Читать бесплатно онлайн книгу  Русские Пхукета и история моей эмиграции в рай

автор Ольга Ярмолович

Оглавление

Моей прабабушке Кате, которая пережила Блокаду в Ленинграде, а потом посетила 24 страны до того, как распался СССР.

Мне кажется, одна из самых важных миссий писателей — сохранение человеческих историй. Огромная ценность заключена в хитросплетениях жизни каждого человека. Каждая жизнь уникальна, словно отпечатки пальцев. Без них, этих историй, может быть, и не было бы литературы вовсе, ведь что может лучше вдохновить писателя, чем чья-то уникальная история. Почему снимается так много биографических фильмов и фильмов, основаных на реальных событиях? Потому что нет ничего более захватывающего, с такими резкими и неожиданными поворотами сюжета, с такой драмой и болью, с таким сладким вкусом побед, чем вполне реальная жизнь.

Ольга Ярмолович (с)

Предисловие к раю

У рая и каникул то общее, что за них надо

платить, и монетой служит твоя прежняя жизнь.

Иосиф Бродский (с)

У каждого человека есть история, которую стоит узнать этому миру. Кто-то стесняется рассказывать свою, кто-то боится, кто-то не умеет, кто-то обесценивает значимость. В устах умелого рассказчика любая история оживает, но вначале он должен ее откуда-то узнать.

Мне всегда был безумно интересен жизненный путь людей. Как и почему они принимают решения меняющие их жизнь, как понимают, чего на самом деле хотят? Где находят смелость, чтобы идти за своими желаниями, даже если это связано с огромным риском и отказом от уютной и устоявшейся жизни, пусть и не совсем той, какую хотелось бы. В поиске себя люди разводятся, увольняются со стабильной работы, бросают учебу и берутся за новую, кардинально меняют профессии, уезжают на край света. Я и сама совершала и проживала кардинальные изменения в жизни, которые давались не просто, но неизменно приближали меня к себе настоящей.

Идея этой книги родилась из личного опыта, но вскоре после переезда в Таиланд она переросла в нечто большее. Мне захотелось понять это на примере других: что толкает людей на переезд, через какие трудности они проходят и оправдывает ли реальность их ожидания. Я не знала, смогу ли найти достаточное количество людей, которые доверят мне свои истории, смогу ли я рассказать их так, чтобы передать весь смысл и суть. Но не попробовать я уже не могла.

Первое интервью я взяла в один из самых сложных периодов адаптации, когда первая эйфория уже прошла, и нас унес водоворот задач, которые нужно было решить. Честно признаться, мне было так страшно, что мне хотелось узнать, как другие люди справились с этим.

Я считаю, что переезд в разные страны — он разный. Есть конечно нечто общее, но у жизни, легализации и адаптации в каждой стране есть свои нюансы. Поэтому мне был интересен именно путь тех кого он привел на Пхукет.

Конечно же, в книге задумывалось еще одно действующее лицо, о котором я хотела рассказать. Всю правду без прикрас и преувеличений. Речь о Пхукете, острове, как будто бы наделенном душой… Может ли он привлекать людей загадочным, слышным только избранным зовом? Что так манит именно сюда?

Если бы в качестве предисловия к книге можно было бы вставить небольшое видео, то я непременно сделала бы это. Открыв обложку, вы бы услышали первые аккорды песни Эда Ширана «Perfect» и увидели, как камера скользит над поверхностью моря, а под водой различимы стаи разноцветных рыб, затем оранжевое восходное небо и вид на залив, наполненный небольшими известняковыми островами, полет над сочными зелеными джунглями, огромные слоны помахивают ушами, затейливые узоры крыш тайских храмов, разноцветные домики старого города и красные китайские фонарики, покачивающиеся на ветру, прозрачная бирюзовая вода в безлюдной бухте, обрамленной скалами, и, наконец, белая пена прибрежных волн на фоне розового заката, а вдалеке яхта — провожает уходящий день. Это все о Пхукете. Звучит как описание настоящего рая, не правда ли?

Амбициозная цель была поставлена и я приступила к реализации. Я брала интервью для книги, задавая одни и те же вопросы, но в глубине души надеялась, что ответы помогут разобраться в моих собственных проблемах и подскажут, как прийти к успеху. Так было в начале моего пути. Через полтора года, когда все интервью были взяты, а книга написана, пожалуй, я уже и сама была готова поделиться советами. Еще ко мне пришло понимание, что в поиске себя через переезд в другую страну, как и в жизни в принципе, путь каждого человека уникален.

Я взяла интервью у шестнадцати человек, чтобы понять: что способно заставить сломать привычный уклад, упаковать всю свою жизнь в чемоданы и начать все с нуля в чужой стране? Чем глубже я погружалась в их истории, тем больше понимала, что эта книга не про переезд из одной точки в другую. Она про поиск себя. Про точку невозврата, после которой — даже если ты вернешься — твоя старая жизнь уже никогда не будет прежней. Что мы на самом деле ищем, сжигая за собой мосты? И что находим в итоге?

Огромные азиатские мегаполисы Бангкок, Гонконг, Куала-Лумпур, Сингапур, Пекин — загадочные, манящие, сулящие океан возможностей. Почему-то большинство русских иммигрантов им предпочитают тихий и провинциальный остров. Почему равнодушным отсюда еще не уехал никто? Почему люди выбирают Таиланд и, в частности, Пхукет, прямо скажем, не самые приветливые для эмиграции места? Какой дорогой они пришли на остров и почему остались здесь? Я спрашивала об этом раз за разом.

Кто-то говорит о близости к экватору, кто-то о том, что просто место такое особенное, кто-то о духе острова. Он проникает вглубь души и видит вас буквально насквозь, понимая, возможно, даже лучше, чем вы сами, ваши истинные желания. Однозначно объяснить, почему Пхукет — особенный, не получается ни у кого, но все сходятся в том, что он открывает новые, ранее невидимые двери для тех, кто готов рискнуть и переступить порог.

Однажды я ехала за машиной, на заднем стекле которой на русском языке была надпись: «Ничего не продаю, потому что я в раю[1]!». Очень многими жизнь на Пхукете воспринимается как сказка, как нечто идеальное, где нет проблем и трудностей, есть только море, солнце и развлечения. Та самая райская картинка. Может быть люди ищут место для сказки в своей жизни?

Какой же он, этот рай на земле? На самом ли деле жить на райском острове легко и просто? Какую роль в раю играет рынок аренды недвижимости, визовая политика, документооборот, банковская система и иммиграционные органы? Сколько вообще это стоит? В денежном и моральном эквиваленте. Получается, рай не бесплатный? Стоит ли он своей цены?

Мое любимое время дня — сумерки. В России у меня редко получалось насладиться этим моментом перехода от дня к ночи, я все время была на работе и куда-то бежала. В Таиланде я любуюсь этим несколько раз в неделю. Это не про закат. Встретить закат на пляже или где бы то ни было — это одно. Сумерки начинаются после того, как солнце село. Краски становятся приглушенными, а эмоции — какими-то чистыми, настоящими. В эти пятнадцать-двадцать минут мир как будто замирает, и ты замираешь вместе с ним. Тебе хочется задержать дыхание, перестать двигаться, и это желание так же естественно, как желание спать ночью или проснуться под лучами солнца. Больше всего я люблю наслаждаться сумерками на балконе нашей террасы. Слушать тишину, вдыхать запахи вечера. Именно в эти моменты я чаще всего чувствую счастье.

Там же, на этой террасе, бросая взгляд на горящее всеми оттенками красного небо, я день за днем работала над книгой. Я переслушивала интервью, погружаясь в каждую рассказанную мне историю с головой. Задавала сама себе одни и те же вопросы и через рассказанные мне истории искала ответы на них. Вспоминала наши встречи, лица людей, с которыми я беседовала, как они плакали и смеялись, как замирали на миг перед тем, как поделиться чем-то особенно личным, как смотрели внутрь себя, пытаясь найти честные ответы на мои вопросы. Каждый рассказанный мне путь был уникален и красив, но каждый в поиске себя в какой-то момент приводил на Пхукет.

Работа над этой книгой стала для меня дорогой в полтора года. Было нелегко, но я прошла и этот путь. И пусть голоса всех, с кем я говорила, зазвучат на ее страницах.

 Мера земли в Таиланде называется «рай». Возможно именно поэтому у русскоговорящих возникает такая ассоциация.

Немного истории

Над любым раздором в тайской

истории торжествовало единство.

Рама IX, Король Таиланда

Где-то в самом сердце Таиланда в провинции Канчанабури есть железнодорожный мост через реку Квай[1]. Его называют мостом смерти. Строительство велось под руководством японских войск во время Второй мировой войны пленными британцами, голландцами, австралийцами и американцами. Целью было проложить железную дорогу из Таиланда в Бирму[2]. На строительстве этого стратегического объекта погибло около ста тысяч человек.

Можете себе такое представить: пленные европейцы и американцы строят железную дорогу в Таиланде? Я раньше не могла, да и вообще не задумывалась об истории Таиланда. Сейчас же мне показалось важным немного рассказать про путь, который прошла эта страна, чтобы стало понятно, почему сейчас Таиланд такой, какой он есть.

Мой интерес к погружению в историю вырос из одного того факта, что Таиланд — единственная Азиатская страна, которая никогда не была колонизирована. Более того, у нее самой непродолжительный период времени в XVII веке были небольшие колонии — порт Мергуи[3] и южные острова в Индийском океане. Как же это вышло?

Если погрузиться в совсем уж древнюю историю, то на территории современного Таиланда издревле жили племена монов и кхмеров. Совсем недавно, в 2024 году, на территории этих поселений, под слоями земли нашли руины древнего города, которому больше тысячи лет. Обнаружены фундаменты зданий, дороги и оросительные каналы города, который был частью Кхмерской империи[4].

После падения Кхмерской империи на территории Таиланда было два города-государства: Сукхотай и Аюттхая. Вначале возник Сукхотай. Именно он считается первым тайским королевством. К слову, именно правитель Сукхотая, король Рамкамхенг Великий лично разработал тайский алфавит, который используется до сих пор.

Позже Аюттхая поглотила Сукхотай. Как государство, она просуществовала до 1767 года, когда была разрушена бирманцами. Впрочем, не вся, и до сих пор Аюттайю можно посетить и увидеть развалины древних храмов, внесенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Между Бирмой и Таиландом было двадцать четыре вооруженных конфликта. Если вначале Бирма побеждала, то позже Таиланду удалось отвоевать свои земли. Сейчас Мьянма (Бирма) гораздо более бедная страна, ее граждане едут в Таиланд на заработки, да и в целом уровень жизни там ниже. Возможно, роль сыграло то, что Бирма 62 года, до 1948, была Британской колонией.

После разгрома королевство возродилось только через несколько лет благодаря генералу Таксину, который создал новое государство на берегах реки Чаупхрая. Столица была в городе Тхонбури. В 1782 году основатель ныне правящей династии Чакри, король Рама I, перенес ее в Бангкок или по-тайски Крунт Хеп, что означает город ангелов.

В XVI–XVII веках государство начинают называть Сиам. Это название «привезли» европейцы. Тайцы увидели в этом отзвуки колониализма и очень долго сопротивлялись. Однако позже сдались, и очень скоро в международных документах зазвучало официальное название — Королевство Сиам.

Как я уже говорила, династия Чакри правит до сих пор, и началась она с Рамы I. На самом деле, конечно, у каждого короля было настоящее очень длинное имя. Традицию давать правящему монарху имя Рама ввел Рама I. Вдохновлялся он древнеиндийским эпосом «Рамаяна», в котором был образ идеального короля — честного, смелого, справедливого, бесстрашного. Именно к этим качествам и стремятся тайские монархи.

Есть еще один повод не называть своего настоящего имени. Тайцы верят в духов. Считается, что если дух не знает твоего имени, он не сможет завладеть тобой. Поэтому если вы будете знакомиться с тайцем, и он представится вам Лек, Мек или Тон — это, скорее всего, псевдоним, который они взяли, чтобы духи не прознали их настоящего имени.

В XIX веке правившие в то время короли, Рама IV и Рама V столкнулись с непростой задачей. Бирма была колонизирована англичанами, Камбоджа, Лаос и Вьетнам — французами. Таиланд, тогда еще носивший европейское название Сиам, был буквально окружен со всех сторон. Окружен, но не сломлен.

Тут-то мы и подбираемся к ответу на вопрос, что же помогло Таиланду остаться единственной не колонизированной страной в Азии. Помогли уступки и переговоры. Они заключали договоры как с Англией, так и с Францией. Шли на компромиссы, отдавали небольшие территории. Параллельно они искали союзников в других странах и поддерживали отличные отношения с Китаем и Российской Империей. Выкручивались как могли.

Как раз в тот момент из-за тесного сотрудничества с Англией в стране было установлено левостороннее движение. Отчасти это была дань уважения и тактический ход. Англичане помогали со строительством железной дороги в Таиланде, которая тоже была левосторонняя. Со временем движение можно было поменять, как это сделали соседние Лаос и Камбоджа, но Таиланд счел такой шаг экономически нецелесообразным. Метро в Бангкоке, к слову, строили японцы. Успешно реализовав схему однажды, тайцы взяли ее на вооружение.

С другой стороны правители Таиланда внедряли европейскую систему образования и медицины, а также занимались наращиванием военной силы. Не обошлось и без пропаганды независимости внутри страны. Люди считали ее ценностью и были готовы встать на защиту.

Вот так, виляя и извиваясь, словно змея, Таиланд удержал свою независимость. И вашим и нашим — скажете вы? Тонкая дипломатия — отвечу я! В истории Таиланда есть война, погубившая государство — та самая, в которой пала Аюттхая, и кажется, страна научилась на своих ошибках. Переговоры и компромиссы стали визитной карточкой Таиланда, которую он использовал на протяжении всего ХХ века. Перед мысленным взором сразу встает капитан Джек Воробей, которого казалось бы загнали в угол, но он вовремя успел воскликнуть: «Переговоры!»

До 1932 года Таиланд был абсолютной монархией. 24 июня 1932 года произошла «бескровная революция». «Народная партия», состоящая из гражданских лиц и военных, предъявила королю Раме VII ультиматум. Король принял решение договориться и согласился с требованиями. В стране была установлена Конституционная монархия. После переворота Рама VII отрекся от престола и ушел в монашество. Конституционную монархию строили уже с Рамой VIII.

К слову все мужчины в Таиланде обязаны уйти в монастырь минимум на две недели. С другой стороны в армии служат только те, кто выиграл в лотерею во время призыва, а в монастырь уходят все. Монахов очень уважают в стране и даже в метро специально отмечены места для детей, пожилых людей, беременных женщин и монахов.

Но вернемся к тому, что же произошло с Таиландом, после того как самодержавие пало. Новому правительству пришлось не по душе название страны. По их мнению, «Сиам» было насаженным, европейским или даже колониальным названием и не отражало духа народного единства и тайской идентичности.

Именно в тот момент Таиланд и получил свое, привычное нам, имя. Таиланд означает страна свободных или страна тайцев. «Тай» переводится как свободный. Целью такого хода был не только побег от колониализма, но и объединение внутри страны. Население Таиланда было очень многонациональным — кхмеры, лаосцы, малайцы, китайцы. Правительство хотело объединения под эгидой тайской нации. Думаю, именно из этого желания и произрастают существующие сейчас, достаточно жесткие законы для иностранцев.

Кстати, флаг менять не стали и оставили тот, который был у Сиама: пять горизонтальных полос красная, белая, синяя, белая, красная. Красная — кровь народа и жертвы во имя страны, белая — буддизм, синяя — верность народа королю. Вот если бы монархия была свергнута, флаг пришлось бы менять. Лишние расходы для казны, которых удалось избежать благодаря все той же дипломатии.

В 1939 году Сиам был переименован в Таиланд. То есть знакомое нам название страна носит менее ста лет. На самом деле в период с 1945 года по 1949 год правительство возвращало старое название, и это очень интересная история.

Начинается она с положения Таиланда во времена Второй мировой войны. В 1939 году Таиланд выбрал путь нейтралитета. Но к 1941 держать его стало сложнее. Поведение Япония накалило обстановку в Азии. 7 Декабря 1941 года японцы одновременно совершили нападение на Перл-Харбор… и на Таиланд. О первом событии написано много книг и даже сняты фильмы, о втором — мало кто знает.

Японцы высадились на юге страны. Тайцы вступили в войну и сражение длилось… пять часов. После был подписан союзный договор с Японией. Заметьте, не капитуляция и оккупация, а союзный договор. Формально Таиланд объявил, что приглашает японцев пройти через свою территорию в Малайзию.

В январе 1942 года Таиланд даже объявил войну Великобритании и США. В своих интересах, разумеется. Правда об этом практически никто кроме японцев не узнал. Посол Таиланда в США просто напросто не передал властям декларацию о войне. Таким образом, для Америки Таиланд был не противником, а оккупированной страной. Чего на самом деле не было.

Справедливости ради, надо отметить, что во Вторую мировую на территории Таиланда действовали партизанские отряды и движение сопротивления «Свободный Таиланд», которые помогали американским ВВС проводить операции, предоставляя им разведданные. Когда нужно было провести по джунглям ящики с грузом для отряда сопротивления, использовали слонов. Они шли по ночам, и японцы ничего не заподозрили.

Любопытно, что в своих целях «Свободный Таиланд» использовал и монастыри. Святыни пользовались уважением и у японских солдат, осквернять их они не решались. Зато сопротивление, не долго думая, установило в монастырях радиопередатчики, с помощью которых передавались данные о передвижении вражеских войск и координаты их баз. Монахи поддержали эту инициативу. Во время передачи данных они читали мантры, и японцы думали, что это обычная молитва.

Когда стало понятно, что Япония проигрывает в войне, Таиланд быстренько сменил правительство, и новые власти заявили, что были «вынуждены» поддерживать японцев. Так страна вышла из войны без оккупации и репатриаций. Это ли не чудеса дипломатического лавирования?

Так вот именно тогда, в 1945 году было принято решение переименовать Таиланд обратно в Сиам, чтобы избежать нежелательных ассоциаций и как будто даже дистанцироваться от собственной политики. Когда все улеглось, в 1949 году, страна вновь стала Таиландом, вернувшись к идее национальной гордости и самобытности.

Как раз в тот момент, после окончания Второй мировой войны, в Таиланде начал развиваться туризм. Благодаря войне. После окончания боевых действий много американцев и европейцев осталось, чтобы восстановить силы на шикарных пляжах Таиланда. Они привезли деньги, благодаря которым стала развиваться туристическая инфраструктура. Местные жители поняли, что можно зарабатывать деньги на туристах.

Очень скоро во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже началась Вьетнамская война. Ближайшие соседи находились в состоянии войны. Таиланду опять пришлось проявить чудеса дипломатии и договориться с США. Конечно же, территория страны благодаря своему стратегическому положению стала местом размещения Американских военных баз. Зато в Таиланде боевые действия не велись ни разу, напротив в стране отдыхали и восстанавливали силы военные, что только способствовало притоку денежных средств.

Фактически с территории Таиланда велись бомбардировки Вьетнама и после окончания Вьетнамской войны репутация страны среди соседей была, мягко говоря, подмочена. Однако покровительство США позволило стабилизировать ситуацию. Кажется, все просто боялись предъявить что-либо Таиланду. Американские граждане до сих пор на особом счету в Таиланде. Есть все фаранги[5] и есть американцы — и это не одно и то же.

Вьетнамская война подмочила еще одну репутацию — репутацию тайского массажа. После ее окончания, да и во время, на территории Таиланда было очень много американских военных. Они часто посещали массажные салоны и, желая подзаработать, хозяева стали вводить дополнительные, интимные услуги. Маскировали все под тайский массаж. Надо ли говорить, что спрос был большим.

Традиционный тайский массаж, основанный на искусстве акупунктуры[6], энергетических точек и растяжки, в 1997 году внесенный в список культурного наследия ЮНЕСКО, еще очень долго восстанавливал свою репутацию. Сегодня в Таиланде вы можете найти и то и другое. Что уж говорить, секс-индустрия процветает, потому как приносит большие деньги с совсем незначительными затратами, а напрягаться тайцы не любят. Начало этому, как я писала выше, положила Вьетнамская война, привлекшая тысячи иностранных мужчин, мечтающих отдохнуть после выполнения боевых заданий.

Война во Вьетнаме также дала второй значительный толчок для развития туризма. Во время ее и после в страну стали приезжать гости, которые везли деньги. Благодаря этим деньгам можно было развивать инфраструктуру — и так по кругу. Правительство поддерживало эту инициативу, строило дороги, упрощало сообщение между городами.

В 1976 году на Пхукете появился аэропорт, что также дало толчок развитию туризма на острове. В 2000г. Вышел фильм «Пляж» с Леонардо Ди Каприо — и это тоже была часть плана по популяризации туризма. Он удался, и в 2024г. этот удачный опыт решили повторить. Правительство привлекло самыми выгодными условиями съемочную группу сериала «Белый Лотос», третий сезон которого был снят на острове Самуи, в Бангкоке и на Пхукете. Отель, где проходили съемки, забронирован на много месяцев вперед.

Безусловно правительство Таиланда видит в туристах способ привлечения в страну капиталов. Однако экспатов, которые как представляется, обеспечивают более стабильный приток денег, закрывают рынок долгосрочной аренды, создают бизнесы, обеспечивая рабочие места, в стране не особо жалуют. Познакомившись немного с историей, можно сделать выводы о том, почему так сложилось.

Сегодня в стране по прежнему конституционная монархия. О королях ни в коем случае нельзя плохо отзываться. Пару лет назад китайскую туристку даже депортировали без права въезда в страну за то, что она нелестно отзывалась о текущем правителе Раме Х в социальных сетях. Интересен тот факт, что тайцы все же больше любят предыдущего короля Раму IX, чем его сына. Его портрет чаще висит в домах, в честь него называют парки и больницы. Я сама наблюдала, как эта любовь может выглядеть на практике.

В иммиграционном офисе Пхукета висел портрет Рамы IX, несмотря на то, что король умер в 2016 году. Потом вдруг резко, ни с того ни с сего, в 2024 году, портрет меняют на фото Рамы Х. С той только разницей, что Рама IX был сфотографирован крупным планом, а на фото его сына большую часть занимает интерьер тронного зала. Так вышло, что именно в тот момент я была завсегдатаем имиграшки[7], оформляя документы, и могу сказать, что портрет Рамы Х провисел в офисе не больше недели. Его заменили на Раму I, основателя династии Чакри. Выводы делайте сами.

Рама IX родился 5 декабря 1927 года (когда в Таиланде еще была абсолютная монархия) в штате Массачусетс, США и получил американское гражданство по рождению. Он взошел на престол в 1946 году и правил 70 лет. По сроку правления его превзошла лишь Елизавета II, и то всего на 88 дней.

Сейчас на престоле Рама Х, а кто будет после него, пока загадка. Процедура тайского престолонаследия не предполагает, что следующим монархом станет старший ребенок. Вся королевская семья будет решать, кто же станет Рамой XI. На самом деле, законы не запрещают взойти на престол женщине, но вряд ли это произойдет, особенно при наличии подходящих мужчин.

Такая вот получилась история страны, которая не слишком то любит про нее рассказывать. Теперь перенесемся в 2568 год от даты смерти Будды и посмотрим, как же все-таки живется экспатам в райской стране свободных тайцев.

 В 1957 году вышел художественный фильм «Мост через реку Квай», рассказывающий историю строительства.

 В 1989 году страна переименована в Мьянму.

 Территория нынешней Мьянмы.

 Кхмерская империя существовала в IX–XV веках, ее центр был в Камбодже, также под ее контролем были современный Таиланд, Лаос, Вьетнам и Малайзия. Именно ей мы должны быть благодарны за строительство известного храма Ангкор–Ват, руины которого видны даже из космоса. Точная причина падения Кхмерской империи, одной из самых мощных древних цивилизаций, неизвестна до сих пор.

 Фарангами в Таиланде называют белых иностранцев.

 Акупунктура — это метод лечения заключающийся во введении игл в определенные точки на теле, которые, согласно восточной медицине являются узлами где проходит жизненная энергия.

 Так на своем сленге экспаты называют иммиграционный офис.

Глава 1. Эмигрировать нельзя остаться

Эмиграция — это про не бояться потерять все, что у тебя есть в тот или иной период жизни. Делать большие ставки на своем игровом поле. Потому что жизнь одна, и лучше сыграть и проиграть, чем не играть вовсе.

Ольга Ярмолович (с)

В детстве я грезила о жизни в королевстве. Представляла себя рядом с дамами в пышных платьях, неспешно прогуливающимися с зонтиками по роскошным садам. На дворе 2567 год, и я обнаружила, что моя сказка стала явью: я живу в королевстве Таиланд.

Главный вопрос, который волновал меня на протяжении всего периода работы над книгой: как люди принимают решения кардинально меняющие их жизнь? Что заставляет их пойти на это? Для себя я поняла, что у всех по-разному. Я сама всегда была из тех, кто говорил: путешествовать — да, эмигрировать — нет! Сейчас сидя на набережной Андаманского моря недалеко от пирса Чалонг, я готова расписаться в том, что я занималась самообманом.

Около шести лет назад моя подруга, живущая на Пхукете с 2010 года, позвала меня переехать. Она обещала работу, помощь с оформлением визы, поддержку. Сейчас я даже представить более заманчивого предложения не могу. Однако тогда мой уровень уверенности в себе и сепарации не смог перевесить уровень страхов. Его просто не хватило. Я не смогла оставить маму и бабушку, сказав им, что уезжаю жить на Пхукет на неопределенно долгое время, не смогла уволиться с работы. От одной мысли о том, как я пишу заявление об уходе и покупаю билет в один конец, все внутри меня болезненно сжималось. Я еще не пришла в ту самую точку своего пути и отказалась.

Говорить, что я жалею, я не буду. Во-первых, потому что не жалею, а во-вторых, потому что если бы я тогда уехала, я бы возможно не встретила мужа.

Наступил 2022 год, когда все та же подруга снова завела разговор о переезде, теперь уже нашем с Сашей. Я не говорила, что это не реально, слушала ее, соглашалась, что это было бы круто — переехать в Таиланд. Однако внутренний голос повторял одно и то же раз за разом: ну какая эмиграция? У тебя лежачая мать (а на тот момент все было уже именно так, моя мать стала лежачей больной, к которой ходила сиделка), оффлайновая работа, как и у Саши. Ну какой Таиланд?!

Однако полностью я крест на этой идее не ставила. Я пошла учиться на коуча, чтобы иметь возможность зарабатывать онлайн и строила планы в духе: накопить денег и уехать году этак в 2024 на пару месяцев пожить на Пхукете, посмотреть, нравится ли, попутешествовать по стране. Мы с Сашей обсуждали этот план, и он казался вполне реальным. От мысли, что мы действительно воплотим его в жизнь, у меня теплело внутри. Однако правда был в том, что в моем случае для того, чтобы решиться на эмиграцию, нужно было вначале морально повзрослеть. Выглядело это примерно так: я как будто кончиками пальцев аккуратно трогала воду, не горячая ли она, не слишком ли холодная, не утону ли я и пока вторая нога на суше, точно есть возможность передумать. Это все, конечно, про то, что в тот момент к кардинальным переменам я была не готова.

Уже в тот момент я начала понимать, что все мои рассуждения о том, что эмигрировать я не хочу, были ничем иным как страхами. Страхом, что у меня не получится, я не справлюсь. В глубине души я начала завидовать людям, которые могут работать из любой точки мира и думать, как бы мне создать такую возможность в своей жизни. С текущей работой, которая приносила основной доход, это выглядело совершенно нереальным.

Я задумывалась о том, что же это за люди — эмигранты. До сих пор у меня есть убеждение, что есть люди, которые эмигрируют легко и непринужденно, а есть те, для кого это все равно что подняться на Эверест — так сложно, что практически нереально. Зависит это от того, есть ли что терять человеку в его текущей жизни, и от его готовности это потерять. Те, кому терять нечего, легко закидывают рюкзак с паспортом, ноутбуком и зарядкой от телефона на плечо и радостно улетают в один конец под закатное солнце и песню R. Kelly «I believe I can fly». Возможно и все другие решения в жизни они принимают легче. Им легче пробовать, ошибаться, в целом искать себя.

Я всегда была из тех, кому есть что терять. Квартира в Петербурге, машина, стабильная работа, позволяющая путешествовать четыре-пять раз в год, друзья, любимый мужчина, родственники, две собаки, и не просто работа — карьера судебного юриста, о которой я мечта ничуть не меньше, чем о путешествиях. По-моему, очень даже радужная картинка. Конечно же, я боялась это все потерять. Даже не так, я боялась, что то, что я получу будет хуже чем то, что было.

У меня много знакомых девушек, которые живут так, как долго жила я. У них хорошая работа, благодаря которой они ездят в дорогие экзотические страны. На этой работе они проводят большую часть жизни. По сути вся их жизнь и есть эта работа, с перерывами на путешествия. Я не говорю, что это плохо и ни в коем случае не осуждаю. Такой порядок вещей дает человеку очень многое. Ты чувствуешь себя реализованным востребованным специалистом, материально независимым, который может махнуть рукой и поехать в ЮАР, Таиланд или Дубай, а то и в Мексику на недельку. Это чувство, что ты живешь наполненной жизнью в большом городе, ты управляешь ей, все получилось, ты успешен.

Не всем, но некоторым в какой-то момент становится тесно в этой сложившейся жизни. Тесно и скучно. Хочется чего-то другого, хочется доказать самому себе, что способен изменить все на сто восемьдесят градусов, что управление собственной жизнью действительно реально, а не иллюзорно. Правда, просто так ничего не происходит, какая-то искра, запускающая весь этот процесс, всегда есть.

Так вот что же может заставить сняться с насиженного места таких людей, как я? У меня есть, как мне кажется, достаточно четкий ответ на этот вопрос. Чтобы уехать, должно совпасть два обстоятельства: должно появиться нестерпимое желание большего и готовность потерять все, что у тебя есть сейчас.

Я, конечно, немного драматизирую. Когда ты уезжаешь, не обязательно сразу продавать квартиры, машины, дачи и прочее добро, нажитое непосильным трудом. Но для многих отъезд связан с увольнением с работы, почти для всех — со сменой привычного круга общения и совершенно точно с необходимостью адаптироваться в новой стране. Причем, правда в том, что по-старому уже не будет никогда. Даже если вернуться обратно. Будет как-то по-другому, но со старой жизнью покончено раз и навсегда.

Вот когда ощущение потолка, который ты достиг в жизни, начинает преследовать тебя каждый день, когда мысль о том, что поменять жизнь кардинально — это вполне реальный план, когда уже страшнее оставить все как есть, чем уехать, вот тогда ты начинаешь паковать жизнь в два чемодана.

Первым шагом на этом пути для меня стал разговор с той самой подругой, живущей на Пхукете с 2010 года. Кажется, я начинала его сама не веря, что реально смогу принять такое решение. Я просто вновь, раз за разом продолжала трогать воду кончиками пальцев. Мы разговаривали, она отвечала на мои бесчисленные бытовые вопросы, а потом, как будто подводя какую-то черту сказала: если ты готова кардинально изменить свою жизнь — приезжай!

Эти слова стали для меня магическим. До этого в моей жизни происходило много перемен: я разводилась, училась водить машину получала новую профессию, теряла друзей, пыталась построить отношения, обжигалась на этом много раз, путешествовала в страны, куда было страшно поехать, исполняла мечты, плавала с китами, поднималась на вулканы, но что дальше? Именно в тот момент мне стало тесно в моей жизни и захотелось открыть новое окно. Мне Эти слова подруги заставили меня четко понять, что внутри назрела или даже перезрела потребность перемен, потребность попробовать что-то новое. Все мое естество, каждая клеточка тела как будто отозвались эхом: это твой путь, иди! Однако не все так просто.

Но для принятия такого решения есть ещё один нюанс. Не должно быть неподъемных якорей. Моим якорем была больная лежала мать. У нас с ней не простые отношения, о причинах и следствиях которых я написала отдельную книгу.[1] Поэтому углубляться не буду, скажу только, что теплоты и любви в них практически не было. В такой ситуации можно было, конечно, нанять сиделку и все равно уехать. Однако какой-то внутренний барьер не дал мне переступить через это. Морально уехать я не могла.

Моя мама умерла в марте 2023 года. Как сказала одна моя знакомая: какие бы отношения не были с родителями, смерть все обнуляет. Это правда. Смерть матери разделила жизнь на до и после. Однако если вы подумали, что она умерла, и я сразу побежала за билетом в Таиланд, то все, конечно же, было не так. Когда это произошло, об эмиграции я даже не подумала, но то, что случилось дальше и стало толчком к отъезду, неразрывно связано со смертью моей матери.

Я четко помню тот день. Был апрель, а в апреле в Питере, как правило, прохладно и ветрено. Мы с моим отчасти партнером по работе, отчасти начальником, с которым мы проработали на тот момент уже тринадцать лет, вышли из здания арбитражного суда после сложного заседания и пробирались по набережной вдоль Невы к машине. Мы немного наклонялись вперед, чтобы справиться с порывами ветра и обсуждали прошедшее судебное заседание. Потом я сказала, что мне нужен один дополнительный выходной, чтобы немного переварить произошедшее, перевести дыхание..

Когда Антон ответил: «Нет, никаких дополнительных выходных, вот у тебя есть суббота и воскресенье, вот и отдыхай.» — я вначале подумала, что он шутит. Однако он был совершенно серьезен. Вот это событие разделило очень многое в моей жизни на «до» и «после».

Я крепко задумалась, лучшим ли для себя способом я проживаю свою жизнь. Работа всегда была для меня крепкой опорой и приоритетным направлением в жизни. За тринадцать лет выходные, которые я брала просто так, можно было пересчитать по пальцам. Чтобы учесть все дни больничного, потребуется наверное всего две пары рук. Зато переработок, задержек на работе, работы в выходные было хоть отбавляй, и даже богатым человеком меня это не сделало. При этом когда мне потребовался всего один выходной в связи со смертью матери, какой бы она ни была и какие бы отношения у нас ни были, я его получить не смогла. Такого от человека, который стал для меня почти семьей, я не ожидала.

В тот момент я поняла, что нужно что-то менять, пока не поздно. Думаю, именно с того самого разговора можно вести отправную точку моего решения эмигрировать. Если бы его не состоялось, то возможно, моя любовь к работе и нежелание ее терять перевесило и мы бы остались в России. По крайней мере, конкретно в тот период жизни.

Моя предыдущая успешная жизнь в один миг как будто рассыпалась на кусочки, даже самой ломать не пришлось. Если на несколько мгновений задержать дыхание, можно было даже услышать, как осколки падали на асфальт, мокрый от апрельского дождя. Я осознала: чтобы собрать новую жизнь, нужны радикальные изменения. Благо ответ на вопрос «какие» у меня уже был.

Лично в моей голове разрешение себе эмигрировать было сопряжено с готовностью потерять работу. То есть, если из-за отъезда я бы лишилась работы, то я была готова на это пойти. Однако я была не одна.

У меня был на тот момент еще будущий муж. Наша свадьба была запланирована на август. Конечно же я не рассматривала эмиграцию без него. Совершенно точно нет. Поэтому чтобы принять решение об отъезде и начать совершать соответствующие действия в этом направлении, мне требовалось его принципиальное согласие.

Я как бы невзначай спрашивала его, что он думает о переезде в Таиланд. В ответ он мычал что-то нечленораздельное и уточнял, где он тут будет работать. Кончилось все видеозвонком моей подруге и ее тоже еще будущему мужу. Помимо очевидно важных вопросов о работе, мы задавали, казалось бы, совершенно глупые. А сметану купить можно? А ветклиники вообще есть? А вы нас встретите в аэропорту? А цветы в горшках сколько стоят? В целом, по этим вопросам можно было понять: внутри нас решение уже принято.

Однако как бы однозначно и безапелляционно ты не принимал это решение, верить в него начинаешь, когда покупаешь билеты. Оно как будто оживает и становится объемным. Я помню точную дату. Это было 24 июня 2023 года. Была суббота и вечером я уезжала на Соловки, в путешествие, подаренное самой себе на день рождения. Утром я нежилась в постели, предвкушая поездку, днем я уже опять созванивалась со своей подругой, а после обеда мы с Сашей сидели на кухне: он звонил в Аэрофлот и узнавал, как правильно купить билет с учетом двух собак, а я этот самый билет искала и покупала. Когда мой поезд тронулся, унося меня на север в сторону железнодорожной станции Кемь, у меня на почте были билеты по маршруту Москва-Пхукет, двое взрослых, одна собака в салон, одна собака в багаж, обратный билет не потребуется. Об этом событии знали только мы двое и Надя в Таиланде.

Впереди было чуть меньше четырех месяцев, подготовка к свадьбе, свадебное путешествие, и миллион дел, которые нужно было сделать до отъезда. В этом списке были как достаточно легко решаемые задачи типа застраховать квартиру, так и то, что по внутренним ощущениям требовало нечеловеческих усилий: арендовать дом на Пхукете, сдать квартиру в Питере, сказать родственникам и коллегам, что мы уезжаем.

Это было очень сложное и вместе с тем вдохновляющее время. Я слушала на повторе песню O Children (Nick Cave and the Bad Seeds)[2] и немного чувствовала себя Гермионой Грейнджер, которой предстоит, пожалуй, самый сложный период в её жизни, но отступать она не собирается. Ещё я надеялась на то, что все может получиться. Что уж там, мысли, что если не выйдет или я пойму, что это не мой путь, всегда есть куда вернуться — были.

Надо сказать, что свадьба стала своего рода анестетиком. Хлопоты, связанные с ней, очень хорошо отвлекали от ежедневно фонящей мысли о принятом решении. Выглядело это примерно так: мы решили эмигрировать — нужно разобрать квартиру, выкинуть все ненужное, прикинуть, какие вещи взять с собой — но свадьба раньше, поэтому надо выбрать туфли и на выходных поехать смотреть площадку для праздника.

Свадебное путешествие было не просто романтической поездкой, а потрясающей передышкой перед главным и решающим забегом, финиш которого не отодвинуть никак. Тем не менее, пауза была закончена, и в начале сентября мы были лицом к лицу с тем, что у нас осталось полтора месяца, чтобы закрыть все вопросы.

Всего полтора месяца — они же целых полтора месяца, много это или мало, я так и не поняла. Я вооружилась списком дел и с огромным удовольствием подставляла в нем галочки. Однако дело было в том, что некоторые дела вроде: сделать медицинскую страховку были полностью в зоне моего контроля, а другие, типа найти арендаторов квартиры, от меня не зависели.

Так или иначе, самым сложным морально в этом списке было сообщить о нашем решении на работе, а еще сложнее — сказать родственникам. У меня был только папа и первым мы поехали к нему. Я всем сердцем люблю своего папу, но никогда не могу предугадать, какой реакции стоит ждать от него. Безусловно, его мнение относительно нашего решения ничего бы не изменило, но спокойнее от этой мысли не становилось.

Папа с женой живут за городом, и мы приехали в гости на выходные. Всю дорогу я мысленно гоняла фразы. Сказать так или иначе, как облегчить удар? Мы с Сашей договорились, что не будем произносить громких фраз типа «мы уезжаем на всю жизнь», а скажем облегченную версию «мы решили уехать жить в Таиланд на год». Очень большая доля истины в этом была, у нас могло не получиться, что-то могло пойти не так, нам банально могло не понравиться. Мы даже сами верили в то, что говорим.

И вот пятница, вечер, мы за накрытым столом на кухне у папы, я набираю в грудь побольше воздуха и: «Мы решили уехать жить в Таиланд на год». В этот момент я вообще не осознавала и не задумывалась о смысле сказанного. Это как заученный стишок в духе «Люблю грозу в начале мая». Дальше весь воздух из меня как будто вышел и я замолчала. Что на самом деле подумал папа в тот момент, кажется, мы никогда не узнаем, но сказал он: «Ну что ж, давайте, съездите». А куда Сириуса денете?

Сириус — это моя собака, которой уже девять лет, и завела я его задолго до того как познакомилась с Сашей. Все мои путешествия, те самые, которые я могла позволить себе благодаря работе, которую я читаю своим призванием, Сириус оставался с моим папой. Иногда даже просто так оставался, без путешествий. Они любят друг друга.

Уже будучи в Таиланде я часто думала о том, что папа скучает по Сириусу, а правда состоит в том, что если у нас все будет получаться, Сириус вряд ли когда-нибудь прилетит в Россию, а вероятность, что папа прилетит в Таиланд, еще более мала. В эти моменты мне становится очень грустно, и даже сейчас, когда я пишу об этом, у меня на глазах слезы. Это часть той самой цены, которую нужно заплатить за принятое решение.

Визит к Сашиным родителям, пожалуй, был еще более напряженным. Его сестра боролась с онкологией и последствиями инсульта, ею вызванными, в семье был не самый простой период. Я до сих пор восхищаюсь Сашей и тем, что в такой сложной ситуации он смог выбрать себя и свое решение, свой путь, и меня, конечно же, потому что я уже тоже стала его семьей на тот момент.

Уже после того, как теплым сентябрьским вечером мы озвучили Сашиным родителям принятое решение, после того, как его мама плакала, и даже после того, как наутро она уже интересовалась, что ответили про аренду дома, я нашла в себе силы задать Саше вопрос, который волновал меня больше всего на тот момент.

Мы ждали лифт, чтобы спуститься вниз, сесть в машины и ехать на работу. Я набралась смелости и спросила:

— Могу я задать непростой вопрос?

— Давай.

— Если так случится, что мы уедем, а Ира умрет, и ты не сможешь поехать на похороны, ты сможешь с этим справиться, ты сможешь это пережить?

Какое-то время он молчал, глядя в закрытые двери лифта, а потом ответил.

— Думаю, да. Будет очень непросто, но я думаю, я справлюсь.

В тот момент я гордилась и восхищалась своим мужем, испытывала облегчение и как будто бы получила разрешение нестись все дальше в направлении пропасти под названием день отъезда.

Я купила билеты на поезд до Москвы, собрала почти все вещи, запаслась спиртным для отвальной вечеринки и начала финальный обратный отсчет.

На нашей прощальной вечеринке двухкомнатная квартира вместила около двадцати человек, гулянка длилась примерно восемь часов, и на ней было место смеху, разговорам, где-то очень громким, на всю квартиру, а где-то тихим, почти шепотом, песням под гитару, слезам, объятиям и даже прощальным подаркам. Два магнита с видами Питера, подаренные двумя моими подругами, не сговариваясь, сейчас украшают наш тайский холодильник.

Я точно не помню как все разошлись, во сколько это было, что я чувствовала в тот момент. Но в назначенную дату, ровно за шестнадцать часов до вылета самолета мы махали в окно поезда людям, которые в два часа ночи приехали проводить нас на Ладожский вокзал. На самом деле люди, которые были рядом с нами, наши друзья, были очень важны в тот момент.

Они давали такую неоценимую поддержку, которую я никогда не забуду, они помогали прожить один из самых сложный моментов в жизни, они как будто передавали нас из рук в руки. Одни проводили в Питере, другие встретили и проводили в Москве, третьи ждали на Пхукете. Не знаю, возможна была бы на наша эмиграция без друзей, и не узнаю уже этого никогда.

Но что мы все обо мне, да обо мне.