Читать бесплатно онлайн книгу  СвободнаЯ. Повесть-исцеление

автор Марина Грибова

Оглавление

Повесть-исцеление из серии «ПРОВОДНИК»

Как начать жизнь с чистого листа, выбирая счастье и свободу

Сколько бы сложностей ни выпало на долю человека, сколько бы ни было поводов себя пожалеть, стоит принять твердое решение перестать страдать — и в жизни появляются новые люди и новые возможности.

Пролог

Траурная процессия шла по главной аллее кладбища. Четверо крепких мужчин, одетых в темную одежду, медленно несли лакированный гроб в сторону недавно вырытой могилы. От большой группы скорбящих родственников, сопровождавших усопшего, отстал мужчина лет сорока. Он замедлил шаги и остановился, скорее всего, заметив знакомую фамилию на надгробии, расположенном совсем близко от дороги. Под овальными фотографиями на черном граните были выгравированы два женских имени:

Мужчина несколько раз пробежал глазами надписи, покачал головой и быстрым шагом пошел к своим. Догнав родных, он осторожно тронул за плечо пожилую женщину и, когда она обернулась, кивнул в сторону черного могильного камня и начал что-то рассказывать, склонившись поближе к ней, чтобы не мешать другим.

Глава 1. Первый шаг

«Опять вставать», — с досадой думаю я, нажимая на кнопку пиликающего будильника и мысленно благословляя функцию отложенного сигнала. Еще пять минут… А потом еще пять… Может, с четвертой попытки удастся собрать волю в кулак и подняться с кровати? Надеюсь…

Это очередное унылое январское утро. Я нехотя сажусь, нахожу ногами пушистые тапочки, окончательно разлепляю глаза и поднимаюсь. Шаркая ногами, иду в ванную. Холодная вода поможет мне взбодриться — проверено.

Выхожу из ванной уже почти нормальным человеком, запахивая объемный домашний халат. Надо только выпить чашечку кофе, и жизнь войдет в привычное русло. Нахожу турку в раковине — опять забыла вчера помыть, наспех ополаскиваю и погружаюсь в процесс создания подобия хорошего настроения через привычный ритуал заваривания любимого напитка.

Наливаю кофе в большую кружку, бережно обнимаю пальцами обжигающую керамику, подношу к губам и замираю, когда мой взгляд падает на окно.

Где моя береза?! Куда дели?! Кому она помешала? Всю жизнь, все девятнадцать лет я жила в этой квартире на четвертом этаже и, завтракая, любовалась из окна на тонкие веточки, на белый ствол. Я природу люблю, а не вот это вот все! А теперь придется созерцать голую кирпичную стену соседнего дома да очень «увлекательную» жизнь его обитателей. Хоть бы занавески повесили, что ли, а то как сговорились…

В этот момент я понимаю, что день испорчен безвозвратно, а ведь сегодня у меня еще экзамен в универе. Я подхожу к окну, надеясь понять, что же произошло.

Что за ерунда?!

Я вижу море. Да-да! Все дома нашего квартала погружены до уровня второго этажа в морскую воду, и всюду на обозримом просторе лишь темная вода.

А, ну теперь все понятно….

А как все хорошо начиналось! Будто обычный будний день, но это опять сон — навязчивое сновидение, в котором я никогда не могу попасть в нужное мне место. Как бы ни начиналась история — а чаще всего там происходит что-то пугающее и жуткое, — все заканчивается стеной из полупрозрачного матового стекла, за которой мне мерещится спасение от мук и страданий, блаженство и спокойствие. Но стена незыблема, и я не могу преодолеть это препятствие. Видит око, да зуб неймет, или как там у классика? Это пытка какая-то! Каждый раз одно и то же. Интересно, однако, что сейчас, во сне, я осознала, что это сон… Что-то новенькое.

Ставлю кружку с кофе на стол и иду по коридору своей двухкомнатной квартиры в сторону входной двери. В холле, взявшись за дверную ручку, оборачиваюсь, чтобы убедиться в безопасности. Пока все нормально. Держа левую руку на вертушке замка, прижимаю щеку к обивке двери и, затаив дыхание, смотрю в глазок, прислушиваюсь. Тихо.

Открываю дверь. Все спокойно, все как обычно. Не знаю почему, но это пугает больше, чем какое-нибудь внезапно появившееся чудище. Делаю первый шаг на лестничную клетку, следующий… Вроде все нормально. Осторожно спускаюсь на третий этаж, на второй…

И тут внезапно лестничная клетка второго этажа — вся полностью — превращается под моими ногами в бездонный бассейн с темно-синей водой. Я резко проваливаюсь в холодную обволакивающую бездну, чудом успев задержать дыхание. Вода соленая и щиплет глаза. Это просто ужасное состояние, когда ты не знаешь, где верх, а где низ, находясь в плотной, плохо освещенной субстанции. Собравшись с духом, наугад плыву куда-то, надеясь, что там верх и спасительный глоток воздуха. Но, похоже, это не так. Что-то такое происходит, что-то меняется там, вне поля моего зрения. Я лишь смутно догадываюсь об этом и чувствую спазм в области солнечного сплетения, вызванный приступом паники и страха.

Ожидать можно чего угодно! К чему готовиться? Гигантские щупальца? Косяк рыб? Кит? Я понимаю, что этот бассейн уже вовсе и не бассейн, а самое настоящее бескрайнее море. Отчаянно барахтаюсь, судорожно пытаясь вынырнуть, боясь сделать вдох прямо под водой. В этот момент я замечаю, что надо мной проплывает гигантская тень. В глазах темнеет, силы покидают меня… Чернота…

Я прихожу в себя от звука упавшей капли воды, гулко разносящегося в пространстве и многократно отраженного от неровных стен. Наконец-то я там, где нужно. Вдруг на этот раз станет понятно, как попасть туда…

Я лежу на неровных, влажных камнях пола небольшой пещеры. Открываю глаза. Почти ничего не видно, лишь вдали есть намек на выход и призрачный свет. Впрочем, как всегда. Я уже знаю, что будет дальше, но настырно встаю и подхожу к неглубокому озерцу. Нащупываю босыми ногами безопасный путь, двигаясь по щиколотку в воде, и, развернув влево корпус, попеременно переставляю руки по холодным, влажным сводам пещеры. Впереди ждет поворот налево, а за ним — свет и выход. Или отсутствие выхода. Сейчас узнаем.

Делаю еще несколько шагов, короткий вдох, и сразу за поворотом моему взору открывается привычная картина: метрах в двадцати от меня выход из пещеры заслоняет мощная стена из матового стекла, пропускающая малую толику света и не дающая возможности покинуть это место. Раздраженно и шумно выдыхаю. Как же это надоело! В груди закипает ярость. Пренебрегая опасностью, рискуя поскользнуться, я срываюсь с места, бегу к проклятому стеклу и начинаю изо всех сил колотить его кулаками. Рукам нестерпимо больно, но мой гнев сильнее боли! Естественно, стеклянная стена выдерживает мой напор, что бы я ни делала, поэтому опустошение — это все, что я чувствую сейчас.

Мой гневный порыв уже прошел, и мне остается лишь в отчаянии пнуть ненавистное препятствие ногой. Что тоже, очевидно, плохая идея, но это уже неважно. Через какое-то время я сдаюсь и прислоняюсь лбом к толще матового стекла, опершись ладонями о холодную, гладкую стену и силясь разглядеть, что же там, по ту сторону.

Там, кажется, ярко светит солнце, а сразу за стеклом мне чудится небольшой водопад. Как бы то ни было, я чувствую непреодолимое желание попасть туда, но понимаю, что это невозможно… Отворачиваюсь, сажусь прямо в ледяную воду, облокотившись спиной о мерзкую стену, и рыдаю. Сначала беззвучно, а потом в голос, слыша, как эхо многократно усиливает крик моей неизбывной душевной боли! Кажется, что это будет длиться вечно, но внезапно все исчезает…

***

…Я проснулась в темноте своей комнаты. Подушка — мокрая от слез. Краешком простыни вытерла заплаканное лицо и почувствовала, как в груди клокочет тревога, ужас и отчаяние. С тех пор как не стало мамы, я никак не могу прийти в себя. Вот уже целый год меня одолевают сотни мыслей и эмоций, но всем, кто меня знает, я изо всех сил стараюсь показать, какая я сильная и храбрая. Наверное, поэтому мне такое снится. Душа ищет покоя, а он где-то там, недостижимый, скрытый. Я по-прежнему считаю мамину смерть ужасно несправедливой. Она не должна была умереть такой молодой!

Спустя какое-то время я немного успокоилась, и в области сердца появилось новое чувство — это пробуждалась моя решимость изменить свою жизнь и выйти из этого замкнутого круга.

Все! Так больше продолжаться не может, иначе я сойду с ума! Ленка давно предлагала мне свою помощь, а я все отказывалась, не хотела пускать никого в свой «хрупкий внутренний мир». Но эти сны становятся все «страньше и страньше», как говорила Алиса в Стране чудес. Не исключено, что в них таятся ключи и отгадки, а я их игнорирую. Дура!

В очередной раз разбередив душевные раны, я все же нашла в себе силы встать и начать собираться. Внезапно я вспомнила про березу и побежала на кухню. Фух! На месте, родимая, никуда не делась. Слава богу!

***

— Шнайдер, давайте зачетку, — сказала преподавательница, после того как я ответила на дополнительные вопросы к билету. — Хм… София Генриховна… У вас немецкие корни?

Я кивнула.

— У меня тоже… — сказала она, расписалась рядом с отметкой «хорошо» и обратилась к моим сокурсникам: — кто идет отвечать?

После успешно сданного экзамена по микроэкономике я вышла из аудитории, быстрым шагом прошла по коридору, спустилась на пару этажей вниз и, отчего-то волнуясь, позвонила Лене. Она — единственный человек, кто поддерживает меня. Единственный, потому что больше я никому не доверяю.

Мы дружим уже лет пять, со старших классов школы. Всякое бывало: и ссорились, и не разговаривали неделями, но всегда мирились и продолжали дружить. Ленка надежная, как скала, но немного эксцентричная. Только ей я могла бы позвонить среди ночи и сказать, что мне нужна помощь…

Но год назад я дождалась утра, хотя страшное известие из больницы пришло накануне вечером.

Всю ночь я истерично рыдала, кричала, что этого не может быть, обращалась к маме: «Как ты могла?!» — а под утро, изможденная, уснула.

Проснувшись, первым делом я позвонила не отцу, а именно подруге. Сквозь слезы я сообщила ей, что мамы не стало, что Лене приезжать не надо и я справлюсь сама.

Потом я долго собиралась с мыслями, чтобы сделать второй звонок.

— Папа, — я с трудом выдавила из себя это слово. И горько разрыдалась, не в силах сказать что-то еще.

Он все понял. Он знал, что мама в больнице, но не приходил к ней. Это меня ужасно злило: он не был с ней рядом в последние дни. Да и я не была рядом. Уехала домой утром того злосчастного дня, оставила маму в палате с сиделкой.

Тогда я положила трубку, не дожидаясь реакции отца, отложила телефон, свернулась калачиком на кровати и лежала, тихо подвывая. В этот момент раздался звонок в дверь. Это была Лена. Я была так благодарна ей за то, что она примчалась поддержать меня! Я поняла, что теперь именно она мой самый близкий человек. Мы обнялись прямо в дверях и плакали навзрыд, пока слезы не кончились.

***

Наверное, не зря подруга выбрала профессию психолога. Только лишь одним своим присутствием она всегда облегчала мое состояние. И не только мое. Она — вечная «жилетка» для всех страждущих. Вот и мне пора поплакаться.

Стоя в холле университета, я нетерпеливо слушала длинные гудки, переминаясь с ноги на ногу. Наконец щелчок и заветное «Алло…»

— Леночка, я так больше не могу! Привет, кстати, — выпалила я.

— Сонечка, что случилось? Ты в порядке?

— Нет, не в порядке. Меня замучили страшные сны. Я тебе рассказывала о них. Нам надо встретиться и поговорить об этом. Мне нужна твоя профессиональная помощь.

Пауза на том конце линии несколько затянулась.

— Лен, ты же давно предлагала мне свою помощь…

— Да… Я хочу помочь, но это такая ответственность. Мне немного страшно. Я же еще не все изучила, далеко не все.

— Леночка, давай попробуем. Я больше никому не доверю копаться в моем подсознании.

Поразмыслив, подруга сказала:

— Ну, ладно. Рискнем. Мы как раз недавно Юнга проходили: он работал со сновидениями. Попробуем применить на практике. Ты готова стать подопытным кроликом?

— Кажется, я уже на все готова! — ответила я.

— Приезжай прямо сейчас. У меня следующий экзамен послезавтра, я успею подготовиться, — беспечно сказала Лена.

— Хорошо. Жди меня! Пока.

— До встречи, Сонечка.

Я положила трубку, чувствуя некоторое облегчение, убрала телефон в рюкзак, бросила безразличное «пока» парочке однокурсников и, надев объемную куртку и застегиваясь на ходу, быстрым шагом пошла, почти побежала к автобусной остановке.

***

— Ну что, зима — у шизофреников обостряется активность? — Ленка встретила меня на пороге квартиры своими обычными шуточками, хитро прищурив красивые зеленые глаза.

— Я думала, весной и осенью у них обострение, — с грустной улыбкой ответила я.

— Ну, значит, это авитаминоз. Проходи.

Я оставила куртку в коридоре на вешалке, взяла рюкзак, достала телефон, чтобы отключить звук, будто мне может кто-то позвонить, и заметила, что пальцы трясутся, а в груди стремительно нарастает тревожность.

— Ты знаешь, это… — сказала я, заходя в гостиную и останавливаясь в нерешительности. — Если ты не готова, давай перенесем этот разговор. Кофейку попьем с печеньками, а?

Ленка как раз протянула руку к лежавшей на журнальном столике книге. Она замерла на секунду, затем взяла ее и устроилась на краю дивана с подчеркнуто прямой спиной. Она нарочито тяжело вздохнула, сделала недовольное лицо, насупив брови, и больше всего в этот момент напоминала строгую учительницу. Я почувствовала себя не в своей тарелке.

— Что, прямо вот так сразу?! — строго спросила она.

— Что сразу? — робко уточнила я.

— Известно что! Саботаж!

Ноги мои подкосились, и я плюхнулась на диван рядом с подругой. Слезы потекли сами собой. Я не понимала, что происходит.

— Ой, — озабоченно сказала Лена, переменившись в лице. — Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя напугать, — дрожащим голосом продолжила она. — Мы это проходили просто. Это нормальная реакция подсознания на возможные изменения. Оно нас так защищает, — уже почти прошептала она. — Сонечка, прости! Я сделаю кофе.

И она убежала на кухню.

Мне как будто стало немного полегче, и, облокотившись на спинку дивана, я дала волю слезам. Это была не истерика: слезы медленно катились по щекам, а перед глазами я видела мамино лицо.

«Как ты могла?» — думала я.

— Так-с, — Ленка с умным видом листала книжку. — Ага, вот оно!

Она положила в учебник мобильник вместо закладки, и мы сидели и пили кофе в полной тишине.

Я поставила пустую кружку на столик очень медленно, понимая, что дальше откладывать не получится, и тревога дала о себе знать с новой силой. Мне пришлось собрать всю свою решимость, чтобы начать разговор.

— Лен, я схожу с ума. Они, эти сны, все страшнее и страшнее, и каждую ночь, и это стекло… — Я начала всхлипывать.

Она обняла меня за плечи и сказала, чтобы я глубоко дышала и не плакала с закрытыми глазами. Если плакать с открытыми, то не так сильно впадаешь в жалость к себе. Я прислушалась к ее совету и потихоньку успокоилась, а подруга принесла стакан воды и салфетки. Много салфеток.

— Что ж, — сказала Лена, — сейчас мы сконцентрируемся на подробностях твоего сновидения. Хорошо было бы, конечно, его записать во всех деталях, включая цвета, количество разных предметов, эмоции. Но уж как есть. Начинай.

— Знаешь, там так страшно было, что я все-все помню! — сказала я, тяжело вздыхая, и во всех подробностях пересказала историю, начиная с как бы обычного пробуждения в своей квартире.

Лена слушала очень серьезно, не перебивая и конспектируя без остановки. Когда я закончила свой рассказ и снова начала всхлипывать, она протянула мне воду и салфетки со словами:

— Плачь, если хочешь. Только глаза не закрывай, а то мы до завтра тут будем сидеть.

— Я, кажется, передумала плакать, — вытирая слезы и печально улыбаясь, сказала я. Мысль о бесконечных рыданиях до самого утра меня не прельщала.

— Вот и хорошо, — деловито заявила Лена, — давай разбираться.

Она просмотрела свои записи, сделала несколько пометок и, повернувшись ко мне, начала:

— Так-с… Я буду рассказывать свою версию, а ты анализируй и озвучивай ассоциации. Смотри, во сне ты увидела свое обычное утро и вдруг обнаружила: то единственное, незыблемое, что ты привыкла видеть каждый день, исчезло, лишив тебя внутреннего равновесия. И отсутствие этого привычного делает для тебя видимой жизнь других людей и тебя видимой для них, и тебя это раздражает, так? Дальше ты увидела, что твой привычный мир погружен в морскую воду, которая, как мы помним, соленая.

Я начала понимать, к чему она ведет, и продолжала внимательно слушать.

— Затем ты вышла в подъезд, и то, что обычно считается безопасным, таковым для тебя интуитивно не является. И твои ожидания оправдываются, ты резко оказываешься в море…

— Слез, — заканчиваю я фразу за подругу.

— Ага, хорошо. Следишь за ходом мысли. Да, там было у тебя, что вода щиплет глаза. Уверена, это про слезы. Кроме того, темно-синяя толща воды мешает тебе видеть, где безопасно, где можно выплыть, то есть мешает найти выход, иными словами.

Меня так заинтересовало Ленкино объяснение, что я на время забыла страдать.

— Потом в этом море ты почувствовала скрытую угрозу, помимо страха утонуть, и отключилась.

— Да… — задумчиво сказала я. — Мне кажется, это страх сойти с ума или страх беспросветной депрессии. Наверное, так.

— Да, похоже на то. Именно этот страх привел тебя сюда сегодня.

Мне снова стало жалко себя, но я совладала с собой, чтобы продолжить.

— Лучше плачь, Соня. А то утонешь в море слез, — сказала Лена, сочувственно глядя на меня.

И я плакала. Тихо и долго. Иногда делала глоток воды, вытирала слезы очередной салфеткой и снова плакала. Конечно же, с закрытыми глазами.

Потом слезы высохли. Мои веки распухли и сильно зудели. Время от времени я терла глаза тыльной стороной ладони.

— Думаю, стоит сделать перерыв, — сказала Лена, забрала пустые кружки из-под кофе и ушла на кухню за бутербродами и сладким чаем для нас.

Я отрешенно смотрела в окно, обмякнув, ссутулившись и положив на колени обессилевшие руки. Уже темнело, хотя было еще совсем не поздно. Я понимала, что мы в самом начале пути, и меня пугала перспектива выплакать за один день все слезы, накопившиеся за год. Даже за два года.

Когда Лена пришла с небольшим подносом, я поделилась своими опасениями, что, может, мы зря все это затеяли, но подруга сказала, что дальше полегче пойдет, ведь теперь мое подсознание знает, что можно хоть где-то проявлять подавленные эмоции. Тогда у меня появилась робкая надежда разобраться с этой ужасной стеклянной стеной.

— И вот еще что, — сказала Лена, откусывая огромный кусок бутерброда, — если кратко, то если ты год назад не сошла с ума — уже не сойдешь. Надеюсь, тебя это успокоит. Твое подсознание уже сделало свой выбор тогда. С депрессией не все так однозначно, но я постараюсь тебе помочь!

Я поблагодарила подругу, а потом, ощутив внезапный приступ голода, буквально заглотила один бутерброд за другим. В данной ситуации мой организм, похоже, расценил сладкий чай как целебный бальзам, и у меня появилось призрачное ощущение, что жизнь налаживается.

— Море слез, — ухмыляясь, сказала Ленка.

— Море слез, — повторила я, и мы вместе безудержно захохотали, согнувшись пополам.

Все эмоциональное напряжение улетучилось в один миг, и я поняла, что готова двигаться дальше.

— Так-с… Теперь самое интересное. Навязчивые образы. Сколько раз примерно ты уже приходила к этой стене? — спросил мой юный психолог.

— Тысячу! — не задумываясь, воскликнула я.

— Не сходится, — гнусавым голосом сказала Лена, протягивая к моему лицу ручку, наподобие микрофона. — Триггерная ситуация случилась примерно год назад, а в году 365 дней. Так что по шкале от одного до трехсот шестидесяти пяти оцените, пожалуйста, количество повторов.

— Ох, да… — задумчиво сказала я, улыбаясь Ленкиной манере переводить все в шутку. — Раз десять, точно. Но это сновидение так выматывает, что кажется, уже тысячу.

— Понятненько, — продолжила она паясничать, делая пометку в блокноте, но тут же снова стала серьезной и деловито задала следующий вопрос: — Этот образ пещеры, откуда он появился? — спросила она.

— В книжке какой-то прочитала…

— Соня, а ты, когда прочитала, представляла, что там дальше будет, когда ты выйдешь?

— Нет, мне тогда это было не сильно интересно. Вообще не знаю, почему я начала эту книжку читать. Там что-то полезное было про то, как бросить курить. Наверное, поэтому. Хотела папе помочь… А потом быстро расхотела, и ты, конечно, знаешь почему, — сказала я, и, насупив брови, скрестила руки на груди, уставившись в черноту за окном.

— Знаю, — вздохнула Лена. — Но сейчас не об этом, а о твоем сне. Смотри, у Юнга написано, что можно погрузиться в мир образов твоего сновидения и стать кем угодно и чем угодно из этого списка.

Лена придвинула ко мне блокнот с записями и прочитала вслух:

— Пещера, камни, вода, поворот, стена из матового стекла…

— Стеной! — воскликнула я в нетерпении. — Я хочу стать стеной! Тогда я увижу, что там, за ней!

— Вот и молодец, — удовлетворенно улыбнулась моя подруга. — Закрой глаза, сделай несколько глубоких вдохов и выдохов, и представь, что стеклянная стена — это ты. Что ты чувствуешь, что ты видишь?

Я замолчала на несколько минут, концентрируясь на образе.

— Я стена, стеклянная, холодная со стороны пещеры и теплая с другой стороны. На меня падают прохладные капли водопада. В пещере тщедушное тельце то бьет меня, то пинает, то рыдает, облокотившись на меня. Мне ровно. Я просто есть.

— Хорошо, продолжай, — подбодрила Лена.

— Ага. Лен, там так красиво с другой стороны! Я тебе передать не могу! Ярко светит солнце, все утопает в зелени и цветах — просто тропическое буйство красок, а вдалеке я вижу море и окруженный садом особняк на берегу. Как в сказке!

— Что ты чувствуешь, глядя на эту красоту?

— Не зря я туда хотела. Там мой персональный рай.

Я открыла глаза.

— И что, вот так просто можно было сделать? А я мучилась столько времени? — разочарованно спросила я.

— Во-первых, все происходит по мере готовности. То есть приди ты раньше, не факт, что получилось бы. И во-вторых… Не хочу тебя расстраивать, но знание того, что там, за стеной, не гарантирует, что в следующий раз ее не будет, — пожала плечами Лена и закрыла книжку. — Думаю, на сегодня все.

— Грустно… — Я с досадой отодвинула блокнот с записями подруги.

— В смысле?! — возмущенно воскликнула Ленка. — Ты хотела узнать, что за стеной, тебе стало легче?

— Ой, прости, — спохватилась я. — Правда, столько всего стало понятно! И береза эта, и море. А я расстроилась, что стена, может, и не пропадет в следующий раз. Прости, пожалуйста!

— Да ничего, бывает, — снисходительно сказала подруга, тепло улыбаясь. — Я бы на твоем месте меня убила. — Она закрыла лицо руками. — Столько плакать тебе пришлось…

— Нет, нет! Мне намного легче! Я только сейчас поняла, как легко стало на душе!

Мы обняли друг друга крепко-крепко, а потом долго сидели, взявшись за руки и глядя прямо перед собой, — каждая в своих мыслях.

Я ехала домой, думая снова и снова о прекрасном месте с особняком, морем и садом. Странно, но в час пик для меня нашлось свободное место в вагоне метро. Я пришла домой, бросила куртку и рюкзак на пол в прихожей. Еле передвигая ноги, добрела до дивана и заснула прямо в одежде, кажется, уже в момент, когда щека коснулась подушки.

Глава 2. Идеальный мир

Мой новый день начался с приятного ощущения, что я выспалась, и впервые за долгое время мне не снилось абсолютно ничего. Невероятно! И надо же было мне столько терпеть страдания, чтобы вот так запросто все решилось! Я села, глянула в сторону окна и заметила, что между шторами пробивается луч солнца. Значит, на улице сегодня очень красиво и, скорее всего, морозно.

«Какой чудесный день!» — думала я, попивая кофе и довольно улыбаясь. Потом позвонила Ленке, чтобы рассказать, как все хорошо теперь. Подруга очень обрадовалась и предложила погулять после обеда.

Часа в три она позвонила в домофон и сказала, что ждет меня внизу. Я оделась потеплее, взяла телефон и спустилась. Погода была великолепная, под стать моему настроению. Снег искрился на ветках деревьев и на волнистой поверхности сугробов. Я зажмурилась от удовольствия, а потом внимательно и с наслаждением разглядывала мерцание снежинок, пока мы с Леной медленно шли по двору. Просто удивительно, как с каждым шагом одни снежинки будто выключаются, а соседние включаются. Я любовалась этим мерцанием, все больше погружаясь в свои размышления. На две вещи я могу смотреть бесконечно: снежное покрывало в солнечный день и яркое голубое небо. Нет ничего прекраснее этого. Ну, разве что еще горы. И море, и зелень, и цветы, и бабочки, и… Я пыталась слушать, что говорит подруга, но мыслями была далеко. После моего очередного «угу», сказанного невпопад, Лена возмущенно сказала, щелкая пальцами перед моим носом:

— Эй, Соня, ты где вообще?! Я ей тут рассказываю, что препод по психологии того и гляди завалит меня на экзамене, а она витает где-то в облаках!

— Прости, пожалуйста. Да, так и есть, в облаках. Стой! Почему это она тебя должна завалить?

— Не любит она меня, считает, что с моим характером нельзя быть психологом.

— Что-о?! Она так и сказала?! — удивилась я.

— Да нет, не совсем так. Она на лекции сказала, что, по ее мнению, психолог должен быть деликатным. А где я ей возьму эту деликатность, если ее нет?! — возмущенно спросила Ленка, размахивая руками. — К такому жизнь меня не готовила! Жизнь меня пинала и учила показывать зубы, чтобы выжить.

— Все будет хорошо, — я постаралась подбодрить Лену. — Вот увидишь, сдашь ты этот экзамен.

После прогулки мы поднялись ко мне, ели горячий суп и болтали о фильмах и музыке. Это был самый чудесный день!

И вот надо же было ему опять все испортить! Мне позвонил отец:

— София, здравствуй.

— Привет, — сказала я упавшим голосом.

— Как ты? — в его голосе не было и тени заинтересованности.

— Нормально.

— Помнишь, я обещал переводить тебе больше денег на карту? Думаю, у меня сейчас нет такой возможности. Левочка пошел в платный детский сад…

— Понятно, — мой голос предательски задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Это все?

— Да, хотел просто предупредить. До свидания.

— Пока, — выдавила я из себя, с трудом сдерживая всхлипывания, и поспешно отключила звонок.

Левочка! Чтоб ему! Если бы не этот Левочка, может быть, все было бы по-другому, и мама была бы жива. Лишил меня сначала отца, потом мамы, а теперь давай отнимай у меня еще и средства к существованию! А потом что?! Иди, доченька, работай официанткой, не буду больше тебе помогать?!

Левочка, Левочка, Левочка! Бэ!

Злость, раздражение и ненависть к этому сопляку — вот что я чувствовала всегда, а сейчас особенно! Я не верила, что у отца нет денег, просто ЭТА вечно настраивает его против меня. Наверняка это ее идея.

Лена выжидающе смотрела на меня и не стала задавать вопросов: она знала, что если я захочу поделиться, то расскажу сама. Я не захотела.

***

Снова пещера. Без вступления, без моря слез и чего-то подобного. Я иду к повороту уже уверенно. Затаила дыхание, выглянула… Стена. Противная, мерзкая стена! Иду к ней уже равнодушно, без эмоций, без обид. Подхожу к стеклу, прикасаюсь к прохладной поверхности, и — о чудо! — рука проходит сквозь стену, как будто это голограмма, иллюзия, а затем видение растворяется, и вот уже проход открыт!

Я не верю своему счастью! Медленно прохожу под водопадом: я зажмуриваюсь, когда упругие холодные струи стекают по лицу, по волосам, по плечам, по рукам, по всему телу. Одежда моя намокла, но снаружи пещеры так жарко, что это даже кстати. Воды в ручье уже по колено, и дальше, похоже, будет еще глубже, поэтому я осторожно выбираюсь по удобным плоским камням на берег и иду по тропинке к морю. Хочется раскрыть глаза пошире, чтобы они вместили все это великолепие. Вдыхаю ароматы цветов, трав и моря. Это самое лучшее сочетание природных красот, которое я когда-либо видела, хотя бы на картинках. Я оборачиваюсь и вижу, что уютную, утопающую в зелени бухту, обрамляют высокие, живописные горы. Для меня это место — истинный рай, островок безопасности и удивительной гармонии.

Я двигаюсь дальше, дышу полной грудью и подхожу к песчаному пляжу. Обуви на мне нет, поэтому я явственно ощущаю переход с мягкой травы на мелкий, очень теплый, покалывающий кожу песок. С моря дует приятный ветерок, и кажется — вот-вот появятся за спиной крылья, и я полечу…

Море плавно перекатывает небольшие волны, создавая самый приятный шум на свете. Я встаю на мокрый песок и жду пару мгновений, пока волна накроет стопы. Море теплое, ласковое. Я делаю несколько шагов вперед и решаю, что искупаюсь немного позже, а пока схожу в особняк.

От ровной площадки перед центральным входом расходятся три мощеные светло-серым камнем дорожки. Центральная из них ведет прямиком к деревянному пирсу, а две другие, образуя диагонали, ведут в разные точки пляжа. Мне не терпится попасть в особняк, поэтому я выбираю кратчайший путь и иду по левой дорожке, слегка затененной пышной растительностью. Сад просто великолепен: деревья, кустарники и цветы высажены очень естественно, но при этом все выглядит так, будто за ними каждый день ухаживает садовник.

Я останавливаюсь перед входом в дом и поднимаю глаза, окидывая взглядом роскошную лестницу из белого мрамора и светло-бежевый фасад. Здание напоминает дворцы эпохи Возрождения. Я такие видела на картинах в музее. Тема Ренессанса почему-то оказалась мне очень близка, поэтому я запомнила множество деталей, когда мы были с дедушкой в Старой пинакотеке[1] в Мюнхене. И вот передо мной великолепный особняк, первый этаж которого украшают высокие полукруглые окна, обрамленные изящным декором белого цвета, всецело соответствующие стилю здания. В центральной части, прямо над входом расположился балкон, украшенный балюстрадой, арками и колоннами. Несмотря на обилие деталей, фасад не выглядит вычурным. Напротив, эстетичное сочетание всех элементов вызывает желание разглядывать их и любоваться.

Я поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери, которая кажется невероятно тяжелой из-за своих грандиозных размеров, но открывается, на удивление, легко.

Я попадаю в огромный холл, залитый солнечным светом. Интерьер, представший передо мной, — просто образец элегантной роскоши. Белоснежная лепнина и пилястры гармонично сочетаются с шелковой обивкой стен светло-персикового оттенка. Картины на стенах, зеркало в деревянной раме и изящная консоль, кушетка с асимметричной спинкой в форме волны, небольшой журнальный столик, затейливо инкрустированный разными породами дерева… Такое ощущение, что я в музее, но почему-то имею полное право здесь не только трогать экспонаты, но и целиком распоряжаться этим пространством.

По узорчатому мраморному полу я двигаюсь в направлении белой лестницы, ведущей на второй этаж. Провожу пальцем по спинке кушетки, обтянутой таким же шелком, что и стены, подхожу к зеркалу, разглядываю блестящую лакированную поверхность консоли и перевожу взгляд на свое отражение, втайне надеясь, что здесь я похожа на изящную нимфу. Но нет! Все те же лишние килограммы, голубые, почти бесцветные глаза, еле заметные брови и светло-русые волосы — такие, серенькие. «Пухлая посредственность!» — с досадой думаю я.

Тяжело вздыхаю и иду дальше. Слева от меня две двери, а справа только одна. Я разрываюсь между желанием исследовать второй этаж и любопытством, побуждающим поскорее открыть ближайшую ко мне дверь. Моя нетерпеливость, впрочем, берет верх. Я берусь за ручку высокой двустворчатой двери, медленно открываю и попадаю в гостиную. В центре комнаты, выдержанной в нежных сиреневых тонах, стоит круглый стол, сервированный изысканной фарфоровой посудой, и шесть белых классических стульев. Слева от меня, у стены, расположен большой, уютный диван, а справа витрины и комод с вазами и старинными бронзовыми фигурками. Сиреневые портьеры с ламбрекенами украшают стеклянную дверь, ведущую на террасу, и огромные французские окна в пол. По моим расчетам, это западная сторона дома, и отсюда можно любоваться чудесными закатами.

Все еще не веря, что могу управлять своим сновидением и создавать здесь все по своему желанию, я долго разглядываю предметы мебели и украшения интерьера. Затем я выхожу на террасу, любуюсь морем, вдыхаю его бесподобный аромат. Замечаю на террасе еще одну дверь, явно ведущую в соседнюю комнату, решительно открываю ее и оказываюсь в спальне. Дверь и окна расположены симметрично по отношению к гостиной, да и вся планировка комнаты является ее зеркальным отражением. Цвета, впрочем, совершенно другие: светлые и темные оттенки зеленого гармонично сочетаются в декоре стен, штор и богатого балдахина над резной деревянной кроватью.

Рыжевато-коричневый столик-трюмо и большой резной комод дополняют интерьер. Обитый узорчатой тканью пуфик и невероятных форм флакончики, изящные фарфоровые статуэтки, картины в резных рамах… Мама была бы счастлива здесь оказаться. Для меня в этой спальне все чересчур, я предпочитаю более лаконичный стиль в интерьере. Интересно, зачем в доме моей мечты такой помпезный будуар?

Выйдя через высокую деревянную дверь, я вновь оказываюсь в холле, но уже ближе к лестнице. Все-таки осмотрюсь пока на первом этаже. С некоторой опаской я открываю дверь напротив спальни.

И… О боже! Это огромный бальный зал, способный вместить человек пятьсот! Ну, не пятьсот, конечно, но пару сотен уж точно. И все это для меня одной! Когда я смотрела мультфильмы про принцесс, мечтала оказаться в таком зале: мраморный пол из светлой и темной плитки, как шахматная доска, огромные окна в пол, а напротив такой же формы зеркала, отчего помещение выглядит еще просторнее. Приосанившись, я торжественно захожу в зал и кружусь-кружусь в танце с воображаемым принцем под воображаемую музыку… Но это быстро мне надоедает, и я выхожу на восточную террасу особняка прямо из зала. Здесь вроде как должны сбываться мои мечты, но все немного не то и не так… Интересно почему? Непонятное ощущение. Ладно, главное, что почти отовсюду видно море и синее яркое небо. Красота….

Решаю, что пришла пора подняться по лестнице. Интерьер второго этажа, несмотря на классический стиль в оформлении, выглядит более современно. Не знаю, как это объяснить, но разница с первым этажом ощутимая.

Я дергаю ручку двери первой комнаты. И, к моему огромному удивлению, она заперта. На всякий случай я дергаю ее еще несколько раз, толкаю, тяну на себя — действительно заперто. Подхожу к следующей двери — история, увы, повторяется. Удивительно! Мой мир — мои правила, разве не так?

Пожимаю плечами и подхожу к открытой двери, ведущей на балкон. Хотя бы здесь нет никаких тайн и загадок. На балконе стоит шезлонг и симпатичный стеклянный столик с изящными коваными ножками. Я ложусь на шезлонг, любуюсь морем и боковым зрением замечаю, что на столике появился букет красных роз в вазочке и креманка с шариками мороженого, а рядом с ней маленькая серебряная ложечка. Красота! Насладившись прохладой и сладким вкусом мороженого, я встаю, выхожу с балкона, и проверяю еще две двери на втором этаже. Они тоже заперты! Это просто возмутительно! В моем сне творится форменное безобразие! Ладно, сейчас мне некогда, а потом я с этим обязательно разберусь!

Спустившись на один пролет, останавливаюсь на площадке с тремя высокими окнами, которая расположена прямо напротив входа в особняк. Впрочем, то окно, что находится в центре, оказывается дверью, ведущей на еще одну террасу, по обеим сторонам которой спускаются в сад две закругленные лестницы. Выйдя на эту террасу, внизу я вижу круглую, мощенную камнем площадку с прекрасным мраморным фонтаном в центре. От этой площадки дорожка ведет в сосновый лес, по холмам в сторону гор. Вид, надо сказать, тоже завораживает. И с этой террасы также видно пещеру, через которую я попала сюда.

Ну что ж, кажется, я славно потрудилась, создавая это прекрасное место для себя. Вот только эти четыре комнаты на втором этаже не дают мне покоя. Но я чувствую, что сегодня экскурсию пора завершать. Поэтому возвращаюсь в дом, выхожу через главный вход и направляюсь в сторону пещеры. Где-то на полпути картинка начинает расплываться, пропадает четкость, и темный туман заволакивает все…

***

…и тут же стало светло — я проснулась и открыла глаза.

Ух ты! Чувство восторга переполняло меня. Как же здорово, что у меня получилось! Такое светлое, безопасное место. Мой личный рай! Честно говоря, в тот момент не очень-то хотелось возвращаться в эту серую, малоприятную жизнь. Ну как жизнь — существование. Нервотрепка с учебой, сложные отношения с отцом, переживания по поводу маминого ухода — я так устала от всего этого! А там… Море, солнце, красота. И запертые комнаты, черт возьми! Надо же было так себе все испортить! Впрочем, я, кажется, поняла. Наверное, у меня еще не придумался интерьер этих комнат, вот они и закрыты. Я вздохнула с облегчением, села на постели и погрузилась в приятные воспоминания об увиденном мною месте.

 Старая пинакотека — художественный музей в Мюнхене, в котором представлены произведения известных живописцев с XIII по XVIII век.

Глава 3. Это все несправедливо!

Дни проходили за днями. Мы с Леной много говорили о моих сновидениях. Она пыталась их трактовать то так, то эдак. Но каждый раз получалось, что теперь в своих снах я просто попадаю в приятное место, где отдыхаю душой.

По окончании экзаменационной