Кнопка стоп
— Представляешь, я до сих пор не знаю, где у моего рикши кнопка «стоп».
Я говорю это, чувствуя, как керамика обжигает ладони. Кружка грубая, неровная, с трещиной, из которой сочится кофе, оставляя на столе ржавую тропу. Этот след — как карта города, которую никто не просил чертить. Стол липкий, как и все столы в «Чёрном Драконе». Хозяин утверждает, что липкость — часть аутентичной атмосферы, но правда в том, что его единственный мопс сдох в прошлом году, испугавшись звука лопнувшей трубы, и дезинфицировать кафе теперь некому и нечем.
Кофе слишком горячий. Слишком — когда язык сначала немеет, а потом начинает различать не вкус, а панику собственных рецепторов: «Помогите». Но мне нравится. В этом городе ничто не должно быть приятным долго. Даже кофе.
Я сжимаю кружку так сильно, что костяшки белеют. Если отпустить, придётся поднять глаза, а там — этот взгляд. Смесь снисходительности и усталости. «Опять она несёт чушь». Но ты слушаешь. Ты всегда слушаешь, даже когда я несу чушь. Наверное, поэтому я тебя и люблю.
Пар над кружкой пахнет не кофе. Он пахнет трансформаторной будкой на углу Цинхуа и Лонгтан, где каждую ночь искрит, и воздух наполняется сладкой горечью перегретых изоляторов. А ещё пар пахнет нейросетью — когда имплант перегревается и из-за уха тянет чем-то сладковато-химическим, как будто жгут волосы, замешанные на сахарной вате. В «Чёрном Драконе» так пахнет всегда. За соседним столиком техник Минь майнит крипто-юани на собственном процессоре, вживлённом в бедро. Он уверяет, что это единственное безопасное место — никто не просканирует.
... 
