«…И все было для него огромно: заборы, деревья, собаки и люди, но это нисколько не удивляло и не пугало его, а только делало все особенно интересным, превращало жизнь в непрерывное чудо. По его тогдашней мерке предметы выходили такими: Отец — десять аршин. Мама — три аршина. Соседская злая собака — тридцать аршин. Наша собака — десять аршин, как и папа. Наш дом одноэтажный, но очень-очень высокий — верста. Расстояние от одной стороны улицы до другой — две версты. Наш сад и деревья в нашем саду — неизмеримы, высоки бесконечно. Город — миллион, но чего — неизвестно…»
Юра рассматривал посыльных, — странных людей из того мира, и прохаживался перед ними с видом простым и важным как сын именинницы, встречал господ, провожал торты — и к полудню так изнемог, что вдруг возненавидел жизнь. Поругался с нянькой и лёг на кровать лицом вниз, чтобы отомстить ей, но сразу заснул. Проснулся все с тем же недовольством жизнью и желанием мстить, но, вглядевшись промытыми холодною водою глазами, почувствовал, что и мир и жизнь очаровательны до смешного.
Тяжело-сонным движением Юра поднял обе руки, обнял мать за шею и крепко прижался горячей щекою к мокрой и холодной щеке — ведь всё-таки мама, ничего не поделаешь. Но как больно, как горько!