Пролог. Игры и непрямое управление
Станислав:
Да, в качестве пролога можно взять то, о чём я говорил ещё в шестом томе. Про компьютерные игры.
Наше поколение в игры играло практически поголовно. Ну или как минимум все слышали, что такое стратегии реального времени. И если посмотреть на большинство таких игр, то они построены на прямом управлении.
Ткнул в танк — танк поехал.
Ткнул в рыцаря — рыцарь побежал.
Сказал строить лесопилку — строится лесопилка.
То есть у тебя полный ручной контроль над системой.
Но есть очень маленький, почти исчезающий жанр игр, где прямого управления нет вообще. Я, честно говоря, знаю только две такие игры. Возможно, их больше. Первая — Black (чёрный) & White (белый), вторая — Majesty (величие): The (артикль) Fantasy (фэнтези) Kingdom (королевство) Sim (симулятор).
И вот там как раз реализовано непрямое управление.
Причём это очень интересная штука. Потому что ты не можешь напрямую приказать рыцарю куда-то идти. Ты не можешь просто взять юнита и отправить его в точку.
Ты создаёшь условия.
Ставишь флаги. Создаёшь стимулы. Меняешь среду.
Где-то награждаешь.
Где-то ограничиваешь.
И дальше система начинает жить сама.
Я когда-то читал разборы разработчиков, почему таких игр очень мало. Потому что реализовать непрямое управление намного сложнее, чем прямое. Когда у тебя юнит тупо выполняет команду — это относительно простая история. А когда система должна:
— сама реагировать;
— сама принимать решения;
— сама выстраивать поведение,
— — там резко растёт сложность.
И вот здесь возникает очень интересная мысль.
Если, прости господи, включить «режим бога» и посмотреть на человечество как на огромную систему без прямого ручного управления, тогда совершенно иначе начинает читаться Библия.
Не как набор религиозных историй.
А как история изменения управленческих контуров большой системы во времени.
Собеседник:
Подожди. То есть ты хочешь сказать, что Ветхий и Новый Завет можно рассматривать как описание разных моделей управления человечеством?
Станислав:
Очень похоже на это.
Причём я сейчас ничего не утверждаю в религиозном смысле. Я вообще не про это.
Мы привыкли читать Библию:
— либо как религиозный текст;
— либо как исторический;
— либо как моральный.
Но если посмотреть на неё через современные представления об управлении сложными системами, внезапно оказывается, что многие кризисы и переходы выглядят удивительно современно.
Собеседник:
В каком смысле современно?
Станислав:
В очень прямом.
Потому что большинство систем управления, которые человек интуитивно понимает, — это системы прямого контроля.
Приказ.
Команда.
Ручное управление.
Но чем сложнее становится система, тем хуже это работает.
Потому что невозможно вручную управлять каждым элементом огромной структуры.
И тогда система начинает переходить:
— от приказов — к принципам;
— от прямого контроля — к среде;
— от ручного управления — к культуре;
— от постоянных команд — к внутреннему коду поведения.
Собеседник:
И ты считаешь, что это видно по самой структуре библейского текста?
Станислав:
Очень похоже.
Причём если смотреть внимательно, там постепенно уменьшается степень прямого управления.
Сначала — почти прямой диалог.
Потом — отдельные фигуры.
Потом — пророки.
Потом — закон.
Потом — культурный код.
Потом — уже распределённая сеть носителей идеи.
И это очень напоминает эволюцию сложной системы по мере роста масштаба.
Собеседник:
То есть человечество в этой модели начинает выглядеть как огромная развивающаяся организация?
Станислав:
Именно.
Как очень большая, очень сложная система, которая:
— растёт;
— усложняется;
— теряет управляемость;
— проходит через кризисы;
— меняет механизмы координации.
И тогда:
— Потоп;
— Вавилон;
— Египет;
— Исход;
— Закон;
— Христос;
— Апостолы;
— Церковь
начинают выглядеть не как случайный набор историй, а как последовательные изменения модели управления сверхбольшой системой.
Собеседник:
То есть ты не пытаешься «объяснить Библию»?
Станислав:
Нет.
Скорее наоборот.
Я пытаюсь показать, насколько она может быть глубже, чем её обычно читают.
Потому что человечество накопило огромный опыт управления:
— государствами;
— корпорациями;
— армиями;
— религиями;
— сверхсложными организациями.
И теперь мы начинаем узнавать в древнем тексте те паттерны, которые раньше просто не умели различать.
Эта книга — не про религию как таковую.
Она про распознавание архитектурных закономерностей цивилизации.
