Цитаты из книги Эмпатияавтор Антонина Гилёва
Внутри всё кричало: мы живём в лучшем из миров на этой планете. И расстраиваться по малейшему пустяку – это привилегия, счастье. Обсуждать своё плохое настроение с психологом – это куда лучше, чем игнорировать воспаление лёгких или шатающиеся зубы из-за необходимости калымить на урановых рудниках в Африке или индийской фабрике по производству пластика.
3 Нравится
Я бы даже сказал, хтонический ужас. Знаешь, как перед непреодолимыми силами природы: ураганом, штормом, землетрясением.
1 Нравится
Ольга ненавидела и пенсионера, и Алекса, который откровенно хохотал от всего происходящего.
Творцы не учли в отношении Ольги пару мелких, но важных нюансов. Из благодарности может родиться любовь, но рано или поздно маятник качнётся в другую сторону – чёрной ненависти к благодетелю, который раз за разом напоминает о своём великодушии. А стремление к совершенству приводит к тому, что монстр становится хитрее и злее своего создателя Франкенштейна.
– Ведь, когда пользователи «Эмпатии» поймут, что сила слова рождает образы и мысли не хуже современной аппаратуры, они непременно возьмут в руки книги, – мечтал во весь голос Щёткин, лежа на жёсткой полке камеры.
Возможно, так бы и случилось. Если бы МИТ не отключил «Эмпатию», а второй ролик Миколы-Григория увидел бы хоть кто-нибудь, кроме государственных служащих. Но его быстро отключили от общей сети и задержали.
Щёткину предстояло стать главной лабораторной крысой в отделе изучения предельных возможностей человеческого мозга. Когда он через пару недель понял, что ни славы, ни тиражей ему не видать, литератор со скоростью света сошёл с ума и наконец-то стал абсолютно счастливым и довольным своей жизнью. Как от него и требовало государство.
Когда Григорий выходил из дома, он надевал маску всем довольного жителя большой и безопасной страны, но в глубине души был уверен, что окружён не просто идиотами, а живыми мертвецами. Невзрачный мужчина средних лет обладал мятущейся душой и особым пониманием красоты и силы печатного слова. И у него были такие неактуальные во времена царства «прогноза и реализации» мечты и надежды.
Он повернул голову и увидел, как рядом мигает зелёными и красными лампочками какая-то медицинская аппаратура. От неё тянулись провода к другой кровати-каталке, где лежал худой лысый мальчик с тонкими как спички, будто усохшими ногами. Над этим юным пациентом склонилась Кристина – с таким добрым и нежным выражением лица, что Петя сразу понял, что он точно не бодрствует. Любящей и заботливой он эту женщину никогда не видел.
– Мамочка, – сказал другой мальчик. – Лиза рыжая, а у Насти кривая чёлка – она её сама выстригла. И мы играли в прятки.
И тут Петя закричал.
Пете захотелось плакать. Два месяца назад после всех проверок и тестов ему пообещали настоящую семью. Свою комнату, игрушки и взрослых людей, для которых он станет самым важным и нужным. Для чего-то он им был необходим, но для чего – Петя так и не мог понять.
– Переизбыток впечатлений, – сказала медсестра. – Сенсорная перегрузка. Тебе нужно побыть дома с родителями и меньше беситься.
А он всего-то пытался объяснить, что не помнит целые куски из этой новой жизни. Что ел, с кем разговаривал, как зовут школьную наставницу. Все считали, что он тупой детдомовский, неправильный – они там все такие, за ними не ходят по пятам родители, как за нормальными домашними детьми.
– Петя. – Приёмная мать говорила тихо и спокойно.
Мальчик пошёл обратно спиной вперёд. Он так и не понял, откуда вышла женщина и как она подкралась к лестнице так незаметно. Петя вздохнул и повернулся к ней лицом.