Во всем виноват коньяк!
Самолет шел на северо-запад. Это был самый обычный рутинный рейс. Волнительные минуты взлета остались позади и теперь, когда лайнер набрал заданную высоту и лег на курс, пассажиры занялись своими делами. Кто-то смотрел в иллюминатор, восторгаясь красивыми облаками, кто-то надел наушники и начал просмотр фильма. Некоторые надвинули на глаза повязки и пытались уснуть. Другие читали предусмотрительно взятые в полет книги или слушали музыку.
По радио объявили, что скоро будут раздавать полетный рацион питания, и вскоре салон наполнился запахом кофе и горячих блюд. Казалось, ничего не указывало на то, что происходит нечто неординарно, нештатное и даже опасное.
Если бы кто-то из пассажиров оказался достаточно наблюдательным, он наверняка бы отметил, что голос стюардессы, которая просила подготовиться к приему пищи, звучал как-то необычно взволнованно. И те проводницы, что везли по проходу между креслами тележку с продуктами, тоже вели себя как-то напряженно. А чего стоила та поспешность, с которой старшая стюардесса несколько раз стремительно прошагала по салону, неся на лице еле скрываемую гримасу ужаса вместо обычной дежурной улыбки.
Но некому было свести воедино эти наблюдения и почувствовать беспокойство. Пассажиры рассеяно принимали пищу и даже не подозревали, что ждет их в ближайшие пару часов. Между тем, если бы кто-то из них магическим образом очутился бы в тот момент в кабине пилотов, он увидел бы картину, от которой даже самым суровым людям обычно становится дурно.
Оба пилота и старшая проводница, находясь в бессознательном состоянии, были аккуратно сложены позади кресел. Самолет летел ровно на автопилоте. Но при взгляде на то, что находилось прямо по курсу, стало бы понятно, что спокойного полета осталось максимум минут десять. Через такие черные грозовые тучи, то и дело прорезаемыми молниями, что были прямо по курсу, отважился бы лететь далеко не каждый пилот. Что уж говорить об автоматике, которая явно не рассчитана на подобные ситуации.
Кресло командира судна было пустым, а на месте второго пилота сидела зареванная стюардесса, которая пыталась общаться по радио с диспетчерской вышкой аэропорта, то и дело размазывая по лицу остатки косметики.
Никто из пассажиров даже не подозревал, в какой передряге они находятся прямо сейчас. Никто из стюардесс не знал, откуда можно ждать спасения из этой, казалось бы, безвыходной ситуации.
И уж никак не мог знать один из пассажиров, что именно он сможет благополучно разрешить ситуацию. Это казалось тем более невероятным, учитывая, что пассажир был на момент начала кризиса мертвецки пьян.
Не потому, что он был каким-то там алкоголиком, не упускающим ни одного случая, чтобы как следует выпить. Не подумайте ничего худого. В обычной жизни он практически вообще не употреблял спиртное. Даже пиво. Если бы слить в одну бутылку все горячительное, что он выпил за свою жизнь, едва набралась бы классическая поллитровка.
