смерти повредила Скобелеву: памятник решили ставить во втором по значению городе Российской империи. Зато место установки наипочетнейшее – Тверская площадь возле дома градоначальника. Лепка и отливка лошади c всадником, 14 фигур солдат и офицеров, 11 барельефов, изображавших главные битвы, в которых принимал участие Скобелев, и четырех фонарей, а также монтаж памятника заняли всего 20 месяцев.

…

«В ознаменование великого переворота, преобразившего Россию, Совет Народных Комиссаров постановляет:

Памятники, воздвигнутые в честь царей и их слуг и не представляющие интереса ни c исторической, ни c художественной стороны, подлежат снятию c площадей и улиц и частью перенесению в склады, частью использованию утилитарного характера.

Совет Народных Комиссаров выражает желание, чтобы в день 1 мая были уже сняты некоторые наиболее уродливые истуканы и поставлены первые модели новых памятников на суд масс».

12 апреля 1918 года Владимир Ленин подписал декрет «О памятниках Республики». Противников большевиков к этому времени уже называли белым движением, и памятник белому генералу одним созвучием уже был обречен. Памятник Скобелеву успели разрушить к первомайскому празднику 1918 года: бронзовые фигуры сбросили c постамента, барельефы выковыряли, постамент укутали кумачом и превратили в трибуну.

Цветаева: «Белизна – угроза Черноте. / Белый храм грозит гробам и грому. / Бледный праведник грозит Содому / Не мечом – а лилией в щите!»

В губернаторском дворце обосновался Моссовет. Тверскую площадь переименовали в Советскую. 7 ноября 1918 года на Советской (бывшей Тверской) открывали новый памятник – 26-метровый обелиск в честь первой советской конституции на мощном постаменте c полукруглым балконом для выступлений ораторов. Проект монумента создал архитектор Дмитрий Осипов. Через год монумент дополнительно украсили фигурой Свободы. Скульптор Николай Андреев из бетона c гранитной крошкой вылепил грандиозную крылатую женскую фигуру. Правая рука Свободы указывала в небеса, левая – прижимала к бедру глобус. Монумент официально назывался памятником первой советской Конституции: на гранях постамента установили памятные доски c цитатами из основного закона. А в неформальной обстановке москвичи говорили: «Баба c арбузом».

Если вспомнить рассказ Гиляровского о поездке c Чеховым c мокрым соленым арбузом в руках, то становится понятно, что городовой не просто стоял на Тверской площади, а дежурил напротив дома генерал-губернатора. Участок, в который друзья предложили отнести арбуз, находился на другой стороне площади, это Тверской полицейский участок. Не многие москвичи читали воспоминания Гиляровского о Чехове, а вот сам Гиляровский, живший рядом, в Столешниковом переулке, прекрасно знал, как горожане прозвали статую. Очевидно, из меткого московского словца и родился эпизод, про испуганную полицию, вызванных агентов охранного отделения и специалиста по взрывчатым снарядам. В конце новеллы, так комедийно выписанной Гиляровским, старик брандмейстер, приехавший c пожара, презрев предупреждения об опасности, храбро врывается в дежурку, разворачивает моченый арбуз и уносит его к себе на квартиру, чтобы спокойно съесть. Не мог Гиляровский обойтись без любимых пожарных, он сам в юности проработал некоторое время в пожарной части и навсегда сохранил страсть к тушению пожаров и уважение к огнеборцам.