Читать бесплатно онлайн книгу  Мифы Древней Греции: Боги

автор Олег Ивик

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРОВ

---

Большинство из нас (и авторы настоящей книги не исключение) знакомятся с греческой мифологией в детстве и, значит, по книгам, которые рассчитаны на детей и напоминают сборники сказок. Одна «сказка» повествует о титанах, с которыми сражался Зевс, заручившись помощью чудовищных гекатонхейров, другая — о Персее, который спас прикованную к скале Андромеду, третья — о царе Мидасе, обращавшем в золото все, к чему он прикасался… Каждая из этих «сказок» существует в каком-то смысле сама по себе. Ее действие происходит в абстрактном мире, в котором напрочь отсутствует временная ось, а географические привязки если и существуют, то не имеют особого значения.

Герои появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. Для сказки это естественно: нормальный читатель не задумывается над тем, в каком веке жил Колобок, кто были родители Бабы-яги и где стоял замок Спящей Красавицы. Но у мифа другая логика — он встроен в мифологическую систему, и у древних греков система эта была исключительно полной. Знакомство с нею не по фрагментарным пересказам, а по текстам античных авторов открывает перед читателем картину мира, в которой почти нет белых пятен,

Греческие мифы представляют собой цельное повествование о десятках поколений богов и героев, со множеством действующих лиц, тесно связанных между собой, — нечто вроде «Саги о Форсайтах», только значительно объемнее и значительно старше. Герои мифов, как и все нормальные люди, имели предков и потомков, почти все они состояли в некотором родстве, и действие большинства мифов четко привязано к географической карте и к оси времени. Конечно, мифы, повествующие о начале времен, таких привязок не имеют, но события, во всяком случае, выстроены в достаточно логичной последовательности. А в эпоху Зевса все мифы имеют место и время (или, по крайней мере, допустимый временной диапазон) действия.

Мифическая история Греции плавно и непротиворечиво перетекает в реальную. О победителе Минотавра, Тесее, сегодняшние афиняне говорят как об историческом лице, хотя он и числится сыном Посейдона. Его троюродный (по матери) брат Геракл совершил двенадцать «подвигов» и умер достаточно нелепой смертью — на этом его «сказка» для нас заканчивается, но в продолжение этой сказки вполне реальные греки вели кровавые войны с его потомками, Гераклидами, и их союзниками дорийцами. А несколько царских династий Греции возводили к Гераклу свои генеалогии по непрерывным и, возможно, вполне достоверным линиям.

Но несмотря на кажущиеся стройность и цельность, греческая мифология представляет собой исключительно запутанную и сложную картину. Ведь едва ли не любое мифическое событие было описано множеством древних авторов, которые сплошь и рядом противоречили друг другу. Едва ли не любой бог или герой имеет несколько вариантов происхождения, нескольких альтернативных матерей и отцов… Немало проблем возникает и с определением места действия некоторых мифов, ведь даже в том случае, когда античные источники сходятся во мнениях, однозначно привязать древнее географическое название к современной карте получается далеко не всегда.

Запутавшись в многочисленных противоречиях своих предшественников, мифографы пытались эти противоречия разрешить. Например, для того чтобы объяснить, почему разные авторы приписывают Афродите разных отцов, они объявили, что и богинь по имени Афродита было несколько. Цицерон насчитывал четырех Афродит [1] и трех Зевсов [2]. Но это лишь еще больше осложняло ситуацию.

Древние философы строили свои системы, используя сведения о происхождении и строении мира, почерпнутые у мифографов, при этом они переиначивали их на свой лад. В античном мире философия и мифология активно взаимодействовали в попытке объяснить устройство мира, а поначалу они и вовсе были неразделимы — не случайно изданный Академией наук СССР сборник «Фрагменты ранних греческих философов» открывается отрывками из поэм Гомера и Гесиода. Но, в отличие от поэтов, философы не стремились к тому, чтобы созданная ими картина мира была простой и ясной, поэтому они в свою очередь обогащали мифологию множеством самых неудобопонятных сведений о сотворении и устройстве мира, о жизни богов и героев, а зачастую сочиняли и собственные мифы (чему примером знаменитая Атлантида… [3]).

Со всеми этими неувязками сталкиваются те, кто желает познакомиться с греческой мифологией.

Разного рода изложений греческих мифов существует немало. Но они, как правило, рассчитаны либо на детей и совсем уж неподготовленных читателей, либо на специалистов.

Авторы настоящей книги (под псевдонимом Олег Ивик работают Ольга Колобова и Валерий Иванов) попытались найти компромисс между этими двумя подходами. С одной стороны, они поставили перед собой задачу написать по возможности простую и занимательную книгу. С другой — познакомить читателя не с набором «сказок», а с более или менее цельной картиной мифического мира, как если бы речь шла о реальной вселенной со своей космографией, историей и географией… С одной стороны, авторы намеренно упрощают некоторые проблемы, из множества вариантов каждого мифа предлагая читателю лишь несколько самых традиционных или самых интересных. С другой — все-таки стараются представить эти варианты в достаточном количестве, со ссылками на первоисточники; прибегают к информации, почерпнутой из трудов не только мифографов, но и древних историков, географов, астрономов, философов, в том числе и таких сложных, как орфики (хотя авторы должны со смущением признаться, что философская система орфиков оказалась выше их понимания). Иногда авторы позволяют себе нарушить плавное течение своего повествования для того, чтобы сказать, что думают по поводу того или иного мифического события археологи и даже физики.

Настоящая книга посвящена возникновению мифической античной вселенной и ее богам. Авторы старались, насколько это возможно, соблюдать хронологический принцип изложения — это тем более обоснованно, что многие события из жизни богов выстраиваются в четкую последовательность и даже довольно точно датируются. Сколь ни удивительным это кажется на первый взгляд, не только Троянская война, в равной мере принадлежащая мифу и истории, но и такие события, как, например, Титаномахия, битва богов с гигантами и даже первый роман Зевса со смертной женщиной, тоже поддаются датировке. По крайней мере, античные авторы оставили достаточно информации, чтобы мы могли с точностью до века, а иногда и до нескольких десятилетий определить, когда же это произошло.

Такого рода подсчетами занимались многие поклонники античной мифологии с древних времен до наших дней, занимались ими и авторы настоящей книги. Подсчеты эти достаточно сложны и, возможно, не всем интересны, часто результаты их противоречивы, поэтому авторы, рассказывая о каком-либо событии, не дают подробных объяснений, почему они относят его к конкретному времени. Вопросам хронологии посвящена отдельная глава в конце книги.

Особо стоит сказать о генеалогических таблицах. Составлением таких таблиц для богов и героев греческих мифов тоже занималось множество людей (и мы не избежали общей участи), но по сей день ни одной толковой таблицы так и не создано. И это не вина составителей — если учитывать все сведения, полученные, по крайней мере, от основных античных мифографов, то выяснится, что большинству богов и многим героям приписывается по несколько вариантов родителей (иногда — принадлежавших к разным поколениям одного рода) и по несколько наборов детей от нескольких возможных жен. Иногда в разных мифах действует герой с одним и тем же именем, но неизвестно, один ли это человек или речь идет о разных персонажах. Кроме того, многие смертные герои имели по два отца: муж матери (так сказать, юридический отец) и бог, выступавший в роли отца биологического. Эти и многие другие причины приводят к тому, что на бумаге ни одна таблица не выглядит даже удовлетворительно. Не говоря уже о том, что полная таблица, даже если она игнорирует многообразие версий и для каждого персонажа отдает предпочтение лишь одной из них, должна содержать несколько тысяч имен и иметь площадь в несколько квадратных метров, а пересечение тысяч линий, пусть даже покрашенных в разные цвета, сделает пользование ею абсолютно невозможным. Вероятно, проблемы эти будут решены созданием компьютерной базы данных, избирательно выводящей на экран таблицы отдельных династий, но пока что таковая не создана.

Даже если проигнорировать смертных героев и ограничиться одними богами, таблица будет чрезвычайно громоздкой. Мы рискнули состряпать для этой книги небольшую таблицу (благо богов все-таки меньше, чем людей), в которой для каждого бога отражена лишь одна, с нашей точки зрения — наиболее авторитетная, версия его происхождения и размножения — согласно «Теогонии» Гесиода. Но даже и такая таблица в книге помещается с трудом. Поэтому мы дополнительно разместили ее на своем сайте (на странице, посвященной этой книге): http://olegivik.ru/myth/gods.htm

Там же можно познакомиться и с картой Ойкумены, на которую мы нанесли почти все упомянутые в книге географические объекты.

Авторы старались построить свою книгу исключительно на информации, почерпнутой из античных источников, и не использовать теории и домыслы современных исследователей. Преимущество они отдавали греческим текстам, но иногда обращались и к латинским. Некоторые римские писатели донесли до нас сведения, которые у греков не сохранились. А некоторые (как, например, Овидий) писали настолько блестяще, что авторы настоящей книги, вместо того чтобы своими словами компилировать греческие тексты, достаточно часто предпочитали предоставить слово великому римлянину, закрывая глаза на тот прискорбный факт, что Зевса он зовет Юпитером, а Афину — Минервой (сколь неуместно ни выглядят эти имена в книге о греческой мифологии).

Античная мифология складывалась на протяжении многих столетий, и представления о каждом из богов менялись с течением времени. Специалисты различают несколько хронологических пластов, выделяют мифы, сложенные догреческим населением, архаические мифы, эллинистические… Авторы настоящей книги не вдавались в эти подробности, они писали не историю создания самих мифов, а историю античной мифической вселенной. Например, известно, что богиней, занимающейся колдовством и ведающей душами умерших, Геката стала считаться в эллинистическую эпоху — ни у Гомера, ни у Гесиода эта ее ипостась еще не отражена (собственно, Гомер Гекату вообще не упоминает). Позднее, задним числом, было создано немало текстов, посвященных тому, как Геката в далекой древности, например в дни похода аргонавтов, покровительствовала магии и некромантии. Соответственно, и в нашей книге она сразу становится богиней колдовства. То есть мы следуем логике уже сложившегося мифа, а не истории его создания.

В этой книге встречается много слов, написание которых не устоялось. В частности, названия групп мифических существ (мойры, гарпии, Океаниды и пр.) разными авторами и переводчиками пишутся как с заглавной, так и со строчной буквы. Авторы настоящей книги попытались выработать в этом вопросе некоторую систему.

Те названия групп, которые являются отчествами или матронимами, мы пишем с заглавной буквы: Нереиды (дочери Нерея), Плеяды (дочери Плейоны), Океаниды (дочери Океана)… Остальные названия групп пишем со строчной буквы. Например мойры, титаны, эвмениды…

В цитатах мы полностью сохранили правописание оригинала, поскольку многие цитируемые переводы стали уже классикой. Поэтому в одной и той же строке слово «мойры» в авторском тексте может соседствовать со словом «Мойры» в цитате. Подгонять свой текст под цитаты мы не стали, поскольку в них написание тоже может различаться у разных переводчиков.

Вопрос о том, в каких случаях использовать заглавные или строчные буквы в сочетаниях типа «богиня любви/Любви», «бог смерти/Смерти», мы разрешили следующим образом. Если имя бога по-гречески однозначно совпадает с его видом деятельности (например, Танат переводится как «смерть»), пишем бог-Смерть Танат (это максимально приближено к греческому варианту, потому что Танат не ведал смертью, он ею был). Если же имя и деятельность разнятся (слова «Афродита» и «любовь» ничего общего не имеют), то пишем «богиня любви Афродита». Но «бог-Любовь Эрос».

Некоторые греческие слова имеют в русском языке два или более равноправных варианта написания. Например, циклопы — киклопы, Цирцея — Кирка и т.д. Для каждого из этих слов мы выбирали вариант, который принят в использованных нами переводах самых базовых текстов (Гомер, Гесиод…). Взяв раз и навсегда, например, вариант «киклоп» (из переводов В. В. Вересаева), мы придерживаемся далее этого написания. Иногда, когда мы цитируем более поздние тексты в переводах других специалистов, в цитатах может возникнуть слово «циклоп». Но в авторском тексте, даже рядом стоящем, будет использовано «киклоп». Это может слегка резать глаз, но иначе будет полная неразбериха.

Настоящая книга посвящена богам. Истории смертных людей, и прежде всего блистательному XIII веку до н.э., на который пришлась бóльшая часть самых интересных событий античной мифологии, будут посвящены следующие книги этого цикла. Они расскажут о мифическом «поколении героев» — богам в этих книгах придется потесниться под натиском их великолепных смертных детей и внуков. В какой-то мере к этому циклу можно отнести уже вышедшую в издательстве «Альпина нон фикшн» книгу «Дочери Ареса: История античных амазонок» (М., 2025).

Цикл завершится описанием эпохи, когда возглавившие дорийцев потомки Геракла вторгнутся на территорию Греции — они разгромят дворцы басилевсов, сражавшихся за Елену. Археологи подтвердят то, о чем пели аэды. На рубеже XII–XI веков до н.э. миф окончательно сомкнется с реальностью, а на земле Эллады воцарится «железное» поколение и на несколько столетий установятся так называемые «Темные века».

В заключение авторы выражают свою благодарность сотруднику Института восточных культур и античности РГГУ Дмитрию Торшилову за разъяснение ряда трудных мест в текстах античных авторов.

Они также благодарят директора Института нооcферных разработок и исследований, академика Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности Б. Г. Режабека, который проконсультировал их по сложным вопросам космологии и физики античного мира.

Авторы с признательностью вспоминают сотрудника Института космических исследований РАН, к.ф.-м.н. Б. Е. Мошкина (1939–2018), который убедил их в правомерности применения третьего закона Кеплера к падению бога Гефеста.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ГЕСИОДЕ И ДРУГИХ ДРЕВНИХ МИФОГРАФАХ

На то, как возникла греческая вселенная, существуют разные точки зрения. Первое сохранившееся до наших дней свидетельство принадлежит знаменитому поэту Гесиоду — младшему современнику Гомера, жившему на рубеже VIII и VII веков до н.э. Надо отметить, что вопросами космогонии и космологии Гесиод специально не занимался — он был земледельцем и пастухом, сам пас овец [1] на склонах Геликона [1] и, помимо поэмы о происхождении богов — «Теогонии», оставил поэму «Труды и дни», наполненную разного рода сельскохозяйственными, бытовыми и нравоучительными советами, обращенными к его непутевому брату Персу. Здесь даются рекомендации, когда лучше сеять и когда жать, как выбрать жену, кого приглашать на пирушку, как одеваться по сезону… Гесиод не страдал ложной скромностью и охотно давал советы, в том числе и в тех областях, в которых, по собственному признанию, ничего не смыслил. В своей поэме он, например, подробно описывает, как надо нагружать торговый корабль и когда безопаснее всего пускаться в плавание. «…Покажу я тебе многошумного моря законы», — уверенно объявляет автор. Но в следующих же строках делает оговорку:

Хоть ни в делах корабельных, ни в плаванье я неискусен.
В жизнь я свою никогда по широкому морю не плавал,
Раз лишь в Евбею один из Авлиды… [2]

У города Авлиды ширина пролива между материком и островом Евбея (Эвбея, у западных берегов Средней Греции) меньше километра. Но такой «богатый» мореходный опыт нимало не смущает поэта, который готов поделиться с читателем всем, что по поводу судоходства имеется «в мыслях у Зевса» [3]. Объясняет эту уверенность Гесиод очень просто:

…Ибо обучен я Музами петь несравненные гимны [4].

При всем уважении к музам авторы настоящей книги предпочли бы, пускаясь в плавание, довериться более опытным авторитетам — и такие во времена Гесиода, безусловно, имелись. Что же касается космогонии, то, увы, хотя и неясно, насколько обширны были познания Гесиода в этой области, однако он в ней однозначно незаменим. Сегодня уже трудно сказать, разбирался ли поэт в этой непростой науке или же был знаком с ней не лучше, чем с мореплаванием, но, к сожалению, больше ни от кого из предшественников и современников Гесиода не сохранилось сведений, которые позволили бы представить цельную картину происхождения мира (кроме, может быть, орфиков, о которых речь пойдет отдельно). Огромное количество глиняных табличек, найденных археологами на пепелищах греческих дворцов и восходящих к более древним временам, вообще не касаются вопросов мироустройства — многочисленные писцы Крита, Микен и Пилоса предпочитали фиксировать на глине информацию более прозаичную, как то: количество произведенного и потребленного масла, вина, ячменя… Отрывочные сведения, вкрапленные в поэмы Гомера и в приписываемые ему так называемые «гомеровские» гимны (многие из которых были, судя по всему, созданы значительно позднее), дают некоторое, поверхностное и фрагментарное, представление о том, как устроена вселенная, но ничего не сообщают о том, как она возникла.

В VI веке до н.э. появляется ряд текстов, специально посвященных проблеме космогонии, но сохранились только незначительные их отрывки (как правило, в пересказе поздних авторов). Известно, что в тот период древнегреческий мудрец и историк Акусилай написал книгу «Генеалогии», в которой рассказал о происхождении богов, но до наших дней его творения дошли только во фрагментах.

Чуть позднее эту тему развивал Платон в «Тимее», и у него была своя точка зрения на происхождение вселенной. Он сообщил, что «наш космос есть живое существо, наделенное душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения», что «бог, приступая к составлению тела Вселенной, сотворил его из огня и земли», после чего подробно, шаг за шагом рассказал о том, как демиург устроил сферический космос, за пределами которого ничего нет. «Очертания же он сообщил Вселенной такие, какие были бы для нее пристойны и ей сродны» [5]. Все это было весьма поучительно, но едва ли имело прямое отношение к мифологии.

«Мифологическая библиотека», приписываемая Аполлодору Афинскому (II век до н.э.) и получившая нынешний вид, вероятно, в I веке н.э. (далее — «Аполлодор»), собственно сотворение мира не рассматривает, и повествование начинается с правления Урана. Из книг, дошедших до наших дней, лишь написанные на рубеже эр «Метаморфозы» Овидия и «Мифы» Гигина вновь обращаются к вопросам космогонии (оба автора были римлянами, но они в своих трудах опирались на сведения греческих мифографов).

Короче говоря, поэма Гесиода «Теогония» является уникальным, древнейшим дошедшим до нас источником, в котором связно, полно и вполне непротиворечиво изложено происхождение греческой вселенной, и нам остается только положиться на авторитет муз, на которых Гесиод и в этой своей поэме тоже ссылается. Собственно, «Теогония», как уверяет автор, написана непосредственно со слов этих покровительниц наук и искусств. Именно к ним поэт обращается с просьбой:

Все расскажите, — как боги, как наша земля зародилась,
Как беспредельное море явилося шумное, реки,
Звезды, несущие свет, и широкое небо над нами;
Кто из бессмертных подателей благ от чего зародился,
Как поделили богатства и почести между собою,
Как овладели впервые обильноложбинным Олимпом.
С самого это начала вы все расскажите мне, Музы,
И сообщите при этом, что прежде всего зародилось [6].

ЗАРОЖДЕНИЕ ГРЕЧЕСКОЙ ВСЕЛЕННОЙ. ХАОС

Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.
<…>
Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса [7].

Итак, согласно Гесиоду, у истоков греческой вселенной стояли четыре самостоятельно зародившихся божества — Хаос, Гея, Тартар и Эрос, с которых и мы вслед за поэтом начнем повествование. Первым жителем вселенной был некто Хаос; им были порождены еще двое богов: Ночь (Никс, Никта, или Нюкта) и Эреб (буквально «Мрак»), он же — наименее глубокая часть подземного, а равно и загробного мира (в отличие от Тартара, лежащего ниже).

Что такое — или кто такой Хаос, не разъясняет ни автор «Теогонии», ни другие античные авторы, но некоторое представление об этом загадочном и противоречивом персонаже из их разрозненных сообщений можно составить. Первоначально Хаос, судя по всему, не имел прямого отношения к идее беспорядка, и греки, скорее, ассоциировали его с пространством и воздухом. В той же «Теогонии» рассказывается, как позднее, во время войны богов с титанами, Зевс Кронид (т.е. сын Крона) разил своих противников молниями, в результате чего весь мир был охвачен пожаром: закипели и почва, и обтекающая Землю река Океан, и «многошумное море»; пламя «дошло до эфира». Обобщая масштабы катастрофы, Гесиод пишет: «Жаром ужасным объят был Хаос»… [8] В V веке до н.э. в комедии Аристофана «Облака» Сократ, который по воле автора поклоняется «объемлющему Землю» воздуху, считает Хаос божеством той же природы, он говорит: «Клянусь Хаосом, Испареньем, Воздухом» [9]. О воздухе как о материи греки четкого представления не имели, для них он был сродни пустому пространству. Этим-то персонифицированным пространством и являлся Хаос. Что он был персонифицирован, можно судить хотя бы по тому, что у него рождались дети и, по некоторым сведениям, имелась жена (к личной жизни Хаоса мы еще обратимся). А о том, что он был именно богом, говорит, например, герой приписываемого философу и драматургу Эпихарму (VI–V вв. до н.э.) отрывка:

…Молвят, будто Хаос первым возник из всех богов? [10]

Несмотря на то что Хаос отождествлялся с воздухом («нижним» воздухом, в отличие от эфира, сияющего слоя, располагавшегося в отдалении от земной поверхности), обитал он, согласно некоторым античным авторам, в глубочайших недрах земли, там, куда правящие боги за особые провинности заточали своих врагов и конкурентов. Хаос ни в каких провинностях, равно как и в попытках захвата власти, замечен не был, однако же местом его нахождения многие называют преисподнюю, а сам Хаос часто отождествляется с бездной. Гесиод, описывая заточение свергнутых Зевсом титанов в глубинах Тартара, пишет:

Там же — ворота из мрамора, медный порог самородный,
Неколебимый, в земле широко утвержденный корнями.
Перед воротами теми снаружи, вдали от бессмертных,
Боги-Титаны живут, за Хаосом угрюмым и темным [11].

Очень любил помещать Хаос в недра преисподней знаменитый философ-стоик Луций Анней Сенека, живший в I веке н.э. Правда, Сенека был римлянином, но римлянином, во-первых, весьма образованным, а во-вторых, охотно использующим сюжеты греческой мифологии, на темы которой он написал несколько трагедий, поэтому его точкой зрения нельзя пренебречь. Например, в его трагедии «Медея» героиня обращается к обитателям и богам подземного мира:

Внемли мне, народ безмолвный, и богов загробных сонм,
И слепой извечный Хаос, и в жилище Дита мрак! [12]

Забегая вперед, отметим, что Дитом греки иногда называли Аида, правителя загробного царства. Хаос, судя по всему, обитал в его владениях, однако же никакой властью и влиянием, хотя бы и символическими, там не пользовался — по крайней мере, указаний на это авторам настоящей книги обнаружить не удалось.

Другой римлянин, старший современник Сенеки Публий Овидий Назон, тоже посвятил Хаосу немало строк. Он, как и Сенека, отождествляет Хаос с бездонными глубинами земли — в «Метаморфозах» Орфей, попавший в загробное царство, обращается к его владыкам со словами: «Хаоса бездной молю…» [13] Овидий подробно рассказывает о том, чем именно был Хаос в те времена, когда, кроме него, на свете еще ничего не было:

Не было моря, земли и над всем распростертого неба, —
Лик был природы един на всей широте мирозданья, —
Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,
Бременем косным он был, — и только, — где собраны были
Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.
<…>
Там, где суша была, пребывали и море и воздух.
И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.
Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило.
Все еще было в борьбе, затем что в массе единой
Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость,
Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким [14].

Кстати, поскольку речь зашла об Овидии, упомянем вскользь, что он в «Фастах» — книге о календарных праздниках Рима — высказал достаточно неожиданную точку зрения, что Хаос, после того как сотворение мира завершилось, стал римским богом — двуликим Янусом [15]. Но эта версия, во-первых, представляется авторам настоящей книги весьма спорной, а во-вторых, выходит за рамки греческой мифологии, поэтому оставим ее на совести Овидия.

Кроме того, Овидий совершенно игнорирует тот описанный Гесиодом факт, что Хаос, как и другие боги, в свое время «зародился», — в «Метаморфозах» в «начале вселенной» Хаос уже существует. Хаос Овидия не имеет прямого отношения ни к воздуху, ни к пространству и, хотя ассоциируется с бездной, скорее оправдывает современное значение этого слова. В последних утверждениях Овидий не одинок: примерно так же рисовали Хаос и некоторые орфики — представители религиозно-мистического учения, возводившие свою школу к легендарному певцу Орфею, который (наряду с Пифагором) положил начало традиции перерождения душ в Греции.

О ВСЕЛЕННОЙ ОРФИКОВ

Историки считают, что школа орфиков сложилась в VI веке до н.э., поэтому их свидетельства о сотворении мира, равно как и о свойствах Хаоса, можно считать достаточно поздними (а может быть, и вторичными) по отношению к текстам Гесиода. С другой стороны, исторический (или, если угодно, мифический) Орфей жил в XIII веке до н.э. — он был участником похода аргонавтов, который состоялся за поколение до Троянской войны и по крайней мере за пять веков до написания «Теогонии». Кроме того, в отличие от Гесиода, Орфей ко времени создания своего учения дважды побывал в загробном царстве (сначала — спустившись туда за Эвридикой, а потом, вновь ненадолго, — после первой смерти) и лично общался с богами. И если допустить, что знаменитый певец действительно говорил все то, что ему приписывают последователи, то еще неизвестно, чью информацию стоит считать первичной.

К сожалению, творения орфиков дошли до наших дней в основном в пересказе, причем очень часто в пересказе людей, которые отнюдь не разделяли их взглядов (например, ранних христиан). Но люди эти порою так стремились опровергнуть последователей Орфея, что пересказывали их сочинения весьма подробно и даже цитировали, дабы явить потомкам всю ошибочность взглядов своих давно почивших оппонентов. Благодаря их стараниям взгляды орфиков пережили века и дошли до наших дней, и это несмотря на то, что они отличаются крайней запутанностью и противоречивостью и понять их современному человеку совершенно невозможно (по крайней мере, авторам настоящей книги это не удалось). Тем не менее авторы попытались извлечь из сохранившихся отрывков некоторые наиболее доступные их умам сведения о возникновении и развитии орфической вселенной и изложить их по возможности кратко и четко.

Орфики вообще имели свою точку зрения на происхождение мира и считали, что он произошел из Яйца, хотя и не отрицали, что Хаос имел к этому процессу определенное отношение. Но его роль им виделась по-разному. Некоторые орфики сообщают, что Хаос был отнюдь не первым существом во вселенной, а произошел от Хроноса, которого обыкновенно считают божеством-Временем. Орфей (по сообщению более поздних авторов) говорит:

Затем сотворил великий Хронос в божественном Эфире
Серебряное яйцо… [16]

Это Яйцо, в котором содержался зародыш нашей вселенной, орфики и считали Хаосом. Орфей «уподобляет Хаос Яйцу. Ведь в Яйце — слияние первых элементов» [17]. Есть сведения, что и Хронос не был изначален: «Согласно Орфею, началом для всего была Вода. Из Воды же образовался Ил. А из них обоих родилось живое существо Дракон с приросшей головою льва и с лицом бога посредине — между обеими головами — по имени Геракл, или Хронос. Этот Геракл произвел превосходящее всякие размеры Яйцо, которое по наполнении от сильного давления родителя раскололось надвое. По его верхнему склону образовалось Небо, а внизу возникла Земля» [18].

Согласно некоторым орфикам, Хаос не самозародился, как у Гесиода, но и родителя не имел, а существовал вечно и изначально: «Так, Орфей есть тот, кто утверждает, что вначале был Хаос, вечный, неизмеримый, нерожденный, из которого произошло все. Он сказал, что этот вот самый Хаос не есть ни тьма, ни свет, ни влажное, ни сухое, ни теплое, ни холодное, но — все в одновременной смеси и что он всегда был единым, бесформенным» [19]. Но в конце концов Хаос стал уплотнять свои внешние границы и принял форму некоего яйца, внутри которого, «как внутри яичной скорлупы, было высижено и оживотворено некоторое живое существо». Когда же «та огромная округлость разбилась, то появился некоторый образ двойного человеческого вида, который они назвали муже-женщиной. Ему дали имя также Фанета…». С появлением Фанета в мире «впервые воссиял свет», а также «родилась субстанция, разумение, движение, соитие. А из этого произошли Небо и Земля» [20].

Фанет (Фанес), или Протогон (что значит Перворожденный), был, по сообщению орфиков, первым во вселенной богом и имел много дивных свойств. Он взирал «четырьмя очами» и носился «на златых крыльях» [21], имел «головы животных» и издавал «бычье мычанье и рык свирепого льва» [22]. Христианский автор Авва Нонн в VI веке н.э. даже писал (якобы со слов орфиков), что «Фанес… имеет срамный уд на заду» [23]; впрочем, не исключено, что этот христианин попросту хотел очернить языческого первобога в глазах потомков.

Деяния Фанета были не менее примечательны, чем его внешний вид. Так, «он создал для бессмертных нетленный дом» [24], поставил Солнце над миром «и учинил его стражем и велел начальствовать надо всеми» [25]. Особую заботу Фанет проявил о людях, поместив их в наиболее комфортную климатическую зону: «Он назначил человекам обитать отдельно от бессмертных, в области, где срединная ось Солнца поворачивается, наклоняясь; [там] не слишком холодно над головой и не слишком жарко, а средне» [26] (вероятно, в те далекие времена первые люди, которых, если верить орфикам, тоже сотворил Фанет [27], жили достаточно компактно, не успев распространиться по Земле). Этот же бог сотворил и Луну, причем позаботился, «чтобы за месяц она обращалась, как Солнце — за год» [28], и населил ее так же, как и Землю: «Много на ней гор, много городов, много жилищ» [29].

Орфики почитали Фанета, и ему посвящен один из так называемых орфических гимнов:

Я Протогона двусущего кличу, бродягу эфира,
Чтo из яйца появился, красуясь златыми крылами,
С ревом бычачьим, начало и корень блаженных и смертных,
Семя честное, священными жертвами чтимое часто… [30]

По мнению орфиков, Фанет был первым царем богов; ему наследовала Ночь, и лишь потом воцарился Уран [31], который, с точки зрения традиционной греческой мифологии, был первым владыкой мира. Судьба самого Фанета оказалась незавидной: он был проглочен Зевсом, когда тот собирался принять верховную власть. Эта история рассказывается, в частности, в знаменитом орфическом папирусе из Дервени, написанном в IV веке до н.э. Правда, текст папируса предваряется сообщением: «Я буду петь для понимающих — затворите двери, непосвященные!» Авторы настоящей книги ни в коей мере не относят себя к посвященным, но все же они рискнули познакомиться с переводом рукописи (ее поврежденные места восстановлены переводчиком с опорой на аналогичные тексты) и привести некоторые выдержки из нее.

Автор папируса сообщает, что «когда Зевс собирался принять в руки от своего отца богореченную власть и преславный скипетр», он выслушал пророчества богини-Ночи, «проникся отвагой и бога славного, почтенного проглотил, который первым произошел на свет». После того как Зевс проглотил, «как было положено, мощь бога Перворожденного (Протогона), почтенного царя», с новоявленным владыкой вселенной «срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини, прелестные реки и источники, и все прочее, что тогда существовало, — всем этим, стало быть, стал он один». Объединив таким образом не только под своей властью, но и в своем лице (или, точнее, животе) всю вселенную, Зевс, пользуясь мощью проглоченного Протогона-Фанета, стал творить мир заново. Прежде всего он изверг обратно проглоченных богов (судьба злополучного Фанета при этом не вполне понятна, ибо его мощь была израсходована Зевсом на дальнейшее обустройство мира). Кроме того, новый властитель вселенной «смастерил… Землю и широкое Небо… смастерил великую мощь широкотекущего Океана… смастерил и другую землю безграничную, которую Селеной зовут бессмертные… смастерил и великое Солнце — отраду смертным, и сверкающие звезды, коими увенчано Небо…» [32].

Такова была, вкратце, орфическая картина сотворения мира, в которой Хаос, почитаемый остальными греками как древнейшее божество и прародитель ряда других богов, занимал достаточно скромное место.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ХАОСА

Еще одну версию генеалогии первых богов — и, в частности, Хаоса — предлагает латинская книга «Мифы», рукопись которой сохранилась за подписью некоего Гигина (этим именем подписано несколько сочинений, вероятно, созданных разными людьми). Исходя из текста «Мифов», исследователи считают, что автор книги был «недоучившимся провинциальным юношей, почти мальчиком, смело взявшимся (возможно, по совету учителя) за работу, которая была ему не совсем по силам» [33]. Свое сочинение он скомпилировал из греческих текстов, которые плохо перевел, а те слова, что не сумел перевести, оставил как были. Но труд скромного школяра не пропал даром: многие тексты, которыми он пользовался, до наших дней не дошли и известны только благодаря реферату Гигина. Поэтому воздадим должное юному римлянину — его самоуверенность оправдала себя: ныне его неумелое сочинение стоит в одном ряду (или, во всяком случае, на одной книжной полке) с творениями крупнейших философов и мифографов Античности (что и авторам настоящей книги внушает некоторые нескромные надежды).

Гигин, единственный из античных авторов, косвенно сообщает о том, что Хаос имел супругу — Мглу. Эта Мгла была первым существом (или первой сущностью) во вселенной и сама, без чьей-либо помощи, родила дитя по имени Хаос, которое и стало ее супругом и отцом ее последующих детей. Излагая генеалогию греческих богов, юный римлянин пишет: «От Мглы — Хаос. От Хаоса и Мглы — Ночь, День, Эреб, Эфир» [34]. Впрочем, кто в этой паре был супругой, а кто супругом, не вполне понятно: Хаос в древнегреческом языке, равно как и в латыни, — среднего рода. Несмотря на это, он, согласно Гесиоду, порождал себе подобных, причем без всякого участия второго партнера: «Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса». Следовательно, и тот факт, что Мгла произвела на свет новое существо, еще не доказывает, что она принадлежала к прекрасному полу. Но Мгла (Caligo) в латыни — женского рода. И поскольку Гигин писал по-латыни, резонно думать, что именно Мгла в этом союзе была, с его точки зрения, женой, а Хаос каким-то образом справлялся с обязанностями супруга.

Но какого бы пола ни был Хаос, на этом авторы настоящей книги завершают разговор о нем, с тем чтобы более к этому персонажу почти не возвращаться. В отличие от других саморожденных, Хаос, породив (самостоятельно или же с помощью Мглы) нескольких детей, более не вмешивался в жизнь мира.

Что же касается его потомков, то Эреб, как и Хаос, достаточно быстро отошел от активной деятельности. Собственно, его браком с Ночью и рождением двоих детей она вся и исчерпывается. После этого он уже не проявлял себя как личность, оставаясь лишь верхней частью подземного мира, ниже которой лежал Тартар. Позднее, в эпоху правления братьев Кронидов, Эреб использовался как загробное царство [35], называемое Аидом по имени своего владыки (Тартар тоже входил в царство бога Аида, но как отдельная область). С этих пор Эреб окончательно утратил свою индивидуальность…

Сестра и жена Эреба Ночь тоже была не слишком деятельной богиней, и все же она продолжала оказывать определенное влияние на судьбы мира вплоть до времен Троянской войны включительно. Но этой многодетной богине, а также ее потомкам будет посвящена отдельная глава.

ГЕЯ И ЕЕ ДОБРАЧНЫЕ ДЕТИ

Совсем иначе сложилась судьба другой представительницы первого поколения богов — «широкогрудой Геи». Согласно Гесиоду, Гея, то есть Земля, зародилась во вселенной сама по себе, подобно Хаосу.

Гея была не богиней земли, а именно Землей как таковой. Надо сказать, что греческие боги делились на две не всегда четко разграниченные категории. Существовали божества, которые непосредственно являлись астрономическими, географическими и прочими природными объектами или явлениями. Антропоморфность этих божеств не слишком ярко выражена, и, например, изображений Геи, на которых она была бы представлена в виде женщины, известно достаточно мало. Античным авторам редко приходило в голову описывать ее внешний вид, воспевать ее кудри или сообщать, как она была одета, потому что Земля — это все-таки именно Земля, а не отдельно от нее существующая богиня. Таким же представляется и ее сын Понт — Море.

А вот Посейдон, родившийся двумя поколениями позже, был уже именно богом моря, его владыкой, а отнюдь не самой морской стихией. У него имелось вполне «человеческое» тело, неоднократно воспетое поэтами и изваянное скульпторами, этот бог жил в подводном дворце, одевался, ездил на колеснице и вел примерно такой образ жизни, какой полагалось вести царям и героям ранней Античности. Ему нередко случалось выходить из моря на сушу — например, он лично участвовал в строительстве стен вокруг Трои… В целом наиболее древние божества были чаще неотделимы от тех природных сущностей, которые они представляли, а божества молодые, напротив, жили сами по себе и лишь управляли вверенными им стихиями или объектами.

Но вернемся к Гее. Итак, Земля была вторым после Хаоса божеством во вселенной. Относительно ее пола никаких сомнений быть не могло: она вступила в несколько браков или связей, в которых однозначно играла женскую роль, и славилась исключительным плодородием. Случалось богине рожать и без мужа. Правда, надо признать, что поначалу особого брачного выбора у Геи не было: она принадлежала к числу первых четырех самозародившихся божеств. Но, с другой стороны, остальные трое были мужского пола (если по поводу мужественности Хаоса еще возможны какие-то сомнения, то ни Эрос, ни Тартар никаких оснований для таких сомнений не дают). Более того, об Эросе Гесиод сообщает следующее:

Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает [36].

Однако же Гея не прельстилась столь соблазнительной партией. Не прельстилась она и «сумрачным Тартаром», хотя позднее вступила с ним в связь и даже родила от него чудовищного Тифона [2] (не путать с его прекрасным тезкой — любовником богини Эос). Но поначалу богиня предпочла родить себе мужа сама. Гесиод пишет:

Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных;
Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многотенных;
Также еще родила, ни к кому не всходивши на ложе,
Шумное море бесплодное, Понт. А потом, разделивши
Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий… [37]

Об Уране речь еще пойдет впереди, ибо этот весьма значимый бог некоторое время правил всем миром и заслуживает отдельного разговора. Что же касается нимф, которые, согласно вышеприведенному отрывку из Гесиода (в переводе В. В. Вересаева), казалось бы, рождены на самой заре мироздания, то такой почтенный возраст этих очаровательных существ вызывает некоторые сомнения. Подстрочный перевод отрывка гласит:

Родила и высокие Горы — прелестные обиталища
Богинь-Нимф, которые живут в ущелистых горах… [38]

И это наводит на мысль, что рождены Геей были все-таки горы, а нимфы в них могли поселиться и позже. Тем более что тот же Гесиод в другом, несохранившемся произведении, отрывок из которого приводит «Отец географии» Страбон (живший на рубеже эр), описывает совершенно иное и гораздо более позднее происхождение горных нимф (ореад). Географ сообщает:

«Так, по словам Гесиода, например, у Гекатера и дочери Форонея было 5 дочерей:

От них же горные нимфы — богини родились
И поколенье ничтожных, к труду неспособных сатиров,
И род куретов — богов, возлюбивших затеи и пляски» [39].

С точки зрения авторов настоящей книги, версия, приведенная Страбоном, логична, ведь наиболее древние божества греческой вселенной были неотделимы от природных объектов, с которыми они отождествлялись, но связь эта слабела от поколения к поколению. Что же касается нимф, они были прекрасными девушками, а отнюдь не деревьями, не скалами и не источниками. Если дерево срубали, обитавшая в нем нимфа иногда умирала (такая печальная история приключилась, например, когда нечестивый царь Эрисихтон срубил дуб в священной роще Деметры [40]), но, пока дерево росло (гора стояла и т.д.), его здравствующая нимфа могла гулять по лесам в облике девы и соблазнять фавнов и юношей (что она едва ли могла бы делать, будь она деревом или горой как таковыми).

Забегая вперед, отметим, что нимф в мифологическом мире древних греков было очень много, они принадлежали к разным «видам» и имели самое разнообразное происхождение. В том числе известны некие нимфы «мелии», рожденные Геей, но позднее, уже после того как ее супруг Уран был оскоплен, — она родила их из капель его крови. Но о них, как и о прочих нимфах, мы поговорим в отдельной, посвященной им главе.

Некоторые разногласия существуют и по поводу других отпрысков матери-Геи. Гесиод сообщает, что она, без участия мужа, родила, как переводит В. В. Вересаев, «шумное море бесплодное, Понт». Из текста Вересаева создается впечатление, что «море» (греч. «пелагос») — это и есть Понт (тем более что «Понт» тоже переводится как «море»). После чего возникает естественное недоумение, потому что Понт никак нельзя назвать «бесплодным» — один только Гесиод перечисляет пятерых его детей. А если верить Гигину, то и все морские рыбы произошли от брака Понта и Моря [41]. Впрочем, не исключено, что Гесиод имел в виду неспособность моря производить растительные плоды… Так или иначе, Г. К. Властов [3] пытается разрешить это противоречие, добавив в своем переводе «Теогонии» союз «и», которого нет в оригинале:

…и также родила бесплодное море, бешено вздымающееся,
И Понт без участия желанной любви… [42]

Из этого (достаточно произвольного) прочтения следует, что Гея родила два водных бассейна — Море (Пелагос) и Понт. Кстати, рожденное ею Море-Пелагос, очевидно, не тождественно тому морю, от которого Понт имел детей-рыб, потому что, во-первых, Пелагос мужского рода, а во-вторых, греки знали еще и третье обозначение (и, соответственно, божество) моря — Таласса, или Фаласса (женского рода) [43]. Вероятно, именно ее имел в виду Гигин, когда писал, что от Понта и Моря (римлянин использует латинское слово Mare — «море», среднего рода) произошли «рода рыб» [44].

Таласса была морем «вообще». Что же касается морей Пелагос и Понт, то, предположительно, морем Пелагос называли преимущественно западные (относительно Греции) моря, а Понтом — восточные [45]. Из последних греки времен Гесиода, помимо Эгейского моря, знали Геллеспонт (пролив Дарданеллы, который они тоже называли морем), Пропонтиду (Мраморное море) и Аксинский Понт (Негостеприимное море, которое по мере его освоения было переименовано в Эвксинский Понт, или Гостеприимное море, — сегодняшнее Черное). Позднее, когда греки и особенно римляне говорили просто «Понт», они обычно имели в виду именно Черное море (или же историческую область Понт [4], расположенную на его малоазийском берегу). Но во времена Гесиода Аксинский Понт был еще настолько мало освоен, что выделять его в качестве особого божества, видимо, не имело смысла, тем более что близлежащие моря этого не удостоились. Следовательно, Понт, сын Геи, был, возможно, совокупностью ближайших к Греции восточных морей: Эгейского, Геллеспонта, Пропонтиды и Аксинского Понта. Три из четырех этих названий включают в себя слово «понт». Что же касается Эгейского моря и морей, его составляющих, например Икарийского, то Гомер довольно часто употребляет слово «понт» и применительно к ним [46].

Впрочем, все эти соображения основываются на предположении, что Гея породила несколько морей, тогда как из текста Гесиода это напрямую не следует. Но некое море, называемое Понт, Гея во всяком случае родила, и этот ее отпрыск, в свою очередь, стал многодетным отцом и родоначальником огромной семьи божеств, преимущественно морских.

Таковы дети, рожденные Геей непорочно на самой заре мироздания.

Гея была существом достаточно активным, она вмешивалась в жизнь своих потомков и, когда очередное поколение богов затевало очередной виток борьбы за власть, не оставалась беспристрастным наблюдателем. Сама она на верховенство не претендовала, но и нейтралитета не держала: всегда принимала чью-то сторону и помогала словом и делом. Гея давала богам весьма ценные советы — она славилась как провидица, именно она основала в Средней Греции, у горы Парнас, знаменитый дельфийский оракул. Павсаний, автор подробнейшего «Описания Эллады», во II веке н.э. писал о Дельфах: «Говорят, что в древнейшие времена тут был оракул Геи-Земли и что в нем своей заместительницей Гея назначила в качестве пророчицы Дафнис; а Дафнис была одной из горных нимф… С течением времени, говорят, та доля, которая принадлежала Гее, была ею отдана Фемиде, а Аполлон от Фемиды получил ее в подарок…» [47]

По поводу подарка, сделанного Фемидой Аполлону, у авторов настоящей книги имеются немалые сомнения, поскольку другие античные источники, в том числе и более древние, уверяют, что Аполлон завладел оракулом силой оружия. Впрочем, об этом речь пойдет в главе «Аполлон». Что же касается принадлежности святилища Гее, то археологические раскопки подтверждают этот факт: действительно, там, где позднее был построен храм Аполлона, раньше отправлялся культ Матери Земли [48]. Об этом косвенно свидетельствует и место расположения святилища: оно стояло на скале, позднее получившей название Пифийской, где лежал знаменитый камень, именуемый омфал, или «пуп Земли», т.е. пуп самой Геи. Место это считалось геометрическим центром и Греции, и всей обитаемой Земли, и определено оно было очень просто: Зевс послал с противоположных краев Земли, с востока и с запада, двух орлов (или воронов), и точка, в которой они встретились, была признана ее пупом [49].

Помимо советов, Гея пользовалась и более действенными методами влияния: для борьбы с неугодными ей богами она рожала чудовищ, которые зачастую отличались большим количеством голов и конечностей, а также разного рода змеиными чертами. С людьми Гея, видимо, общалась реже, чем с богами, и общение это постепенно сходило на нет. По крайней мере, древний культ Геи, при всем уважении к ней греков, постепенно заменялся на культ богини плодородия Деметры, к которой обращались за помощью в сельскохозяйственных делах. Но к Гее продолжали относиться почтительно, ей посвящен один из приписываемых Гомеру гимнов, озаглавленный «К Гее, матери всех»:

Петь начинаю о Гее-всематери, прочноустойной,
Древней, всему, что живет, пропитанье обильно дающей.
Ходит ли что по священной земле или плавает в море,
Носится ль в воздухе — все лишь твоими щедротами живо.
Ты плодовитость, царица, даешь и даешь плодородье;
Можешь ты жизнь даровать человеку и можешь обратно
Взять ее, если захочешь. Блажен между смертных, кого ты
Благоволеньем почтишь: в изобилии все он имеет… [50]

В похожих выражениях воспевали Гею и орфики. В их гимне, как и в «гомеровском», Гея названа всеобщей матерью и кормилицей, но в то же время и «всепогубительницей». Кроме того, орфики скупыми чертами обрисовывают внешний облик богини и некоторые ее пристрастия:

С грудью высокой, почтенная, вечная, с долей счастливой,
Сладко дышащая зелень отрадна тебе, многоцветной,
Любишь дожди ты, а космос, искусник всехитрый, светила
Вертит вокруг тебя вечнотекущим могучим потоком [51].

Заметим, что в русском переводе орфического гимна Гея названа в том числе «всепестрой девой». Пестрота Земли, действительно, сомнению не подлежит, что же касается ее девственности, то в таковую поверить сложно — задолго до появления на свет первого орфика Гея уже была женой Урана, а потом, после того как ее муж был оскоплен и сошел с исторической арены, имела множество связей. Так, по сообщению Гесиода, она отдалась «объятиям Тартара страстным», плодом чего стал чудовищный Тифоей, или Тифон [52]. Павсаний (со ссылкой на тех же орфиков) сообщает, что у Геи была связь с Океаном, в результате которой на свет появился первый сеятель Триптолем [53]. Гигин (называющий Землю дочерью Эфира и Дня и, соответственно, внучкой Мглы и Хаоса) утверждает, что среди ее брачных партнеров были Эфир, Тартар и Понт [54]. Тот же Гигин сообщает, что знаменитый сын Земли Антей приходился сыном Посейдону, что дополняет список любовников Геи еще одним персонажем… [55] Все это ввело авторов настоящей книги в полное смятение, поскольку, хотя орфики и имели свою, часто весьма неожиданную, точку зрения на мироздание, они вряд ли отважились бы называть девой многодетную мать, сменившую нескольких мужей. После чего авторы, стремясь установить истину, а также и спасти честь орфиков, открыли текст гимна в оригинале (на древнегреческом) и выяснили, что там Гея названа «корой» [56] — это слово могло обозначать как девственницу, так и молодую женщину. Таким образом вопрос разрешился, что же касается молодости Геи, одного из старейших жителей греческой вселенной, — ее придется оставить на совести орфиков.

Надо отметить, что Гея славилась не только любвеобильностью, но и плодовитостью; она рожала при любом удобном случае и даже без такового: и от мужа Урана, и от других богов, и непорочно, и от пролитых на нее семени и крови, причем разные авторы называют разных детей. Потомство ее настолько многочисленно, что описать всех отпрысков Геи в рамках небольшой книги попросту невозможно; среди них были боги и чудовища, жреческие коллегии и целые народы. От своего сына Понта она, согласно Гесиоду, родила ряд морских божеств: «Тавманта великого с Форкием храбрым», «прекрасноланитную Кето», «Еврибию, имевшую в сердце железную душу» и морского старца Нерея. Надо думать, что этот достойный муж на момент своего рождения старцем в полном смысле слова не был, но, как сказано в «Теогонии»,

…повсеместно зовется он старцем,
Ибо душою всегда откровенен, беззлобен, о правде
Не забывает, но сведущ в благих, справедливых советах [57].

Рожала Гея даже от своего правнука Гефеста, правда, в любовную связь она с ним не вступала, но, когда тот, преследуя Афину, пролил семя ей на ногу, а целомудренная богиня-девственница вытерла это семя шерстью и бросила на землю, Гея забеременела. Плодом этой странной тройственной «связи» стал Эрихтоний — один из первых царей Аттики [5], имевший, как и многие дети Геи, полузмеиное тело [58]. Подобным же образом, от крови собственного сына Тифона, убитого Зевсом, Гея родила дракона, который сторожил золотое руно в Колхиде… [6]

«Разделивши ложе с Ураном», Гея стала рожать новое поколение богов, которые получили название титанов. Но прежде чем перейти к титанам, а также к другим многочисленным детям этой венценосной пары, стоит завершить разговор об остальных перворожденных (а точнее, саморожденных) божествах — по мнению Гесиода, это, помимо Хаоса и Геи, были «сумрачный Тартар» и Эрос [59].

ТАРТАР

Тартар был одним из отделений подземного мира, а позднее и мира загробного (во времена, когда он появился, загробного мира еще, естественно, не существовало, поскольку до рождения тех, кто мог бы туда попасть, оставались многие века или даже тысячелетия). Вторым таким отделением был «угрюмый Эреб», который вместе с Ночью родился из Хаоса. Тартар был старше и лежал на большей глубине, чем Эреб, который, судя по всему, пространственно совпадал с Аидом.

Зевс у Гомера сообщает, что расстояние от Аида до Тартара равно расстоянию от земли до неба. Он грозит непокорным ему богам:

…швырну я ослушника в сумрачный Тартар,
Очень далёко, где есть под землей глубочайшая бездна,
Где из железа ворота, порог же высокий из меди, —
Вниз от Аида, насколько земля от небесного свода [60].

Гесиод даже выводит Тартар за пределы Земли, считая, что Земля с ее «корнями» лежит над ним:

Медной оградою Тартар кругом огорожен. В три ряда
Ночь непроглядная шею ему окружает, а сверху
Корни земли залегают и горько-соленого моря [61].

Тот факт, что Гея-Земля вступила с Тартаром в любовную связь, тоже подразумевает, что Тартар существовал отдельно от Земли. С другой стороны, непроходимой границы между земной поверхностью, Эребом (он же Аид) и Тартаром не существовало; Тартар входил в систему загробного мира, которым позднее стал управлять бог Аид, и был, по сути, гигантским подземельем, расположенным на огромной глубине, поэтому рассматривать его в отрыве от Земли очень трудно. Но о структуре загробного мира мы подробно поговорим в соответствующей главе. А пока лишь заметим, что Тартар, несмотря на свою сумрачность, подземную сущность и на то, что ему суждено было стать своего рода тюрьмой для провинившихся богов, отличался несколько странной для своего положения пылкостью нрава. Мы уже упоминали связь Тартара с Геей, в которую он вступил после победы Зевса над титанами. Связь эта была, судя по всему, инициирована Геей, которая хотела родить чудовище, способное одолеть новоявленного царя богов. Гесиод пишет:

После того как Титанов прогнал уже с неба Кронион,
Младшего между детьми, Тифоея, Земля-великанша
На свет родила, отдавшись объятиям Тартара страстным [62].

Аполлодор сообщает еще об одном порождении Тартара и Геи — Ехидне [63] (хотя остальные авторы считают ее ребенком других родителей). Сохранились сведения и о близости Тартара с богиней справедливости, возмездия и кары — Немесидой [64]. Связь эта, судя по всему, была достаточно долгой, потому что от нее родилось несколько сыновей. Особая точка зрения на генеалогию Тартара имелась у Гигина. Римлянин называет его сыном Эфира и Земли и считает, что от брака Тартара с его матерью произошло племя гигантов — Гигин добросовестно перечисляет их всех в количестве двадцати трех [65]. Но, помимо связей с двумя богинями, Тартар ничем не проявил себя как личность. Во всех прочих отношениях он был и остался лишь огромной полостью в недрах Земли или даже за ее пределами.

ЭРОС

Четвертым из перворожденных божеств был Эрос (Эрот, греч. «любовь»). Позднее легкомысленные греки и римляне объявят Эроса сыном Афродиты, капризным и жестоким ребенком (или юношей) с золотыми крылышками за спиной и любовными стрелами в колчане. Но, по мнению Гесиода, это было одно из древнейших божеств — гораздо древнее Афродиты, появившейся на свет сравнительно поздно. Такого же мнения придерживается и поэт II века до н.э. Бион Смирнский, писавший от лица Эрота:

Глянь на меня! Некогда был силой моей свергнут Уран; царь я Земли широкой.
Ты не дивись, видя мой лик; он еще юн, но опушен бородкой;
Был я рожден в мраке веков, в царстве Ананкэ [7] древней.
Было тогда гнету ее подвластно
Все на Земле живое,
Даже эфир.
Хаоса сын
Я, не Киприды чадо
И не дитя с крыльями, сын Ареса;
Я, не гневясь, власти достиг, я завлекаю лаской;
Недра земли, глуби морей, купол небес — воле моей покорны.
Я у богов отнял их жезл, древнюю мощь их захватил, стал я судьей над ними [66].

Авторам настоящей книги эта версия представляется весьма резонной — в том смысле, что, не будь Эроса, вселенная попросту остановилась бы в своем развитии, не успев сформироваться. Ведь уже Океан, окружающий Землю, был рожден от любовной связи Геи и Урана. От аналогичной связи Ночи и Эреба были рождены Эфир и День (сколь ни удивительным кажется появление такого потомства у столь «темных» родителей, ведь слово эреб у греков означало мрак):

Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль Гемеру:
Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись [67].

Не родись Эфир и День в нужное время, это могло бы привести к самым плачевным для вселенной последствиям (тем более при наличии уже существующих на тот момент «черной Ночи», «сумрачного Тартара» и «угрюмого Эреба» и притом, что до рождения Гелиоса-Солнца было еще далеко). Эфир в греческой вселенной был не просто верхним слоем атмосферы, но еще и источником света [68] и мог в определенном смысле заменять Солнце (таким образом, рождение Дня в те времена, когда Солнца еще не было, не должно удивлять слишком придирчивых исследователей). Но не будь Эроса, Ночь не вступила бы в любовную связь и мир не получил бы ни Эфира, ни Дня, поэтому факт зарождения Эроса в числе четырех первых божеств можно считать в равной мере и благодатным, и доказанным.

Тем не менее, будучи активно действующей и крайне необходимой для развития вселенной стихией, как личность Эрос себя поначалу не проявляет — он не вступает ни в любовные, ни в социальные связи и не участвует в борьбе за власть, которую затевает каждое очередное поколение божеств. Лишь с рождением Афродиты Эрос, став ее спутником, обретает антропоморфное тело, биографию и жизненную позицию и начинает вмешиваться в дела богов и людей.

Гигин называет Эроса на римский манер — «Амур» — и приписывает ему родителей: Ночь и Эреба [69]. Ночь в этом качестве видится вполне естественной, но мрачный Эреб представляется не самым подходящим отцом для бога любви.

УРАН-НЕБО

Первым детищем Геи, которое она родила для того, чтобы сделать своим супругом, был, согласно Гесиоду, Уран (буквально «Небо»):

Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных… [1]

Правда, по поводу происхождения и родственных связей Урана высказывались и другие точки зрения. Так, некоторые орфики считали, что Земля и Уран были детьми Ночи и, соответственно, братом и сестрой [2]. Гигин тоже называет их братом и сестрой, но рожденными «от Эфира и Дня» [3]. Предлагали орфики и более материалистическую версию: Небо, равно как и Земля, произошли из двух половинок «превосходящего всякие размеры Яйца» [4]. Но так или иначе, почти все признавали, что Земля и Небо стали супругами. Орфей «называет Гею первой невестой, а ее соединение с Ураном — самым первым браком» [5]. Гесиод пишет, что Гея разделила «ложе с Ураном» [6]. И лишь Гигин не говорит об этом браке; впрочем, он вообще обошел Небо своим вниманием, упомянув о нем всего раз и отказав ему не только в браках и любовных связях, но и в каком-либо потомстве.

Небо в представлении древних греков было металлическим. Гомер в «Илиаде» и «Одиссее» именует его медным, но не исключено, что он имел в виду бронзу — сплав меди, обычно с оловом. Оружие, которым воины сражались под Троей, Гомер тоже именует «медным», хотя медь — металл мягкий, для мечей и копий мало пригоден, и греки того времени давно и небезуспешно пользовались бронзой. Вероятно, великий аэд не стал вдаваться в технологические подробности, называя лишь главный элемент сплава. Не исключено, что такая же история произошла и с небом, и на самом деле оно в ранней античной вселенной тоже было не медным, а бронзовым.

Кроме того, Гомер в «Одиссее» дважды упоминает «железное» небо, что навело некоторых легковерных комментаторов на мысль, что раннеантичное небо, возможно, и впрямь было сделано из железа [7]. Но это утверждение противоречит предыдущим словам Гомера, и представляется странным, что один и тот же автор, в рамках одной и той же поэмы, не определился со столь важным вопросом. Олег Ивик рискует высказать на этот счет следующее предположение.

«Медным» небо у Гомера всегда называется в авторском тексте, а «железным» его считают герои поэмы, точнее, лишь один из них: Евмей говорил о женихах Пенелопы, «наглость которых, насилья к железному небу восходят» [8]. Но Евмей — необразованный раб-свинопас, и опираться на его космологические познания было бы странно. Позднее железное небо упоминает и Одиссей [9], который мог иметь более весомую точку зрения на строение вселенной. Но Одиссей в то время мало интересовался космологией, его значительно больше занимала ситуация на родной Итаке, и он в разговоре о женихах попросту процитировал своего раба, который в этой ситуации разбирался лучше него. Вопрос о том, из чего сделано небо, в тот момент волновал Одиссея в последнюю очередь, и строить на его случайных словах космологические выводы было бы весьма легкомысленно. Таким образом, железным небо являлось лишь с точки зрения Евмея, мнением которого можно пренебречь. Поэтому есть основания считать небо древнегреческой вселенной сделанным из бронзы — наиболее доступного, прочного и распространенного в те времена материала.

Несмотря на то что Уран-Небо находился с Геей-Землей в самой тесной супружеской связи, их разделяло некоторое расстояние. Для того чтобы небо не падало на Землю, его поддерживали специальные столбы. В «Одиссее» сообщается о титане Атланте,

…которому ведомы бездны
Моря всего и который надзор за столбами имеет:
Между землею и небом стоят они, их раздвигая [10].

Некоторые авторы считали, что Атлант сам поддерживал небесный свод. Гесиод говорит:

Держит Атлант, принужденный к тому неизбежностью мощной,
На голове и руках неустанных широкое небо
Там, где граница земли… [11]

Так или иначе, складывается впечатление, что небо находилось не слишком далеко от земли. Но это обманчивое представление, которое рассеивается, как только античные авторы переходят к цифрам, хотя информацию они дают крайне противоречивую. Не исключено, что у краев земли небо действительно почти примыкало в ней, но в центре вселенной оно поднималось на огромную высоту.

В «Илиаде» Гомер утверждает, что Гефест, сброшенный Зевсом с «небесного порога», летел до земли «весь день» Сам Гефест рассказывал:

Несся стремглав я весь день и тогда лишь, когда заходило
Солнце, на Лемнос упал; чуть-чуть только духу осталось [12].

Древние греки, быть может, и не задумывались над тем, какое именно расстояние пролетел злополучный бог, но сегодня его нетрудно вычислить, пользуясь третьим законом Кеплера. Физики считают [8], что падение бога может быть описано как частный случай движения спутника вокруг планеты по очень вытянутой эллиптической орбите, в пределе переходящей в прямую линию. Авторы настоящей книги не берут на себя смелость загружать читателей математическими формулами и предлагают поверить физикам, по мнению которых падение Гефеста (в случае, если оно длилось одни сутки) должно было происходить с высоты приблизительно в 100 000 километров (значимое сопротивление воздуха в этой ситуации возникает лишь в последние минуты, и его можно не учитывать). Если же принять, что под словами «весь день» имелся в виду световой день, или примерно 12 часов (что более вероятно), то расстояние до неба будет равно примерно 67 000 км.

Можно допустить, что под «небесным порогом» имеется в виду не сам купол неба, а порог расположенного под ним дворца Зевса (о том, где жили олимпийские боги и что подразумевалось под словом «Олимп», мы поговорим в соответствующей главе). Но тогда само небо должно располагаться еще выше.

Гесиод приводит другие данные:

Если бы, медную взяв наковальню, метнуть ее с неба,
В девять дней и ночей до земли бы она долетела… [13]

Поскольку при отсутствии сопротивления воздуха падение наковальни от падения бога ничем принципиально не отличается, то, с точки зрения автора «Теогонии», небо находится на значительно большем расстоянии от земли (хотя и не в девять раз большем, как может показаться на первый взгляд, поскольку ускорение свободного падения с удалением от земли уменьшается обратно пропорционально квадрату расстояния). В любом случае представить столбы, которые могли бы удерживать небо на такой высоте, весьма проблематично.

Несколько более скромные цифры вытекают из другого сообщения Гомера: сыновья Посейдона, Эфиальт и От, собирались штурмовать небо и для этого хотели взгромоздить гору Оссу на Олимп, а «шумящий лесом густым Пелион — на Оссу» [9]. Братья могли бы преуспеть, и дело закончилось бы космической катастрофой, но, к счастью для богов, Аполлон умертвил обоих нечестивцев до того, как они возмужали [14]. Так или иначе, их намерения дают возможность посчитать расстояние до неба, сложив высоту всех трех гор. Самая высокая точка горного массива Олимп, Митикас, поднимается над уровнем моря на 2918 метров; высота Пелиона — 1651 метр, а Оссы (сегодняшняя Киссаво) — около 1500 метров. И значит, согласно этому сообщению Гомера, расстояние от Земли до ее божественного супруга составляло немногим более шести километров.

Некоторое время Уран был верховным правителем вселенной. Аполлодор пишет, что он «первый стал править всем миром» [15]. Орфики считали, что Уран был третьим по счету владыкой после Фанета и Ночи [16]. Но как бы то ни было, его правление не ознаменовалось никакими значимыми событиями и реформами. Людей во времена Урана на Земле, возможно, еще не было: они, согласно Гесиоду, появились лишь в правление Крона [17]. Впрочем, по свидетельству Орфея, люди «золотого века» были созданы еще Фанетом и, следовательно, жили под властью Урана, Крон же правил людьми «серебряного века» [18]. Но так или иначе, представители «золотого поколения» были людьми сытыми и благополучными, проводили время в пирах и не знали войн, а значит, и вмешательства богов в их жизнь практически не требовалось. Когда бы люди ни появились на исторической арене, Уран во всяком случае не занимался судьбами смертных. Не слишком активно он вмешивался и в судьбы других божеств, которых ко времени его правления и в дни оного родилось уже достаточно много. И лишь собственные дети вызывали у злокозненного Урана немотивированную ненависть.

ДЕТИ УРАНА

Детей этих было немало: двенадцать (или около того) титанов, три чудовищных гекатонхейра и три киклопа «с душою надменною», которых звали Бронт, Стероп и Арг.

Молнию сделали Зевсу-Крониду и гром они дали.
Были во всем остальном на богов они прочих похожи,
Но лишь единственный глаз в середине лица находился:
Вот потому-то они и звались «Круглоглазы», «Киклопы»,
Что на лице по единому круглому глазу имели.
А для работы была у них сила, и мощь, и сноровка [19].

Именно киклопы первыми научились обрабатывать железо и, по некоторым сведениям, медь [20].

Судьба Бронта, Стеропа и Арга (а возможно, и их потомков) оказалась печальной. История эта такова. Незадолго до Троянской войны Зевс покарал замечательного врачевателя Асклепия, научившегося не только лечить, но и воскрешать людей. При этом Зевс воспользовался своим традиционным оружием — перуном, который для него изготовили киклопы. Асклепий не слишком пострадал: после смерти он стал богом врачевания и продолжил свою гуманную деятельность (хотя воскрешать умерших более не решался). Но его отец Аполлон обиделся и решил отомстить за сына. Поскольку с царем богов он ничего сделать не мог, он обрушил свой гнев на безвинных киклопов и, по сообщению Аполлодора, «перебил киклопов, выковавших Зевсу перун». Именно за это убийство Аполлон был на год (по другим сведениям — на восемь лет [21]) отдан на службу царю Адмету [22], современнику Геракла, жившему в середине XIII века до н.э. Но не все киклопы были убиты мстительным богом: известно, что уже после падения Трои в кузнице Гефеста работали и так же ковали для Зевса молнии киклопы Бронт, Стероп и некий Пирáкмон [23].

Эти умельцы, судя по всему, не состояли ни в каком родстве с киклопами (циклопами), которых встретили Одиссей и его спутники и одним из которых был печально известный Полифем. О происхождении самого Полифема сообщает Гомер:

…родился он от нимфы Фоосы,
Дочери Форкина, стража немолчно шумящего моря,
В связь с Посейдоном-владыкой вступившей в пещере глубокой… [24]

В отличие от древних киклопов, Полифем и его сородичи не отличались талантами и не были сильны в ремеслах…

Гекатонхейров звали Котт, Гиес и Бриарей (последний носил и второе имя — Эгеон [25]). Это были существа гораздо менее талантливые, но значительно более экзотичные: у них имелось по сто рук и по пятьдесят голов на каждого.

Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый
Около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов
По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких.
Силой они неподступной и ростом большим обладали [26].

И наконец, детьми Урана и Геи были титаны первого поколения. Надо отметить, что титаны — понятие не слишком четкое, к нему относились многие божества. Этим словом называют детей Урана и Геи (кроме киклопов, гекатонхейров и тех, кого Земля родила уже после оскопления супруга, из капель его крови) и некоторых их общих потомков. По сообщению Гесиода, Гея родила от Урана шесть сыновей-титанов и столько же дочерей-титанид. В «Теогонии» рассказывается, как Гея,

...разделивши
Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий,
Коя и Крия, еще — Гипериона и Иапета,
Фею и Рею, Фемиду великую и Мнемосину,
Златовенчанную Фебу и милую видом Тефию.
После их всех родился, меж детей наиболе ужасный,
Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел [27].

Правда, некоторые авторы расходятся с Гесиодом по поводу количества детей; так, Аполлодор вслед за орфиками называет седьмую титаниду, Диону [28]. Орфики кроме Дионы включали в этот список и Форкия [29], которого Гесиод считает сыном Геи от Понта [30].

Судьба рожденных Ураном детей, по крайней мере некоторых из них, оказалась незавидной: отец немедленно после рождения сбрасывал их «в недра Земли» (возможно, в Эреб или в Тартар, поскольку именно они традиционно использовались богами как места заточения). Из текста Гесиода не вполне понятно, кого именно из детей злокозненный Уран отправил в столь малоприятную ссылку. В. В. Вересаев решает спорный вопрос в пользу (если это можно назвать пользой) всех. В его переводе это звучит следующим образом:

Дети, рожденные Геей-Землею и Небом-Ураном,
Были ужасны и стали отцу своему ненавистны
С первого взгляда. Едва лишь на свет кто из них появился,
Каждого в недрах Земли немедлительно прятал родитель,
Не выпуская на свет, и злодейством своим наслаждался [31].

Этой же точки зрения придерживался и философ-неоплатоник V века н.э. Прокл Диадох, сообщавший, что титанов, чья природа беззаконна, Уран «сбросил в глубокий Тартар земли» [32]. Но обыкновенно считается, что пострадали только киклопы и гекатонхейры, что же касается титанов, то они остались на свободе. С этим согласен и Аполлодор, писавший, что киклопы и гекатонхейры были сброшены в Тартар еще до рождения титанов, после чего злонравный родитель прекратил свои бесчинства [33]. Существует и мнение, что разгневанная Гея специально родила титанов, дабы они отомстили отцу за старших братьев. Христианский философ Афиногор Афинский во II веке писал: «Узнав, что он будет низвержен своими детьми, Уран заковал их и сбросил в Тартар. Земля же, разгневавшись на то, родила Титанов:

Юношей Уранионов родила владычица Гея,
Коих Титанами также по имени величают,
Ибо они отомстили великому звездному Небу» [34].

Отметим, что текст христианина Афиногора, насколько известно авторам настоящей книги, — единственный, где говорится, что Уран предвидел собственное свержение. Языческие мифографы на этот счет ничего не сообщают. И есть основания думать, что Уран обращался со своим потомством столь неподобающим образом лишь за отсутствием отцовских чувств и под влиянием эмоций. Причем обращение это было абсолютно незаслуженным. Каждый из его многочисленных детей был достаточно выдающейся личностью, и о каждом стоит сказать особо. Если гекатонхейры все-таки не отличались высоким уровнем развития (что и неудивительно для существ, выросших в подземелье), то киклопы, несмотря на трудное детство, славились как великолепные мастера. Но самую значимую роль в дальнейшей истории мира сыграли, безусловно, титаны.

ОКЕАН И ТЕФИЯ

Океан, согласно Гесиоду, был первым ребенком, рожденным Геей от ее первого супруга, — он представлял собой реку, обтекающую Землю со всех сторон. С ним греки времен Гесиода были знакомы очень плохо — единственный известный путь в Океан вел через Геракловы столпы (т.е. через Гибралтар), а до них мало кто доплывал, и уж во всяком случае мало кто выходил на кораблях в открытый океан и решался отойти далеко от берега. Поэтому Океан прекрасно мог обтекать Землю в качестве реки (Гесиод описывает его как «текущий кругообразно» [35]), и это не вызывало ни у кого принципиальных возражений еще достаточно долго. Тем более что река эта считалась немалой: Гесиод называет ее «великой» [36] и «глубокой» [37]. Правда, в ней, по свидетельству той же «Теогонии», имелись и броды: когда Геракл угнал стада бога Гелиоса, пасущиеся на острове Ерифее, он возвращался на материк, «через броды пройдя Океана» [38].

Океан отличался миролюбивым характером. Он был единственным из титанов-мужчин, который не участвовал в свержении Урана [39]. Прокл Диадох сообщает: «В то время как остальные Титаны присоединяются к заговору Крона, Океан отговаривает их от выполнения приказов матери и сомневается в задуманном деле:

Океан оставался тогда в палатах,
Размышляя, в какую сторону обратить ему свое намерение:
То ли изувечить своего отца, лишив его силы, и осквернить безрассудно
Вместе с Кроном и прочими братьями, которые послушались
Милой матери, то ли оставить их и спокойно сидеть дома.
Много поволновавшись, остался он сидеть в палатах,
Сердясь на свою мать и паки — на братьев» [40].

Судя по всему, в войне титанов и возглавляемых Зевсом богов, которая разразилась эпохой позже, Океан тоже не участвовал, но Зевсу сочувствовал — именно по совету отца Океанида Стикс, первая из всех божеств, поддержала новоявленного претендента на престол [41]. Соответственно, после победы Зевса Океан не был сброшен в Тартар вместе с Кроном и побежденными титанами, а по-прежнему обтекал Землю. На его берегах располагались блаженные Елисейские поля [42]; из его вод поднималась на небо богиня-Заря Эос [43]; в нем купались заходящие созвездия… [44] Одиссей, спускаясь в Аид, должен был переплыть Океан — Цирцея (Кирка) предупреждала его:

Близ Океана глубокопучинного судно оставив,
Сам ты к затхлому царству Аидову шаг свой направишь [45].

Но преддверие Аида — это еще далеко не Тартар (который, напомним, находился глубже Эреба), и, значит, Океан не разделил печальную судьбу остальных титанов. Да и Гесиод, описывая Океан, ничего не сообщает о том, что его русло когда-либо находилось в глубинных недрах Земли.

Протекая по окраине обитаемого мира, Океан держался особняком от других богов. В «Илиаде» описывается, как в дни Троянской войны Зевс «…дал приказанье Фемиде бессмертных созвать на собранье» [46]. Выполняя волю Громовержца, «к зевсову дому» собрались все бессмертные: и боги, и низшие божества. Пришел и Посейдон, что было особо отмечено. И только один Океан не исполнил приказания. Нельзя сказать, чтобы Океан ставил себя выше Зевса — он признавал его власть и даже боялся Громовержца. Об этом говорил Ахиллес в «Илиаде»:

С Зевсом тягаться не в силах и сам Ахелой многомощный.
И Океана глубоко текущего сила, откуда
Реки начало свое получают, широкое море,
Все родники и ключи, и глубокие воды колодцев.
Все же трепещет и он перед молньей великого Зевса
И перед громом ужасным, когда загрохочет он с неба [47].

Тем не менее Океан позволил себе проигнорировать приказ Громовержца, а сам Зевс не принял по этому поводу никаких мер. Возможно, дело объяснялось тем, что Океан был неотделим от течения своих вод и его появление на Олимпе могло бы привести к крупнейшей экологической катастрофе (между тем Посейдон гостил в доме Зевса или даже отправлялся пировать в страну эфиопов, в то время как волны подведомственных ему морей мирно плескались в положенных им местах) [48].

Океан назывался рекой, но при этом он был отчетливо мужского пола. И дело не только в том, что у него имелась жена Тефия (Тефида, Тетис), приходившаяся ему родной сестрой, но и в том, что реки у древних греков обычно были мужского рода. Соответственно, и многочисленные реки, рожденные Океаном и Тефией, приходились им сыновьями. Впрочем, дочерей-Океанид у этих многодетных супругов тоже было немало:

Ибо всего их три тысячи, Океанид стройноногих.
Всюду рассеявшись, землю они обегают, а также
Бездны глубокие моря, богинь знаменитые дети.
Столько же есть на земле и бурливо текущих потоков,
Также рожденных Тефией, — шумливых сынов Океана.
Всех имена их назвать никому из людей не под силу [49].

Океаниды считаются в основном нимфами источников [50], но среди них можно особо отметить Стикс — главную реку загробного мира. Она одна из немногих рек-женщин.

Встречались среди Океанид и богини, не имеющие никакого отношения к воде. В сокращенном списке дочерей Океана, который приводит Гесиод, названа, например, Тиха (Тихе, Тюхе) — богиня-Удача. Правда, поэт V века до н.э. Пиндар называет отцом этой богини Зевса, но царя Олимпа часто титуловали «отцом богов и людей», и не исключено, что Пиндар считал Зевса отцом Удачи в переносном смысле. Хотя нельзя исключить и то, что Тиха Гесиода и Тиха Пиндара — это всего лишь тезки. Тогда неизвестно, чем ведала Океанида с этим именем, потому что героиня 12-й Олимпийской оды Пиндара, безусловно, ведала (и была) именно Удачей и Счастливым случаем:

Тебе молюсь,
Дочь Зевса Избавителя,
Хранящая Удача:
Обойми Гимеру [10] во всю ширь ее сил!
Тобою в море
Правятся быстрые корабли,
Тобою на суше
Вершатся скорые войны и людные советы.
Вскатываются и скатываются то ввысь, то вниз
Чаянья людские… [51]

Еще одной «спорной» Океанидой была Урания. Известно, что так звали музу астрономии. Однако отцом всех муз (и это подтверждает Гесиод) был Зевс [52]. Тем не менее некоторые комментаторы считают, что Океанида Урания была музой астрономии [53], а другие — что она чуждалась этого искусства и была рядовой нимфой.

Безусловно великой богиней, причем не имеющей отношения к воде, была Океанида Метида (Метис) — Премудрость; именно она помогла Зевсу освободить проглоченных Кроном братьев и сестер [54]. Зевс сделал мудрую богиню своей супругой, но, узнав, что сын, рожденный ею после дочери, станет владыкой богов и людей, проглотил жену. Однако богиня, видимо, простила мужа и даже из его утробы продолжала снабжать его полезными советами, сообщая, «что зло и что благо» [55].

Несмотря на такое обилие собственных детей, Океану и его супруге случилось воспитывать и приемного ребенка: титанида Рея, после того как ее муж Крон был низвергнут Зевсом, отдала им свою дочь Геру (видимо, не желая, чтобы юная богиня росла без отца). Впоследствии Гера тепло вспоминала приемных родителей, «…в доме своем воспитавших меня и вскормивших любовно». Тем не менее семейная жизнь Океана и Тефии протекала негладко. В дни Троянской войны Гера рассказывала Афродите о том, что между ними существует «раздор бесконечный»:

Долгое время уже любви и совместного ложа
Оба они избегают. Вражда им вселилася в сердце.

Гера просила богиню любви одолжить ей «пестроузорный ремень, всевозможные чары вмещавший» — с его помощью она обещала примирить супружескую пару и заставить их «…соединиться в любовных объятьях на общей постели». Афродита поверила Гере и отдала ей волшебный ремень, но жена Зевса обманула богиню и, вместо того чтобы отправиться «…взглянуть на границы земли многодарной, предка богов Океана проведать и матерь Тефию», отправилась соблазнять собственного мужа… [56] Не исключено, что ссора Океана и Тефии так и не была улажена.

Орфики называли Тефию (Тетис) матерью Афродиты — впрочем, имелись самые разнообразные версии происхождения богини любви. Будучи супругой Океана, титанида Тефия ведала водными бассейнами и могла обеспечить безопасность мореходов. В посвященном ей орфическом гимне говорится:

Я совоокую Тетис зову, Океана супругу,
В пеплосе синем царицу, что легкие волны колеблет,
Сладостновеющим ветром дыша на приморскую землю.
Ты крушишь о прибрежные скалы валы-исполины
И, усмирив, посылаешь на берег спокойно и мягко.
Ты кораблями красуешься, ты, о пестунья чудовищ,
Влажнодорожная матерь Киприды и туч мраковидных,
Матерь нимф ключевых и речных, изобильных водою,
Ныне внемли мне, молю, многочтимая, будь благосклонна,
Помощью будь и пошли кораблю попутные ветры! [57]

У орфиков вообще была особая точка зрения на роль Океана и его супруги в истории мироздания: в гимне, посвященном Океану, они называют этого титана «породителем бессмертных богов и смертного люда» [58]. О том, что философы, «жившие задолго до нынешнего поколения и первые писавшие о богах», возможно, считали Океан и Тефию древнейшими божествами, «творцами возникновения», упоминает и Аристотель. Впрочем, автор «Метафизики» сам признает, что «это, может быть, и недостоверно» [59].

ГИПЕРИОН И ФЕЙЯ

Другой супружеской парой титанов стали Гиперион и Фейя (Фея, Тейя). Они были далеко не столь многодетными, как Океан и Тефия, но зато их дети сыграли (и по сей день играют) выдающуюся роль в мироздании: это Гелиос-Солнце, Селена-Луна и Эос-Заря.

Фейя — великого Гелия с яркой Селеной и с Эос,
Льющею сладостный свет равно для людей земнородных
И для бессмертных богов, обитающих в небе широком,
С Гиперионом в любви сочетавшись, на свет породила [60].

Гипериона называли «сияющим» богом, а имя его буквально означает «Идущий наверху», поэтому не только его сын, но и он сам отождествлялся с Солнцем.

КОЙ И ФЕБА

Еще одними, тоже немногодетными, супругами-титанами были Кой и Феба. Гесиод пишет:

Феба же к Кою вступила на многожеланное ложе
И, восприявши во чрево, — богиня в объятиях бога, —
Черноодежной Летó разрешилася, милою вечно,
Милою искони, самою кроткой на целом Олимпе,
Благостной к вечноживущим богам и благостной к людям.
Благоименную также она родила Астерию… [61]

О Кое можно сказать следующее: когда после войны с молодыми богами поверженные титаны были заключены Зевсом в Тартар, свободолюбивый Кой однажды разорвал свои цепи, разбудил товарищей по несчастью и попытался выбраться из подземелья и вновь подняться на Небо. Но попытка бунта не удалась — об этом сообщает римский поэт I века н.э. Валерий Флакк в «Аргонавтике» [62].

Феба некоторое время владела Дельфийским оракулом, получив его в подарок от своей сестры, титаниды и богини правосудия Фемиды. Эсхил в трагедии «Эвмениды» устами пифии возглашает:

Я первой из богов первопророчицу
Почту молитвой — Землю. А за нею вслед
Фемиду. В материнском прорицалище
Она второй воссела — говорит молва.
За ней, с ее согласья, не насилием,
Другая Титанида, Феба, дочь Земли,
Престол стяжала, чтобы вместе с именем
В дар внуку принести новорожденному,
В дар Фебу. Тот, покинув скалы Делоса
И озеро, к аттическому берегу
Причалил и сюда, к Парнасу, путь держал [63].

Феб, о котором говорит пифия, — это Аполлон

...