Читать бесплатно онлайн книгу  Пушистый свидетель

автор Феодулий Колесо

Оглавление

Глава первая. Прокатимся с ветерком

На юго-востоке Ленинградской области рядом с городом Тихвин небо сковалось однотонной мглой. Поддувал лёгкий, мартовский, свободный ветерок. Он, наполненный свежестью, как живучий аромат духов в небольшом флакончике, бодрил не на шутку. Веяло весенней новизной. Запорошил редкий снежок. Большие белые хлопья кружили так, точно был объявлен танец вальс. На крутом пригорке возвышались небольшие, деревянные домики. Они все вместе обозначались на карте, как дачный посёлок Санки. Но настоящее название где-то затерялось. Здесь с высокой горы открывались чудные виды, что можно запечатлеть и Тихвинский Успенский собор, и Тихвинский монастырь, и Храм святого Иова Многострадального, и Спасо-Преображенский собор и даже немного Площадь Свободы, где красиво и величественно смотрелись шпили и купола. Они сейчас отражали неясный солнечный свет. Деревья ещё заметно белели от снега. Ведь кругом властвовала зима, которая, казалось, решила задержаться и надолго. Поля да пригорки утопали ещё в большом снегу. Лишь маленькие перелески темнели. Где-то там прыгал и петлял зайчишка. Он знал свой привычный маршрут. Но всё же решил немного импровизировать. Он круто покатился с отлогого склона, а затем смачно нырнул головой прямо в белую кутерьму и застрял там надолго. Он походил на смешного персонажа какого-то мультика.

Долина белела. Одно поле сменяло другое поле, а за ними тянулись пригорки и, казалось, им нет ни конца, ни края. Глухие лесные дали белели от снега. На высоких, вечнозелёных ёлках сидели точно шапки ушанки из белой материи. Как будто кто-то и впрямь присел на завалинке, чтобы отдохнуть с дороги и перевести дух. Ветерок вновь напомнил о себе. Его волны подули чуть сильнее, точно разгонялся спортсмен-легкоатлет со старта. Его мышцы заметно напряглись. Он был самым быстрым и уже обладал множеством наград. Не раз стоял на пьедестале. Он хотел вновь победить и быть первым на финише.

Повеяло морозной свежестью, а снежок запорошил немного ярче. На пригорке красовался тот самый, мало кому известный дачный посёлок без названия. Домики тянулись в несколько рядов. Но их можно сосчитать легко, просто загибая пальцы. Среди построек ничем не выделялся небольшой, приземлённый цвета серого дымка домик с низкой треугольной крышей, которая немного прогибалась в середине, как спинные позвонки какого-то млекопитающего животного. Из слегка кривой каменной трубы цвета уже облезлого красного кирпича тянулся небольшой дымок, который крутился, как редкий уж. Рамы на небольших окнах чуть кривлись. Деревянные подоконники немного покрылись плесенью, которая удачно засыхала и, казалось, ею можно заваривать чай. Или закручивать в бумагу и курить, как самокрутку. Как будто специально хозяин дома содержал такое хозяйство и такой урожай. Он же герой-любитель романов Жюля Верна и Александра Дюма, как обычно, замечтался. Он лежал на сеточном гамаке в небольшой, спальной комнате. У него над головой витал белый дымок. Парень тянул папиросу. Он просто любит побаловаться, но сильно не увлекался. Его зовут Алексей Николаевич Котёночкин. Ему недавно исполнилось двадцать семь лет. Дом достался ему по наследству от бабушки Тамары Яновны Сумасбродовой. Она дожила до ста пяти лет. Но совсем уже не соображала. Всё время что-то бормотала себе под нос. Ей диагностировали полную шизофрению, склероз и полную атрофию тазобедренных суставов. Ей как-то показалось, что в деревню вступили немецкие войска, как 1941 году. А на календаре маячил 1981 год. Бабуля, уже прикованная к инвалидной коляске, оказалась весьма бойкой, ловкой и быстрой. Ей на тот момент уже исполнился сотый год. Она, страдая помешательством и расстройством психики, схватила из тайника двуствольное ружьё и упаковку патронов, которые перешли в её владение от представившегося пять лет назад деда Кузьмы. Тамара вооружилась и поспешила к окну. Она живо выбила прикладом оружия стекло из рамы. Воздух мигом сотрясли шальные выстрелы и гулко засвистели дробовые пули. Эпичная мадам стреляла, куда глаза глядят. Зрение у неё уже тогда близилось к десятке минус.

Дядя Паша, находясь на улице, тут же повалился в грязную глиняную лужу, а руки над головой сложил. Его бидон на тачанке пробила дробь насквозь, а из небольших отверстий потекла вода. Дедушка Вася тут же нашёл в себе силы прыгнуть за высокий забор. Он завалился в кусты, где пролежал около получаса. Матрёна — пышногрудая, курносая красавица просто побежала, широко замахав руками. Её светлые туфли на ногах заметно кривились. Она быстро потеряла один каблук. Дробь смачно пробила её кожаную сумку. Местный пёс Тузик, поджав хвост, пустился наутёк. Его больше долго в деревне не видели. Он живо умотал с крутой горы, а появился в посёлке только через неделю. Через час в посёлке появился милицейский «Уазик». Сотрудники живо оцепили дом, а стрельба всё не прекращалась. Бабуле Тамаре всё мерещились немецкие захватчики. А бидон дяди Паши стоял особняком. Ей чудилось, что танковое орудие смотрит на неё, а не тачанка.

Всё затихло лишь тогда, когда у бабушки закончились патроны. Милиционеры живо ворвались в дом. Они недоумевали. Возле окна на инвалидной коляске сидела бабушка Тамара. У неё в сухожильных руках сверкало двуствольное ружьё. Из дула ещё шёл дымок. Лицо снайпера отдавало багряным цветом. Глаза тёмные слегка блестели, точно щёлки, суховатые губы кривились от улыбки, где показались морщины, — она выказывала полное удовлетворение.

За окном всё белело. На небе властвовали неясные, растянутые облака. Ветерок чудно задувал и был лёгок на подъём. Порошил небольшой снег. Дом бревенчатый с виду ничем не примечался, а внутри небольшая комната наполнилась дневным светом. На стене красовался постер, где мило располагалась жаркая девица в обнажённом виде. Её большие «баклажаны» казались просто изумительными. По ним катились капельки воды. С незнакомкой невыносимо хотелось познакомиться и дотронуться до её пылких прелестей. На другой стенке красовался современный, бумажный календарь. На листе виднелась дата — 18 марта 1993 года. По потолку тихонько крался небольшой паучок. Он точно боялся, что его заметят. Как будто некий шпион проник на секретную территорию. Он умело выполнил задание и теперь возвращался на базу.

На полу лежал мягкий ковёр цвета красного кирпича. На нём виднелись следы от старых пролитых щей. Ковёр был куплен ещё в далёком тысяча девятьсот двадцать пятом году, но сохранился неплохо. Ещё в комнате находился столик, пара обычных стульев без мягкой подкладки и витой шкаф, из которого торчал чей-то оранжевый бюстгальтер, а все полки просто ломились от всякого тряпья. Обои на стенах уже обветшали, а где-то и вовсе отклеились целыми кусками. С потолка, который явно требовал ремонта, через щёлки в досках иногда сыпались опилки. В зале на цепи висела небольшая, боксёрская груша цвета янтаря. Хозяин частенько надевал перчатки, и танцевал возле снаряда, и оттачивал навыки удара.

Алексей, лежа на гамаке, слюнявил губами папиросу, которая слегка дымилась, а белый дымок плавно тянулся к оконной, приоткрытой форточке, где потом быстро улетучивался. В пепельнице, которая стояла на полу, лежал коробок спичек. Молодой человек держал в руках книгу под названием «Робинзон Крузо» Даниэль Дефо. Он был полностью погружён в чтение. Папироса «Беломорканал» уже выгорела до основания бумаги и слегка тлела. Алексей обладает довольно приятной внешностью.

Он всегда коротко и модно пострижен. Его светлые волосы сейчас слегка блестели из-за небольшой лаковой укладки. У парня весьма приятные черты лица, — глаза большие цвета морской волны, нос прямой греческий, щёки пылкие круглые, губы полные с оттенком томных розовых лепестков, а подбородок ровный. Его шея бычья, украшенная серебряной цепочкой, крепко держит голову, а тело весьма мускулистое, где черты вырисовывались прямо модельные. А вот перспектив податься в модельный бизнес у него не предвиделось, и не значилось в планах. Он слывёт неплохим кулинаром. Парень окончил специализированный техникум по специальности повар третьего разряда. Он уже сменил не одно производство, ни одну столовую. Где он только не поработал. В большом ресторане «Золотой соловей» он мастерски врезал своему оппоненту Пете Мусаеву, который специально залил суп кефиром. Их потасовка переросла в настоящую драку. Алексей и Петя крепко сцепились. Они крушили всё, что попадалось им под горячую руку. На пол посыпались тарелки, ложки, вилки, а затем кувырнулась большая сковородка с чьим-то омлетом. В зале громко забрякали большие кастрюли, а потом рухнул и металлический шкаф. А на него навалились драчуны. Алексей оказался под соперником. Он защищался, как мог. Но блоки ставил профессионально. Всё же несколько ударов пропустил прямо по своему милому лицу, что даже кровь появилась под носом. Но он не испугался. Алексей мастерски вышел на оперативный простор. Он крепко схватил Петю за грудки и тут же врезал ему под челюсть. У того даже голова подпрыгнула, и