Читать бесплатно онлайн книгу Морские глубины. 4. Стон океана
В серии «МОРСКИЕ ГЛУБИНЫ» вышли:
1. ШЕПОТ ГЛУБИН
2. ПЕСНЬ БЕЗДНЫ
3. ГОЛОС ПРИБОЯ
4. СТОН ОКЕАНА
МОСКВА
2026
Посвящается всем, кому говорили, что с ними сложно.
И что теперь?
Пусть найдут кого-то попроще. Или, например…
Перестанут быть такими неженками.
То, что с вами сложно, — это не оскорбление. Это просто значит, что у остальных болевой порог ниже плинтуса.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Каждый раз, в каждом предисловии каждой книги этой серии я напоминаю вам…
Что это не научный труд.
Надеюсь, к четвертой книге это все уже уяснили, ТАК ЧТО НА ЭТОТ РАЗ Я ПОГОВОРЮ О ТОМ, О ЧЕМ МНЕ ПРАВДА ХОЧЕТСЯ ПОГОВОРИТЬ.
О кальмаре Гумбольдта.
Вот вы еще пока не знаете, зачем вам о нем знать. Пока что вы просто узнали, что он существует.
Так что я вставлю сюда небольшой реальный факт (потому что, если вы вдруг не заметили, у меня здесь все-таки есть немножко реальной науки, и с помощью этой книги я, по сути, заперла вас в одной комнате с собой и теперь могу спокойно выносить вам мозг случайными морскими фактами из природных документалок).
Так вот, этот вид кальмаров — это ЕДИНСТВЕННЫЕ кальмары, которых всерьез опасаются дайверы.
Скоро сами поймете почему.
ГЛАВА 1
АЛЕКСИЯ
— Алексия! Ну наконец-то ты вернулась. Спасай меня, я сейчас умру.
Прекрасно зная, что Оригинал Харлоу вряд ли испустит дух в ближайшем будущем, Алексия все равно вошла в комнату весьма решительно. Она всего-то отходила поискать в Тау новые полотенца — ее Оригинал была уверена, что старые потеряли прежнюю мягкость. Не хотелось даже угадывать, что там могло такого произойти, пока ее не было.
И все-таки создавать для Харлоу самый безопасный и комфортный образ жизни было ее работой, так что она положила стопку полотенец на ближайшую горизонтальную поверхность и направилась в спальню.
Эта комната была простой, но элегантной. Многие Оригиналы цеплялись за величие старины, из-за чего в их покоях было нечем дышать. Позолоченные края, отлитые из цельного золота фигуры, картины, хранящиеся там сотни лет. Харлоу была не из таких. Ей нравилось идти в ногу со временем. Так что, вместо того чтобы притворяться, будто она вовсе не живет на дне океана, Харлоу этим фактом упивалась.
Все поверхности в комнате сияли. Пол из перемолотого крупного жемчуга, сложенного в плитки. Мебель, покрытая слоем перламутра и своими ножками сияющая в свете потолочной люстры. Кристаллические цилиндры на потолке отражали каждый лучик света пляшущими по комнате кусочками радуги.
Три из четырех стен были полностью стеклянными. Харлоу потратила немало денег на то, чтобы они могли выдержать напор воды снаружи, открывая ей вид на морские просторы. Правда, еще метрах в двенадцати от окон высилась дополнительная стеклянная перегородка, чтобы никакому ундине даже в голову не взбрело подобраться близко к Оригиналам.
Между этими двумя стенами процветала жизнь. Кораллы и стайки мелких рыбешек разукрашивали пустынное пространство пестрыми яркими красками. Когда-то там жил еще и дельфин. Харлоу заставляла его вытворять разные трюки, пока не замучила до смерти.
От этого воспоминания Алексия до сих пор чувствовала себя как-то странно.
— Что случилось? — спросила она, подходя к стоящей у стекла Харлоу.
Та была ослепительной женщиной — всегда была и навсегда планировала остаться. Оригиналы неимоверно древние, а Харлоу была старше прочих, пусть и всего на несколько лет. Она выглядела как очень красивая женщина лет пятидесяти. Ее волосы по-прежнему были теплого цвета золотистого каштана, кожа безупречна, спина ровная и сильная. Она была подтянутой, с едва заметным изгибом бедер. Но за этой внешностью скрывался пронзительный взгляд глаз настолько суровых, что слабые духом сгибались под ним за секунду.
Сейчас рукав платья Харлоу спал до локтя, обнажив идеальную, чуть загорелую кожу. Она еженедельно проводила долгие часы в солярии, чтобы выглядеть ровно так, как во времена жизни на Поверхности. А потом еще по несколько часов на процедурах по исправлению полученного ультрафиолетового ущерба.
— Видишь? — Харлоу показала на бледное красное пятнышко на кончике плеча. — Только глянь.
Алексия глянула. Ей полагалось делать все, что скажет Харлоу, хоть она и чувствовала себя немного по-дурацки, разглядывая чуть шелушащийся участок красноватой кожи.
— И?
— Это раздражение. Раздражение! Кто-то из перерожденных наверняка проскочил через проверку генетики. — Харлоу фыркнула. — И разумеется, это должно было случиться именно со мной, а не с кем-то другим.
Было весьма сомнительно, что кто-то из ученых, отвечающих за перерожденных Харлоу, допустил бы такую ошибку. Но если ей хотелось так думать, то она имела на это полное право.
Алексия осторожно накрыла плечо Харлоу обратно рукавом платья.
— Пойдемте. Уложим вас в постель. Отдохнете — сразу почувствуете себя лучше.
Харлоу вздохнула.
— Всегда забываю, насколько мне легче, когда ты рядом. Какой же ты восхитительный компаньон, Алексия!
Ложь. Алексия была хорошим телохранителем, и только ради этого ее и создали. Она горой возвышалась над утонченной фигуркой Харлоу, но Алексия вообще была куда выше всех, кроме себе подобных. Она была крупной женщиной в два метра ростом, заточенной на силу и мощь. Ей полагалось собственным телом закрывать Харлоу от любой опасности, и уже доводилось делать это неоднократно. Харлоу до сих пор была живее всех живых, а значит, Алексия была чертовски хороша в своей работе.
Проводив Оригинала до огромной кровати цвета морской пены, заваленной таким количеством подушек, что было неясно, как в ней вообще можно спать, она помогла Харлоу лечь.
— Расчесать вам волосы перед сном?
— Если тебя не затруднит. Ты же знаешь, только ты умеешь делать это достаточно аккуратно. Остальные постоянно дергают за пряди, а у меня их и так осталось немного.
Что-то внутри Алексии пошевелилось от этих слов. Отойдя к прикроватной тумбочке, она достала расческу, тоже украшенную крупным жемчугом, и взглянула на свое отражение.
Как там Харлоу выразилась много лет назад? Когда Алексия наконец-то была готова ей служить, первое, что Оригинал сказала при виде нее, это: «Ух, ну и громадное же ты чудище».
Часть нее до сих пор в это верила. Волосы Алексии были с силой зачесаны назад, плотно прилегая к черепу и заставляя глаза выглядеть чуть раскосыми, как у лисы. В отличие от Оригиналов, она не пользовалась макияжем, но ее черным бровям это было и не нужно. Ее постоянно хмурое лицо отпугивало большинство людей, не говоря уже о росте. Бугристые мускулы делали шею еще толще, а плечи шире. Да, как Харлоу когда-то и сказала, чудище, а не женщина.
Но ее такой создали. Порой сложно было отвести взгляд от собственного отражения. Алексия нечаянно заглядывала себе в глаза, и ее затягивало туда, в водоворот мыслей, которые были ей чужими.
Она не рождалась. Ее вырастили в пробирке. Сделали такой, какой им было нужно, с помощью генетической инженерии. В голове Алексии все еще оставались воспоминания о том, как она росла. Вспышки моментов, в которых она была еще ребенком. Училась быть сильной, драться, не плакать. Все то, что Алексия должна была уметь, а никто другой. Тогда часть ее все это презирала. Теперь же она почти ничего не чувствовала.
— Алексия! — Голос Харлоу стал резким. — Ты собиралась расчесать мне волосы.
Да. Точно.
Оторвав взгляд от своего отражения, она сосредоточила внимание на Харлоу. Подошла к кровати, опустилась рядом с ней на колени. Стоять так на жестком полу было больно, но на это легко было не обращать внимания. Сколько раз она уже это делала? Стояла на коленях перед сидящей на кровати Харлоу, расчесывала длинные локоны пышных волос Оригинала. В них были золотые пряди, на что Алексия не раз обращала внимание.
Обычно в такие моменты она начинала осыпать Харлоу комплиментами. Говорить, что ее кожа прекрасна, что она выглядит моложе всех других Оригиналов, пусть она и была самой старшей на момент спуска человечества под воду. Золотые пряди в волосах сияли прекраснее всего, что Алексия видела в своей жизни.
Но сегодня… сегодня у нее не было сил говорить все это. На нее непонятно откуда накатило странное настроение.
Харлоу раздраженно вздохнула:
— Можешь поверить, что генетик что-то упустил с последней перерожденной? Неужели так сложно просто выполнять свою работу? Я ведь и заменить его могу.
Алексия дернулась от щелчка ее пальцев.
Это была правда — Оригиналы могли в этом городе заменить кого угодно. К сожалению, «заменить», как правило, означало «убить». Алексия собственноручно сделала это с предыдущим генетиком, разочаровавшим Харлоу. Его шею так просто было сломать. И щелчок пальцев Оригинала был так ужасно похож на хруст его костей.
С трудом сглотнув, Алексия кивнула.
— Я могу передать ему предупреждение, мэм.
— Думаешь, предупреждения хватит?
— Он работает вашим генетиком уже почти десять лет. Мне кажется, заменить его будет проблематично.
Повисла пауза, и только тут Алексия поняла, что высказала собственное мнение. Харлоу не хотела слышать ничье мнение, кроме своего. Оригиналу было нужно, чтобы Алексия просто соглашалась с каждым ее словом, словно попугай. Такие у них были отношения, и так они существовали уже много лет.
Что она творила вообще? Зачем что-то сказала?
— Ну да, — медленно сказала Харлоу. — Пожалуй, ты права: стоит дать ему еще один шанс. Но передай, чтобы он подготовил новую перерожденную. Долго я такое пятно терпеть не смогу.
— Подготовил…
Она замерла.
Перерожденные были точными копиями Харлоу и остальных Оригиналов. Клонами, которых пробуждали ото сна, только когда они становились нужны. В глубине города, под присмотром генетиков, спали целые сотни. Те следили, чтобы каждый перерожденный был чистокровным созданием, готовым быть мгновенно использованным в случае травмы или болезни.
Так Оригиналы и выживали уже больше двух сотен лет. Отщипывая кусочки самих себя при малейшей необходимости.
Алексия ненавидела спускаться туда. Столько тел различных возрастов просто болталось в огромных колбах с жидкостью. Голые, с закрытыми глазами. Когда она впервые вошла в Центр перерождения, сразу заметила, что глаза под веками шевелились.
Они видели сны. Сложно было после такого не думать о них как о живых людях.
— Перерожденную? — выдавила Алексия наконец. — А она точно нужна? Я могу позвать доктора, попросить подобрать мазь.
Харлоу замерла. Доля секунды — вот и все, что понадобилось Оригиналу, чтобы развернуться на кровати и схватить Алексию за горло. Для своего возраста она была на удивление сильна, но боялась Алексия не этого. Нет, ярость в глазах Харлоу была куда страшнее.
Любой из Оригиналов мог в любую секунду избавиться в Тау от кого угодно. В любой момент Харлоу могла стиснуть зубы достаточно сильно, чтобы активировать сигнал тревоги, вшитый каждому Оригиналу в челюсть. Через несколько мгновений в дверях бы появился целый отряд солдат, и они не стали бы задавать вопросов. Просто убили бы любого рядом с Харлоу.
В конце концов, пусть Алексия и прислуживала этой женщине всю свою жизнь, она не была бесценной. Сотни других генетически модифицированных телохранителей были готовы прийти ей на замену. Некоторые были куда покладистее, надежнее и, может быть, даже способнее.
— Что-то ты сегодня слишком много думаешь, — пробормотала Харлоу, переводя взгляд с одного глаза Алексии на другой. — Это еще почему?
— Не знаю, мэм.
— Когда началось?
— Сегодня утром. — Это первое, что она заметила, взглянув на себя в зеркало.
Алексия проснулась, посмотрела на свое отражение и не смогла понять, почему оно выглядит так странно. Словно смотрела на чужого человека. Там отражалась не она. Эта суровая женщина, повидавшая так много, просто не могла быть ею.
— Интересно, — сказала Харлоу. — Что случилось?
— Не знаю. В голове все мутно. Пытаюсь разобраться в своих мыслях.
— Разобраться в своих мыслях? — Харлоу наклонила голову набок, словно пытаясь заглянуть Алексии в душу. — Каких мыслях?
— Пока не могу понять, мэм. Сложно, когда их так много. Они все перемешаны. — Лучше она объяснить не могла, хоть и было очевидно, что Харлоу ждала другого ответа.
Все Оригиналы предпочитали четкие истины и логику. Но человеческие мысли редко подчинялись этим законам.
Харлоу задумчиво хмыкнула и разжала хватку на горле Алексии. Провела пальцем по сонной артерии, словно угрожая.
— Ты слишком много думаешь. Это лишнее, дорогая моя.
Алексия так не считала. Скорее это благословение. Что-то подсказывало, что ей очень, очень долго не было позволено свободно мыслить. И теперь, когда эта способность вернулась, Алексия не очень-то горела желанием от нее отказываться.
— Тебе не положено думать самой. — Харлоу со вздохом отпустила ее и встала с кровати. — Дорогая, я же говорила тебе, что ты мой любимый телохранитель, так? За столько лет сменяется так много, что проще воспринимать вас как единый организм. Но ты всегда выделялась среди остальных.
Почему-то это не было похоже на комплимент. Но Алексия не могла подняться с колен. Харлоу открыла ящик прикроватной тумбочки и достала шприц.
Ее сыворотка. По крайней мере, так ей всегда говорили.
Всю жизнь Алексию тыкали иголками. Полные химикатов шприцы были чем-то настолько обычным, что она и не представляла себе иной жизни. В детстве они были полны витаминов и других разных штук, от которых тело становилось больше и сильнее. Может, если бы ее не испытывали и не тыкали иголками, Алексия была бы женщиной обычных размеров. Может, она не растягивалась бы во все стороны и не кричала по ночам от боли, потому что ноги росли быстрее, чем было положено. Может, ладони не были бы размером с голову нормального человека, если бы ее не кололи круглые сутки, накачивая ядом, превратившим тело во что-то неузнаваемое.
Сердце забилось сильнее, когда Харлоу подошла ближе со шприцем в руке. Незнакомый голос в голове кричал бежать. Зря Алексия вот так стояла на коленях и смиренно ждала, пока яд снова сотрет все мысли.
Но другая ее часть умела только слушать Харлоу.
— Разве не проще было бы не думать? — тихо спросила Оригинал. — Мне не хотелось бы тебя терять. Ты же знаешь, ты всегда была моей любимицей.
Алексия не двигалась, глядя, как приближается игла. Да, было бы проще не думать. Особенно эти мысли. Те, которые шептали, что все на самом деле не так, что все это неправильно и что, если она не будет осторожной…
— Ш-ш-ш, — прошептала Харлоу, обхватывая шею Алексии одной рукой и запрокидывая ее голову набок. — Давай помогу.
Не надо было соглашаться. Надо было сопротивляться. Но вместо этого она наклонила голову и позволила острой игле войти в мышцы на стыке шеи и плеча. Когда-то давно Алексия бы поморщилась от боли, но теперь это чувство стало настолько знакомым, что она даже не отреагировала.
Так и осталась сидеть, замерев, в руках Харлоу, чувствуя, как эмоции уходят. Исчезают в темной бездне на задворках сознания, куда запираются все дурные мысли, чтобы потом уплыть в океан.
— Вот так, — сказала Харлоу и чуть сжала ее, прежде чем отпустить. — Тебе не нужно думать, Алексия. Только быть здесь со мной.
И это было куда проще.
— Спасибо, Харлоу, — сказала она, вставая. — Мне поговорить с генетиком?
— Да. Я пока отдохну, а вы подготовьте для меня перерожденную. А, и еще, Алексия. Ты отлично работаешь.
Лучше всех.
Алексия развернулась и вышла за дверь, оставляя все мрачные мысли в комнате с Оригиналом, которая и была их источником.
ГЛАВА 2
ФОРТИС
Фортис выжидал, затаившись в глубине. Наблюдал, как проплывают над ним корабли, пронзающие океан лучами света. Изначально он приплыл сюда один. Просто чтобы посмотреть на этот великий город Тау. Тот его не разочаровал.
Огромные спирали уходили в глубину, закручиваясь друг вокруг друга, словно весь город был одним сплошным спутанным узлом. В пузырях на концах спиралей постоянно мелькали люди, но они его не очень интересовали. Рабочие, идущие по делам, прожигающие свою свободу в угоду власть имущим, живущие против собственной природы. Он сюда приплыл не ради них. Ему нужно было найти прореху, уязвимость, возможность пробраться в город, невзирая на защищающий его энергетический щит.
Фортис не для того готовился к этому моменту всю свою жизнь, чтобы позволить шансу ускользнуть сквозь пальцы. Неважно, сколько времени это займет, но он должен был найти проход в город.
Рядом в воде завис его сын, пристально разглядывая Тау.
— Уверен, что сегодня тот самый день? Кораблей много. А если их много, значит, они будут куда внимательнее.
— Да, Аулакс, сегодня тот день. Так сказала сама богиня. — Фортис глубоко втянул воду сквозь жабры, пробуя город на вкус.
Металл и жженые химикаты. Так же пах его сын, когда Аулакса вырвали из когтей Альфы. Внутри этого города скрывалось такое, чего они не могли себе и представить. Эти люди пользовались препаратами, как выразилась Аня, чтобы творить в глубинах этого лабиринта нечто ужасное.
— Откуда такая уверенность? Видения и в спокойное-то время сложно расшифровывать.
— Океан дал мне время и место. И теперь я сам пойму, когда придет пора пробраться в город. Потому что я именно там, где мне было сказано быть. — Фортис в это верил свято, и ему лишь было жаль, что сын пока не готов поверить так же.
Фортиса воспитывали во времена, когда океан почитали. Прежде их боги гораздо чаще поднимались из глубин, не сидели безвылазно в своей обители. Мало кому из молодых глубинников довелось дрожать в присутствии древних из самой бездны. Его сыну бы это точно пошло на пользу — больно уж близок был Аулакс к тому, чтобы отвергнуть божественность океана.
Вскоре ему предстояло познать правду. Так или иначе, океан всегда посылал глубинникам сообщения. Его сыну придется признать, что где-то в океане живут огромные существа, которым подчиняются они все. И что если он закроет глаза, то сможет нащупать связь с теми созданиями, что дышат в такт с каждым из них.
Аулакс фыркнул:
— Все равно не верю, что тебе в этом году предписано умереть, отец. Глупо считать, что пора искать смерти только потому, что твоя жена предвидела ее еще до моего появления.
А вот и корень проблемы.
Стоило догадаться, что Аулаксу тяжело смириться с правдой о грядущем. Фортис и сам был очень молод, когда отец погиб у него на глазах. Это было жестокой частью жизни, с которой приходилось сталкиваться рано или поздно. Но для них все было немного иначе, потому что они оба знали, где и когда именно Фортис умрет.
— Твоей матери явилось послание от богов. Предупреждение и инструкция, чтобы мы все могли быть в безопасности, — ответил он. — Я свое место в океане знаю с малых лет. Твоя мать была лучшей предсказательницей из всех глубинников. Она много смертей предвидела, в том числе свою собственную.
И все ее предсказания сбылись. Фортис видел, как глубинники умирают именно так, как она описывала. Знал, что сам умрет так, как предсказано.
Аулакс растопырил жабры и вспыхнул всеми огнями, но быстро взял себя в руки.
— Я, в отличие от тебя, тебе скорой смерти не желаю.
Стоило быть с сыном помягче. Фортис часто отрешался, погружаясь в их с богами океана связь, но сейчас он был нужен здесь.
У него не всегда получалось быть хорошим отцом. Но он старался.
Взмахнув хвостом, Фортис подплыл к Аулаксу и заключил того в объятия. После краткой борьбы он заставил сына угомониться, стиснув в качестве наказания и успокоения одновременно.
— Иногда забываю, что ты уже совсем большой. Я-то до сих пор вижу мальчишку, что тянул меня за хвост и умолял вместе поплавать.
— Не понимаю, как это связано с твоим самоубийством.
— Я не собираюсь себя убивать. У меня было много лет, чтобы смириться с тем, что я проживу меньше остальных. А еще я знаю, что моя жертва принесет с собой новый век, в котором наш народ не будет ждать столько сражений. И я эту жертву с радостью принесу, чтобы сделать твою жизнь легче. — Фортис чуть отклонился назад и разжал объятия, чтобы заглянуть сыну в глаза. — Не всем выпадает такой шанс. Моя смерть избавит нас всех от страданий.
— И что, это значит, что тебе можно быть безрассудным?
— Это значит, что раньше времени я не умру, так как уже знаю свой конец. — Дернув хвостом, он отплыл обратно к своему посту за выступающим в океан камнем и посмотрел на город. — Моя судьба предрешена. До нужного момента я не умру. Океан защитит меня, чтобы так и было.
— И все равно затея тупая, — пробормотал Аулакс.
— «Тупая»? — сухо переспросил Фортис. — Ты слишком много времени проводишь с сестрой Эйс.
Ему не впервой было слышать, как Народ Воды пользуется словечками ахромо. Чем больше времени многие из них проводили с другим видом, тем больше фраз они подцепляли. У него лично это вызывало только отвращение, но, к сожалению, они имели полное право тратить сколько угодно своего времени на эти бессмысленные слова.
Мимо пронесся еще один корабль, подняв пелену песка с морского дна и закрыв обзор. Вот оно. Пора идти в наступление. Океан уже сказал ему, что нужно сделать внутри Тау. И сейчас должна была представиться возможность.
Вот только Фортис не знал, как она будет выглядеть. Очевидно, было несколько вариантов, и он должен был обнаружить их все сам. Океан помогал, но никогда не бывал абсолютно понятен.
Может, именно это так смущало его сына. Аулаксу нравилось, когда все было черно-белым. Он хотел знать все детали любого плана задолго до того, как приступить к нему. Хорошая черта, которая с возрастом сделает из него отличного воина.
Фортис уже давно уяснил, что возможности подворачиваются тем, кто их ищет. Его сын этого пока не понял, и Аулаксу требовалось еще немало лет, чтобы прийти к этому.
— Я горжусь тобой, — сказал Фортис, бросая взгляд на сына. Они виделись не в последний раз, хотя парень определенно этого боялся. Может, стоило пока оставить ему хорошее воспоминание. Пусть разлука и не будет долгой. — Всегда гордился. Так и знай.
— Отец…
Не оставив времени на дальнейшие разговоры, Фортис нырнул в открытый океан. Сделав глубокий вдох через все четыре жабры, он полностью зажег огни на теле. Каждое щупальце на боках вспыхнуло желтым, таким ярким, что корабли ахромо никак не могли его не заметить. Иначе охотники бы из них были даже хуже, чем он думал.
Долго ждать не пришлось. Ахромо в Тау были умнее, чем в других городах, и давно привыкли разбираться с его народом. Они знали, как атаковать. Знали, как ранить. Но Фортис видел, что́ случится сегодня, и оно было иным.
— Не поддавайся им, отец! — взвыл Аулакс протяжным китовьим звуком. — Пусть погоняются!
Именно это он и собирался сделать.
Развернувшись в последний момент, Фортис понесся сквозь воду. Его хвост был длиннее, чем у большинства, да и тело куда больше. Ему сложнее было разогнаться, и ахромо вряд ли ожидали от глубинника высоких скоростей. Но им предстояло прочувствовать, насколько Фортис был неуловим.
Вода расступалась перед ним, чтобы он мог плыть быстрее. Изогнувшись, Фортис нырнул глубже. Дальше, где ждал огромный боевой корабль, затонувший много лет назад. Фортис провел ахромо мимо останков древнего судна, чтобы напомнить об их поражениях. Пусть у них и было оружие, способное ранить его народ, но ахромо всегда проигрывали.
Раз за разом. Их конец был уже близок. И они даже не знали, что именно он станет катализатором.
Они сделали первый выстрел, раскаленный добела и с шипением прорезавший воду. Фортис увернулся без особого труда. Странно, что выстрелили всего один раз. Обычно они стреляли по двадцать сразу. От этого было сложнее увернуться.
За предупредительным выстрелом последовало что-то новое. Такого Фортис раньше не видел. Сеть.
Гарпуны на концах раскинули ее шире, и глубинник заметил, что сеть веревкой привязана ко дну корабля. Океан его не обманул. Сегодня ахромо не собирались его убивать. Вместо этого они хотели его поймать.
Значит, в Тау и правда было еще одно место, где над его народом ставили эксперименты. Хорошо. Океан утверждал, что ему нужно было попасть внутрь Тау, и Фортис собирался подчиниться. Куда проще позволить людям самим привезти его внутрь, чем искать уязвимое место у неуязвимого города.
Сеть пролетела мимо. Похоже, они пока не очень хорошо управлялись с новым оружием. Может, ахромо недоставало практики.
Как же забавно было смотреть на их потуги! Слыша голос сына в голове, Фортис развернулся посмотреть. Он уже отплыл достаточно далеко — а вдруг ахромо решат сдаться? Этого допускать было нельзя. Пока что Фортис просто развлекался, но у него была конкретная цель.
С этого расстояния он все еще мог разглядеть фигурки внутри корабля. Ахромо пялились на него в ответ. Удивленные, что он вообще повернулся к ним. Со всей возможной ненавистью в сердце глубинник стегнул хвостом и ринулся на корабль в лобовую.
Если их народ хотел поймать его честно, то ему взамен был нужен их страх. Сразу стало видно, как ахромо забе́гали, с ужасом ища нужные кнопки. Может, один из них хотел убить его снарядом. Другие, вероятно, советовали снова кинуть сеть. А он уже был прямо перед ними.
Фортис наслаждался страхом ахромо. Впитывал его в себя, пусть и не чувствовал запаха из-за металлических стен. Если бы он врезался в корабль на такой скорости, то его бы уже не починили. Весь экипаж ушел бы на дно океана, где древние попировали бы на их останках.
Интересно, какую судьбу океан уготовил этим ахромо?
Вода расступилась перед Фортисом, еще сильнее подталкивая его к перепуганным людям. Он был так близко, что слышал, как они кричат команды к выстрелу. Закрыв глаза, Фортис успокоился, ожидая вердикта океана.
Вот оно. Не обжигающая боль лазера. Веревки. Опутали все его плавники, прижали руки к телу, заставили повиснуть под кораблем. Они должны были поверить, что поймали его. Что он всего лишь какой-то очередной ундина, которого они нашли в океане. Никто бы и не подумал, что он сам позволил себя поймать.
Сеть больно пережала один из боковых плавников. Фортис оскалил зубы, надеясь, что если на дне корабля есть камеры, то они видят его боль. Было слышно, как ахромо радуются внутри, празднуют поимку дикого животного, которое их чуть не убило.
Как забавно! Они и понятия не имели, что везут акулу в свой дом. Акулу, которая намеревалась при первой же возможности устроить охоту.
Когда они проходили через барьер, он увидел пару вспышек на дне. Знал, что это сын. Аулакс сообщал ему, что вернется к остальным и передаст: Фортис приступил к своему заданию. Вскоре они узнают, что у него все получилось.
Правда, глубинник пока не знал как. Этого ему океан не сказал.
Фортис позволил себе погрузиться в состояние между реальностью и будущим. То место, где океан держал его за руку и бесстрашно вел вперед.
Ахромо были слабыми, примитивными существами, сидящими в мире, где были чужими. Ему лишь нужно было выждать время, и все встанет на свои места.
Как и всегда.
Когда огни города стали ближе, Фортис не издал ни звука. Не стал сопротивляться. Скоро ему предстояло оказаться внутри этих стен. Скоро ахромо попытаются сломать его препаратами и острыми орудиями. Вот только они не знали, что он был к этому готов. У них ничего не выйдет.
Это Фортис собирался сломать их.
ГЛАВА 3
АЛЕКСИЯ
До доктора Баркера она дошла только следующим утром. Харлоу нашла для нее еще гору заданий — эта женщина никогда не переставала думать. Прежде чем Алексия отправилась за перерожденной, она успела проследить, чтобы одежда Оригинала была идеально отглажена, отправить кого-нибудь разобраться с прислугой, доставившей накануне какие-то легкие неудобства, и убедиться, что в завтраке Харлоу больше не будет того, на что у нее там случилась аллергия. На случай, если новое тело вдруг не решит эту проблему.
Все это время Алексия двигалась, будто в тумане. Под воздействием сыворотки было настолько проще заниматься делами, но… на задворках сознания все еще кто-то кричал. Словно звон в ушах, от которого никак не избавиться.
К тому времени, как Алексия оказалась перед дверью доктора Баркера, этот голос было почти невозможно игнорировать. Просто смешно. Ей не положено так себя чувствовать. Вся суть сыворотки была в том, чтобы эти мысли отлавливать и выкидывать прочь, а не бороться с ними ежедневно.
Постучав в дверь, она снова попыталась заглушить крики в голове.
В этой части Тау хотя бы было проще быть собой. Врачи и телохранители все жили в одном крыле. Здесь не было ничего красивого. Только холодная сталь, жесткие койки для сна и медицинские припасы рядом с оружием — на случай, если Оригиналов придется защищать. В том числе от своих же.
Баркер открыл быстро. По сравнению с Алексией он казался маленьким. Чуть выше ста шестидесяти, ростом ей по грудь. Доктору приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Очки с толстыми линзами в этом не сильно помогали, только делали большие карие глаза Баркера еще огромнее. Седые волосы торчали, словно кто-то посадил ему на макушку облако и закрутил, как сладкую вату. Белый халат болтался на худых плечах, потому что его носитель вечно забывал есть — неважно, сколько народа следило за его привычками.
— Алексия? — с невысказанным вопросом сказал Баркер.
— Она недовольна последним телом. Появилось аллергическое раздражение на плече.
— Раздражение? — пробормотал доктор, возвращаясь обратно в комнату за инструментами. — Такого быть не должно. У Оригиналов очень редко бывает аллергия. Только если перерожденный не идеален. Но я их всех проверяю. Каждый раз.
— Может, ошиблись.
— Я никогда не ошибаюсь.
Но Баркер был всего лишь человеком и, очевидно, ошибся. Алексия и раньше видела, как он ошибался, пусть и крайне редко. Хороший он был человек, этот доктор, но это еще не делало его безупречным. Этого она, впрочем, вслух говорить не стала — просто смотрела в коридор, пока он собирал вещи.
Правда, сначала она все же окинула взглядом комнату. Алексии нравилось смотреть, кто как украшает свое личное пространство. Это позволяло немного заглянуть в жизнь человека. Комната Баркера была увешана старыми фотографиями Поверхности. Особенно ему нравились прибрежные пейзажи. Пляжи из белого песка и пушистые светлые облака над волнами.
Суша уже давно не была такой. Никто не мог туда подняться, а если бы и смог, то точно не увидел бы пушистых белых облаков. Только злобные бури, грозящие прибить любого градом размером с голову Алексии.
Шагая по пятам за доктором, она проводила его до Центра перерождения. Коридор, по которому они шли, был похож на трубу, и у Алексии внезапно закружилась голова. Вся комната задвигалась, будто труба вращалась.
Да что с ней такое?
Протянув руку, Алексия коснулась стены, чтобы найти какой-то ориентир. И продолжила идти за доктором. Нельзя было проявлять слабость. Нельзя было показывать, что с ней что-то не так.
Но Баркер обернулся через плечо и нахмурился:
— Что с тобой сегодня?
— Ничего, — буркнула она.
— Ты держишься за стенку, словно тебя сейчас в водоворот затянет. Голова кружится?
— Нет.
— Я доктор. Если что-то не так, говори мне. — Больше он ничего сказать не успел, потому что они дошли до Центра.
Сквозь стеклянные стены с двойными стеклянными дверями было видно все внутренности здания. Все замороженные колбы, где выращенные тела хранились в состоянии криогенеза. Все стеклянные цилиндры, наполненные жижей, внутри которой развивалось человечество.
Взгляд Алексии зацепился за колбы с бледно-оранжевой жидкостью. Такой цвет им придавали витамины, необходимые для поддержания жизни эмбриона. Она ненавидела смотреть на этих странных мелких червячков, которые со временем превращались в детей, и знать, что сама выросла в такой же трубке. Вот только здесь еще постоянно выбрасывали содержание этих колб, проверяя гены каждого ребенка и отбирая только тех, что чего-то стоили.
Таких, как она. С тщательно проработанными генетическими мутациями, вколотыми в маленькое тельце.
Двери с шипением открылись, пропуская их в отсек, где было потеплее, и доктор Баркер шагнул внутрь. Теперь очередь Алексии. Нужно было идти за ним. Быть хорошим телохранителем и делать все ради своего Оригинала. Для этого ее и создали.
Как и всех тех людей, болтающихся в замороженных трубках. Им было суждено прожить лишь несколько секунд, прежде чем их неровные вздохи оборвут, а тела выпотрошат ради чужого бессмертия.
— Алексия? — окликнул ее доктор Баркер, на этот раз уже с заметным беспокойством. — Зайдешь?
Чтоб его! Почему препарат не работал?
Она его принимала всю свою жизнь, и эта самая жизнь всегда становилась проще. Алексия всегда могла просто сделать укол и забыть обо всем как минимум на неделю, а то и дольше. Неужели эти мысли были сильнее медицины?
Зайдя внутрь, она нервно сглотнула, услышав шорох дверей за спиной.
— Простите, доктор. Мне в этой комнате всегда неуютно.
Даже эта фраза была странной. Алексию создали такой, чтобы ничто не могло ее пошатнуть. Тревога, страх — ее тело просто не могло такого чувствовать. В мозгу не было нужных для этого веществ. По крайней мере, так Алексии говорили.
— Неуютно? — повторил доктор Баркер и указал ей на кожаное кресло рядом с собой. Бесчисленное количество металлических рук за спинкой предназначалось для того, чтобы оценивать состояние ей подобных. От измерения давления до шприцов, это кресло было таким же доктором, как и человек рядом с ним. — Давай быстренько проверим твои физические параметры, пока не занялись перерожденной.
От этой перспективы ей определенно стало только хуже. Алексия неловко опустилась на кресло. Доктор сел за стол напротив и что-то вбил в компьютер, отдавая команды металлическим рукам. Те быстро выполнили свою работу. Давление? В норме. Пульс? В норме.
Может, это был и не страх. Руки не дрожали, сердце билось как положено. Но мысли метались как бешеные. Может, это была злость. Но этого Алексии тоже, скорее всего, чувствовать было не положено.
Доктор Баркер что-то пробормотал себе под нос и запустил алгоритм для отбора следующего перерожденного. Последнее время большинство работы делали компьютеры, но врачи все равно просматривали все генетические данные отобранного экземпляра вручную. Пока машина работала, доктор развернулся на стуле и посмотрел Алексии в глаза.
— Твои данные в норме.
— Так и думала.
— Но тебе неуютно в этой комнате? Для кого-то вроде тебя такое поведение нетипично.
Да она сама это знала, чтоб его. Знала, что ей не положено думать самостоятельно. Алексия раньше и не думала. По крайней мере, не помнила такого. Один раз ее на несколько лет вернули обратно в обучение, но вроде это было не потому, что она думала сама.
Блин! А это так плохо — думать самой? Неужели так странно, что, глядя на комнату с болтающимися в колбах телами выращиваемых на убой перерожденных, она чувствовала легкое отторжение? Она же не собиралась ничего с этим делать. Алексия знала, как здесь все устроено. У Оригиналов все было под контролем, кто-то вроде нее ни за что бы не смог вызволить перерожденных отсюда. Да и потом, что бы она с ними делала?
Они не были настоящими людьми. У них не было жизней, они ничему не учились, пока росли. Их выплевывало в мир полноценными взрослыми с полностью развившимися мозгами, но перерожденные не знали даже, как дышать самостоятельно.
И потом, Алексии еще жить хотелось. А если бы она посмела пойти против Оригиналов, ее ждала бы только смерть.
Доктор Баркер снял очки и потер переносицу.
— Знаешь, что делают с телохранителями, которые начинают думать самостоятельно?
Она наизусть отчеканила информацию, заученную с детства:
— Телохранителей, которые больше не могут выполнять свои задачи, отстраняют от должности.
— Отстраняют. Да, так это у вас называется. — Доктор покачал головой. — Алексия, их убивают. Можешь сколько угодно подбирать другие слова, если тебе так легче, но реальность проста: если кто-то вроде тебя начинает мыслить самостоятельно, их убивают. Полезные части твоего тела мы используем заново, скопируем твой генетический код, создадим новую тебя. Версию, у которой не будет недостатков. За эти года существовало множество Алексий, но никто из них не был так силен и идеален, как твоя версия. Следующая будет еще лучше. Понимаешь меня?
Она не понимала, хотя звучало как угроза. И как что-то, что не очень хотелось понимать. Так что Алексия просто сидела на месте и смотрела на доктора — хотелось надеяться, что безэмоционально, а не с той яростью, которая бушевала внутри нее.
Баркер прокашлялся.
— Не показывай никому, что ты другая. Вот что я тебе скажу. Пока внесу в твой файл новую формулу для ежедневного приема, это поможет с эмоциями. Если они не пропадут, приходи ко мне. Больше ни к кому.
— У меня есть врач.
Тот, которого приставили именно к телохранителям. Он регулярно устраивал им суровые проверки, чтобы убедиться, что они все еще верно выполняют свою работу.
— Ко мне приходи. — Доктора Баркера прервал сигнал о закончившемся отборе. — Мне надо посмотреть на перерожденную и убедиться, что она годится для сбора, раз предыдущая не подошла. Раздражение, говоришь? Может, аллергия на еду?
Алексия переключилась на свою привычную работу — защищать Харлоу.
Она скороговоркой перечислила все, что та ела накануне, вплоть до мельчайшего ингредиента в каждом рецепте. Всю эту информацию Алексия знала как свои пять пальцев. Каждый день она в деталях просматривала план питания своего Оригинала и была хороша в работе. Всегда была лучше прочих, и неважно, каких трудов ей это стоило.
Они почти час провели, просматривая все, на что у Харлоу могла случиться аллергия. Наконец Баркер кивнул:
— Нашел. Компьютер, избавься от всех перерожденных с этой мутацией.
Он нажал пару кнопок, и до Алексии донесся шум бьющегося стекла. Ледяные тела шлепались на пол, дыхательные трубки вырывало изо ртов гравитацией. Потом в ту комнату придут люди и выволокут их прочь. Выкинут в океан, не взяв ни одного органа, потому что у Харлоу развилась аллергия на креветки.
«Неправильно, — говорил голос в голове. — Все это неправильно».
Но Алексия отвернулась от стекла и посмотрела на Баркера. Тот встал, размялся, хрустя спиной, и выключил компьютер.
— Пошли, перерожденная уже должна быть в нужной комнате. Скоро получим нужную сыворотку. К концу дня все наладится.
И слава богу. Вот только разъяренного Оригинала им всем не хватало.
Оставив все свои смешанные эмоции в комнате позади, Алексия вышла вслед за доктором в коридор. Никто бы не стал добровольно держать в себе такие мысли — вот и она не собиралась. Не ее дело думать о перерожденных и этике их существования. Надо было все это с себя стряхнуть.
Решительность продержалась, пока они не прошли мимо первого хирургического отсека. Алексия остановилась, глядя сквозь стекло на разложенное на столе создание.
— Это что…
Баркер тоже остановился, замерев на месте. Глаза за линзами очков стали еще больше.
— Ундина?
— Кто вообще решил притащить в Тау ундину? — прорычала Алексия, хватаясь за передатчик на рукаве, с помощью которого все телохранители связывались друг с другом. — Код Красный. На территории ундина.
Из передатчика донесся голос другого телохранителя, Гипериона, личного телохранителя одной из старейших пар Оригиналов.
— Принято. Где?
— Хирургическое отделение.
— Будем держаться подальше и закроем доступ для остальных Оригиналов.
Доктор Баркер смотрел на нее как-то странно.
— Что? — спросила Алексия.
— Тебе неуютно в Центре перерождения, но вот это тебя даже не пугает? — Он показал рукой на огромную тушу на столе.
Пугает. Алексии не нравилось смотреть на огромную обмякшую рыбину, которая заняла два стола, и тем не менее ее хвост все равно лежал на полу. Бледно-фиолетовая кожа выглядела странно, не говоря уже о желтых щупальцах с шарами на концах, свисавших с темных боков хвоста, будто бусины. Спутанные волосы закрывали лицо, но все равно во всем виде этого существа было что-то неправильное.
Он все еще был похож на человека. Знакомое строение груди, только без выраженных сосков. Перепонки на пальцах — одна из рук безвольно свисала. Черные когти выглядели интересно, но все-таки было как-то неправильно пялиться на бессознательное существо и думать о венах на его руках.
— Давай зайдем, — сказал доктор Баркер и толкнул дверь.
— Что?
— У нас полно времени. Перерожденную все равно еще будут размораживать. А мне ни разу не доводилось видеть одного из этих чудищ вблизи. — Он обернулся посмотреть на Алексию, и в огромных глазах блеснула искорка озорства. — Если, конечно, ты не боишься? Ты же у нас вроде как ничего не чувствуешь?
Чтоб его! Баркер подловил ее и прекрасно это знал.
Вздохнув, Алексия шагнула вслед за ним в комнату, пропахшую рыбой.
ГЛАВА 4
ФОРТИС
Об этом океан его не предупреждал. Фортис закрыл глаза вторым веком — так всё, что он видел, было подернуто дымкой, но зато безмозглые ахромо верили, что их медицина сработала. Он готовился к этому моменту годы. Фортис впитал в себя больше серы, чем все остальные глубинники. Вдыхал внушительное количество обездвиживающего газа на самом дне бездны. Даже кололся шипами крылатки.
Творения ахромо не могли его усыпить. Но ему нужно было, чтобы они в это верили. Потому что так им было проще ошибиться.
Ахромо сразу начали разговаривать, выдавая куда больше информации, чем открыли бы ему добровольно. Он знал, что это точно Тау, что он в правильном месте. Знал, что здесь живут Оригиналы, как и подозревали партнеры его сородичей.
Этим местом заправляли древние ахромо. Ахромо, прожившие куда дольше, чем было отведено им природой. Оригиналы, так они себя называли. Искусственные создания, построившие все эти подводные города. Внедрившие металл в океан. Все они были до сих пор живы.
Ему нужно было увидеть это своими глазами. Или найти доказательство, что это возможно. Так что Фортис молчал. Даже когда шесть мужчин вывалили его тело из сети на стол на колесиках. Даже когда они привезли его в комнату, где пахло стерильностью и металлом.
Он не двигался, дышал медленно, не открывал до конца глаза. Что они собирались с ним делать? Станут ли расчленять его тело, как планировали сделать это с его сыном?
В груди вспыхнула раскаленная ярость. Аулакс перенес такое, чего никто из глубинников не заслуживал. Когда сын вернулся к нему, Фортис заглянул в его воспоминания и забрал часть злости, чтобы Аулакс мог жить с рассудком, не замутненным яростью.
Фортис отчасти даже надеялся, что они станут ставить на нем эксперименты. Чтобы боль держала его в узде, когда часть него была готова в любой момент сломаться. Как же он надеялся, что ахромо предоставят ему возможность их всех уничтожить!
Но они не делали вообще ничего. Ахромо стояли вокруг него, разглядывали, переговаривались между собой.
— А через жабры он воздух вдыхать может?
— Нет, мы же это уже проверяли, забыл? У них есть легкие. Видимо, воду он из них уже выплюнул, раз дышит. Видишь, грудь шевелится. Это хорошо. Значит, живой пока.
— А как мы поймем, если помрет? Только по дыханию, или цвет тоже изменится? У некоторых рыб так бывает. Вся чешуя бледнеет, когда их ловят.
— Хороший вопрос. Потом проверим на этом, посмотрим, что будет с цветом.
Дверь открылась, закрылась. Еще ахромо пришли поглазеть, словно Фортис — какая-то диковинка. Никогда ему было не понять этих существ. Ахромо так интересовал его народ, но при этом они делали все возможное, чтобы его уничтожить.
Раздражение нарастало. Электрические заряды на краях плавников ныли, требуя дать волю. Фортису хотелось сиять, вселять в них ужас. Чтобы они увидели, как он огромен, как велик в сиянии своих огней.
Но он был не в воде. На воздухе электрические огни Фортиса не сделали бы его визуально больше. Так что он сдержался, даже когда к нему подошли новенькие.
От первого несло. Самого мужчину он едва видел, но чуть было не скривил рот от запаха. Кровь, лекарства, что-то странно сладкое внутри, словно он был гнилым. Маленький самец. Даже можно сказать, пугающе маленький. Он должен был быть больше. Разве мог он защищать самку, будучи… таким?
И тут рядом с головой Фортиса остановился второй человек. Глубинник его не видел, но на него внезапно нахлынула волна морского запаха. Соленая вода, свежий бриз, так редко наполнявший легкие над водой. И что-то еще. Успокаивающий аромат водорослей и травы. Этот запах встречался ему лишь однажды. В молодости он однажды проплыл весь океан, от края до края, и по пути остановился в болотистом закутке. То место пахло, как этот человек.
Кто бы это ни был, от него хорошо пахло. Так хорошо, что Фортису хотелось глубоко вдохнуть его запах, наполнить им легкие до краев.
И за это он его возненавидел. С первой же минуты.
— Где вы такой образец отловили? — спросил человек, пахнущий металлом.
— Прямо под Тау, за обрывом. Не ожидал увидеть там ундину, но вот он. Этот гад попытался протаранить нашу лодку, но мы его повязали и притащили сюда. — Солдат, кажется, гордился собой. Интересно, был бы он так же горд, если бы знал, что Фортис сам все это подстроил?
— Интересно… — Холодная, сухая ладонь коснулась его бока, осторожно подняла один из плавников на бедре, ощупала пузырчатое щупальце. — И странно. Непохож он на тех, что я раньше видел.
Что-то пошевелилось над головой, и взгляд Фортиса сам собой опустился к руке на плавнике. И второй руке, осторожно отрывающей пальцы мужчины от глубинника. Вторая рука была огромной, но вовсе не мужской. Длинные пальцы, узкие короткие ногти, мозолистая ладонь. Рабочая рука, рука воина.
Что это за человек с запахом моря и руками, каких он никогда не видел у ахромо?
Фортис совершил ошибку. Он пошевелил глазами под прикрытыми веками. Наклонившийся над ним огромный человек едва слышно втянул воздух, и глубинник знал, что, кто бы это ни был, он заметил это движение.
— А его глаза должны так шевелиться? — Глубокий, но женственный голос. Грубоватый, словно она редко вообще говорила.
Фортис снова безвольно уставился в потолок, но теперь смотрел точно на нее.
Проклятье, он и не знал, что ахромо бывают такими большими. Женщина была огромной. Мира была высокой, и Фортис сам видел самцов повыше, пока наблюдал за жилищами ахромо. Но эта женщина? Она была гигантской.
Она возвышалась над ним и над остальными в комнате. Резкие черты лица были словно вырезаны из мрамора, с острыми линиями и колючими углами. Эта женщина была создана для битвы. Это было понятно по ее тяжелому взгляду и напряженной челюсти. Она смотрела на него так, словно знала, что он притворяется.
Металлический фыркнул:
— Он в отключке, если ты об этом. Мы его таким накачали, что человек бы сдох от одного вдоха. Их тела всегда так реагируют на касания. Такие уж они странные существа, Алексия. Хочешь потрогать?
Ей не стоило хотеть его трогать. Никому из них. Они считали, что он без сознания. Неправильно касаться другого, когда он этого даже не осознает. Но этим существам было плевать. С точки зрения ахромо, Фортис был всего лишь морским животным — ни мыслей, ни разума.
Так что, когда женщина вышла из поля его зрения, он особо не удивился. Пусть она и была больше остальных, но от них не отличалась. Ей только что дали возможность рассмотреть ундину, который не может сопротивляться. С чего ей было отказываться?
Ее пальцы скользнули по его жабрам. Интимное касание, но вряд ли она об этом знала. Никто не касался Фортиса так с тех пор, как умерла его жена. Ощущение… не то чтобы неприятное, но, учитывая обстоятельства, ему очень хотелось отскочить. Пальцы женщины даже не были нежными. Она касалась его так, словно у нее было на это право.
И тут она снова наклонилась заглянуть глубиннику в глаза, ловя его мертвый взгляд, словно знала, что делает. Проклятье, может, и правда знала. Потому что она запустила пальцы глубже в его жабры.
Потребовалась вся выдержка, чтобы не стиснуть зубы. Она бы заметила движение лицевой мышцы. Но, чтоб ее, не стоило этого делать. Если она продолжит совать пальцы в его проклятые жабры, у Фортиса случится такая реакция, которую присутствующие вряд ли ожидают. Очень хотелось, чтобы эта женщина перестала издеваться над ним, прекрасно зная, что он не спит.
— Осторожнее, Алексия! — укоризненно воскликнул маленький мужчина рядом с ней. — Это же живой образец, нельзя пихать в него пальцы. Если ты его повредишь, коллеги мне этого не простят!
— Простите, доктор, — пробормотала она.
Фортису еще долго было не забыть то, как медленно ее пальцы выскользнули из его жабр. Чуть было не пробежала дрожь по телу. Широкие, сильные пальцы слишком уж легко находили путь сквозь влажные мембраны. Словно она уже когда-то делала это и знала, какие именно точки могут свести его с ума.
В груди расцвела ярость. Может, эта ахромо и отличалась от остальных, но за такие прикосновения хотелось убить ее с особой жестокостью. Чтобы ее глаза распахнулись в страхе и ужасе, чтобы он умылся ее кровью. Чтобы Фортис весь перемазался ее запахом и насладился звуками, с которыми она будет тонуть.
Ахромо отступила назад, и на ее место вернулся доктор. Посветил Фортису прямо в глаз, и тот снова еле сдержался, чтобы не пошевелиться. Они и правда пробовали все возможные способы вывести его из себя.
— Реакции на свет нет. Уверен, все в порядке. Алексия, ты не против, я еще немного его изучу? Принесем перерожденную сюда оттаивать, чтобы я приглядывал за ними обоими.
— Звучит опасно, доктор. — Эта женщина была умнее всех в комнате. Если у них было какое-то существо, которое они хотели от него спрятать — «перерожденная», — то им точно не стоило приносить его в комнату.
Но они принесли.
Фортис лежал, незрячий, слушая шум вокруг. Стук колес еще одного стола. Еще больше ярких огней. В какой-то момент над его головой протянулась металлическая рука, полная игл, потом снова исчезла. Тихие голоса бормотали совершенно незнакомые ему слова.
Что-то про уровни кальция, генетические мутации, буквы и цифры, слепленные вместе в подобие языка.
И все это время большая женщина нависала над его головой. Не пошевелившись. Ни разу. Темные глаза взирали на Фортиса с недоверием.
Она знала, что он не спит. Или хотя бы подозревала. Она была куда внимательнее остальных, а значит, именно ее стоило опасаться.
Фортис дождался нужного момента. Один из ученых задел стол, проходя мимо, и глубинник уронил голову набок. Для большинства это было совершенно не подозрительное движение, но от него не укрылось, как напряглась женщина.
Теперь Фортису было видно второй стол. На нем лежала еще одна ахромо. Молодая, с красивыми длинными волосами и гордым профилем. Абсолютно голая и словно слегка влажная. Бледная кожа была почти белоснежной, словно ее никогда не касались лучи ультрафиолетовых ламп, висящих в каждой комнате, с помощью которых ахромо выживали вдали от солнечных лучей.
Вокруг женщины высилась тонна оборудования, в нее втыкали длинные иглы. Фортис понятия не имел, что такое «перерожденная», но к ее лицу что-то было прикреплено. Что-то похожее на Мирину маску для дыхания, только эта была соединена с тяжелым аппаратом на торсе. На его глазах эта штука надувалась и сдувалась. Размеренно.
Что бы это ни было, благодаря этому женщина дышала, и этого было достаточно.
Было важно дождаться нужного момента. Фортис знал, что океан готовил для него возможность, и вот она предстала перед ним. Может, женщина на столе и была больна, но казалась достаточно слабой, чтобы можно было схватить ее и утащить в океан.
Ученые развернулись на шум за дверью. Вероятно, реакция очередного человека на огромного глубинника на столе.
Вот он, момент. Фортис это чувствовал. Словно сам океан колыхнулся в груди и приказал ему двигаться. И он подчинился. Фортис столкнул себя со стола руками и извернулся, приземляясь на локти на пол. Оттуда было легче легкого подползти к столу, схватить женщину и стащить ее вниз.
Комната наполнилась криками, и он знал, что многие из людей тянутся за оружием. К тому времени, как они готовы были стрелять, Фортис уже оказался за дверью.
Как же часто ахромо недооценивали его из-за размеров! Думали, что что-то столь огромное, как он, будет неуклюжим и медленным, особенно на суше. Но Фортис был быстрым. Тащить добычу за собой оказалось тоже просто, особенно учитывая, что женщина весила куда меньше, чем он ожидал. Такая хрупкая, такая маленькая…
Глубинник завернул в коридор, по которому его привезли, и услышал разъяренный вопль. Позволил себе быстрый взгляд через плечо и с радостью заметил, что большая женщина бежит за ним.
— Тебе меня не поймать, — бросил Фортис и завернул в комнату со шлюзом. Он видел, как ахромо его закрывали, а значит, мог и открыть.
Глупцы! Все до единого.
Ударив ладонью по панели, он выбил на ней мудреный код. Ничего сложного. Нажимаешь на кнопки — дверь открывается.
Глядя, как раздвигаются створки на полу, Фортис приготовился нырнуть в воду вместе со слабым созданием. Оставалось надеяться, что оно выживет в ледяной воде, — по крайней мере, пока глубинник не получит от нее какую-то информацию.
Но в последнюю секунду его хвост пробило вспышкой боли. Оскалившись, Фортис обернулся и увидел, что женщина всадила в его плавник два ножа, удерживая их близко к полу — а может, и всадив прямиком в пол. Она прожгла его ответным взглядом.
— Ты ее не получишь, — прошипела женщина.
— Считаешь, меня остановят два ножа? Как забавно!
Ее глаза распахнулись шире, словно она осознала, что он с ней разговаривает. А затем Фортис дернул хвостом, разрывая плавник, и исчез в темной воде, забирая с собой свой трофей.
