Читать бесплатно онлайн книгу автора  Святые печенюшки

Чарльз Ларкин

Дело о пропавшей книге

Эмили спустилась в библиотеку в назначенный час. Эта комната нравилась ей больше прочих.

Коллекция лорда Уинтерборна впечатляла глаз и будоражила воображение. Книжные шкафы тянулись от пола до потолка и занимали все немалое пространство комнаты, за исключением разве что камина, который нынче преобразился в настоящий алтарь Рождества, увитый гирляндами и еловыми веточками. Пестрые корешки книг выглядывали с полок вразнобой, без какой-либо системы, будто стремились показать себя: «Я здесь, дотронься до меня, открой мои миры!» Но в этом хаосе, в этом торжестве цвета была особая прелесть.

И запах в библиотеке стоял особенный. Так пахли сокровища из маминого сундука: горстка монет, свечной воск, обрезки тончайшего кружева, фотография с пожелтевшими уголками. Так пахли воспоминания о детстве.

В камине резвился огонь, вокруг него важно расположились пухлые колченогие кресла, а в дальнем углу возвышалась величественная ель. Эмили наблюдала, как накануне мистер Клоксон и трое его сподручных водружали ее, точно на постамент, а после горничные, весело напевая, развешивали банты из атласных лент, стеклянные шары, орехи и конфеты в блестящих обертках. Словом все, что нашлось в закромах. Поначалу Эмили удивлялась такому убранству замка, хотя прочие гости, похоже, давно привыкли к чудачествам лорда, но Рождество было ее любимым праздником. К тому же на него приходился и ее собственный день рождения, а потому в их маленькой семье к Рождеству всегда относились с особенным трепетом.

Гости лорда томились в ожидании новостей. Слухи о том, что мистер Кроу чуть не погиб, а по Гарден Холлу рыскает частный сыщик, расползлись, как миазмы, отравив всех и каждого. Кто-то сидел в кресле, нервно подергивая ногой. Кто-то мерил шагами комнату, не находя себе места. Остальные переговаривались вполголоса. Прислуга в лице двух горничных, пары лакеев, камердинера, кучера, помощницы кухарки и самой миссис Тилли чинно выстроилась у стены. Эндрю, все еще до смерти бледный, то и дело бросал косые взгляды на писателя Энтони Мора. Помощница кухарки, напротив, изо всех сил старалась не смотреть на Энтони Мора. Она раскачивалась на пятках взад-вперед, пока не задела спиной книжные полки, за что мигом получила затрещину от миссис Тилли. Напряжение загустело в воздухе, хоть режь ножом. Когда мистер Стокетт… Эйдан наконец предстал перед собравшимися в свежей рубашке и твидовом пиджаке, все шепотки разом смолкли.

Сидя в отведенной ей комнате, Эмили слышала, как за стенкой он бормотал что-то неразборчивое, прихлебывая пунш, переодевался (при этом она отчего-то покраснела), звенел склянками и изредка чертыхался.

Мистер Клоксон не потрудился представить его, поэтому Эйдан, откашлявшись, сразу же перешел к делу.

– Господа… – начал он и, спохватившись, добавил: – И, разумеется, дамы, как вам наверняка известно, сегодня утром произошло неприятное происшествие. Один из гостей, мистер… – он на мгновение замялся. – Уважаемый критик был найден в своей постели в весьма плачевном состоянии. Его доставили в больницу.

На этих словах Леонард Стайн, которого все называли Ленни, горестно всхлипнул. Скользнув по нему оценивающим взглядом, Эйдан продолжил:

– Меня зовут Эйдан Стокетт. Я – частный сыщик из Лондона. И у меня, как и у доктора, который осматривал мистера…

– Кроу, – не выдержав, подсказал Голдвин.

– Мистера Кроу. Так вот… у меня есть основания полагать, что кто-то в этом замке желал мистеру Кроу смерти.

Последние слова утонули в тишине. Лишь из камина доносился треск поленьев. Но буквально через миг тишина осыпалась, точно пожелтевшие листья от внезапного порыва ветра, и зашуршала, загомонила десятком голосов.

– Как?! – взвизгнула графиня Эшборо, прижав руку к груди.

– Вы абсолютно уверены? – громыхнул Голдвин.

– Батюшки! – ахнула миссис Тилли.

– Святые печенюшки, что же стало с людьми… – задумчиво протянул виконт Патнем.

– Господа, господа! И дамы… – Эйдан поднял ладони, призывая всех замолчать. – Я здесь, чтобы разобраться в этом.

– Но кто вас нанял? – Ленни впервые за весь день подал голос.

– Это один из вопросов, на которые мне предстоит ответить. Я не знаю, кто нанял меня.

– Неужто убийца? – хмыкнул Энтони Мор.

– Этого нельзя исключать.

– Так, значит, убийца – один из нас? – графиня Эшборо стремительно теряла остатки самообладания.

– Уважаемый мистер… Кроу не погиб, – парировал Эйдан. – А значит, убийца – не убийца.

– Но мог бы им быть! – с жаром воскликнул Стаут.

– Моя работа – не допустить этого.

– А если вы не справитесь со своей работой? – усомнился Голдвин.

– Справлюсь, если вы все поможете мне.

– Но как?..

Эйдан вздохнул, поправил ворот рубашки и объявил:

– Прошу вас не покидать замок до конца расследования без веской на то причины.

По библиотеке вновь прокатилась волна возмущения.

– Здесь же нет ни унции кофе! – взбунтовался Голдвин.

– Вот еще, подавать эту новомодную отраву… – буркнула миссис Тилли.

– А что можно счесть веской причиной, уважаемый? – осторожно осведомился виконт Патнем.

– Кто о чем, а он печется о кофе! – всплеснул руками Энтони Мор.

– Пил бы кофе, может, и писал бы получше! – прорычал Голдвин.

– Да как ты смеешь!

– Милорды, господа… и дамы. – Мистер Клоксон вышел на середину комнаты прежде, чем дошло до драки. – Мы непременно поможем мистеру Стокетту. А пока прошу всех проследовать в столовую. Миссис Тилли приготовила для вас отменный завтрак.

– И чай, – ощерился Голдвин.

– Для вас, мистер Голдвин, мы раздобудем кофе, – заверил дворецкий. Миссис Тилли презрительно сморщилась, но промолчала.

Не прерывая бурного обсуждения, гости направились вслед за дворецким. Что ни говори, а ароматам, доносящимся из столовой, было трудно противостоять.

Эмили не спешила. Она поднялась, поправила подол платья и сделала вид, что изучает надписи на корешках книг. Эйдан дождался, пока разойдется прислуга, и боком подобрался к ней.

– Вы читали их, мисс Уайтли?

– Просто Эмили. Некоторые из них. Коллекция лорда весьма… обширна.

– Кажется, нас поселили по соседству. – Эйдан явно не был настроен на обсуждение литературы.

– Да, я слышала, как вы одева… – Она прикусила язык, опомнившись, и поспешила сгладить неловкость: – Бормотали.

Эйдан усмехнулся.

– У вас и правда чуткий слух. Будем надеяться, что я по крайней мере не храплю.

– А вы… – Эмили мельком взглянула на него, чувствуя, как жар обволакивает шею. – Вы не уверены?

– Никто до сих пор не сообщал мне об этом.

– Тогда будем надеяться. – Она отвернулась, пожалуй, слишком резко, опасаясь, что Эйдан заметит ее смущение.

Он обошел ее, на миг будто невзначай коснувшись рукавом, и встал лицом к лицу.

– Эмили… – Звук его голоса разошелся непрошеными мурашками по рукам. – Я не хотел бы лишать вас завтрака…

– О, не беспокойтесь, к завтраку здесь не принято являться в одно время. Для нас… для меня приберегут тарелку.

– Отлично, у меня как раз разыгрался зверский аппетит.

Эмили вздрогнула. Что он имел в виду? Ее общество или яблочный пирог миссис Тилли?

– Я сегодня не завтракал, – словно прочитав ее мысли, пояснил Эйдан. – Не будет ли у вас минутки, чтобы рассказать мне о вчерашнем ужине? Какой была обстановка за столом? Не было ли споров?

– Все гости лорда так или иначе связаны с книжным делом. Некоторые из них занимают весьма высокое положение в обществе. Конечно, без споров не обошлось.

– И все же я хотел бы узнать чуть больше о них самих и о вас, если позволите.

– В рамках расследования?

– Разумеется.

– Вы доверяете мне? – Эмили лукаво улыбнулась.

– Я еще не решил, – Эйдан улыбнулся в ответ. – Давайте присядем.

Они расположились в креслах друг напротив друга. Между ними урчал камин. В единственное окно лился мягкий золотистый свет. Из столовой долетало звяканье фарфора и серебра. По какой-то неведомой причине рядом с этим мужчиной Эмили чувствовала себя защищенной. Будто сам он был воплощением спокойствия и домашнего уюта, несмотря на опасности, сопряженные с профессией частного сыщика.

«Видимо, все сыщики умеют располагать к себе, иначе никто не стал бы отвечать на их вопросы», – подумала Эмили.

– Лорд Уинтерборн – известный коллекционер редких книг. – Она обвела рукой полки в подтверждение своих слов. – Он собрал всех, чтобы продемонстрировать главную жемчужину своей коллекции – загадочный первый экземпляр…

* * *

– Никак не возьму в толк, почему вы, англичане, зовете пудингом черствую коврижку с изюмом!

Все разговоры за столом моментально стихли. Виконт Патнем пронес мимо рта чашку ароматного чая с душицей. Один из лакеев чуть не уронил поднос на колени графини Эшборо, однако быстро вернул равновесие, получив тычок в бок от дворецкого. Мистер Клоксон, как и всегда, был настороже, следя за прислугой, точно орел за своей добычей.

– Позвольте, уважаемый, – подал голос Ленни. – Но какая же это коврижка?

– Коврижка – это коврижка, – подхватил мистер Кроу. – А это – самый настоящий йоркширский пудинг!

– И вовсе не с изюмом, – добавила графиня Эшборо.

– А что же, изюм, по-вашему, не сухофрукт? – Голдвин размахивал бокалом, распаляя спор.

– Если быть точнее, сухоягода, – поправил его Стаут. – Изюм – это высушенные ягоды винограда. Vitis vinifera[1].

– Святые печенюшки! Все бы вам классифицировать! – Виконт Патнем метнул в него гневный взгляд.

– А вам – упростить.

– Главное – вкус!

– Джентльмены, прошу… – взмолилась сидевшая между ними графиня Эшборо.

– Выпейте еще, Голдвин, и скоро вы перестанете отличать не только пудинг от коврижки, но и родную мать от отца.

– Вашу маменьку, мистер Мор, я точно не огорчу.

– Глупые скабрезности – все, на что вы способны? – Энтони Мор ухмыльнулся. – Впрочем, как и в ваших книгах.

– Мои книги хотя бы покупают!

– Или вы покупаете… – Мор выразительно посмотрел на критика, в отсутствие лорда Уинтерборна восседавшего во главе стола.

– На что это вы намека… – хотел было возмутиться тот, но поперхнулся.

Ленни тут же бросил ложку и подбежал к тестю, чтобы похлопать его по спине. Однако мистер Клоксон очутился рядом быстрее, словно только и ждал чего-то подобного. Он обхватил мистера Кроу сзади и потянул вверх. Кусочек пудинга, застрявший у него в горле, выскочил на тарелку.

Мистер Кроу вытер рот салфеткой и прохрипел, обращаясь к Ленни:

– Я же говорил тебе, что у пудинга странный привкус.

– Это миндаль, сэр.

– Или стрихнин…

– Отец!

– Затевать споры во время чаепития – всегда не к добру, – резюмировал виконт Патнем.

* * *

– Постойте, – Эйдан прервал рассказ. – Мистер Кроу считал, что его хотят отравить?

– Он… – Эмили замялась, теребя юбку. – Говорят, он был очень подозрительным. Главный литературный критик, сами понимаете.

– Простите, но не вполне.

– Мистер Кроу загубил своими рецензиями немало писателей. – Эмили подалась вперед и прошептала: – Один из них – Энтони Мор.

Эйдан напряг память. Он отлично запоминал лица, но вот связывать их с именами было куда труднее.

– Высокий, бледный, тот, что спорил с американцем?

– Да. – Ее перебил подозрительный шорох. Сначала Эйдану показалось, будто что-то копошится в еловых ветвях, наверняка мышь или белка, но Эмили, вытянув шею, прислушалась и кивком указала на дальние полки.

– Вы не боитесь мышей, мисс?

– Я служу в Лондонской библиотеке. Мыши давно не пугают меня. – В отражении ее очков сверкнуло пламя камина. Сердце Эйдана замерло на краткий миг и пропустило удар. Этот строгий волевой профиль. Мелким грызунам и нарушителям тишины в ее библиотеке явно приходилось несладко.

– А как насчет лягушек? – он усмехнулся, прогоняя наваждение. Не хватало еще увлечься одной из возможных – Эйдан мысленно подчеркнул это слово – возможных подозреваемых. – Я слышал, у лорда сбежала лягушка.

– Я нахожу их весьма… – Эмили расплылась в улыбке. – Милыми созданиями. Мне пока не довелось увидеть коллекцию лорда, но я очень хотела бы.

Дверь распахнулась, и в библиотеку вместе со сквозняком ворвался дворецкий.

– Ах, вот вы где!

– Вы искали мисс Эмили или меня?

– Это уже не имеет значения. Ведь я нашел вас обоих.

– В ваших словах есть логика.

– Разумеется, мистер Стокетт.

– Господа! – Эмили остановила их пикировку. – Мистер Клоксон, вы хотели что-то сообщить?

– Да, мисс Уайтли. – Он огляделся, чтобы убедиться в приватности разговора, хотя вряд ли здесь их мог подслушать кто-то кроме сбежавшей лягушки. – Видите ли, книга, которую его светлость хотел продемонстрировать гостям, она пропала.

Книга! Ну конечно! Почему Эйдан не подумал об этом сразу? Порез на пальце критика вполне мог оказаться бумажным. А книга… орудием убийства? Прежде ему не доводилось сталкиваться со столь изощренными методами, но опыт подсказывал, что отчаявшийся человек способен на все.

– Когда вы заметили пропажу? – уточнил Эйдан.

Дворецкий развел руками:

– Сегодня, когда вы собрали здесь всех гостей.

Эйдан проследил за его взглядом – на верхней полке справа от камина тома и правда стояли неплотно.

– Почему же вы не сказали сразу?

– Я полагал, что его светлость забрал книгу, чтобы убедиться в ее сохранности, но…

– Он не брал, – закончила за дворецкого Эмили.

– А может, кто-то другой?.. – Эйдан задумчиво почесал подбородок. – Кто-то достаточно высокий, кто мог бы дотянуться и…

– О, это вовсе не обязательно, – дворецкий перебил его. – В углу, за елью, стоит лестница.

– А кто-то из слуг не мог взять ее… – Эйдан осекся под испепеляющим взглядом дворецкого. – Чтобы убедиться в сохранности?

– Ни в коем случае, сэр. Это абсолютно исключено. – Он повернулся к Эмили. Ледяной тон, не терпящий возражений, сменился привычным, невозмутимым, будто ничто в этом мире, даже падение монархии, не могло заставить дворецкого презреть высокие стандарты Гарден Холла: – Мисс Уайтли, вы не против позавтракать на кухне? Миссис Тилли заварит вам чай.

* * *

Кухня была, пожалуй, самой приятной комнатой из всех, что Эйдану довелось увидеть в этом замке. Легендарная миссис Тилли в классическом белом чепчике и ослепительно чистом фартуке – и как только она ухитрялась? – суетилась возле духового шкафа, разогревая еду для дорогих гостей. Улыбка не сходила с ее лица. Она то и дело оглядывалась, повторяя: «Вы уж простите, что так по-простому, горничные уже унесли приборы». Все вокруг нее шкварчало, шипело и дымилось. Казалось, миссис Тилли впору было заправлять на кухне «Гатти». Эйдан невольно залюбовался ее движениями и не заметил, как прямо перед ним, словно по волшебству, появилась тарелка с запеченным картофелем, мясом и овощами. Запах моментально напомнил ему о вынужденной голодовке. Подумать только, вчера в обед он наспех перекусывал подгоревшим мясным пирогом из лавки за углом, а сегодня завтракал знаменитым на весь Лондон рагу миссис Тилли. И все же в Гарден Холл его привело отнюдь не рагу.

Эйдан не хотел терять ни минуты и попросил дворецкого пригласить испуганного юношу, камердинера чуть было не покойного мистера Кроу. Когда миссис Тилли закончила хлопотать и удалилась, оставив гостям целый яблочный пирог и две чашки изумительного чая с молоком, юноша нерешительно перешагнул порог кухни и замер, как вкопанный, во все глаза уставившись на Эмили.

– Я… я… – Он снова начал заикаться. – Я думал, вы хотели поговорить со мной, сэр…

Эмили, заметив его смущение, отставила недопитый чай и стала подниматься из-за стола, но Эйдан остановил ее.

– Мисс Эмили помогает мне, – сказал он юноше. – Она мой секретарь.

– Вот как? – Она удивилась, но быстро приняла свою новую роль, включившись в игру. – Да, разумеется.

– Т-так… что вы хотели узнать, сэр? – Юноша густо покраснел.

– Как давно вы работаете у мистера Кроу?

– М-месяц.

– Расскажите мне, что произошло сегодня утром?

Опустив глаза, юноша принялся теребить полы ливреи, будто пытался собраться с мыслями.

– Он… Мистер Кроу всегда в-встает рано. Из-за… из-за работы, понимаете?

– Конечно. Продолжайте.

– Он… Мистер Кроу позвонил… А когда я поднялся, увидел, что он… Я р-решил, что мистер Кроу уснул, но он… никак не просыпался, тогда я…

– Достаточно. Мне известно, что было дальше. – Эйдан нарочито медленно отхлебнул чай. Эмили отложила приборы и внимательно слушала, то и дело хмуря брови. – Вы знаете что-нибудь об угрозах, которые получал мистер Кроу?

Краснота с лица и шеи юноши схлынула, оставив после себя парочку похожих на кляксы пятен.

– Н-нет.

– А о пропавшей книге?

– Н-никогда не слышал.

На кухне повисла тишина, такая же вязкая и липкая, как патока на пироге миссис Тилли. Брови Эмили окончательно сошлись на переносице, между ними залегла складка, казавшаяся неуместной на столь юном и миловидном лице.

– Что ж, я выяснил все, что хотел. Вы можете быть свободны. – Эйдан улыбнулся, стараясь изобразить легкость и добродушие.

Юноша неловко откланялся и вышел. Едва полы его ливреи скрылись в дверном проеме, Эмили наклонилась к Эйдану и зашептала:

– Вам не показалось, будто он что-то скрывает?

– Разумеется, скрывает.

– А разве вы не должны были… – Она на миг зажмурилась, складка между ее бровями стала еще глубже. – Вывести его на чистую воду?

– О, не переживайте, мисс Эмили, я сделаю это, но не сейчас.

– Но почему?..

– Настоящее расследование, мисс, не то, что печатают в книгах из вашей библиотеки. Нельзя поймать убийцу, просто указав на него пальцем. Если вы действительно хотите помочь мне…

– Хочу! – с жаром выпалила она.

– Смотрите, слушайте, подмечайте малейшие детали. Даже если они кажутся вам незначительными.

– Так вы заметили что-то? – Ее глаза округлились, стекла очков блеснули.

– Мой опыт помог мне. Жизненный опыт, мисс. Он тоже важен для сыщика.

– Не томите же! – в нетерпении воскликнула она.

Эйдан приложил палец к губам, призывая вести себя чуточку тише.

– Дело в том, что моя матушка в юности служила в похожем доме горничной. – Он кивком указал на стену, где над разделочным столом висела доска с колокольчиками, под которыми были вырезаны названия всех важных комнат в замке. – Так вот, ни камердинер, ни личная горничная не могут просто войти в спальню, пока не зазвенит колокольчик.

Эмили открыла рот и вытаращила глаза. Эйдан был чрезвычайно доволен произведенным эффектом.

– А я и забыла об этом!

– А мистер критик никак не мог позвонить в колокольчик, ведь к тому времени уже был без сознания.

Эмили задумчиво потерла переносицу, переваривая услышанное. Эйдан знал наверняка – такие детали незначительны на страницах книг, а потому быстро стираются из памяти.

– Вот видите, мисс Эмили, насколько важны факты. – Он улыбнулся, глядя, как она кивает в знак согласия.

– Вы правы, я непременно приму это к сведению. – Ее лицо вновь стало серьезным и сосредоточенным, отчего у Эйдана по рукам побежали мурашки. – Так что же мы будем делать дальше?

Тайна графини Эшборо

Графиня Агата Эшборо была крепким орешком.

После смерти супруга несколько лет назад она получила в свое распоряжение аббатство в Суррее, внушительное состояние и легкую склонность к неврозам по поводу и без. Поскольку у покойного графа не водилось родичей мужского пола, а леди Эшборо так и не сумела подарить ему наследника, ей пришлось самой управляться и с домом, и с делами. Поначалу она держала всех железной рукой, но после ослабила хватку, войдя во вкус к жизни, не ограниченной кем-или чем-либо, кроме правил приличия и светского этикета. Она чуть было не снискала дурную славу за свой вздорный и капризный характер, но вовремя опомнилась, без остатка посвятив себя благотворительности.

Главной страстью графини Эшборо были книги, и ее коллекция немногим уступала коллекции лорда Уинтерборна. Графиня готова была пойти на все, чтобы заполучить редкий экземпляр. Ну, или почти на все.

План, который предложил Эйдан, чрезвычайно не понравился мистеру Клоксону. Он замахал руками, как огромная ворона крыльями, на которую, по правде сказать, и так походил своим костюмом и длинным заостренным носом, и наотрез отказался обыскивать комнату почетной гостьи.

– Вы, видно, совсем лишились рассудка, сэр, раз решили, что я стану вам потворствовать! Это совершенно недопустимо!

– Но едва ли графиня признается сама, даже если взяла книгу… на время. – Эйдан не собирался сдаваться так просто. Мистер Клоксон тоже:

– Ваши подозрения беспочвенны! Даже если мисс Уайтли слышала что-то. При всем моем уважении. – Он посмотрел на Эмили с такой укоризной, что ей немедля захотелось юркнуть в ближайшую дверь.

Они спорили вот уже полчаса в небольшом закутке рядом с комнатами прислуги. Стены и здесь увивали веточки падуба, а под аркой, соединявшей два коридора, висел венок из омелы. Проходя под ним, Эмили и Эйдан чуть не столкнулись, но он галантно пропустил даму вперед. Эмили же ощутила приятное покалывание на кончиках пальцев от мысли, что Эйдан мог застрять в проходе вместе с ней. Воображение тут же нарисовало картинку, на которой Эйдан наклоняется и целует ее… в щеку. О большем Эмили боялась и помышлять.

Из кухни снова долетали чудесные ароматы. Похоже, миссис Тилли решила побаловать гостей лорда имбирными пряниками на ланч. Эмили пробовала их однажды, в детстве – бабушка пекла пряники в свое последнее Рождество и позволила внучке украсить их карамельной глазурью. Воспоминания закружились вихрем вкусов на языке. Молочная, чуть подсоленная карамель, рыхлое тесто с капелькой меда и жгучей ноткой имбиря.

Эмили улыбнулась собственным мыслям, отвлекшись от спора. Джентльмены же, напротив, увлекшись, не замечали ничего вокруг.

– Она ведь может оказаться убийцей!

– Побойтесь Бога, сэр!

– Любой из гостей может!

– Право слово…

– И даже вы!

– Что?! – мистер Клоксон захлебнулся возмущением. Он вытаращил глаза и театрально отшатнулся от Эйдана, делая вид, что вот-вот упадет в обморок. – Я?! Я?..

– Да-да, вы, мистер…

– Клоксон, – подсказала Эмили.

– Мистер Клоксон, – подхватил Эйдан. – Вы весьма… странный.

– Как и все англичане!

– Вы не желаете помогать расследованию! – Эйдан шагнул вперед. Мистер Клоксон невольно отступил.

– Мы даже не знаем, кто вас нанял!

– Возможно, это сделали вы! – Эйдан продолжал наступать. Мистер Клоксон – пятиться.

– Мне не нравятся ваши методы!

– По Гарден Холлу бродит несостоявшийся убийца!

– Мы не знаем наверняка!

– Может быть, он ищет следующую жертву!

– Или нет.

– На кону репутация лорда! – Последний и самый веский аргумент припечатал мистера Клоксона, загнав его в проход под омелу. Эйдан остановился, буравя оппонента взглядом.

На несколько мгновений, показавшихся Эмили вечностью, воцарилась тишина, прерываемая звяканьем посуды на кухне, причитаниями Пэтти, помощницы кухарки, и ворчанием самой миссис Тилли. Эмили следила за разыгравшейся на ее глазах сценой, как за шахматной партией, в которой сошлись два непобедимых прежде гроссмейстера. Она позабыла даже об имбирных пряниках. Воздух вокруг был готов в любой момент рассыпаться искрами, точно огонь в камине. Наконец, мистер Клоксон поднял руки, сдаваясь.

– Ладно. – Лист омелы коснулся его макушки. Он задрал голову, лишь теперь осознав, что стоит прямо под венком. – С вашего позволения, сэр, я не стану вас целовать.

– Пожалуй, – хмыкнул Эйдан.

– Но помогу с этим ужасным планом. При одном условии.

Эмили затаила дыхание. Эйдан прищурился.

– Я лично буду присутствовать при… – Мистер Клоксон сморщился, не желая произносить это слово. – Обыске.

– Когда мы провернем это?

С кухни потянуло лавандовым чаем. К запаху свежей выпечки примешался аромат цветущего лета.

– После ланча! – выпалила Эмили и тут же прикусила язык. Слова вырвались против воли и прозвучали почти умоляюще. Она внутренне съежилась, ожидая, что Эйдан рассмеется, но тот с улыбкой кивнул:

– Согласен с вами, мисс. После этих бисквитов графиня явно будет больше расположена к беседе.

* * *

Графиня Эшборо совсем не была расположена к беседе. За ланчем Эмили вовсю улыбалась ей, хоть при этом дрожала внутри от одной только мысли, что ей предстоит отвлекать графиню, пока Эйдан и мистер Клоксон учиняют погром в ее покоях. Даже имбирные пряники, которые на вкус оказались ничуть не хуже, чем рисовало воображение, не могли перебить горечь волнения. Эмили не представляла, о чем обычно говорят с графинями, но несостоявшееся убийство и тот факт, что среди приглашенных мужчин в замке присутствовали всего две дамы, должны были сыграть ей на руку. Впрочем, графиня Эшборо не выказывала никакого интереса к ухищрениям потенциальной компаньонки. За столом она была задумчива и казалась еще более нервной и несобранной, чем обычно. Графиню что-то беспокоило, и Эмили не хотелось думать, что дело в пропавшей книге или несостоявшейся кончине мистера Кроу.

Когда графиня Эшборо допила чай и заявила, что собирается прилечь, сославшись на плохое самочувствие, Эмили поняла, что нужно действовать. Сейчас или никогда. Она «поймала» ободряющее подмигивание Эйдана, встала из-за стола и направилась прямиком к графине.

– Леди Эшборо, не желаете ли прогуляться в саду? – Эмили сглотнула подступающую к горлу тревогу. – Сегодня просто чудная погода.

– Разве?.. – Графиня взглянула словно сквозь Эмили, по-прежнему оставаясь в плену собственных размышлений, а после растерянно посмотрела в окно. Листья падали так медленно, что понять, влечет их к земле или обратно в небо, не представлялось возможным. Из этой комнаты открывался чарующий вид на знаменитые сады Гарден Холла. Эмили так и не довелось побродить по ним. В первый день по приезду она слишком устала, а во второй…

– Безусловно. Я слышала, прогулки помогают улучшить самочувствие, – Эмили изобразила самую сладкую улыбку, на которую была способна.

Графиня колебалась. Она хмурила брови, едва заметно шевелила губами, приглаживала юбку и косилась то на дверь, то на окно. Эмили боялась даже излишне шумно вдохнуть, чтобы не спугнуть ее. Наконец, графиня медленно и неуверенно кивнула.

– Пожалуй, вы правы, мисс Уайтли. Свежий воздух пойдет мне на пользу. – С этими словами она направилась к выходу, так и не замечая компаньонку.

Облачившись в легкие накидки, любезно поданные мистером Клоксоном (в отличие от Эмили он сохранял полную невозмутимость), дамы в звенящей тишине неспешно обогнули замок и тут же очутились в сказочном «лесу». Перед ними во всей красе раскинулся знаменитый сад.

В это время года, от калитки и до калитки одетый в белесую дымку тумана, он представлялся подлинным совершенством, точно окутанное тончайшей вуалью произведение искусства.

Сразу у входа гостей встречали фигурно подстриженные кусты. Они походили на двух королевских гвардейцев, охраняющих ворота. По крайней мере в том, что касалось прически. Дальше тропки разбегались во все уголки и закоулки, петляя между деревьями и целыми полянами поздних цветов. Тут и там виднелись фонари – они уже горели, несмотря на то, что вечер еще не вступил в свои права, словно кто-то зажег их специально для нежданных гостей. Листья, попадая в снопы света, превращались в золотые искры далеких небесных костров. Кружась, они спускались по лучам, будто крохотные золотые рыбки.

Дамы прошли несколько поворотов и очутились на прелестной полянке, где в окружении статуй замер величественный фонтан. Снизу, у основания, его обвивали ветки дикой ежевики. Невысокие кустарники, прирученные и укороченные человеком, жались друг к другу, выступая из клочьев тумана, а их длинные колючие побеги тесно переплетались. «На удачу», – подумала Эмили и сама незаметно скрестила пальцы за спиной.

В белом плену эта часть сада выглядела зловеще. Статуи нагих дев и юношей словно покачивались, и казалось, вот-вот оживут. Фонтан угрюмо «ворчал». В пышной кроне деревьев позади него словно бы причитала жалобным голосом незнакомая Эмили птица.

За всю дорогу графиня Эшборо не проронила ни слова о красоте сада, мягкой погоде или о чем-либо еще, о чем полагалось беседовать светским дамам.

– Не желаете присесть? – спросила Эмили, нарушив благоговейную тишину, и указала на очищенную от листвы скамью под трескучим фонарем.

– Да, пожалуй, – отозвалась графиня почти шепотом.

– Вас… – начав, Эмили внутренне содрогнулась – она не хотела лезть в душу незнакомке, однако не могла поступить иначе. Не оттого, что обязалась занять графиню разговором, отвлекая от поисков книги, но оттого, что по-настоящему тревожилась за нее, не отдавая себе в этом отчета. – Вас что-то беспокоит, леди Эшборо?

Графиня вздохнула, а после осмотрелась, будто только сейчас заметила сад и свою спутницу. Ее взгляд задержался на Эмили. Темный и беспокойный.

– Небольшая мигрень. А впрочем… – Графиня разгладила складки на платье нервным, почти рваным движением и заговорила лишь спустя минуту: – Вы кажетесь мне весьма благоразумной девицей, мисс Уайтли. Но что гораздо важнее – порядочной.

От этого признания на коже у Эмили мурашки проступили, точно сотни крохотных острых льдинок. Ей сделалось совестно за свой поступок, хоть на это ее толкнуло искреннее желание найти злодея.

– Знаете, – продолжила графиня. – У меня ведь никогда не было настоящих подруг. А с кем бы еще я могла поговорить по душам?

Сердце Эмили сжалось и ухнуло в пятки. Неужели графиня хотела поведать ей нечто важное? Нечто, что не могла доверить кому-то другому? И разве не так начинались признания убийц в ее любимых детективных романах?

– У меня есть тайна, мисс Уайтли.

Эмили затаила дыхание. Ей почудилось, будто она слышит, как листья с тихим шорохом опускаются на землю, а где-то вдали призрачный ветер колышет верхушки деревьев, напевая старинные баллады.

– Тайна, которая способна разрушить все.

* * *

– Под кроватью нет ничего, кроме пыли, – Эйдан комментировал вслух все свои действия. Дворецкий ходил за ним по пятам и скрупулезно устранял последствия обыска, возвращая вещи на прежние места, закрывая шкафы, одергивая одежду. Даже канделябр, который Эйдан подвинул, просто чтобы позлить его, был перемещен обратно с точностью до дюйма.

– Пыли?! – Маска напускного безразличия на миг слетела, и дворецкий чуть не закашлялся, словно эта пыль окутала облаком его белоснежную репутацию.

– Разве в обязанности горничной входит ползание по-пластунски? – откровенно насмехаясь, уточнил Эйдан. По правде сказать, его чертовски забавляло стремление дворецкого контролировать каждую мелочь, и было ужасно интересно, полезет ли он под кровать, чтобы убедиться в достоверности услышанного.

– Разумеется! – смерив Эйдана оценивающим взглядом и, видимо, решив, что ему нет доверия, дворецкий опустился на четвереньки, кряхтя и охая, – до скрипа отутюженный костюм не предназначался для подобных трюков – и сунул голову под кровать.

Эйдан едва сдерживал смех, наслаждаясь зрелищем, как в тот же миг дверь распахнулась и на пороге, вытаращив глаза, застыла камеристка графини. Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно размышляя, стоит ли поднимать переполох, а после шагнула в комнату и затворила за собой дверь. Услышав щелчок, дворецкий подскочил, ударился головой о кровать и, сдавленно ойкнув, наконец вернул себе устойчивость.

– Это вовсе не то, что вы подумали, Брикс.

– А что же, по-вашему, я подумала, мистер Клоксон?

Он растерялся и бросил на Эйдана косой взгляд в поисках поддержки, но тот не спешил помогать.

– Я обнаружил пыль под кроватью графини Эшборо и…

– И для этого вам понадобился сыщик? – Похоже, мисс Брикс была не так проста.

– Мы искали пропавшую книгу. – Эйдана чрезвычайно забавляла сложившаяся ситуация, и все же он не любил ходить вокруг да около.

– Вы полагаете, ее светлость способна на кражу? – В голосе Брикс послышались стальные нотки.

– Мы не… – Дворецкий отчаянно замахал руками.

– Да, мисс Брикс, мы не можем исключать никого из списка подозреваемых.

Она отступила назад, прижавшись спиной к двери, и сложила руки на груди.

– Тогда вы правильно полагаете.

Дворецкий опешил настолько, что потерял дар речи. Первым порывом Эйдана, напротив, было засыпать камеристку вопросами, однако он сдержался и лишь вопросительно выгнул бровь.

– Я не из тех, кто привык жаловаться, но…

«Все-таки пожалуюсь», – мысленно закончил за нее Эйдан.

– Дело в том, что после смерти его светлости графиня изменилась… далеко не в лучшую сторону.

– Брикс, не говорите того, о чем пожалеете, – предупредил наконец пришедший в себя дворецкий.

– Не вы застали меня в сомнительной позе под кроватью ее светлости, мистер Клоксон.

Мисс Брикс нравилась Эйдану все больше и больше. На вид ей было около сорока, как и его старшей сестре, а на язык она была остра, как его мать, – почтенная миссис Стокетт.

– Видите ли, господин сыщик, – на этот раз Брикс обратилась непосредственно к Эйдану, – у ее светлости развилась легкая форма клептомании.

– Как вы можете?! – Невозмутимость дворецкого рассыпалась как карточный домик.

– О, вы удивитесь, мистер Клоксон, – Брикс хищно улыбнулась. – Вчера вечером я видела, как графиня спрятала что-то под матрас.

– Чего вы хотите, мисс Брикс? – Эйдан сразу понял, что так легко из этой истории им не выпутаться.

– Вы верно мыслите, господин сыщик. – Она оттолкнулась от двери и подошла ближе, заглядывая ему в глаза. – Из-за склонностей ее светлости пострадала моя репутация, а я подумываю сменить работу. Вы ведь из Лондона, как мне известно?

– Так и есть, – Эйдан догадывался, к чему она клонит.

– И наверняка у вас есть знакомые в Скотленд-Ярде?

Упоминание давнего места службы заставило Эйдана поморщиться, что не укрылось от внимания мисс Брикс.

– Очевидно, да, – довольно хмыкнула она.

– Что вы хотите за свое молчание и информацию, мисс Брикс? – повторил вопрос Эйдан, делая шаг навстречу. – Если, конечно, эта информация окажется нам полезной.

– Хочу, чтобы вы подергали за ниточки, господин сыщик, и помогли мне устроиться на службу. – Она как ни в чем не бывало повернулась к дворецкому, который все это время стоял с открытым ртом, и добавила совершенно невинным тоном: – Говорят, нынче большой спрос на секретарей.

– А у вас есть необходимые навыки? – удивился Эйдан.

– Я умею печатать, если вы об этом.

Эйдан вздохнул, стараясь сохранять самообладание. Эта дама в самом деле напоминала ему мать, женщину, которая всегда добивалась своих целей и научила этому сына. Он уважал подобные качества, но сейчас, когда графиня могла вернуться в любой момент, ощущал легкое раздражение.

– Что ж, я сделаю, что смогу, если…

– Если я окажусь вам полезной, – закончила за него Брикс. – Я покажу вам.

Она подошла к кровати и, пошарив под матрасом, извлекла на свет прямоугольный сверток, по очертаниям напоминающий завернутую в тряпицу книгу.

Дворецкий вытаращился так, словно увидел призрак прошлого Рождества.

Брикс протянула сверток Эйдану:

– Полагаю, кража книги как-то связана с покушением на жизнь мистера Кроу?

Эйдан кивнул, принявшись разворачивать тряпицу.

– Должна сказать, что при всей своей эксцентричности графиня Эшборо едва ли способна на такое.

– Вы защищаете ее?

– Я ведь служу в ее доме уже много лет, господин сыщик.

Когда Эйдан управился с «упаковкой», в его руках оказалась старинная шкатулка, украшенная резьбой и позолотой. В таких шкатулках изысканные дамы обычно хранили драгоценности, но зачем графине понадобилось прятать их под матрас? Если только они не были крадеными. А может, графиня, как и не вполне покойный мистер Кроу, не доверяла никому из гостей или местной прислуги? Существовал лишь один способ узнать наверняка.

Эйдан пошарил по дну шкатулки и нащупал небольшую выемку. Дворецкий с нескрываемым интересом навис над ним, чуть не касаясь клювоподобным носом макушки. Любопытство Брикс тоже взяло верх, и она заглянула Эйдану через плечо, хоть и едва дотягивалась. Он надавил указательным пальцем на выемку. Шкатулка щелкнула. Механизм сработал моментально, и крышка легко поддалась. Внутри на красной бархатной подкладке лежало пожелтевшее фото.

* * *

– Мистер Стокетт… то есть, Эйдан… – Щеки Эмили раскраснелись, а волосы чуть растрепались, что придавало ей чертовски милый вид. Глаза за стеклами очков сияли как у человека, который узнал некую тайну и жаждал поделиться ей сию же минуту.

Эмили поднялась ему навстречу, когда в условленный час Эйдан появился в библиотеке. Кроме нее здесь не было ни души. Мужчины, кажется, переместились в малую гостиную, чтобы играть в карты, пить виски и обсуждать насыщенный событиями день, а ничего не подозревающая графиня отправилась к себе – отдохнуть после долгой прогулки.

– Нам удалось найти кое-что… – Эйдан тоже желал поведать о своей находке. Он поймал себя на мысли, что Эмили – первая, с кем ему захотелось обсудить увиденное. И вообще, пожалуй, обсуждать что-либо имеющее отношение к расследованию и не только.

– Говорите.

– Нет, простите, я перебил вас. Говорите вы.

Камин отзывался веселым треском. Сумерки наползали на Гарден Холл, и в библиотеке, освещенной только огнем, царил таинственный полумрак. Эмили стояла так близко. Эйдану показалось, что он слышит музыку в шуршании сгорающих поленьев, и даже если бы замок вдруг накрыла абсолютная тишина, он выдумал бы любую мелодию, лишь бы протянуть руку, прижать маленькую библиотекаршу к себе и закружить в танце.

– Графиня рассказала мне кое-что… – зашептала она. – Я не хотела бы раскрывать ее секрет, ни за что, но если вы считаете, что она замешана в преступлении, я должна заверить вас, что это не так.

– А может, и так. – Эйдан невольно потянулся и убрал прядь волос, выбившуюся из прически Эмили. Он даже не успел сообразить, как и почему сделал это.

Эмили замерла. Ее глаза расширились, а губы чуть приоткрылись.

– Простите, я не знаю, что на меня нашло, – смутился он.

– Это ничего… она мешала мне… я и сама собиралась…

Огонек в камине «подпрыгнул», рассеивая чары.

– Так что вы хотели рассказать? – Эйдан спешно перевел тему.

– Говорите сначала вы.

– Что ж, раз вы настаиваете. Похоже, графиня Эшборо скрывает ото всех роман с мистером… – Силясь припомнить имя, Эйдан потер подбородок.

– Стаутом, – подсказала Эмили и мигом покраснела.

– Он ведь натуралист, не так ли?

– Да, и довольно известный.

– Так зачем им скрывать это?

Эмили замялась, ковыряя носком туфли безупречно гладкий паркет.

– Он не ее круга.

Сердце Эйдана пропустило удар, словно необъяснимое предчувствие закралось в него. Смутное, странное, не связанное ни с чем и ни с кем, но холодящее до самых костей.

– Или… – задумчиво протянул он.

– Или?

– Он ведь неплохо разбирается в лягушках?

– Кажется. Коллекция лорда – его заслуга. – Эмили захлопала глазами. Ее длинные ресницы кончиками едва не касались стекол очков. – К чему вы ведете, Эйдан?

Он усмехнулся.

– Знаете, некоторые виды лягушек могут быть ядовитыми.

– Уж не думаете ли вы?.. – ахнула Эмили.

– Еще как думаю. – Эйдан пристально посмотрел на нее в затухающем свете дня и лишь теперь заметил бледную россыпь веснушек на носу и щеках. – Знаете, мисс Эмили, как говорят французы, ищите…

– Женщину?

– Лягушку.

Ищите женщину лягушку

Что может быть проще, чем увлечь и без того увлеченного наукой человека? Утром следующего дня, после завтрака в обед, на который миссис Тилли приготовила овсянку с корицей и кусочками яблок, Эмили упросила мистера Стаута показать ей коллекцию лорда. Эйдан в свою очередь напросился с ней за компанию, чтобы в случае чего отвести всяческие подозрения. Впрочем, мистер Стаут только обрадовался, когда узнал, что юная леди искренне интересуется природой и порожденными ею живыми тварями. Он с готовностью согласился провести экскурсию и потащил молодых людей на третий этаж Гарден Холла.

У мистера Стаута было загорелое обветренное лицо, широкие, загрубевшие от времени и работы ладони и горящий взгляд человека, который любит свое дело всем сердцем, вероятно, с тех самых пор, когда, будучи маленьким мальчиком, впервые увидел лягушку или червячка, исследуя сад в родительском доме. Его одежда выглядела поношенной, давно вышедшей из моды, но при этом аккуратной, и только прическа, в которой запросто могли бы свить гнездо вороны, оставляла желать лучшего.

В западном крыле, отведенном под необычную коллекцию лорда, было куда жарче, чем во всем остальном замке. Еще поднимаясь по лестнице, Эмили услышала приглушенное кваканье – целый хор лягушек распевал свои песни на понятном одному ему лягушачьем языке. Толкнув тяжелую дверь, мистер Стаут остановился на пороге, как услужливый коридорный, указывающий путь.

Внутри царил полумрак, по стенам, отражаясь от стекол огромных аквариумов, бегали огоньки свечей. Это помещение странным образом напомнило Эмили о библиотеке, если не считать запаха застоявшейся воды и водорослей. Впрочем, в подземных архивах тоже порой пахло, как на болоте. Первое время Эмили ужасно боялась спускаться в архивы одна. В стенах копошились мыши, а пламени свечи едва хватало, чтобы видеть дальше собственного носа. Ей казалось, что по проходам между полками бродят призраки, готовые утащить невинную душу в царство вечных теней.

Эмили невольно поежилась, что не укрылось от внимания Эйдана. Он галантно взял ее под руку, и страшные воспоминания мигом улетучились, уступив место приятному волнению. Вместе они перешагнули порог. В первую секунду невнятное кваканье показалось Эмили громогласным, почти оглушающим – звук перебил все прочие чувства. Ей даже пришлось зажмуриться. Но когда Эйдан теснее прижал ее к себе, Эмили открыла глаза. Ее взору предстал вовсе не пыльный подвал, а просторное помещение, которое даже можно было назвать уютным.

Большие, почти в человеческий рост аквариумы, походили на островки вечнозеленых джунглей прямо посреди Йоркшира. Лягушки, которые и не подозревали, что за стенами замка бурлит целый мир, увлеченно «беседовали», сидя на торчащих из воды камнях, ветках экзотических кустарников, выглядывая из клубов водорослей. Совсем крошечные и огромные, размером с ладонь, зеленые, древесные и угрожающе красные, они неотрывно следили за чудными двуногими созданиями по ту сторону стекла.

Мистер Стаут подскочил к ближайшему «островку». Там, на песчаной отмели, сидела круглая пятнистая жаба.

– Похоже, она не очень рада нас видеть, – присвистнул Эйдан, по-прежнему не выпуская руки Эмили.

Действительно, на умилительной мордочке жабки словно бы отражалось недовольство. Ее рот был сжат в кривую линию, а передние лапки стояли дугой – того и гляди обиженно отвернется.

О, это прекрасное творение природы – пустынный узкорот, – моментально подхватил мистер Стаут. – Breviceps macrops[2]. Я привез его из самой Намибии. Узкорот – дитя ночи, днем по обыкновению прячется в песок. Чудо, что он почтил нас своим вниманием.

Будто услышав это, узкорот не то квакнул, не то мяукнул, на миг раздувшись еще сильнее, и принялся зарываться в песок. Вскоре вместо него образовалась песчаная кучка – снаружи остались одни глаза. Эмили невольно хихикнула.

Мистер Стаут, желавший поведать обо всех своих «подопечных», поджидал возле соседнего аквариума. Лягушка, сидевшая на плоском камне, в отличие от узкорота, выглядела дружелюбной и даже счастливой. Все ее тельце покрывали пятна – от желтых до древесно-зеленых, глаза торчали на макушке, а широкий рот был распахнут так, что казалось, вся лягушка состоит из одних лишь лапок и этой «улыбки».

Ceratophrys ornata[3], или аргентинская рогатка, – торжественно объявил мистер Стаут. – Я чуть не лишился пальцев, пытаясь ее изловить. – Он потряс рукой перед лицом Эмили в доказательство своих слов.

Рогатка явно выслеживала кого-то. И правда, вдруг, словно ниоткуда, появилась жирная муха. Одним неуловимым движением лягушка подпрыгнула, высунув длинный язык, и муха исчезла в темноте ее рта. Чрезвычайно гордая собой, рогатка сытно квакнула и снова уставилась в пустоту.

– Они весьма прожорливы, – прокомментировал довольный не меньше лягушки мистер Стаут.

– А нет ли в коллекции лорда ядовитых лягушек? – Эйдан, по-видимому, устал ждать и решил перейти к делу.

Мистер Стаут счастливо закивал, не заподозрив подвоха. Он чуть ли не вприпрыжку побежал к аквариуму, скрытому в темноте, в самом конце ряда.

– Phyllobates terribilis![4] – Мистер Стаут представил крошечного желтого лягушонка, чьи черные глаза неотрывно следили за каждым его движением. – Этот вид считается одним из самых ядовитых на земле! Одно прикосновение к ней может убить взрослого мужчину!

Эйдан усмехнулся себе под нос и прошептал так, чтобы услышала лишь Эмили:

– Похоже, мы напали на след…

– Но, к сожалению, в неволе эти прелестные создания перестают вырабатывать яд.

Эйдан тихо чертыхнулся, но, спохватившись, извинился:

– Простите, мисс Эмили. – А после добавил, обращаясь к мистеру Стауту: – А что насчет сбежавшей лягушки? Она не ядовита?

– Что вы, совсем нет… – начал было мистер Стаут, но тут его словно окатили мутной холодной водой из аквариума. – Постойте, уж не подозреваете ли вы, что я причастен к отравлению бедного мистера Кроу?!

– Нет, конечно же, нет, – замотала головой Эмили.

– Пока не доказано обратное, – ухмыльнулся Эйдан.

– Ах, вам нужны доказательства?

Не успела Эмили открыть рот, чтобы возразить, как мистер Стаут откинул крышку аквариума и запустил в него руку. Желтая лягушонка, словно ждала только этого, вскарабкалась на нее. Эмили охнула и прижалась к Эйдану. Он вытаращил глаза, молча наблюдая за происходящим.

Мистер Стаут осторожно достал лягушонка. Эйдан выпустил руку Эмили и шагнул вперед, закрывая ее собой на случай, если лягушонка еще не успела растерять свою ядовитость и вздумает удрать, как ее товарка. На лестнице послышались шаги, но ни Эйдан, ни мистер Стаут не придали этому значения или же просто не разобрали звука за бесконечным кваканьем.

Лягушки, будто почуяв неладное, подняли неимоверный шум. Не обращая на них никакого внимания, мистер Стаут поднес желтую лягушонку к лицу и звонко чмокнул в смешную вытянутую мордочку. В то же мгновение дверь распахнулась. Эмили обернулась. На пороге стояли трое: мистер Клоксон, виконт Патнем и графиня Эшборо.

Мистер Стаут, не заметив зрителей, потряс лягушонкой перед носом у Эйдана.

– Вот видите! Она не опасна. И если потребуется, я перецелую их всех!

Звонкий вскрик графини заставил его вздрогнуть и очнуться, забыв о своих увлекательных планах. Графиня Эшборо, закатив глаза, упала прямиком в руки виконта Патнема. От увиденного и услышанного бедняжка лишилась чувств. Мистер Клоксон, недолго думая, развернулся на пятках и поспешил к выходу:

– Я отправлю за доктором! – крикнул он напоследок.

Эйдан и мистер Стаут, который так и не вернул лягушонку в аквариум, бросились на помощь графине и виконту, который с трудом удерживал на весу обмякшее тело.

Лягушачий хор заголосил с новой силой. Даже узкорот выбрался из песка, разбуженный переполохом. Эйдан подхватил графиню, закинув ее безвольную руку себе на плечо. С другой стороны сопел от натуги виконт Патнем. Мистер Стаут замахал перед ее лицом руками, как веером. Желтая лягушонка, покачиваясь вверх-вниз в его ладони, тихонечко квакала и, казалось, наслаждалась внезапным приключением.

– Агата, дорогая, очнитесь! – запричитал мистер Стаут. Виконт состроил презрительную мину.

Графиня лениво приоткрыла один глаз, напротив которого как раз замерла ладонь с лягушонкой, взвизгнула и вновь отключилась.

– Уберите же вы эту… – закипел виконт. – Или она ваша новая невеста?

Мистер Стаут вытаращился на него, открывая и закрывая рот, будто собирался проглотить виконта, как рогатка муху.

– Да как вы смеете?! – наконец выдавил он, едва не поперхнувшись словами.

– А вот так! – Виконт Патнем выпустил графиню, повесив ее на Эйдана, отчего тот тихонько охнул, и двинулся к Статуту с угрожающим видом. Стаут, в свою очередь, сунул лягушонку в руки растерявшейся Эмили. Она вздрогнула, когда ее ладони коснулась влажная, прохладная кожица.

Лягушонка вылупилась на Эмили и умилительно квакнула. Кто бы мог подумать, что такая кроха некогда была одной из самых ядовитых тварей на планете. Эмили поспешила пристроить ее обратно в аквариум – чего доброго, и эта сбежит. Неизвестно, сколько опасностей представляет огромный замок для маленькой лягушонки. Взять хотя бы графиню Эшборо с ее склонностью к драматизму! В том, что она искусно разыграла сцену с потерей сознания, Эмили не сомневалась – графиня то и дело приподнимала веки, чтобы посмотреть, как мужчины «сражаются» за ее честь. К тому же она лишила Эйдана возможности вмешаться. Не мог же он бросить даму на холодном полу!

Тем временем в лягушачьем царстве разыгралась настоящая драма. Виконт Патнем и мистер Стаут сверлили друг друга взглядами, обмениваясь при этом «любезностями».

– Что вы вообще можете дать графине? – с презрением вопрошал Патнем. – Лягушачьи лапки?

– А вы все о своем, виконт! Лишь бы набить брюхо! Оно и так скоро лопнет! – Стаут парировал.

И правда, на фоне высокого и худого Стаута небольшой ростом, но широкий поперек Патнем смотрелся карикатурно.

– А ваша одежда! От нее же несет болотом!

– Лучше уж болотом, чем пекарской ванилью!

– С чего вы это взяли?!

– А с того! Мое увлечение не противоречит мужской природе, не в пример вашему!

– Что-о-о?

– Думаете, я ничего не знаю о вас, виконт? О вас и ваших «Святых печенюшках»!

Лицо Патнема мигом побагровело, глаза забегали, а на шее вздулась вена. Стаут, словно не замечая этого, продолжал:

– Клуб поклонников выпечки и любителей повозиться на кухне, точно престарелые кумушки! Виконт-кухарка, вот потеха!

– Прекратите немедленно!

– И не подумаю!

– Ах так! – Патнем подскочил к Стауту и ткнул его пальцем в плечо.

Стаут ответил тем же.

– Это все, на что вы способны?!

– Сейчас увидим!

Мужчины принялись кружить друг напротив друга, как если бы решили потанцевать котильон. Если один делал шаг влево, другой отступал вправо, примеряясь, с какой стороны лучше атаковать соперника. Похоже, никому из них прежде не доводилось участвовать в драке. Порой кто-то выбрасывал вперед руку или ногу в попытке задеть другого, но все оставалось тщетным.

Не без труда оторвавшись от увлекательного зрелища, Эмили мельком взглянула на Эйдана. Тот едва сдерживал смех. Впрочем, как и она сама. Зато графиня Эшборо наблюдала за «дракой» с неподдельным интересом, больше не изображая обморок, но все еще цепляясь за Эйдана.

«Дуэль» закончилась, так и не начавшись, с появлением мистера Клоксона в сопровождении лакеев и нескольких гостей, прибежавших на шум. Впереди мистера Голдвина, по обыкновению, летел его зычный голос.

– Что ни день, то новая напасть! – хохотнул он, глядя на взъерошенных и раскрасневшихся Стаута и Патнема. – Что вы здесь устроили? Петушиные бои?

– Это Англия, Голдвин, – язвительно отозвался Энтони Мор, – а не то техасское захолустье, откуда вы вылезли.

Голдвин оскалился, намереваясь ответить очередной колкостью, но в перепалку вмешался мистер Клоксон:

– Джентльмены, прошу! Мы должны помочь графине Эшборо!

Услышав это, она вновь «лишилась чувств» и повисла на Эйдане. Его лицо от натуги приобрело оттенок спелого помидора. По команде мистера Клоксона лакеи бросились на помощь, но как только две пары рук потянулись к графине, виконт Патнем попросил у собравшихся минуту внимания. Лакеи, которые успели приподнять графиню, одновременно обернулись и отпустили ее, отчего та снова «обрушилась» на Эйдана. Бедняга простонал и закатил глаза.

– Господа, прошу вас… – Виконт Патнем пытался восстановить дыхание. – Я должен признать вам всем…

– В убийстве?! – с предвкушением воскликнул Голдвин.

– В покушении на убийство? – подхватил Мор.

Виконт приложил руку к груди, глубоко вдохнул и выпалил так быстро, что слова почти склеились в неразборчивый комок:

– Я состою в тайном обществе любителей кулинарии.

– Кто бы мог подумать! – ахнул Мор.

– Вот это неожиданная новость! – вторил ему Голдвин. – Вам это нравится?

– Очень! Я пишу книгу о выпечке.

– Что ж, – присвистнул Мор, – времена меняются, и каждый волен делать то, что любит.

Виконт зарделся от счастья и даже втянул живот.

– Я тоже хочу признаться кое в чем, – молчавший до этого мистер Стаут сделал шаг вперед.

Все затаили дыхание, ожидая новой сенсации. Даже лягушки перестали отчаянно квакать, словно прочувствовали торжественность момента.

– Я давно ухаживаю за графиней Эшборо и хочу жениться на ней! – заявил Стаут.

– И я! – подхватил виконт Патнем.

История их отчаянной вражды наконец прояснилась.

Тишина стала почти вязкой. Все уставились на графиню. Она моментально ожила и подскочила как ни в чем не бывало, только зашелестели юбки. Эйдан с облегчением вздохнул, утерев пот со лба. Первым ожил мистер Клоксон.

– Я вижу, вам уже лучше, графиня?

Она неуверенно кивнула.

– В таком случае мы можем идти. – Он поманил за собой оторопевших лакеев.

Оставшиеся в лягушатнике гости в недоумении переводили взгляды с графини на мистера Стаута и обратно.

– Черт, – выругался Голдвин. – Простите мои манеры, но я бы и сам не прочь приударить за такой видной дамой.

Графиня покраснела до кончиков ушей – то ли от комплимента, то ли от грубоватой манеры, в которую он был обличен.

– Вот еще! – тут же отозвался мистер Стаут.

– Ну уж нет! – поддержал его виконт Патнем.

– Куда вам до графини, Голдвин! – согласился Энтони Мор.

– Я давно не прочь остепениться. – Голдвин выпятил грудь. – Не всем бегать за каждой встречной особой, Мор.

Они по обыкновению принялись пикироваться. Графиня, пресытившись впечатлениями, гордо задрала голову и направилась к двери, то и дело брезгливо озираясь на лягушек, которые глазели на нее в ответ. Виконт Патнем и мистер Стаут, потупившись, словно расшалившиеся дети, последовали за ней. Инцидент был исчерпан и забыт.

* * *

Эйдан и Эмили спустились на второй этаж, посмеиваясь. Однако через секунду от веселья не осталось и следа. Перед ними, словно ниоткуда, возник дворецкий. Выражение его обычно невозмутимого лица было чрезвычайно строгим. Эйдан внутренне содрогнулся, когда тот, не говоря ни слова, поманил их в розовую спальню, а очутившись внутри, плотно прикрыл дверь и прислушался.

– В чем дело? – спросил Эйдан.

– Я нашел пропавшую книгу, – почти шепотом признался дворецкий.

Эмили охнула. Эйдан задумчиво потер подбородок.

– И где же?

Дворецкий отчего-то замялся, не желая отвечать. Повисла неловкая пауза.

– Ваши слова, – наконец заговорил он, – о том, что книгу мог взять кто-то из прислуги… Я хотел убедиться. Разумеется, я не подозревал никого из служащих Гарден Холла.

– Разумеется, – усмехнулся Эйдан.

– Прошу не перебивать меня. Так вот… – дворецкий снова замолчал, словно потерял нить беседы.

Эмили сняла очки, протерла их рукавом платья и водрузила обратно на нос, во все глаза уставившись на дворецкого. Эта деталь, этот жест, то, с какой серьезностью она относилась к расследованию и обязанностям, временно возложенным на нее, показались Эйдану чертовски милыми.

– Поскольку вся прислуга Гарден Холла находится под моим неустанным контролем…

– Разумеется, – не удержался Эйдан.

– Под моим неустанным контролем, – повысив голос, с нажимом повторил дворецкий. – Я решил проверить тех, кто прибыл с нашими дорогими гостями. И оказался прав.

– Я оказался прав.

– В некотором роде, – дворецкий бросил на него испепеляющий взгляд. – Я нашел пропавшую книгу в комнате камердинера мистера Кроу.

– Хм, – задумчиво протянул Эйдан. – Что-то не сходится.

– Разве? – дворецкий удивленно вскинул бровь. – По моему мнению, все указывало на это.

– Если позволите, мистер Клоксон, я соглашусь с Эйданом, – робко вставила Эмили, разглаживая юбку.

– Почему же, мисс Уайтли?

– Книга может оказаться пропитанной ядом, – ответил за нее Эйдан и тут же спохватился: – Надеюсь, вы не открывали ее?

Дворецкий поник.

– Нет. – Он попытался незаметно вытереть руки о лацканы ливреи.

– А что же юноша, Эндрю? – Эмили перевела тему.

– Все отрицает. Говорит, что книгу ему подбросили.

– Вполне возможно. – Эйдан побарабанил пальцами по подбородку.

– Почему же? – дворецкий, кажется, готов был закипеть.

– Настоящий убийца, отравитель, придумавший такой хитроумный план, скорее избавился бы от книги. А камердинер мистера Кроули…

– Кроу, – в два голоса поправили Эмили и дворецкий.

– Да, его, не показался мне столь смышленым.

Дворецкий вынужден был согласиться.

– В любом случае я хочу взглянуть на эту книгу, – заключил Эйдан.

* * *

Никогда прежде Эйдан не видел и тем более не держал в руках таких старых книг. По правде сказать, он не был большим поклонником чтения и не часто наведывался в библиотеки, хотя теперь ему определенно хотелось узнать этот мир получше. Или, по крайней мере, одну особенную библиотекаршу.

Книга казалась такой древней и хрупкой, что грозила просто-напросто развалиться в руках. Название и имя автора на обтянутой кожей обложке стерлись, и прочитать их не представлялось возможным. Эйдан натянул перчатки и осторожно открыл первую страницу. Вопреки опасениям, она не рассыпалась в прах. Бумага на удивление хорошо сохранилась. Эйдан мысленно подметил, что об нее и вправду легко порезаться.

Страницы пахли пылью и солнечным светом, так, как Эйдан представлял себе это: луговые травы, горькая полынь и сухая земля, крошащаяся между пальцами. Никаких посторонних или хоть сколько-нибудь подозрительных запахов. Один за другим переворачивая пожелтевшие листы, он всматривался в строчки, ища подсказку – залом, потертость, свежий след пальца… Капля запекшейся крови бурым пятнышком выделялась на пятнадцатой странице.

– Вот, взгляните! – Эйдан указал на свою находку. Эмили, поправив очки, склонилась над его плечом. У другого застыл дворецкий. – Пятно довольно свежее.

– Вы уверены, что это кровь? – усомнился он.

– Едва ли пунш.

– Но зачем мистеру Кроу понадобилось брать книгу?

– Эмили, напомните мистеру…

– Клоксону.

– Что именно вы слышали в первую ночь?

Эмили ненадолго задумалась, припоминая.

– Графиня Эшборо и мистер Кроу спорили о том, кому достанется эта книга. Графиня хотела заполучить ее для личной коллекции, а мистер Кроу – передать музею.

Эйдан увидел, как дворецкий впервые за эти два дня ухмыльнулся и наконец стал походить на живого человека, а не на ходячий сборник правил приличия.

– Что это значит, мистер Клоксон? – осведомился он.

– Я не был уверен, стоит ли говорить вам об этом, но их спор не имел никакого смысла. Его светлость давно решил передать книгу библиотеке, в которой служит мисс Уайтли.

– Какая щедрость. – Эйдан с сомнением покосился на дряхлую развалину у себя в руках. Эмили, напротив, так разволновалась, что ее щеки покраснели.

– О… – только и сумела выдавить она.

– Но я прошу вас не говорить об этом ни одной живой душе!

– Конечно. – От волнения она снова принялась протирать очки.

Эйдан захлопнул книгу. Пожалуй, чересчур резко. Дворецкий тут же навис над ним:

– Осторожнее! Это ценнейший экземпляр!

– И возможное орудие несостоявшегося убийства, – припечатал Эйдан. – Я должен отвезти его в Лондон, своему старому другу-химику.

– В своем ли вы уме, милейший?!

– А вы?

– Что это значит, позвольте спросить?

– Это значит, что если книга и вправду отравлена, мы должны выяснить это, пока не пострадал кто-то еще.

– А если нет?

– А если да?

– А если…

– Джентльмены, прошу! – пришлось вмешаться Эмили.

– Мисс Уайтли, но ведь вы как никто заинтересованы в сохранности этой книги! – У дворецкого явно заканчивались аргументы.

– Да, но только не в том случае, если она отравлена.

У него не осталось выбора. Дворецкий сдулся, как кузнечные меха, и махнул рукой, затем молча развернулся и поплелся прочь из библиотеки. Погода за окном будто вторила его настроению: откуда ни возьмись набежали тучи, вытряхивая все, что принесли с собой, и первые капли дождя забарабанили по стеклу. В камине, равнодушный к людским склокам и всему мирскому, потрескивал огонь.

На пороге дворецкий остановился и бросил через плечо:

– Пожалуйста, будьте с ней осторожны.

Эйдан поднялся, сунув книгу подмышку.

– Что ж, мисс Эмили, я должен ехать.

– Как? Прямо сейчас? – Ее удивление странным образом польстило ему.

– Да, если хочу успеть на дневной поезд. Возможно, вернусь только завтра.

Эмили заметно огорчилась. Эйдан подошел ближе и аккуратно, робея, как мальчишка, коснулся ее подбородка, вынудив поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– А для вас у меня есть особое задание.

– Какое же? – Она не отшатнулась, не дернулась, лишь доверчиво взглянула на него сквозь стекла забавных очков.

– Вы должны проследить за юношей-камердинером.

– Но вы ведь не подозреваете его.

– Не подозреваю в отравлении, но он явно скрывает нечто важное.

– Что ж, хорошо. – Эмили немного приободрилась.

Повинуясь внезапному порыву, Эйдан наклонился и легко поцеловал ее в лоб, едва коснувшись губами, а после пулей вылетел из библиотеки, недоумевая, что заставило его это сделать. Ноги словно оторвались от пола, а в голове зазвучали колокола. Эйдан ощутил, как кровь приливает к лицу. Вверх по лестнице, в розовую спальню, его несли вмиг выросшие за спиной крылья.

Старый добрый Лондон

После Йоркширской деревушки огромный Лондон напоминал тесную клетку. Картонную коробку с отсыревшими стенками. Капли дождя разбивались о землю и тут же превращались в вездесущую грязь. Она летела из-под колес автомобилей, копыт лошадей, тащилась за ногами вечно спешащих куда-то людей. Заводской смог висел в воздухе, и пробиться сквозь него не представлялось возможным – он казался липким и вязким, стоило сделать пару шагов, и на коже словно бы оседала гарь.

Однако и здесь ощущался дух пряной осени. Из лавочек со снедью сквозь смог пробивались ароматы корицы, муската, запеченной дичи. В витринах красовались индюшачьи тушки и копченые окорока. Горластые фермеры из окрестных деревень продавали свой урожай: наливные яблоки, томаты и знаменитые английские груши.

Эйдан свернул с Бейкер-стрит на тихую неприметную Бландфорд. Двухэтажные домишки жались друг к другу, пытаясь согреться. Дым из каминных труб утекал в небо, питая его. С десяток окошек приветливо светились, свидетельствуя о том, что жильцы вернулись со службы. Горело и окно на втором этаже нужного Эйдану дома. На двери висела единственная табличка: «Бенжамин Лэйн – эксперт». Сколько Эйдан помнил, Бенни всегда был скрытным и подозрительным малым. Возможно, именно это сделало его выдающимся ученым. Те, кому нужна была помощь Бенни, знали, что он прекрасный химик, а остальным хватало и этой скромной таблички.

Эйдан, как и было условлено, трижды постучал дверным молотком и принялся пританцовывать на крыльце в ожидании. Что ни говори, а погода в Лондоне всегда оставляла желать лучшего. Несмотря на тучи, в Йоркшире было куда теплее, и Эйдан успел продрогнуть, пока добирался сюда на перекладных. Редкому экземпляру, спрятанному за отворотом пиджака, и то было уютнее.

Пока Бенни спускался по скрипучим ступенькам, дождь разошелся. Эйдан поежился, когда несколько капель упало за воротник. Наконец дверь распахнулась.

Взъерошенный и немного сонный Бенни появился на пороге в домашнем халате и мокасинах на босую ногу. Вместо приветствия он осмотрелся по сторонам, словно опасался, что за домом следят, и лишь после отступил в темноту и тепло, пропуская Эйдана.

Закрывшись на все замки, Бенни развернулся и заключил Эйдана в объятия.

– Ну, здравствуй! Сто лет не виделись! – Бенни похлопал его по спине и тут же отпрянул. – Ты принес мне что-то интересное, не так ли?

– Еще какое! – Эйдан стряхнул капельки воды с плеч и живо представил выражение лица дворецкого Гарден Холла, если бы тот увидел подобную картину. Бенни же, отнюдь, едва беспокоился о порядке. Как всякий истинный гений он предпочитал господствовать над хаосом. Почти все пространство его квартиры было захламлено: стопки книг, одежды, пустые склянки, диковинные электрические приборы, назначения которых Эйдан не знал, – все это громоздилось на полу, в отсутствие хоть сколько-нибудь приличной мебели. Пробираясь к лестнице по первому этажу, который был освещен полоской света со второго, Эйдан несколько раз чуть не споткнулся.

– Не сверни шею, – по-дружески предупредил Бенни.

– Стараюсь изо всех сил, – хмыкнул Эйдан. – Ты все такой же барахольщик.

– Вещи – это просто вещи, но иногда они приносят пользу.

– И философ к тому же.

Бенни сдержанно хохотнул.

– А ты шутник. Впрочем, я не отказался бы от помощника, чтобы привести в порядок весь этот хлам.

– А знаешь, – Эйдан моментально вспомнил камеристку графини, – если ты всерьез, у меня есть для тебя подходящий вариант.

– Неужели?

– Совершенно точно. – Он усмехнулся себе под нос, живо представив, как хваткая миссис Брикс берет под крыло нерадивого Бенни и с легкостью командует им.

– Что ж, можешь отправить этот подходящий вариант ко мне, – с радостью согласился Бенни, не представляя своей будущей участи. – Только не забудь предупредить, чтобы он воспользовался секретным стуком, когда явится на собеседование.

Лаборатория на втором этаже ничуть не изменилась. Единственная комната в доме, залитая ярким светом, она по-прежнему поражала воображение. Все столы с первого этажа давно перекочевали сюда и были заняты всевозможными склянками, пробирками, жужжащими приборами – истинное царство Бенни. Он расцвел в улыбке, заметив реакцию Эйдана.

– Нравится, а?

– Еще бы! Ты алхимик, Бенни.

– Знаешь, – он привалился к дверному косяку, – с тех пор, как ты ушел из Скотленд-Ярда, мои дела тоже идут паршиво. Они предпочитают обращаться к тем, кого не считают сумасшедшими.

– Гениальность всегда граничит с безумием. – Эйдан вздохнул. Ему не хотелось обсуждать то, что произошло несколько лет назад.

– Ладно, черт с ним, – Бенни махнул рукой, заметив, как Эйдан посмурнел. – Выкладывай, что у тебя там.

Усмехнувшись, Эйдан вытащил книгу и пристроил на единственный свободный край стола. Бенни присвистнул.

– Пропитана ядом?

– Это я и хочу узнать.

– Да-а, друг, – Бенни подошел поближе, разглядывая кожаный переплет, – я видел всякое, но чтобы убивали книгой…

– Вообще-то, тот, кого отравили, жив. Он порезался бумагой. – Не снимая перчаток, Эйдан открыл книгу на нужной странице. Бенни уставился на злополучную каплю крови.

– Я слышал о подобных способах. Говорят, когда-то так травили монахов, которые имели привычку облизывать палец, чтобы перевернуть страницу.

– Ты же решишь эту задачку, да, Бенни? Ох, чуть не забыл! – Пошарив в безразмерных карманах пальто, Эйдан извлек пустую склянку касторки и лист омелы. – Проверь и это на всякий случай.

Бенни вдруг сделался чрезвычайно серьезным. Обыкновенно сонное выражение его лица сменилось твердым и решительным. В глазах заплясали недобрые огоньки, как всегда, в предвкушении интересной работенки.

– Конечно, друг. Но, боюсь, это может занять не один день… – Бенни театрально потупился и принялся ковырять паркет носком туфли.

– Заплачу вдвое.

– Идет! – Он протянул руку, Эйдан пожал ее, скрепляя сделку. – А пока, может, выпьем чаю и ты расскажешь мне об этом деле?

Не дожидаясь ответа, Бенни вприпрыжку побежал вниз. Его силуэт исчез в темноте, и вскоре с первого этажа донеслось бряканье посуды, а следом отборная брань: «Где, черт возьми, этот чайник?» Эйдан усмехнулся. Бенни действительно был немного не в себе, но в химии никто не мог угнаться за ним.

Скинув кучку тряпья со стула, Эйдан уселся у окна. На улице окончательно стемнело. Капли дождя облепили стекло, в щели деревянной рамы просочился холодный ветер. Эйдану вдруг ужасно захотелось оказаться у камина в библиотеке Гарден Холла, рядом с Эмили. Он вспомнил неловкий прощальный поцелуй и невольно покраснел. Как назло, именно в этот момент проницательный Бенни ввалился в комнату с заварочным чайником и двумя чуть потрескавшимися чашками.

– О-о-о, друг, – протянул он, загадочно улыбаясь. – Дело подождет. Выкладывай, кто она. Надеюсь, не опасная преступница?

* * *

Эйдан заночевал в конторе, чтобы не стеснять Бенни – по правде сказать, Бенни и сам себя стеснял – и не тащиться посреди ночи на другой конец города. Поймать кеб в столь поздний час было сродни чуду, а уж доехать до места, не заплатив при этом двойную таксу, и вовсе нереально. После ночи, проведенной на прохудившейся тахте, куда Эйдан едва помещался, согнувшись калачиком, ныли спина и шея. Найти сносный кофе в этом районе не представлялось возможным, зато в закусочной по соседству готовили вполне съедобную яичницу с фасолью и свиными сардельками. К тому же день выдался на удивление солнечным, и оттого пасмурный Лондон словно преобразился. Вчерашний дождь весело журчал в водостоках, улочки выглядели по-весеннему и пахли точно так же: капелью и желтыми цветами.

Перед тем как отправиться обратно в Йоркшир, Эйдан решил заглянуть в типографию, которой, по словам Эмили, владел почти покойный критик. Небольшое промышленное здание притаилось на окраине Баттерси, и, судя по внешнему виду, времена его процветания остались далеко позади. Кое-где на окнах виднелись трещины, кирпичная кладка стала рыхлой от влажности, ступеньки на крыльце жалобно постанывали, а табличка на двери покосилась.

Дверь оказалась не заперта, хоть и поддалась с трудом – дерево распухло, и Эйдану пришлось подтолкнуть ее плечом, на что петли отозвались противным скрипом. Внутри, в единственной комнате, за типографскими станками скучало несколько рабочих. Они разом повернули головы, прервав неспешное чаепитие, и уставились на незнакомца.

Эйдан прокашлялся и снял шляпу, приложив ее к груди.

– Приветствую, джентльмены!

Один из них, приземистый мужчина с красным лицом, укутанный в целый ворох шарфов, тут же подскочил к нему, протягивая перепачканную чернилами ладонь. Эйдан стащил перчатку и ответил на рукопожатие.

– Вы будете мистер Уолисс? От господина Кроу?

Секунду поразмыслив, стоит ли притворяться неизвестным мистером Уолиссом, Эйдан решил сказать правду.

– Боюсь, что нет.

Глаза его собеседника мигом потускнели.

– А кто же тогда?

– А кто такой мистер Уолисс? – хитро прищурился Эйдан.

– Заказчик, – отозвался другой рабочий. Этот отличался внушительным ростом и блестящей лысиной. – Обещанный две недели назад.

– Так что же привело вас сюда, сэр? – подхватил третий, самый юный из них.

Эйдан водрузил шляпу обратно.

– Видите ли, джентльмены, я – частный сыщик.

– Томми врезал тому типу заслуженно! – моментально вскинулся лысый. Юноша, который, видимо, и был тем самым Томми, отчаянно покраснел.

– Нет-нет, я здесь не поэтому, – поспешил успокоить их Эйдан. – Мистера Кроу пытались отравить.

Человек-шарф ахнул, лысый от удивления открыл рот, а Томми снова побледнел.

– И вы думаете, это был кто-то из нас?.. – пробормотал он севшим голосом.

– Нет, джентльмены, это произошло в Йоркшире, в поместье Гарден Холл. У вас я хотел узнать, как обстоят дела в типографии. Возможно, вы знаете кого-то, кто мог желать смерти мистеру Кроу?

Рабочие переглянулись.

– Уж точно не мы, мистер, – ответил за всех лысый. – Мистер Кроу вложил последние деньги в эту типографию. Благодаря ему мы можем кормить свои семьи.

– Но, как вы видите, дела у нас идут не очень… – подхватил Шарф.

– И все же это лучше, чем оказаться на улице, – добавил Томми.

Внезапно все трое вытянули шеи, прислушиваясь. Эйдан последовал их примеру, но, как назло, в левом ухе начало противно звенеть.

– Что происходит?

– Мыши… – ответил Шарф, и вместе с остальными принялся заглядывать под станки и столы, выдвигать все ящики, стучать по стенам. Спустя пять минут безуспешных поисков, рабочие сдались.

– Похоже, у нас нет выбора, – печально вздохнув, заключил лысый.

– Придется прибегнуть к последнему средству, – поддакнул Шарф.

– Надежда умирает последней, – отозвался Томми.

Эйдан не понимал, о чем они говорят, но заинтересованно слушал. Порой, если не мешать людям просто беседовать между собой, можно услышать и узнать то, что тебе необходимо и даже больше.

– Несите Пушистика! – Лысый был настроен решительно.

Шарф кивнул, захватил ключ со своего стола и направился к единственной запертой двери, которая охраняла застекленную рубку на возвышении. Эйдан решил, что это, должно быть, кабинет управляющего. Ключ со звоном повернулся в замке, из рубки потянуло свежим ветерком. Шарф ненадолго скрылся внутри, а после вышел, неся на руках сонного и чрезвычайно упитанного серого кота. Его усы забавно топорщились, а кончик носа подрагивал, улавливая запахи пыли, сырости, типографской краски и чего-то еще, недоступного человеческому нюху.

Шарф опустил кота на пол, в проход между станками. Он даже не потрудился встать – лениво махнул хвостом, выказывая раздражение, и подогнул лапы, намереваясь продолжить прерванный сон.

– Ну же, Пушистик! – Шарф потрепал его по загривку. Кот в ответ приоткрыл один глаз, словно пытаясь понять, что от него хотят эти двуногие существа.

– Это кот управляющего, мистера Стайна, – наконец пояснил Томми. – Он должен ловить мышей, но…

– Слишком уж мистер Стайн его избаловал, – проворчал лысый.

– То есть иногда он, конечно, ловит, – оправдывал кота Томми.

– Но только если нам удастся договориться с его шерстяным высочеством.

– Из-за него мистер Стайн не разрешает нам использовать отраву для крыс, – посетовал Шарф.

Отрава для крыс? Эйдан сделал мысленную пометку. Пожалуй, по возвращении стоит поговорить с раздавленным горем зятем не вполне покойного критика. Но каким мог быть мотив?

– А мистер… Стайн, – с осторожностью начал Эйдан, – хороший управляющий?

Рабочие снова переглянулись.

– Да, он любит это дело, – ответил за всех Шарф.

– С тех пор как не стало его жены – дочери мистера Кроу, типография – их главная страсть, – добавил лысый.

– Жаль, что все обернулось так, – Томми шмыгнул носом и поежился.

– А мистер Стайн и его тесть случайно не ссорились в последнее время? – Эйдан ощущал нутром, что словоохотливые рабочие утаивают от него нечто важное. И действительно, стоило задать этот вопрос, как все трое заметно напряглись. Эйдан не дрогнул. Он молча переводил взгляд с одного на другого, выжидая, когда кто-то из них сдастся.

– Ну… – протянул Шарф.

– Пару недель назад, – подхватил Томми.

– Они в самом деле повздорили, – лысый кивком указал на кабинет управляющего.

– О чем же они повздорили?

– Мы не знаем, – пожал плечами Томми, – но мистер Стайн был очень взволнован.

Ненадолго в типографии воцарилась тишина. На этот раз Эйдан отчетливо услышал шорох. Совсем близко, почти под ногами. Шорох, а за ним треск – крыса явно была не робкого десятка. Ее совершенно не смущали ни люди, ни огромный кот.

Пушистик окончательно проснулся. Он поднялся, выгнул спину дугой, потягиваясь, а затем припал на передние лапы, отставив пушистый зад. Хвост заходил из стороны в сторону. Крыса под станком ненадолго затихла.

– Давай, Пушистик, мы верим в тебя! – Рабочие оживились. Похоже, наблюдать за охотой было их главным развлечением.

Крыса вновь закопошилась, гораздо активнее, будто провоцируя кота. Тот, в свою очередь, сделал вид, что его не так легко спровоцировать: уселся и принялся намывать лапой морду, приглаживая смешные усы и розовые ушки. Это сработало. Крыса решилась на отчаянный рывок через все помещение. Пушистик моментально вскочил и, яростно молотя хвостом, погнался за ней. Для столь ленивого с виду существа кот оказался весьма проворным. Но крыса была шустрее. Почуяв погоню, она юркнула в крохотную дырку в стене и была такова. Пушистик не успел затормозить и лишь боднул бетон. Когти запоздало шкрябнули стену. С жалобным «мяу» Пушистик повернул голову и уставился на людей. В его глазах читалась вся горечь досадного поражения.

– Ну ничего, дружок, в другой раз ты поймаешь ее! – Шарф подскочил к коту, подхватил его на руки и стал с любовью почесывать за ухом, утешая.

– Да, это случается со всеми котами! – Томми примирительно потрепал его холку.

– Не беда. – Лысый погладил любезно подставленную шею.

Пушистик, разомлев от ласки, заурчал. Эйдан невольно усмехнулся. Похоже, не только управляющий любил баловать кота.

Увидев и услышав все, что могло пригодиться в расследовании, Эйдан распрощался с рабочими и отправился на вокзал. Ему не терпелось добраться до Йоркшира и поделиться размышлениями с Эмили. Как быстро этой юной леди удалось захватить все его мысли! Эйдан и сам не понимал, что в ней было такого, отчего он и думать не мог ни о ком и ни о чем другом. Разве что об обеде от миссис Тилли, к которому он так надеялся успеть.

Но первой и главной задачей все-таки оставалось расследование. Эйдан чувствовал, будто ухватил незримую нить, будто все это – замок, его загадочный хозяин и странные гости – было связано в тугой узел, в сердцевине которого скрывалась правда, а посему Эйдан твердо решил не отвлекаться, как бы сильно ему ни хотелось, и впредь быть осторожнее в своих желаниях. Как знать, может, одно из них воплотится самой собой.

* * *

Весь предыдущий вечер и нынешнее утро Эмили не находила себе места. Тот поцелуй – дружеский ли, наставнический – что бы он ни значил, привел в смятение все ее мысли. Эмили одновременно желала и опасалась возвращения Эйдана. Дабы занять себя чем-то более полезным, чем пустые размышления о тайнах чужой души, она рьяно принялась выполнять порученное ей дело – следить за всеми обитателями Гарден Холла, не упуская из виду ни малейшей детали, и кое-что интересное в конце концов коснулось ее слуха.

После ужина мужчины традиционно собрались в малой гостиной, чтобы поиграть в карты и обсудить последние новости. Эмили же, несмотря на предостережения мистера Клоксона, отправилась погулять вокруг замка, заверив заботливого дворецкого, что не станет отходить далеко от искрящихся светом окон. Впрочем, в этом и заключался ее план. Проникнуть в гостиную под каким-либо предлогом было бы подозрительно, а вот подслушать разговор снаружи – весьма находчиво.

Потеплее одевшись, она обогнула замок и остановилась под окном малой гостиной. Вечерняя тьма скрывала все вокруг: деревушку у подножия холма, лес вдалеке, и даже прекрасный сад казался лишь театром теней. Замок походил на спящего великана. Тут и там вспыхивали огоньки – помощница кухарки зажигала камины, отчего казалось, будто деревья приплясывают, сплетаясь ветвями, а сам Гарден Холл то и дело величественно вздыхает. Дождь не прекращался с утра, и земля порядком намокла.

Эмили обогнула замок, взобралась на холмик у окна малой гостиной, чтобы не увязнуть в грязи, и вся обратилась в слух. Поначалу разговор не представлял особого интереса. Джентльмены обсуждали разницу между преферансом и бриджем. Мистер Голдвин со свойственной ему прямолинейностью заявил, что нет ничего лучше техасского холдема, за что тотчас подвергся всеобщему осуждению. Следом разговор коснулся бедолаги мистера Кроу.

Его зять, Ленни, сообщил собравшимся, что тесть, по заверению доктора, наверняка поправится, хоть до сих пор не приходил в сознание.

Простояв так около получаса, Эмили продрогла и хотела было уйти, как наконец произошло нечто стоящее внимания. Энтони Мор в пух и прах проигрался Голдвину и, покинув стол, отошел к окну. Эмили затаила дыхание. Она различала силуэт мистера Мора и опасалась, что он тоже может заметить ее, поэтому вжалась в стену, надеясь, что ее невзрачное серое пальто послужит отличной маскировкой. Мор повернулся к окну и принялся вглядываться в темноту. Эмили, боясь пошевелиться, окончательно слилась со стеной.

Через миг к Мору присоединился второй силуэт. Эмили не видела лица, но обратила внимание на черную ливрею.

– Не желаете ли виски, мистер Мор? – нарочито громко спросил знакомый голос, в котором Эмили узнала камердинера Эндрю. Похоже, мистер Клоксон нашел для него работу в отсутствие господина Кроу.

– А нет ли у вас чая? – так же громко ответил Мор.

– Конечно, сэр, непременно. – Эндрю ненадолго скрылся из виду, а затем снова вернулся, и на этот раз оба перешли на шепот.

– Тебе удалось раздобыть то, о чем мы условились? – Мор звякнул чашкой о блюдце.

– Пока нет, но сегодня я попробую еще раз. Теперь я знаю, где нужно искать.

– Уж постарайся, друг, иначе все пойдет прахом.

– Непременно, Тони.

На этом странный разговор прервался: Голдвин окликнул камердинера, требуя долить себе вина. Мистер Мор отошел от окна, сообщив всем, что собирается спать. Эмили тщательно замела следы, хоть с этим наверняка отлично справился бы дождь, но как истинная помощница сыщика она не могла позволить себе ни малейшей оплошности, и поспешила обратно в замок.

Что значил этот разговор? Судя по всему, Энтони Мор и Эндрю были знакомы задолго до того, как встретились в Гарден Холле. Могли ли они замыслить злодеяние против критика, однажды уничтожившего карьеру Мора? И что именно Эндрю намеревался раздобыть?

Увлекшись размышлениями, Эмили чуть не столкнулась на лестнице с мистером Клоксоном. Судя по виду, он был взволнован не меньше ее самой.

– Простите мою неосторожность, мисс Уайтли.

– Что вы, это моя вина.

– Вовсе нет, я задумался и не заметил вас.

– Мистер Клоксон, вас что-то тревожит?

Он опасливо огляделся, а после нагнулся почти к самому уху Эмили и прошептал:

– Полагаю, вам и мистеру Стокетту будет нелишним узнать… Я только что обнаружил, что кто-то учинил настоящий погром в моей комнате.

Эмили удивленно охнула.

– У вас что-то пропало?

– Только одна вещь… – Мистер Клоксон выдержал драматичную паузу.

– И что же это? – Нетерпение снедало Эмили.

– Дарственная, согласно которой бесценный экземпляр отходит библиотеке. – Немного помолчав, он добавил: – Его светлость доверяет мне хранение всех ценных бумаг.

На первом этаже распахнулась дверь малой гостиной. Джентльмены, оставив карты и разговоры, собрались на покой.

– Прошу меня извинить, – мистер Клоксон отвесил Эмили полупоклон и проворно сбежал по ступеньками.

Наконец очутившись в своей спальне, Эмили принялась бродить из угла в угол. Неужели Энтони Мор и Эндрю искали дарственную? Или же ее задумала похитить графиня Эшборо, каким-то образом прознав о планах лорда Уинтерборна? Вопросы крутились в голове, как листья в луче света, поочередно поднимаясь вверх и тут же опадая. Но один, пожалуй, самый главный вопрос, занимал ее больше всех – как поступил бы на ее месте настоящий сыщик? Как бы поступил Эйдан?

Стоило спросить об этом его самого. Эмили вдруг ощутила, как на нее навалилась невероятная усталость – сказывался полный волнений день. К тому же, чем раньше она уснет, тем быстрее наступит завтра и вернется Эйдан. Оставалось только надеяться, что ночью в замке будет тихо и спокойно и до утра не приключится какой-нибудь новой беды. С такими размышлениями Эмили умылась теплой водой из кувшина на прикроватном столике и улеглась в постель. Едва голова коснулась подушки, как явился мягкий, обволакивающий сон. Вопросы-мушки послушно осели на дне сознания, растворившись в луче света.

Таинственный конверт

Петляя между лужами, Эйдан вернулся в Гарден Холл как раз к завтраку в обед. Едва он переступил порог замка, как его окутал аромат чудесной мясной похлебки. Желудок моментально напомнил о себе тихим урчанием. Эйдан направился прямиком в розовую спальню, чтобы смыть с себя дорожную пыль и переодеться к трапезе. Ему не хотелось предстать перед Эмили в таком виде – лохматый, с темными кругами под глазами и неопрятно отросшей за день щетиной. Однако планам не суждено было сбыться. Видимо, услышав его шаги, Эмили распахнула дверь своей комнаты, чуть не стукнув его по носу. Эйдан успел отскочить.

– На этот раз вы все же атаковали справа.

– Ох, простите меня… – залепетала Эмили. – Я услышала, как кто-то идет, и надеялась, что это вы.

– Вот как?

Она покраснела.

– Вчера мне удалось выяснить кое-что, и я хотела рассказать вам обо всем до завтрака.

– Да, мне тоже есть чем поделиться с вами, мисс Эмили.

Оба застыли в коридоре, точно каменные статуи. Памятуя о неловком расставании, Эйдан потер подбородок, чтобы скрыть смущение.

– Позвольте мне сначала привести себя в порядок.

– Конечно.

– Отправляйтесь к себе, я постучу, как только…

Они попытались разойтись, но неловкость между ними лишь усилилась. Эйдан шагнул вперед, Эмили ему навстречу. Он отступил назад, Эмили сделала то же. Шаг влево, шаг вправо – ничуть не хуже, чем два джентльмена в лягушатнике. В конце концов не выдержав, Эйдан взял Эмили за плечи и просто отодвинул в сторону, освободив проход. Наконец, оказавшись в розовой спальне, он отдышался. Рядом с этой маленькой библиотекаршей он чувствовал себя мальчишкой. Он затруднялся ответить себе – нравилось ему это ощущение или нет, но все-таки хотел задержать его, продлить, как можно дольше, а может, даже сохранить навсегда.

Приведя себя в относительный порядок, он собрался с силами. Ему необходимо было трезво мыслить, чтобы успешно завершить расследование. Он постучал по стене, разделяющей их спальни, зная, что Эмили услышит. Через минуту раздался ответный стук в дверь.

Войдя в розовую спальню, Эмили огляделась, и Эйдан мысленно отругал себя за небрежно оставленное на спинке кресла мокрое полотенце и открытый чемодан, в котором не слишком опрятной кучей лежали рубашки. Эмили тактично отвела взгляд и присела на край аккуратно заправленной постели, что, вне всяких сомнений, было делом рук горничной.

Спустя полчаса, как раз к завтраку, поделившись всеми открытиями, они разработали план.

– По-моему, пришло время действовать, – заключил Эйдан. – Можем начать с пропавшей дарственной и графини.

– Вы не боитесь спугнуть ее?

– Именно этого я и хочу.

– Вот как? – Эмили нервно разгладила юбку.

– Порой, если хочешь, чтобы человек раскрыл все свои тайны, нужно вывести его из равновесия. Тем или иным способом.

– Что ж, в таком случае мы можем наведаться к ней прямо сейчас…

– Лучше после завтрака. – Эйдан ни за что не признался бы открыто, но он мечтал о стряпне миссис Тилли с того самого момента, как сел на поезд до Лондона. Вслух же сказал иное: – Когда она будет сыта и довольна.

– А вы очень коварны, – Эмили усмехнулась.

– И к тому же голоден.

– О, об этом я не подумала.

Эйдан галантно протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

– Тогда идемте. Нам предстоит трудный день.

* * *

Завтрак на удивление прошел в молчании. Слышались только звон ложек и довольное пыхтение. Горячая густая похлебка разом придала сил. Эйдан и думать забыл о ночи, проведенной на неудобной тахте, ноющей спине и замерзших ногах – для сменной обуви в багаже не нашлось места, а наскоро высушенные у камина ботинки еще были влажными, что, несомненно, не укрылось от внимания дворецкого – под ними образовались мокрые следы. Эйдан вполглаза наблюдал, как он следит за трапезой, а вернее, за лакеями, обслуживающими стол. Кому и зачем понадобилось обыскивать комнату дворецкого и что именно он искал? В этой истории была лишь одна нестыковка. Если бы тот, кто отравил критика, так сильно желал заполучить книгу, стал бы он пропитывать ядом ее бесценные страницы?

Графиня, которая сидела как раз напротив Эйдана, почти не поднимала глаз от тарелки. Сегодня она выглядела еще задумчивее, чем вчера, и не проронила ни слова. Ее ухажеры куда-то испарились. По словам Эмили, виконт, которому больше не нужно было скрывать свое страстное увлечение кулинарией, все время проводил на кухне, нервируя миссис Тилли, а его соперник, натуралист, по-прежнему предпочитал компанию лягушек. Прочие джентльмены уже разбрелись кто куда.

В качестве десерта к чаю подали земляничный джем в розетках. Эйдан так увлекся им, что почти позабыл обо всем на свете, кроме, разве что, Эмили, которая то и дело нечаянно касалась его рукавом, поднося ложку ко рту. Когда с завтраком было покончено – графиня в своем унынии едва притронулась к блюдам, – все трое одновременно поднялись из-за стола.

Эмили, как и было условлено, направилась к дворецкому, чтобы отвлечь его, пока Эйдан попытается вывести графиню на чистую воду. Он проследовал за ней через холл, по лестнице на второй этаж, мысленно повторяя имя: «Эшборо, Эшборо, Эшборо…»

К его немалому удивлению, графиня, заметив сопровождающего, первой завела разговор:

– Завтрак был просто восхитительным, вы не находите, мистер Стокетт?

– Как и все, что выходит из-под ножа миссис Тилли, – согласился он.

– В наше время так непросто найти хорошую кухарку, – посетовала графиня. Они поднялись на второй этаж, и теперь вели светскую беседу, стоя на развилке между коридорами. – Особенно в Лондоне. Вы ведь прибыли оттуда?

– Да, там расположена моя контора.

– Как, наверное, непросто быть частным сыщиком.

– Это моя работа, графиня… Эшборо.

– Бедный мистер Кроу. Надеюсь, вы найдете злодея, который совершил это.

– Зачем вы украли дарственную, графиня Эшборо? – Эйдан выбрал подходящий момент, чтобы застать ее врасплох.

Графиня опешила. Она открыла рот, как рыба, вытащенная из воды, не находя слов. Ее лицо мигом побагровело, на шее вздулась вена.

– Что?! – наконец выдавила она. – Вы обвиняете меня в воровстве?!

Эйдан заметил, как задрожали ее пальцы, а после впились в платье, нервно сжимая и разжимая ткань. Глаза графини забегали, как у человека, уличенного во лжи. Взгляд бесцельно метался, цепляясь то за картины на стенах, то за рождественские украшения, увивающие перила.

– Вчера в комнате дворецкого устроили обыск. Пропала единственная вещь – дарственная, согласно которой редкий экземпляр книги отходит библиотеке.

– И при чем же тут я, позвольте узнать?!

– Разве вы не хотели заполучить эту книгу в свою коллекцию?

– Я… я… почему вы так решили? – Графиня сдавала позиции. Эйдан надеялся, что ее возмущения не привлекли лишнего внимания.

– Разве вы не спорили об этом с мистером Кроу той ночью, когда его отравили? – Эйдан сделал шаг вперед, оттесняя графиню к ее покоям. Она невольно попятилась.

– Вы обвиняете меня и в этом?! – взвизгнула она.

– Я лишь задаю вопросы, – Эйдан нарочито спокойно улыбнулся. – Пока что.

– Ах так? Я – знатная леди и не промышляю ничем подобным! – Они остановились напротив двери.

– Яд, как известно, оружие аристократов.

– В таком случае я докажу вам, что не имею отношения ни к одному из этих грязных обвинений! – Она развернулась и толкнула дверь.

В спальне графини царил идеальный порядок. Судя по всему, горничная сдержала слово и не выдала заговорщиков, а значит, графиня не догадывалась, что Эйдан не впервые видит ее покои. Она нетерпеливо махнула рукой, приглашая его войти.

– Вот, смотрите! У меня нет никакой дарственной! – И принялась выдвигать ящики туалетного столика и комода, где могли бы храниться ценные бумаги.

Она хлопала ими с такой яростью, что не сразу заметила в одном из ящиков лягушонку, а когда заметила, завизжала так, что на этот раз точно услышал весь замок. Лягушонка, которая испугалась не меньше графини, вытаращилась на нее и заквакала, боясь пошевелиться. У Эйдана снова зазвенело в ухе.

Через миг в коридоре раздался топот, и сразу несколько джентльменов ворвались в комнату. Первым прибежал дворецкий и, оценив ситуацию, укоризненно покачал головой. За ним ворвался натуралист. Его волосы растрепались больше обычного, а лицо побледнело так, что не спасал положение даже загар.

– Что случилось, моя дорогая?! – Он смотрел на графиню в ужасе, не моргая, и не сразу заметил причину столь отчаянного крика. – Ах, вот ты где, проказница! – это было сказано лягушке. Натуралист широко улыбнулся, словно больше обрадовался находке, чем тому, что его дама сердца не пострадала.

Лягушка, чьи лапы украшали широкие перепонки, решила действовать. Натуралист всего на миг обернулся на шум – подоспели Эмили и зять болезного критика, а лягушка оттолкнулась от донышка ящика и… взлетела. Эйдану показалось, что замедлилось само время – никогда прежде он не видел такого чуда. Маленькая зеленая лягушонка ловко проскочила между пальцами натуралиста и в один большой прыжок переместилась на самый высокий комод.

Графиня тотчас же лишилась чувств, свалившись в руки дворецкого. Он и зять критика, кажется, все звали его Ленни, оттащили ее в постель. Эмили принялась обмахивать графиню газетой, что лежала на туалетном столике.

– Прошу, разойдитесь, ей нужен воздух, – попросила она. Джентльмены послушно расступились, и лишь натуралист продолжал погоню за лягушкой.

Стоило ему подобраться чуть ближе и вытянуть руку, как лягушка перепрыгивала с места на место, не желая лишаться свободы.

– Постой же, глупое создание! Тебе ведь нужна вода и пища! – умолял натуралист.

Судя по тому, как блестела зеленая шкурка, лягушка успела освежиться в кувшине для умывания. На миг представив выражение лица графини, если бы она узнала об этом, Эйдан усмехнулся, за что тут же получил упрек.

– Не стойте же как истукан, помогите мне поймать ее!

– Джентльмены, прошу вас! – вмешался дворецкий. – Графине необходим покой!

Эмили по-прежнему сидела подле нее. Ленни, воспользовавшись суматохой, прокрался к двери. Лягушка, устав от преследования, со звонким кваком «вылетела» из комнаты и была такова. Натуралист кинулся следом.

Не желая упускать такой шанс, Эйдан отправился за Ленни. Тот шел по коридору, опустив плечи. Весь его вид свидетельствовал о чрезвычайной подавленности. Когда он услышал шаги и обернулся, Эйдан впервые за все это время рассмотрел его и ясно понял, отчего все зовут Ленни – Ленни. Одутловатое лицо с мягкими лоснящимися щеками, курносый приплюснутый нос с россыпью веснушек, большие изумленные глаза. Этот невысокий полноватый человек в сером костюме не тянул на Леонарда или же мистера. Он действительно походил на Ленни. Просто Ленни. Как любой старый приятель со школьной скамьи, чуть подросший, но так и не повзрослевший.

– Вы что-то хотели? – спросил он тихим шелестящим голосом и тепло улыбнулся.

– Да, мистер…

– Просто Ленни.

– Я вдруг понял, что так и не поговорил с вами о вашем тесте.

– Да, разумеется, – закивал Ленни. – Прошу вас, мы можем поговорить в моей комнате.

Он распахнул дверь и жестом пригласил Эйдана войти. Первым делом в нос ударили запахи пихты и настоя валерианы, который использовали для успокоения расшатанных нервов. Ветки пихты, падуба и остролиста были здесь повсюду, словно в этой комнате взорвалось само Рождество.

Едва переступив порог и закрыв за собой дверь, Ленни взял с каминной полки коробок спичек и зажег несколько оплавленных свечей, выглядывающих из листьев.

– Рождество – мой любимый праздник, – пояснил он, проследив за взглядом Эйдана. – Лорд Уинтерборн разделяет мою страсть. В любое время года.

– Вы часто бываете здесь?

– Да. Отец и лорд давние друзья. – Ленни вновь улыбнулся, обнажая не слишком ровные зубы, и спохватился: – Присаживайтесь. – Он указал на одно из пухлых кресел возле камина. Эйдан принял приглашение.

– У вас чудесный кот.

– Пушистик! Да! Постойте… как вы узнали? – Ленни уселся напротив.

– Заскочил в типографию по пути из Лондона.

Ленни вздохнул и весь будто сдулся, откидываясь на спинку кресла.

– Дела там идут не очень хорошо…

– Но об этом никто не знает?

– Отец не любит выставлять напоказ свои неудачи. Он вложил слишком много времени и сил в это дело, но… вы, должно быть, осведомлены о том, какая нынче конкуренция в любой сфере. – Ленни подбирал слова осторожно, опасаясь задеть Эйдана, но тот прекрасно понимал, о чем идет речь. В частном сыске тоже было предостаточно заклятых соперников.

– Конечно, – согласился он.

– К тому же, – продолжил Ленни, – репутация отца она… как бы сказать, отпугивает издателей и авторов.

– Я слышал, он… – настала очередь Эйдана выбирать слова. – Опасался кого-то?

Ленни горестно усмехнулся.

– Да. В последнее время он постоянно жил в страхе. Вечно придумывал что-то.

– Придумывал?

– Он получал письма, ну, знаете, с угрозами. Но до недавних пор я не верил всерьез, что они могут быть…

– Воплощены? – подсказал Эйдан.

– Именно так. – Ленни шмыгнул носом, на глазах выступила влага.

– Мне жаль вашего тестя, – Эйдан подался вперед и сочувствующе похлопал Ленни по плечу. – Каковы прогнозы доктора?

– О, – Ленни утер слезы рукавом. – Доктор надеется на лучшее. И я тоже.

Несколько секунд они провели в молчании. Эйдан почувствовал, как от этой странной смеси запахов валерианы и пихты начинает пульсировать в виске. Мигрень не входила в его планы, и потому он решил как можно скорее закончить разговор и покинуть душную комнату.

– Вы упомянули письма, кто угрожал вашему тестю?

– Разъяренные авторы, их издатели, которые не смогли распродать тираж. Отец был… – Ленни запнулся. Эйдан мысленно отметил его оговорку. – То есть он есть, конечно, он есть и будет очень строгим критиком. Не знаю, почему я это сказал. – Ленни смущенно потупился и помотал головой.

– Я понимаю, – поспешил успокоить его Эйдан. – Вы надеетесь на лучшее, но готовитесь к худшему.

– Да, именно так. – Ленни помолчал немного, а затем, когда Эйдан стал подниматься, вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив о чем-то чрезвычайно важном. – Я совсем забыл!

Он вскочил и принялся рыться в ящике комода, не особенно заботясь о том, что на пол летит одежда: пара рубашек, галстук, исподнее. Наконец Ленни обернулся, протягивая Эйдану конверт.

– Вот. Это одно из таких писем. Отец получил его незадолго до поездки, и я… решил, вдруг оно пригодится в расследовании, но совсем запамятовал. Понимаете… вся эта суматоха, переживания. – Ленни словно извинялся.

– Да, благодарю вас. Это определенно поможет в моем деле. – Эйдан взял конверт.

– В нашем деле, – добавил Ленни. – Я с радостью помогу вам, если это понадобится. Помогу найти мерзавца.

Это слово – «мерзавец» – отчего-то покоробило слух. Даже в такой ситуации милый и дружелюбный Ленни не сумел употребить словечко покрепче. Не удивительно, что типография, доверенная ему и управляемая столь мягкой рукой, так скоро разорилась. Эйдан не общался с критиком, если не считать того странного послания или же предостережения, которое он пробормотал в бреду, но живо представил, насколько странный контраст являли собой Ленни и его тесть. Уж тот наверняка не сдерживал себя в выражениях.

– А что насчет вашей ссоры? – Эйдан подобрался к главному вопросу.

– Ссоры? – Лицо Ленни выглядело удивленным ровно секунду, а после побледнело и вытянулось, будто в замедленной съемке на экране синематографа.

– Рабочие в типографии видели, как вы с тестем спорили о чем-то накануне отъезда.

– Ах это… – Механическим движением Ленни вытер пот со лба и попытался улыбнуться. В глубине его глаз мелькнули страх и отчаяние. – Ничего особенного. Мы обсуждали новый заказ, но вскоре сумели договориться.

Он явно что-то скрывал. Эйдану хватило короткого разговора, чтобы понять это, но сейчас было не время выяснять правду. «Сначала собери факты, а после весь пазл», – прозвучал в голове наставительный голос отца. От навязчивых запахов мигрень усиливалась.

Сочтя беседу достаточно полезной, Эйдан протянул руку и пожал чуть влажную ладонь Ленни, а после откланялся и вышел из комнаты. Ленни остался копошиться в вещах, складывая их обратно в комод. В коридоре, разглядывая конверт, Эйдан вновь чуть не столкнулся с Эмили. Она выбежала навстречу, попутно протирая очки, и едва успела затормозить.

– Когда-нибудь мы с вами точно покалечим друг друга. – Он взял Эмили под локоть и увлек за собой. Он и сам поначалу не придал значения этому «когда-нибудь». Когда-нибудь, в будущем. Словно втайне желал продолжить общение с маленькой библиотекаршей, когда расследование завершится. А в скором его завершении, к счастью ли, к сожалению, сомневаться не приходилось.

– Простите, это все моя неуклюжесть…

– Ну что вы, мисс Эмили, мы оба виноваты в равной степени. Я слишком увлекся… чтением.

– Вам удалось выяснить что-то? – живо поинтересовалась она, заметив конверт. В ее глазах за стеклами очков вспыхнул уже привычный огонек любопытства.

– Кое-что, – загадочно ответил Эйдан, не отпуская ее руки.

Практически втолкнув Эмили в розовую спальню, Эйдан внимательно оглядел коридор, просто на всякий случай, и запер дверь.

– Вот, – он показал ей конверт.

С виду это был самый обычный почтовый конверт. Никаких следов, простая вощеная бумага чуть желтоватого оттенка, без марок – такой можно было купить в любом почтовом отделении.

– Что это?

– Записка с угрозами, – усмехнулся Эйдан и зачем-то добавил: – Там, внутри.

– Я догадалась.

– Отлично.

Конверт, разумеется, был вскрыт. Эйдан подцепил кончиками пальцев и извлек на свет немного помятый лист бумаги, к которому с одной стороны была неровно приклеена вырезка из какой-то газеты.

– Из книги, – поправила, словно прочла его мысли, Эмили.

– Вы уверены?

– Да, я ведь работаю с книгами, и эта бумага прекрасно знакома мне.

– А вы сможете узнать книгу?

– Позвольте взглянуть поближе, – она протянула руку. Эйдан на миг замешкался, не решаясь отдать столь важную улику, пусть даже и девушке, о которой думал почти безустанно.

Заметив это секундное промедление, Эмили смутилась и пробормотала:

– Я никому не расскажу.

– Простите, я не… – Эйдан вдруг почувствовал, как шею обволакивает жаром. – Я не это имел в виду.

– Конечно. – Она поправила выбившуюся из прически прядь и взяла конверт. Ее лицо сделалось таким сосредоточенным и серьезным, нос умилительно дернулся, взгляд забегал по строчкам.

Эмили прочла вслух:

– «Тому, кто мнит себя великим критиком, не видя при этом истинный гений, и вовсе не должно существовать в мире пленительных грез. Лишь в исполненной пеплом сожалений бездне, или же не существовать вовсе».

– Слишком претенциозно, на мой вкус, – заключил Эйдан. – Вы узнаете эти слова, мисс Эмили?

Она задумалась, сильнее нахмурив брови. Эйдан вдруг поймал себя на мысли, что мог бы вечность наслаждаться этим выражением.

– Да! – воскликнула она и добавила уже тише, почти перейдя на шепот: – Узнаю.

– И чьи же они?

За окном начало смеркаться, а значит, согласно чудному распорядку Гарден Холла вот-вот должны были подать ланч. В коридоре послышались чьи-то шаги, смех, разговоры. В тонкую щелку под дверью пробрался дивный аромат запеченной с травами рыбы и отварного картофеля в масле.

Эмили подошла почти вплотную, так близко, что Эйдан уловил и ее аромат: легкий лавандовый флер в сопровождении ноток ванили. Так пахло в саду, где он любил играть в детстве. Так пахло на кухне в те редкие дни, когда маменька находила время, чтобы порадовать детей свежей выпечкой.

Пушистые волосы на макушке Эмили коснулись его подбородка. Она привстала на цыпочки и, потянувшись к правому уху, прошептала:

– Это цитата из произведения Энтони Мора, – а затем опустилась и вскинула голову, улыбаясь. – Кажется, мы на верном пути.

– Что ж, – Эйдан улыбнулся в ответ. – В таком случае расспросим его.

– После ланча, – хихикнула Эмили.

– Совершенно с вами согласен.

Переполох на кухне

Энтони Мор сидел у камина в библиотеке, со скучающим видом листая книгу. Его взгляд лениво перебирал строчки, но будто ничего не замечал. У Эмили сложилось впечатление, что Мор ждал чего-то или кого-то. Когда они с Эйданом вошли в комнату, Мор вздрогнул, поднял глаза, в которых отчетливо читалась надежда, и тут же опустил, не увидев желаемого. Он не сказал ни слова и продолжил пялиться в книгу или же сквозь нее. Эйдан жестом предложил Эмили занять второе кресло. Она села, расправив юбку, и принялась сосредоточенно разглядывать огонь в камине, не желая смутить или спугнуть сидящего напротив Мора.

Языки пламени облизывали каменные стенки, поленья были свежими, еще не истлевшими, будто их только что подбросили. Зола под ними сложилась в причудливый узор – почти идеальную спираль, словно огонь произрастал из ее центра, как диковинный волшебный цветок.

Эйдан сделал вид, что изучает корешки книг. Эмили бросила взгляд в окно за спиной Мора, он перехватил этот взгляд и легко улыбнулся.

– Я могу уйти, если вы хотите побыть здесь вдвоем, – предложил Мор. К щекам Эмили моментально прилила кровь.

– Вообще-то, мы как раз хотели поговорить с вами, мистер…

– Мор, – подсказал он. – Как один из всадников Апокалипсиса.

– Какое необычное сравнение.

– Мой отец был гробовщиком. Я с детства люблю страшные сказки, – Мор потряс книгой в доказательство своих слов.

«Падение дома Ашеров», – прочла на обложке Эмили.

– Интересный выбор, – протянула она.

– Вы находите?

– Коль скоро лорд решил отпраздновать Рождество в сентябре…

– Логичнее было бы взять с полки «Рождественскую песнь»? – закончил за нее Мор.

– Да, именно это я и хотела сказать.

– Я люблю Диккенса, – усмехнулся Мор, – но настроение сейчас… не слишком праздничное.

– Вот как? И что же испортило вам настроение? – Эмили уловила в голосе Эйдана гневные нотки. Но что его рассердило? Такая внезапная перемена настроения показалась Эмили странной. Все время их непродолжительного знакомства Эйдан представлялся ей весьма спокойным и сдержанным человеком, но теперь, увидев, как через маску невозмутимости просачивается гнев, она отчего-то смутилась и почувствовала, как по телу разливается искристый жар, словно дрожит уголек.

– С тех пор как случилось то, что случилось, в замке стало весьма тоскливо, вам так не кажется?

– Случилось покушение на жизнь человека?

– Да, именно это.

Эйдан и Мор смотрели друг на друга, не моргая, словно играли в гляделки. Мор сдался первым.

– Это похоже на досадное недоразумение.

– А разве у вас не было причин желать ему зла? – Эйдан перешел в наступление.

– Отнюдь.

– Но ведь мистер Кроу, как мне известно, разрушил вашу карьеру.

– Но не загубил мой дар.

– Что ж, отрадно это слышать.

– Вы подозреваете меня, мистер сыщик? – Мор усмехнулся. – Разве это не самый очевидный выбор?

А что насчет вашей очаровательной спутницы? В детективных романах, – он произнес это с легкой долей пренебрежения, – убийцей всегда оказывается тот, от кого меньше всего ожидаешь.

От внимания Эмили не укрылось, как Эйдан сжал кулаки, а после запустил руку в карман. Она вздрогнула – все шло не по плану. Они должны были вывести Мора на чистую воду и после этого предъявить письмо, но Эйдан, похоже, стремительно терял самообладание. Он вынул конверт и протянул его Мору.

– А что вы скажете на это? Не ваш ли дар породил эти строки?

Мор нехотя взял конверт. Эмили завороженно наблюдала, как его длинные тонкие пальцы исследуют вощеную бумагу, а затем ныряют внутрь, вытаскивают и разворачивают листок. Все казалось ненастоящим. Словно эта сцена в библиотеке с уличением преступника сошла со страниц одной из тех страшных книг, которые так любил мистер Мор, или одной из тех, что ненавидел.

Выражение его лица, насмешливое – вздернутые брови, губы, растянутые в полуулыбке, – ничуть не изменилось, когда Мор прочел отрывок из собственной книги.

– Да, это мой дар, мистер сыщик. Но что значит эта… неумело сделанная аппликация?

– Это одна из записок с угрозами, которые мистер Кроу получал от авторов.

– Кто угодно мог сделать это. – Мор вложил листок обратно в конверт, аккуратно разгладил его и вернул Эйдану.

– Но каково совпадение, что все произошло именно тогда, когда вы оказались в одном и том же месте.

– Совпадения на то и совпадения, чтобы казаться нелепыми и странными.

– Или зловещими.

– Или.

Эмили кожей ощущала, как накаляется обстановка, и виной тому был отнюдь не жар камина. Ей вдруг захотелось вскочить и выбежать наружу, за стены замка, вдохнуть свежий воздух, побродить по саду, но, как назло, за окном занялся настоящий ливень. А траурные завывания ветра только усугубляли напряжение, добавляя черных красок в картину.

– Где вы были в ту ночь, когда отравили мистера Кроу? – Эйдан не сводил с Мора глаз, словно пытался прожечь дыру в его щегольском наряде.

Мор поднялся и встал напротив, демонстрируя, что ничуть не боится обвинений и готов ответить на любые нападки.

– Едва ли я могу говорить о таком, – он расплылся в ехидной улыбке.

– И что же это значит?

– Думаю, вы прекрасно знаете, что это значит, мистер сыщик, – он коротко взглянул на Эмили.

– Извольте все же пояснить, – почти прорычал ему в лицо Эйдан.

– В мире так много красоты, и она так скоротечна, что нужно успевать ловить каждый ее миг.

Эмили сделалось не по себе от этих слов. Кожа покрылась холодным липким потом. Нужно было сделать что-то, пока не дошло до драки, предчувствие которой витало в воздухе. Эмили начала судорожно соображать. Позвать мистера Клоксона? Или господина Голдвина, чтобы Мор переключился на него?

– Ваши намеки столь же прозрачны, сколь отвратительны.

– Что отвратительного может быть в природе человека?

Дверь распахнулась как раз вовремя. Еще чуть-чуть, и беды было бы не миновать. На пороге, словно услышав мысленные мольбы Эмили, появился мистер Клоксон. За ним семенила помощница кухарки с чайным подносом в руках. Оба замерли, точно статуи в заснеженном саду.

– Что здесь… – начал мистер Клоксон, но Мор перебил его, устремившись к помощнице кухарки.

– Позвольте вам помочь.

Та покраснела, словно вареный рак, и послушно отдала поднос. Пристроив его на чайном столике, Мор вновь повернулся к Эйдану.

– Какое удачное совпадение. Вы можете спросить ее, если не верите моим словам, – он улыбнулся помощнице кухарки, как Змей, должно быть, улыбался Еве, предлагая отведать яблоко.

Все, как по команде, повернулись к девушке, которая побледнела и вытаращила глаза.

– О чем говорит этот джентльмен, мисс Уитмор? – строго спросил мистер Клоксон.

– Я не… я… – Она начала задыхаться, хватая ртом воздух.

– Ну же, дорогая, скажите им, – подначивал ее Мор.

Эмили стало ужасно жаль бедняжку. Как только Мор завел эту беседу, она догадалась, о чем идет речь, и теперь, глядя на несчастную девушку, репутация которой, возможно, была навсегда запятнана, испытывала непреодолимое желание обнять ее и увести как можно дальше от этого чванливого, высокомерного…

– Он обещал жениться на мне… – только и выдавила она, всхлипнув.

– Что ж, – развел руками мистер Клоксон, – в таком случае, полагаю, мистер Мор с радостью сдержит свое обещание?

Тот в ответ ухмыльнулся.

– А что до вас, мисс Уитмор, отправляйтесь на кухню, где вам и положено быть, – выделив последние слова, распорядился мистер Клоксон.

Девушка потупилась и, поразмыслив пару секунд, решилась:

– Мистер сыщик, я должна рассказать вам кое-что…

– Да, мисс… Уитмор? – Вся его злость испарилась, оставив после себя лишь сочувствие, хоть изредка он все же бросал на Мора неприязненные взгляды.

– Это может быть просто вздором, но, я думаю, вы должны знать.

– Продолжайте, смелее.

– В ту ночь, когда… – она запнулась, но быстро взяла себя в руки. – Мальчик, посыльный, он служит у нас, он видел…

– Что же он видел, мисс?

Она подошла чуть ближе и заговорила вполголоса:

– Он видел, как ночью кто-то копошился на кухне. Он решил, что… что это призрак покойного лорда, но, может быть, призраков вовсе не существует, и это был… тот, кто совершил злодеяние. – Договорив, девушка присела в полупоклоне и поспешила ретироваться, не глядя ни на кого.

Мор как ни в чем не бывало продолжал ухмыляться. Сердце Эмили зашлось от несправедливости и обиды.

– Я бы с радостью попросил вас покинуть этот дом, мистер Мор, – наконец сказал дворецкий своим обыденным невозмутимым тоном, – но вы гость его светлости, и я не вправе…

– Совершенно верно. – Мор захлопнул книгу, которую все это время держал в руках, и водрузил обратно на полку. – А сейчас прошу меня извинить. Я должен написать несколько писем.

– Ну что вы, мы с радостью отпустим вас, – съехидничал Эйдан. – На все четыре стороны.

Напоследок одарив его гадкой ухмылкой, Мор покинул библиотеку следом за обманутой им девушкой. Как только его шаги отдалились достаточно, Эмили бросилась к мистеру Клоксону.

– Ее ведь не уволят, правда?

– Это будет решать миссис Тилли.

– Ох… – В поисках поддержки она перевела взгляд на Эйдана. Тот задумчиво потирал подбородок, но, заметив, что Эмили смотрит на него, вышел из оцепенения.

– Чертовски неприятная ситуация, да. Ох, простите.

– Вынужден согласиться с вами. Хоть и не в таких выражениях, – кивнул мистер Клоксон.

– Вы соглашаетесь со мной? Неужели?

– Отчего нет, порой вы бываете правы.

Эйдан подавил усмешку.

– Это взаимно.

– А что насчет призрака? – вмешалась Эмили.

– О, это старая история. – Мистер Клоксон подошел к огню и встал вполоборота, облокотившись на каминную полку. – Говорят, по Гарден Холлу бродит дух покойного лорда Уинтерборна, отца нынешнего лорда. При жизни он был чрезвычайно строгим джентльменом, я помню его властный голос, он как сейчас звучит…

– Вы действительно верите в это? – Эйдан прервал «спектакль», не желая слушать домыслы и старые страшилки.

– Отчего же не верить? – Мистер Клоксон насупился.

– Но что насчет того, о чем говорил мальчик? Кого он видел? Кто-то мог пробраться на кухню незамеченным? – Эйдан засыпал его вопросами.

– Для начала мне стоит поговорить с ним о ночных бдениях на кухне.

– Мистер Клоксон, прошу! – взмолилась Эмили.

Он обернулся. Пламя за его спиной отбрасывало блики. Они танцевали в его глазах, придавая ему весьма устрашающий вид.

– Полагаю, он действительно мог видеть человека, раз уж вы не верите в призраков, – последнюю ремарку он адресовал Эйдану, тот лишь скептически поджал губы. – В этом замке полно потайных ходов, некоторые ведут прямиком на кухню.

– И вы не удосужились сообщить об этом в самом начале?! – Эйдан был возмущен.

– Я говорю сейчас.

– Может, покажете их нам?.. – Эмили не хотела становиться свидетелем очередной ссоры.

– Я бы предпочел не ходить туда. Многие из этих ходов обвалились, а прочие вот-вот обвалятся.

Мистер Клоксон испытывал терпение Эйдана, и Эмили не была уверена, что его запасов хватит надолго.

– И все же я мог бы показать вам потайной вход.

– Будьте столь любезны!

– Надеюсь, вы не станете рисковать здоровьем юной леди и не потащите ее за собой.

– Разумеется, – соглашаясь, кивнул Эйдан.

– Это решать не вам, джентльмены! – возмутилась Эмили.

– Простите, мисс Уайтли, но…

– Никаких «но», мистер Клоксон.

– Вообще-то, я тоже…

– Я иду с вами. – Эмили на миг испугалась собственного голоса, вернее того, насколько грозно и строго он прозвучал. Даже в библиотеке, отчитывая нерадивых и особенно шумных читателей, она не бывала столь решительной.

Эйдан посмотрел на нее с нескрываемым восхищением, отчего решимость тут же уступила место смущению.

– Хорошо, как скажете, мисс Эмили. – Он с трудом оторвал от нее взгляд. – Итак, господин дворецкий.

– Господин сыщик.

– Где же скрывается этот тайный вход?

* * *

Эмили прихватила свечу – одну из тех, что украшали ель в библиотеке, и коробок спичек. Пробираться через потайной ход оказалось не самым приятным занятием. Зато наблюдать, как мистер Клоксон совершает таинство, открывая его, было весьма увлекательно. Никогда прежде Эмили не видела подобного, лишь читала об этом в книгах. Впрочем, если задуматься, Гарден Холл действительно походил на замок, хранящий в своих стенах множество тайн. По коридорам таких замков неизменно бродили неупокоенные души, а их бренные останки оставались замурованными.

Она тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Мистер Клоксон, убедившись, что гости не спешат на послеобеденный чай, обогнул ель и потянул за корешок неприметную книжицу в потрепанной серой обложке. Пару секунд ничего не происходило. Эмили ждала, затаив дыхание, Эйдан скептически ухмылялся. Внезапно раздался тихий, едва различимый щелчок, а за ним шелест – будто ветер играл сухой осенней листвой.

– Прошу, – мистер Клоксон вытянул руку, указывая на разлапистую ель.

– Прошу куда? – нахмурился Эйдан.

– Прошу туда, – чуть приподняв нижние ветки, мистер Клоксон кивком указал на узкую щель: дерево и кресло рядом с ним надежно скрывали проход от посторонних глаз.

Ниша с книгами, которая оказалась дверью, приоткрылась. Внутри, где бы ни было это внутри, притаилась кромешная темнота.

Эйдан проворчал себе под нос что-то нечленораздельное.

– Будьте осторожны, мисс Эмили. Никто так и не исследовал потайные ходы до конца.

Эйдан пошел первым. Он схватился за край ниши и потянул на себя, расширяя проход настолько, насколько позволяла ель. Ветки оцарапали лицо, но Эйдан не подал виду. Он обернулся и протянул Эмили руку. Стараясь не выдать страх перед неизведанным, она сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась.

Едва они очутились в темноте лабиринта, ниша встала на место. Узкая полоска света исчезла, оставив сыщика и его помощницу во тьме. В лабиринте было тепло и немного сыро, вероятно, из-за близости труб, опоясывающих весь замок. Пахло пылью и плесенью. Само пространство оказалось не слишком просторным, отчего Эмили пришлось почти прижаться к Эйдану всем телом. Она слышала биение его сердца, и этот звук, такой естественный, первобытный, внушал странное спокойствие.

– Свеча, мисс Эмили, – прошептал он ей в макушку. Эмили словно вышла из оцепенения и покраснела – хорошо, что Эйдан не видел этого в темноте, – ее мысли сейчас занимало далеко не расследование, а его близость.

– Да, конечно, – так же шепотом ответила она.

На ощупь почиркав спичкой, она наконец подпалила фитиль. Ровный круг мягкого света озарил лицо Эйдана. Оно было серьезным и сосредоточенным, но в глубине глаз искрилось что-то еще. Нечто столь притягательное и таинственное, что Эмили могла бы решить, будто Эйдан сейчас смотрит на самое прекрасное произведение искусства, а вовсе не на жуткий обшарпанный коридор и скромную библиотекаршу. Она вздрогнула от невесть откуда взявшегося дуновения ветерка. Огонек свечи накренился, но не погас.

– Кажется, нам туда, – Эйдан указал на проход по правую руку.

Ветерок принес с собой упоительный коктейль запахов – сырое тесто, мускат и корица.

– Чувствуете? Похоже, нас ждет славный ужин.

– Ужасно жаль, что у меня аллергия на мускат, – Эмили покачала головой. – Но мне нравится его запах.

– Разве такое бывает? – удивился Эйдан. – Аллергия на мускат?

– Похоже, что так. Когда я была маленькой, доктора никак не могли взять в толк, отчего я покрываюсь сыпью всякий раз, как таскаю с кухни матушкино печенье, – Эмили хихикнула. – Матушка говорила, что это наказание за воровство.

– Я в темном коридоре наедине с опасной преступницей, подумать только! – Эйдан рассмеялся собственной шутке. Его смех был столь заразительным, что Эмили, не удержавшись, рассмеялась следом.

– Ладно, мы здесь не за этим. Чего доброго, кто-нибудь услышит смех в стенах и решит, что в замке и вправду обитает привидение. – Эйдан нащупал ее руку и потянул за собой в сторону кухни.

Стены то сужались, то расступались, делая проход чуть шире. Пламя свечи отбрасывало причудливые тени, вытягиваясь от сквозняка и извиваясь змейкой. Позеленевший от времени и сырости камень покрывали разводы. Под ногами что-то хлюпало и скользило. На одном из поворотов Эмили оступилась и чуть было не рухнула, выронив свечу, но Эйдан отреагировал молниеносно. Не отпуская ее руки, он прижал Эмили к себе так крепко, что она едва могла вдохнуть. Крепко сжимая свечу, она затаилась, затихла в его объятиях. По спине побежали мурашки, и ветер не был тому причиной. Эйдан смотрел прямо, ничуть не смущаясь.

– Омела, – прошептал он.

– Что?..

– У нас над головами. Кто-то повесил здесь омелу.

Эмили посмотрела вверх – действительно, зеленый венок с красными ягодами свисал с потолка прямо в том месте, где они стояли. Она зажмурилась, чувствуя, как Эйдан отстраняется, но лишь для того, чтобы наклониться ближе.

На вкус его губы были как Рождество: горячий шоколад, гоголь-моголь, пряный грог. Они были холодными и мягкими, как снег. Волнующими, как утро Сочельника. Никто не мог увидеть или услышать их здесь…

– Отправляйся домой, сейчас же! – Голос прозвучал совсем рядом.

– Но, миссис Тилли… как же я…

– Подумай над своим поведением!

Тяжело дыша, Эмили отскочила от Эйдана, словно ее ударило током, и принялась озираться. Он приложил палец к губам. Ее собственные еще приятно покалывало.

– Но как же вы справитесь… ведь званый ужин… столько хлопот…

– Об этом стоило думать прежде, чем развешивать уши и бог весть что еще перед первым встречным! Ступай!

– Я ведь не… – послышались горестные всхлипывания.

– Я пошлю за тобой Терри, когда сочту нужным, – чуть смягчилась миссис Тилли.

– Какой же он мерзавец, – сквозь зубы процедил Эйдан. – Стоило хорошенько вмазать этому Мору.

– Я и сама хотела бы сделать это, – согласилась Эмили, и лишь пару секунд спустя поняла, как неоднозначно прозвучала ее реплика. – Вмазать… подонку… – поспешно пояснила она и с ног до головы залилась краской.

– Лучше предоставьте это мне, маленькая храбрая мисс.

Эмили взглянула ему в глаза, впервые с того момента, как ссора на кухне прервала их поцелуй.

– Вы готовы вступиться за честь обманутой девушки?

– Я готов вступиться за все, что важно для вас, – он сказал это совершенно серьезно, хотя мгновение назад на его лице сияла улыбка.

Внезапно за спиной у Эмили что-то грохнуло. Она ойкнула, пожалуй, громче, чем следовало. Голоса на кухне тотчас стихли. Эйдан кивком указал на зияющую в стене слева дыру и прошептал:

– Дайте мне свечу, я пойду впереди.

Эмили протянула ему огарок. Расплавленный воск уже начал капать на пальцы, и она была рада избавиться от свечи. Покрепче сжав руку Эмили, Эйдан шагнул в проем и сам чуть не выдал их восторженным «Ого!».

Тусклый желтый свет обрисовал потайную комнату. Она была пуста, если не считать пары картин в покосившихся рамах и сутулого кресла посередине.

– Похоже, кто-то частенько бывает здесь. – Эйдан присел на корточки, и дорожка света выхватила свежие следы в пыли, ведущие от прохода к креслу.

Грохот, напугавший Эмили, больше не повторялся, однако комната полнилась и другими звуками. Осторожно ступая, она прошла в центр и остановилась рядом с креслом.

– Что… – начал было Эйдан, но она жестом велела ему молчать.

Она прислушалась. Голоса. Голоса наполняли загадочное помещение, изливаясь со всех сторон. Каждый из них был прекрасно знаком Эмили. По правую руку от нее наставлял лакеев мистер Клоксон. Левее слышался смех графини Эшборо. А там, куда падал взгляд Эмили, за стеной, горячо спорили двое.

Загадочное объявление

Теперь у меня есть доказательства! – чуть ли не взвизгнул Мор.

– Ты блефуешь, проныра! – пробасил в ответ Голдвин, но в его голос, каким бы уверенным он ни казался, закралась предательская дрожь.

– А вот и нет! Бумаги у меня на руках!

– И где же они?

– Спрятаны в надежном месте! Уж можешь поверить!

– С чего мне тебе верить?!

– А с того, мистер Джонсон!

– Как ты меня назвал?

– Так, как тебя назвали при рождении!

– Что там происходит?.. – Эйдан подошел ближе и встал за плечом Эмили.

– Вот здесь… – Эмили решительно потянула его к стене, из-за которой доносились голоса.

Эйдан прислонился к ней правым ухом.

– И как же ты добыл эти бумаги? – прорычал Голдвин.

– Так я тебе и сказал! – ответил Мор.

– Что, подговорил какую-нибудь из своих девчонок?

– Лучше! – Мор не преминул похвастаться. – Старого друга!

– Того проныру камердинера, с которым ты шепчешься по углам?

Эйдан переглянулся с Эмили.

– Вот и ответ на загадку.

Эмили приложила палец к губам, и Эйдану вспомнился их вкус – ворованная вишня из соседского сада. Такие же терпкие и пьянящие. Ему захотелось забыть о перепалке за стеной и снова припасть к этим губам, но Эмили была настроена серьезно. Она мотнула головой, призывая слушать внимательнее. Он повиновался и сильнее вжал ухо в стену, как вдруг… что-то мягко хрустнуло, и часть стены у его щеки разошлась по швам. За бумажными обоями, висевшими как кожа на старике, обнаружилась забитая досками дыра – не настолько большая, чтобы разглядеть всю комнату, но достаточно широкая, чтобы…

– Зеркало, – Эйдан протянул руку. – Оно у вас при себе?

Эмили принялась в спешке обшаривать складки платья. Только теперь Эйдан заметил, что на юбке нашита пара карманов. Он усмехнулся, про себя отметив находчивость и практичность. Эмили запустила пальцы в один из них и вытащила зеркальце – то же, что она дала ему в первую встречу, попутно отчитав за предубеждения в адрес женщин.

– Полезная вещь, не так ли? – Эйдан забрал у нее зеркальце, обменяв на свечу, и поманил Эмили. Один короткий шаг, и они снова оказались друг напротив друга, почти так же близко, как пару минут назад, под омелой. Эйдан ощущал запах лаванды, исходящий от ее волос. Он хотел было дотронуться до них, но разгневанные голоса вытеснили все приятные размышления.

– И что же вы сделаете? – вопрошал Голдвин.

– Расскажу все общественности! – парировал Мор.

– Да пожалуйста! Люди полюбили мои книги, а это всего лишь рецензии.

– Купленные рецензии!

– Не они продают мои истории!

– А что же тогда?

Эйдан раскрыл зеркальце и приставил его к дыре так, чтобы Эмили могла видеть комнату в отражении.

– Похоже, это малая гостиная… – заключила она. Горячий шепот коснулся шеи Эйдана, отчего по коже побежали мурашки. – Я вижу их и большую ель в углу.

– Они одни?

– Похоже, что так. – Они снова замерли, прислушиваясь.

– Да, сдаюсь! Вы правы, – неожиданно примирительным тоном произнес Голдвин. – Мои книги – это пирожки из закусочной.

– О чем вы? – опешил Мор.

– Им никогда не стать шедеврами кулинарии, как стряпня миссис Тилли.

– Вас что, укусил виконт Патнем?

– Я хотел бы писать, как вы, но, боюсь, у нас с вами слишком разные цели.

Вдруг к голосам добавился чей-то смех. Он звучал рвано и отрывисто, будто тот, кто смеялся, с трудом мог справиться с собственной глоткой.

– Что это? – почти одновременно спросили Эйдан, Голдвин и Мор.

Эмили пристально вгляделась в зеркальце.

– Кажется, это за елью. – Пушистые лапы и правда подрагивали в такт смеху, будто смеялась сама ель. – Там есть кто-то еще…

Едва она сказала это, еловые лапы затряслись сильнее, и вскоре из-за них появился человек. Точнее, выехал на свет в кресле на колесиках. На его коленях лежала раскрытая книга. Что-то в лице этого человека показалось Эмили странным образом знакомым. То, как он щурился, как разглядывал спорщиков из-под кустистых седых бровей.

На несколько секунд в малой гостиной воцарилась тишина.

– Что там? – от нетерпения Эйдан почти пританцовывал.

– Взгляните сами. – Эмили ненадолго развернула зеркальце.

– Кто это?

– Я не знаю.

– Ваша светлость! – первым ожил Голдвин, но человек в кресле остановил его, подняв указательный палец и, облизал его таким знакомым Эмили жестом, а затем перевернул страницу книги, мельком взглянув на строчки.

– Да, теперь продолжайте. Ваш спор куда интереснее.

– Ваша светлость? – Эйдан удивленно вскинул брови. – Это и есть тот самый лорд? Хозяин замка?

Эмили пожала плечами и снова припала к зеркалу. Лорд Уинтерборн выглядел довольным сложившейся ситуацией. Словно он знал, в какой именно момент и где нужно оказаться, чтобы быть в центре событий. Внезапно Эмили осенило – конечно, он знал, и наверняка не раз пользовался потайными ходами замка, по крайней мере, пока мог стоять на ногах. Догадка, столь же блестящая, сколь и жуткая, пронзила разум… Что если сам лорд подстроил все произошедшее в Гарден Холле за эти несколько дней? Что если он отравил книгу и почтенного критика?

Эйдан задумался. Он тер подбородок, как делал всегда, погружаясь в размышления, и сверлил взглядом непроницаемую стену.

– Вы думаете о том же?

– Что? – Он вздрогнул. – А о чем думаете вы, мисс Эмили?

– Что лорд может быть…

– Причастен к отравлению?

– Да. – Она отчего-то смутилась.

– Возможно, нам стоит познакомиться с ним.

От этих слов у Эмили вдруг задрожали колени. Она и сама не знала, почему предложение Эйдана внушало ей такой страх. И дело было вовсе не в положении лорда, в конце концов, она уже общалась с представителями знати, а в чем-то другом, что ускользало от нее, как свет ускользает по верхушкам деревьев на самом краю дня.

– Будем выбираться отсюда? – предложил Эйдан и протянул Эмили зеркальце.

– Конечно… – Она спрятала зеркальце в складках платья, взамен вернув ему свечу. Капля воска упала на юбку, и Эйдан тут же присел на корточки, чтобы стереть ее. Эмили не успела возразить ни слова. Ей оставалось лишь завороженно наблюдать за Эйданом у своих ног. Когда он оттер воск и распрямился, то оказался совсем близко. В полутьме загадочной комнаты Эмили различила следы веснушек на его носу и озорные золотые искорки в глазах.

– Мисс Эмили… – начал он и совершенно по-мальчишески покраснел. – Я не хотел… то есть хотел, но не хотел… если вы не хотели, и…

– Здесь не время и не место для этого разговора, – она не ожидала, что ее голос прозвучит так строго. – Вы не сделали ничего, чего бы… я не хотела.

Он кивнул, покраснев еще сильнее, и все-таки взял ее за руку, чтобы провести по узкому коридору обратно. В том месте, где висела омела, Эйдан сжал ее пальцы чуть сильнее. В тишине Эмили слышала, как участилось его дыхание, став почти осязаемо тяжелым.

У двери, ведущей в библиотеку, они затаились, чтобы не выдать себя внезапным появлением из стены.

– Никого… – прошептала Эмили, прислушиваясь. – Наверное, решили подать чай в малой гостиной.

– У этого лорда по елке в каждой комнате, – усмехнулся Эйдан. – Похоже, он самый большой поклонник Рождества из всех, кого я знаю.

– Или это отличный способ замаскировать тайные ходы.

– Вы просто на глазах превращаетесь в заправского сыщика, мисс! – В голосе Эйдан сквозило искреннее восхищение.

Их рассуждения прервал стук с той стороны.

– Вы там? Мисс Уайтли в порядке? – Мистер Клоксон уже поджидал их. Он снова проделал свой трюк: Эмили услышала, как зашуршала выдвинутая с полки книга, а затем запустился механизм. Вскоре в стене образовался узкий проход, в который протиснулся сначала Эйдан, раздвинув его сильным широкими плечами, а после Эмили. Стараясь не оцарапать лицо – руки все-таки получили свою порцию иголок, – она выбралась в светлую теплую библиотеку, где все казалось таким привычным. Приветливый огонек в камине, запах дерева, хвои и пыли.

– Мы хотели бы познакомиться с лордом, – сразу атаковал мистера Клоксона Эйдан.

– Он тоже хотел бы познакомиться с вами, – тот неожиданно улыбнулся в ответ, отчего Эйдан даже раскрыл рот в немом недоумении. С каких пор дворецкий потакает его просьбам? Здесь точно было что-то не так.

Все или почти все кусочек за кусочком складывалось в полную картину. Странное поведение дворецкого, его не менее странный хозяин… Однако пока что недоставало одной, но, несомненно, важной детали, которая до сих пор ускользала от внимания Эйдана. Словно дыра зияла в самом центре этого полотна, изображавшего замок и его обитателей, которые в своей враждебности и интригах сплелись, точно змеиный клубок.

– Тогда поспешим.

– Разумеется, – дворецкий все с той же улыбкой вытянул руку, приглашая их пройти вперед. – Все уже собрались в малой гостиной.

Малая гостиная, в которой Эйдан прежде не бывал – он не слишком любил азартные игры и разговоры о политике – оказалась весьма просторной. Ель в углу, картины в позолоченных рамах на стенах, неизменный камин, крепкий коротконогий столик и несколько кресел. Воздух здесь пропитался запахом цитрусов, сигар и хмельных напитков из дубовых бочек.

Лорд Уинтерборн восседал прямо под елью на своем собственном кресле. Оно не было похоже на те, что использовали в госпиталях для перевозки неподвижных больных. Напротив, это было самое обыкновенное кресло, с той лишь разницей, что вместо ножек кто-то умелый приделал к нему колесики. Лорд не отрывался от чтения, время от времени лишь переворачивал страницы, слюнявя палец. Изредка он поглядывал на гостей, но тут же снова утыкался в книгу, делая вид, что собравшиеся не слишком интересуют его. Однако, когда в комнату вошел Эйдан, лорд уставился на него во все глаза и задержал взгляд чуть дольше, чем на остальных, хоть и казалось, что этот внимательный взгляд ускользает куда-то за спину. Туда, где стояла Эмили, по-прежнему сжимая руку Эйдана.

Сам лорд напомнил Эйдану лягушку. Одну из тех, чье «пение» он так любил слушать. Изможденное, вероятно, долгой болезнью лицо приобрело чуть желтоватый оттенок, большие глаза вылезли из орбит, а губы были сжаты в тонкую линию – того и гляди заквакает. Лишь кустистые нахмуренные брови выделялись на этом лице, отличая лорда от его любимиц. Нечто неуловимое в том, как он хмурился, напомнило Эйдану… Эмили. Ее строгий и сосредоточенный взгляд.

Неподалеку от лорда, в креслах и стоя, полукругом расположились его гости. Графиня сидела у камина, вытянув ноги, по обеим сторонам от нее, точно верные псы, устроились ее поклонники. Американец и заносчивый проходимец Мор стояли возле окна. Их тихая неторопливая беседа казалась на удивление дружелюбной. Ленни, облокотившись на каминную полку, гипнотизировал взглядом огонь.

Как только дворецкий, замыкавший процессию, переступил порог и закрыл за собой дверь, лорд небрежно загнул уголок книги, сделав закладку, и захлопнул ее. Он обвел взглядом присутствующих и заговорил тихим охрипшим голосом:

– Дорогие гости, спасибо, что навестили меня, – он хмыкнул, – вы знатно меня развлекли.

Гости недоуменно переглянулись. Лорд продолжил:

– Но я собрал вас всех не за этим.

Ладонь Эмили стала влажной, и она отдернула ее, словно только сейчас поняла, что держит Эйдана за руку на глазах у всех. Лорд помолчал, давая улечься шепоткам, которые поползли по комнате после его приветственных слов.

– Я собрал вас даже не для того, чтобы продемонстрировать редкий экземпляр. Сегодня вечером состоится особенный ужин, на котором я хочу сделать важное объявление.

Ленни оторвался от камина и подался вперед, чуть привстав на цыпочках. Мор и американец многозначительно переглянулись. Графиня обеими руками вцепилась в подлокотники кресла. Каждый из ее поклонников решил, что это приглашение, и тут же потянулся к ней. Лорд остался доволен произведенным эффектом и хмыкнул себе под нос. В его глазах заплясали недобрые огоньки, словно он собирался водрузить вишенку на именинный торт.

– И это объявление в первую очередь касается мисс Эмили Уайтли.

Эйдан обернулся, чтобы взглянуть на нее. Лицо Эмили побелело. Она с удивлением вытаращилась на лорда, и в этот момент стала до невозможного похожа на него. Блики огня играли на стеклах ее очков, отчего казалось, будто глаза Эмили сияют. Эйдан невольно залюбовался. Даже растерянная и ошарашенная она была невообразимо прекрасна.

– На этом все, – заключил лорд. – А пока простите меня, мне нужно набраться сил.

Гости снова зашептались, каждый в своем углу. Дворецкий резво подскочил к лорду и взялся за спинку кресла, чтобы отвезти его в лягушачье царство.

Эмили, увидев это, ожила и потянулась к правому уху Эйдана:

– Вы хотели поговорить с лордом.

– Не сейчас, – покачал головой он. – Подождем вечера. Вам нужно подышать свежим воздухом, мисс.

– Вовсе нет, – запротестовала она, но Эйдан нашел ее руку и сжал пальцы.

Лорд, проезжая мимо них, подмигнул Эмили и расплылся в ободряющей улыбке. Она лишь смущенно кивнула в ответ, не найдя слов.

– Идемте, – Эйдан потянул ее к двери. Едва лорд на своем «троне» пересек порог, все гости, как по команде, принялись разглядывать Эмили. Кто-то украдкой, кто-то совершенно не смущаясь. Следовало увести ее и дать им вволю посплетничать. – Я слышал, здесь прекрасный сад.

– Да… – отрешенно согласилась она. – Я бывала там.

– Покажите мне его, мисс Эмили.

Она высвободила руку и поплелась впереди. Эйдан отправился за ней. Шепотки в малой гостиной зазвучали с новой силой.

* * *

Каждый раз, покидая стены Гарден Холла, Эмили не могла отделаться от чувства, словно что-то манит ее назад. За два долгих, насыщенных событиями дня, этот угрюмый с виду замок стал ей почти родным. Его просторные коридоры, скрипучие лестницы, комнаты, хранящие свои тайны, и даже скрытые в стенах ходы.

Омела… венок из зеленых листьев с красными ягодами живо предстал перед внутренним взором. Интересно, кто повесил его в пропахшем плесенью коридоре? И думал ли этот кто-то, что двое окажутся прямо под этим венком, зажатые стенами и окутанные темнотой?

Эмили вдохнула прохладный воздух, но изнутри шел иной жар – близость Эйдана, память об их поцелуе, запечатленная на губах. Размышлять об этом было куда приятнее, чем о грядущем ужине. Что бы ни задумал лорд Уинтерборн, Эмили ощущала, каким-то непостижимым чутьем, что нынешний вечер определит ее судьбу.

Вид, открывающийся с холма, успокаивал. Деревенька утопала в бархатных сумерках. Крошечные фигурки человечков сновали между домами, тут и там сияли огоньки, и в этом свете виделось нечто особое, исполненное предвкушением и надеждой. С другой же стороны, там, где возвышался мрачный лес, долетал шепот ветра – зловещий предвестник бури.

Они обошли замок и нырнули в сад. Здесь повсюду клубился туман, прижимаясь к земле, но кое-где под деревьями проступали птичьи следы. В этот раз Эмили решила выбрать другую тропу и посмотреть, куда приведет она. Казалось, этому саду нет конца и края, и, сколько ни блуждай, окажешься вовсе не там, куда хотел попасть, а посему лучше всего довериться ногам и дороге.

Деревья становились выше, небесный купол наливался синевой, угрожающе сжимаясь над головами. Эйдан не отставал ни на шаг, хоть и соблюдал дистанцию, давая Эмили поразмышлять в тишине под невесомые звуки надвигающейся ночи: завывания ветра, шелест листьев и отдаленное уханье совы.

– Что вы думаете обо всем этом? – Эмили первой прервала молчание, которое стало почти невыносимым.

– Думаю, что этот ужин… это загадочное объявление расставит все по своим местам. – Эйдан пнул кучку опавших листьев. – Мисс, вы не удивились, получив приглашение в этот замок?

– Я… – Она остановилась, вспоминая тот день, когда в ее руках оказалось письмо от самого лорда Уинтерборна. – Я решила, что это связано с библиотекой. Правда моя мать, когда узнала об этом, пыталась отговорить меня.

– Почему?

– Она не смогла объяснить, но ужасно разволновалась. Я думала послушать ее и отказаться от поездки, но в последний момент она сама настояла, чтобы я все же поехала.

– А ваш отец? Что сказал он?

– Я не знаю своего отца. То есть не знала… – Эмили печально улыбнулась. – Мать говорит, что он погиб, когда я была совсем маленькой.

– Мне очень жаль, – Эйдан потупился.

– Ничего. Он успел позаботиться о нас. Оставил деньги на мое образование. Мы никогда не нуждались, но… – Она замолчала. Эйдан подошел ближе и поднял ее подбородок. В уголках глаз Эмили собрались слезинки. – Я хотела бы знать его.

Повинуясь порыву, Эйдан обнял ее. Внезапно прямо над ними зажегся электрический свет. Фонарь словно прятался между деревьями все это время и вдруг решил явить себя во всей красе. Эмили отстранилась, сняла очки и утерла глаза рукавом пальто.

– А ваши родители? – спросила она.

Эйдан вздохнул.

– Моя мать и старшая сестра в добром здравии, насколько мне известно. А отец… он тоже погиб. Несколько лет назад.

– Соболезную вам.

– Он погиб как герой. – Эйдан отступил назад, оставив Эмили в свете фонаря. Несколько темных локонов выбивались из-под элегантной шляпки и обрамляли ее лицо, словно рама прекраснейшую из картин. Без очков глаза казались темнее, шляпка отбрасывала тень, заостряя черты, придавая им холодности и правильности, отчего можно было решить, будто в жилах Эмили течет голубая кровь.

– Расскажите мне, – попросила она.

– Если пообещаете кое-что… – слова сорвались с языка прежде, чем Эйдан успел все обдумать.

– Что же? – Она смотрела так внимательно, словно боялась упустить нечто важное.

– Что я смогу навещать вас, когда все это закончится и мы вернемся в Лондон.

– Конечно, я буду рада видеть вас в библиотеке…

– Я не большой поклонник чтения, мисс Эмили.

– Тогда что…

– Я хотел бы навещать вас… как друг.

– Только как друг? – Она хитро прищурилась.

– Вы путаете меня с проходимцем Мором.

– Я вовсе не это имела в виду, – она смутилась и отвернулась, спешно возвращая очки обратно на нос.

Эйдан развернул ее к себе, взяв за плечи.

– Я понимаю. Простите… я не посмел бы. Но в Лондоне так легко потеряться, а я не хочу терять вас.

– И я.

Они помолчали немного в мерцающем свете фонаря и продолжили путь.

– Я обещал вам историю.

– О вашем отце.

– Он служил инспектором в Скотленд-Ярде, как и я. – Эмили шла рядом и смотрела с таким сочувствием, будто знала, как нелегко Эйдану давался этот рассказ, будто сама пережила все это вместе с ним. – Выслеживал одного мафиози.

Говорить и правда было тяжело. Воспоминания словно собрались комом в горле. Никогда прежде Эйдан не рассказывал эту историю. Те, кто стал свидетелем тех событий, знали и так, а раскрывать душу перед кем-то еще он не желал. По крайней мере, до этого дня. И дело было вовсе не в том, что Эйдан обменял свою трагедию на обещание прекрасной девушки, а в ней самой. В том, как она смотрела. В том, как потянулась к руке, когда он замолчал, пытаясь справиться с призраками прошлого.

Листья шуршали, следуя за их шагами. Повсюду, точно по волшебству, зажигались фонари.

– Отец поймал его и мог бы поймать всю банду, но того мафиози отпустили на волю в тот же день.

– Почему?.. – Эмили нахмурилась.

– Отец неверно заполнил бумаги, – горько усмехнувшись, Эйдан сплюнул себе под ноги. – Простите мои манеры, мисс.

– И что же… – Она будто не могла решиться задать главный вопрос. – Что же было дальше?

– Они отомстили отцу, – сказав это, Эйдан прислушался. Из груди словно выпустили пар, гнев, обиду, копившиеся годами. Казалось, воздух вокруг зазвенел напряжением, которое он так долго носил внутри. Эмили сильнее сжала его ладонь. – Как раз перед Рождеством. Поэтому я не в восторге от украшений замка.

– Мне жаль, – ее нежный голос разбил угрюмую тишину. Дышать отчего-то стало легче. Эйдан втянул запах хвои и лаванды, исходящий от Эмили. На этот раз она сама очутилась в его объятиях. Смешная шляпка пощекотала подбородок. Эйдан поводил им туда-сюда, поглаживая в ответ.

– Я никому не говорил об этом, но я просто не мог больше служить в Скотленд-Ярде.

– Я бы тоже не смогла.

Эйдан отстранился и заглянул ей в глаза.

– Хорошо, что в книжном деле нет мафии.

– И это вы говорите после всего, что здесь произошло?

Смех выплеснулся в темноту и эхом разнесся по саду. Эйдан давно не смеялся с такой легкостью, словно до этих пор что-то сдерживало его, не позволяя расслабиться ни на секунду, а теперь щелкнули шестеренки давно заржавевшего механизма, и все заработало вновь. Веселье передалось Эмили, она подхватила этот смех, и ее собственный разлетелся вокруг мерцающими светлячками.

– Спасибо вам, мисс Эмили, – наконец выдохнул Эйдан.

– Я не сделала ничего особенного.

– О, вы даже не представляете, как много вы сделали за эти несколько дней. – Он шагнул ближе и потянулся к ее губам, в надежде украсть еще один поцелуй…

Ядовитый ужин

Что это такое?! – Грозный голос миссис Тилли обрушился на них лавиной. Молодые люди тут же отскочили друг от друга, будто их застукали на месте преступления.

Эйдан принялся озираться по сторонам – в таинственном саду не было ни души, кроме них двоих. Буквально секунду назад миссис Тилли стояла у него за спиной, а теперь испарилась?

– Маленький негодник! – воскликнула она.

Эмили вздрогнула и обернулась. Никого. Она потянулась, чтобы взять Эйдана за руку.

– А ну, не тронь! – Но мигом отдернула ее.

– Что же это такое?.. – прошептал Эйдан.

– Вот выпорю, будешь знать! – последовал ответ миссис Тилли.

Эмили заглянула за ближайшее дерево – огромную вековую ель. От нее вглубь сада вела потайная тропа.

– Считаете, миссис Тилли подкарауливала нас в кустах? – Эйдан усмехнулся.

– За тобой нужен глаз да глаз!

Эмили обогнула еще парочку деревьев и даже залезла в заросли орешника – по-прежнему никого.

– Похоже, это какой-то трюк… – пробормотала она.

– Знаю я твои трюки! – все так же грозно отвечала миссис Тилли.

– Нужно понять, откуда идет звук.

– Кажется, мы обогнули замок. – Эйдан наконец понял, о чем говорила Эмили. – Во всем виновато эхо.

– Вот еще! – возмутилась миссис Тилли.

– Мы недалеко от крыла прислуги, – Эмили указала на стену замка, которая виднелась впереди, и решительно зашагала в ту сторону. Эйдан последовал за ней.

Вскоре они вышли из сада и притаились за углом. Эмили осторожно выглянула из-за него. И правда, у двери, ведущей в кухню, возвышалась миссис Тилли, уперев руки в бока. Напротив нее, потупившись, стоял мальчик, вероятно, тот самый посыльный, что видел призрака в ночь, когда отравили мистера Кроу.

У ног мальчика был ящик, забитый бутылками с вином.

– Что я скажу мистеру Клоксону? Ох, он будет недоволен! – распекала мальчика миссис Тилли.

– Но, мэм… – робко возражал тот. – Сегодня утром все бутылки были на месте…

– А потом одна испарилась!

– Я не виноват, мэм! Честное слово, я не сводил с них глаз!

– А они все равно разбежались!

– Простите, мэм… – Мальчик принялся шмыгать носом, отчего миссис Тилли сразу смягчилась.

– Ладно, проходимец, занеси ящик на кухню и беги домой. – Она потрепала его по макушке. Мальчик мигом оживился, подхватил ящик и скрылся за дверью.

Миссис Тилли постояла немного в дверях, ворча себе под нос:

– Ну что за суматоха! Еще эта Петти. А мне готовь званый ужин одной… – Она покачала головой, поохала и отправилась за мальчиком.

– Интересно, что это значит? – задумчиво протянула Эмили.

– Что кто-то в замке очень любит выпить? – подсказал Эйдан.

– Может быть, мистер Голдвин?

– Американец?

– Я слышала, он пристрастился к французским винам…

– Такие пристрастия никогда не доводят до добра. Считаете, он мог украсть бутылку?

– Не знаю, – Эмили поежилась. На улице становилось холоднее. Первый осенний морозец забирался за воротник пальто и «лизал» щеки шершавым языком, точно верный пес. Ночь карабкалась по верхушкам елей, цеплялась за шпили замка. В небе мигали звезды.

С кухни потянуло ароматом запеченного гуся. Судьбоносный ужин неотвратимо приближался.

– Давайте вернемся в замок, вы совсем замерзли, мисс. – Эйдан обнял ее за плечи, пытаясь согреть и защитить от холодного ветра, который распалялся сильнее, подхватывая с земли листву и подбрасывая к небу.

Они двинулись вдоль стены, минуя кухню, чтобы лишний раз не беспокоить и без того взволнованную миссис Тилли. Чего доброго, еще предложит им согреться чаем и не успеет с приготовлениями. Эмили понимала, как много значат такие вечера. Мама и бабушка всегда проводили на кухне целый день, чтобы праздничный стол был по-настоящему особенным не только для их маленькой семьи. Закончив варить, выпекать и жарить, они все вместе отправлялись по домам, разнося еду тем, кому меньше повезло в жизни. Бабушка всегда говорила, что праздники нужны для того, чтобы вспомнить о ближних.

Подумав об этом, Эмили печально улыбнулась. Как бы ей хотелось сейчас оказаться в кругу семьи! И чтобы… Она взглянула на своего спутника. Чтобы Эйдан был рядом. Стоило ей подумать об этом, как небо расчертила белая полоса – падающая звезда.

– Вы успели загадать желание, мисс? – Эйдан тоже заметил ее.

– Пожалуй, – Эмили усмехнулась в воротник его пальто, прижимаясь сильнее. – А вы?

Он зажмурился на несколько мгновений.

– Готово.

– Надеюсь, оно сбудется.

– А как же иначе.

Они добрались до главного входа, где их поджидал услужливый мистер Клоксон. Эмили поражалась его способности оказываться в нужном месте в нужное время. Вот и сейчас дворецкий помог ей снять плащ и, не сказав ни слова, испарился.

Просторный холл сверкал чистотой и торжественностью. Повсюду вились гирлянды, которых, казалось, стало в два раза больше, сияли свечи, сновали лакеи в отутюженных ливреях и накрахмаленных белых перчатках. Ароматы из кухни заполнили весь первый этаж.

– Мне нужно поговорить с дворецким, – шепот Эйдана коснулся уха.

– У вас появилась какая-то зацепка? – Эмили ужасно хотелось подняться наверх и вытянуть ноги перед камином в своей уютной гостевой комнате.

– Нет, я только попрошу его о небольшой услуге.

Волосы Эйдана забавно топорщились во все стороны, когда он снял шляпу.

– Вот как, – Эмили протерла чуть запотевшие очки рукавом. – Удачи вам с этим.

– Кажется, он стал чуть добрее ко мне, вы не находите?

– Возможно, – усмехнулась Эмили. – Но не слишком.

– Что ж, вы правы. Но это сущий пустяк, – он улыбнулся, и эта улыбка словно затмила собой сотни мерцающий свечей.

– Я должна переодеться к ужину, так что…

– Встретимся у дверей через час?

– У дверей через час, – Эмили улыбнулась в ответ.

Наконец запершись в спальне, она принялась мерить ее шагами, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. В камине игриво плясал огонь.

«Интересно, кто его развел? – подумала Эмили. – Бедняжку Петти отправили домой по вине мерзавца Мора».

Как бы там ни было, тепло, наполняющее комнату, пришлось очень кстати. Эмили отогрела руки и рухнула в кресло возле окна. По правде сказать, переодеваться ей совсем не хотелось, да и выбор платьев был невелик. Их семья не была стеснена в средствах, однако Эмили никогда не питала слабости к изысканным нарядам, предпочитая нечто комфортное и практичное, настолько, насколько это было возможно, если речь шла о платьях. Порой Эмили завидовала мужчинам и их священному праву носить удобные брюки.

За окном собиралась мгла. Ветер унялся, оставив после себя непроницаемый туман. За белой пеленой не было видно даже деревни, только редкие огоньки прорезали завесу, напоминая о размеренной жизни за стенами Гарден Холла.

Казалось, за эти два дня Эмили успела прожить целую жизнь. Она любила свою службу в библиотеке, неспешный ритм в самом сердце шумного Лондона, бесконечные полки, хранящие тысячи историй из разных эпох, вежливых и тихих посетителей. Но все это не шло ни в какое сравнение с настоящими приключениями, и теперь Эмили убедилась в этом. Детективные романы не могли заменить азарт расследования и ту страсть, с какой ты ныряешь в пучину опасности, сталкиваясь с реальными людьми, а не вымышленными персонажами. Хотя кое в чем детективы не лгали. Эйдан словно сошел со страниц книги. Спокойный, отважный, с чистым сердцем, холодным рассудком и, что греха таить, весьма недурен собой.

Эмили вспомнила их поцелуй под омелой и невольно коснулась губ. Это был первый настоящий поцелуй в ее жизни. Она не представляла, что он окажется настолько прекрасным. Сидя за книгами в библиотеке, Эмили порой мечтала о том дне, когда встретит героя своего романа. В ее грезах они непременно уезжали в закат на лошадях, а после целовались на берегу моря. Реальность же хоть и оказалась куда мрачнее – темный коридор был настолько далек от прекрасного пляжа, насколько представлялось возможным, – но сам поцелуй, равно как и воспоминания о нем, заставляли сердце биться чаще, а кровь приливать к щекам. Эмили хотела бы, чтобы тот сладкий миг под омелой длился по меньшей мере вечность. Может быть, Эйдан Стокетт и не был тем героем, которого рисовало ее воображение, но он был героем, в котором она нуждалась.

Эмили живо представила, как забавно дергаются его брови, когда он смеется, как он почесывает подбородок, когда размышляет о чем-то. Внутри разлилось тепло, словно от чашки горячего пунша. Даже если этот вечер перевернет ее жизнь, по крайней мере, рядом будет Эйдан. Он ни за что не позволит обидеть ее.

В соседней спальне хлопнула дверь. Эмили услышала его шаги и сопение. Улыбнувшись собственным мыслям, она наконец выбралась из уютного кресла и направилась к шкафу. Чутье подсказывало, что сегодня стоит выбрать самый лучший наряд.

* * *

За столом, вернее на столе, творилось нечто невообразимое. Будто сам дух Рождества спустился с небес и оделил этот стол своей щедростью. В самом центре торжественно возлежал на золоченом блюде печеный гусь в яблоках. По соседству с ним рядком выстроились соусники. Всевозможные пироги сверкали румяными корочками. В глубокой фарфоровой миске блестел масляными боками отварной картофель, рядом источала ароматный пар говядина «Веллингтон». Печеные овощи, по меньшей мере три вида сыров, ломтики солонины и даже маленькие огурчики, вне всяких сомнений, солившиеся в вишневых бочках. Миссис Тилли, хоть и осталась без помощницы, сумела накрыть поистине королевский стол.

Повсюду таинственно мерцали свечи, создавая золотистый полумрак. Нарядные лакеи выстроились в линию у стены. Чрезвычайно довольный и гордый проделанной работой мистер Клоксон возглавлял шеренгу, чинно сложив руки за спиной.

Гости рассаживались, бросая восхищенные взгляды на великолепный стол. Графиня Эшборо, несомненно, надела свой самый изысканный наряд – струящееся изумрудное платье невероятно шло ей, и казалось, графиня сбросила с плеч десяток-другой лет. Ее кавалеры, мистер Стаут и виконт Патнем, больше не смотрели друг на друга волками, напротив, они весело переговаривались, занимая места с двух сторон от графини. Даже Мор и Голдвин, похоже, зарыли топор войны.

Во главе стола, как и положено, восседал хозяин Гарден Холла – загадочный лорд Уинтерборн. Само его присутствие придавало этому ужину особой торжественности и в то же время довлело над гостями, заставляя переговариваться вполголоса и чинно расправлять плечи, стоило лорду бросить на одного из них заинтересованный взгляд. Как только все расселись – Эмили заняла место подле Эйдана, – лорд махнул рукой, и шеренга лакеев потянулась к столу, чтобы подать еду и напитки.

Все это походило на грандиозный спектакль, Рождественскую пьесу, главным действующим лицом в которой оставался таинственный отравитель, скрывающийся от зрителей за кулисами. Отчего-то Эмили не покидало чувство, что он вот-вот выскочит на «сцену», достав из-за спины нож. Эйдан разделял ее опасения, едва заметно ерзая на стуле и искоса поглядывая на каждого из гостей. Кто из этих почтенных господ скрывал под маской свое истинное лицо?

Вскоре великолепный ужин и вино смягчили напряженную атмосферу и развязали языки. Голоса зазвучали громче и увереннее, привычная светская беседа потекла плавно и вольно, как освободившийся ото льда ручей.

– Как здоровье вашего тестя, мистер Стайн? – поинтересовалась графиня Эшборо.

– О, уже лучше, спасибо! – Ленни спешно проглотил картофель, который так увлеченно жевал, не участвуя в разговоре. – Доктор говорит, что в скором времени отец очнется и пойдет на поправку.

– Отличная новость! Настоящее чудо! – подхватил мистер Голдвин, салютуя бокалом вина.

От внимания Эмили не укрылось, как Мор скривил губы, но промолчал, то ли не желая нарушать хрупкий мир, наконец налаженный с американцем, то ли опасаясь встревать в спор в присутствии лорда.

– Следите, чтобы ваш тесть хорошо питался, когда придется в себя, – посоветовал виконт Патнем.

– И много гулял на свежем воздухе, – поддакнул мистер Стаут.

– Непременно, – согласился Ленни.

– Графиня, – неожиданно подал голос молчавший до этого лорд, – скажите же нам, кого из кавалеров вы решили оставить при себе? Уверен, всем любопытно узнать это.

Оживившаяся было беседа сменилась неловким молчанием. Ленни, уставившись на лорда, чуть не пронес мимо рта вилку с наколотым на нее куском мяса. Мистер Голдвин, распаленный вином, отчаянно закивал в знак согласия. Мор, выражение лица которого мигом сменилось со скучающего на насмешливое, даже отставил свой бокал и приготовился слушать.

Графиня отчаянно покраснела. Ее шея и руки пошли пятнами, а лицо залилось краской до самых корней волос. Кавалеры, так бесцеремонно упомянутые лордом, переглянулись, и в этих взглядах на краткий миг сверкнула прежняя враждебность.

Незримый дух соперничества между ними никуда не испарился.

Лорд откровенно наслаждался реакцией гостей, пришедших в столь сильное замешательство. Графиня, наконец справившись со смущением, подобралась и ответила, смело глядя ему в глаза:

– Я предпочла бы вернуться в свой замок. – Виконт Патнем и мистер Стайн, как по команде, вытянули шеи, ожидая вердикта. – Одна.

Кто-то, Эмили не успела разглядеть кто, сдавленно ахнул.

– Но как же так?! – схватился за сердце виконт Патнем.

– Но мои чувства к вам настоящие! – возмутился мистер Стаут.

– Значит, у меня еще есть шанс, – игриво подмигнул графине мистер Голдвин.

– Боюсь, шансов нет ни у кого, – заметил Мор. – Графиня успела оценить все прелести вдовьей жизни.

– Да как вы смеете?.. – начал было виконт Патнем, но лорд прервал его новым каверзным вопросом:

– Ну а вы, мистер Мор, рады скорейшему выздоровлению мистера Кроу?

Мор замер, словно ошпаренный кипятком, а после усмехнулся:

– Разумеется, милорд, но, боюсь, не так сильно, как мистер Голдвин.

– И что же, по-вашему, это значит?! – громыхнул тот. Вино выплеснулось из его бокала на белоснежную скатерть.

На время забытые споры и склоки снова набрали силу. Эмили не могла оторвать глаз от красного винного пятна, которое расползалось по столу кровавой кляксой. Пока гости препирались, лорд, похоже, веселился. Впрочем, как и сидящий рядом с Эмили Эйдан. Он едва сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.

Тем временем подошла очередь смены блюд. Невозмутимо маршируя, лакеи внесли в обеденный зал десерт. Место в центре стола занял великолепный пудинг, который мистер Голдвин опрометчиво окрестил черствой коврижкой за первым ужином. Следом на столе появились пиалы со всевозможными джемами и свежие фрукты: яблоки, виноград и даже апельсины.

Когда же вошел мистер Клоксон с двумя подносами печенья, все разговоры вновь стихли. Изумительный запах соленой карамели, шоколада и мускатного ореха мигом заполнил комнату и приковал к печенью всеобщее внимание.

– Фирменный рецепт миссис Тилли, – объявил лорд, когда мистер Клоксон начал обходить стол, протягивая поднос гостям.

Добравшись до Эмили, он предложил ей второй поднос, хотя на первом еще оставалось несколько румяных печенюшек.

– Это специально для вас, мисс Уайтли, – прошептал он. – Здесь нет муската.

Она хотела было удивиться, откуда мистеру Клоксону известно про ее аллергию, но тот лишь подмигнул и протянул поднос лорду, после того как Эмили робко взяла пару печенюшек.

– Я тоже не переношу мускат, – прокомментировал ее замешательство лорд. – Миссис Тилли знает все обо всех.

Не успели гости насладиться печеньем, как у входа в обеденный зал образовалось небольшое столпотворение. Эмили обернулась. На пороге, не решаясь войти, с ноги на ногу переминался мальчик-посыльный, которого не так давно распекала за пропажу бутылки миссис Тилли. В руках он сжимал лист бумаги. Одни из лакеев, выяснив, в чем дело, передал по цепочке другим. Мистер Клоксон, оставив подносы, поспешил к мальчику.

– Это срочная телеграмма, – объяснил тот, потупившись, – из самого Лондона. Я бы не…

– Ничего, Джонни, я передам, – мистер Клоксон забрал телеграмму и закрыл перед носом мальчика дверь.

Гости, как и Эмили, обернувшиеся на шум, вернулись к своим тарелкам. Мистер Клоксон бегло изучил телеграмму, и его глаза удивленно расширились. Спрятав листок за спину, он вернулся туда, где сидела Эмили, и, как мог незаметно, сунул телеграмму в руки Эйдана.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Эйдан развернул листок у себя на коленях, благо зрение не подводило его, как слух. На сероватой почтовой бумаге чернели две строчки:

«Ты был прав. Страницах яд. Вспомни монахов.

Бенни».

– Что там?.. – шепнула Эмили, сгорая от любопытства, и отложила нетронутое печенье.

Монахи… Догадки завертелись в голове со страшной скоростью, словно ураган, сметающий все на своем пути.

Пропавшее вино. Эйдан бросил короткий взгляд на американца.

Отосланная в наказание помощница кухарки. Мор слегка раскачивался на стуле.

Сбежавшая лягушка. Натуралист задумался, склонив голову набок.

Украденная редкая книга. Графиня пила чай, забавно оттопырив мизинец.

Особое печенье. Виконт ковырял вилкой пудинг.

Потайные ходы. Лорд разглядывал свое печенье, намереваясь откусить…

– Постойте! – вырвалось у Эйдана прежде, чем картина окончательно сложилась в голове.

Лорд удивленно уставился на него, как и все остальные. В ту же секунду из-под стола послышалось радостное кваканье и откуда ни возьмись выпрыгнула лягушка. Она уселась прямо на тарелку лорда, отчего тот, растерявшись, выронил печенье и попытался схватить беглянку, но она ловко проскочила между пальцами и попрыгала дальше по столу. Увидев такое безобразие, миссис Тилли наверняка упала бы в обморок. Но вместо нее это сделала графиня – она взвизгнула и картинно сползла по стулу, в то время как другие гости, напротив, повскакивали со своих мест.

Виконт бросился обмахивать графиню салфеткой. Натуралист же снова погнался за проворной лягушкой. Та, словно дразня его, успевала отпрыгнуть всякий раз, как он приближался. Со стола со звоном упало несколько чашек. Чай лужей растекся по полу. Мор, в последний момент увернувшись от натуралиста, который несся на него, не замечая преграды, поскользнулся и, к радости Эйдана, грохнулся прямо в чайную лужу. Американец зашелся смехом, схватившись за живот. Лорд, как и американец, находил зрелище чрезвычайно забавным.

Эмили наблюдала за происходящим с раскрытым ртом.

Лакеи и дворецкий носились вокруг стола, от одного гостя к другому, пытаясь помочь всем одновременно. Камердинер почти ожившего критика бросился поднимать Мора. Тот замахал руками, отказываясь от помощи, но едва приподнявшись, грохнулся снова – на этот раз разбилась пиала со скользким малиновым джемом. Перепачканный с ног до головы Мор вцепился в угол стола, но, лишь стянул скатерть и оставшиеся целыми столовые приборы. Посуда с грохотом и праздничным звоном посыпалась на Мора. Эйдан едва успел вытащить из-за стола Эмили и отвести в сторону. Виконт и дворецкий оттащили графиню к тахте в дальнем углу комнаты.

Беглая лягушка в самый последний момент «взлетела» и очутилась на люстре. Победоносно квакая, она взирала сверху вниз на своего преследователя, который вновь остался с носом. Не желая сдаваться так просто, натуралист забрался на один из уцелевших стульев, а после и вовсе на стол. Лягушка, не ожидавшая такой прыти, спикировала вниз, растопырив перепонки на лапах и… угодила прямо в руки лорда.

– Попалась, маленькая негодница! – воскликнул он, с нежностью поглядывая на лягушку, которую заключил в «кокон» из ладоней. – Прошу вас, мистер Стаут, верните ее в аквариум. Она, должно быть, голодна.

Лорд бережно передал лягушку натуралисту. Тот, не медля ни секунды, отправился наверх под возмущенное кваканье.

Учиненный крохой погром был поистине колоссален. Остатки ужина валялись на полу вместе со скатертью и Мором, который оставил попытки подняться самостоятельно. Графиню кое-как привели в чувства. Лакеи рассеянно хлопали глазами, ожидая указаний от дворецкого, который и сам не знал, с чего начать.

В комнате повисла оглушительная тишина, пока ее не прорезал хриплый смех лорда. Его подхватил Голдвин, а после и остальные. Только Эйдану было не до веселья.

– Вы не ели печенье, мисс Эмили?

– Нет… – Она помотала головой.

– Не прикасайтесь к нему. – Эйдан заметил, что лорд прекратил смеяться и теперь внимательно слушал их разговор.

– Господа, дамы, прошу всех перейти в малую гостиную, – наконец объявил он. – Кажется, сейчас самое время раскрыть карты.