Читать бесплатно онлайн книгу  Тропа забвения

автор Алексей Попович

Оглавление

ТРОПА ЗАБВЕНИЯ

I

Болота, они были повсюду. В них можно было не просто увязнуть, а затеряться — навсегда оставить своё тело. Тяжёлый шлем не только закрывал его от мира, он будто заточал в башню глаза и душу. Латы непосильным бременем приклеились к телу — как же давно он их не снимал. Он уже не считал число дней, которое провёл в дороге. Ночи сменялись днями, а те — годами. Всё это ради того, чтобы в конечном счёте напасть на след. Найти верный путь к цели. Разобраться с последним врагом. С главной миссией всего путешествия.

Жак уже не знал, что чувствует. За тысячу шагов он будто перестал понимать, есть ли у него ноги или же сама земля тащит его вперёд, влачит за собой, словно подбитую дичь. Деревья сменялись на открытые пространства, а затем вновь показывались на горизонте. Лесные пейзажи давно стали для него одним зелёным пятном, которое без конца размазывали по полотну неба. Верхушки дубов, которые тянулись к солнцу, перестали быть величественными охранниками. Жак теперь видел в них угрозу, безмолвное дыхание самой смерти. Они окружали его, словно постепенно пытаясь задавить. Ветки напоминали отвратительные щупальца морских чудовищ из легенд, которые так и норовили утянуть его за собой. Но было бы неверным сказать, что он боялся их. Жак уже ничего не боялся.

За ним словно тень тащился меч. Это огромное, но тонкое орудие — Белая Игла. Название что надо. Несколько килограммов настоящего металла, идеальное, почти беззвучное оружие в руках профессионала. Словно в ладонях швеи, меч тут же превращался в особенный инструмент, способный крушить и бить точно в цель. И каждый, кто видел его, непременно знал чьё это оружие. Меч был частью его, особым отростком — другом, который проводил с ним больше времени, чем кто-либо.

В топях мало кто жил, однако находились смельчаки, готовые провести здесь остаток лет. У них были свои правила, особые законы, благодаря которым становилось возможным выжить. Одно из главных правил на болотах — говорить как можно тише. Звуки привлекают непрошенных гостей, тех кто не прочь утащить в свою нору пару лишних тел на ужин. Ещё один важный закон — не носить с собой много лишнего. Каждая тяжёлая вещица за пазухой может стоить тебе жизни. Если упадёшь в болото, то вытаскивать будет некому. И последний, но не менее полезный совет — не доверять болоту. Многие, кто смог выплыть, возвращались обратно совсем не теми. Одни начинали вести себя как одержимые, звали в лес других, желая накормить трясину, другие сходили с ума от болотных испарений, начиная мнить себя пророками.

Топи — это не место для тех, кто ищет лёгкого пути. В этой пучине легко затеряться навсегда, потерять всё что имел в два счёта. Ведь это не ты выбрал идти через болота, а болота предрешили, что ты станешь частью их вязкой природы. Сюда приходят в отчаянии, желая исчезнуть, или же с целью проверить себя. Так теперь можно увидеть больше, так создаётся легенда о топях забвения. Месте, где навсегда утопают души. И пусть сотни уже безуспешно пытались, мало кто смог пройдя их сохранить себя — остаться человеком.

В воздухе пахло сыростью, этот запах окружал Жака уже много дней. Он пропитался им, словно выпечка, которую полили сиропом. Время в этих болотах будто замирало, тянулось так неохотно, то и дело останавливаясь. Жак понятия не имел какой сегодня день, все они смешались в кучу. Может быть сегодня выходной, а может всё ещё четверг. Впрочем, время уже перестало что-то значить. Он просто шёл, стирая ноги, в надежде однажды дойти до конца. И там, куда он придёт, непременно будет ждать что-то хорошее. Так бы ему хотелось думать.

Последними приятными воспоминаниями были рассветные красоты, которые он часто наблюдал, потому что плохо спал. В лесу сложно спрятаться от пронзительных лучей, они как беспокойные дети лезли ему в глаза, чтобы поиграть. В их ярком свете Жак чувствовал едва уловимое тепло. Это давало какую-то толику надежды, помогало держаться, делать следующий шаг. Усталый рыцарь плыл по лесному океану, уже не видя ничего красивого. Цветущие растения мало радовали, а диковинные животные давно стали ему безразличны. Охота в болотах стала слишком опасной, поэтому ему приходилось питаться ягодами и кореньями. Последний кусок мяса побывал в глотке, когда ему попалось открытое место. Тогда он подстрелил из арбалета небольшого оленя. Воспоминания о вкусе того прекрасного жаркого, а также о нескольких неделях поедания сушёного мяса подбадривали его.

В этих местах когда-то всё было иначе. Каждый куст приветливо колыхался на ветру, приветствуя его, а любая птица предвещала своим пением приятный день. Густой туман и болотная трясина пришли на смену прошлому умиротворяющему пейзажу. Безжизненные виды нового мира мало радовали, больше напоминая какие-то разлагающиеся останки. Здесь терялось всё, звуки утопали в общем пугающем гуле. Крики птиц, скрежет корней, звериный вой, всё это звучало единым голосом изменившейся до неузнаваемости природы.

Теперь здесь царила жуткая тоска, зияла безжизненная бездна человеческих судеб. Солнце изредка попадало меж деревьев, радуя редкими вспышками. Игривые лучи, впрочем, не могли победить непроходимое царство тумана и мрака. Жак знал эти дебри, но сейчас они стали совсем другими. От топей не было спасения, они окружали всё вокруг. Только пройдёшь несколько метров спокойно и вдруг на пути возникнет очередная смертельно опасная трясина. Он уже видел, как животные случайно проваливались в неё, становясь добычей болота. За несколько секунд эти места целиком поглощали любое существо. Без каких-либо сомнений каждая душа здесь могла отправиться на корм быстрее, чем человек успевал подумать. Жак размышлял о сотнях детей, которые играли тут когда-то. А потом, направляясь бегом домой, спотыкались и падали в болото. И им никто не мог помочь. Что они могли против всеобъемлющей силы природы? А ведь дети так беспечны.

Жак много думал о прошлом, о былых днях, когда свет ещё пробивался в небольшие дыры для глаз на его шлеме. Тогда его меч служил не только смерти, а был чем-то большим. Настоящим инструментом на страже мира. Как забавно это звучало сейчас. Убивать ради мира и гармонии вокруг. Ещё ничего более абсурдного он, пожалуй, не слышал. Война давно перестала быть для него благородной целью. Вместо этого она служила оправданием всякому злу, которое творилось поблизости. И Жак брёл с этой мыслью вперёд, желая раз и навсегда прекратить долгую и изнуряющую гонку. Там, в замке, когда-то зародилось всё то, что изменило его жизнь. Многие годы он желал вернуться сюда, чтобы поставить точку.

Теперь он был сам по себе, не подчинялся чьей-то воле. Махал мечом лишь потому, что действительно знал кто враг. Лживые идеи, которыми его напитывали, более не существовали. Они рассеялись как дым затухающего пожара, потерялись в пустоте времени. Горечь того, что столько лет служишь злу, не может уйти сразу. Она и не должна уходить. Никогда. День за днём, будто змея, она окутывает шею. Приходит в кошмарных снах, застаёт в моменты мимолётной радости. Ей только и радости — травить тебя изнутри. Потому что ты сам себе враг и главный яд — это мысли в голове. Они не дадут тебе жить спокойно, пока не уничтожат всецело. Такова печальная судьба убийцы. Это дорога только в один конец, на которой ты не встретишь добра. Да и слово «дорога» слишком тёплое и родное, оно совсем не подходит. Путь убийцы — это бесконечная лестница вниз. И ты не идёшь по ней, а катишься кубарем, не успевая тормозить. Летишь до тех пор, пока судьба не сжалится над тобой, дав прощение. Но едва ли кто-то его получал. Для этого слишком многое нужно было отдать. Прежде всего отречься от войны, крови, убийств. Сложить меч в ножны и до конца своих дней замаливать грехи. Далеко не каждый смелый воин способен на это. Ведь разрушение и смерть просты, когда как путь смирения и прощения требует долгого, изнуряюще мучительного труда. И самое страшное, что узнав вердикт, осознав, что прощён, ты тут же потеряешь всё. В то мгновение, как искомая деталь окажется в пазле твоей жизни, существование сразу же прервётся. Ведь только умерев и попросив прощения, убийца может хотя бы попытаться вернуться обратно на светлый путь. Хотя это уже будет где-то там далеко. В реальности же его тело просто останется на земле. Не будет никаких долгих прощаний и церемоний. Все просто забудут о нём. И может кто-нибудь с добрым сердцем скажет «Он пытался быть лучше».

— Кто здесь? — не очень громко произнёс Жак, обнажая меч.

Ответа не последовало.

— Я слышал, что ты здесь. Выходи сам. Иначе будет хуже.

Кусты зашевелились и из них выскочил сгорбленный мужчина. Невысокий и худощавый человек смотрел на Жака глазами осы, желающей тотчас ужалить своего недруга. Его руки тряслись, он был сильно напуган. Одежда его была истыкана дырами, словно причудливый узор. На лице читалось желание тотчас сбежать. Его застали врасплох.

— Назовись.

— Что вам имя простого калеки?

— Думаешь если сгорбился, то тут же сойдёшь за калеку. Не пытайся меня обмануть.

Мужчина перестал изображать убогого. И в самом деле притворялся. Хитрый плут, подумал Жак.

— Мондо. Такое у меня имя.

Он не спеша подошёл ближе и трясущимися пальцами потянулся к голове Жака. Ему нужен шлем. Вот оно что!

— Шлем ты не получишь. Но если поможешь найти замок, то дам тебе пару монет, так и быть.

— А сколько стоит твой шлем? Я куплю. Или хочешь поменяемся. Всё что хочешь проси.

Жак усмехнулся.

— У тебя ничего и нет. Что с тебя взять.

Мондо потянулся в карман. Затем своими почерневшими от копания в земле руками он вынул медальон. Прекрасная вещица сразу заблестела в его руках. От этого света всё вокруг будто померкло. Невиданная красота. Нечто прекрасное в этой серой и однообразной лесной полосе.

— Откуда у тебя это?

— Нашёл.

Мондо провёл рукой по медальону. На нём виднелись капли воды и грязные разводы. Похоже поднял из грязи. Может и правда не врёт.

— Вижу, как ты переменился. За такую вещь, наверное, стоит отдать мне шлем. Что думаешь?

— Ну что же. Давай меняться. Только шлем снимать будешь сам.

— Только меч опусти.

— Я и не собирался тебя убивать. Громкий звук удара может привлечь лишние голодные рты.

Мондо понимающе кивнул. Затем подошёл к Жаку вплотную. Руки потянулись к шлему, он с усилием потянул вверх. Но ничего не вышло. Шлем остался на том же месте, словно его приклеили.

— Что за?

Жак вдруг залился смехом. Его так давно ничего не веселило, и этот лесной незнакомец смог поднять ему настроение.

— Что ты смеёшься?

Мондо ударил рыцаря локтем по животу, однако тот почти ничего не почувствовал.

— Не думаю, что тебе хватит сил пробить мой доспех.

— Что с твоим шлемом?

— А что? Не хватает сил?

— Ты колдун. Вот ведь как!

Мондо взволнованно поглядел на свои руки, ожидая что через прикосновения получил проклятие или метку тёмных сил.

— Колдун тут и правда замешан. Точнее колдунья. Красивая женщина была.

— И что теперь будешь делать?

— Теперь ты покажешь мне дорогу.

— И получу золотые?

— Получишь, если будешь много болтать. Золотые тоже получишь.

— И всё-таки, сними его. Мне просто любопытно, что с ним такое.

Жак понимающе кивнул и вдруг задумался. А что, если он просто давно не пробовал его снимать? Может чары прошли?

Однако ничего не вышло. Шлем всё также был на его голове, как приклеенный.

— Я бы сам с радостью его снял, но не могу. Только когда последние солнечные лучи дня уходят во тьму, и луна показывает свои округлые формы, я могу его снять. Лишь ночью мне дано наслаждаться полной картиной. Но с рассветом я вновь в его власти.

Мондо искривил рот в натянутой улыбке. Едва ли он проникся историей. Наверняка его распирало от любопытства, можно ли в действительности снять с головы Жака шлем.

— А своё имя ты назовёшь?

— Серая Судьба. Так называют шлем, который ты безуспешно хотел снять.

— Тот самый…

По лицу Мондо пробежали капли пота. Он не ошибся. Эта реликвия и правда у него перед носом.

— А моё имя Жак. Так по крайней мере когда-то меня звали. Но за мной тянется кое-что… Огромный след, который не даёт мне спать по ночам. Моё проклятье, отнимающее веру в себя.

— О тебе много говорят. В этих землях слишком быстро расходятся слухи. Хотя казалось люди так охотно тонут в болотах, что некому их разносить.

Мондо неприятно рассмеялся. Его гнилые зубы дополнили скабрезный портрет. Это человек, который точно никогда не видел добра. Истерзанные руки, которые то ли свидетельствовали о побоях, то ли о боевом опыте; отчаянные и немного пустые глаза; застывшее навеки глуповатое выражение лица. Он не знал любви, не знал чести и, наверное, даже никогда не думал о чём-то, кроме набивания брюха провизией и карманов золотом. Но Жак ощутил в нём что-то, ещё оставшуюся крупицу человечности. Она была запрятана где-то в глубине, но её ещё можно было достать и явить миру. Было бы только желание.

— Значит, медальон ты нашёл. Но ты и понятия не имеешь чей он, — задумчиво сказал Жак. — Тогда мне нужно найти то место и как можно быстрее. Я хочу увидеть следы.

— Замок недалеко. Путь я покажу. Но не забудь про деньги.

— Будь уверен, я тебе заплачу. Только дай мне напасть на след.

Мондо зашагал вперёд, озираясь. Он ещё немного боялся. Опасался, что меч нового знакомого окажется прямо над его головой. Впрочем, он ему нужен, так что ничего плохого до замка случиться не должно.

Мондо шагал вперёд, чувствуя, как периодически проваливается в грязь. Жак шёл следом, с несколько настороженным видом. Этот юродивый не был лучшей возможной компанией. Однако вдвоём идти было определённо интереснее. Жак уже и не помнил, когда видел живых людей так близко. С тех пор как ступил на болота, вокруг были или опасные твари или безобидные птицы. Люди в этих топях не селились, боясь, что однажды проснутся на дне болота. Страшные истории о невернувшихся витали в воздухе. Богатые вельможи нанимали крестьян-проводников, чтобы те показывали им путь (что означало — рисковали жизнью за них, показывая, где можно идти, а где нет). Так можно было заработать, однако обогащение вряд ли того стоило. Жак же пошёл сюда сам, понимая, что может и не вернуться. Однако от всех этих людей его отличала одна важная деталь — он совершенно не боялся того, что может двигаться к своей погибели. У него была цель, к которой он шёл, а потому всё остальное терялось во мгле, было не важным. Только бы дойти до того места. Того самого замка, где всё когда-то начиналось.

— И чего ты тут забыл. С твоей силой можно было бы покорить все земли. Сравнять эти топи с землёй. Уничтожить каждую тварь. Убивать это же так просто…

Жак поглядел на своего спутника. Какой глупец. Да что он знает о смерти?

— Видишь этот меч? Он длинный. От него погибли многие. Он рушил жизни, ломал судьбы. Ему это ничего не стоило. Я давал ему это делать.

— О чём же жалеть бывалому воину? Меня даже в пехоту не взяли. Я не вышел ростом, да и сил мне не доставало.

— И чем же ты занялся вместо этого? Воруешь у путников?

— Этим я занялся недавно. Но сначала всё было не так. Мне просто хотелось найти себя. Я водил по болотам вельмож, после того как стало некому служить. Нанимался на грязную работу, чтобы сводить концы с концами. Но потом я понял, что всё это не имело смысла. Все люди вокруг получали что хотели, потому что родились в нужном месте. Мама дала им красивое тело, а папа обеспечил деньгами. Я поклялся, что буду без раздумий убивать каждого высокопоставленного урода, что забредёт сюда. Хозяин Болот — так меня прозвали.

В глазах словно сверкнула молния. Сейчас он выглядел особенно безумно.

— Так ты и есть Хозяин Болот. Это словосочетание мне знакомо.

— И что же обо мне говорят?

— Чего только не болтают. Говорят, что ты не раз заманивал в чащу разных неугодных. А потом их находили по частям или того хуже.

— Бывало и такое. Но сейчас я уже редко этим занимаюсь. Люди перестали сюда ходить, так что приходится туговато. Я даже подумываю уйти с болот.

— От чего же тебе не привести меня в ловушку?

— Я по глазам увидел. Хоть у тебя и шлем на голове. А глаза чётко видны. Они не такие как у этих напыщенных тварей. Я вижу, что ты такой же как я.

— И какой же?

— Ищущий.

— Здесь я даже не буду спорить.

Их разговор прервал шум. Сломанные ветки затрещали у кого-то под ногами. Выходит, они тут точно не одни. Жак пытался вслушаться, понять, чего ожидать от непрошенного гостя. Что-то крупное, зверь или даже хуже. Рыцарь медленно достал свой меч. Ещё немного и он наконец увидит, кто же встал на их пути. Мондо тоже заметно занервничал. Его глаза суетливо забегали. Капли пота покатились по лицу, спадая прямо в болотную жижу. Неприятное липкое ощущение охватывало его как паук.

Мондо обнажил своё небольшое оружие. Это был не очень крупный, но внушительный топорик. Деревянная рукоять изрядно потрёпана, а вот лезвие как следует заточено. Смертоносная вещица в руках умелого человека. Он сжал топор как можно сильнее, боясь выронить из скользких от пота рук. Болото с радостью прибрало бы это оружие себе, поглотив целиком.

Наконец перед ними показался источник шума. Из-за деревьев высунулся крупный шакал. Его шерсть была истыкана пятнами крови, грязными разводами и застрявшими ветками. Глаза светились в темноте, выдавая потустороннюю природу. На свету блеснули клыки, которые наверняка совсем недавно растерзали очередную жертву, которая не смогла сбежать. Следы крови на морде подтверждали эту очевидную мысль. От него исходил дух смерти. Дыхание этого существа, казалось, проникает в голову, заполняя всё тревогой и отчаянием. В его взгляде не было ничего, что могло бы хоть как-то выдать малейший страх. Он как всесильный дух приближался всё ближе, намереваясь полакомиться новыми жертвами. Они и сами не подозревали, что уже давно идут прямо к нему в лапы. Их бесславный конец был лишь вопросом времени. Шакал всё быстрее двигался навстречу. В его походке чувствовалась уверенность, он знал местность, был её частью — изначально был победителем в схватке, поскольку каждое дерево служило ему союзником.

Шакал совершил прыжок, приземлившись прямо перед Жаком и Мондо. Клыки сверкнули молнией, перед тем как он набросился на них. В ту же секунду Жак отскочил в сторону, прихватив с собой Мондо. Им удалось уклониться, однако они оба отлетели прямо в грязную лужу. Мондо попал лицом прямо в самую гущу и сильно измазался. Жаку повезло чуть больше, доспехи затормозили его, хотя и он испачкался. Шакал быстро осознал, что произошло и решился на повторное нападение. Жак встал и отряхнулся, сжав меч. Зверь полетел на него, сверкая демоническими глазами. Рыцарь терпеливо ждал, подгадывая нужный момент. Существо нацелилось прямо на него. Ещё секунда и оно разорвёт воина на части. Шакал подлетел совсем близко, чтобы нанести удар. Жак сделал шаг назад и острие его меча оказалось прямо перед носом шакала. Животное повалилось на землю от неожиданного манёвра. Когда же шакал приподнял голову, то тут же заметил летящее в него лезвие. Меч Белая Игла с огромной скоростью направился ему в шею. Поняв, что не сможет успеть увернуться, шакал схватил меч лапами. По ним тут же заструилась кровь. Капли быстро летели вниз, обагряя болото. Кто знает, сколько крови поглотили эти топи за долгие годы.

Жак попытался выдернуть меч из лап противника, но тот продолжал изо всех сил давить. Ещё немного и он погнёт орудие. Тогда Жак подгадал момент, чтобы достать свой арбалет. Зарядив его болтом, рыцарь быстро пустил стрелу в левую лапу зверя. Животное взвизгнуло и с жуткой болью отскочило в сторону. Жак мгновенно выхватил свой меч. Теперь ранение шакала давало ему небольшое преимущество.

Увидев, что неподалёку стоит Мондо, животное попыталось ударить его не пострадавшей лапой. Вёрткий проныра ускользнул от него, однако отделался царапиной. Правда всё оказалось не так просто, уже через несколько секунд шакал резко развернулся, застав Хозяина Болот врасплох. И кто тут действительно может называться этим громким титулом? Мондо со всей силы швырнул топор в зверя. Он надеялся, что это по крайней мере даст ему время убежать. Мондо бросил взгляд на Жака. Оставалось надеяться только на него.

Зверь получил ещё одну небольшую рану от удара топором, однако почти никак не замедлился. Кровь продолжала литься из лапы, но существо было не остановить. Жак вновь дождался момента, когда животное решит прыгнуть на него. Однако теперь встал прямо на место предполагаемого приземления. Шакал сделал задуманное, обрызгав шлем Жака кровью. И тут же из его второй раны захлестала новая кровь — Жак проткнул вторую лапу зверя. Теперь шакал был уже совсем не таким грозным. Он пополз в сторону болота. Его тело уже не выглядело столь сильным и массивным. Раненная собака подбиралась к трясине.

— Не дай ему сунуть лапы в болото! — закричал Мондо.

Жак тут же послушал своего спутника, ещё не понимая о чём идёт речь. Меч его мгновенно отрезал животному путь. Однако шакал не собирался останавливаться и используя задние лапы отшвырнул оружие. Затем отчаянным рывком подлетел к начинающемуся островку болота. Жак подбежал совсем близко, однако животное оттолкнуло его. Шакал опустил лапы в болото. И тут же рыцарь увидел то, чего так боялся его новый друг. Болотная жидкость мгновенно заструилась по лапам раненого зверя. Будто волшебная мазь, она стала заполнять каждый сантиметр его лап. И там, где капли засыхали, тут же образовывалась новая мышечная ткань. Его раны стремительно затягивались, покрываясь новым слоем кожи и шерсти. Регенерация происходила благодаря той самой жидкости в болоте.

Жак понял, что теперь вся битва начнётся заново. Однако никакого выбора перед ним не стояло. Мондо подбежал поближе, найдя наконец своё оружие.

— Давай попробуем с двух сторон. Бей его справа, а я буду слева. Только крепко держи топор.

Хозяин Болот кивнул и послушался, подойдя ещё ближе.

Жак размахнулся и провёл мечом снизу вверх, рисуя полукруг в воздухе. Этот удар заставил шакала пошатнуться. В это время Мондо нанёс удар справа. Не самый сильный, но достаточный, чтобы заставить зверя нервно дёрнуться. Это и было нужно Жаку, который воспользовался моментом, чтобы ударить шакала второй раз. Силы уже покидали рыцаря, однако он понимал, что за любой шанс нужно хвататься. Шакал попытался сделать прыжок, однако ударился головой о лезвие меча. Струйка крови брызнула на гладь металла. Пойдёт ли он вновь восстанавливать силы в болоте? Или такая мелкая царапина его не испугает? Ответ Жак получил через секунду, когда задние лапы чудовища устремились прямо в него. Длинные когти могли по размеру сравниться с небольшими ножами. Острые и очень опасные, они способны были мгновенно пробить кожу человека насквозь.

Жак понял, что ему срочно нужно что-то небольшое, враг уже слишком близко и длинным мечом орудовать бесполезно. Тогда рыцарь потянулся в сумку, где лежали арбалетные болты. Выхватив сразу три штуки, Жак со всей силы воткнул их в голову чудовища. Шакал взревел. Сейчас он по-настоящему ощутил боль, всё что тот издавал до этого, не могло сравниться с ужасающим воплем. Казалось, что от пронзительного звука всё вокруг затихло. Птицы перестали шуметь, а разные грызуны затаились в норах, в ожидании исхода этого страшного боя. Жак сделал усилие, чтобы вытащить болты, затем откинул зверя ногами в сторону и воткнул их снова, теперь уже в шею зверя. Стало очевидно, что чудовище повержено. Глаза шакала заполнились кровью, она потекла вниз по его телу. Шерсть мгновенно окрасилась. Шакал ещё пытался дёргаться, надеясь совершить последнюю атаку. Однако силы покидали его, а конечности переставали слушаться. Мондо подошёл поближе, убедившись, что зверь уже не сможет напасть.

II

— Это не просто шакал.

Жак вопросительно посмотрел на своего спутника.

— Таких мы зовём ренуарами. Они крупнее других. Вожаки стаи.

— А что за слово такое «ренуары»?

— Был один охотник, который впервые их обнаружил. Странный был малый. Водил с волками дружбу, постоянно пропадал в лесах. Болтал с ними. Любил природу, что называется.

— И что же с ним стало?

— Говорят, что шакалы-то его и загрызли.

Жак поглядел на испустившее дух чудовище. Теперь оно величественно распласталось на поляне. Можно было разглядеть его огромную пасть, с впечатляющими клыками. Жак со всей силы разжал челюсти зверя, чтобы заглянуть внутрь.

— Я раньше не встречал таких тварей. С виду обычный шакал, но сильно крупнее. Значит их зовут ренуарами, понятно.

— Раньше их не было. Но потом люди стали замечать странное. Болото стало оживать, подавало жуткие сигналы. Выло и будто звало. В этих топях поселилось что-то зловещее. То, что нам неведомо..

— Похоже эта сила подпитывала шакала. Он подбегал к болоту восстанавливать здоровье.

— Да, судя по всему, болото сделало его таким сильным. Раньше я легко мог отбиться от целой стаи, но в последние месяцы стало особенно тяжело.

— Этот зверь застал меня врасплох. Ещё немного и стал бы частью болота.

— Болото само решит, когда тебя забрать, — усмехнулся Мондо.

Жак таки смог заглянуть в пасть чудовища. Его удивило то, что он увидел несколько рядов зубов. Таких явно не бывает у обычных шакалов. Мутация, причём очень серьёзная. Похоже эта болотная дрянь действительно опасна.

— Пока болото тебя хранит, — заключил Мондо. — Может ты нужен для чего-то большего. Может проверяет тебя на прочность.

Жак схватился за один из клыков и потянул. Пришлось долго раскачивать его, чтобы наконец выдрать. Вдруг он заметил странность — на всех клыках был странный зеленоватый налёт. Неужели эта неприятная жидкость всё ещё внутри животного. Жак просунул руку поглубже в глотку существа и почувствовал, как она соприкоснулась с чем-то неприятным и мерзким. Когда он вынул руку, то заметил на ней следы необычной слизи. Мерзкая зелёная жижа тотчас обожгла его. Жак отшатнулся в сторону, стараясь как можно скорее сбросить с себя остатки неприятной субстанции.

— Лучше держаться от этой жидкости подальше. Для нас она как лава, обжигает в ту же секунду. А вот для них она не опасна.

Жак не унимался. Любопытство овладевало им с каждой секундой всё сильнее. Он поднял меч и со всей силы разрубил животное. Из тела тут же потекли струи такой же зелёной жидкости. Всё тело шакала было пропитано этой отвратительной субстанцией.

— Оно поглотило его изнутри, — заключил рыцарь.

— Или оживило…

Жак понял, что слова его спутника как никогда близки к истине. Сила болота не просто поддерживала шакала в бою, она и была им — впиталась в него, словно мазь. Значит раньше это существо ничем не отличалось от обычного животного. Но после смерти ожило вновь, обретя невиданные доселе силы. Субстанция поглотила животное и провернуло через свою невидимую мясорубку. После этого тело шакала уже не принадлежало ему, став пустой марионеткой в руках болотных сил. Жак забрал себе клык животного.

— Топи страшное место. Ренуары это лишь часть всего того ужаса, что здесь скрывается.

— Обратно я уже не пойду.

— Я вижу. Ты полон желания умереть в битве, но это случится не сегодня.

— Как далеко ещё до места, где ты нашёл медальон?

— Уже совсем немного. Думаю, несколько часов пути.

— Надеюсь по дороге мы не встретим ещё одного шакала.

— Теперь ты знаешь, что с ними делать.

Мондо хотел дотронуться до меча Жака, но тот тут же его одёрнул.

— Не трогай! Эта сталь соткана из боли, из страданий, которые тебе и не снились. Лучше не трогай этот меч. Он обрёк меня на вечные муки, а это всё что у меня есть…

Хозяин Болот кивнул. Даже в его мелочной душонке было что-то хорошее, какое-то правильное зерно, которое не давало ему перейти черту окончательно. В глубине души он не хотел для себя такой жизни, но оказался уже слишком далеко от того момента, когда что-то можно было поменять.

— Расскажи мне об этом мече.

— Ладно, но только не будем медлить. Не хочу оставаться здесь и привлекать внимание лишних глаз. Мало ли сколько ещё ренуаров затаилось поблизости.

— Постой, нужно разделать этого шакала на мясо.

Жак вдруг понял, что давно не ел ничего кроме кореньев, а потому даже не подумал о такой очевидной вещи.

— Не боишься есть такое? Вся эта мерзкая жижа на его шерсти.

— Я ел вещи и похуже, — усмехнулся Мондо. — Огонь всё делает съедобным.

Путники принялись разделывать тушу. Жак смотрел на этот процесс с неким недоверием, когда как Мондо с довольным видом принялся за дело. Его топор отлично подошёл в качестве разделочного инструмента. Шакала поделили на несколько частей. Затем Хозяин Болот принялся счищать топором шерсть. Он нетерпеливо срезал ненужное, скорее пытаясь добраться до лакомого куска. В этой гонке Мондо и сам напоминал зверя, только поменьше ростом. Когда они попытались сложить всё в сумки, стало понятно, что забрать каждую часть не удастся. Им пришлось оставить самые тяжёлые куски, взяв только те, что могли поместиться. Нагруженные до отказа, путники оптравились в путь. Несмотря на тяжесть, они шли быстро.

Жак глядел на очередные каскады деревьев. Они что-то пытались ему сказать через дуновения ветра. Но вряд ли бы он когда-нибудь смог разобрать их послания. На лес опустилась совсем уже непроглядная ночь. Путники устали и решили сделать привал. У одного из деревьев Жак кинул свою сумку. Затем он лёг рядом, положив на неё голову. Импровизированная подушка дала ему небольшое ощущение комфорта. Мондо зажёг рядом с ним костёр, а затем поступил так же, как рыцарь. Пока костёр разгорался, Хозяин Болот поглядывал на звёздное небо. В его взгляде угадывалось что-то такое печальное, настоящее. Затем он встал и достав небольшой котелок принялся за готовку. Нарезав мясо, он не слишком аккуратно швырнул его на дно. Затем сорвал поблизости пару пучков травы и бросил туда же. Они должны были придать какой-то более благородный аромат будущему походному блюду. Жак с интересом следил за этими приготовлениями. Несколько кусочков мяса вылетели из котелка и Мондо судорожно принялся собирать их с земли.

— Эти куски ты будешь есть сам, — усмехнулся Жак.

Запах у еды был не слишком выразительный, однако от голода у обоих путников уже начинало сводить живот. Так что любая хоть немного съедобная единица была кстати. Мондо суетливо помешивал жарящееся мясо. Ему не терпелось запихать несколько кусков в рот, чтобы унять нестерпимую боль в желудке. Жак же просто продолжал ждать, немного приглядывая за их лагерем. Он понимал, что одному из них придётся быть на страже всю ночь, чтобы приглядывать за лагерем. Жак верил своему новому другу, однако побаивался доверить жизнь в первую же ночь, так что уже точно решил, что сам будет дежурить.

Пока Мондо продолжал возиться с готовкой, Жак задумал пройтись. Он ждал этого момента, самой значимой части дня, когда последние лучи терялись в закатном зареве. Жак брёл за этими убегающими фрагментами света. Они стремительно отдалялись, предвещая перемены на небе. Лёгкий ветер поднялся над лесом. Прохладное дуновение подарило рыцарю приятное ощущение. Снова что-то живое и настоящее. Будто все эти кошмарные месяцы и годы никогда не случались. Жак вздохнул, жаркий доспех порядком его утомил, однако разгуливать без него в таком месте было настоящим самоубийством.

Рыцарь приметил в чаще огромный камень. На нём были нацарапаны буквы. Чтобы прочесть их понадобилось несколько секунд. Кривые линии выводились в слова. Жак прочёл «Вальтер Лантруш». Могила. Наверное ему бы стоило ужаснуться, но вместо этого он долго вглядывался в очертания камня.

— Какая горькая ирония, — произнёс он вслух.

Вокруг камня было много травы, она уже вовсю подбиралась к могиле. Жак схватил несколько растений под корень и выдернул. А те, что были слишком глубоко, подрубил как можно сильнее. Так эта земля вновь стала похожа на место захоронения. Жак присел к могиле и медленно склонил голову. От усталости глаза сами закрылись и он мгновенно погрузился в сонное царство. Руки и ноги ослабли, он распластался по земле.

Через несколько минут его безмятежный сон нарушил Мондо, который показался из-за дерева. Хозяин Болот искал своего друга, что уже долго не возвращался в лагерь. В таких условиях ведь не размениваются товарищами. Он увидел, что рыцарь разлёгся у камня-могилы. Мондо помчался к нему со всех ног. Там в лагере остались их припасы и костёр. Однако он оставил всё, чтобы догнать своего нового компаньона и узнать что случилось.

Подбежав к Жаку, Мондо заметил разительную перемену. В свете полной луны, в окружении гигантских дубов, он наконец мог лицезреть лицо Жака, ведь наступила ночь и тот смог снять шлем.

III

Мондо с большим удивлением разглядывал лицо этого человека. Перед ним предстал умудрённый опытом воин. Его светлые волосы тянулись до плеч. Локоны несмотря на долгий путь выглядели ухоженно, будто он накануне принимал душ. Однако взгляд этого человека казался ему пугающим. Тяжёлый и между тем какой-то пустой взор, которым он охватывал всё вокруг, дополнял и без того противоречивую картину. Хозяин Болот на его фоне выглядел в лучшем случае как оруженосец.

— Так вот что у тебя за лицо! Я уж было думал никогда его не увижу. Значит ты не врал про то, что не можешь снять шлем.

— Я никогда не вру. Слишком мало людей, с которыми я могу поговорить. Врать — значит лишиться общения и с теми, кто есть.

Мондо кивнул, его распирало от любопытства. В их разговорах теперь появилась новая тема. И его величество Хозяин Болот как заведённый начал сыпать вопросами.

— Как же ты целыми днями таскаешь на себе эту громадину? — поинтересовался он.

— Это не самое тяжёлое, что мне приходится нести. Шлем — проклятие, которое тянется за мной по пятам.

— Может быть его можно снять обратным способом от того, каким его заколдовали?

— Довольно уже колдовства. Магические силы итак потрепали мне всю жизнь. Я утомился. Долго ли нам ещё идти?

Жак подумал о том, что мог бы идти и ночью. Ему было всё равно на усталость и боль. Он шёл к той цели, что всё ещё поддерживала внутри него остатки желания существовать.

— Ночью идти очень опасно. Ты ведь даже заснул у этой могилы.

— Это не просто могила.

— Могила как могила. Чего в ней такого? Все там будем…

Мондо едва успел договорить — в этот миг Жак схватил его за рукав. В глазах Жака блеснул огонь. Но это была не ярость, а какая-то почти детская обида.

— Это не просто камень. В этой могиле живёт память о человеке. Об очень хорошем человеке.

— Да чего ты так завёлся? Ну я понял, что он был тебе близок. Отпусти уже меня! Больно.

— Если бы ты только знал его. Ты бы с таким безразличием не говорил. Вальтер — не просто какой-то серый призрак. Он человек. И он больше человек чем я, чем ты, чем все эти существа, что зовутся людскими именами. Все они недостойны его смерти.

— Так значит он был твоим другом?

— Он был другом всем людям. К каждому был добр. Всякому мог протянуть руку помощи. Таких людей на земле остаётся всё меньше.

— Вижу что тебя очень задела весть о его гибели. Мне не очень знакомо это чувство. Я давно никого не называл другом. На моём пути появился ты. И я очень рад, что иду по этим болотам не один.

— Что ж. Хоть мне и трудно это признать, но и мне так спокойнее.

— Иногда засыпая я боюсь, что не проснусь. Глупое чувство, хотя в этих лесах нельзя быть ни в чём уверенным.

— Это мне знакомо. Однако, признаться честно, когда-то это было лишь глупым страхом, который возникал из пустоты. Рядом со мной были те, кто помогал отогнать это. Мои близкие, мои соратники. Все они словно не давали мне сорваться вниз, охраняли от того, чтобы я угодил в пропасть. Но теперь их нет. Ничего нет.

— Всегда что-то есть. Хорошее или плохое. Оно всегда будет. Если бы только знать, что там за поворотом. Хотя бы ненадолго приподнять завесу тайны.

— Тогда ты вряд ли захочешь там поворачивать, — с печальной улыбкой заметил Жак.

Его охватило чудовищное чувство. Словно изнутри Жака разъедало желание уничтожать всё вокруг. Он чувствовал вину перед Мондо. Неказистым, но добрым в душе.

— Прости, что схватил за рукав, — виновато произнёс Жак.

— Да чего там! Я и не к такому привык. Извинения себя оставь. Толку-то от них. Вот бы люди научились просто не делать глупостей. Тогда и просить прощения бы не приходилось.

Жак мысленно согласился с ним. Эти небольшие беседы заполняли ту брешь, что зияла внутри него. Нужно было ещё столько всего сделать, но его разум едва ли понимал зачем и почему. Он просто плыл, изредка выныривая чтобы получить драгоценный кислород. И дальше он вновь продолжит как безликая сущность плестись по лесной тропе в компании странноватого человека.

— Ладно, пошли дальше, раз уже половина ночи прошла. Я всё равно не усну.

Жак кивнул и они отправились в путь. К утру шлем снова был на его голове, как напоминание о вечном проклятье.

ОРДЕН ТЕНЕЙ

I

За годы до этого

Мальчик смотрел на полоску горизонта. Первые лучи начинали проглядывать сквозь остатки темноты. Ребёнок с упоением наблюдал, как гривы небесных лошадей загорались яркими цветами. Их прекрасное колыхание по-настоящему завораживало. В них мальчик видел что-то очень тёплое, узнавал знакомые черты — ему рисовались древние герои из легенд и историй, рассказанных мамой. Он мог слушать их часами, забывая о всяком сне. Вокруг было множество интересных вещей, выходи во двор и любое развлечение на твой вкус. Однако он не очень-то увлекался играми. Его не слишком привлекали догонялки или беготня по крышам. Всё чаще и чаще он находил для себя интересным взрослое занятие — искусство боя. Каждый раз, когда мимо скакали статные воины, будь то городская стража или простые наёмники, мальчик с упоением припадал к окну. А если успевал, то выбегал во двор, чтобы поглядеть. Ему нравилось всё: их тяжёлые, но блестящие на солнце доспехи, гигантские мечи и виртуозные алебарды, которыми они с грацией рубили с плеча. Он хотел стать таким же большим и величественным, носить собственный меч и быть тем, на кого обращают внимание. А ещё он страшно любил лошадей и пока мама не видела, частенько мастерил из подручных средств седло, а затем седлал старого коня, который жил у них в стойле. И как объяснить матери, что всё это часть твоей мечты? Она часто ругала его за беспечность, однако никогда не хотела ничего плохого. Просто игра и впрямь была опасная. Не раз она рассказывала ему про инцидент в Ла Плате, когда крестьянин погиб под копытами собственного коня. Но что такое опасность, когда тебе всего семь лет. Пожалуй это лишь подстёгивало мальчика к приключениям, к поиску нового выхода из этой невидимой темницы.

Их дом был не очень большим. Внутри всего четыре узких комнаты, каждая из которых уже с трудом вмещала всё необходимое для жизни. Сельскохозяйственные инструменты и даже небольшая коза Клара ютилась в маленькой комнате, где стояла кровать и небольшой стол. На конюшне же жил старый конь Бернард, две коровы Лаплата и Фрея, а также десяток безымянных кур. Их отделяли деревянные перегородки, надёжно вбитые главой семейства. Общую картину дополняли птицы, вившие на крыше гнёзда. Мальчик часто их кормил, отдавая найденных жуков и другую мелкую живность. Со временем гости так прижились, что стали плодиться и в какой-то момент одного гнезда стало недостаточно. Их щебетание подбадривало тридцатилетнюю Франческу и её семилетнего сына Оливера, когда те приходили ухаживать за животными. Тяжёлая и порой даже изнурительная ежедневная работа. Уборка, доение коров, чистка сена — каждый этап занимал немало времени, превращая небольшую конюшню в целое предприятие, которое должно было обеспечивать постоянную выработку. Коня использовали на пашне, поскольку для езды Бернард уже был староват. Однако тащить за собой плуг он был в состоянии. Коров доили каждый день, не давая молоку застояться. Из него потом получались сыр и масло, которыми впрок запасались на зиму. Куры давали яйца и иногда шли на мясо, что позволяло прокормить семью свежими продуктами. До зимы нужно было накопить как можно больше запасов, чтобы не голодать. Зимы в этих местах — по суровости могли дать фору любой холодной стране. Многие их не переживали, погибая от голода и обморожения. Несмотря на трудности, семья жила неплохо. Франческа часто плакала, пока сын не видел, но никогда не показывала и грамма сожаления при ребёнке. Он должен быть счастлив, пусть растёт не ведая горя и проблем. Оливер и правда жил в неведении, до него редко доходили взрослые разговоры. Да и те что доходили — мало интересовали его детский ум, только если не касались военных подвигов. Про битвы и сражения он с радостью мог слушать часами напролёт.

Светлые волосы мальчика колыхались на ветру, они выросли уже до плеч и не думали останавливаться на этом. Мать любила их ему расчёсывать, отмечая непослушность локонов. Она гладила ребёнка по голове и что-нибудь рассказывала. У неё всегда было в запасе несколько отличных историй. Её голос успокаивал сына, словно накрывал невидимым одеялом, погружал в приятное ощущение тепла и комфорта. В уютном бархате материнских слов легко было затеряться навсегда. Мама бесконечно вела его куда-то за руку. Оливер мысленно уходил всё дальше от дома, покидая привычные виды, и оказывался в новых мирах, которые рисовались перед ним за секунды. И тут же видоизменялись силами его воображения. Из этого мира не хотелось уходить. Поэтому мальчик много времени проводил рядом с матерью. Даже когда она сердилась, он в глубине души понимал, что возможно сам виноват в этом. А может у мамы просто такой тоскливый день?

Ребёнок набрал из колодца воды, чтобы напоить животных. Он быстрым шагом направился к стойлу, чтобы совершить привычный ритуал. Когда Оливер открыл двери, ему в ноздри тут же ударил сильный животный запах. Здесь всегда пахло по-особому. Такое скопление живых существ непременно будет напоминать о себе. Но мальчик уже привык и старался не обращать внимание. Он знал, что делает важное дело для семьи и поэтому стойко переносил все испытания. Напоив Бернарда, мальчик провёл рукой по его гриве. Престарелый конь негромко ответил ему непродолжительным ржанием. Обычно так он выражал большую часть эмоций. Что-то вроде звука одобрения, если переводить на человеческий. Животное, несмотря на возраст, сохраняло трезвый ум. Бернард никогда не кидался на своих хозяев, не ломал ограду и не уходил далеко от пастбища. Конь словно был дедушкой для Оливера. С ним ребёнок проводил немало времени. Их забавная дружба всегда заставляла Франческу улыбаться. Детей в округе было мало, так что друг-конь не самая плохая идея. К тому же старина Бернард уже давно болел и возможно время, проведённое с ребёнком, немного помогало тому меньше испытывать тревогу.

В очередной раз они сидели в стойле и обменивались взглядами. Мальчик рассказывал коню последние новости, а тот периодически важно тряс гривой — давая понять, что очень заинтересован. Однако в один момент Бернард вдруг начал истерично ржать. Его что-то резко напугало. Мальчик взволнованно стал осматривать сено, которое было расстелено на полу. Он искал змею или лягушку, однако ничего не увидел. Может животному просто показалось? Оливер походил по стойлу в поисках возможного ответа. На старых балках пола были разные вмятины и дыры, он надеялся найти в них ужа или что-то, что могло так напугать старого коня. Не мог же он просто так заголосить?

Мальчик обошёл всё, однако так ничего и не обнаружил. Странно. Он открыл ворота, чтобы конь мог выйти и осмотреться. Бернард быстро понял, что от него требуется. Конь спешно выбежал из стойла и побрёл куда-то в сторону полей. Мальчику ничего не оставалось кроме как бежать за ним, прихватив с собой кусок ткани. Когда же конь остановился, ребёнок накинул на него импровизированное тряпочное седло. Затем Оливер вскочил на животное, тут же ощутив как неудобно сидеть верхом. Настоящее испытание для ног и спины. Седло мало помогало ему чувствовать себя лучше. Так они помчались куда-то вдаль. Мальчик надеялся, что их путь ведёт к небольшому приключению.

— Оли! Где ты? — взволнованно закричала Франческа, заметив что ворота стойла открыты, а сына нет внутри.

Ещё и Бернард не в загоне. Значит сын уехал верхом. Но она же строго-настрого просила этого не делать. Непослушный ребёнок!

Женщина чуть поправила подол своего платья. Ей было ужасно жарко и она бы всё отдала, чтобы переодеться. Но времени возвращаться в дом нет, нужно скорее бежать на поиски сына — пока он не натворил ничего. Франческа подошла к деревянному ведру, которое стояло у колодца. Чуть ополоснув лицо после трудового дня, женщина помчалась в поля. Скорее, пока следы коня и мальчика не затерялись в густой траве.

— Бернард, что ты нашёл? — с надеждой спросил Оливер.

Конь продолжал куда-то плестись, словно пытаясь сказать что они «ещё не пришли». Бескрайнее поле завораживало своими красотами. Тысячи колосков пшеницы стояли словно отряд воинов, получивших приказ охранять территорию. Эти светлые, как солнце, защитники поля походили на настоящую армию. Оливер представил, как отдаёт им честь, проезжая рядом, словно командир войска. И колосья, двигавшиеся от небольших дуновений ветра, как бы кивал ему в знак приветствия.

Рядом уже виднелся лес. Величавые кроны деревьев, как башни замка, охраняли проход от непрошенных гостей. Зелёные вершины соединялись в одну длинную линию, которая будто тянулась в небеса. Мальчик заметил, как в чаще леса что-то зашевелилось. Это точно животное, судя по тому какой сильный шум исходил от ломающихся ветвей. Что-то большое пробиралось сквозь чащу. Оливер знал про диких кабанов и оленей, которые часто здесь бродили. Несмотря на большие размеры, эти звери его не пугали, а скорее привлекали интерес. Маленький исследователь представлял, как может нагнать зверя и посоревноваться с ним в скорости.

Наконец из чащи появилось животное — гигантский олень (и он был таковым не только в глазах семилетнего). Огромные величавые рога рассекали пространство. Оливер видел, как такие же трофеи висели на стене в лавке, куда они заходили с матерью. Там помимо охотничьих товаров всегда можно было прикупить что-то съестное. Иногда, когда удавалось скопить немного денег, Франческа с сыном приходила туда, чтобы купить что-нибудь вкусное. Чтобы оплатить это, предварительно приходилось немало времени просидеть на рынке, продавая селянам молоко, сыр и яйца. В один из таких походов в лавку, Оливер присмотрел себе небольшой кинжал, который лежал без дела за пределами прилавка. Мальчику очень понравился этот небольшой меч, который словно был создан для него. Не иначе чтобы он в свои годы мог почувствовать себя настоящим рыцарем. Франческа намеревалась купить муки на оставшиеся монеты, однако увидев, как сыну понравился лежавший без дела кинжал, предложила выкупить оружие у лавочника. Хозяин магазина почесал в затылке и затем отдал вещицу Оливеру. Денег за него он не взял. Ребёнок ещё долго помнил об этом удивительном моменте. Наверное тогда он узнал, что люди вокруг, даже далеко за пределами их крестьянского хозяйства, могут быть хорошими. Могут просто отдать что-то бесплатно, потому что в душе их живёт добро.

Тем временем рогатый хозяин леса двигался прямо к мальчику. Ребёнок ощущал сильное волнение. Что животное предпримет? Нападёт? Вроде бы мама говорила, что олени безобидные. Может он просто подойдёт поздороваться с Бернардом, в качестве дани уважения копытному сородичу? Мальчик с интересом ждал этой встречи. Однако конь не разделял его воодушевления. Чем ближе олень подходил к ним, тем сильнее Бернард начинал нервно крутить головой. Он явно был не рад. Кажется чувствовал беду. Оливер взглянул на оленя, который находился уже совсем близко. Глаза животного выражали странное, почти безразличное спокойствие. На секунду Оли даже показалось, что в них мелькали неестественные огоньки. Зелёный цвет глаз почему-то навевал тревогу.

Когда олень был уже совсем близко, мальчик разглядел на теле животного небольшие пятна. Тоже зелёные. Эти кляксы совсем не походили на привычный окрас оленя. Может он болен? Может пришёл за помощью? Ребёнок дал команду Бернарду отойти в сторону, желая понаблюдать что же будет дальше. Однако животное подошло почти вплотную к мальчику и коню. Тогда Оливер смог как следует рассмотреть те самые пятна. Они напоминали болотную тину или мазь из трав (которую мама втирала в разбитые коленки мальчика). Оли решил спешиться, чтобы получше разглядеть оленя. Мальчик слез с коня, тот по-прежнему продолжал взволнованно трясти головой и гривой. Оливер рискнул дотронуться до рогатого лесного существа. Приятная кожа, напомнившая ему прикосновения к Лаплате и Фрее. Он мог сравнить оленя разве что с коровами из стойла. Ему очень хотелось коснуться пятен, узнать что же это за отметины.

Мальчик дотронулся до одного из них, зияющего на шее. Тут же он почувствовал, что обжёг руку. Зелёная субстанция оказалась на редкость опасной, да ещё и неприятной на ощупь. Животное отреагировало на это запрокинув шею. Оно пыталось что-то сказать. Олень завопил так, словно угодил в капкан посреди леса. Страшные звуки боли живого существа. Сердце Оливера сжалось. Он ещё помнил, как умирала корова, запутавшаяся в ветвях дерева и сломавшая ноги недалеко от их селения. Это были жуткие минуты созерцания погибели.

Мальчик попытался погладить оленя, чтобы успокоить. Обычно такая процедура помогала утихомирить Бернарда. Да и на остальных животных неплохо действовала. Он провёл по коже животного рукой, там где не было пятен. Однако олень начал суетиться и машинально дёрнулся, оттолкнув мальчика в траву. Оли ощутил как падает, однако мягкий зелёный настил смягчил боль. Олень начал вертеть головой, словно старался от чего-то избавиться. Его пятна вдруг начали шевелиться, как живые. Оливер вздрогнул, о таком он слышал разве что в сказках матери. Как же в эту секунду мальчик пожалел о том, что не послушал её. А ведь до этого поля ещё столько идти. Мать ведь наверняка уже обыскалась его. К горлу подступала слёзная горечь. Только бы она нашла его. Только бы следы на поле были ещё различимы!

Ребёнок встал и осмотрел себя. Никаких серьёзных ран. Это очень хорошо. Теперь пора возвращаться из этого приключения, которое начало превращаться в настоящий кошмар.

Животное стало свирепеть. Глаза оленя наполнились каким-то нездоровым блеском. «Он точно болен» — заключил про себя мальчик. Олень начал странно корчиться. Его тело сгибалось и разгибалось, как пульсирующий орган. Оливер представил себе, как это странное существо разрывается, разлетаясь на сотни ядовитых частей. Он дал команду Бернарду. Конь тут же покорно подбежал к нему. Однако Оливер не успел оседлать его. Олень оттолкнул коня. Теперь это же был не просто рогатый хищник, а в два раза увеличившееся существо. Мутант, которого распирало от странной внутренней силы. Его раны теперь стали ещё больше, напоминая такие большие неаккуратные пятна.

Бернард отлетел в сторону и упал на бок. Он жалобно вопил, чувствуя что хозяин в беде. Конь не мог помочь ему и будто винил себя за это. Бернард кажется сломал себе что-то во время падения — Оливер сразу приметил неладное. Мальчик знал, что может попытаться убежать, но оставлять друга здесь, рядом с этим чудовищем… он бы никогда себе этого не простил.

Мальчик подбежал к коню и попытался поднять. Но всё без толку. Вес большого животного против тридцати килограммового ребёнка. Оливер ощутил как приходит отчаяние. Он хотел что-то сделать, но не мог. Его друг в опасности, но всё что он может сделать будет тщетным. Оливер достал свой кинжал. Он в панике вцепился в это маленькое оружие. Вложил в него всю свою силу и принялся махать. Он не хотел ранить животное, а лишь пытался отогнать. Убийство не было его целью, он любил жизнь и ценил её. Однако мутировавший олень едва ли замечал эти резавшие воздух удары. Они мелькали перед них, будто мелкие насекомые. Мальчик продолжал махать кинжалом, он верил в его силу.

Олень начал ответно махать рогами. От первого же удара ребёнок отлетел в сторону, приземлившись рядом с раненым конём. Оливер ненадолго успокоился, почуяв рядом знакомое тепло скакуна. Тот продолжал пытаться встать, однако левая нога не разгибалась. Вывих или даже перелом. Оли видел это на картинках в книгах, а ещё знал как больно вправляют такие травмы не только животным, но и людям.

Вдалеке появился силуэт. Это был величавый рыцарь, в полном облачении. Его броня сверкала на солнце, переливалась разными оттенками серебра. Он стремительно скакал на своё коне. От его приближения всё вокруг будто ненадолго замерло. Воин стремительно скакал к поляне, где развернулась битва Оливера с чудовищным существом из лесов. Рыцарь сжимал поводья как мог сильно, чтобы ускорить бег коня. Животное послушно ускорялось, несмотря на все тяготы. Капли пота стекали по тёмно-коричневой гриве. На седло крепился арбалет, увеличенного размера, которые чаще используют на охоте, нежели в бою. Несколько болтов было прикреплено ниже. Особенно выделялся его шлем. Величественный цилиндрообразный головной убор тевтонского типа выдавал в нём человека, который побывал в крестовом походе. Воин пересёк последние рубежи леса перед той самой поляной. Оценив ситуацию, рыцарь направился в сторону оленя. Издалека он казался вполне обычным, разве чуть крупнее среднего. И лишь приблизившись достаточно близко рыцарь понял, что перед ним не просто животное, а нечто более зловещее. Большие странные пятна, нездоровый взгляд и неприятный запах гниения. Всё это выдало неорганическую природу оленя.

Рыцарь бросил взгляд на коня, рядом с которым лежал ребёнок. В его голове промелькнула мысль о том, что он знает это животное. И этот мальчик. Неужели…?

Олень тем временем услышал приближающегося воина и топот его коня. Животное занервничало, разрываясь между двумя целями. Однако быстро оценив, что новый враг опаснее, олень всё же предпочёл сначала расправиться с ним.

Рыцарь потянулся за арбалетом, мгновенно установил в него болт и прицелился. Его конь однако встал на дыбы, почувствовав исходящую от оленя опасность. Воину пришлось целиться на ходу. Он наметил цель около одного из пятен на шее животного. Он надеялся, что так сможет быстро его обезвредить. Выстрел прошёл близко к цели, однако чуть отклонился вниз.

Оливер понял, что сейчас хороший момент, чтобы вновь попытаться поднять на ноги коня. Он посмотрел на согнутое колено Бернарда. Дождавшись пока тот поставит лапу на нужное место, мальчик принялся аккуратно разгибать мышцу. Он надеялся, что конь инстинктивно поймёт, что тот пытается сделать.

Мальчик упорно продолжал надавливать. Бернард не понимал что происходит. Он был в замешательстве, не считывал этого необычное послание от хозяина. Оливер всё же заплакал. Слёзы потекли по его щекам, попадая на руки, на траву и на его раненого друга. Мальчик ненавидел себя за эту слабость. Он не хотел сдаваться, но все его попытки оказывались тщетными. Вот бы только иметь чуть больше силы. Быть взрослее.

Олень скинул рыцаря с коня. В его шее уже торчал арбалетный болт, однако силы в нём словно и не убавилось. Из пятен продолжала капать неприятная зелёная жидкость. Она падала на траву и прожигала её. Одна из капель обожгла часть доспеха. Пострадали края налокотников. Они покрылись чёрными следами. Воин смог удержать в руках арбалет, однако болты остались в седле. Он взял арбалет как топор и несколько раз ударил оленя им, пытаясь выиграть немного времени. Рыцарь бросил взгляд на коня и мальчика. Увидел, что ребёнок пытается помочь лошади встать. Воин воспользовался моментом и побежал к мальчику, пока олень начал разворачиваться.

Рыцарь подбежал к Бернарду и Оливеру. От усталости мальчик едва стоял на ногах. Однако даже с огромным гроздьями пота на лбу он продолжал стойко пытаться помочь другу. Воин дал ему понять, что нужно отпустить ногу животного. Когда Оливер сделал это, рыцарь изо всех сил схватил коня за ногу. Мальчик чуть отошёл, чтобы не мешать. Наконец воин выпрямил согнутую конечность животного. Можно было только догадываться как жарко человеку в доспехе было в тот момент. Конь наконец встал, теперь он хромал, но по крайней мере стоял на ногах — значит мог не спеша везти ребёнка прочь отсюда. Рыцарь буквально тут же подхватил мальчика на руки и усадил верхом. Он знал, что дальше юный воин точно справится сам. Бернард потащил вперёд. Сейчас ему не нужно было никаких команд, он чётко знал, что надо как можно быстрее доставить хозяина домой. Воин в доспехах же остался на поле один. Жуткий зверь смотрел на него со всей своей безумной яростью. Рыцарю предстояло проскочить к своему коню, чтобы достать меч и закончить начатое. Арбалет он закрепил на спине.

Воин сделал кувырок, приземлившись прямо под зверем. Как бы ему сейчас пригодился нож или хотя бы маленький прут. Рыцарь потянулся за арбалетом и вновь воспользовался им словно топором. Удары получались не очень сильные, но зато дезориентирующие. Животное дёргалось, то и дело мешая следующему уколу. Олень начал сгибать ноги в коленях, чтобы достать рыцаря. Однако тот успевал уворачиваться.

После нескольких ударов воин проскользнул дальше. Конь терпеливо ждал его. Рыцарь вытащил меч и болты. Теперь он был во всеоружии. Животное смотрело на него с неиссякаемой яростью. Пришло время помериться силами в настоящем бою.

Несколько новых выстрелов, животное словно даже не почувствовало их. Едва дёрнувшись, олень продолжил стремительное движение на врага. Рыцарь отскочил и пригнулся. Над его голов