ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Вместо предисловия к этому исследованию я хотел бы поделиться одной историей из своей жизни. Произошло это в далекие девяностые годы, когда я недавно уверовал и работал на шотландское правительство — в подразделении, занимавшимся продвижением продукции британских компаний на Российском рынке. Однажды меня отправили в командировку — сопровождать делегацию британских производителей бурового оборудования в г. Лангепас. Для тех, кто не знаком с этим местом: Лангепас — небольшой город в Тюменской области, а первая буква в названии компании ЛУКойл — «Л» — именно от этого городка.
Делегацию, как это обычно принято в нашей стране, встретили с традиционным русским размахом и гостеприимством, а на следующий день началась собственно работа. Презентацию от шотландской стороны должен был делать генеральный директор и владелец одной из предполагаемых компаний-поставщиков. Неожиданно для всех Барри — так звали этого человека — начал своё выступление с очень старого анекдота, который в самолёте по пути в Лангепас рассказал ему руководитель нашего московского офиса. Этот юмористический рассказ знаком многим: красный комдив Чапаев и его ординарец Петька, скрываясь от погони белогвардейцев, спрятались в колодце. Один из «беляков» кричит вниз:
— А-а-а!
Петька тотчас эхом отозвался:
— А-а-а!
— Здесь никого нет, — констатировал второй беляк.
— Здесь никого нет, — вторит Петька.
Первый, помедлив, предложил:
— А может, гранату кинуть?
На что Петька возмущением:
— Так ведь нет никого!
Стоит напомнить, что это была середина 90-х — время, когда железный занавес только что пал, а воспоминания о холодной войне были ещё свежи. Приехавшие шотландцы, скорее всего, были первыми живыми иностранцами, которых видели наши сибиряки. Поэтому неудивительно, что все присутствующие — и русские, и шотландцы — просто впали в ступор от такого неожиданного начала. Все уставились на Барри, ожидая объяснений — зачем и куда он решил кидать гранату, если «нет никого»? Барри же, заметив молчание, потер лоб, крякнул, включил проектор и, переключившись на тему, начал рассказывать о буровых растворах, виброситах, центрифугах…
Презентация прошла успешно, — контракт решили подписать, всё шло хорошо. Но на банкете, когда все уже достаточно хорошо «приняли на грудь» и пребывали в радостном расположении духа, один из наших буровиков — ну, вы же все знаете этот «пытливый русский ум» — не упустил возможности задать Барри вопрос: к чему он рассказал тот анекдот? Шотландец почесал затылок и ответил: «Перед поездкой я купил учебник о том, как правильно готовить выступления. В нём написано, что не стоит начинать презентацию сразу с главной темы. Рекомендуется сначала расслабить аудиторию анекдотом или веселой историей, а уже потом переходить к делу». Тут народ начал делиться тем, кто и что, после такого анекдота, думал. Посмеялись — и дело с концом.
Однако руководитель нашего офиса, уже в самолете по пути в Москву, попросил у Барри посмотреть ту самую книжонку — ну, вы же помните — пытливый русский ум. И действительно, там, в самом деле, было написано: лучше не переходить сразу к теме выступления, чтобы слушатели не подумали, что оратор — зануда. В том руководстве рекомендовалось начинать с уместного анекдота или забавной истории, произошедшей по пути на встречу. Как вы понимаете, ключевое слово, которое Барри пропустил — «уместного».
Друзья, к чему этот рассказ? Прежде всего, это о том, что каждое слово, особенно в Библии — имеет огромное значение, и ничего нельзя упускать или пропускать. Иначе можно, как Барри, попасть впросак. Но есть и другая причина, по которой вспомнилась эта история. Мне бы очень хотелось начать с забавного анекдота, но как-то ничего подходящего к теме, которую я собираюсь обсуждать, не припомнилось — про гранату, пожалуй, тут точно не уместно.
Но все-таки умный человек писал ту книжку. Там, видимо для таких как я, был еще один совет: если у вас нет уместной юмористической истории и вы ничего подходящего не можете придумать сами — начните с эпиграфа. Так все подумают не о том, что у вас проблемы с чувством юмора, а что вы просто очень умный и начитанный человек. Поэтому, эпиграф.
