Интернациональный Союз Писателей
Международный (Интернациональный) Союз писателей, поэтов, авторов-драматургов и журналистов является крупнейшей в мире организацией профессиональных писателей. Союз был основан в 1954 году.
До недавнего времени штаб-квартира организации находилась в Париже, в данный момент основное подразделение расположено в Москве.
В конце 2018 года правление ИСП избрало нового президента организации. Им стал американский писатель-фантаст, лауреат литературных премий Хьюго, «Небьюла», Всемирной премии фэнтези и других — Майкл Суэнвик.
https://t.me/inwriter
https://vk.com/inwriter
http://inwriter.ru
https://web.facebook.com/groups/soyuz.pisateley
Важно! Произведения в сборнике не рецензируются, опубликованы в авторской редакции и с согласия авторов.
Любовь всё преодолеет
— Конечно, нет! Известный он повеса.
— О, как ей не подходит этот цвет!
— Горда собой, подумаешь — принцесса!
Завистницы всегда, во все века
Имели место быть, как говорится.
Танцует пара, а из уголка
На пару эту кто-нибудь, да злится.
Прекрасен этот розовый наряд,
Движения танцующих воздушны.
И шепчутся о них, и говорят,
И все, кто в зале есть, не равнодушны.
Она — как розы молодой бутон,
И шею выгибает, словно лебедь.
На скакуна похож немного он.
А я хочу надеяться и верить,
Что будут очень счастливы они,
Что глаз дурной их счастья не заденет.
Была и будет зависть во все дни,
Любовь же всё всегда преодолеет.
На новую работу
На этой сцене без остатка.
Кто бьет в ладоши — реверанс,
Кому без разницы… в порядке!
И птицей вольной полечу,
Да к солнцу, к новым горизонтам.
Рюкзак дорожный опытом набью,
А грусть в глубоком водоеме утоплю.
И будет все как в сказке впереди,
И прошлое прекрасным было.
А что тревожно где то там, в груди,
Так поправимо уже завтра.
Про гармонию
Николай Будаев
Никогда не позволяй себе лишнего, будь то выпивка или отношения с женщинами.
Всегда старайся уловить мизерную потребность своей души и желания. Лишь в этом кроется гармония.
И как бывает стыдно, как-то не по себе, когда этой гармонии нет, когда ты не в ладах с разумом и телом.
В таких случаях хочется выговориться, поделиться, попросить совета.
Хотя, кто будет выслушивать эти откровения? Да, и кому они нужны?
Ведь проще опять замкнуться в себе, будоража внутренние ощущения и боясь наступить на те же грабли.
А так хочется раскрепоститься, окунуться в другой мир, где всё позволено, где самые сокровенные тайны становятся досягаемы.
Где границы стёрты и изжиты, и где гармония — всего лишь рудимент.
Как приятно быть человеком
Николай Будаев
Как приятно почувствовать себя Человеком!
Ощущать чью-то заботу, внимание, даже от совсем незнакомых людей. От этого растут крылья.
Хочется в ответ подарить целый мир, который в тебе скрывался и прятался до поры, до времени. Ведь туда ты никого не пускал, боясь нарушить царство покоя и уединения.
Но теперь другое дело. Хочется показать ту гармонию, которая скопилась за столько лет, которая ждала своего момента и мечтала вырваться наружу.
И вот этот Час настал.
Только сейчас я понимаю, как прекрасно то, что окружает меня: и этот снег, что падает белой бахромой на деревья и дома; и звуки машин, которые торопливо снуют по разбитой дороге; и даже лай одиноких собак, что неистово скулят от скуки и холода.
Я с замиранием сердца наслаждаюсь этой красотой и понимаю, что это всё для меня, что в этом и есть моё предназначение — радоваться жизни и быть Человеком!
Мудрость
Николай Будаев
Иногда бывает тоскливо на душе, будто кошки скребут. Хочется куда-нибудь уйти, чтобы никто не мешал.
Вот и сейчас я смотрю на падающий снег, что сиротливо ложится мне под ноги, на фонари, что тускло светят в ночной мгле и что-то тревожит весь этот колорит, заставляет думать Бог весть о чём. Ах, эти мысли… Они несут меня куда-то вдаль, в иные миры, где только блаженство и покой. Я хочу ими управлять, хочу подчинить их моей воле и даже моей слабости. Я в тайне слегка завидую тем людям, которые могут это делать и знаю, что они есть.
Как быстро летит время. Вчера еще был ребёнком, а сейчас уже мудрый старик и щедро делишься с людьми секретами жизни, не ожидая ничего взамен.
Наверное это и есть опыт. Его ни пропить, ни потерять. Он остаётся в тебе. Надолго, навсегда. И это называют мудростью.
Мечта
Николай Будаев
Мне всегда хотелось летать. Также, как это делают птицы: и ощущать само блаженство полета, и парить, парить над Землёй, забыв на мгновение обо всех делах и заботах.
С годами я понял, что мечта никуда не исчезла, она лишь приобрела иные краски, иные ощущения, от былого мальчишества взяв только радость свободного парения да безумный азарт.
Добавилась какая-то расчётливость, граничащая с внутренней гармонией.
Я теперь чувствую ответственность: за себя, за небо, что подарило мне весь этот кайф, за людей, которые мирно дремлют в салоне самолёта.
О, как же мне хочется громко сказать об этом! Но я не могу. Потому, что не положено. Потому что я пилот.
Первый танец
Николай Будаев
Это было давно, лет 40 назад.
Как-то с друзьями я отправился на танцы.
В то время каждое воскресенье в местном клубе проходило такое мероприятие. Надев новые ботинки и рубашку, мы с парнями отправились веселиться…
Прибыв на место, первым делом начали осматривать танцующих… Пар было много.
Здесь были знакомые и незнакомые нам молодые люди. Все о чём-то перешептывались между собой.
— Молодой человек! Не угостите даму сигаретой? -сказала очень громко, откуда-то внезапно возникшая белокурая девица.
— Я не курю! — ответил я неуверенно.
— Ну, тогда хотя бы пригласите Нюрку на танец, — промямлила с иронией юная особа, — а то она второй раз приходит и всё без кавалера… — тут же показывает рукой в дальний угол площадки, где сиротливо стоит невзрачная, хрупкая девушка, почти ребенок, с красивой почти до самой талии косой..
— Пошли, я тебя с ней познакомлю, — уверенно взяв меня за руку, сказала новая знакомая.
— Кстати, меня зовут Тома.
Я что-то буркнул в ответ и она потащила меня к краю площадки.
Подойдя поближе, я увидел испуганную особу,
которая от неловкости хотела спрятаться за огромную клумбу или того хуже, сигануть через деревянный забор.
— Знакомьтесь! Это Нюра, моя подруга.
— Колян… — хриплым, каким-то чужим голосом пробубнил я, краснея.
— Очень приятно, — тоже краснея от смущения, прошептала девушка.
— Идите же танцевать, — сказала решительно Тамара и исчезла в толпе танцующих.
Взяв маленькую, почти детскую ладошку в свои крепкие, горячие от волнения руки, я медленно повел девушку в центр танцпола.
— А я не умею танцевать, — горя от волнения произнесла Нюра.
— Да и я тоже, — ответил я все ещё робея.-Может попробуем?
— Ага, — пролепетала девушка и сделала первый шаг.
Музыка играла, как никогда трогательно и нежно. На миг показалось, что всё замерло вокруг: и пары, что кружились рядом; и репродукторы, что громоздились, как птичьи гнёзда на стенах площадки…
— Ну, что до завтра? — спросил я после первого в своей жизни танца.
Нюра молча кивнула в ответ и, всё ещё смущаясь, быстро растворилась в летнем пространстве чарующей ночи. Я даже не успел предложить себя в качестве провожатого…
— Во даёт! — подумал я то с восторгом. И по душе растекалась нежная, удивительно приятная истома. Хотелось быстрее дождаться завтрашнего вечера.
Берёзы
Мне навеяли чудный мотив.
Где наивные чуточку грёзы,
Всему сердцу несут позитив!
Листья шепчут невольные строки,
О любви, безмятежной душе.
Где мои затерялись истоки,
В каком доме, каком кураже?
Всех радушно к себе зазывая,
Время кроткое наше пленят.
Ветром вольным кожу лаская,
Вновь о встрече опять говорят!
Гости из космоса
Наталия Варская
Колян и Толян возились во дворе с бензопилой — сломалась, зараза! Ну не топором же дрова рубить, чай не прошлый век. Погода стояла ясная и хотя вечерело, но было достаточно светло. Решили перекурить, вышли за ворота, присели на лавочку. Вдруг резко стемнело. Оба мужика синхронно посмотрели на небо, но его не увидели: вместо неба над их головами завис странный, огромный шар. Друзья переглянулись, как-бы спрашивая:
— Ты тоже это видишь? Шар видели оба, да и не пили они почти, пара кружек пива считаться выпивкой не может.
— Ну вот, дождались! Это ж летающая тарелка! Только никакая она не тарелка, а шар! — многозначительно произнес Толян
— Ну шар, так шар. Смотри, совсем низко опустился, вон, будто веревка с него свесилась, только, вроде не веревка, а тросс металлический. Гляди! Ползут по нему двое! — вскрикнул Колян.
По спускоподьемнику передвигались посланники с планеты без названия, так как земляне ее не открыли, а посему наречь не могли. Но для обитателей этой планеты она название имела, к сожалению, на язык землян непереводимое. Звали посланников К и Т. Их цивилизация давно за Землей наблюдала, изучала, совершала визиты, но контакт с землянами был первый. К и Т долго учили русский язык, так как для первого контакта была выбрана российская глубинка.
Колян и Толян ничуть не испугались, так как во время белой горячки и не такое видеть доводилось. Они направились навстречу гостям. Выглядели гости вполне приемлемо: как в фильмах про инопланетян, ничего нового.
— Какие люди, да без охраны! — произнесли они хором приветствие, назвав пришельцев людьми — а как еще назвать существо в головой и на двух ногах, да в таких блестящих костюмах?
— Здравствуйте, земляне! Мы в охране не нуждаемся, не к врагам прилетели, — ответили К и Т.
— Будьте-нате! — сказал Колян, чем ввел гостей в некоторый ступор. Будьте — понятно, нате — тоже, это то же, что возьмите. Но как это сочетать?!
— Да что вы замерли-то, как рыбы об лед? — веселился Толян.
— Мы не рыбы, мы из Космоса. Лед на нашей планете есть.
— Да что мы все стоим, пойдемте приезд отметим, законы гостеприимства никто не отменял, — засуетился Толян, предчувствуя хорошее застолье.
— А что, могли и отменить? Ваше правительство, видимо, издает законы по всем жизненным направлениям.
Колян и Толян переглянулись и зашептали друг другу:
— Гости какие-то странные, наверное, язык наш плохо понимают, а может мы по-старинке изъясняемся. Давай-ка по молодежному, как племяши наши из города.
— Мы нереально вам рады! — сказал гостям Колян.
— То есть не рады? — удивились К и Т, — почему не реально?
— Ладно, проехали! — занервничал Колян, а гости сноаа его не поняли: — Разве мы едем, мы же пока на месте стоим?
Колян и Толян поняли, что срочно надо выпить и вся компания направилась в дом Толяна, во дворе которого друзья чинили бензопилу. Навстречу им выбежала жена Толяна, Стася. Вид гостей ничуть ее не удивил — кого только муж в дом не приводил: и бомжей, и иностранцев.
Сели за стол, стали пить да закусывать.
Т и К знали об этой традиции землян, и в их организмы был введен специальный чип, препятствующий опьянению, так что пили они наравне с хозяевам.
Стасю потянуло о любви поговорить:
— Вот у вас там, на планете вашей, мужчины ответственны за тех, кого приручили?
— У нас нет ручных женщин, у нас равноправие и никто не приручает людей.
— Это заставляет задуматься, — сказала Оксана, а Т и К решили, что на Земле есть невидимая управляющая компания, заставляющая людей задумываться, и надо будет компанию эту обнаружить и изучить.
Толян поднял тост за гостей и сказал:
— За дружбу, за вашу планету! Видно, что вы продвинутые!
— Спасибо, но насчет продвинутые — этого нет. У нас на планете население никто не передвигает, не подвигает, все перемещаются самостоятельно.
— Да, смотрю вы ребята конкретные! — сделал гостям комплимент Толян, но посыпались вопросы о конкретности и Стася решила перевести разговор на обыденные, всем понятные темы: — Вот у вас население рано встает или поспать любит?
— У нас просыпаются, когда выспались, — ответили гости.
— Эдак всё проспать можно! Кто раненько встаёт, тому Бог дает.
— У нас тоже есть Бог, но он не руководит такими мелочами, когда кто встал и ничего не даёт, он ведает высокими материям.
— Ну и правильно, надо слушать своё сердце и вставать, когда оно подскажет, — Стася попыталась найти общий язык с гостями, но те засыпали её вопросам, у всех ли землян сердце говорящее и при помощи каких устройств его слушают.
Толян и Колян разговаривать уже не могли и практически спали, сидя за столом. Умные беседы их вообще всегда утомляли, а Стася решила блеснуть философией из интернета и поразить гостей глубиной своих мыслей:
— Да, всё что не убивает, делает нас сильнее!
Тут гости её совсем перестали понимать:
— Как всё? И одуванчики? И морковь? И плюшевые игрушки?
— А что морковь? Она полезная и делает человека сильнее, и в одуванчиках витаминов много. А вот плюшевые игрушки иногда и убить могут: моей подруге парень вместо шуб и бриллиантов всё время плюшевые игрушки дарит, а она убивается, слезами обливается.
Тут уж гости совсем перестали что-либо понимать: как эта Стасина подруга убивается-убивается, и никак не убьётся?
Стася предложила гостям остаться ночевать:
— Утро вечера мудренее, но за окном рассвет давно начался и ночевать утром гости не захотели. Они отправились к своему космическому шару и покинули планету Земля. Они поняли, что в следующий раз надо отправить сюда опытных лингвистов.
Нарды или сон наяву
Даша Листратенко
Скрипнула дверь, комнату полосой залил коридорный свет.
— Деда! — маленькая девчушка в цветастой пижаме чуть ли не выпрыгнула из постели, так хотелось ей кинуться к объятия замученного седоволосого мужчину. Взрослый присел, чтобы ребенок смог дотянуться своими хрупкими ручками до его крепкой, но уже покрытой морщинами шее. — Дедушка, ты обещал научить меня в свои нарды. Ты помнишь? — наивные светлые глаза, в которых отражался свет настольной лампы, словно зажглись изнутри и с немым детским укором уставились в дымчатые серьёзные, которые ласковым взором взирали на неё снизу вверх. Дед, устроившись у кровати внучки, взял в свои грубые руки её нежные ладони и подул на еле заметные ранки.
— Опять ты кота мучала, — улыбка промелькнула на его губах.
— Ну деда! Ты же обещал, — девчушка шмыгнула носом и вытерла тот рукавом пижамы, пропустив мимо ушей упрёк. «Ты обещал, что, когда ты вернешься, мы поиграем в твои нарды. Но ты долго не приходил. Мама меня отправила спать, а я не хотела, я даже посуду пообщела всю-всю вымыть, но она отправила меня в это страшную комнату. А ещё Сеню забрала! Я без него уснуть не могу», — ребёнок еле-еле сдерживал себя, чтобы не разреветься. От града слёз и соплей девочку сдерживая большая и теплая ладонь, что гладила его по головке и тихий голос, который шептал, что теперь всё хорошо.
Не прошло и пяти минут, как детскую сотряс раскатистый смех. Нет, это не насмешка над чувствами дитя, это искреннее проявление своих эмоций.
— Пусть кот отдохнёт от тебя, маленькая разбойница, — взрослый шутливо щёлкнул по носу и встал с колен. «А сейчас двигайся, дедуля хочет услышать, как прошёл твой день».
Девочка быстро подвинулась, уступая место взрослому, и обняла плюшевую змейку. Светлые глаза уставились на ночного гостя. Будь она повзрослей и повнимательней, она обратила бы внимание, как сильно внутренние концы бровей были приподняты и сведены к переносице, а глаза, в которые она любила заглядывать через каждую секунду, слегка сужены, но ребёнку этого не увидеть. Да им и не нужно это, они на эмоциональном уровне чувствуют своего собеседника.
— А потом мы сыграем в нарды? — по-деловую уточнила маленькая разбойница, продолжая гнуть свою линию.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — по-доброму усмехнулся дед, попутно выключая светильник, уходя от ответа.
— Эй, я не Варвара, и на базар я не ходила.
Смотреть на обиженного ребенка было выше его сил. Закутав недовольно сопящую внучку в одеяло, словно в кокон, мужчина приготовился слушать.
Но, несмотря ни на что, внешние уголки губ ребёнка были приподняты, а глаза выражали спокойствие и готовность.
— Сегодня мы с Полиной строили шалаш. Мы брали только подушки и одеяла, поэтому ты не ругайся, твои книжки мы не брали, — с гордостью начала свой рассказ внучка, когда удобно устроилась и привыкла к темноте. — Но нам быстро наскучило это занятие: я хотела порисовать, а Полина погулять. Мы чуть ли не поссорились! — опустила голову и отвернула лицо в сторону, тихо всхлипывая, сдерживая обиду, но продолжила всё с тем же недовольством, — Она вылила воду на мои картины и сказала, что я некрасиво рисую. А это неправда! У меня очень красивый Сеня получился. Я его долго сторожила, рассматривала. Один в один, да-да.
— Значит, она тебя обидела?
— Нет, — твёрдый ответ, — обижаются только дуры, так мама говорит.
— Да-с… А что мама ещё говорит?
— Много чего, больше ругает, но не всегда так. Вот в ту пятницу мама мне даже рамку купила! Я, когда пришла домой, вставила в неё свой рисунок, а на обратной стороне написала стишочек.
Подняв руку с раскрытой ладонью, мужчина погладил девочку по голове и с хитрой интонацией в голосе спросил, сама ли она его написала. Девчушка покраснела и потупила взор, но, сжав кулачки, честно ответила, что мама ей помогала.
— Расскажи, — не то просьба, не то приказ, но ребёнок кивает.
Яркая майка и синий пиджак,
Лёгкая юбка, на ней красный мак.
Девчонке на вид не больше пяти
И руки её не по локоть в грязи.
Да, слегка замаран острый носик,
Что похож на жёлтый абрикосик.
Да и губки сладостью покрыты,
Что не скоро будут ею мыты.
Девочка стоит и просит мамочку
Купить для милой дочки рамочку,
Куда поставит рисунок свой,
Где нарисован волшебный сон.
А мама её — большой человек,
Но нервы её имеют пробег.
Она вышла только с работы,
И ждёт не дождётся субботы.
И сейчас нет сил идти в магазин.
Ей бы помог родной анальгин,
Но таблетки верной нет рядом,
Потому и злится мама.
Она может хмуриться долго,
Быть на серого похожа волка.
Но любить не перестанет дочку,
И чуть позже купит рамку. Точка.
Трудно установить контакт с человеком, если он улыбается, а вы суровы. Но мужчина не мог ничего поделать с собой, когда видел маленького, но уже серьёзного человечка. «Ну-с, мой маленький разбойник, сразу видно, что мама внесла свою лепту».
— Неправда, мама не так уж и много мне помогла. Я сама почти всё написала.
— Конечно, я не спорю, — ласково продолжил дед, а мысленно про себя добавил, что правда у всех своя. «Я рад, что ты занимаешься тем, что тебе нравится, — искреннее произнёс ночной гость и нехотя встал с кровати. Не успел он сделать и шагу, как маленькие ручки цепанули его за рукав. «Ну, ну, я ещё вернусь, и когда я вернусь, мы обязательно сыграем в нарды».
— Обещаешь?
— Несомненно.
Дверь в комнату затворилась, а маленькая девочка в цветастой пижаме так и осталась пребывать в своём сне, где всё хорошо, где родной человек рядом. Потом она обязательно нарисует и напишет стих благодаря своим сновидение. Несомненно, всё ещё будет и нарды тоже.
Доброй сказки хочется взрослым
Её порой так не хватает в жизни.
Взираешь ты на небо ночью, звёзды…
И просыпаются в душе капризы…
Они, как дети, просят снова сказки,
А ты давно закрыла в сказки двери.
Но только ты добавишь к жизни краски,
Не бойся! Взрослым можно в сказки верить!
К тебе придёт таинственный волшебник.
Каким он будет, знаешь только ты.
И он вернёт тебе покой душевный,
Исполнятся желанья и мечты.
Не закрывай для сказки в жизни двери!
Она нас учит жить, любить и верить.
19.01.2019
В Сочи
Чтоб побродить по побережью.
Поездки ждать уже нет мочи,
По крыши город наш заснежен.
На полках модных магазинов
Парео взглядом примечаю.
До самой сказочной поездки
Не месяца, а дни считаю.
По выдуманному только нами
Сентиментальному сюжету
Мы выбрали с тобой на карте
Тот город, что чуть ближе к лету.
Упущенное время
Анастасия Николаева (Анастасия Анника)
В этот аномально холодный январский вечер Борис, высокий, коренастый мужчина лет сорока на вид, несколько часов провёл у парадного входа одного из домов обычного спального района. Прыгая с ноги на ногу, он время от времени то прятал озябшие руки в карманы, то дул на них, пытаясь согреться хоть каким-то образом в ожидании смельчака, рискнувшего высунуть свой нос за пределы уютной тёплой квартиры.
Спустя несколько часов фортуна улыбнулась Борису: во двор подъехало такси, какая-то влюбленная парочка резво выскочила из подъезда, направившись к уже заведённому автомобилю, но мужчина всё же успел быстро проскользнуть в тяжелую металлическую дверь.
Медленно поднимаясь пешком на третий этаж, Борис жутко волновался, продумывал каждое слово, каждую возможную ситуацию, что говорить, как поступить… Его колени дрожали как у малыша, едва научившегося ходить, сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выскочит из крепкой, широкой груди. Ему уже не было зябко — его бросало в жар, на лбу выступила обильная испарина. Каждая лестничная ступенька была огромным барьером, который мужчина с таким трудом преодолевал. И вот, наконец, заветная квартира номер 11. Всё тот же звонок, всё те же синие стены, как и 15 лет назад, когда он уходил второпях из семьи. Он себя пытался оправдать молодостью, глупостью, неготовностью к семье, ребёнку… Мысли всё вертелись в голове, как тараканы, разбегаясь по разным сторонам, не давая собраться в единое связное целое.
Пока Борис размышлял, внезапно распахнулась дверь. Оттуда вышел стройный, симпатичный пятнадцатилетний паренек.
— Мужчина, вы заблудились? Вам кого? Пааап, иди сюда, ты не знаешь этого человека? Это не к тебе?..
На пороге квартиры появился бравый, мускулистый, широкоплечий мужчина, примерно того же возраста, что и Борис.
— Вечер добрый! Вы кого-то ищете? Мужчина, чего вы молчите?..
В это время Борис робко окинул взором черноглазого мальчишку, так похожего на него в юности. Затем перевёл свой взгляд на мужчину, который пытался у него хоть что-то спросить… и снова убежал, быстро, не оглядываясь, перескакивая через ступени, как в тот злосчастный, такой же морозный зимний вечер…
— Хм, какой забавный чудак! — с ухмылкой произнес мужчина у порога. — Ну, да ладно, бог с ним. А ты давай, сынок, вынеси, наконец, этот мусор и скорей возвращайся, пока ужин не остыл!
— Конечно, пап! Я мигом!
Парень спустился вниз, проворно перебросил мусорный пакет в контейнер, и так же шустро проскользнул в подъезд, даже не обратив внимания на Бориса, который стоял рядом и, молча, наблюдал. Он так и не осмелился подойди к юноше и сказать: «Ну, здравствуй, сынок!» И это было единственно правильное решение за все его бесцельно прожитые годы.
Борис, скукожившись от холода, не спеша побрел в сторону остановки, всё дальше удаляясь от некогда родного дома, подъезда, квартиры… Скупая мужская слеза покатилась по его щеке. Он только сейчас, наконец, понял, что он потерял, и что к нему уже никогда не вернется.
На улице усилился снегопад, заметая навсегда следы уходящего вдаль мужчины.
Анастасия Анника / AnNika
В толпе безмолвной из людей
Все взгляды устремились к небу.
Давно нет в обществе идей,
Но все желают зрелищ с хлебом.
Вот чьё-то сердце среди туч
Взметнулось к солнцу, словно птица,
Но тут же было сбито с круч —
Собою снайпер мог гордиться.
Толпа вздохнула: «Наконец!
Пылает в небе чьё-то сердце!
Откуда взялся вдруг стрелец?
Ведь не успело разгореться!»
Коснулась лишь стрела земли,
Сгорело в небе быстро сердце,
Но с ветром среди туч вдали
Успело пеплом разлететься.
Глядит безликая толпа,
Безмолвно ожидая манны.
Никто не хочет выступать…
Удобно жить в сплошном тумане.
Но будет вновь в толпе смельчак,
Он сердце выпустит наружу.
Хоть у стрельца есть стрел колчан,
На небе сердце вновь закружит.
Готовы гибнуть для идей,
Чтоб возрождать их вновь из пепла,
Такие люди из людей,
Которым важно жизнь чтоб крепла.
С толпы сорвёт смельчак печаль,
Подарит миру он улыбки.
Спадёт туманная вуаль,
Не пропадут его попытки.
Уже сегодня из золы
Там, где стрела земли коснулась,
Через туман, сквозь темень мглы
Идея Фениксом взметнулась.
17.02.2019
Любви пилигрим
Тающий снег словно плакал сегодня со мною.
Снова бежит чья-то жизнь за стеклянной стеною…
Мне же прожить эту жизнь без тебя суждено.
Не прикоснуться рукой, не касаться губами,
Глупостей милых на ушко тебе не шептать.
Строчки-мечты осыпаются рифмой в тетрадь
И на страницах из букв разгорается пламя.
Ветер, прошу, за меня ты его обними,
Свежим дыханьем наполнятся пусть его дни.
Нежным теплом я хочу поделиться с любимым.
Звезды, прошу вас — пусть будет светла его ночь.
Я далеко, но хотя бы стихами помочь
Я постараюсь. И стану любви пилигримом.
Пряжа
Набираю на спицы петли
И узоры, как тонкие ветви,
В ожидании скорой весны.
Собираю в клубок мечты —
Я свяжу тебе свитер теплый,
Чтоб помнить меня смог бы
Дорогой и единственный — Ты.
Очень нежных стихов возьму,
Вместе с ними набью подушки,
Где цветочные сны-ловушки
Украшают ночную тьму.
Распускаю на нитки жизнь,
Мне одной её слишком много.
И ковром застелю дорогу
Для тебя. Буду рядом кружить.
Да не важно — со мной иль без,
Только будь, пожалуйста, счастлив.
Если надо — душевной пряжи
Я навью с позволенья небес.
В вечности слёзы мои
Каплями с неба, дождём — мгновение.
Время в пространстве — структура сложная,
Но память хранит его отклонения.
Скорый бег — всё успею, может быть,
Заново переживу, найду ответ?
Или в вопросах продолжу плыть,
Чей то исполнить стремясь совет?
Линии путей не выбранных — кто живёт?
Или они в немом скольжении
С памятью ожидают свой черёд?
А другие сливаются в прикосновении…
Сколько их, не таких — других,
Себя разыскивая миллиардами раз,
Струнами душ натянутых, тугих,
Слой за слоем, живущих в нас?
Снами происходящими вижу,
Беглыми мыслями осознанными —
Всё, что люблю и ненавижу,
Днями живу ли, ночами звёздными?
Где грань того, что сбывается,
Близкое или далёкое?
Реальностью называется,
Время — проходящее и нещадно-жестокое.
Ведьмин круг
Точнее — треугольник.
Я — загнанный супруг,
Я — истинный невольник.
В одном углу — жена,
В другом, конечно, тёща.
Тесть в третьем, как скала.
Лицо б ему попроще.
У тёщи грозный вид.
Ну истинная ведьма!
Гнусаво говорит
И выкатила бельма.
Да, я её боюсь,
Она меня пугает,
И я не удивлюсь,
Коль по ночам летает
Она на помеле,
Скорее даже в ступе.
И может яд вполне
Вдруг оказаться в супе.
Что делаю я здесь?
Карьеру. Да, ребята.
Работает мой тесть
В гос думе депутатом.
Доброта
Наталия Варская
Алла Викторовна, дама эмоциональная и чувствительная, считала себя очень доброй и понимала, что часто страдает от своей доброты. Ей об этом даже как-то сказала гадалка:
— Вы очень добрая и люди этим пользуются.
Алла Викторовна тогда сразу же этой гадалке поверила, ведь как точно она сумела увидеть всю суть!
Алле Викторовне до всего и до всех было дело, настолько она была неравнодушна. Вот, например, как не попытаться наставить на путь истинный давнюю подругу, Анну Тимофеевну, которая причащаться ни разу не ходила и не исповедовалась? Ведь ей же от этого вред. Анна Тимофеевна отбрыкивалась, пользы наставлений подруги понимать не хотела и в результате стала Аллу Викторовну избегать. Неблагодарная, да и всё тут. Как и большинство людей.
Вот, к примеру, её малообеспеченная соседка, Светлана Фёдоровна. Из доброты душевной Алла Викторовна приглашала соседку то на обед, то на ужин, а в результате эта Светлана Федоровна как-то выпила лишнего и сказала:
— Отстань ты от меня со своими обедами! Позовёшь, а потом всю кровь выпьешь, показывая альбомы с фотографиями и о себе рассказывая.
Вот неблагодарная! Вообще Алла Викторовна с каждым днём всё больше убеждалась в неблагодарности людей. Им же как лучше хочешь, а они к тебе спиной поворачиваются. Вот и сын женился и заезжал к матери редко. А всё из-зе невестки. Ну что плохого Алла Викторовна ей сделала? По матерински отнеслась, хотела научить готовить как следует, ведь не умеет ничего состряпать, кроме яичницы. Теперь носу не кажет. Только с праздниками поздравляет и всё. Когда Алла Викторовна пыталась наладить с невесткой контакт и звонила ей, эта неблагодарная всё время ссылалась на занятость и говорить подолгу отказывалась. А кому это надо? Не ради себя же!
Всё это настолько выбивало Аллу Викторовну из колеи, что нервы стали сдавать и терапевт из поликлиники направил женщину к психологу.
Выслушала психолог Аллу Викторовну и сказала:
— А с чего вы решили, что имеете право вмешиваться в жизнь других людей, даже самых близких?
— Как с чего?! От доброты своей душевной. Ведь хочется всем помочь.
Психолог дала Алле Викторовне такое задание: неделю никому не звонить, ни с кем первой в общение не вступать, а заниматься только собой, через неделю снова прийти на приём.
— Хорошо, раз вы настаиваете. Но ведь пропадут все без меня: и несколько соседок, и приятельницы, и сын.
Неделя прошла мучительно. Алла Викторовна ошущала полную пустоту и страдала, как алкоголик, лишённый водки. Задание психолога она выполняла исключительно из вредности: ей хотелось, чтобы психолог убедилась, что это глупый и вредный эксперимент, и чтобы все вокруг почувствовали, как без участия Аллы Викторовны тяжело жить. Она думала, что телефон будет разрываться, но этого не произошло. Никто не звонил, только сын иногда справлялся о её здоровье.
Через неделю Алла Викторовна пришла к психологу совершенно подавленной.
Психолог сказала:
— Вы убедились, что никто без вас не пропал и никто в вашей доброте не нуждается? Да и не доброта это вовсе, а желание быть в центре событий, быть значимой, нужной. Это нормальное желание, если только не подменять понятия. Вы ведь сами нуждаетесь в общении, в людях, но не хотите быть им благодарной за то, что они уделяют вам своё внимание. Наоборот, вы требуете от них благодарности. А ведь не вы им нужны, а они вам. Гордыня — очень хорошее определение этому феномену.
Много ещё правды сказала психолог. Правда была неприятная, но это была правда.
Зато с тех пор Алла Викторовна стала по другому смотреть на многие вещи, научилась быть благодарной людям за простой разговор, за каждое участливое слово.
Через некоторое время отношения с сыном и невесткой наладились. Доброй Алла Викторовна себя больше не считала, а целиком отдавалась общению с людьми, без мысленного вручения себе «медалек» за «человеческий подвиг».
Памяти Достоевского
дойти — таков был почерк твой.
Мне не достало сил прийти к могиле —
так проще было знать, что ты живой:
Не рвёшься в разговор, но где-то рядом,
когда я в рюмочной или пивной
О смыслах плачу, словно Мармеладов,
или брожу бездумно по Сенной,
Как будто мне не суждено проснуться
и друга встретить на своём пути.
Я тайно верил, что могу столкнуться
с тобой реальным, то есть во плоти —
Услышу сердцу своему
созвучный зуммер,
Увижу день,
тобой самим рассказанный,
Что горлом кровь пошла
и чуть не умер…
Ещё про долг
за «Братьев Карамазовых».
Обман
И меньше думай о цене…
Таким путем, не прибывают в рай…
Меняй по кругу мысли в пустоту…
Поздней поймёшь весь вкус и остроту…
Мне слушать их враньё уже противно стало…
Они кричат про бедность… они кричат про старость…
Они кричат: «мой друг возьми кредит как я»
Так все живут! мы все одна семья!…
Обман! Не слушай их речей…
Беги от серых бесов… беги от палачей…
И помни обо одном …ты сам и есть свеча…
Другие не помогут …советом с горяча…
Никогда
Кого долгое время не видела.
Неизвестно, где он обитает,
На земле, иль в Небесной Обители.
Никогда не поверю улыбкам,
Затвердевшим в оскалах искренних,
Не поверю звонкам среди ночи,
И безликим словам в переписках.
Никогда не позволю греть тело,
Наслаждая его без чувства,
Чтобы тапок по морде не шлепнул,
Быть животным обидно и грустно.
Никогда не начну дело с кривды,
Разрешая вести сделки с совестью,
Жить приятно, питаясь красивым,
И не делая фетиш из гордости.
Асфальтный сонет
И рад красавец светлым дням!
«Уходишь? Жаль!» — и бросил кто-то кольца.
Любви конец. Гореть огням!
Теряем мы друг друга быстро очень.
Позор, развод, опять скандал.
Через минуту, как бы, между прочим,
Асфальт от горя пеплом стал.
А мальчик крикнул вслед: «Ты слышишь, Люда?
Сегодня день рожденья мой!»
Асфальт от счастья стал пурпурно — чудным.
И как же жаль, что редко слышим песни
Ночной луны, росы, дождя!
Блести, асфальт, прекрасный, рыжий, честный!
Полюби меня — некрасивую
И с душой, на куски растасканной,
Я прижмусь к тебе сильно, жалостно,
Телом трепетным, не обласканным.
Губы мягкие — не целованы,
Страстью жаркою — не покусаны,
Да кому я нужна — некрасивая?
Одичавшая не искусная
И назло отражению в зеркале,
Прочь гоня свои мысли грустные,
Счастья тоже хотят!
некрасивые
одичавшие
не искусные
Изабелл. История одной пленницы
Отрывок из романа
Но стоило Изабелле посмотреть в зеркало.. как морщинистые веки, сухие губы, бледная кожа, и острые скулы говорили об обратном.. И эта женщина королева Испании? … И эта женщина я? … И это — женщина? Задавала вопросы у себя в голове Изабелла. Лишь волосы напоминали ей о молодости. О красоте.. о безупречности, о страсти.. Как не было счету женихам и конвертов с признаниями в вечной любви. Сколько невинных цветов было сорвано для ее очей, сколько ночей проведено подле ее окон бедных певчих… сколько взглядов было брошено ей вслед..
И где же все это? Не уж то кануло в лету? В небытие? И где все эти мужчины, играющие на кифарах, моля лишь увидеть лицо Изабеллы перед неминуемой кончиной… от виселицы или сердечных терзаний.
И вот звучит музыка.. кажется арфа.. в спальне короля.. но не для нее… И вот слышится смех, такой тонкий и звонкий, словно весенний ручей, омывающий нежные камешки… но этот смех ей чужд.. он той красавицы, с кем король делит ложе.. Он той, чья красота все еще жива, свежа и как кажется этой бестии — вечна..
Но Изабелле известно… к сожалению известно, что придет к каждой красотке тот день, и потускнеют ее кудри, и побелеет кожа, и станут сухими руки, и дряблой кожа, и заледенеет душа, и перестанет звучать музыка. А пока, танцуй, юная дьяволица, веселись, тебе дана на это молодость.
Не расставайтесь с любимыми!
Рифмы-извилины в вихре кружатся.
Чувства взмывают. Натянуты струны.
И отступает довод разумный.
И босиком, по холодному снегу,
В сердце любимого человека
Ворваться и там раствориться, остаться.
И никогда уже не расставаться.
Трепетный шепот, дрожь нежного тела.
Ты так хотел… Или я так хотела…
Не важно. И слов уже больше не нужно.
Люблю тебя так, что сердце наружу!
И каждая клетка помечена именем.
Люди! Не расставайтесь с любимыми!
Храните, держите, не отпускайте.
Любите. Любимым ошибки прощайте.
Струны натянуты. Вдребезги нервы.
Расплата за шаг, тот, что сделан неверно.
С перерывом на осадки…
И закрыло солнце пеной.
Все искринки перламутра
Занавесились мгновенно.
На площадках голубиных
Утонули в пене зёрна.
Бродит там, как в поле минном
Неуёмный голубь вздорный.
Он работает боками
И ворчит самозабвенно,
Словно род его веками
Добывал свой хлеб под пеной.
Тренажёры, как подушки,
К дну спортивному прижались,
Чтоб активные старушки
Здесь сегодня не отжались.
Дама с крохотной собачкой
Замерла, над пеной стоя.
Тяжела была задачка
Ей щенка к столбу пристроить.
Только в полдень всё просело
И отважным солнцем зимним
Был расколот купол белый,
Снова небо стало синим.
Нагулялся голубь в пене.
На площадке тренажёрной
Возродилось каждодневье…
И собачке — вновь просторно…
Пусть в загадочной природе
Не кончаются загадки.
Перламутром полдень бродит
С перерывом на осадки!
Бросаю взгляд я на детали
О чём болтаешь, как сидишь?
И как относишься к морали,
Когда в чужой постели спишь?
Я изучаю твой регламент,
Твои поступки каждый день.
Характер, хобби, темперамент,
И есть ли язва, и мигрень?
Мне это важно по работе,
Пишу заметки для людей.
И в море хаоса, в цейтноте,
Ищу ключи я от дверей.
Я аналитик, маг, психолог,
Заблудших душ отец родной.
Мой путь тернист и очень долог,
И он — единственный такой.
Скорее не поэт я, а актриса
Ответ:…
Меня ничто не сделало поэтом,
Я не поэт, я не пишу душой.
И даже странно, иногда при этом
Пишу не плохо, даже хорошо.
И строки не диктует моё чувство,
И муза не приходит по ночам.
Секрет поэзии лирической искусства
Мне не открылся, как с нектаром чан.
Мне чужды слёзы, розы, позы, грёзы,
Мне не о чем стенать или страдать,
Но происходят вдруг метаморфозы,
Как только начинаю сочинять.
Являются откуда-то герои,
И с ними появляется сюжет
Из их воспоминаний и историй.
А у меня таких историй нет.
Живу без драматизма и исканий,
Я всё уже давным давно нашла.
Нет поисков и чувственных метаний,
Спокойна жизнь моя и хороша.
Поэтому лирических сонетов
Я сочинять, простите, не люблю.
Ирония мне ближе тех сюжетов,
Где всё серьёзно. Грусти не терплю.
Скорее не поэт я, а актриса,
Которая войдя в любую роль,
Приоткрывает пыльные кулисы
И знает, что хотел сказать герой.
Мир советов
И решеньями скорый,
Я дерзка, непонятна,
Я с Шанель и Диором!
Душу рвут одинаково,
В правоте, страсти, силе
Когти, искренне добрые,
Когти, искренне злые.
Жадно, в поисках нового,
Прохожу через страсти,
Отношения — мусорки,
Отношения — счастьЯ.
Пропускаю сквозь пальцы,
Допускаю зазор,
И живут со мной рядом,
Кот, Шанель и Диор.
Ключ
Он от двери квартиры, где жила когда-то.
Я вспомнила на кухне стол, а на столе вода в стакане,
И плавала в воде небрежно мята… Как побрела на кухню босыми ногами,
Как видела в окне Луны светенье.. Пыталась как заделать пропасть между нами,
Как для стихов искала вдохновенье… Период этот был не самым легким.
Друг друга «задушить» тогда пытались… На сердце ветер дул, и был промозглым.
Семью не сберегли, как не старались… Последний вечер дома был печален.
Я впопыхах на утро собирала вещи.
Я поняла, находка эта не случайна,
Чтоб окунуться в прошлое, задула свечи… Сидела в темноте, в окно смотрела,
А сердце ныло, будто разрывают… Луна светила… Я с ума сходила… Я виновата в том, что я такая!
Ночь пролетела быстро. Я не встала.
Все так же продолжала видеть знаки.
Тебе о самом главном не сказала… Мы б были вместе, были бы вояки!
Я ключ держа в руке, сжимала больно,
Бежала быстро, словно догоняют.
Мне хватит силы слов сказать. Молчать довольно.
Его еще люблю! А он не знает… Я в двери постучала осторожно,
А сердце бешено в груди стучало… Открыл он дверь. Сказал, что все у нас возможно! — «Ты заходи! Попробуем сначала!»…
Бессонница
Выйду из дома пройдусь променадом
Стужа щекочет седые ресницы
Руки застыли, ну так им и надо.
Вот закурю и сверну до Арбата,
Где-то в пути свой посеял мобильник.
Ноги замёрзли, ну так им и надо.
Полночь, ларёк, на кармане полтинник.
Вдоль по аллее… бодрейющим шагом,
Ветер чертяга толкает с дороги
Ведь для меня дюже станется благом,
Жизнью дышать в этом рыхлом сугробе
Мне чуть за сорок, а юность всё выше,
В прежнем — во мне отвергая запреты.
Вот и луна покатилась по крышам,
Новое счастье припрятала где-то.
Осколки Времени
Дорогим моим маме и папе посвящается…
Если бы было возможно вернуться в прошлое… Хотелось бы на миг вернуться в мой день рождения 19… года. Где за столом большая, дружная семья. Мама и папа. И сестры. И я. Мне 6 лет. Вернуться, чтобы сказать им, как сильно я их люблю. И что это самый счастливый день в жизни. День, когда все еще живы.
Но это невозможно.
Развенчаны вожди. Срывает время маски.
Легенды давних лет хранимы небесами,
Но мы уже давно не верим в сказки,
Всё потому, что сказки пишем сами.
На раскопках древнего кургана,
Где история лежала под ногами,
Найден был сундук потертый старый,
В нем сосуд и рядом с ним пергамент.
А когда зажглись на небе звезды,
И вокруг костра сидели люди,
Старичок, из местных, старый очень,
Произнес: — Сосуд вскрывать не будем.
— Почему? Ведь это интересно,
Может, там хранится чья-то тайна.
Старичок спросил: — Хотите честно?
Расскажу вам старое преданье.
Давненько это было.
Деревня стояла тут варварская. И жили-были муж да жена. Хорошо жили, счастливо. Жена ждала ребенка, муж промышлял охотой. Ну, или воевал. Варвары народ горячий, без войны тошно им, видать было.
Так вот пришло время бабе рожать, мучилась, бедняжка долго, но в ночь полнолуния родила сына. А днем, когда солнце стояло в зените еще одного. Так вот, который ночью родился, был темненький такой весь, смуглый, волосы черные, глаза черные. А тот, который днём родился, был беленький — светлые волосы, глаза серые и кожа белая. Чудно, право. Так их и назвали — Черногор и Белогор.
Парни росли здоровыми, крепкими. Вот только постоянно соперничали между собой во всем. У кого друзей больше, у кого меч лучше, кого мать с отцом больше любят. И чем старше становились, тем больше отдалялись братья друг от друга. И ни уговоры матери, ни крепкие слова отца, ни мудрые беседы старейшины на них не действовали. Во всех семьях то, где детей много было, все как-то вместе старались держаться, а эти как дикие волчата друг на друга смотрели.
Наступил день их восемнадцатилетия. Ночью ураган поднялся страшный, народ из дому носа не казал, ток кто-то видел, как Черногор стоял у священных камней, что за деревней были. Стоял и кричал, глядя на луну. Слов то, конечно никто не разобрал, но само по себе это жутко было.
А днем жара разошлась не на шутку. Солнце палило так, что всё вокруг дымилось. И на том же месте за деревней стоял уже Белогор и чего т тоже кричал. Что уж это было такое, никто не знает. Только после дня рождения братья из отчего дома ушли. Каждый себе отдельную хижину построил на разных сторонах деревни.
И повелось с того дня, как где пересекутся братья, так сразу непогода на деревню обрушивалась. То снег повалит, что белого света не видно. Или дождь, как из ведра, иль ураган налетит.
Правда, надо сказать, что в любых сражениях братья вместе держались, спина к спине. Прикрывали друг друга. А потом снова расходились, словно незнакомы.
Мать-то поначалу переживала шибко, а потом смирилась. И вот надо ж такому случиться было — девку полюбили-то одну и ту же. Оксанка, местная красавица. Братья совсем головы из-за неё потеряли. А она, зараза, обоим улыбалась да глазки строила:
— Не могу, — говорит, — выбрать я одного из вас, оба вы мне любы.
Ну тогда братья порешили биться насмерть, кто победит, тому Оксанка и достанется. Вот сошлись Черногор и Белогор в чистом поле, что тут началось то. То дождь, то снег, то буран, то жара. Тучи на небе то сойдутся, то ни облачка. Жители деревни ставни боялись открыть. День бились братья и ночь. Силы-то равные. И усталости они не чувствуют. И непогода их не берет.
Вдруг слышат крик, то Оксанка бежит и кричит:
— Не люблю я вас, — кричит, — я Алешку люблю из соседней деревни!
Парни-то как услышали это, так и застыли на мгновение. Только боевые инстинкты то сработали: у одного рука дернулась, второй ответил, так и упали братья друг друга мечами проткнув.
И сразу всё стихло. Тучи разошлись. Погода хорошая установилась. Люди из домов повысыпали. Мать с отцом молча подошли.
Братьев так и сожгли вместе. А прах их запечатали в сосуд и пергаментом обвернули. На том пергаменте написано — вместе пришли, вместе и ушли. Сосуд с пергаментом положили в сундук, а сундук закопали среди священных камней.
Вот такая вот история. Чего еще скажу — не надо открывать сосуд и тревожить прах братьев. Неизвестно какие силы выпустим наружу.
Догорал костер, мерцали звезды,
Кто-то спал, а кто-то сказку слушал.
— Мда, — сказал один, — всё так непросто.
Не тревожьте братьев спящих души.
Археологи задумчиво сидели,
А старик сказал: — Пора до хаты!
Долго молча вслед ему глядели,
Молодые парни и девчата.
А наутро, взяв с собой лопаты,
Прихватив сундук с преданьем древним,
Закопали там, где был когда-то,
Каменный алтарь, что за деревней.
История не терпит пустоты.
И мы готовы верить в невозможное,
Когда в сомнениях стоим у той черты,
Что делит настоящее и прошлое.
И часто многое готовы мы отдать,
Чтобы вернуть всё то, что потеряли.
Увы, не повернется время вспять,
Как сильно мы того бы не желали.
И лишь читая летопись времен,
Ныряем в мир, до нас другими прожитый.
Среди событий, дат, среди имен,
Находим что-то общее, похожее.
История не терпит пустоты,
И окунувшись с головою в прошлое,
Все мы хоть раз и я, и он, и ты,
Летим во времени, поправ всё невозможное.
Как ценности семейные однако
Забором встали перекрыв желанье, мысль,
Хотя уже махали белым флагом,
Но мне кричали: — Друг остановись.
Куда ты лезешь в монастырь своим уставом,
Не разрушай, не жги и не кричи,
Ты даже если будешь в споре правым,
Забор не разобрать на кирпичи.
Он строился годами привыкания,
Привычкой жизни, чёрт её дери!
Из сердца привалю к забору камень,
И растворюсь в дыхании зори.
Волос твоих чудесный аромат
Меня манит!
Я глажу нежно их!
Тебя ласкать готов, сто дней подряд,
Играя пухом локонов твоих!
И ощущать дрожание ресниц,
Когда целую в милые глаза!
И по руке скользить невинно вниз,
Ослабив ненадолго тормоза!
Твой тихий ропот, к шалостям моим,
Твою улыбку, искорки в глазах!
И вздох зовущий! Следом: «Погоди!»
Смущение, наивный детский страх!
Ты так красива, нет тебя милей,
И нет прекрасней теплых, нежных рук!
Все мысли, думы только о тебе!
Ты слышишь сердца восхищенный стук?
Оно сейчас выстукивает дробь,
В волнении, под взглядом нежных глаз!
Остановить его теперь готов,
И запустить, коль ты согласье дашь!
Человек шагает под зонтом
А в руках авоська. Всё без фальши.
Почему авоська? Дело в том,
Что живёт он не «теперь», а «раньше».
Человек идёт к себе домой.
В комнате ковёр висит на стенке,
Шифоньер стоит и стол складной,
На столе кефир, сырки и гренки.
Человек не хочет ничего,
Из того что есть сегодня в мире.
Дома есть приёмник у него,
Лемешев звучит всегда в эфире.
Человек, как призрак. Дом -фантом,
Он как пароход вот-вот отчалит.
Никакой печали. Дело в том,
Что в ушедшем веке нет печали.
Голос
На чёрной простыне,
За ночью явь… и вновь —
Твой голос шепчет мне:
«Ищи меня во мгле,
В тени ночных аллей,
Дыханьем на стекле
Мой образ обогрей».
В бреду забытых снов
Пытаюсь отыскать,
Безбрежную любовь —
Сжимая время вспять.
В глуши хрущевских стен
Гуляет лунный блик,
Вшивая в гобелен,
Твой незабвенный лик.
«Забудь её на век» :
Прошепчет тишина.
Ведь между вами снег,
Уральских гор стена.
Ажурной вязью снов
На снежной простыне.
Дышу тобой без слов,
Стихами на стене.
С женой поехал на рыбалку
И щучку первую поймав,
Узнал о том, что «рыбку жалко»,
Что «изначально был не прав»!
Своими слышу я ушами,
Жена мне шепчет со слезами:
— О, милый, как же ты жесток!
Скорей сними с неё крючок!
И, умоляя, тянет руку…
Я зубы сжал, что было сил
И щуку в воду отпустил,
Запомнив горькую науку.
И всем скажу: «Ядрена мать,
Не надо жён с собою брать!»
Легки твои прикосновенья
В них точно магия одна.
И я тону от наслажденья,
В загадках сказочного сна…
Ты даришь мне полёт и негу,
Цветущий, райский, белый сад.
Что всех дороже Человеку,
И слов приятных, и наград…
Тобой на свете я живу,
Купаясь в чувствах безмятежно.
Я знаю твердо, что люблю,
И ты люби меня как прежде!
Она была дикая кошка
Но привыкала ко мне понемножку.
И торопить ее, я не старался,
Боялся вспугнуть, очень боялся.
Вот и выслушивал целыми днями,
Обиды ее вперемешку с мечтами.
От прошлых соблазнов вычистить душу
И их позабыть, ей было то нужно.
Вот и терпел безумные вспышки
Словно влюбленный наивный мальчишка.
Не раз обжигаясь, я через силу
Сдерживал гнев, покидая квартиру.
Я понимал, что она так ранима
Сквозь дерзость и дикость, нежна уязвима.
Но нервы сдавали. Как же я злился,
Выгнать к чертям эту кошку грозился!
Но никогда я ее не обижу,
Только с ней рядом я счастье предвижу.
Тысячу тысяч я раз порывался
К ней подступиться, но удержался.
А временами впадал я в безумство
Еще бы чуть-чуть и случилось кощунство.
Моя к ней любовь границ не имеет,
Безумство мое пред любовью смиреет.
Ты станешь ранимой, любимой, моей,
И пусть пролетит еще множество дней.
Мы их проживем непременно с тобой,
Ты вновь обретешь долгожданный покой.
Поэтом стать
Мне помогают каждый день поэтом стать.
Поэзия — важнейшая частица
В моей судьбе, а по-другому не сказать.
Я начала писать в далёком детстве,
Так выражая все эмоции свои.
Талант мне передался по наследству,
Писала я о мире, жизни и любви.
Таланта мало — это аксиома,
С великой радостью её я приняла.
Когда ты пишешь стих для незнакомых,
В нём будет, явно, не одна душа важна.
Я стала изучать стихосложенье,
Все эти ямбы и хореи, рифмы, ритм
И стали появляться достиженья,
Во мне поэт был в бо́льшей степени раскрыт.
Известная в России поговорка
Гласит: «Мой друг, ты век живи и век учись»,
Чтоб всё понять от корки и до корки
И к своей цели мчаться резво, словно рысь.
Я не могу назвать себя поэтом,
Освоить нужно в совершенстве ремесло,
Чтобы слагать прекрасные сонеты,
Чтоб становилось от стихов моих тепло.
Шум
Чужим искусством, болтовнёй,
Необоснованным сомненьем
И мнением судей за спиной.
Не дай плохому настроению
Людей, несущих негатив,
Вмешаться, поменять течение
И осушить души залив.
Один есть только способ выжить,
И я с тобой им поделюсь:
Беруши туже, шапку ниже
И смысл жизни наизусть.
Пикап
Наталия Варская
Вчера Анфиса Павловна познакомилась в супермаркете с интересным мужчиной. Мужчина сам с ней заговорил, попросил помочь разобраться со сроком годности кефира:
— Девушка, не поможете мне дату разглядеть? Очки дома забыл. Девушка! Для Анфисы Павловны в её 54 года это был большой комплимент.
Мужчине на вид было лет пятьдесят, но оказалось, что 58. Звали его Николаем, отчество он называть не стал. Разговорились. Оказалось, что Николай военный пенсионер, не женат, любит повозиться на своём небольшом дачном участке.
Анфиса Павловна очень любила выращивать цветы, но своего участка у неё не было. С новым знакомым у Анфисы оказалось много общего: любовь к земле, обожание Есенина, взрослые дети, живущие далеко со своими семьями. Кроме того, Анфиса Павловна тоже была дамой свободной. Николай записал Анфисин телефон и предложил завтра встретиться и сходить в ресторан. Анфиса ощущала себя счастливой, она долго не могла заснуть и представляла, как они с Николаем вместе возятся в саду с цветами, а потом пьют чай на веранде.
И тут Анфиса Павловна вспомнила, что забыла отключить в телефоне будильник, который всегда звонил в 7 часов утра, а завтра суббота, и надо выспаться, чтобы хорошо выглядеть. Телефон был выключен и надо было его сначала включить, подождать и отключить будильник. А ведь только засыпать начала! И Анфиса решила не идти сложным путём, а спрятать телефон в шкаф в прихожей. Оттуда звонок в комнате совершенно не слышен.
Проспала Анфиса Павловна до 11 часов утра, умылась, позавтракала и вспомнила, что телефон выключен, а ведь должен звонить Николай. Но на обычном месте, на тумбочке телефона не было. Не было его ни на кухне, ни в ванной, ни в сумке. Анфиса Николаевна напрочь забыла о том, что спрятала телефон в прихожей, видимо действовала в полусне.
— Наверное я телефон потеряла! — подумала Анфиса Павловна, и наскоро одевшись, проделала весь путь до магазина и обратно. Это было глупо, так как если бы она и выронила телефон по дороге, его давно бы уже кто-нибудь подобрал. Но Анфиса Павловна просто не могла сидеть на месте. Дома она на всякий случай обошла соседей, вдруг кто-то нашёл телефон в подъезде. Но никто ничего не находил. Затем Анфиса Павловна обшарила в доме все углы, но тщетно.
— Всё пропало! Я упустила своё счастье! Ну почему я не взяла номер Николая! Дура! Склеротичка! А как же цветы!?
Анфисе Павловне как наяву казалось, что на участке Николая её ждут высаженные ею розы, лилии, пионы, флоксы и гвоздики. Она представляла, как сейчас нервничает и мучается Николай. Наступил вечер, затем поздний вечер. Анфиса Павловна чувствовала себя совершенно разбитой и глубоко несчастной, как тогда, когда её бросил муж, с которым она прожила 24 года и вырастила двоих детей. Пусть с Николаем она вырастила только цветы, да и то в собственных фантазиях, и пообщались они не более двух часов, но бывший военный стал ей родным, она не представляла без него своего существования…
Обычно от стресса Анфисе Николаевне помогала генеральная уборка, изменения в интерьере и прочие глобальные хозяйственные хлопоты. Решив начать с занавесок, Анфиса полезла в шкаф в прихожей, где лежали новенькие, красивые шторы и вдруг обнаружила в шкафу телефон. Это было трагически поздно, часы показывали 2 часа ночи. Анфиса Павловна включила телефон и не обнаружила на нём ни одного звонка с незнакомого номера. Были звонки от сына из Питера, от дочери из Калининграда, от подруги Галины. И всё! Звонка от Николая не было!
Не позвонил Николай ни через день, ни через неделю. Постепенно Анфиса Павловна успокоилась и вошла в обычный и привычный ритм своей жизни.
Николай сидел на кухне с женой и ужинал. Он представлял, что было бы, если бы вдруг завёл любовницу! Друзья сказали бы:
— Помоложе не мог найти? Зачем тебе менять шило на мыло?
Мужчине было приятно, что он так легко охмурил Анфису и явно ей понравился. Николай и сам не понимал, зачем соврал, что холостой, зачем пригласил в ресторан и взял номер телефона.
Просто хотелось, как говорится, тряхнуть стариной, а клеиться к молодым девушкам было боязно.
Будь сегодня моим
Кинь на скалы, волнами бей.
Я хочу быть только твоей,
Дико-нежной, ласково-вздорной.
Будь сегодня моим ветром,
Брось на поле — травой стану,
Или вереском пряно-пьяным.
Солнцем лишь для тебя раздета.
Будь сегодня моим снегом,
Я к тебе, задыхаясь от бега,
Прилечу, упаду в объятья.
Будь сегодня моим сердцем,
Я душою смогу раздеться,
Скинув тесное грусти платье
Сад
Прелестный вид утратил он:
Сломались ветви бедных лип,
Прогнил до крон и старый клён.
Стволы берёз худы, серы.
Они больны все изнутри.
Опали листья чёрных роз,
Убил цветы ночной мороз.
Сбежал пчелиный шумный рой,
Покинув край глухой, больной.
Пустынный сад, как мир гнилой,
С пустой растерзанной душой.
Весеннее
Чтоб небо голубое в пушистых облаках.
Ковер из одуванчиков веселых,
И бабочек сидящих на цветах.
Чтобы взбежать на холм высокий
И руки солнцу протянуть
Чтоб вместе ветром мягким, теплым
Отправиться в обратный путь
Хочу скорей весну, с черемухой невестой
С сиренью в горько-сладком аромате
Хочу весну с зеленой травкой нежной
Вишневым снегом занесенным садом.
С асфальтом шишковатым от упорных
Настойчивых зеленых лопухов
С букетом ландышей, фиалок
С венком из полевых цветов.
Хочу весну, чтоб выбежать из дома,
И по земле без туфель босиком!
Что б майский дождь меня застал в дороге,
Люблю бродить я под таким дождем!
Хочу весну, а за окном метель!
Колючий снег стучится в окна.
Хочу весну, а за окном мороз.
И до весны еще так долго!
Как хочу я выйти в поле
На ромашки поглазеть.
Оказаться на просторе,
Песню старую запеть…
Пусть несёт бродяга-ветер
Через горы и моря.
Краше нету ведь на свете,
Той страны, где вырос я…
Где берёзки и осины,
Создают в душе уют.
Где колосья и овИны,
Хлеб насущный стерегут…
Где горланят вечно птицы,
Реки быстрые текут.
Где влюбленные зарницы,
С упоеньем жадно ждут…
Вот и я с восторгом вышел,
Чтобы воздуха глотнуть.
Чтоб меня Господь услышал,
Указал на верный путь!
В комнате
Все сказанное — страх перед молчаньем.
(И я как будто бьюсь над завещаньем,
Когда сказать пытаюсь про любовь).
Я из последних сил хочу смешить
Ту самую, что хочет не смеяться…
И, в общем-то, нет смысла оставаться,
Но отчего-то жаль и уходить.
Снежный плен
Здесь и связи нет
Матереет зимний лес,
Далеко рассвет.
Если ждёшь меня домой.
Коли чувства есть.
На берёзке молодой,
Ленточку повесь.
Этой тёмною порой,
Свечку подожги.
Освети мне путь домой
Не видать не зги.
Вот и вьюга — подобрей,
Схлынула на нет.
Белизну моих бровей
Обогрел рассвет.
Выплыл месяц за мостом
Серебря холмы.
Показался отчий дом.
В первый день весны.
Вышла ты навстречу мне,
С сыном на руках.
В белоснежной пелене
Растворился страх.
Мы с медведем
Мы с медведем всякий раз
Ходим вместе и в обнимку,
Что в столице, что в глубинке.
Что за русский без медведя?!
Мой медведь по кличке Федя
Любит матушку-природу
И любуется на воду.
Тихо рядышком сидит,
Не рычит и не сопит.
Посидим и отдохнём,
А потом в театр пойдём.
После — стразу в ресторан,
Выпьем водочки стакан,
Спляшем там под балалайку.
Мой мишутка просто зайка.
Неволя
в неволе. И в хрустальной вазе
не будет сладким тот уют.
…Как нет прощения в отказе.
Весной, когда уже в отрыв
стремится всё великолепье
и ветра сильного порыв,
беснуясь и кружась над степью,
скрывая дымкою рассвет,
всё подчиняет себе рьяно,
крепится духом свежий цвет
едва взошедшего тюльпана.
И пусть не долгим будет миг
его цветения и воли.
Как свет зари, как птичий крик,
он бросит вызов этой боли.
И не заменит тот хрусталь,
степей весеннее убранство.
Лишь обречённость — «очень жаль,
что с волей мне пришлось расстаться…»
Дебри правовые…
В которых — истины печать.
И в поле права не устала
Всё, что мне чуждо, замечать.
Приняв сердечность за основу,
Я попадаю в чью-то сеть,
Где дебри поля правового
Не просто сердцем одолеть.
Кто по кривым идёт дорогам,
Сметая судьбы на пути,
В их обиталище убогом
Сердечной искры не найти.
Порой, над чем-то скользким стоя,
Внимая теням и лучам,
Своё решение любое
Вдруг выдам кривде сгоряча.
Замрут сердечные октавы.
Что предпринять, сказать, посметь —
Поможет МУДРЫЙ МАСТЕР ПРАВА
С ноля неправду одолеть.
Уже весна таинственная млела
и на утёсе плавился закат.
А я была в тоске, ну, что за дело? —
так непривычно движется назад
седое время. Стрелки замирают
лишь на одной полуденной черте.
Они молчат, хоть очень много знают.
Уснули тени рядом в темноте.
И я возле открытого оконца
сижу и жду, как много лет назад.
Жду не весну, не птиц шальных, не солнца
Когда в сенях тихонько проскрипят
в давно истёртой краске половицы.
О, как душа томлением полна!..
Вот, потому мне много лет не спится
и так тревожна каждая весна.
И лето за окном
Как мы намокли под дождём.
Пять дней валяемся в постели,
Чаёк с алтайским мёдом пьём
Сегодня солнце захворало.
Микстурой лечим твой бронхит
Из под большого одеяла
Твой нос простужено — сопит.
А за окном резвится лето
Гоняя в салки с детворой,
Оно до пояса раздето,
Метёт веснушчатой порой.
Жужжит будильник на айфоне,
Шкварчат котлеты на плите.
А я намазываю Соню,
Барсучьим жиром по спине.
Твоё ромашковое платье
Ах, как оно тебе идёт!
Но всё ж… пора ложиться… хватит,
Поспим чутка и хворь пройдет.
Слова под музыку
На брак не поведусь.
Зачем мне этот брак в разгаре лета?
Рыбалка, шашлыки,
Весёлые деньки
И песни под гитару до рассвета.
И вот стою я здесь,
Невеста рядом есть,
И спрашивает кто-то: «Вы согласны?»
Хочу ответить: «Нет»,
Но чую- пистолет
Упёрся мне под рёбра. Эх, опасно!
Невеста под букет
Засунув пистолет,
Меня сюда жениться притащила.
Прощай, шальная жизнь,
Дружки кричат: «Держись!»
И Мендельсон тут грохнул что есть силы.
Но я, друзья, клянусь,
Что скоро разведусь,
При первом же удобном повороте.
Отпразнуем развод.
Кто ж за него не пьёт?
На свадьбе тоже выпьем, коль нальёте.
Замело дорогу вдоль
Ветер не даёт открыть глаза,
Но не сломит, непогода волю,
Русского мужика.
А дома давно свое отпели,
И уходят в землю как столбы,
Русские деревни опустели,
Версты необузданной земли.
Как все это бьет по сердцу,
Неужели все идёт в расход,
И вина напиться, это к месту,
За Великий Русский мой народ.
Родная деревня
Дождь и туманное небо;
Осенний пейзаж на полОтнах,
Уж давно закончилось лето.
Шёпот листьев, ковёр под ногами,
Краски леса и свежесть ветров
Наслаждаясь такими деньками
Мчу в деревню родимых дворов.
И оставив машину у дома,
Вместе с ней городское убранство,
Босиком я пойду до порога,
Ощутив как на свете прекрасно.
Поклонюсь я родимому дому,
Крепко близких своих обниму,
И оденусь как все, по простому,
Чай на травах с собою возьму.
Как прекрасна осень в деревне,
Свежий воздух и запах листвы
Мне даруют глоток вдохновения
Что вкуснее цветочной весны.
Со двора выхожу на тропинку
Что ведёт прямиком меня в лес.
И роняя на землю слезинку,
Вспомню детства я место чудес.
Как играла в тени у берёзы,
Любовалась с той ветки закатом,
Как блестели от счастья те грёзы,
Что боялись у грома раскатов.
И, промокнув до нитки, по лужам
Я бежала домой без оглядки,
Где ждала меня бабушка Груша
И читала мне детские сказки.
До поздна я бродила по лесу,
Вспоминала родные моменты
Для души нет прекраснее места,
Чем родные места с киноленты.
Позовёт снова в город работа,
Суета весь заменит покой;
Но я буду молить, мама, Бога
Что вернусь ещё снова домой.
Сокровища души
Наталья Козлова
Метро. Лица. Люди… самые обычные из плоти и крови. Присматриваюсь: у одних спокойный и уверенный взгляд, другие с озадаченным выражением лица, а третьи- с огоньками в глазах, которые полны счастья и любви.
«Фонарики» сияют, озаряя всё вокруг своей положительной энергетикой, как аленький цветочек у С. П. Аксакова, к ним руки так и тянутся, и взгляд не оторвать. Или в сказе П. П. Бажова «Хозяйка медной горы» владычица стройная, справедливая, влюбленная, … только картины пиши. Озаряя каменную сокровищницу не только справедливостью и статью, но и красотой внутренней.
А есть лица «серенькие» и совсем не приметные, но как заговорят, и беседа завяжется, обаяние их завораживает, и чарует окружающих. Почему так происходит? Да это же душа, душа в них светлая, добрая, огромная, желающая теплом своим охватить необъятное. И их немало, и каждый, думаю, знаком с таковыми.
В произведениях русских писателей и поэтов примеров довольно много. У Н. Некрасова:
Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц, —
Их разве слепой не заметит,
А зрячий о них говорит:
«Пройдет — словно солнце осветит!
Посмотрит — рублем подарит!»
А у И. С. Тургенева в рассказе «Муму» Герасим каков! Доброта, сдержанность, трудолюбие, любовь, трепетное отношение к собачке приковывают внимание читателя: «…Из числа всей челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим…»
Однако порой встречаются особи, отталкивающие и неприятные. Нет, нет не внешним видом, а чертами характера. Есть в русском языке выражение: «С лица воду не пить…», хорошо передающее сей факт. Когда сталкиваюсь с грубостью и негативом, вспоминаю детскую сказку Шарля Перро «Волшебница»:
«…Старушка сидела у источника.
— Зачерпни мне воды, моя милая! … Хочу напиться!
— Как бы не так! отвечала девчонка.
Я не за тем сюда пришла, чтоб услуживать старым бродягам! Напьешься и без меня!
— Какая же ты грубая! сказала ей старушка, … С этих пор, при каждом слове твоем, будут выпадать у тебя изо рта или змея, или лягушка…»
Улыбаюсь, думая, что жаба или змея выпрыгнет из уст грубияна.
Есть люди богатые, а есть бедные. Богатство их исчисляется не количеством денег или имущества, а добрыми делами и поступками. Это и есть истинные богатства, сокровища души.
Если
В отношении почувствую метель,
Изменю Вам! Без зазренья совести!
Гордой поступью уйду в Апрель.
Я ему позволю что угодно!
Обожай, ласкай меня, ревнуй,
Буду гладить по зеленой челке,
Смаковать весенний поцелуй.
Вы же, заболеете уныньем,
Ненавидя жизнь, мечты, Апрель,
Всякий раз во сне меня увидев,
Плача горько, воя на метель!
Забытый альбом
В плену многолетней пыли,
Привет из далёких военных лет —
Альбом, про который забыли.
Его раскопал любопытный пацан, —
В комоде искал он конфеты.
Забытый альбом достал мальчуган,
В надежде разведать секреты.
А в нём биография жизни одной,
Из многих, испытанных болью.
И каждый солдат там народный герой,
С честью отдавший долг свой!
Улыбчивый взгляд, смущённый слегка,
Не часто он зрит в объективы.
И всё ж долетели издалека
Потомкам скупые архивы.
Вот Дед с автоматом, он бравый солдат,
Молод, красив и силён.
Из-под фуражки уверенный взгляд,
Такому враги ни почём.
С таким и в разведку, и в бой, и в огонь!
Внук гордо страницы листает.
А на привале всегда с ним гармонь,
Товарищам дух поднимает.
И пляшут вприсядку, и песни поют
Здоровые крепкие дяди,
Ладонью прикрыл внук улыбку свою,
Вот это война! С виду — праздник!
Он веселился, какая война?
На фото счастливые лица…
Вдруг ужас застыл в глазах пацана.
На самой последней странице,
Открылась история страшных боёв,
Где бились отчизны сыны.
Измучен солдат, проливающий кровь,
За мирное небо страны.
Он жутко ослаб, он друзей потерял
В боях, что не знают пощады.
Родное лицо внук едва распознал
По смелому, доброму взгляду.
«Дедулечка, милый, как страшно тебе,
Как вынес жестокие грозы?» —
Присел над наследием внук в тишине,
Блестели в глазах его слёзы.
Сердечко мальчишки как молот в груди
Забилось тревожно и громко.
Смятый листок, пожелтевший почти…
В руках он держал похоронку.
Сколько же бабушка слёз пролила,
Над этой бумажкой проклятой,
Она до последнего мужа ждала,
В далёком году сорок пятом.
А редкие письма надежду несли Родным,
что в тылу выживали.
В израненных недрах родимой земли
Теплом своих строк согревали.
Сидел над архивом, едва ли дыша,
Ребёнок, войны не видавший.
Дед жизнь положил за покой малыша,
За мир на земле пострадавшей.
И бережно взяв этот старый альбом,
Расправив страницы рукою,
Великую память победных времён
Поклялся хранить внук героя!
С праздником, настоящие мужчины!
Его поступки, цели и мечты!
Не ищет он нелепые причины,
Чтобы свернуть от трудностей с тропы.
Он не боится жизненных препятствий,
В решениях уверен он всегда!
Мужчина может слабым оказаться,
Но трусом он не станет никогда!
Что отличает настоящего мужчину?
Суровый взгляд, серьёзный разговор,
Готов он без раздумий горы сдвинуть,
За тех, кто дорог, злу наперекор!
При этом он способен успокоить
Любого, с кем случается беда.
Мужчина может показаться строгим,
Жестоким не бывает никогда!
Что отличает настоящего мужчину?
Конечно женщина, что рядом с ним идёт,
Блеск её глаз затмить никто не в силах,
Она с заботливым и любящим цветёт!
И пусть он ненароком, с наслаждением,
На дам чужих посмотрит иногда.
Мужчина может флиртовать со всеми,
Но не предаст единственную никогда!
Средь вечеров
А.А.Блок
Город ограблен нищей зимой.
Нет тебя дома
и нету со мной.
Столько прохожих!
И я в переулке
Фраз подбираю чужие окурки.
Только огонь никакой не горит
В гордом окне,
так что не прикурить.
Ветер
и холод
(где-то внутри…)
Где же аптека?
Одни фонари…
Пальцы перчаток бескровных не гнутся.
«Здравствуй!
Постой…
помоги улыбнуться.
Средь вечеров для зачитанных комнат,
Может быть, этот удастся запомнить»
Так я скажу…
Стихами на стене
Она:
Всё также, перед сном,
В отчаянной мольбе
С луною заодно
Пишу письмо тебе:
«Ищи меня во мгле,
В тени ночных аллей,
Дыханьем на стекле
Мой образ обогрей».
Течениям ветров
Мой голос не унять:
«Найди среди снегов,
Чтоб больше не терять!»
Врываюсь в толщу стен,
Луны роняя прядь,
Хочу попасть в твой плен,
Тобой всегда дышать.
Он:
Ажурной вязью слов,
На чёрной простыне,
За ночью явь… и вновь —
Твой голос шепчет мне:
«Ищи меня во мгле,
В тени ночных аллей,
Дыханьем на стекле
Мой образ обогрей».
В бреду забытых снов
Пытаюсь отыскать
Безбрежную любовь,
Сжимая время вспять.
В глуши хрущевских стен
Гуляет лунный блик,
Вшивая в гобелен
Твой незабвенный лик.
«Забудь её на век», —
Прошепчет тишина.
«Ведь между вами снег,
Уральских гор стена».
Ажурной вязью снов
На снежной простыне.
Пишу тебе без слов
Стихами на стене.
Она:
— Не слушай тишину,
Она ведь не права.
Ищи меня одну,
Не забывай слова,
Воскресшие из снов
На снежной простыне
Сквозь дебри городов
Ведущие ко мне!
Поздравим
Праздник мужской иль сугубо военный?
В рифмах вам дать попытаюсь ответ,
Смысл вплету между строк сокровенный.
Дат исторических множество есть,
Только с годами шла смена традиций.
Мужества день — в нём защитника весть,
Есть у защитников много позиций…
Славный герой — на границе солдат,
Строгий герой — седовласый учитель.
Звёздный герой — внеземной космонавт,
Мудрый герой — рифм творец и сказитель…
Вклад для отчизны здесь каждый привнёс,
Всяк есть заступник, пусть в собственной сфере.
Праздник мужской без искусственных слёз,
Встретим с улыбкой, но в твёрдой манере.
Твои джинсы
Осень, лето, зима и весна…
Не боишься снаружи ты холода:
Хуже холод в душе, чем зима.
Он оставил записку в той комнате,
Что сегодня опять не придёт.
Целый день ты гуляешь на холоде.
Заболеешь, а боль не пройдёт.
Твои джинсы с тобой больше времени,
Чем тот автор мучительных строк.
Хоть затёрты они и со временем,
Но теплее джинса, чем любовь…
Лето нас двоих
Всё спешат к родным своим и близким…
Я иду по улице, только не спеша.
Наслаждаюсь о любимой мыслью.
Мы не часто вместе, но свои места
Разукрасить в городе успели…
Помнишь шум соседей? Песни в три утра?
Или как сплелись тогда постели…
Шаг за шагом ближе. Ночь ещё не скоро.
Я к твоим шагам уже бегу…
Вот и наше место. Возле того дома…
Как всегда тебя к себе прижму.
А на память лето. Птицы нас ругали.
Ты мне поцелуй, а я весь твой…
Но прошло то лето. Осень на диване.
Я же вновь хочу туда с тобой.
Как хорошо
Спросить кому-то: «Как твой день?»
Налить чайку, накрыть на стол,
Когда с дороги ты пришёл…
Как хорошо, что в доме свет,
Ужимок, злости в доме нет.
Всегда накормят и поймут —
Вот это для меня уют…
Как хорошо, что не один.
И хорошо, что без причин
Любим, желанн, необходим…
Ведь все мы этого хотим.
Агентство по борьбе с депрессией
Отрывок из книги АПБД (Агентство по борьбе с депрессией) — Владимир Тихонов.
Глава 1.
Вы когда-нибудь задумывались, или могло прийти к вам в голову, что однажды вашу жизнь спасет простой флаер. Обычный рекламный флаер. Только представьте, вы идете по городу, хотите, чтобы ваша жизнь закончилась. Так, сама собой. И вдруг, откуда-то вы видите тот самый флаер, который спасает вашу жизнь.
В общем, расскажу, как все это было на самом деле. Это не долгая история. Но интересная. Я шел по вечернему городу. Шел дождь. Губами была зажата сигарета. Дым, который я выдыхал, таял и растворялся в дожде. Я шел на мост. Этот мост был известным местом в наших краях. Он соединяет центральную часть города и небольшой пригород, в котором в основном живут местные старички и небогатые семьи. Но знаменит этот мост не этим. По полицейским сводкам, примерно тридцать человек бросились с него в реку за последний месяц.
Что могло заставить их это сделать, никто так и не знает. Однако я очень понимал их. Именно в тот момент я понимал всех тех людей. Я шел на тот мост, чтобы сделать тоже самое. Зачем я этого хотел? Не знаю и сам. Может потому что меня бросила девушка? Наверно. А может быть из-за того, что меня уволили с работы? Я не очень любил работу простого офисного клерка. Менеджером в какой-то дрянной фирме по продаже дешевой китайской аппаратуры. Но работа есть работа. Раз тебе платят, то закрой свой рот и продолжай пахать на благо твоего шефа. Точно! Я ведь забыл вам сказать о моем долге. Я до сих пор не погасил кредит на свой старенький, но недавно купленный холодильник. И именно в этот момент меня увольняют с работы. А ещё я снимаю квартиру. Так что у меня было много причин сделать то, что я собирался. С этими оптимистичными мыслями я брел по пустым переулкам, где сильно лил дождь.
Это был не просто дождик. Если не ливень, то явно очень сильный дождь. Сигарета уже потухла. Я достал из кармана намокшую пачку Marlboroи достал оттуда одну из двух оставшихся сигарет. «Вот черт! Ещё и сигарет не осталось! Ну что за напасть!» — промелькнуло у меня в голове, когда я ловким движением подкурил сигарету. Никотиновый дым опять пронизывал всего меня изнутри. Я шел к своей цели.
В голове до сих пор вспоминались картинки из прошлого. Наша вчерашняя ссора с Грэйси, моё позавчерашнее увольнение, этот счет, дурацкая бумажка, торчащая сегодня утром в моей двери. Внезапно, кое- что заставило меня остановиться. Я очень сильно задумался, что не заметил, как чуть не сбил с ног другого парня. Он был немного худоват, но не дрыщ. На нем была грязная, затертая футболка, под ней была ещё более потрёпанная кофта. Футболка была темно-синяя. На ней что-то было накалякано. Только вот видимо парень писал фломастерами, так как все это растеклось по футболке. На кепке, что была на его голове и тоже темно-синей, была такая же картинка. У него был очень нелепый вид, но как только он увидел меня, он улыбнулся слишком сильно, и выглядел как китайский турист, возле статуи свободы или Эйфелевой башни. От этого его вид стал ещё более нелепым.
— Вы куда-то спешите, мистер? — спросил он меня.
— Уйди с дороги, — как мне казалось, вежливо попросил его я. Но, видимо, мне это только показалось. Так как в следующий момент улыбка тут же ушла с его лица.
— Возьмите, пожалуйста, флаер, — протянул он прямо мне в руки маленький листик. Я даже сначала не заметил, что у него что-то было в руках. Не смотря, на весь его идиотский вид, я все-таки решил взять этот флаер. На нем изображалась следующая картинка:
АГЕНТСТВО ПО БОРЬБЕ С ДЕПРЕССИЕЙ.
Если у Вас что-то не заладилось в жизни. Если Вас бросил любимый человек. Если вы остались без работы и у Вас куча долгов? Обращайтесь к нам!
Меня очень сильно удивила первая строчка. Да и все остальное тоже. Я слегка ухмыльнулся. И с глубоким вдохом уже хотел бросить бумажку.
— Постойте! — резко остановил меня тот парень, — Вам правда стоит прийти к нам! Мы поможем Вам!
— Интересно как? — ухмылка не слезала с моего лица. Мне, правда, было настолько смешно от всей этой картины. Боже мой! Какое совпадение! Я иду топиться в нашей речке, и тут как тут появляется неопрятный парень с листовками о каком-то агентстве. Они могут мне помочь! Что за прелесть!
— Ну, хорошо, — взгляд паренька резко изменился, он стал немного холоднее, — хотите, топитесь. Дело Ваше. Уже конец октября. Вода не такая теплая как раньше. Тем тридцати счастливчикам ещё повезло.
Я был в шоке от его слов. По всему моему виду нельзя было просто так взять и догадаться, что я иду топиться. «Что за черт?!» — пробежало у меня в голове.
— Удачи Вам, — развернулся тот паренек и побрел, почти растворяясь в стене дождя.
— Погоди, — крикнул я ему. Он обернулся, — как мне найти вас?
— На другой стороне листка адрес. Можете прийти в любое время, — это были его последние слова. После чего он очень быстро пропал в стене этого дождя. Я видел только силуэт этого парня, идущий куда-то вперед.
Я покрутил листик и удивился. В первый раз, когда я рассматривал его, то сзади ничего не было. Ну а теперь там красуется надпись с адресами. Мне все ещё хотелось пойти на мост, но я вспомнил слова того паренька, про холодную воду. «Брр. Да к черту это!» — все-таки не решился я пойти дальше. Сразу же развернулся и пошел домой. Не то, чтобы я испугался, просто реально было очень холодно. А я не хотел прощаться с жизнью, замерзая в холодной воде.
Всю ночь мне снились непонятные кошмары. То я убегал от моего шефа, который стал в несколько раз больше меня и хотел меня съесть. То я боролся на ринге с сигаретой. Да, да именно. С сигаретой! Это было не совсем страшно, но меня больше пугало в этих снах то, что они были непонятны. Последний сон все-таки был с Грэйси. Мне приснилось, как будто бы она умерла. Она лежала на больничной койке, а я сидел рядом с ней, держа её за руку. Она была без сознания, и вдруг у неё остановилось сердце. Я был в панике! От этого и проснулся посреди ночи. На улице не переставая лил дождь, и была гроза.
Я пошел выпить чего-нибудь покрепче из моего шкафа. Достав бутыль с виски, я налил себе чуть-чуть в бокал. Залпом, глотнув его, я чуть-чуть прокашлялся. Видимо простыл. Я полез на полку, где обычно у меня лежат сигареты. Точно! Там же одна осталась. Я взял её и как обычно ловко подкурил зажигалкой.
Мне плохо думается днем. Я привык, что в это время мой мозг вообще не работает, а только выполняет глупые команды и простейшие функции. Зато ночью мой мозг выдает замечательные идеи. Ночной гений. Даже бы Кант или Гёте сейчас бы и рядом со мной не стояли. Ну, или может я слегка загнул.
Докурив и допив свой виски, я пошел обратно в спальню. Следующую половину ночи я спал как убитый. Не помню, что мне снилось, но мне было и не до этого. Будильник по привычке стоял на семь утра. Однако в это утро, как только он прозвенел, я швырнул его в стенку. Если подумать уже много лет мечтал так сделать. Я поспал до обеда. Не смог больше спать после того, как сверху услышал, как ругаются соседи. Марта и Билл уже давно женаты и у них трое взрослых детей. Дети живут уже далеко в других городах, а вот сами мистер и миссис Биффитс живут на этаж выше меня. Как обычно причина конфликта на этот раз стала либо недожаренная отбивная Марты, либо до сих пор не подчиненный Биллом кран. Когда Грэйси ночевала у меня и на утро тоже слышала эту ругань, она в шутку говорила, что мы будем в старости такими же. На что я ей также в шутку отвечал, что у неё в отличие от миссис Биффитс будет не два подбородка, а три. После этого она била меня подушками. Нам было весело.
Отойдя все же от этих глупых воспоминаний, я побрел на кухню. Взяв свою кружку, я налил туда кофе. На столе лежала та самая бумажка, рекламный флаер, что я взял вчера. Я уже почти забыл про все это, но случайно наткнулся на эту бумажку. «Ну что же, надо будет заглянуть», — подумал я, взяв её в руки. Ещё больше меня удивило то, что раньше сзади на этой бумажке было указано несколько адресов. А теперь там только один. И он был очень жирно выделен. Это все было странно.
Ближе к вечеру, как я разгреб все свои домашние дела, я оделся и вышел из дома. Пошел по тому самому адресу. По дороге на меня как обычно нахлынули воспоминания. Я пошарил по карманам и не обнаружил пачки сигарет. Решил заглянуть в бумажник, а там лежало всего два доллара. Поскольку я был уволен, то эти два доллара нужны были мне на жизнь в ближайший месяц, что в принципе было невозможно. Ну и черт с ними!
Когда я подошел к указанному адресу, мое удивление достигло предела. Это было неописуемое чувство. Я был в глубоком ступоре. Передо мною был полузаброшенным двухэтажный особняк. Все окна в нем были заколочены древесиной, а дверь была закрыта на замок. «Так что, меня надули что ли?!» — я был просто в бешенстве. В целом особняк выглядел устрашающе. Старый, серый, мрачный. Под вечер он казался ещё более страшным. Хотя я был в такой агонии, от этого обмана, что мне было все равно на страх. Хотелось найти того вчерашнего паренька и вломить ему в челюсть. Вместо его челюсти я все-таки со всей силы ударил кулаком в дверь.
— Ай-ай-ай! Не хорошо так делать! — раздалось из неоткуда.
— Кто здесь?! — насторожился я.
— Да открываю, открываю! — раздалось опять оттуда же, только как будто этого невидимку в чем-то упрекали. В тот же момент замок сам по себе упал с дверей. И из самих дверных щелей пополз небольшой комок дыма. Я молча смотрел на всю эту картину и не мог ничего сказать.
Дым все сильнее и сильнее клубился из-за дверей и вот они, наконец, распахнулись. Как только дым улегся, и я открыл глаза, я увидел впереди почти пустую темную комнату, и большую дверь там дальше. Я нерешительно зашел внутрь. Там перед дверью стоял стол. Это был рабочий стол, как у любого секретаря или секретарши и за ним сидела девушка. В целом она была обычной. Издалека. Когда я подошел поближе, то просто обалдел от её красоты. Это была брюнетка с каре, в очках, и белой блузке. Пуговицы на ней были расстегнуты явно не для рабочего вида. В любом случае я не оставил это без внимания. Так как просто не мог оторвать своих глаз. В голове уже было тесно, как и в других местах, о которых можно было бы сказать потом.
Она сидела и что-то набирала на компьютере, и даже не замечала, как я испепелял её своим пристальным взглядом. Хотя на самом деле я лишь так думал.
— Хватит пялиться на мою грудь, извращенец, — грубым тоном, но ангельским голосом произнесла это та девушка.
— О чем вы? — сыграл искреннее удивление я.
— Вы к мистеру Роджерсу? — спросила она меня, наконец, подняв свой взгляд.
— А кто это? — на этот раз свое удивление я не играл.
— Понятно, — она пренебрежительно осмотрела меня с ног до головы, — значит вы здесь в первые, хорошо. Сейчас я сообщу мистеру Роджерсу, что вы уже тут.
Потянувшись к телефонной трубке, она хотела набрать номер, но дверь, которая стояла прямо рядом с нами отворилась в тот же миг.
Оттуда вышел вы не поверите кто. Тот самый вчерашний паренек. Только он был одет уже в более солидный костюм. Не то, что моя повседневная толстовка и старые заношенные джинсы.
— Мистер Джонс! Ричард Джонс! Рад вас видеть, — протянул он мне руку.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — опять насторожился я.
— Разве мы вчера не познакомились? — эта китайская улыбка не сходила с его лица. Меня это напрягало ещё больше.
— Вообще-то нет, — протянул я ему свою руку.
— Ну, тогда извините, забыл представиться, — сказал этот паренек, — Стив Роджерс, главный агент по борьбе с депрессией!
«Что за бред?» — подумал я.
— Давайте пройдем в мой кабинет, я вам все расскажу, — пригласил меня Стив.
В следующую минуту мы уже сидели у него в кабинете за столом. Обстановка была не бедной, но все было мрачноватым. Или может быть просто слегка серым. Кресла были обиты кожей, но почему-то были неудобными.
— Вы будете кофе, мистер Джонс? — обратился ко мне этот парень, — или чай?
— Кофе, если можно, — я чувствовал себя ещё более неудобно.
— Хорошо, одну секунду, — Роджерс наклонился к столу, и нажал на единственную кнопку, которая была в самом столе.
— Да, мистер Роджерс, — раздался голос той самой девушки, что сидела за дверью, — вы что-то хотели?
— Элис, принесите, пожалуйста, нам кофе и зеленый чай, — попросил Роджерс, поглядывая на меня.
В следующий же миг в кабинет вошла Элис с подносом, на котором стояли две чашки. Одну она поставила на столе передо мной, а другую перед Роджерсом. С неохотой я взял со стола чашку с кофе. Не очень люблю простой кофе. Как у каждого любителя этого напитка у меня есть свои особые секреты.
— Что-то не так? — заметил это Роджерс.
— Все нормально, — успокоил я, — просто я, скорее всего, делаю кофе получше, чем ваша секретарша.
— Мистер Джонс, — хлебнув чаю и улыбнувшись, обратился ко мне Роджерс, — все же попробуйте, она старалась. Я уверен, вам понравится…
Я хлебнул буквально глоток и был в шоке. Корица, шоколадная стружка и немного сахара. Черт возьми, что здесь происходит?!
— Я же говорил, что вам понравится, мистер Джонс, — дальше пил свой зеленый чай Роджерс.
Я довольный пил свое кофе.
— Наверно после кофе вы предпочитаете курить, — из полки Роджерс достал пепельницу и пачку Marlboro, — ваши любимые!
Насторожившись, я все-таки достал из пачки сигарету.
— А вы будете? — спросил я его, — ну или можно здесь курить?
— Если вы хотите, — Роджерс вытянул вторую сигарету из пачки и взял её в рот. Из кармана он достал зажигалку и подкурил мне и себе. Я все никак не мог собрать картинку в одно целое. Сначала узнали, что я собираюсь прыгать, потом принесли мой любимый кофе, а теперь ещё и сигареты дали. Да и тут не промахнулись.
— Я рад, что вы не прыгнули вчера, — выдохнув дым, с улыбкой сказал Роджерс.
— О чем вы? — все равно ничего не понимал я, — откуда вы узнали?
— Это не важно, — улыбка на его лице опять пропала, — я бы хотел…
— Постойте! Как неважно? Мне кто-нибудь объяснит, что за чертовщина здесь твориться?! А?
— Зачем вам это? — удивленно глянул на меня Роджерс, — разве это важно для вас?
— Откуда мне знать кто вы? И что вы знаете обо мне? А главное, откуда?! — чуть ли не со злостью я вскочил с кресла.
— Присядьте, пожалуйста. Я знаю о вас очень много, Ричард Джонс, — начал говорить Роджерс, — вы родились в Сиэтле и переехали сюда. Устроились на работу простого офисного рабочего, в маленькую фирму. Вы ненавидели своего боса. А позавчера вас уволили, потому что вспыльчив и не приносите им особой финансовой прибыли.
Я молча слушал все это, но мои кулаки сжимались все сильнее и сильнее.
— Мне кажется, вы собираетесь меня ударить, — ухмыльнулся Роджерс, — что ж, хотите бейте.
Я все-таки еле как сдержался, чтобы не побежать на этого странного парня, который все знает обо мне. Вместо этого я сел обратно в кресло.
— У вас была девушка, Грэйси, я вроде правильно назвал имя? — поинтересовался у меня Роджерс, я лишь кивнул ему в ответ, — она бросила вас вчера. Сказала, что вокруг вас одни проблемы. Она сказала, что из-за вас она не сможет быть счастливой. Так как у вас просто нету денег на неё. На прощанье она крикнула вам, что вы неудачник. Хотя ей просто хотелось найти другого парня, ведь вы не Рокфеллер и не Брэд Питт! Вы ей больше не нужны были…
Скрылся я от суеты подальше
От потока дней, летящих быстро.
Затаился там, где всё без фальши,
А в моих руках простой транзистор.
Обхожу те волны, на которых
Новости мне льют, как серу в уши.
Слушаю лишь ретро. Свечки всполох
Создаёт уют и греет душу.
Отдохну, приду в себя и снова
Попаду в обыденную заверть,
Но сюда вернусь, даю вам слово.
Только здесь могу себя подправить.
Я нарисую своё счастье…
Путь смело…. проложу железный…..
К своей мечте…., к своей судьбе…..,
Лишь о себе… я стану думать….. прежде…..
Заснеженной лыжнёю….. по душе твоей…..
Проедусь словно…. по спортивной трассе…..,
Не жаль мне дней твоих…., не жаль ночей…..,
К своей мечте….., навстречу счастью……
Коньками острыми сверкая… на душе…..,
И снова на твоей.…., она мне ближе…..,
Узором ледяным….., как на окне…..,
Я нарисую своё счастье… в солнечном Париже……
Следы оставив на твоей… измученной душе…..,
Исполосуя нежно….. вдоль и поперёк…..,
Я не оставлю тебе шанса….. повернуть уже……
Ты мой заложник… счастья..… и на вечный срок……
Не жду, не жалуюсь
холодных рук, объятий ледяных.
Я впитывала все твои признания,
и знала, что не мне услышать их.
И провожала, стоя на пороге,
всегда, как в первый и последний раз.
За тенью покоряющей тревоги
не видела я отраженья глаз.
Не жду, не жалуюсь и даже не мечтаю.
Уж не гнетут разлука и тоска.
Но, знаешь, слишком часто вспоминаю,
как некогда тепла была рука.
…твоя…
Соберу из души свои боли
Перевяжу их накрепко веревочкой
и уеду навсегда оттуда,
где так ненужна…
И сразу:
над дорогой железной цветное коромысло повисло,
Мы бежать от себя в другие города
видим смысл,
И все бы хорошо, если бы не прописная истина:
не убежишь от собственных чувств и мыслей…
Вечно эти мужики
С кем-нибудь воюют.
Чешут, чешут кулаки,
Бьются и бушуют.
Лучше б мусор выносил
Мой милёнок чаще,
Да зарплаты приносил
Не конверт, а ящик.
Вот лечи его, жалей
После каждой битвы.
Дуралей, есть дуралей,
Шитый — перешитый.
Всё равно его люблю
И в беде не брошу,
А врагов сама срублю,
Навык есть хороший.
Сидели двое за столом
Она ему почти что прошептала.
Не по себе мужчине сразу стало
И он отставил недопитый чай.
А дело было вечером в кафе,
Сидели двое за столом накрытым,
В районе, словно Богом позабытом.
Да Бирюлёво вам не Сен-Тропе.
Не ожидал мужчина этих слов,
Не приручал он эту идиотку.
Отставив чай, он принялся за водку
И даже зацепил на вилку плов.
Он был женат и редко изменял,
Не более двух случаев в неделю.
Он очень дорожил семьёй своею,
Супругу иногда приобнимал.
Ну почему всё надо усложнять?!
Так было хорошо и романтично!
Любовница, веди себя прилично,
Мужей чужих не надо донимать!
Ты создана для радости и неги,
Для отправлений сексуальных нужд.
И видит твою роль примерный муж
Лишь пятым колесом в своей телеге.
Воины любви
Упившись запахом родных духов,
Сидят они друг в друге, как в окопе,
Вооруженные любовью до зубов.
В их страсти — только пониманье счастья,
В объятьях — сила до бурления крови,
Они — два смелых и красивых воина,
Загадочной страны Любви.
Без прошлого живут, страницей чистой
К ним подойти боится внешний враг,
Безумца два! Имеют право полное,
Над миром развернуть победы стяг!
Моему сыну
Он портит мне нервы и бесит порой…
Но, вспомню, как мерил он лужи отважно,
Как-будто на мне навели полироль.
Улыбкой на мне полироль засияет,
И злиться тотчас же перестаю.
Сквозь рваные джинсы колени зияют,
И носится в них он по февралю…
Зимой ходит в кедах, будто бы в мае,
«В ботинках не стильно!» — мне говорит, —
«В них ноги совсем не промокают!
Тебе не понять мой алгоритм!»
Свои для ютуба снимает видосы
И музыку пишет — послушать мне дал.
Как режиссёра, его вдруг заносит,
А я от видоса горю, как коралл…
Собрал для себя свой он компьютер,
И кинопроектор сможет собрать.
Хочу, чтобы мир для него был уютным,
И очень горжусь, что зовёт меня: «Мать!»
23.02.2019
Где же ты, мой принц без короны?
Пробивая дорогу в рай,
Если честно, я так устала,
Наливать в одну чашку чай.
Где же ты, мой принц без короны?
Что за подвиги у тебя?
Может ты в плену? Заколдован?
Ждёшь на помощь с мечом меня?
Дай мне знак, что же делать дальше?
Как узнать, где тебя найти?
Находили ведь люди раньше,
Счастье вне интернет-сети…
Сосед
Хочу рассказать про мужчину-соседа.
Бывает на свете такой индивид.
С тебя не попросит готовки обеда,
А сам тебя чем-то таким удивит.
С соседом сажать веселее картошку,
К нему забежишь, коль закончилась соль,
К тебе постучит в пять утра он в окошко:
«Я рыбу поймал! А ты дашь мне фасоль?»
Соседу скажу: «Здорово, Петрович!»
А он мне в ответ: «Здоровее видал!»
Только сосед сумеет мне в полночь
Слегка пригрозить, что закроет в подвал.
С соседом мы окна дружно меняли,
И он помогал мне делать порог…
Но выпить, в обед или с утра ли,
Больше соседа вряд ли кто мог.
Он не был совсем безнадёжным пропойцей,
Шутил, что пол литра ему надо в день.
И ты, мол, соседка, не беспокойся,
Сумею закончить я свой плетень.
Компоты, соленья ему закрывала,
А он помогал городить мне забор.
Наседка его палисадник мне смяла,
Грозил мне козу притащить за укор…
Так мы и жили. В октябрь из апреля
Бежали тихонько тёплые дни.
И годы мелькали, как с карусели…
Жаль, жизнь человека нельзя удлинить.
Хороший сосед — человек очень важный.
Эх! Если б не норма его каждый день…
Не дожил Петрович до пенсии даже,
Но все же закончил делать плетень.
23.02.2019
Моя жена уселась на…
И холодильник стал в семье не нужен.
Совсем стал бесполезным он предметом.
А я хочу котлет с пюре на ужин.
А я хочу омлет поесть на завтрак,
Хочу в обед я борщик со сметаной.
Жена твердит, что, поздно или рано,
Я есть хотеть буквально перестану.
«Важней всего духовная же пища!» —
Услышал от жены я восклицанье…
«Какие надо на тебя нервищи?» —
В ответ летит ей мужа порицанье.
«Ты продолжай, давай, СВОЮ диету!» —
Её прошу на полном я серьёзе, —
«Семью не мучай больше ты при этом!
Есть для семьи реальная угроза!
Духовной пищей сыт всегда не будешь.
И соловья ты не накормишь басней.
Так к сердцу путь ты насовсем забудешь,
А вот с борщом мир кажется прекрасней!»
24.02.2019
Инструкция к мужчине
Побольше воли плюс к тому — забота.
Собой займитесь, пусть гуляет ветер
Меж вами. Не душите мужа слишком.
Но если он сосуд, увы, без дна,
И не имеет ни к чему охоты,
Добром ни разу вам он не ответил —
Гоните прочь никчемного мальчишку.
Я управдом
Но слышала, что в этих «заграницах»
У наших плохо варит голова,
А тело к приключениям стремится.
Вот наш сосед загранку посетил,
Вернулся — не узнать: какой-то странный,
Ведь раньше не гулял он и не пил,
Теперь с шампанским принимает ванну,
А в булочную ездит на такси,
Придерживает дверцу всем в подъезде.
Не удивлюсь, коль ловит «Би-би-си»,
И в тайне помышляет об отъезде.
Я б запрещала ездить за кордон,
Хорошего там точно не бывает.
Сплошные их «мерси» и «миль пардон»
Мою исконность очень оскорбляют.
Я, управдом, за всеми здесь слежу:
Чем дышат, что едят, о чём мечтают.
И если что, конечно доложу
Туда, где обо всех и каждом знают.
Привёз сосед презент из-за бугра,
По нашему — привёз сосед подарок.
Приятно. Очень мило. Не ждала.
Цвет упаковки так маняще ярок!
И если здесь в коробочке духи,
О чём я пребываю вся в надежде —
Прощу соседу все его грехи.
Я управдом, но женщина я прежде.
Спи, любимый
Пусть сон принесет только добрые сны.
Волшебную музыку с шумом прибоя и ветра…
И запахи трав из навечно весенней страны.
Да лучики жаркого солнца с планеты по имени Лето.
Спи, любимый.
Хочу, чтобы видел во сне,
Как кошка лохматая на подоконнике дремлет…
Как солнечный зайчик скользит по твоей стене
И как теплый дождь орошает замерзшую землю.
Спи, любимый.
Я верю и знаю, что где-то во снах,
Увидишь меня. Но не явно, а вскользь — ненароком.
Я просто пишу, но даже в своих стихах
Буду молиться за счастье твоё перед Богом.
Очередной монолог
Тогда, на — лови новую порцию поэтического бреда.
Тяжелого, не очень в рифму, но питательный, как тарелка супа во время обеда.
Строчками искренними, но кривыми и часто мимо ритма.
Очередной монолог перед тем как уснуть набирают пальцы.
Так уж сложилось, что я говорю гораздо чаще и больше.
Мне не хватает тебя, не хватает улыбок твоих, слов и одиночество накрывает ночью.
И кружатся в голове, не дают уснуть мысли-занозы-скитальцы.
А ведь в конечном итоге, все слова сходятся воедино — тебя люблю.
И не важно, что сейчас ночь или день, зима или жаркое лето.
Ты — вселенная моя, небесный океан, а я твоя верная, маленькая, одна из… Планета.
Ты маяк, что в ночи светит надеждой на лучшее моей любви-кораблю.
Моя нежность
ибо, ты и правда нежность моя, с тобою я стала мягче, добрее и чище.
И пусть февраль еще пока за окном ветром с метелью мечется, завывает,
а моя весна уже идёт, сквозь сугробы дорогу ко мне ищет.
Хрипит динамик — ты моё сердце, а я соглашаюсь,
ведь ты, действительно, сердце моё, без тебя жизнь — не жизнь, путь в одиночество.
Без тебя уже давно не дышу, не мечтаю, не летаю.
Без тебя не согреться и без тебя писать, да и вообще ничего без тебя не хочется.
Хрипит, надрывается динамик — ты моё чудо, а я и не спорю, априори согласна.
Ты и правда чудо моё — с тобою я живу, словно в сказке.
И пусть всё это только между нами, для нас и негласно — не важно,
с тобой я живу, понимаешь — ЖИВУ, не стесняясь чувств и мне не нужны маски.
А динамик орет — обниму нежно и с тобой буду — а я… А я уже обнимаю.
Обнимаю душой, сердцем, стихами и ветром февральским.
И совсем не важно, что тысячи километров между нами,
ты — моё сердце, моё чудо, ты — моё всё. И ты моя личная сказка.
Защитник
Спи, любимая, спи — я твои охраняю границы.
Счастье здесь и сейчас — ни к чему оставлять на потом.
Пусть летят журавли, нам с тобой хватит даже синицы.
Я закрою тебя нежных слов покрывалом-плащом.
Отдыхай, дорогая, не бойся со мною замерзнуть.
На плечах моих руки твои, сердца стук, словно гром.
А в глазах твоих плещется счастье весенними грозами.
Я закрою тебя музыкально-душевным зонтом.
Приготовишь нам ужин? Буду вечером — я обещаю.
Я приду обязательно. Жди. И сегодня вдвоём
Мы под звездным дождем желание «Жить» загадаем.
Я закрою наш дом самой крепкой — из веры — стеной.
И клянусь, я вернусь из любого смертельного боя.
Перелетным скворцом, долгожданным дождем или талой водой —
Я вернусь. Только жди. Небо наше. Для нас. Голубое.
Метался зимний день
С шальной капелью в диком поле споря,
А ветерок весенний от оков
Уже мои освободил ладони.
Год високосный плакал на окне,
Узор хрустальный стал почти прозрачным.
Моя весна уже живет во мне,
А сердце, ожидая счастье, скачет.
Меж тем еще морозно по ночам,
Зима пытается сначала все начать
На солнце примеряя свои тучи.
Но днем зимы растает силуэт
И половодье пролетевших лет
Ломая лёд, уже несется с кручи.
Я падаю в твой мир
Разбиться не боюсь, ведь в нём есть ты.
В нем отблески от звездного салюта,
Морской прибой и на полях цветы.
Ныряю в этот мир без акваланга —
Не страшно утонуть, ведь в нем есть ты.
А я из снов пришедшая русалка,
И мой товар — жемчужины-мечты.
В твой мир пещер без нити Ариадны —
Ведь в глубине, под сводами, есть ты.
Ловлю мышей летучих злые взгляды,
Но и они не портят красоты.
Дорогой, через лес — и к черту звери!
Ведь там, в конце пути, меня ждешь ты.
Я начала свой путь к тебе в апреле,
С подножия горы до высоты.
Лечу как в пропасть, не нужны мне крылья —
В конце полета встретишь меня ты.
Пусть в будущем нас нет — но мы же были
Счастливые у края пустоты.
Мне мало тебя
Насытиться тобою не могу,
Ты мой маяк на дальнем берегу,
Который мне дорогу освещает.
Мне мало просто говорить с тобой,
Мне важно чувствовать, о чем сейчас мечтаешь,
Минута каждая важна с тобой и знаешь..
Я берег теплый. Ты — морской прибой.
Мне не хватает даже ссор с тобой,
Пусть что угодно будет, лишь бы не забвение,
Ведь ты мой нежный сон и настроение.
Ты сердца стук и ты же мой покой.
Не расставайтесь с любимыми!
Рифмы-извилины в вихре кружатся.
Чувства взмывают. Натянуты струны.
И отступает довод разумный.
И босиком, по холодному снегу,
В сердце любимого человека
Ворваться и там раствориться, остаться.
И никогда уже не расставаться.
Трепетный шепот, дрожь нежного тела.
Ты так хотел… Или я так хотела…
Неважно. И слов уже больше не нужно.
Люблю тебя так, что сердце наружу!
И каждая клетка помечена именем.
Люди! Не расставайтесь с любимыми!
Храните, держите, не отпускайте.
Любите. Любимым ошибки прощайте.
Струны натянуты. Вдребезги нервы.
Расплата за шаг тот, что сделан неверно.
Мир пере…
Мы встречаемся, ты так нужен мне.
Пережитками, пересудами
Мир наполнится, мы как в западне.
Перебежками, перевалами
Мы скрываемся. Мир напополам.
Перехватами, передрягами
Накрывают нас по всем адресам.
Перепутьями, переменами
Перепуганы, но переживём.
Передышками, перерывами
Мир под нами всё ж перевернём.
По кирпичику
Снова жизнь соберу свою.
Петухи уже скукарекали —
За работу пора — Встаю!
Всё разрушено до фундамента?
Не беда — возведём опять!
В силу твёрдого темперамента —
Не приучена отступать!
Говорят, мол, готовься к худшему,
Будут с толку сбивать дожди…
Только, что ни бывает — к лучшему!
Значит, лучшее — впереди!
Друзья
Долго с ухмылкой жали мы руки.
Вспоминали, смеялись, курили и пили,
На лавке сидели, за жизнь травили.
Люди, чаще встречайтесь с друзьями!
Настоящая дружба крепнет с годами.
Вспоминайте, смейтесь и не забывайте,
Звоните, пишите, плечо подставляйте.
Я погадала на тебя
Быть может время, суета.
Но кое — что я разгадала,
Я погадала на тебя.
Раскинув солнечные руны
Ответ сложился непростой,
Минорные звучали струны
Вновь потревоженной душой.
Та музыка была прекрасна,
Манящая куда-то вдаль
Чарующим глотком соблазна
Сквозь хрупкий треснувший хрусталь.
По трещинам скользили слезы
Узор рисуя много лет,
Они оплакивали грезы.
Увы, которых рядом нет.
Но до сих пор они приходят
Взглянуть хотя б издалека.
Вот интересно, как находят
Не заплутавши сквозь года?
Любовь, ты помнишь с нею встречу?
Наверняка, наверняка.
Спешащая к тебе навстречу
Твоя заветная мечта.
И счастье, словно в день рожденье
Разрезанный на части торт
И много ярких впечатлений,
Приятных праздничных хлопот.
И вроде все вполне пристойно
Дней череда, круговорот,
Дни будут прожиты достойно
Из года в год, из года в год.
Возможно только то заботит,
Вернее душу тяготит,
Что сила выход не находит
И от бессилия болит.
А так хотелось поделиться
Своей душевной теплотой,
И не скупиться, не скупиться
Блистая яркою судьбой.
Теперь я лучше понимаю,
Твои надежды и мечты,
Тихонько снова погадаю
И разгадаю твои сны.
Летняя зарядка
Как же летом жарко, жарко, жарко!
Очень надо делать нам зарядку.
Срочно полем грядки, полем грядки!
Сад у мамы с папой — лучший в мире.
Дайте в руки гири, гири, гири!
Точно в цель попал твой дротик острый.
Быть спортсменом — это так непросто!
Лук польём, морковь, чеснок, капусту.
Чтобы в лейке стало пусто-пусто.
Воду носят наши дети сами.
Кто готов? Давайте вместе с нами!
Бег на месте — это просто чудо!
Только силы взять, скажи, откуда?
Выпьем квас, съедим пюре, котлеты.
Груши, вишня будут? Ждём ответа!
Дружно прыгнем выше, выше, выше!
Небо станет ближе, ближе, ближе!
Папа дочь и сына плавать учит.
Нежно греет спины солнца лучик.
Вот и кегли, мяч. Идём сражаться!
Метким кто сегодня будет зваться?
Дальше? Взяли флаги в руки крепко.
Машем сильно. Ой, сломалось древко!
Обруч Ира любит больше всех.
Слева слышен милый, братский смех.
Гибкой быть твоя сестра так хочет.
Злость коснулась пухлых, мягких щёчек.
Много дел в саду бывает часто.
Спорт царит везде, на всём участке.
Спать ложимся! Тише! Тише! Тише!
Каждый день зарядка ждёт детишек.
Таким у истории было лицо
За серой стеной,
Где строгие нравы,
Где климат иной.
Не алые зори,
А небо — свинцом…
Таким у истории
Было лицо.
Но в край прибывая,
Уютный такой,
Радушность простая
Внушала покой.
Цветочные волны
Под каждым окном
Шептали мне: «Полно,
Ты в веке ином…»
Но призрак солдата
Прижился здесь так,
Что вновь над Рейхстагом
Мне виделся флаг…
И сотни сожжённых
В фашистском плену
Согбенной иконой
Клеймили войну.
Так чья же я гостья
В уютных садах?
Где, как на погосте,
Вчерашний Рейхстаг.
Вскипел из минувшего
Жаркий родник,
Где детства опухшего —
Голод и крик
Легко ль на волнах
Этой памяти мне?
Сквозь боль, через страх
Я брожу по войне.
Она пережита,
Мы строим мосты…
Но все ли привиты
От этой беды?
Под дождём
Как мы намокли под дождём.
Пять дней валяемся в постели,
Чаёк с алтайским мёдом пьём
Сегодня солнце захворало.
Микстурой лечим твой бронхит
Из под большого одеяла
Твой нос простужено — сопит.
А за окном резвится лето
Гоняя в салки с детворой,
Оно до пояса раздето,
Метёт веснушчатой порой.
Жужжит будильник на айфоне,
Шкварчат котлеты на плите.
А я намазываю Соню,
Барсучьим жиром по спине.
Твоё ромашковое платье
Ах, как оно тебе идёт!
Но всё ж… пора ложиться… хватит,
Поспим чутка и хворь пройдет.
Дикие сердца
Оно о «диких сердцах» Бонни и Клайда — известных американских грабителей времён Великой депрессии, чью любовь и жизненный путь 23 мая 1934 года на сельской дороге в Луизиане прервали 167 пуль.
Мы жили в плену у великих депрессий.
Наш тесный мирок в одночасье треснул.
Взорвались обиды былых унижений,
Осколком сорвало печати сомнений.
Потомкам на память останется фото.
В нём пушки на взводе и два идиота,
Любивших с азартом со смертью тягаться
И лишь друг на друга в беде полагаться.
Что жизнь оставляет? Любовь до рассвета
Под свист тормозов и под звук пистолетов.
И даже в постели лежим под прицелом,
Себя ощущая единственным целым.
Ах, как мы любили тот привкус металла!
На сладких губах его нам не хватало.
В объятьях сливались в безумной погоне,
Решив, что судьба никогда не догонит.
Педаль до предела, а пропасть всё ниже,
И в этом экстазе мы станем чуть ближе.
Твой «Кольт» выдыхает туманом свинцовым,
В окно вылетает бутылка спиртного.
Сирены ревут, надрываясь струною,
Взметнётся песок над дорогой степною.
Бензин на нуле, а легавые ближе.
Секундный отсчёт чёт меняет на вычет.
Прощенья не просят Антигерои.
Любовь не привыкла сдаваться без боя.
В историю впишут на осуждение,
Пускай, нам плевать на всеобщее мнение.
В живых без стеснения тени стреляли,
Но пулями только финал отдаляли…
Тела за мгновенье в кабине остыли.
Их в будущем сменят герои другие.
Свет от цвета души
Вот тебе карандаши!
Как изобразить его —
Всё от мозга твоего:
Если чёрен мозг, нечист, —
Дух твой, словно трубочист!
Коли в нём с утра бедлам
Или всевозможный хлам, —
Душу будет червь глодать,
Всё собою наполнять!
Если мозг твой освещён,
Ты мечтами окрылён —
То поёт твоя душа,
Ясно без карандаша…
Свет души ты не рисуй… —
Лучше с мозгом согласуй!
25 ФЕВРАЛЯ 2019 — Генриетта (мGю)
«Слепая поэтесса-христианка»
Объект
Наталия Варская
Познакомился Назар с девушкой и понравилась она ему с первого взгляда: волосы длинные, фигура, как у модельки, одета со вкусом. Правда, не молода, 35 лет, но и Назар не мальчик, недавно пятый десяток разменял.
Повстречались, в кино походили, в рестораны — всё честь по чести, и через месяц знакомства пригласил Назар Катю к себе.
Катя вошла в холостяцкую квартиру, как фея: в длинном вечернем платье красного цвета, в туфлях на шпильках и казалось, должна была произвести большое впечатление, но Назару стало не по себе.
Когда они встречались, даже в ресторанах, Катя была одета по человечески: либо платья, красивые, но без излишнего шика, либо брючные костюмы. Сам Назар не стал надевать костюм и был во всём спортивном. Что дома наряжаться?
— Необходимо срочно снять напряжение и выпить, — подумал Назар, достал бутылку красного вина и бокалы.
— Ты забыл, что я не пью, — сказала Катя.
Да, Назар знал, что девушка всегда за рулём и спиртного не употребляет, но разве она собирается сегодня ехать домой?
— А я думал, что ты до утра останешься.
— Если я остаюсь, то остаюсь навсегда, — ответила Катя.
Это прозвучало как-то угрожающе.
— Назар, мне необходимо сейчас помедитировать, где я могу расположиться?
Назар отвёл Катю в свой кабинет и удалился пить вино.
Всё было очень странно: красное платье, шпильки, медитация.
Кати долго не было и Назар заглянул в кабинет. Девушка сидела на полу в позе лотоса и это вместе с платьем и ярким макияжем, выглядело комично, будто было собрано из разножанровых кинолент.
Медитация длилась полтора часа. За это время Назар уговорил бутылку вина и перешёл на виски.
Катя вошла в гостинную с видом значительным и неприступным. Да и у Назара не было особого желания домогаться девушки. Стали разговаривать. Катя оказалась знатоком эзотерики, во время предыдущих встреч эта тема как-то не всплывала, да и не говорили они много: то фильмы смотрели, то ели.
Катя сыпала непонятными терминами и Назар заскучал. Когда Катя засобиралась, он вздохнул облегчённо и уговаривать остаться не стал. Из головы не выходила фраза: «Если я остаюсь, то остаюсь навсегда». Назар представил, что Катя поселилась у него, каждый день часами медитирует в вечерних туалетах, и ему стало смешно.
Катя поехала не домой, а к своему тренеру и учителю по личностному росту и женской привлекательности, Ларисе Владимировне.
— Ну что, Катерина, как всё прошло? Выполнила инструкции?
— Да, и платье красное надела, и шпильки, и медитировала полтора часа, и на ночь не осталась.
— Молодец! Красный цвет и туфли на шпильках на мужчин действуют сногсшибательно. И загадку в женщинах они любят. Он понял, что ты не дурочка какая-нибудь, а красивая и умная женщина, владеющая тайными знаниями, не такая как все.
— Да, Назар был явно изумлён и не знал как себя вести, я это заметила. Правда трудно было сидеть полтора часа, я про себя песни Лазарева напевала, еле дождалась, когда время пройдёт.
— Умница. Теперь пусть предложение делает. Сама ему не звони.
Звонка Назара Катя так и не дождалась. Лариса Владимировна объяснила, что это к лучшему, значит жениться он не намерен и нечего на такой объект время тратить. Это был уже третий объект за восемь месяцев. — Бракованные какие-то мужики пошли, — думала Катя, — Ну ничего, будем искать!
Пропах весною талый воздух
Исчезла кома от дворов.
И стали ночью ближе звезды,
В объятьях ласковых ветров.
Пробился с трепетом подснежник,
Сквозь толщу снега до поры.
Как явный вызов и насмешник,
Проказам бабушки-зимы.
Твой голос
Под мелким дождём и сплошным снегопадом.
И в зимнюю слякоть, в весеннюю морось,
Найду я твой след золотой весны волос.
Позволь прикоснуться: мгновением, взглядом.
В твой мир окунуться, и больше не надо.
Мечтать на закате, спешить за рассветом.
Я буду попутным, невидимым ветром
Без сна и сомнений. Без боли и ласки,
По своему вольно, но вольному тяжко,
В холодные ночи накину на плечи,
Потёртый свой плед, и от этого легче.
Сотрут мою память Pro-мили Хмельного,
Забудется вечер, но чувства не скоро.
Сквозняк просвистел — уходя в дымоходе,
Оставив твой волос на белом комоде.
Танцы на битом стекле надоели
Острые чувства прошли, как гроза.
Ты говорила на прошлой неделе,
Что полюбила меня за глаза.
Муж твой обманутый мне не помеха:
Лысина, брюхо, очки и пиджак.
Пусть он богат, но не рыцарь в доспехах.
Он как протёртый до дырок наждак.
Адреналин опьянял меня жутко,
Мы вашем доме встречались с тобой,
Муж мог вернуться в любую минутку,
Я ощущал себя, словно герой.
Но притупилось стекло под ногами,
Всё превратилось в рутину уже.
Муж не мешает и ходит кругами.
Я — как обслуга жены в кураже.
Хватит, довольно дарить свои ласки
Даме капризной с большим кошельком.
Пусть эта пара живёт в своей сказке,
Я удаляюсь. Мне скучен их дом.
Сегодня на ужин…
Четырнадцать строк, а точнее сказать — сонет.
Про тающий снег, и про солнце, которого нет,
А так же немного окрошки — холодной и звездной.
Луна в лаваше и подливка — мерцающий путь,
Котлеты из туч и снежинки со вкусом ванили.
А что же попить? Про напитки совсем позабыли!
А может попробовать с окон слезинки смахнуть?
Десерт из метели, как думаешь, стоит рискнуть?
Немного мечты, пару капель желаний плеснуть…
И тонкую ноту коньячного вкуса соблазна.
Конфеты из снов и печенье из памяти дней.
И фрукты-улыбки наивности легкой моей.
Да будь что угодно — с тобою на всё я согласна.
Хороший знак
Анастасия Николаева (Анастасия Анника)
Алёна стояла у окна в роскошном подвенечном платье, мелодично постукивая длинными как у пианиста пальцами по подоконнику, в волнительном ожидании свадебного кортежа жениха. Как и все невесты, она заметно нервничала, то и дело поправляя свои золотистые, идеально уложенные локоны под белоснежной кружевной фатой.
Над городом клубились угольно-чёрные грозовые тучи, затяжной обильный ливень не утихал, порывистый холодный ветер только усиливался.
— Какая мерзкая весенняя погода, прям как в тот день! — негодующе фыркнула Алёна, а беспрерывно стекающие по стеклу тонкими ручейками жемчужные капли дождя постепенно погружали девушку в воспоминания годичной давности…
— Как же неохота никуда идти!.. — лениво бурчала Алёна, заваривая покрепче ароматный утренний кофе. — На календаре апрель, душа требует солнышка, тепла, внимания, любви!.. Достал уже этот проклятый дождь, а с ним беспросветная унылая серость, сырость, лужи, грязь!..» — продолжала ворчать девушка, суетливо мечась по квартире в поисках зонтика. «Работа — дом, дом — работа… Каждый день одно и то же. Надоело! И весна что-то в этом году изрядно опаздывает… как и я!» — моментально спохватилась ворчунья, с ужасом взглянув на время на экране своего телефона.
Накинув на ходу тёплое кашемировое пальто, Алёна торопливо выскочила из подъезда и машинально направилась в сторону автобусной остановки. Страшный ливень всё не утихал; резкий порыв ветра с лёгкостью вывернул купол зонта наизнанку, сорвал с, казалось бы, надёжных, крепких спиц и унес за собой вдаль, словно крошечное невесомое пёрышко. Девушка гневно швырнула опустевший металлический каркас в ближайший мусорный контейнер и заметно ускорила шаг.
Но, как известно, беда не приходит одна. Обходя огромную лужу, не заметив выбоину на дороге, Алёна неудачно подвернула ногу, а её тонкая, элегантная шпилька на изящных кожаных сапожках осталась торчать в асфальте как молодой побег, пробивающийся на свет из-под земли.
— Ну, и ладно, — отчаянно прошептала девушка, — значит, поеду так на работу! Благо, там есть во что переобуться… — наивно пыталась она себя таким образом успокоить, смущенно прикрываясь мокрым воротом пальто в салоне переполненной маршрутки.
Войдя в кабинет своего офиса, коллеги неохотно сообщили Алёне о штрафе за опоздание. «Понятно, я даже не удивлена уже!» — саркастично ухмыльнулась озябшая, хромающая девушка и, приведя себя в порядок, приступила к работе.
К полудню дождь немного поутих, одежда Алёны подсохла, и она решила в свой законный обеденный перерыв заглянуть в новое кафе неподалёку офисного здания. Присев за самый дальний уютный столик с видом на городской сквер, девушка не спеша наслаждалась чашечкой ароматного зелёного чая с жасмином и любимым тирамису. Красивая спокойная музыка уносила её мысли подальше от всех неприятностей, произошедших за сегодняшнее утро. В мечтательном забытьи незаметно пролетел час, и Алёна впопыхах заторопилась обратно на работу.
Придя в свой кабинет, девушка с ужасом обнаружила, что сумочку с телефоном и документами она забыла на стуле! Не теряя ни минуты, Алёна помчалась в кафе, но, к сожалению, её вещей там не оказалось, и ни посетители, ни сотрудники никого подозрительного не заметили. «Как же так? Почему я? Что теперь делать?..» — в слезах истязала себя вопросами расстроенная девушка, возвращаясь обратно в офис ни с чем.
В конце рабочего дня Алёна с коллегой, увлечённые дружеской беседой, вышли из здания. Дождь к тому времени затих, небо постепенно прояснялось, а над землёй живописно раскинулась ослепительно яркая двойная радуга.
— Хороший знак! — уверенно промолвила её собеседница, любуясь завораживающей красотой необычного природного явления.
Попрощавшись на перекрёстке, девушки разошлись в разные стороны. Без видимых происшествий Алёна добралась до своей улицы и уныло поковыляла в сторону своего дома. Возле подъезда к ней подошёл высокий симпатичный незнакомец.
— Девушка, простите, вы случайно ничего сегодня не теряли? — загадочно пытался пошутить находчивый парень.
— Да это же моя сумочка! — поглаживая ее, словно маленького беспомощного котёнка, радостно верещала Алёна. — Спасибо вам огромнейшее! Даже не знаю, как я могу вас отблагодарить?!
— Вполне достаточно будет, если вы согласитесь провести этот прекрасный вечер со мной за ужином в ресторане! — настойчиво произнес молодой человек, протягивая девушке согнутый локоть, и они удалились в сторону ближайшего заведения…
— …Алёнка, доченька! Жених уже приехал! — заботливо поправляя подвенечный наряд девушки, возвращала невесту в реальность её мама.
Ближе к обеду затяжной ливень окончательно прекратился; лёгкий прохладный ветерок разгонял плотные свинцовые облака, а сквозь рассеивающиеся тучи пробивалась такая же, как и год назад, огромная сказочно красивая радуга.
— Хороший знак! — лукаво подметила сияющая от счастья Алёна, которую с трепетной нежностью обнимал у ЗАГСа любящий супруг.
Анастасия Анника / AnNika
Слабые люди
Рушатся стены морали
И нет уже сильной власти,
Слишком слабые люди стали.
Так часто сдаются без боя
И совсем не о том мечтают,
Распродали дьяволу волю,
Бессердечно над златом чахнут.
Полон мир безразличия,
В землю мораль закопали,
Угасло в душах приличие,
Слишком слабые люди стали.
26.02.2019 г.
Восторг обновления
Но мне уже снится —
В небе проносятся стаей
Жар-птицы.
Что-то весеннее,
Свежее, нежное
Жарко запенилось
В мире заснеженном.
Звонко щебечут
В предчувствии радостном
Птицы беспечные
В воздухе парусном.
Сердце сжимается
Чем-то неведомым,
Словно прощается
С зимними бедами.
Заледеневших карнизов
Не трогая,
Голуби низко
Летят над дорогою.
Жизнь из-под снега
Вздымается пеною,
Это побеги
Спешат во Вселенную!
Спортивные снаряды
Заниматься решил спортом аж пять раз в неделю.
Вот суббота, мою пол, всё лежат снаряды.
Напрягусь, приподниму и еще присяду.
А турник был нужен сыну очень аж до аспирину…
С железяки пыль стряхну, мышцы пресса напрягу.
Подтянулась и отжалась, трицепс подкачала
Тренируют как меня мои кардиналы!
Двигаюсь как мачты рея, и расширилась аорта,
Генеральная уборка — вот новый, полезный вид спорта.
Для кого у нас гантели у дивана и под батареей?
Это муж и сын положили о моей фигуре радея.
Не мешайте мечтать
— Что, совсем не похожа?
Да не лгите вы мне!
Не узнали, так что же.
Красоты век, что миг —
Улетит, не прощаясь.
Вот мой муж — не старик.
Умер раньше, не старясь.
Я полвека одна,
В этой самой квартире.
А была молода,
И меня ведь любили.
И балы в мою честь
В Петербурге гремели.
Рядом просто присесть
Офицеры не смели.
Если танец отдам,
Счастье было без меры,
И за мной по пятам
Шли мои кавалеры…
Не мешайте мечтать
Безобидной старушке.
Ей бы книги писать,
Под чаёк и ватрушки.
Про балы — всё враньё,
Но она в это верит.
И портрет не её,
Да никто не проверит.
В рамках этой игры
Я был зритель покорный.
Слушал я про балы,
Про царей и короны,
Про дуэли и флирт,
Про шуршание шёлка —
Содержание книг,
Что стояли на полке.
У каждого внутри свой ад
Сжигает сердце его пламя,
Когда внезапно, невпопад,
Тревожит душу твою память.
О светлых днях, что не вернуть
Ты вспоминаешь вновь с надеждой,
Но впредь у каждого свой путь,
Не будет жизнь такой, как прежде.
Пора бы двигаться вперёд
И прочь прогнать дурные мысли,
В аду никто уже не ждёт,
Гореть, давно в нём нету смысла.
Давай построим лучше рай
И вырастим сады Эдема,
Тебе под силу это, знай,
Сумеешь все решить проблемы.
Непокорная муза
Открывают мыслей шлюзы,
С потоком уносится сон,
Что бьётся о берег слов.
Непокорная муза ночная,
Вовсе стыда не знает,
Крепко в мозгах засела,
Манипулируя мной умело.
Но за это её не виню,
А сильнее только люблю,
Лишь-бы муза жила,
Со мной, до конца, всегда.
26.02.2019 г.
Снова манит ночная дорога
Снова скорость достигла до ста,
Снова светит Луна-недотрога
Так прекрасна, изящна, проста.
Я лечу вдоль ночных тротуаров
Против ветра навстречу мечте,
Запищали десятки радаров…
Нежность просто пылает в душе.
Я лечу под любимые песни,
Будто сердцем «вкушая» битлов,
Где-то в небе там куча созвездий,
А со мною лишь много хитов.
Мне огни освещают дорогу,
Серпантином что движется вниз,
Мне всё ближе Луна — недотрога —
Мой ночной, одинокий каприз.
К морю…
— Я хочу увезти тебя к морю.
Ты согласна? Ответь. Напиши.
— Я не знаю.
— Что же с тобою?
— Я отвечу, но ты не спеши…
Как же время меняет внезапно,
И опять всё летит кувырком.
Вот бы жизнь так была поэтапна…,
Всё случалось своим чередом…
— Ты решайся!
— Мы близко знакомы?
— Уже месяц, однако, прошёл…
— Жалкий месяц, подобие «комы»…
— Ты подумай, пока, я ушёл
[…Пролетела неделя в раздумьях.
Она плачет в подушку, ревёт.
Стало больно, и будто безумье.
Может быть, он уже не придёт…]
Рано утром пищит сообщение:
— Я вернулся! За городом был.
Ты надумала? Где же решенье?
— Я согласна, без тени сомненья!
Я так рада, что ты не забыл!
[…Летний воздух ласкает кожу,
Откровенья хотят фонари.
Только ночь говорит как похожи…
Когда люди бывают одни.
Только ночью выходит, похоже,
И любовь, эта боль, пустота.
Люди с годом не станут моложе,
Но моложе от счастья сердца.]
— Я метаюсь стрелой по квартире,
Только вещи осталось собрать.
Ещё час в этом маленьком мире,
Ещё час и пора улетать.
Я достала билет свой, любуясь,
Будто встречу сказала судьба.
Я так рада, что даже волнуюсь.
Я так рада, вдруг эта мечта.
— Аэропорт, несутся люди,
Вечерний рейс и самолёт,
Кусочек счастья мне на блюде
Дорога к морю — в ночь полёт.
— Прилетела я только к рассвету
Я стою среди кучи людей
Я глазами ищу его. (Где ты?)
Ну иди же, встречай же скорей.
— Я смотрю… вот навстречу парнишка
Русый волос и ростом высок…
— Прилетела! Ну, как ты Малышка?
— (… Ах, какой у него голосок…!).
— Я нормально, тебя не узнала,
как же был, ты однако, далёк..
— Да не уж то, совсем не признала?
Одинокий и ростом высок…
— Я до встречи минуты считала,
при полёте сюда, в городок.
— Отвези меня, Солнышко, к морю,
Я забыла солёный тот вкус
За тобой поплыву, я не скрою
И с тобою обратно вернусь.
— Отвезу, поманю за собою
Только за руку крепче держись
Это море нас свяжет волною
Может, сразу на целую жизнь!
…Снова волны играют с волною
Вдалеке там смеются, плывут…
И те двое, что были «герои»,
И сейчас также вместе живут.
Дышим глубже, ноги шире
Улыбнитесь, три-четыре.
Крепость нервов испытаем с вами мы.
Экстримом наполняющая,
Мышц тонус повышающая,
Поездка для желающих в транспорте.
Раздвигайте двери шире —
Вы в маршрутке, три-четыре,
Начинайте тела растяжение.
Видя город ваш в окне,
С чьим-то телом на спине
Привыкайте к кривизне
с головокружением.
Если ваша остановка,
То тогда руками ловко
Растолкайте ваше окружение.
Пробирайтесь, как придётся,
Пусть ручьями пот с вас льётся,
Надо вам увидеть солнце
даже в измождении.
Улыбайтесь солнцу шире,
И бегите, три-четыре.
Вас работа заждалась любимая.
Прямо спину, глубже вздохи,
Поднимая выше ноги,
Пробежимся по дороге:
«Ты, работа, жди меня!»
26.02.2019
Я отрекалась много раз
От снов своих тревожных,
Впадая в яростный экстаз
Я с них сдирала кожу.
Я закрывала им глаза,
Чтоб не нашли дорогу,
Но бледнолицая луна
Сны вновь вела к порогу.
За что луна так не добра
Свои мне строя козни?
Так бессердечно — холодна
Мои не слыша просьбы.
Я скоро вызову на бой,
Пусть мигом объяснится!
Что за полуночный разбой
Мне вновь опять приснится?
Я каждой ночью ослабев
От сновидений ярых,
Фальшивый слышу вновь напев
Серебряной отары.
Изыди прочь из снов моих,
Нашла себе забаву,
Иначе мой услышишь крик,
Терпеть уже не стану!
Давай как раньше станем жить,
В согласии, покое,
Не будем больше ворошить
И задевать живое.
Не мучай больше, пощади,
Не будь такой жестокой.
Ведь ты и я, в своей любви,
Мы обе одиноки.
Пусть сны исчезнут навсегда
Где он со мною рядом,
Пусть талая любви вода
Стекается в овраги.
Прости истерику мою,
Прости, что нагрубила,
Я просто все еще люблю,
Луна, придай мне силы.
Играет снежная зима
Сергей Турыгин
…Играет снежная зима, нам подарив февральские морозы. А где то за стеклом всегда полно тепла. Там не замёрзнут на окне живые розы…
Проникновенно злеют холода, безжалостно на землю осыпаясь. И плачут, воют одинокие и опустевшие дома, без человеческого счастья и тепла всё маясь…
Избавят и от грязи и стыда весь город светлые сугробы. Начнётся привычно с чистого листа, с простым прощением… без затаившей злобы…
Когда устанут рисовать морозы свои красивые рисунки на стекле. Тогда запахнут на окне уже живые розы, назло лютующей зиме…
Февраль завьюжит, закружит метельно. Поднимет в небо всех снежинок в хоровод. Что происходит относительно, бывает и проходит параллельно. Какой же у природы всех законов свод…
Мороз искрится на снежинках, дороги снегом замело. Пускай протупчутся туда тропинки, к пустым домам… где станет навсегда тепло…
Играет снежная зима, нам подарив февральские морозы. За поворотом уже ждёт весна, чтобы пролить своей капели слёзы…
Будем жить!
А в груди моей дыры видны — так навылет прошла любовь.
И уже никогда-никогда не воскреснуть мне и не согреться.
И уже никогда-никогда не взыграет горячая кровь.
Горьким словом, тяжелой плитой запечатаю пьяный разум,
Чтоб не думать, что ты с другой и себя ни за что не винить.
Чтоб холодной ночной порой наступило прозренье не сразу.
И, укутавшись темнотой, продолжаю тебя любить.
И для слов твоих «я люблю» каждый раз подбираю синонимы.
И для боли тупой своей каждый раз подбираю слова.
В хороводе холодных дней безнадежно увязли, тонем мы.
Только ангелы нам с небес говорят — «А любовь права».
Я заштопаю на груди дыры ниткой суровой, крепкой.
Всё затянется, заживет — только больше бы не любить.
Соберу все свои стихи и зажму их стальною скрепкой.
И под такт полуночных часов сердце в банке стучит:
— Будем жить!
Зимы видны ещё объятья
Но воздух полнится мечтой.
Что вот весна оденет платья,
Прогонит ветер ледяной.
Что зазвенят повсюду трели,
Задорных, ласковых пичуг.
Не зря они к нам прилетели,
Хандру разбавив белых вьюг.
И вспомнят сразу люди лето,
Где пляж, улыбки и цветы.
И где восторженность поэта
Тревожит строчкою умы.
27.02.2019
Рифмы глагольные
в ушко угольное
всё просочиться пытаются.
Мне не до смеха.
Как без них ехать
дальше?… не получается.
Как же без связки?
Серые краски…
Где это, братцы, видано?!
Слог не срастается,
буквы кончаются.
Кто же такое выдумал?!
Паруса
что цвета яблок переспелых —
на борт матроса. Неумелый…
Но покоряет небеса!
Я сказочник. Таких судов
на свете вовсе не бывало!
Но тот матрос цеплялся с жаром
за хвост мечты средь облаков.
Пробороздив, как снега россыпь,
туман росистый над землёй,
чистейшим скатится ручьём —
и в кругосветку, к пыльным звёздам…
Авантюрист! А вы не знали,
что в вашем сердце не погиб
юнец, хранящий верно зыбь
ребяческих воспоминаний?..
Взметнём с надеждой паруса,
что цвета яблок переспелых.
Мы дети сказочных пределов —
так пусть в душе живёт весна!
Муж-рыбак
Это знает жена рыбака.
Расспросила одну и по крохам
Образ собран, и не с потолка.
В месяц раз начинаются сборы,
Проверяется весь инвентарь,
Лишь об этом идут разговоры,
Жадно смотрит рыбак в календарь.
Вот одна из суббот и в машины
Загружается спиннингов строй,
И известные только мужчинам,
Штучки разные. Сколько их! Ой!
Отъезжают машины с друзьями,
А рыбак: «Завтра к вечеру жди,
С карасями, плотвой и лещами.
Лишь бы только не лили дожди,»
А жена, сделав вид, что не слышит,
Как бутылки звенят в рюкзаках,
Отвечает: «Да вроде затишье,
Непогоды не будет на днях».
Рыбаки у реки сразу к пиву,
А затем начинается лов.
День погожий и очень счастливый:
Есть и рыба, и пиво, и клёв.
Наловили, сварили ушицы.
Водка, ночью купанье в реке.
Как приятно в прохладной водице
Поплескаться в ночи налегке!
Утром сложно. Палатки примяты,
Смутно помнится прожитый день,
Но на месте улов и «ребята»
Собирают свой лагерь, хоть лень.
Возвратясь, очень гордый собою,
Муж небрежно кидает улов.
Он себя ощущает героем
И кормильцем прожорливых ртов.
Дети рыбу не любят, кривятся,
А жену бесит рыбы весь вид,
Ей за чистку пора приниматься,
А от запаха рыбы тошнит.
Но никто не перечит герою,
Чистит рыбу жена что есть сил.
Увлечение мужа такое.
Лишь бы к бабам мужик не ходил.
Я утром встал угрюм и зол
Я утром встал угрюм и зол,
Вздыхал и охал,
Но глянул на накрытый стол —
Не всё так плохо!
Там бутерброды с колбасой
И твёрдым сыром.
А я — здоровый, не косой,
Отнюдь не хилый.
Есть в ванной паста и шампунь,
Вода и мыло.
А за окном уже июнь,
Хотя дождливый,
Но не горят вокруг леса,
Есть всё для вдоха,
И не разверзлись небеса —
Совсем неплохо!
И я сказал себе: — Не ной,
Не будь занудой!
Как говорят: проснись и пой!
А вот и буду!
Спою беде своей назло,
Что б та оглохла.
Мне с глоткой точно повезло.
Не всё так плохо!
Хочется лежать с тобой в траве
Распахнув глаза навстречу небу
Вместе… Чтоб рука была в руке…
В тех краях, где никогда ты не был.
Ароматы трав, цветов вдыхать
Каждой клеточкой, сливаясь с этим миром,
И душой всё выше улетать
Далеко, к божественным эфирам.
Быть единым целым, растворясь,
Слившись и расплавившись друг в друге.
Ничего на свете не боясь
И забыв про холода и вьюги…
Хочется лежать с тобой в траве
И молчать, боясь спугнуть мгновенье,
Будто мы одни лишь на земле,
Мы нашли свой рай, своё спасенье.
Покой
Скитается зима,
Взбивая серу в облаках
На город пала тьма.
Позёмка режет кружева
Взирая на луну.
В объятья просится весна
Щекой припав к окну.
Финансы снова на мели,
И чайник просвистел.
Пропащий вечер без любви
Я снова не у дел.
Твой образ тянет как магнит.
Пол строчки напиши.
И счастье в трубы застучит
Соседей разбудив.
И засверкает шар земной
С луною заодно;
Но это сон… и мой покой
Забудется с вином.
По переулкам в башмаках
Гуляет солнца блик.
А на небесных гамаках,
Судьба сплетает нить.
Есть тонкая грань
Меж раем и адом, меж счастьем и горем.
Есть тонкая грань между снами и явью,
Меж честной любовью и той, театральной.
Проходят мгновенья, стираются грани,
Кого-то находим, кого-то теряем.
Мы любим всем сердцем, потом ненавидим,
Меняемся в свете последних событий.
Горят наши души под пламенем жарким,
Судьба дарит боль, а порою подарки.
Как феникс душа воскресает из пепла,
От боли и слёз она попросту крепнет.
Есть тонкая грань меж рожденьем и смертью
И грань эта — жизнь, на земной, дивной тверди,
Где люди свою выбирают дорогу,
Которую точно пройти они смогут.
Я — твоя женщина
Я нежности твоей катализатор,
Я — покрывало мягкое для сна,
Желаний потаенных провокатор.
Я — твоя женщина, я та, кто верно ждёт,
Твоя стена и щит одновременно,
И ты уверен — уж она-то не уйдет,
А если… Вдруг… Вернётся непременно.
Я — твоя женщина, которую любить,
Не можешь, хоть и честно ты пытался,
Но бросить насовсем и позабыть,
Не получилось, видит Бог — старался.
Я — твоя женщина, твой личный талисман,
Твой амулет от холода и стужи,
Твоё лекарство от случайных ран,
И та, которой бесконечно нужен.
Я — твоя женщина, наркотик для души,
И твоя совесть, что оберегает,
Я словно звёздочка среди ночной тиши,
К тебе под веки в сон твой проникает.
Я — твоя женщина — одно твоё крыло,
Из разноцветных необычных перьев,
Второе у тебя произросло,
В нем все оттенки чёрного и белого.
Я — твоя женщина, что ночью у икон,
Смотря на образа молитвы шепчет:
— Храни его… — и до земли поклон,
— Храни его! Он лучше всех на свете.
Я — твоя женщина. Не будучи твоей,
Твоя Весна, Зима и Лето, Осень.
И как заливистый влюбленный соловей,
Я женщина, что в сердце тебя носит.
Вечер
Лезут в голову рифмы игривые.
Я мурлычу, тепло и спокойно,
Рядом Бог, и мои Любимые.
Тишину шумный чайник нарушит,
Потекут разговоры длинные,
Пряник клюквенный к джему попросится,
Рядом Бог, и мои Любимые.
Я прощаю несчастных, носящих
Зависть и языки злые, длинные,
Я сегодня спокойная, мудрая,
Рядом Бог, и мои Любимые.
Убегу от страстей, шума, злобы,
И от мнений людей некрасивых.
СПРЯЧУСЬ ЗДЕСЬ!
Потому что знаю,
Бог утешит, руками Любимых.
Вечер тишины
Алмазной искоркой капели,
Сквозь шумный городок листвы,
Пронзая искры, палит время.
Вдруг пролетают наши мысли.
Они запутались в словах,
Что нет на свете нужной вспышки,
Чтоб вызвать лучик ярче нас.
Не нужно слишком много верить,
Что завтра ты найдешь его,
А если ты повстречаешь,
То не узнаешь, вот и всё.
Тишина в алмазных ветках,
Затонувший мой рожок,
Слышны звуки бледной скрипки,
На душе моей тепло.
Звук
Иных недугов не имел он.
А то что сердце занемело,
Так это музыка виной.
Прилёг с душой настороже
В своём больничном балахоне,
Симфоний всех и какофоний
Навек наслушавшись уже.
И ощутил неслышный звук,
Такой пронзительно бесценный,
Что не рождается со сцены
От бурной страсти струн и рук.
Не музыкальный. Никакой.
Но в сердце вспыхнувший столь свято,
Что он его от мира спрятал
Навек прижавшейся рукой.
Цех миров
Армады из пластика ждут,
Когда в бой пойдут всею ротой,
Когда стан врага разгрызут,
И зудом им чешется краска,
Моторы почти что ревут,
Из башни торчит чья-та маска,
Наводчик кричит: «Вам Капут!»
Идут мимоходом Гиганты,
Танкисты салютуют им!
Несут подкрепленье атланты —
Зенитку с калибром большим.
Уж сколько потрачено краски,
И сколько потрачено сил,
Но коль руки клеем испачкал —
Я жив, и живей всех других!
На полке стоят гордым строем
Родные солдаты мои,
И коль я дышу, то без бою
Не брошу никого из своих!
Мы больны
Мы в них с тобой гуляли босиком.
Зачем тогда нам этот дождь был нужен?
И без него простыли б мы вдвоём.
Любовь — болезнь. Давно в миру известно.
Но не нужны пилюли нам с тобой.
И чувствам нашим даже в зале тесно…
Я болен. Сильно. И ты больна лишь мной…
Я забыл
Я забыл без ответа гудки.
Это всё только вместе с тобою.
До тебя были ветхи пути…
Я забыл и про осень в квартире,
И про зиму в вагонах метро.
Мы страницу другую открыли,
Где с тобой только наше своё.
Я забыл про подъезд и разлуку,
Я забыл про хмельные те дни…
В миг отчаянья мне дала руку,
А я в сердце тебя сохранил.
Своё сердце
В мире так много сердец.
Ведь не хочется, если честно,
Лишь часок в гостях посидеть…
Даже дня будет там очень мало,
Потому что уютно внутри.
Лет так сто… Может больше… Не знаю.
Даже их может мне не хватить.
Ну и в сердце нельзя так, без пропуска.
А иначе за дверь, да под дождь…
Или впустят, но вдруг рукой по столу
И ты снова разлуки той ждёшь…
Так непросто найти своё сердце,
Оно прячется в сотнях других…
Постучи пару раз ты по дверце —
Не открыли? Значит дальше иди…
Не будь ханжой
Ведь жизнь эта здесь и только сейчас.
В конце то концов никто и не знает,
Что ждёт за чертою неясной всех нас.
Пить в меру и праздно, порою, невмочь,
Но и здоровье уходит с годами.
Никто и не сможет нам в этом помочь…
Ведь жизнь отмеряем себе мы не сами.
А сладкий грех голодный до плоти,
Он жаждет всё время, сверля изнутри.
Да, жить отшельником нынче не в моде,
Но что попало ты брать не спеши…
В итоге всего лишь хотелось сказать,
Что жизнь это миг просто неповторимый,
И всё что успеешь с него надо взять,
Но главное, что нам нельзя потерять:
Свет правды и счастья в глазах любимых.
Сюжеты
Два пути в одной точке сошлись.
Купидона летела стрела
Прямо в сердце этих двоих.
И история помнит сюжет,
Когда двое без всяких причин
Говорили: «Прости, но нет»,
Задыхаясь от жаркой любви.
А ещё, помню, было и так,
Что обоим не в жар и не в холод…
Но не делали даже и шаг,
Чтоб оставить свободным другого.
Часть первая. Восхитительная
бестолковой твоей суете.
Но придётся, всё ж, заморочиться,
хоть и рифмы совсем не те.
Где цензурные взять сравнения,
что бы хаос сей описать?
Лабиринты и хитросплетения
атмосферы твоей. Твою мать…
Непонятное заведение,
здесь равны и рабы, и цари.
Словно солнечное затмение
у тебя каждый день внутри.
Боги — боги, пошлите силы!
Мне терпения отсыпьте скорей.
Что бы облик людской сохранила
и не стала слугой твоей!..
Часть вторая. Позитивная
и на месте голова.
Всё прошло по распорядку,
и осталась я жива.
Помогла мне непогода,
не какая-то весна.
В зале не было народа,
в очереди — я одна.
И напрасно все ругались
и тревожились вчера.
Вон, сегодня, как старались
спорилось всё на «ура».
Ну, допёрло до Федота!
Расскажу теперь и вам,
чтоб на почте шла работа,
всё сидите по домам!
Покой
Скитается зима,
Взбивая серу в облаках
На город пала тьма.
Позёмка режет кружева
Взирая на луну.
В объятья просится весна
Щекой припав к окну.
Финансы снова на мели,
И чайник просвистел.
Пропащий вечер без любви
Я снова не у дел.
Твой образ тянет как магнит.
Лишь строчку напиши.
И счастье в трубы забренчит
Соседей разбудив.
И засверкает шар земной
С луною заодно;
Но это сон… и мой покой
Забудется с вином.
По переулкам в башмаках
Гуляет солнца блик.
А на небесных гамаках,
Судьба сплетала нить.
Самые верные, нужные люди
Сергей Турыгин
…Самые верные, нужные люди находятся рядом с тобой. Они прокуроры, они наши судьи на всех поворотах с судьбой…
Простые и нужные люди и в радости и в беде. Всегда будут счастьем на блюде. И лодкой надёжной на воде…
У каждого нужные люди в своём понимании живут. Кому то сознание рассеют, разбудят. Другие как появились, так и уйдут…
Кому то они дорогие, и важностью дышат в делах. Кому то скорее родные, где нужность их не на словах…
Листаются серые будни, испачкавшись всей суетой. И нужные люди как блудни страдают своей хандрой…
Купаются наши желания в беспорности, важности этих людей. Терзаются сны в ожидании, в ответном прозрении — кто же нужней?
Хорошие нужные люди встречаются и из друзей. Вот только останется кто же с тобою на судне, в процессе крушения всех утонувших идей…
Счастливые нужные люди — они как подарок судьбы. Своим ураганом приватных прелюдий дают напряжение снять и забыть…
Того что случилось, того не убудет. Того что не будет — не произойдёт. Себя обретают обычные нужные люди в том месте, где счастье тихо живёт…
От печали до радости маленький срок. Всему своё время, всему своя мудрость. Чтоб от нужности нашей был какой то бы прок. Среди нужных людей оставляйте открытость, наружность…
P.S. Привязывая и нацепляя комплексы к себе, становится сложнее жить и нужным быть. Красивое хранится в абсолютной простоте. Лишь отсекая лишнее, намного проще нужное любить…
Не устаю, когда пою
И навсегда смываю грусть…
Но всё шепчу: когда, когда
В обитель истины вольюсь?
Не устаю, когда пою,
Надежду ближним подаю.
Когда под звёздным полотном
Преображается мой дом.
Не устаю, когда люблю,
Смеюсь, вопросы задаю.
Когда вселенная во мне
Притянет равную извне.
Не прекращая мир листать,
Лучусь от каждого листа.
И этот чувственный порыв
Пронзает мыслями миры.
Бывает так легко дышать!
Не утомляется душа.
Не устаёт, когда поёт,
Когда дань миру отдаёт…
Ну что там с Луной?
Не нравится яркость, не нравится свет?
Сейчас всё наладим, починим заменим.
Что вы говорите? Какие затмения?
Претензий немало. Ну что ж, забираю
Светило в ремонт. Нет, я вас не пугаю.
Как вам целоваться, вернее под чем?
Я только знаток электрических схем,
А лирику вашу оставьте поэтам.
Так вы не хотите без лунного света
Прожить и недели? И даже ни дня?!
Тогда не тревожьте звонками меня.
А то вызываете, «Срочно!» кричите,
А чтобы забрал я Луну не хотите.
Замена? А чем же её заменить?
Могу только баннер какой-то прибить.
На баннере будет рисунок Луны,
Хоть кратеры будут на нём не видны,
Но очень приятный серебряный цвет.
Ну что вы кричите? Не надо, так нет.
Короче, мне с вами здесь некогда спорить.
Любуйтесь, как есть, развивайте лав стори
Под этой Луной, раз таков ваш удел,
А мне не звоните. Помочь не сумел.
Мы снова гуляем по нашему городу
по Малой Посадской, Пеньковой, Петровской,
от Флоры к Авроре, и к ангелу гордому
идем по дороге неглавной неброской.
Здесь много знакомого, милого, доброго,
но много и нового: даже дворы
Питонии спрятались за незнакомыми
колоннами ровными, будто столбы.
Зато на Посадской вдруг встретили Гранина,
он был, право слово, ну словно живой,
цветы на асфальте его имя славили,
мы ж славили строками, мыслью простой.
А дальше, как раньше на Кронверский медленно
шагаем в Пельмению с терпким вином,
мы там пообедаем, выпьем умеренно
и дальше пойдем Петрогадкой пешком.
17.02.2019г.
Жила
Быть актером плохим, очень грешно!
Оголи, невзначай, свою жилу,
Я сама ее вытяну нежно.
Растяну ее до крика скрипки,
Мы сыграем, как два неумехи,
Задыхаясь от приступов смеха,
И нервируя критиков строгих.
Мы за жилу, играя, схватились,
И тянули ее, что есть мочи!
Боль порезов на пальцах напомнит,
Что актеры с тобой мы, не очень.
Всё ближе март
И засветло бежим домой.
Пусть за окном сегодня хмуро,
Но пахнет близкою весной!
Воробушек щебечет звонко,
Гоняя корку по двору…
Дым из трубы струится тонко…
Я Мусю на руки беру.
Она урчит хвостом играя,
Мол: — Отпусти меня скорей.
Там мой мурёнок у сарая,
Заждался сидя у дверей!
Что ж, открываю Мусе двери
И выпускаю, пусть бежит.
Она соскучилась, я верю,
Любовь дела свои вершит!
И я собрался, на работу,
Ворота скрипнули: — Пока!
Прощай же нега и дремота
И запах сизого дымка!
— Ну, здравствуй! Шепчут мне колёса,
Мотор рычит. Дороги-хлябь…
Снег, почерневший на откосах,
Да туч сереющая рябь!
Всё ближе март
День наступил на хвост ночи,
А снег, подобно хулигану,
Скрывает от весны ключи.
Но средь сугробов, неизбежно,
Наперекор седой зиме,
Вверх устремляется подснежник
В молочно-матовой чалме.
Расплакалась зима, прощаясь,
Звеня капелью в тишине,
А в лужах воробьи, купаясь,
Щебечут громко о весне.
Письмо Шарлю
Сквозь плотность тлена дней, из мыслей каземата.
Мне нужен ваш совет, угрюмая цитата…
Дойти суметь душой до райского ночлега.
Скрыт миром символ зла точёного пороком.
Как вы смогли постичь ту проклятую суть?!
Не сбившись меж грехов, продолжить света путь;
Скитаясь средь друзей в том мире столь жестоком?
Есть в ваших строках истина покинутых богов…
С тончайшим отголоском устами скрытой фальши.
Как с грузом древних тайн вы двигаетесь дальше?!
Отринув смертный грех, скрыв в яви сущность снов.
Крылатые
Черным углем нам крылья рисованы.
Очень странно людьми нам накиданы,
Ярлыки языками прикованных.
Мы лишь странники взглядом странного.
Необычными взмахами ходим мы.
И глядя нас глазами усталого,
Все мечтают порхать над высокими.
Мы лишь странники неба объятого.
Над домами порхаем прожитыми.
Только с окон из дальнего прошлого,
Взмахом скроют летучими играми.
20.02.2019г
От судьбы не убежишь
Наталия Варская
Сергей женился рано, по любви и потому, что хотел зажить, наконец, взрослой жизнь. Мать Сергея была женщиной властной, растила сына одна и держала в ежовых рукавицах.
Мать была против брака, невестку невзлюбила и пыталась всячески отвлекать сына от молодой жены: то приболела и надо принести ей продуктов, то необходимо отвезти её в поликлинику, то срочно требуется шкаф передвинуть. Ослушаться матери Сергей никогда не мог. Женился каким-то чудом, собрав всю волю в кулак, снял квартиру, расписался с Леной и, казалось, вырвался. Ан — нет.
Жена ворчала:
— Ладно бы твоя мамаша была бы старенькая, ей всего 50 лет. Долго она будет в нашу жизнь влезать?
Через некоторое время Сергей заметил, что жена Лена в своих проявлениях поразительно похожа на его матушку. Она точно так же командовала Сергеем, он делал только то, что прикажет жена. Приходилось разрываться между женой и матерью, маневрируя, как лодка между скал.
Рождение сына немного снизило материнский напор, но увеличило давление со стороны жены.
Через пять лет брака Сергей не выдержал и расстался с женой. Благо дела шли неплохо и он смог купить квартиру жене и сыну, а также небольшую квартиру себе. Жить с матерью Сергей не хотел категорически.
Не успел он насладиться свободой, как встретил Марту, и влюбился, как мальчишка.
Проблемы не заставили себя ждать: бывшая жена и мать прознали о появившейся у Сергея женщине и вдруг подружились между собой, создав каолицию против «новенькой». Теперь Сергей постоянно требовался то матери, то бывшей жене по вопросам, связанным с ребёнком.
Мать зазывала Сергея к себе под всякими предлогами и либо расхваливала его бывшую, либо одновременно приглашала Лену с ребенком в гости.
Марта тоже оказалась властной дамой и не могла терпеть постоянных отлучек своего мужчины по первому звонку его матери или бывшей жены. Тем более они с Сергеем расписались и Марта имела законное право на внимание и время своего мужа.
Сергей лавировал между матерью, бывшей женой и Мартой.
Однажды Сергей поведал о своей нелёгкой жизни другу Виктору.
Виктор вынес вердикт:
— Ты просто женщин не тех выбираешь, на матушку твою похожих, и старше себя, хотя и на год, на два, но старше. Бабы вообще всегда раньше нас, мужиков, взрослеют. Ты в молоденькую лучше влюбись и беги от этих тёток.
Так Сергей и сделал. Нет, ничего специального. Был в гостях без Марты и познакомился со Светочкой.
Девушке было 22 года, скромная, нежная, в рот Сергею смотрела.
Объявил Сергей Марте, что встретил свою судьбу. Их дочери было два года, квартиру он оставил семье, а сам снял жильё и зажил там со Светочкой.
Мать и Лена вдруг полюбили Марту и Сергею звонили уже три властных женщины, требовали то одно, то другое. А тут вдруг Светочка превратилась в настоящую фурию. Она закатывала скандалы, прятала ключи, не давая Сергею поехать передвигать шкафы или бежать за продуктами. Теперь Сергей метался между матерью, Леной, Мартой и Светой.
— Не в возрасте дело, — говорил он другу Виктору. — Вот и молодая точь в точь такая же, как все мои бабы.
Виктор не знал что ответить. Друзья пили чай, спиртное Сергей не употреблял, так как и мать, и Лена, и Марта и Света, учуяв малейший запах такое бы ему устроили, что мало бы не показалось.
Долго общаться с Виктором не пришлось, звонила мать, следом за ней Лена, за ней — Марта и в довершении — Света. И всем что-то срочно было нужно от него.
— Виски есть? — спросил Сергей.
— Ну давно пора! — обрадовался Виктор.
Друзья распили бутылку, телефон Сергей отключил.
От Виктора Сергей отправился не домой, а на вокзал, взял билет до Сочи. В Сочи жил его очень хороший друг по институту, Гриша.
— Перекантуюсь у Гришки, а там видно будет, — подумал Сергей.
В купе вошла симпатичная девушка лет тридцати:
— Мужчина, помогите-ка мне вещи разместить и давайте знакомиться. Я — Маша. Нет, эту сумку не наверх кладите! Вот так, правильно. А теперь сходите-ка за чаем к проводнице, и узнайте, почему радио не работает.
— Видимо от судьбы не убежишь, — подумал Виктор и побежал за чаем.
Весна близко
Ирина Алёхина
Уже отчаянно ломились солнце
и билось в рамы, что ещё с зимы
заклеены бумагой на оконце
и были в холод сумрачно немы.
Уже вовсю трещали неуёмно
голодные весёлые грачи.
Берёза за околицей нескромно
ветвями шумно кликала в ночи
и призывала ветер поменяться,
а он, робея и теряя дух,
был рад её шаманству подчиняться,
читая ей свои поэмы вслух.
Ещё несмело, тихо, шаг за шагом
она приходит с мартом в наши сны.
И каждый раз таинственного блага
мы ждём от этой молодой весны.
Мимо небоскребов
Майя Лукина
Однажды я уйду. Меня не станет,
И вновь очнется кто-то ото сна.
Уйду — а мир дышать не перестанет,
Лишь только с неба скатится звезда.
Но пролетая мимо небоскребов,
Моя душа попросит помнить и ценить
Всю эту жизнь с ее мечтой и злобой,
Большой огонь надежды не тушить.
И мимо небоскребов пролетая,
Произнесу последнее «Прощай».
Твоя навеки. В нынешнем — чужая,
Теперь уже никто… Но передай
Тому, кого любила я, приветы.
Скажи, что возрожусь я, а потом
В один из жарких дней сухого лета
Прольюсь дождем на их беззвучный стон.
Мимо высотных зданий, мимо солнца,
Последний раз взлечу живая я,
Пока в тебе мой облик не растекся.
Пока еще ты не забыл меня.
Мир грёз
По россыпи ярких, мерцающих звёзд.
Неважно, пройдёт месяц, год или вечность,
Смогу отыскать свой волшебный мир грёз.
С дороги своей не сверну однозначно,
Теперь для меня нет иного пути,
Всё будет прекрасно, никак не иначе,
Я все испытанья сумею пройти…
И вот, наконец, я дошла до Парнаса*,
Открыты врата мне в чудеснейший мир.
Я сяду на спину гнедого пегаса,
Окрестности с ним мы смотреть полетим.
Верхом на пегасе несусь я сквозь время,
В душе правит счастье, уют и покой.
И вот в новый дом мы уже прилетели,
Я вижу прекрасное перед собой…
Волшебный пейзаж, дивный дворик цветочный,
Людей, что довольны своим бытиём.
Здесь встречу любовь настоящую точно,
И боли не будет в сердечке моём.
Мне неуютно жить в особняках
Такое чувство, что народ ограбил.
Они там все ютятся в теремках,
А я, такой, сижу, как зав на складе.
Мне неудобно завтракать икрой,
Такое чувство, будто отбираю
Кусок последний у страны родной.
Нет, я так не могу и не желаю,
Вот потому я не в особняке,
А у себя в двух комнатной квартире,
И кашу заварил на молоке,
Сижу на каше, хлебе и кефире.
Воздушные замки
И под сводом хрустальным для каждого место найдется.
И, конечно, у каждого замок свой призрачный есть.
Иль желаний вагон. И не важно как это зовется.
Можно просто сказать, что воздушные замки — мечта.
Можно всё описать, очень тонко играя словами.
Я о замках своих попытаюсь сейчас рассказать,
Всё как было и есть. Не вступая в полемику с
Вами…
От замка к замку я по жизни шла.
Вот мне шесть лет, я жду — вернется мама.
Но не сложилось… мама умерла.
И рухнул самый первый в жизни замок.
И задрожал хрустальный небосвод,
Не выдержал под этой дикой болью.
Осколки в сердце — черный мертвый лед.
Застыли вместе с маминой любовью.
Но детская настойчивость сильна,
И с упоеньем «Золушку» читая,
Я верила, что вот придет она —
Не мачеха. А мамочка другая.
Я автора ругала втихаря:
— Ты злобный дядька, ничего не знаешь.
Ведь все на свете мамы — как моя.
А женщины детей не обижают.
Но мачеха неграмотной была,
Не знала сказок, колыбельных песен,
А через год совсем от нас ушла.
И этот замок сгинул в поднебесье.
И новый замок — школа и друзья..
Наивная и глупая девчонка…
Но школьная жестокая семья..
Не полюбила гадкого утенка.
Потом был спорт, работа и любовь..
И каждый раз я верила упрямо:
Не вышло в этот раз, построю вновь…
Свой самый лучший и надежный замок.
Мой новый замок — жизнь моих детей.
Со всею материнскою любовью,
Со всем безумием, отчаянностью всей,
Его я день за днём по камню строю.
И день и ночь я, словно верный пес,
Храню покой невидимого замка.
Во сне сыночек улыбнулся, произнес:
— Люблю тебя.. За всё спасибо.. мамка…
И верю свято, что пока живу,
Пока по венам сердце кровь гоняет,
Построю замок. В жизни. Наяву.
И он уж в поднебесье не растает.
Три Вечных Подруги
Спустилась ночь на старое село..
Бредет по обветшалым сонным крышам.
Заботливо укрыв своим крылом,
Обеспокоенные души ищет… ищет..
В подслеповатые окошки заглянув,
Калитку отворит, пройдет по саду..
Скользнет через порог в одну избу..
Где вечным огоньком горит лампада.
Там женщина — такая же как все..
Солдатка, не дождавшаяся мужа..
Ведь молода. Еще во всей красе..
А в сердце пламя вперемешку с стужей..
В молитвах имя мужа помянув,
Устало на кровать она присела..
И вдруг, смущенно в зеркало взглянув,
От мыслей потаенных покраснела..
Никто уже не скажет о любви,
Никто не приласкает это тело..
А ночь устало бродит по крови,
Мечты реанимирует несмело..
И шепчет ночь: «Ты очень молода..
Воспоминанья перестанут ранить..
Ты будешь счастлива на долгие года..
Солдату сохраняя светлой память.»
Звезда.
А женщина, окошко распахнув,
Вдыхая полной грудью воздух ночи,
Чуть слышно прошептала в тишину:
— Мне не хватает тебя… очень.. очень..
И вдруг с небес ответила звезда:
— Не нужно слез, не трать на горечь силы.
Жизнь впереди, ведь ты же молода,
И, несмотря на боль — ещё красива.
А женщина ей молвила в ответ:
— Куда уж там, красивей не бывает..
Вот ты — звезда, ты даришь людям свет,
Что в темноте дорогу пробивает.
Звезда лишь улыбнулась свысока:
— Мой мертвый свет, рожденный минералом,
В любой момент закроют облака,
И света нет, как будто не бывало.
А ты, смотри, сияешь изнутри,
Огонь, что в своём сердце — не погаснет.
Живи и смейся, всем назло живи,
И землю освещай сердечком ясным.
А я с тобою буду по ночам,
Чтоб искрами твоими заряжаться,
И по твоим натруженным плечам,
На землю мирно спящую спускаться.
И женщина, на зеркало взглянув,
Вокруг себя увидела свечение,
Завороженно руки протянув,
Коснулась осторожно отражения.
Луна.
Укрывшись в покрывало облаков,
Луна с небес безмолвно наблюдала,
Как вырвавшись из памяти оков,
Под свет лампады тихо засыпала,
Обычная, как тысячи таких,
Простая русская труженица-женщина.
За плугом заменив мужчин своих.
Жизнь за двоих — войною искалечена.
А лунный воск из желтых лунных слез,
Течет по тонким поминальным свечкам,
И гонит прочь из сердца вон мороз,
И душу исстрадавшуюся лечит.
И как бы ни был ярок новый день,
И как бы солнце ясное ни грело,
Когда земли коснется ночи тень,
Подружки будут тихо и несмело
Входить в ваш дом, неся покой и сон,
Крылом волшебным накрывая души.
И вновь дарить надежду вам на то,
Что будет всё, и будет только лучше.
Февраль наметил точку невозврата
Но очень возражал гуляка Март:
«Так не пойдёт! Послушайте, ребята,
Давайте подтасуем пару карт?
Февраль всегда работает поменьше,
Пусть за меня послужит месяцок.
А я устал от буйства пьяных женщин.
У них восьмого каждый год заскок».
На луне
Мне очень жаль, ты чайка — улыбайся…
Твоя любовь под небом лучезарным…
Не оставляет шанса мне, я снова засыпаю …странно…
Который год один, среди звёзд и дней…
И сколько серых будней не проведенных с ней…
Я наблюдатель тел сияющих во мгле…
Я закрываю купол, я снова на луне…
Заметает вьюга чей-то робкий след
От меня уходит близкий человек,
Тает он, как не был, в белоснежной мгле,
Я понять пытаюсь: не приснилось ль мне?
Может быть виденье в свете фонарей,
Может быть и вовсе не было тех дней,
Только память с болью — киноплёнка лет,
Без него как жить мне? — где найти ответ…
Как не ждать звонка мне, тёплых карих глаз
и знакомых сердцу милых нежных фраз.
Как забыть, что было? Отпустить с душой,
Со спокойным сердцем встретиться с весной.
Время лучший лекарь — разум говорит,
Только что-то вторит: — все равно болит…
Именинницам марта посвящается
Уже откланялись морозы,
И горизонт — от солнца зыбкий.
Мы этим днём вручаем розы,
А также — души и улыбки.
Собрались стайкою в прихожей,
Защебетали восхищённо:
Не изменяйся, будь хорошей,
Как океан любви бездонной!
Не измеряй сердцебиенье:
Оно в режиме превосхода,
Оно стучится в день рожденья,
Как стрелы марта в сердце года.
Да здравствует весна
Воркует мило пара сизарей.
Спешу в поля предчувствием влеком,
Хочу с весною встретиться скорей!
Ведёт извилисто тропинка за собой,
В сугробах снежных всё еще февраль,
Еще кружит по полю ветер злой,
Но уж синеет горизонта даль!
Я оглянусь — внизу бежит река…
Зимой не замерзает в ней вода!
Курчавятся резные берега,
Да в заводях синеют кромки льда!
Прозрачней небо. Солнца тусклый круг
Всё ярче светит, тоньше облака.
Синь приближается — луч солнца брызнул вдруг
И заиграла синевой река!
Снег засверкал, ударил теплотой,
Глаза прищурив, руки распахну,
Ну, вот и всё, я встретился с весной
И без остатка в ней сейчас тону!
Кричу о счастья, пусть услышит даль
Моё приветствие: «Да здравствует Весна!
Зима прощай, нисколечко не жаль,
Твоих снегов и ледяного сна!»
Перед поездкой за рубеж
Я плохо спал, как в лихорадке:
То сон, то явь, и вот промеж
Я вижу красную тетрадку.
Читаю: «Правила для тех
Кто выезжает за границу:
Пункт первый: никаких потех,
Серьёзными пусть будут лица,
Что б не сказали, что шуты
Сплошные едут, как из цирка.
Поменьше в лицах простоты!
И никаких лаптей из лыка!
Пункт два: медведей не бери,
И балалайку, кстати, тоже.
Орган, виолончель — смотри,
Как хочешь. Да и скрипку можно.
Не одевайся, как вахлак
В косоворотку, в шаровары,
А то там будешь, как дурак,
И можешь угодить на нары…»
Все пункты я перечислять
Не буду, это очень долго,
Но всю заветную тетрадь
Я зазубрил из чувства долга.
Проснулся — ехать не хочу
Я в никакую «заграницу».
Весь отпуск дома проторчу.
Оно спокойней. Крепче спится.
Весенняя сказка
Жила красавица — царевна,
Была умна и горделива
И лишь себя одну любила.
Она всех принцев отвергала,
От них дары лишь принимала.
Никто не мог её добиться,
Пробраться в душу и жениться,
Она над ними насмехалась,
А сердце в льдину превращалось!
Король, отец её, всё думал,
Как ей вернуть мирские чувства…
Он долго мучился в раздумьях…
И всё ж решил пойти к колдунье.
Пришёл и просит: «Помоги мне!
Хочу, чтоб дочь была добрее,
Глаза сияли, чтоб от счастья,
За это я отдам всё царство!»
«Мне не нужны твои богатства!»
Ему колдунья отвечает.
«Мои заклятья тут бессильны!
Царевна лишь должна влюбиться!
Тогда её душа оттает,
Глаза как звёзды засияют,
Любовь растопит лёд и холод!
Ступай же, мой хороший, с Богом!»
Король поник совсем от боли…
Подумал: «Горе — то какое!
Кто ж полюбить её захочет,
Когда во взгляде лёд и холод?»…
На землю тихо опустился,
За буйну голову схватился…
Уснул… Вдруг слышит в полудрёме:
«Ваше сиятельство, вам плохо?
Ваше высочество, проснитесь!
Сейчас водички дам! Возьмите!»
Король поднял глаза и видит:
Пред ним стоит прекрасный рыцарь —
Одет весь в латы и доспехи,
В руке с водою флягу держит.
Отпил король воды немного
И молвил громко: «Слава Богу!
О, рыцарь, наше ты спасенье!
Не хочешь ль в жёны взять царевну?»
«Слыхал она у вас спесива,
Груба, черства и норовлива!..
Но я смогу её добиться,
Проникнуть в сердце и жениться!»
Вот рыцарь к царству подъезжает,
Его морозит, в дрожь бросает:
Весь замок, двор покрыты снегом,
Река, земля заледенели,
Белым-бело по всей округе,
Метёт метель, бушует вьюга,
От страха сердце замирает,
Но рыцарь наш не унывает!
Любовь ведь душу его греет
И вмиг становится теплее!
Вошёл он в царские палаты —
В руках подснежников охапка,
В глазах огонь пылает жаркий,
А на щеках румянец яркий.
Подходит он к царевне снежной,
Берёт её за руку нежно,
Ладонь её в своей сжимает
И взглядом сердце согревает.
Глаза в глаза и вспышка света:
В душе — весна, на сердце — лето,
Царевна будто бы проснулась,
Впервые мило улыбнулась,
Всё сразу в ярких красках стало,
И в царстве оттепель настала.
Снега растаяли в начале,
Ручьи ожили, зажурчали,
Набухли почки на деревьях,
И соловьи залились трелью,
Цветами всё благоухает,
Любовь их землю озаряет.
Король от радости заплакал —
Сбылось заветное желанье!
Его дочь счастлива, а это
Важней всего на целом свете!
Пир на весь мир король устроил,
Цветов, подарков было море,
Но дара лучшего не надо,
Чем дом родной и рыцарь рядом!
Так бывает: ждёшь чего-то
Видишь — не сбываются мечты…
Слышишь: «Всё оставь и уходи.
Разве будет что-то впереди?»
Просто подойди тогда к окну.
Что ты видишь за окном? Весну?
Или тот же надоевший снег?
Изменений не было и нет?
Только жизнь бурлит уже, идёт,
Скоро обнаружится вот-вот!
А когда? Не знаешь? Ну и что ж…
Тем период этот и хорош,
Что внезапно побегут ручьи,
И под солнца яркие лучи
Вдруг пробьётся радостный цветок
Как бы ни был этот снег глубок!
Жизнь…
Катится, словно ком, годы-снег на себя наматывая.
И что нас ждет, предугадать порой невозможно,
Ибо скрыто будущее за стеклом матовым.
Жизнь… Жизнь-ком? Да нет же! Скорее — качели.
То вверх, то вниз и об землю задницей больно.
Но главное — оттолкнуться и вот уже снова вверх взлетели,
Примеряя на себя всё новые и новые роли.
Жизнь… Жизнь-качели? Помилуйте! Это рулетка!
И холостой выстрел — это твой шанс вынырнуть из личного омута.
Сломать прутья собственной золотой клетки
И уйти прочь, оставляя после себя чаши расколотые.
Жизнь… Жизнь-рулетка? Откуда такая депрессия?
Жизнь — это первые шаги ребенка и счастливые глаза мамы.
Это вечер у костра, с друзьями, с песнями.
И даже когда больно, сквозь зубы: «я смогу» — упрямо.
Жизнь… Ком, качели, рулетка… Зачем же так кардинально?
Живите здесь и сейчас — завтра может не наступить. Всё просто.
Жизнь — это остров, на который нас погостить позвали.
Оставили на песке следы и обратно — наверх, к звездам.
Луч солнца заглянул в лесок
И подмигнул теплом весенним,
Во льду пробился ручеек,
И путик преклонив колени,
Увидел пролески в снегу,
Залюбовался нежным цветом,
Как первоцветы здесь живут
И чем в прогалине согреты?
Как их не тронула метель,
Вчера гулявшая на склонах,
Неужто прикрывала ель,
Ведь ствол ее почти поломан?
Наш путник руки протянул
И вдруг услышал глас природы:
«Не рви цветы, цены весну,
Чтобы твои продлились годы!»
Пригласила на чай одиночество
Чтобы с ним говорить до утра
О моментах, которые хочется
Мне из мыслей стереть навсегда.
Очень хочется, но не получится,
Как-бы я не старалась стереть…
Но однажды, я словно лазутчица
Выйду в мир, разорвав эту сеть.
Евпаторийский трамвай
Ему за век, ох и досталось,
Но знает, без пробежек: смерть,
И забывает про усталость.
Ворчит, суставами скрипя,
И в выходной, и даже в праздник
Бежит по рельсам он, кряхтя,
Но жив еще, старик- проказник
И по ночам живет мечтой,
Что утром вымоют все стекла
Покрасят красочкой цветной,
И солнце засияет в окна,
И снова бодро зазвенит,
Как в давней юности когда-то,
И как с завода побежит,
Он словно в мае, в сорок пятом!
2084
Спадёт молчания обет.
Кольцевое развитие общества
Даст молодёжи творчество.
Нынче нет лидера —
Все заполняют бланки,
Тогда же вернутся панки,
Вольтера и Цоя пора.
Смотри, доведёт эволюция
Снова до революции,
Свергнут права Конституции,
Забудутся все контрибуции.
Вдруг, кислородные маски
Хиппи наденут на каски,
Вдруг, снова Фагот
Напечатает партию рот?
После провала сознания,
Нашего образования,
Будет стремительный взрыв,
Культуры общественный сбыв.
Голос получит блюз,
Настанет в печати шлюз,
Мочалки, снимайте майки,
Забудьте про селфи-палки!
Хотел жениться на принцессе
Женился на какой-то кляче.
Дурак я в жизненном процессе.
А в сказке было всё иначе.
Там, в сказочных мечтах, я умный,
Харизматичный и богатый.
И на гитаре семиструнной
Играть умею хоть сонаты,
Хоть и жестокие романсы,
Хоть и шансон. А что? Годится!
Большими толпами на танцах
За мною ходят все девицы.
Я сказку сам себе придумал,
А от реальности я плачу.
Несправедлив наш мир подлунный,
Ведь в сказке было всё иначе!
Сижу спокойно
по кепке хвать (!) меня клюкой,
И сверлит взором.
«За что?» — кричу.
«За твой покой!
За то, что ты, такой-сякой,
покрыт позором.
За то, что хлыщ, за то, что глуп,
за то, что мил тебе и люб
удел порочный.
За то, что гадок ты и груб! —
вопит старик, качая дуб,
как зуб молочный, —
Тебе ли, грешному, не знать —
за что?!. За то, что ты страдать
не научился.
Сиди — и кайся!» — И опять
клюкой меня по кепке — хвать!
И… растворился.
Во мне обида, боль и стыд.
Готов расплакаться навзрыд,
и щёки дую.
Девчушка, лет пяти на вид,
бежит и «Здрасьте!» говорит.
Я негодую:
«Твой папа, видимо, не строг.
Я запретил бы диалог
с подобным типом!»
Она ромашки в узелок
сплела — и царственный венок
подняла нимбом.
В ладошках словно на весах
держа ромашки в волосах,
играет фею.
Мне говорит с огнём в глазах:
«Мой папа… он на небесах!»
А я не верю.
«Не верю! Слышишь, детка?! Стой!»
Но та бежит своей тропой,
не замечая,
как сзади машет дед клюкой,
брюзжа и брызгая слюной,
и дуб качая.
Робинзон оглядывает тропы
люди людям были бы враги,
Робинзон оглядывает тропы,
вспоминая все свои шаги.
Где припрятать клад не состоялось,
и не факт в ручье его намыть,
ничего иного не осталось
кроме как в безлюдии ходить.
Шум волны доносится до слуха,
в коей не найти ни капли бед.
Только раз вдали терзаньем духа
парус промелькнул за много лет.
И исчез. И груз пустынной воли
одному в безвременьи опять!
Горизонт над океаном соли
весь в его владеньях — не отнять!
На родине за ветреную осень
и за зиму взбрело какой-то ведьме
в моём лесу свалить десяток сосен,
насыпав мест весною посидеть мне.
Стряхнув гнилушку лавочкой, вцепился
корнями в землю столик на персону.
С тем, что принёс, за ним расположился
вдохнуть листву и выслушать ворону.
Знакомым детства розыск не устроил,
их навсегда оставив молодыми.
Напиток злой по капельке усвоил
в щадящем для гармонии режиме.
Над берестой укладывая ветви,
поднял огонь под дятла на опушке,
что как всегда выстукивает лет мне
как не дано прижимистой кукушке.
Очаровался всем, чем многолетье
своё и очаровывался ране:
как бором и ложбиной в солнца свете,
так и лощиной с ивами в тумане.
Знакомый лес! Лишь ты без изменений!
В тебе побуду отпуск — и обратно.
Постой на страже детских впечатлений,
пока я жив! со столиками! Ладно?!.
Гамлет какой-то
Наталия Варская
Я просто Гамлет какой-то: пить или не пить, любить или не любить. Дилемма на дилемме. Живут же люди без проблемы выбора. Вот приятель мой, Гера Потапов, вообще не парится: жена, две «долгоиграющие» любовницы и так, по мелочи. Встречаемся с Геркой часто: то на рыбалку едем, то в кабаке посидим, а то даже и в театр. Я за ним наблюдаю с большим интересом. Он виртуоз! В сауне, например, сидит с ним рядом одна из постоянных любовниц. Слышу Геркин заливистый свист:
— Потерпи, радость моя. Ну не могу я больную жену бросить. Секса у меня с Катериной давно нет, с тех пор, как с тобой встретился. Да и нельзя ей, совсем плоха. Видел я Катерину буквально на днях: энергичная, счастливая, кровь с молоком, она совсем не была похожа на умирающую, которой секса нельзя. Смотрю в сауне на Татьяну, вижу, она Герке верит. А ведь они вместе уже 6 лет. Звонит телефон, он отвечает:
— Позже перезвоню, я на совещании. Танька думает, что это жена, а это вторая его постоянная пассия. Сколько же лет они ему верить собираются? А я одну постоянную заиметь не могу. Мне ведь дама не просто для секса нужна. Мать своего ребёнка я вижу интересной личностью, с хорошим воспитанием. Вот и выбираю, выбираю, никак не выберу: то умная, да норовистая, то покладистая, да дура.
Герка предложил в Сочи вдвоем махнуть. В самолёте он телефончик у стюардессы взял. В отеле в первый же день с девицей познакомился. На пляже ещё с одной. Ловкач! Мне тоже девушка досталась, подруга одной из его новых знакомых. Смотрю на неё — ну какая это мать будущего ребенка, если в первый день в койку прыгает. Герка надо мной смеётся:
— Вот заладил — мать-перемать. Отдыхай, Мить, не грузись!
Вернулись в Москву, а через неделю как бомба разорвалась — у Герки ВИЧ обнаружили. Месяц он ходил, как в воду опущенный, не знаю, говорит, как жене сказать.
Я решил, что обязан другу помочь и с Катериной поговорить.
— Катя, мне нужно поговорить с тобой о твоём муже, — начал я со скорбной миной.
— Мить, не старайся, знаю я всё. Спасибо тебе, ты хороший друг. Поэтому, надеюсь, разговор будет между нами. Нет у Геры никакого ВИЧ. Договорилась я с Леонидом Яковлевичем, доктором, чтобы у Герки болезнь нашли.
— Катя, ну это же ни в какие ворота! Он же с моста может сигануть!
— Не сиганет, я его лучше знаю. Надоели его гулянки. Так на самом деле заразу подцепит. Не было у меня другого выхода. И девок своих Таньку и Ленку освободит, наконец. Может замуж, дуры, выйдут.
Так она всё знала! Ну Катерина, зверь-баба! Вот женщины, вот изобретательные стервы! А вообще, почему Катерина стерва? Она за семью борется, за отца своих детей. Это Герка стервец.
— Попугается, подумает, потом доктор скажет, что анализы перепутали. Так бывает.
Всё продумала! Молодец Катерина и мужа своего непутевого любит.
А я всё-таки прав, что ищу одну-единственную. Я уверен, что найду. Герка то Катю нашёл. Настоящая жена и мать. Наверняка после стресса у Герки ума прибавится. Катя сказала, что сегодня он в церковь побежал. Правильно, пусть покается. И вспомнилась мне известная поговорка: «Огромной силой убежденья владеет жареный петух».
Первая мартовская шутка
Так мечталось о Весне..!
Открываю календарь:
— Точно, март, а не февраль.
Но на улице: пурга
Гонит белые снега.
И в сугробах на дороге
По-колено вязнут ноги.
Холодрыга. Солнца нет —
Днём в избе включаю свет.
Даже храбрые коты
Спят в углах, поджав хвосты.
Безобразия такого
Не припомню, право слово…
Предлагаю: — Осудить,
Ультиматум сочинить,
Чтоб небесная контора
Не затеивала спора,
А порядок навела!
Ясно всем, как дважды два.
Если вы не против тоже,
Текст посланья подытожим,
Так с недельку, подождём,
Беспредел переживём
И зашлёпаем по лужам…
Лучше это? Или хуже?
Нам ни чем не угодить.
Так, давайте просто жить,
Просто радоваться свету,
Получая кайф при этом..!
Открыв глаза
Он стал все больше прозябать под одеялом…
Все потому что мир прогнил до дыр…
Все потому что многих гениев не стало…
Они в темнице, под названием душа…
Они в тепле, но ночью зуб в оскалах…
Их шаг, отточенной походкой, неспеша…
От каблуков, звук окрылённых залов.
Открыв глаза, мы стали лицемером…
Открыв уста, язык — наш вечный враг…
А под окном фальшиво чувство веры…
А впереди непобежденный страх…
Чёрный квадрат
Безнадёжная печаль,
Любовный треугольник,
Страстный трепет,
Душистость хвои,
Ночь, аптека и фонарь,
Забытый кем-то стольник,
Детский лепет,
Пике крутое,
Человек, смотрящий в даль,
Потери —
за грехи
расплата,
В обнимку двое,
К пиву пенному сухарь
Вместились
в черноту
квадрата.
Люби
Мой отражая лик,
Люби — пока горят глаза,
Пока прекрасен миг.
Люби — им вторят облака
И повторяют вновь,
Коснувшись ласково виска
Пророчат мне любовь.
Люби — жужжит упрямо шмель,
Что сложного, ей Богу?
Любовь сшибает словно хмель,
Привыкнешь понемногу.
Люби — сверкнет гроза в ночи,
Пусть страсть продлится вечно,
Ты не перечь и промолчи,
Увы, жизнь быстротечна.
Люби — мне эхо донесет
Гонимое ветрами,
Любовь растопит мигом лед
Горячими губами.
Любить? Возможно, не сейчас,
Вы дерзость мне простите,
Но мой не пробил еще час,
Вы строго не судите.
Оргалитом
фанерой!
Доской обрезной!
Грудь свою заколачивал,
гвоздями,
соткою.
Сердце жжёное,
запрятывал
от назойливых глаз,
любопытного зноя.
Поплотнее всё,
чтоб наружу не вытекло,
ни струей,
ни рекою.
Разойдитесь!
Не стоит толпиться!
Сколько же вас!
Здесь не рынок,
чтоб щупать с прилавка
товар,
вываленный напоказ!
А с
Когда?
Видать знатоки.
Каждый вдруг —
станет друг,
бросая слова —
в дар.
Выдавая советы,
горстями,
мнят себя тактиками.
До секунд столкновения с собственной практикой.
Лезвие бритвы
острое.
Целуя,
в ухо шепча
мёд,
шею мою нежно резала.
С умением лекаря, врача пунктуалила
гекатомбу,
методично соблюдая
ГОСТ.
В мясо затхлое —
лёд.
Тазом кости,
мои белые,
подальше
вываливала.
Тихо взгляд, отводя в сторону, готовила
с ужином —
суженому,
бомбу.
На мослах,
чечетку отплясывая,
не жалея каблуков
туфлей.
Сделай музыку тише, родная, и прикройся,
скорей.
Механизм работает
четко,
потому что надёжней
людей.
И потом,
в отчаянном гневе,
говорил,
никогда не прощу,
но простил.
Счастлива будь.
Мне досталась тяжко,
открывшись попросту,
отделенная с плевел
суть.
Если чувства я чьи-то испачкаю,
не прощать
меня попрошу,
потому что хочется чувствовать,
не хочу ощущать
пустоту.
Этот день
словно запах,
набухших,
фиолетовых,
с блеском,
слив.
Ничего я не жду в днях грядущих,
потому что…
Сегодня.
Я счастлив.
То,
что было душевною мукой,
что хотелось стереть
и спалить,
оказалось спасительным кругом,
окулистом,
раскрывшим глаза,
показавшим,
как следует жить.
На шартрёзе травы,
в лучах,
чистом поле,
хоронить…
Без тоски и прискорбности,
выбирая лучшую долю,
не жалея
ошибок молодости.
Солнце,
больше не режет глаза,
на земле,
тенью пишет —
души,
тела отлив,
и роса,
как добрая,
Божья слеза…
Да.
Сегодня, я счастлив.
.
Татьяна Никитина
вчера в 9:01
Действия
Глазами моих внучек
Солнце в маминой улыбке!
В ней цветные птички, рыбки!
В ней — всё лучшее на свете!
Даже нашей мамы дети!
Мама устала
Если мама вдруг устанет,
Поменяюсь с ней местами
И доделаю в квартире
То, что я доделать в силе!
Глазами моего внука
Вместе с ними всё в мире яснее,
В них — рассветные силы души!
То смеются они, то грустнеют,
А порою — и плачут в тиши.
Чем взрослее — сильней ощущаю
Их, родных, исцеляющий свет!
И внимают они, и прощают,
Терпеливо спасая от бед.
Сыну путь завещая познанья,
Заискрится их добрый магнит.
Он побед сократит ожиданье
И взросленье моё озарит!
Сердечко сделав на снегу
Старушка время коротала.
Палатку вспомнив и тайгу,
Там где романтика витала.
Где ночи зрели от любви,
На фоне ласковой природы.
Где красотой всегда полны
Шаги чарующей свободы.
Где будоражил до рассвета
Гитары плавный перебор.
Где дым костра в объятьях лета,
Тревожил разум, да и взор.
Автобус молча поджидая,
Несла прохожим позитив.
Клюкой невольно обнажая,
Далёких чувств своих мотив.
02.03.2019
Объявление
Развесила по всем столбам…
Звонки посыпались в мгновение.
Звонило много любопытных дам.
Звонило много кавалеров-«спонсоров»,
Звонили троли-шутники…
Меня засыпали вопросами,
А я всё жду — не те звонки!
На самом деле. Просто до банальности.
Я потеряла просто телефон
Того, кого люблю в реальности.
Все остальные — просто фон.
Бывает так, увидевшись единожды,
Ты понимаешь — это человек,
С которым ты уму с непостижимостью
Готова коротать дальнейший век.
Бывает так, что всё подвластно случаю,
И повернуть умеет он судьбу.
Пусть кто-то скажет: «Невезучая!»
Я всё равно тебя найду!
02.03.2019
В звуках скрипки молодость моя
Оживают прежние романы,
Плещутся моря и океаны,
Расцветают небо и земля.
Я сидел со скрипкою на крыше,
Как тапёр, озвучивал кино —
Кадры нашей жизни, а вино
Бередило общее затишье.
И никто понять не мог никак,
Мудрую природу этих звуков.
Люди отводили в школу внуков,
Шли они, приплясывая в такт.
Власть моя была в смычке и струнах,
Я владел настроем душ людских,
Чардаш мой звучал для всех для них:
Дураков, счастливых, сирых, умных.
Тает снег
И в природе весне открывается дверь.
Птицы песни поют о тепле и любви
И о том, что прольются на землю дожди.
Ароматы весны мне принёс ветерок,
А из гор потихоньку бежит ручеёк,
Он проснулся от долгого зимнего сна,
Ведь его поутру разбудила весна.
На деревьях уже распускаются почки,
На полях и лугах расцветают цветочки,
Во дворе вновь детишек качают качели,
А коты свою песенку марту запели.
Душа устала от печали
Терзает мука день за днём.
Когда же лоск закроют камни
В моем краю, что не родной?
Когда же речь мою услышит
Тот оппонент, что за стеной?
Быть может, страстно с кем-то дышит,
Забыв единокровный дом.
Быть может, дух мой не достоин,
В бреду бессмертия идей,
Держать в руках благую волю,
На горб сажа косяк плетей.
Душа устала от печали,
Терзает мука день за днём.
Когда же лоск закроют камни
В моем краю, что не родной?
А что же будет завтра?
— Какой смешной вопрос!
А завтра — третье марта.
А дальше лишь прогноз.
Начнёшь ты день в азарте
И побежишь свой кросс?
Или пойдешь по карте,
Найти чтоб сад из роз?
Настрой себя на старте,
Оставив мир из грёз:
Ты сам создашь то «завтра»,
В «сегодня» что принёс.
02.03.2019
Шум ночного шоссе…
Я без шума шоссе не усну.
Тишину не люблю, да и трель соловья
Не вселяет мне в душу весну.
Я квартиру купил с видом ленты шоссе.
Городской я до мозга костей.
Предо мною высотки в вечерней красе,
Шум шоссе и огни фонарей.
Если ты придёшь
Буду вновь кого-то ждать я на заре.
Но прийти ко мне, мой друг, не обещай:
Выйдешь рано — а туман уж на дворе.
Если ты вернёшься, снег, как серебро,
Заметёт былое мягко и светло,
И поймёшь ты: наше время истекло,
И судьбою нас с тобою не свело.
Ты увидишь — мгла спустилась над землёй,
Удивлённая звезда лишь смотрит вниз,
Но согреть она не может, и с тоской
Оглянёшься: дождь стеной и вдаль, и близь.
Может быть, искали мы с тобой одно
И мечтали об одном, но жизнь есть жизнь —
И от Бога нам расстаться суждено,
Чтоб одною уходить дорогой ввысь…
Но я верить не устану день и ночь
И о давнем прошлом повести писать.
Знаю: стук раздастся в дверь, чтоб мне помочь,
От ошибок меня друг придёт спасать.
Тихо падает снег в сиянии звёзд
Как алмазная мелкая крошка.
И мозаикой тонкой украсил мороз
И скамью, и крыльцо, и окошко.
А снежинки звенят, как бокалы с вином,
Синеву разбавляя молочным,
Украшая деревья своим серебром,
И хромируя столб водосточный.
Ты художник, Февраль! Узнаю твою кисть,
Подражать на бумаге пытаюсь.
Только где мне! Нет красок таких — не берись!
Я сдаюсь, ты — творец, преклоняюсь!
У меня лишь вопрос есть, один на один,
Очень тонкий вопрос, очень личный:
А не мог бы ты мне из снежинок и льдин
Сотворить хоть немного наличных?
Любовь до…
Приятных снов, в последний раз желаю.
Твой голос… он во мне, не умолкает,
Под утро гулким эхом нарастает.
Забыть тебя уже не хватит мочи,
В последний раз желаю доброй ночи.
Твой волос не найду я на комоде,
Ведь у весны разлука нынче в моде.
Прости меня за долгое молчание,
За то, что припозднился на свидание.
С клинком о боли разом забываю,
И в теле мои чувства остывают.
P.S. Ведь кто-то скажет: «Плюнь на сантименты!
Венец любовно-мыльной киноленте»
Но я отвечу: «Что же тут дурного?
Познать реальную любовь до…!»
Писатели и читатели
Наталия Варская
Было это в неизвестно какие времена, в неизвестном государстве, которое населяли поэты и писатели. Имелись, конечно, и другие профессии — иначе жизнь бы остановилась, но писателей и поэтов было очень много. А вот читателей раз-два и обчёлся.
За ними, буквально, очереди выстраивались. В библиотеках на полках не книги стояли, а папки с адресами читателей, а в книжных магазинах читатели в креслах сидели в разных отделах, в зависимости от вкуса: Философия, Фантастика, Детектив, Поэзия и так далее. Писатели приходили, выбирали читателя, платили ему деньги и книги свои вручали. Был даже Союз читателей, были читатели — профессионалы. Премии различные были учреждены: лучший читатель романов, лучший читатель поэм, лучший читатель бытовой прозы…
Поэты гонялись за слушателями, чтобы стихи свои почитать, вечера поэзии устраивали, платили гостям щедро и наслаждались, декламируя свои творения. Только чаще всего на эти вечера одни поэты с писателями и являлись. Приходилось друг другу стихи читать. Поэты друг на друга злились, но виду не подавали, даже хвалили чужое творчество, про себя думая:
— Ну зачем ты пишешь? Таким бы хорошим слушателем мог бы быть, а то и читателем!
Иной раз на улице подходит писатель к гражданину и книжку свою ему предлагает вместе с деньгами, а гражданин в ответ свою книжку предъявляет и тоже деньги сует. Нелепая ситуация!
Старые люди рассказывали легенды о том, что были такие времена, когда за стихи и прозу деньги авторам редакции платили, что в библиотеках книжки на полках стояли, а в книжных магазинах книги продавались и за некоторыми очередь была. А ещё раньше, якобы, книги вообще были дефицитом и их еще достать надо было. Ну это уж совсем фантастика! Слушали люди эти байки и говорили:
— Вот бы оказаться в том времени! Да только было ли оно?
А потом некоторые из них бежали домой и писали сказки или романы в стиле фэнтези об этих чудесных временах. Писали, относили рукописи в редакцию, платили деньги, забирали тираж и книги друг другу раздаривали, или платили профессиональным читателям. А остальной рабочий люд косился на них и называл тунеядцами да лоботрясами.
Дыхание весны
снежного окна.
С нежным исхиза`нием
постучит зима.
Варежкою сНежною
помашу в ответ.
И зальётся бережно
в глубь кладовки свет.
Волшебства, диковинки,
как ребёнок, жду.
Тереблю околенки,
что стоят во льду.
Ворожила зимушка,
но плывёт красна,
раскудрява ивушка
ладушка-весна.
Столица Поволжья
На священной этой земле,
И ополчение Минин собирал
От удара подлого извне,
А Нижний давно уже не «горький»
Сладость повисла на устах.
Новый город очень зоркий
С кремлём могучим при летах.
Идут года
И что-то в нас ломается и тает,
Ведь жизнь бежит, как козлик резвоногий,
А мы за ней совсем не успеваем.
Вчера, как будто, во дворе играли,
И мама строго нас звала обедать.
Ругали и читали нам морали,
За мячик, что попал в окно соседа.
Мы повзрослели, и теперь иные
Заботы и проблемы нас поймали.
Мы чёрствые и словно неживые,
Забыли нормы чести и морали.
Моя вселенная
И кружка на столе, разбита с горяча.
И как ты не поймешь, что ты мне нужна,
Быть хочу с тобой, любимая моя.
Я люблю тебя, как чистое небо,
В ночи усыпанное звездами.
Я люблю тебя, как яркое солнце,
Палящее над полем, летним жарким днем.
Я люблю тебя, и для тебя готов я,
Сделать что угодно, хоть достать луну.
Я люблю тебя, но об одном прошу я,
Будь со мной всегда, любимая моя.
И как бы мне хотелось, чтоб закрыв глаза,
Ты в комнату мою, тихонечко вошла.
Закрыла бы окно, и свечку подожгла,
Ко мне бы подошла, легонько обняла.
И стало б на душе моей тогда легко,
И стало б на душе моей тогда тепло,
Ведь стала ты уже, всем миром для меня,
Я люблю тебя вселенная моя.
Ведь стала ты уже, всем миром для меня,
Я люблю тебя моя вселенная…
Возвращайся
Сергей Турыгин
…«. Возвращайся скорей, возвращайся быстрей, возвращайся туда, где живёт доброта…
Возвращайся надолго, возвращайся на миг, расставайся недолго, отпускай каждый крик…
Возвращайся не поздно, возвращайся не рано. Не скучай как угодно и люби, но без раны…
Возвращайся сегодня, возвращайся вчера. Уходи благородно, оставайся не зря…
Возвращайся усталым, возвращайся здоровым. Когда сил очень мало, и во взгляде сурово…
Возвращайся, где ждут, возвращайся, где верят. Где в глаза не соврут, и в сравнении с другими не делят…
Возвращайся тогда, когда на душе холода. Возвращайся тогда, когда
