Читать бесплатно онлайн книгу автора  Ярый. Нулевой круг

Дмитрий Голяков

Оглавление

Глава первая. Последний патрон

Он не любил умирать. Особенно днём, под хруст битого стекла и запах горелой проводки. Но выбора, как обычно, не было.

— Ярослав, бросай ствол! Ты окружён!

Голос из мегафона резал слух. Ярый усмехнулся и сплюнул на пол. Кровь смешалась с пылью. Левое плечо горело огнём — пуля задела ещё на входе, когда он тащил того сопляка-контрактника наружу. Сопляк теперь лежал в коридоре с закрытыми глазами, и Ярый знал, что тот уже ничего не чувствует. А вот сам Ярый чувствовал всё.

— Я сказал, бросай! Это приказ!

— А я говорю — идите вы, — прошептал он и перезарядил.

В магазине оставался один патрон. Последний. Ярослав взвесил его на ладони — тяжёлый, латунный, пахнущий медью и обещанием. За дверью топало ещё минимум четверо. Может, пятеро. Он не считал.

Позади — стена. Справа — окно, но третий этаж. Слева — шкаф, который можно опрокинуть, но нога уже не слушалась. Осколок кости, наверное. Когда успел? В горячке не заметил.

«Жаль, — подумал он спокойно, как о погоде. — Не допил тот коньяк. Хороший был, армянский.»

Дверь взорвалась внутрь. Не от взрывчатки — от мощного пинка. В проёме выросла фигура в бронежилете и шлеме с опущенным забралом. Ярый выстрелил не глядя. Пуля вошла точно в щель между бронеплитами. Фигура осела мешком.

Но следом ломились ещё двое. Ярый сунул руку за пазуху — там лежал нож, который он выточил из обломка арматуры ещё в первую командировку. Нож он назвал «Зубочистка». Глупое имя, зато острый, как злоба.

— Зубочистка, поработай, — сказал он, и это были его последние слова в этом мире.

Первый из вошедших успел вскинуть автомат, но Ярый уже был внутри его защиты. Лезвие вошло под рёбра, провернулось, вышло. Второй оказался быстрее — он не стал целиться, просто ударил прикладом в висок.

Свет погас не сразу. Сначала рассыпался на осколки, как зеркало, потом каждый осколок засиял по-своему, потом Ярослав понял, что смотрит на собственное тело со стороны. Оно лежало на полу, привалившись к шкафу, и в глазах застыло то самое выражение, которое он видел у сотен убитых им людей.

«Сволочи, — мысленно выругался Ярый. — Полы испачкали.»

Ожидал ли он тьмы? Туннеля? Ангелов с трубами? Ничего такого. Просто комнату заволокло серым туманом, а когда туман рассеялся, Ярослав стоял босиком на кафельном полу. Бесконечный коридор. Лампы дневного света под потолком. И запах — смесь хлорки и чего-то сладковатого, как в морге.

— Первый уровень, — раздался голос откуда-то сверху. Бесполый, вежливый, до омерзения спокойный. — Идентификация: душа Ярослав, позывной «Ярый». Статус: неоплаченный кармический долг. Переход в Зал Советников через семь секунд.

— Что за хрень? — спросил Ярый в потолок.

Но потолок не ответил. Вместо этого пол под ногами разверзся, и он провалился вниз. Ни страха, ни удивления — только холодная злость. Летел он ровно столько, чтобы успеть подумать: «Если это ад, то я сожгу его дотла. Уж больно убогая декорация.»

Приземление вышло мягким. Ярослав стоял посреди круглого зала с колоннами из чёрного мрамора. В центре парил стол, а за столом сидели трое. На вид — обычные люди в серых костюмах. Но глаза у них были пустые, как у кукол.

— Ярослав, — сказал тот, что посередине. — Садись. Нам нужно обсудить твои ошибки.

— У меня нет ошибок, — ответил Ярый. — Есть только задачи, которые я решил неподобающим образом. Где моё тело? Я хочу назад.

— Ты умер. Это не обсуждается. — Кукольное лицо не дрогнуло. — Твоя душа должна пройти «уроки». Их три. После каждого — перерождение. Если усвоишь — поднимешься на следующий уровень. Если нет — останешься здесь.

— Здесь — это где?

— Это Междумирье. Место, где души готовятся к новым воплощениям. Твоя задача — понять, почему ты убивал, почему не любил, почему причинял боль. И простить. Себя и других.

Ярый наклонил голову, разглядывая «советника». Потом медленно, по-звериному улыбнулся.

— Ты хочешь, чтобы я простил тех уродов, которые расстреливали детей в школе? Которые отрезали пальцы заложникам, чтобы получить выкуп? Которые… — Он запнулся. — Слушай, кукла. Я не для того три войны прошёл, чтобы теперь какой-то чиновник из загробного мира читал мне лекции по этике. Где выход?

— Выхода нет. Только уроки.

— Хорошо. — Ярый шагнул к столу. — Покажи мне свой первый урок.

Советники переглянулись. Тот, что слева, щёлкнул пальцами. Пол раскололся, и из трещины поползла тьма — густая, маслянистая, с запахом старого подвала и увядших роз. В тьме угадывались очертания: стены, сводчатый потолок, железная дверь с круглым глазком.

— Урок первый, — произнёс центральный голос. — Называется «Бочка». Ты будешь заживо замурован в этой комнате. Один. На сто лет. Время здесь течёт иначе. Каждая минута растянется в год. И каждый день ты будешь вспоминать всех, кого убил. Каждое лицо. Каждый крик. А когда научишься чувствовать вину — мы тебя выпустим.

Ярый посмотрел на открывающуюся бездну. На чёрную дверь. На белые лица советников. И вдруг понял главное: они не всемогущи. Они боятся. Боятся его так же, как он боится этого подвала.

— Сто лет в одиночке? — переспросил он. — А если я сломаю дверь?

— Это метафизическая дверь. Её нельзя сломать физической силой.

— А я и не буду физической, — усмехнулся Ярослав.

Он не знал, как именно это работает. Но в тот миг, когда бездна коснулась его ног, он сделал то, чему научился за двадцать лет войны. Он не принял ситуацию. Он взбесился. Настоящей, холодной, животной злобой — той, которая превращает человека в машину для уничтожения.

И в этой злобе он шагнул не в дверь, а сквозь неё.

Кулак — и мраморная колонна разлетелась осколками. Второй удар — и стена зала дала трещину. Третий — и мир содрогнулся.

Советники вскочили. Их кукольные лица пошли рябью.

— Невозможно! — закричал центральный. — Ты не можешь разрушать конструкции Междумирья! У тебя нет для этого… у тебя нет… у тебя…

— У меня есть я, — сказал Ярый. — И мне насрать на ваши уроки.

Трещина разрослась, и сквозь неё хлынул свет — не серый, не больничный, а настоящий, живой, земной. Запах пороха и крови. Где-то там, далеко, ждало его тело. Холодное, мёртвое, но пока ещё целое.

Ярослав шагнул в трещину.

А за спиной советники завыли — не людьми, не куклами, а чем-то древним, забывшим, как выглядит настоящая, не облагороженная ненависть.

— Он сломал круг! — крикнул один.

— Верните его! — вторил другой.

Но было поздно. Ярый уже проваливался сквозь слои реальности, сжимая в кулаке единственное, что он умел делать хорошо — желание жить, даже когда жизнь кончилась.

Он падал сквозь слои, как сквозь этажи горящего дома.

Сначала шёл слой боли. Ярослав чувствовал каждую пулю, каждое ранение, каждую сломанную кость — не свои, а тех, кого он убил. Осколки черепов, хруст рёбер, запах крови, смешанной с кипящим жиром. Но он не закричал. Не зажмурился. Он просто летел дальше, повторяя про себя:

— Не моя боль. Чужая. Не моя.

Потом слой страха. Чужие агонии накрывали его, как волны. Девушка, которую он застрелил на блокпосту, потому что она не остановилась. Старик, которого он добил прикладом, потому что тот не хотел бросать гранату. Ребёнок в подвале — тот самый, которого он не успел. Война не выбирает. Ярый знал это. Но чужие глаза всё равно вгрызались в него, как клещи.

— Убирайтесь, — прошептал он. — Все вы уже мертвы. Я тоже. Не мешайте.

И они отступили. Не потому, что испугались — мёртвые не боятся. А потому, что Ярый оказался сильнее. Не телом — волей. Он просто решил, что эти призраки ему не указ, и они растаяли, как утренний туман над болотом.

Третий слой оказался самым странным. Он пах свежей выпечкой и бензином. Вокруг мелькали картинки: его комната в казарме, первая сигарета в десять лет, мать, которая плакала на вокзале, когда он уезжал в «учебку». Ярослав хотел остановиться, задержаться на этих воспоминаниях, но понял — это ловушка. Е