Читать бесплатно онлайн книгу  Внутренний мир

автор Альфеус Верилл

Оглавление

Глава I. Демонстрация доктора Турлоу

Недавно я получил весьма примечательное, я бы даже сказал, поразительное сообщение. Сообщение настолько удивительное и невероятное, что, не обладай я неоспоримыми доказательствами его подлинности, я бы не осмелился обнародовать его. Но, как бы то ни было, имея конкретное подтверждение происхождения сообщения, которые любой желающий может увидеть и изучить, я чувствую, что это сообщение представляет такой огромный всеобщий интерес и важность, что его следует донести до всего мира.

Этот удивительный документ пришел ко мне самым обычным способом — почтой Соединенных Штатов. Посылка была отправлена в Сент-Томас-ин-Вирджиния и сопровождалась пояснительным письмом следующего содержания: «Уважаемый сэр, я отправляю вам бандеролью в отдельной упаковке предмет, который принадлежит вам и который мне было поручено отправить по вашему адресу. День или два назад, когда я купался в заливе Тром мое внимание привлек плавающий объект, похожий на небольшой причальный буй. Он был ярко раскрашен красными и белыми полосками и имел шарообразную форму. Закрепив его, я обнаружил, что это не буй, потому что на нижней стороне не было кольца, и, подняв его, я услышал, как внутри что-то двигается и гремит. С любопытством я осмотрел странный предмет и обнаружил, что он состоит из двух частей, и через некоторое время мне удалось разъединить две половинки, которые были скреплены искусно сконструированным винтом с внутренней резьбой, очень похожим на тот, что имеется на затворной коробке современного пистолета. Я был поражен, заметив, что, хотя контейнер был сделан из какого-то металла и составлял почти половину толщиной в дюйм, его вес был меньше, чем у сферы аналогичного размера из тонкого алюминия.

Внутри этой сферической оболочки находился металлический цилиндр с завинчивающейся крышкой, а внутри него — второй цилиндр и лист какого-то материала, похожего на пергамент, на котором были надписи на английском, французском, немецком, итальянском, португальском, норвежском, голландском и нескольких других языках, которые я также смог идентифицировать как китайские, древнееврейские и других иероглифы. Поскольку английский, французский и другие языки, с которыми я более или менее знаком, были практически идентичны по смыслу, я предполагаю, что все остальные несли в себе одно и то же послание, которое заключалось в просьбе к тому, кто мог бы найти этот предмет, немедленно переслать его по указанному адресу, чтобы нашедший его человек не потревожил содержимое меньшего по размеру цилиндра. Поэтому я заменил лист пергамента и цилиндр большего размера и отправляю вам все в том виде, в каком я его нашел».

Письмо было подписано «Вальдемар Бруберг».

Естественно, мне было чрезвычайно любопытно узнать, что это за странная вещь, и кто распорядился отправить ее мне и почему. И когда в назначенный срок посылка прибыла, я, не теряя времени, распаковал ее и осмотрел красно-белый глобус, который находился внутри. Я нашел его в точности таким, как описал мистер Бруберг, и, узнав секрет из его письма, без труда разделил эти две части. Несмотря на то, что я был готов к этому, я тоже был поражен, обнаружив такую толстую металлическую крышку, весившую так мало. Однако меня больше интересовало его содержимое, чем состав. Я быстро открыл тубус или цилиндр и вытащил лист пергамента, о котором упоминал мистер Бруберг.

Когда я взглянул на надпись, с моих губ сорвался возглас крайнего изумления, и я уставился на нее, не в силах поверить собственным ощущениям. Почерк нельзя было спутать ни с каким другим. Я узнал в нем почерк моего давно пропавшего друга, доктора Генри Марселла Турлоу! Это было послание с того света. Что оно означало? Трясущимися пальцами я вскрыл меньший цилиндр и вытащил большое количество чрезвычайно тонких листов из какого-то плотного волокнистого материала, исписанных с обеих сторон одним и тем же мелким, безошибочно узнаваемым почерком.

Очарованный, завороженный, совершенно забывший обо всем остальном, я прочитал самую замечательную и невероятную из сказок. А теперь, объяснив, как эта поразительная история попала в мое распоряжение, я должен немного отвлечься и вернуться в своем повествовании на три года назад, в тот вечер, когда я сидел в библиотеке доктора Турлоу и, как обычно, обсуждал различные научные темы. Турлоу, как должно быть известно всем, следил за развитием науки и был ученым с самыми необычными достижениями. У него было много открытий, его кропотливые исследования стали широко известны, но многие его коллеги ученые считали его слегка ненормальным. Под этим я не подразумеваю, что кто-либо когда-либо предполагал или даже намекал на то, что доктор Турлоу был сумасшедшим. Никто из тех, кто его знал, ни на мгновение не мог бы так подумать. На самом деле он был, пожалуй, самым здравомыслящим человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

Но складывалось общее впечатление, что его теории, его открытия, его удивительное видение научных фактов, о которых другие и не мечтали, стали чем-то вроде мании величия, и что многие из его гипотез были настолько притянутыми за уши и фантастическими, что казались не более чем фантазерскими снами или галлюцинациями. Лично я никогда так не думал, и, на самом деле, зная его много лет, я был уверен, что многие его теории и утверждения были сделаны просто для привлечения внимания, для проведения научных дискуссий и опровержений версий, и что он сам на самом деле он в них не верил.

Тем не менее, никто не мог отрицать, что многие из его самых смелых идей принесли конкретные плоды. Я никогда не забуду то время, когда он продемонстрировал свои утверждения о том, что свет может сохраняться бесконечно долго и проявляться при необходимости.

«Так называемый холодный свет светлячков, глубоководных позвоночных и беспозвоночных и других организмов — это не что иное, как накопленный свет, — уверенно заявил он. — Мы, люди, считаем холодный свет чудесной — недостижимой вещью только потому, что весь свет ассоциируется у нас с теплом. Почему? Потому что весь наш свет исходит от солнца и сопровождается тепловыми волнами. Чтобы получить холодный свет, все, что необходимо, — это отфильтровать тепловые волны от световых и сохранить последние. Без сомнения, в настоящее время затраты на это были бы непомерно высоки, но это возможно, и я готов подтвердить этот факт».

И он сделал это самым поразительным образом. Он фактически заморозил свет и тем самым устранил сопутствующее ему тепло. Затем, разморозив его, он высвободил холодный свет наружу. Это была потрясающая демонстрация. Но здесь нет необходимости подробно описывать этот процесс, равно как и упоминать другие его замечательные демонстрации, которые убедительно доказали точность и истинность его выводов и теорий. Такие, например, как воспроизведение музыки на граммофонном диске в виде света, а затем преобразование звука с помощью фотоэлектрического элемента. Превращение света в звук, приведение в движение громоздких механизмов вспышкой карманного электрического фонарика или даже чирканьем спичкой на расстоянии и, наконец, демонстрация им истинности утверждения о том, что вся жизнь, все живые ткани — это чисто электрические явления, и что человеческие тела (а также тела всех животных, веществ и растений) были не чем иным, как электрическими батареями или генераторами, в которых элементы были отрицательными и положительными, и которые во всех отношениях подчинялись точно таким же законам и обладал теми же характеристиками, что и обычная аккумуляторная батарея.

Все эти вопросы, как я уже сказал, не имеют никакого реального отношения к данной истории, кроме как иллюстрируют тот факт, что Турлоу намного опередил свое время, что в бесчисленных случаях он убедительно доказывал свои самые надуманные и фантастические теории, и что, хотя и считается слегка ненормальным в отношении определенных аспектов науки, никто не осмеливается предсказать, какую дикую, реакционную и, казалось бы, нелепую теорию доктор Турлоу не выдвинет и — позже — не подтвердит. И это был один из таких, казалось бы, фантастических, а для меня невозможных и преложных теорий, которые мы обсуждали в его библиотеке в тот вечер, о котором я упоминал.

— Честно говоря, это несерьезно, — сказал я со смехом.

— Напротив, я никогда в жизни не был более серьезен, — заверил он меня. — И вы можете смеяться до упаду, если вам угодно, но фактов это не изменит.

— Фактов?! — Воскликнул я, и мне очень нравилось с ним спорить. — Да ведь твое утверждение абсолютно противоречит всем фактам. Ты говоришь о теориях, и притом о самых диких, самых нелепых теориях.

— Это лишь доказывает, что тебе совершенно не хватает логики и здравого смысла, — сообщил он мне. — То, что ты называешь фактами является лишь предположениями, утверждения я бы назвал оправданиями, сформулированными для того, чтобы объяснить вещи, которые не могут быть объяснены никакими вашими так называемыми фактами.

Дискуссию вызвало заявление Турлоу, сделанное со всей убедительностью, что земля представляет собой не твердую сферу, а полую оболочку. Я признаю, что это была не совсем новая идея. Я вспомнил, что гораздо больше лет назад, чем мне хотелось бы помнить, та же теория была выдвинута неким Холмсом, и я вспомнил, как пресса и общественность отшучивались по этому явлению, называя его «дырой Холмса», что стало притчей во языцех и синонимом всего смешного или надуманного. Но то, что Турлоу сделал такое явно абсурдное заявление, было настолько нелепо и выходило за рамки любой теории, которую он до сих пор выдвигал, что я был убежден, что он пошутил или что он сделал это просто для того, чтобы предоставить тему для спора. Однако теперь он утверждал, что его абсурдная теория подтверждается фактами.

— Любой может выдвинуть такие утверждения, — сказал он. — Но доказать их — совсем другое дело. Мое личное мнение таково, что вы верите в то, что земля полая, не больше, чем я сам. Но раз уж вы придерживаетесь такой позиции, предположим, вы попытаетесь объяснить парадоксальное утверждение, которое вы только что сделали: что все общепринятые факты вовсе не являются фактами.

Любой человек, обладающий здравым смыслом и задумавшийся над этим вопросом, сразу бы понял истину и не стал бы требовать доказательств, — заметил он. — Позвольте мне спросить, у вас есть несколько вопросов, на которые вы должны быть в состоянии разумно ответить? Когда расплавленное вещество остывает, какая часть затвердевает первой?

— Это просто, — бойко ответил я. — Снаружи, конечно.

— Совершенно верно, — прокомментировал Турлоу. — А когда объект охлаждается, каков физический результат с точки зрения объема?

— Так же просто, как и все остальное, — усмехнулся я. — Оно уменьшается в объеме.

— Опять верно, — заметил он. — Очень хорошо. Предполагая, что земля когда-то была расплавленной массой и что, как и должно было быть, сначала остыла и затвердела внешняя поверхность, образовав таким образом корку, как могла остыть внутренняя часть без усадки и образования полости?

— Боже мой, я никогда об этом не думал! — Воскликнул я. — Но теперь, когда я это понял, я должен сразу сказать, что там были трещины, разломы, пещеры — а не одна большая полость. Я полагаю, что пещеры, вулканические кратеры, трещины в земле, разломы и так далее являются результатом такого охлаждения.

— Это большая проблема большинства людей — они не думают, — язвительно сказал он. — И вы забываете, что кратеры расширяются. Кроме того, другие полости, о которых вы упомянули, являются всего лишь трещинами во внешней коре, образовавшимися в результате ее усадки при охлаждении. Ни один из них не имеет большой глубины, и все они в совоку