Читать бесплатно онлайн книгу  Граница теней

автор Энни Линн

Оглавление

Дисклеймер

18+

Мистический психологический триллер.

Содержит сцены курения и употребления алкоголя (алкоголь и никотин вредят здоровью), детализированные воспоминания о смерти и насилии, психологическое давление, темы созависимости и психических расстройств.

Все события и персонажи вымышлены. Любое совпадение с реальностью случайно.

Плейлист

5. Evanescence — Solitude

6. Within Temptation — Say my name

Глава 1. Шарф

Мир словно окрасили в серые тона — настолько было пасмурно за окном. Как раз подстать моему настроению. Сама погода шептала: «Оставайся дома, где тепло и уютно».

Мозг тут же рисовал идеальные кадры с посиделками за кружкой горячего шоколада, щедро посыпанного зефиром. Настолько реалистично представилась мне тягучая тающая субстанция, что даже на кончике языка появился сладковатый привкус. Забавно.

Часы показывали «9:53». Потянувшись к телефону, лежащему рядом, я заранее отключил будильник, который должен был вот-вот зазвонить. Пятый по счету.

«Проснулся с четвертого — прогресс,» — подумал я, растирая пальцами глаза.

Все еще расслабленное после сна тело плохо поддавалось, а в груди начинало неприятно жечь: так происходило всякий раз, когда я заставлял себя подняться с кровати или сделать действие, которое мой мозг активно саботировал. Но как бы мне ни хотелось продолжить валяться, укутанным в теплое одеяло — пора было подниматься.

В центре психологической адаптации намечалось «важное» событие, на которое меня так активно зазывала мой психотерапевт. И как бы я ни пытался соскочить, все тщетно — добровольно-принудительное присутствие, как никак. Будь моя воля, я бы уже давно перестал посещать это место, но, увы, события двухлетней давности до сих пор давят на меня, не позволяя мне вновь вернуться к полноценной жизни.

Миссис Шиннел считает, что наша терапия вот-вот принесет плоды, но чем дольше мы пытались распутать клубок моих воспоминаний, тем меньше я верил в успех всей этой затеи. Иногда специалистам следует признавать свое поражение — не каждый случай поддается терапии, и вероятнее всего, я тот самый безнадежный пациент.

Возможно, миссис Шиннел движет оптимизм, либо же гордость не позволяет прекратить нашу терапию. Этого я никогда не знаю, потому что спрашивать — бесполезно. Только теперь непонятно кто кого обманывает в данном случае: специалист, неспособный признать поражение, или пациент, неспособный отказаться.

Два года я посещаю ее дважды в неделю, но так и не приблизился к разгадке. Иногда мне действительно казалось, что вот-вот и всплывет потерянный фрагмент паззла, но, нет. Словно песок, ускользали сквозь пальцы мимолетные обрывки, и как бы сильно я ни сжимал кулаки в попытке ухватить хоть одну песчинку, в памяти ничего не оставалось. Но я хотя бы стал спать и засыпать без прикладывания уймы сил. Возможно, методики миссис Шиннел не так и уж и плохи. Не знаю.

Мои родители, в особенности мама, считают, что прекращать сеансы не стоит. Она тщательно подбирала специалиста, и миссис Шиннел ей даже нравилась, хоть и переехала в наш город относительно недавно. И я не могу просто взять и перечеркнуть все старания моей мамы, которая страдает не меньше моего.

Во время умывания я вспомнил о брюках, которые мама подарила мне на восемнадцатилетие. Уж очень они ей приглянулись. До сих пор помню ее сияющее ярче солнца в пустыне лицо, когда я распаковал их.

«Это же настоящий винтаж, 60-е годы, Майк,» — умилялась она, когда я их примерил.

Мне они показались немного старомодными, но не согласится с тем, что сели они мне как влитые. Словно и не носил их какой-нибудь банкир, а только вчера принесли из ателье, где портные миллиметр за миллиметром вымеряли плотную бежевую ткань. Для сегодняшнего мероприятия в центре — самое то.

Собравшись, я прошел на кухню, где мама, как обычно колдовала у плиты, будучи при этом при полном параде.

— Ого, доброе утро, молодой человек. Я уже думала, что ты сжег их где-нибудь за гаражом, — она подошла ко мне и поправила ворот моей рубашки.

— Я планировал отдать их одному бездомному, — я улыбнулся, а мама легонько толкнула меня локтем.

— А где папа? — только сейчас я заметил пустующий стул, хотя обычно он заезжал домой в это время.

— Он уехал на рассвете. Какие-то дела в его мастерской, сам знаешь. Готовит какой-то очередной бомбезный проект, на которые соберутся все критики.

— Он не говорил мне — я вскинул бровь, — Неужели он снова в строю?

— Надеюсь, Майк, очень надеюсь.

— Так, время поджимает, надо уже идти, миссис Шиннел говорила, что сегодня нельзя пропускать сессию.

— Наверняка, она нашла какое-нибудь решение.

— Сомневаюсь, — я опустил взгляд.

— Не вешай нос, — мама улыбнулась. — Уверена, скоро все наладится.

Попрощавшись с мамой, я вышел в эту серость. Но не успел я сделать шаг, как она окликнула меня:

— Возьми, сегодня ветрено! — я вовремя обернулся: в меня летел красный ком.

— Спасибо! — ловким движением руки поймал шарф.

Дорога к центру реабилитации пролегала через парк, плавно перетекающий в лесной массив. Здесь было все для комфортного досуга: лавочки, места для барбекю и даже баскетбольная площадка. Такого рода «зеленые зоны» созданы, чтобы человек, живущий в каменных джунглях имел возможность насладиться природой, вернуться к истокам, так сказать. Покажи этот парк человеку, всю жизнь прожившему в сельской местности и расскажи ему про то, для чего это сделано.

Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку, и, довольный своими логическими заключениями, я продолжил свой путь.

На фоне городских построек этот кусок зелени выглядел действительно привлекательно, но стоило пройти на его территорию, как ты оказывался в совершенно другом мире. Милая зеленая крона деревьев, манящая тебя издали, скрывалась, а стволы, все вычурные, ветвистые и изогнутые наводили неприятные ассоциации. Словно сотни людей, вздымающих свои руки к небу, в надежде на помощь, искупление, выздоровление. Но неуслышанные, так и усохли на месте.

На фоне серых оттенков заболоченного тучами неба, выглядела эта картина поистине пугающей. Но мне не пять, я уже давно перестал верить в монстров под кроватью, перестал верить в бога, рай и ад. Все это выдумано для всеобщей коррекции поведения, не более.

Моросящий дождик мелкими иглами укалывал лицо, поэтому я глубже зарылся в свой километровый шарф, поспешив в пункт своего назначения.

Внезапно что-то коснулось моей руки, но, обернувшись, я никого не заметил. Только ветка дерева странно покачивалась, будто ее кто-то задел. Страх быстро пронесся от моих пяток и ударил в голову, но не настолько сильно, чтобы я поддался панике.

Я собрался продолжить путь, как мою голову пронзила адская боль. Она была настолько сильной, что я был не в силах устоять на ногах.

Мои колени приземлились на землю, размягченную дождем. Я обхватил свою голову руками в надежде заглушить боль, но чем сильнее я сдавливал свои ладони, тем сильнее сыпались искры из моих глаз. Взгляд стал мутным, в висках пульсировало. Я перестал ощущать себя в пространстве и последнее, что я помнил, это то, как я завалился на бок, а картинка окружающего мира плыла и кружилась, постепенно ускоряясь.

Я очнулся, лежа на спине. Мои руки были раскинуты в стороны, а голова бережно уложена на мой шарф. Сколько я так пролежал.

«Что это вообще было.» — подумал я.

Нащупав телефон в кармане брюк, я посмотрел на часы и был удивлен. 11:00. Потерев глаза, я снова посмотрел в телефон. 11:01.

«Но как такое возможно?» — тихо спросил я.

Приподнявшись на локтях, сквозь головокружение я попытался восстановить хронологию событий.

Я вышел дома в примерно в 10:45, до парка идти примерно семь минут. По моим ощущениям я провалялся здесь вечность, но часы показывали нестыковку. И я хорошо запомнил момент падения, значит, кто-то уложил меня таким образом. Почему я этого не почувствовал? Слишком много странного. Перманентный страх окутал меня, я чувствовал его в воздухе вокруг себя.

Ноги были ватными и совсем не слушались. Но чувствовал я себя на удивление сносно. Как будто бы и не было этой адской боли и потери сознания. Показалось? Нет, на моих брюках следы грязи ровно на коленях, значит мне не привиделось. Быстро осмотрев себя на наличие травм и не обнаружив их, я стал рассматривать место происшествия. Ничего необычного: трава, земля, деревья. Мой взгляд скользил от одного растения к другому, сканировал каждый камень в надежде найти подсказку.

Где-то глубоко в подсознании я действительно боялся обнаружить нечто страшное, но любопытство взяло верх. Здесь явно проглядывалась какая-то аномалия, сокрытая от глаз.

Спустя несколько минут, потеряв всякую надежду найти хоть какую-то зацепку, я, заметив боковым зрением движение, быстро повернулся в его сторону. Ничего.

Мой взгляд упал вниз: на зеленой траве темным пятном распластался какой-то лоскут ткани. Аккуратно подцепив его двумя пальцами, я приподнял его. От лоскута исходил запах гнили и гари, а сам он был весь вымазан в саже. Я попытался развернуть этот слипшийся ком, как вдруг он рассыпался и пеплом развеялся в воздухе.

Единственная подсказка — и та в труху. Что здесь черт возьми не так! Чувство страха отступило, и мое тело обдало жаром. Непреодолимая волна гнева накрыла меня, и я со всей злостью стал ногой затаптывать место, где лежал лоскут, издавая при этом рычащие звуки. С моих губ сорвалось: «Гори, гори, пусть все сгорит!».

Моя голова покрылась мурашками, и я замер.

«Г-гори?» — робко переспросил я самого себя.

Меня бросило в дрожь: мышцы туловища неприятно сокращались в попытке справиться с подступившим холодом. Во рту появился привкус горечи.

Почти на автопилоте я добежал до здания реабилитационного центра. Перед самым его входом я остановился перевести дух. Ноги дрожали, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а от непривычной нагрузки пульсировало в висках. В глазах периодически темнело.

Да, уж, теперь я точно не бегун из-за этой треклятой аварии. Посмотрев на стеклянную дверь, я увидел в ней растрепанного, всего измазанного землей себя. Выглядел я так, словно прятался в мусорном баке от торнадо.

— Черт, шарф! — рукой я провел по шее.

В панике я забыл его поднять, но времени возвращаться уже не было. Нужно поспешить, не люблю опаздывать. Полный решимости я открываю двери и вхожу в светлый холл.

На ресепшене меня встретила Анна — работник центра реабилитации и по совместительству моя соседка. Несмотря на то, что она на семь лет старше меня, в детстве мы много проводили время вместе с ней и ее братом Джорджем. Наша троица была не разлей вода, всегда вместе.

Мы даже как-то протянули привязанную к стаканчикам нить через наши дворы, прямиком к нам комнаты, чтобы быть на связи, как все взрослые. Чудесное время, которое я всегда вспоминал с теплотой.

— Боже, Майк, что стряслось?! — ее голос улетел в стратосферу и больно ударил по ушам.

— Я, да, я просто торопился… сильно торопился, думал попаду под дождь, не хотел промокнуть, но споткнулся в парке. — я вымученно улыбнулся, чтобы сгладить ситуацию, тем более расскажи я правду, кто бы поверил мне. — Да, споткнулся, кубарем полетел вниз, можно сказать, неудачная попытка в сальто.

Анна вздохнула с облегчением и громко засмеялась в свойственной ей манере. У нее прекрасный смех, не раздражающий и успокаивающий.

— Ну, ты и чудак! Я поначалу испугалась, думала очередной бездомный ищет ночлежку, а это мой старый друг Майк чудит! Тебе бы привести себя в порядок.

— Без тебя знаю.

Под звонкий смех я направился в уборную. В дверном отражении я был гораздо приличнее, потому как в зеркале меня ожидала совсем иная картина. Из него на меня смотрел помятый старик, я даже не узнал в нем себя.

Мы встретились глазами с этим стариком. Пронзительный, злобный, это точно был не я. Безумные глаза старика были угольно-черными, в то время как мои глаза были серыми. Его густые брови сомкнулись в районе переносицы, из-за чего его взгляд был пронзительным и пугающим.

«Может быть из-за падения меня накрыла волна галлюцинаций?» — подумал я.

Я поднес руку к своему лицу, старик повторил то же движение. Дотронулся ладонью до своей щеки — старик сделал то же самое. Вместо упругой, слегка покрытой щетиной кожи, я чувствовал сморщенную, высушенную кожу.

Я отпрянул от зеркала и со всей силы ударил себя по щеке. Как ни странно, это помогло. Только щека теперь горела.

На меня из зеркала смотрел уже обычный я, только очень грязный и растрепанный. Я встретился взглядом со своим настоящим отражением и увидел, что цвет глаз по-прежнему угольно-черный. Я поморщился, словно заглотил дольку лимона, и спустя несколько секунд открыл глаза. На меня смотрели два черных глаза.

Клянусь, в тот момент я готов был поверить в Господа, Иисуса и Иуду, в кого угодно, потому что логического объяснения произошедшему не было.

— Майк! Ты там уснул что ли?

Звонкий голос Анны вывел меня из транса — я посмотрел на часы и понял, что моя терапия начиналась уже через пару минут. Попытался наспех отмыться, но только сильнее размазывал грязь по брюкам. Напоследок я обдал лицо и голову холодной водой. Стараясь унять дрожь и не выдать своего страха, я ответил ей:

— День не задался, скоро выйду.

— Я надеялась, ты там уснул, — из-за двери раздался звонкий смех. — Ну, вот, теперь не снимешь памятное видео твоим родителям.

Здание реабилитационного центра стало мне вторым домом после аварии, произошедшей два года назад. Я и Джордж возвращались из парка аттракционов в сопровождении моей кузины Элайлы и ее пятилетнего сына Айзека. Вся эта затея с парком изначально было провальной, поскольку уже несколько дней действовало предупреждение о торнадо. Но Элайла не хотела портить праздник своему сыну, ведь: «Пять лет бывает только раз и такое событие нужно отметить с размахом.»

Я навсегда запомнил этот день. Все мои действия, окружающую обстановку, запахи, настроение — в памяти осталось все, в том числе и момент нашего столкновения. А после — сплошная пустота. Только холодный воздух больницы. Я единственный выживший в нашей машине. И именно поэтому я практически поселился здесь.

Коридор центра тянулся бесконечным светлым туннелем, что позволило мне погрузиться еще больше в события сегодняшнего дня. Я пытался логически объяснить все произошедшее со мной, но, увы, это не поддавалось никакому объяснению. По крайней мере, здравому смыслу точно.

Я ускорил шаг, приближаясь к кабинету. Шум из него нарастал. Я замедлил шаг, прислушиваясь, но слов было не разобрать. В кабинете было несколько человек — это факт. Я посмотрел на часы: мой сеанс шел уже начался. Робко постучал в дверь. Через пару секунд щелкнул замок и дверь отворилась. Миссис Шиннел встретила меня годами отработанной полуулыбкой.

— Проходи, мы ждем только тебя.

Однако прежде чем я вошел, она остановила меня и произнесла:

— Останься после сессии, нам есть что обсудить. — я напрягся от ее тона, почувствовав себя маленьким провинившимся мальчиком.

Кабинет выглядел иначе: вместо привычного диванчика и кресла стояли несколько стульев, собранных в круг. Все семь мест, кроме одного, были заняты. Я унылым взглядом окинул кабинет и сел на свободный стул.

— Теперь, когда все на месте, начнем наш небольшой эксперимент, — мягкий властный голос эхом отскакивал от стен. — Как вы могли заметить, я собрала вас всех, поскольку решила, что групповая терапия позволит нам испытать новый опыт. На этой сессии мы будем учиться как можно более открыто говорить о тех чувствах и эмоциях, что мы испытываем сегодня. Вашей задачей будет по очереди рассказать о себе, при желании и готовности поделиться, можете также рассказать о том, зачем вы приходите в этот центр. Есть вопросы?

Небольшая рука поднялась вверх, и миссис Шиннел кивнула.

— Нам нужно будет рассказывать о своем прошлом? — хрупкая девушка густым басом привлекла мое внимание. — Я не хочу делиться этой информацией.

— Каролина, не обязательно раскрывать события, достаточно описать чувства и эмоции, что ты испытывала. Тебе не обязательно в деталях рассказывать нам о произошедшем.

— Вот как, — она поправила челку, закрывающую треть ее лица. — Тогда я начну, если вы не против.

— Прошу, — Шиннел утвердительно махнула ладонью.

Среднего роста, худощавая, я бы даже сказал жертва булимии, шатенка. Лицо совсем обычное, но глаза. Глядя в них, складывалось ощущение, будто эти глаза принадлежат родному и близкому — только им ты сможешь довериться. Я смотрел немного дольше положенного, вероятно, поэтому глаза сместили свой фокус внимания на меня. Я невольно поежился.

На меня смотрела пара угольно-черных глаз. Сначала ее взгляд проскользил по мне и зафиксировался на моем лице. Я чувствовал сверлящий и властный взгляд, он был настолько тяжелым, что меня впечатало в стул. Я напряг плечи и невольно попытался спрятать голову. Ощущение, словно это длилось вечность.

Внезапно все прекратилось, девушка лишь улыбнулась и готовилась выступить перед нами. А я был готов расплавиться и исчезнуть, потому что она показалась мне настолько знакомой и близкой, но я никогда ее до этого не видел.

— Меня зовут Каролина, но можно просто «Келли», — она запнулась, словно вспоминая слова. — Через неделю мне исполнится 18 лет, я переехала в этот город совсем недавно. Родилась и выросла в другой стране, ходила в церковную школу, но меня оттуда выгнали. Они считали меня… неправильной.

Ее голос дрогнул словно раскат грома, казалось еще немного и она заплачет. Но Каролина держалась стойко и продолжала свой монолог:

— В тот злополучный день я испытала страх, дикий животный страх. И боль. Эта боль обжигала мое тело, заставляла мое сердце выпрыгивать из груди, разрывало мою голову. Это как побывать в аду, — в этот момент Келли перевела свой взгляд на меня, и я заметил легкую улыбку. Я снова поежился. — Все эти события произошли очень давно, но я все еще каждый день проживаю этот день снова и снова. Я плохо сплю, мне снится моя прошлая жизнь. А еще я чувствую, что должна была прийти именно сюда, не могу объяснить. Как глоток чистой воды.

Она перевела свой взгляд на меня и слегка улыбнулась. Это была настолько теплая и родная улыбка, что я не сдержался и улыбнулся ей в ответ. Ее глаза сверкнули, и она резко отвела взгляд в сторону, испугавшись, что кто-то заметит и наругает ее. А от меня не отлипало ощущение, будто я знал ее очень давно.

— Это все, что ты хотела нам рассказать? — голос Миссис Шиннел вывел меня из легко ступора.

— Да, не хочу продолжать, — ее передернуло.

— Спасибо, что поделилась. Давайте похлопаем и поблагодарим Келли за ее смелость и откровение.

Мы хлопали и хором благодарили девушку за ее рассказ, хоть и неполный. Следом слово взял Михаил, человек, который безудержно собирал всякий хлам у себя дома и искренне плакал над сломанной фигуркой собаки, словно это живой предмет. Я лежал с ним в больнице, было весело.

Сеанс шел своим ходом, каждый делился своими переживаниями, рассказывал о себе. Остальные на все эти выступления лишь хлопали в ладоши и хвалили рассказчика. так продолжалось ровно до момента, пока очередь не дошла до меня.

Столько глаз смотрели на меня и ждали. Казалось бы, всего то нужно рассказать немного о себе, ничего сложного. Но я стоял в оцепенении, а мой взгляд суетливо скакал от одного лица к другому пока не наткнулся на пару угольно-черных глаз. Их непритворная умиротворенность мгновенно меня успокоила — мои плечи расслабленно опустились.

— Меня зовут Майк, мне восемнадцать лет и два года назад моя жизнь круто повернулась. В прямом смысле этого слова. Я попал в ужасную аварию, все, кто были со мной в тот день погибли. Но самое ужасное, это то, что друг моего детства, мой названный брат Джорджи, до последнего пытался помочь выбраться моей кузине, но от болевого шока она была в состоянии аффекта. От него она и погибла в больнице, а ее сына настолько размазало по асфальту, что не сразу можно увидеть, что это тело человека. Жуткое зрелище. Но что произошло с Джорджем я не помню, словно в какой-то момент мою память отключили. Известно только одно, Джордж получил травмы несовместимые с жизнью и умер спустя несколько минут после аварии. И именно те несколько минут, которые могли бы помочь детективам, именно те несколько минут, когда умирал мой друг вырезаны из моей памяти. Не помню я и того, как оказался в больнице.

Весь свой рассказ я смотрел в эти угольно-черные глаза, которые по ходу моего рассказа все больше и больше наливались слезами. При этом лицо Келли было абсолютно спокойным. Я бы даже сказал отстраненным.

Весь остаток сеанса остальные пациенты делились своими переживаниями, рассказывали о своих жизненных трудностях. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Какой-то старик, не запомнил его имени, рассказывал о всей своей жизни, показывал татуировки, постоянно прерывался на середине истории и начинал рассказывать новую. Он говорил дольше всех, видимо, за весь его длинный жизненный путь он наконец-то нашел тех, с кем смог поделиться всеми накопленными историями. Словно он всю жизнь держал обет молчания и теперь наконец-то можно наконец-то было поделиться с миром своими воспоминаниями. Пусть даже этот мир и ограничивался кабинетом психотерапии.

— Я думаю, что сегодня мы все славно потрудились, — миссис Шиннел со свойственной ей манерой продолжила. — Вы сделали маленький шаг на пути к большому исцелению. Как мы с вами помним, результата добиться можно только прикладывая усилия, поэтому, я считаю, что такие групповые занятия пойдут вам всем на пользу. Мы будем собираться таким же составом один раз в неделю и один раз тет-а-тет, вместо двух индивидуальных сессий. Также я буду давать вам домашние задания именно для групповых встреч. Сейчас я раздам вам анкеты, вашей задачей будет заполнить их к следующей сессии. Отмечу, что анкетирование анонимное, поэтому не подписывайте свои листки, на следующем занятии мы будет их разбирать и составлять психологический портрет каждого из вас. Вопросы?

Шиннел выдержала паузу и, не услышав вопросы, продолжила:

— Отлично, значит, задача ясна. Наш сеанс закончился, все могу идти, кроме Майкла.

Я надеялся, что она забыла про меня, но, увы, мой психотерапевт редко, что забывает. Иногда я и вправду поражаюсь возможностями ее мозга: столько историй, пациентов, дел — все это нужно уместить в своем расписании, ничего не забыть, помнить каждого своего подопечного. В этом плане, я восхищаюсь ее упорству.

Кабинет опустел, кроме меня и Шиннел никого не осталось.

— Майк, ты какой-то потерянный, все в порядке? — на ее лице отражалось искреннее беспокойство и переживание.

— Да, все порядке, почему вы спрашиваете?

— Ты опоздал, пришел весь в грязи, я подумала, что на тебя напали, или случилось что-то похуже.

— Я проспал, торопился на сеанс и упал в парке. Прокатился по земле знатно, а после дождя, сами знаете, падать весьма чревато, — я старался не показаться грубым, но при этом и не хотел, чтобы меня поймали на вранье.

— Хорошо, — нотка сомнения прозвучала в ее голосе. — Надеюсь, домой вернешься в целости и сохранности.

— Да, я побегу, родители заждались уже. До свидания!

— Всего доброго, Майк.

Я пулей вылетел из кабинета и, попрощавшись с Анной, покинул здание. Уже на улице я остановился. Холод пробежал по спине.

Не хотелось идти через парк, где творится что-то странное. Паника достигла своего пика, когда я краем глаза заметил знакомый силуэт, скрытый кустарником. Ноги сами повели меня к ней. Каролина заметила меня и помахала мне рукой. Когда я подошел к ней, она сделала глубокую затяжку и, бросив окурок, втоптала его в землю своим тяжелым ботинком.

— Твои родители в курсе твоей пагубной привычки? — я поморщился от едкого дыма.

— Им все равно, — она пожала плечами. — Ты ведь, Майк, верно?

— Да, а ты Каролина, — только сейчас, при естественном освещении я увидел насколько она красива, и насколько эти угольно-черные глаза с длинными густыми ресницами, бледной кожей и фарфоровыми чертами лица прекрасны. И даже вид уставшей от жизни неформалки не портил этот образ. Видимо, я слишком долго любовался ее лицом, потому что она смущенно произнесла:

— Ты хотел что-то спросить? — снова этот бас. — А то как-то уверенно шел в мою сторону.

Я застыл и понял, что нужно что-то срочно ответить.

— Ты очень красивая, надеюсь, у тебя все в жизни наладиться. Пока! — я протараторил этот бессвязный бред и красный, как рак, помчал прочь.

Повел себя как маленький провинившийся мальчик. Позор, мне позор.

— Подожди! — я обернулся и увидел смущенное лицо Келли. — Мне очень приятно, спасибо.

— Прости, если смутил тебя и…

— Все в порядке, — она перебила меня. — Ты далеко отсюда живешь?

— Не особо, через парк примерно 15 минут, — я замялся, дыхание перехватило. — Но подыскиваю другой маршрут.

— Почему? — она вытянула из пачки сигарету.

Рассказывать причину я не хотел, иначе бы она точно решила, что я сумасшедший.

— Хотел прогуляться подольше, — я закашлял от дыма.

— Жаль, — Келли о чем-то задумалась. — Я как раз иду в ту сторону, думала вместе веселее. Я остановилась на углу Норд Ист, знаешь ее?

— Да, это рядом с моим домом, — я посмотрел в ее глаза. — Ты правда хочешь идти через парк?

Она снова втоптала в землю окурок и легким движением поправила челку. Келли выглядела как типичный подросток-бунтарь, но ее усталое лицо и проницательные глаза кричали о том, насколько стара ее душа.

— Ладно, — я сдался, и уголки ее губ приподнялись. — Пойдем, вместе веселее.

Келли переехала три недели назад и еще не успела обзавестись друзьями. Хотя мне показалось, что она в них и не нуждалась. Обычно таких, как она, называют, «не от мира сего». Но было в ней что-то притягательное. Либо же я просто давно не общался со сверстниками.

В парке я все время оглядывался в ожидании повторения странности. Но тишина. Мелкий дождь бил в лицо и я по привычке хотел завернуться в шарф. Но как только я потянулся, сразу осекся.

Уже на подходе к моему дому я предложил Келли проводить ее, но она, раскрасневшись, сказала:

— Не стоит, я сама дойду.

— Как знаешь, — и все же я решил ее спросить. — Может обменяемся номерами, чтобы вместе ходить в центр?

— У меня нет телефона, — она сунула руки в карманы.

Странная девушка. Наверное, она подумала, что я псих и не захотела делиться контактом. Мы быстро попрощались и я побрел к входной к двери. Я почти открыл ее, как Келли окликнула меня:

— Совсем забыла, — она стала рыться в своем рюкзаке. — Вот, держи. Теперь точно пока!

В руках оказался мой потерянный шарф.

Глава 2. Сон

В оцепенении я смотрел вслед уходящей девушке.

«Откуда она могла знать, что шарф принадлежал мне?» — подначивал внутренний голос.

Мне хотелось догнать ее и уточнить, но я не мог и с места сдвинуться — ноги словно приросли к земле. Я поднял взгляд на серые, почти графитовые тучи, и перед глазами всплыл ее образ. И все же, она хоть и по непонятным причинам притягивала меня — последним своим действием Каролина посеяла зерно страха. Я крепче сжал шарф.

«Угол Норд Ист… — я перебирал пальцами крупные шерстяные петли. — Разрушенный район, практически нежилой. Почему именно туда переехала ее семья? Нужно будет сходить, посмотреть.»

Прогремел гром — на мгновение яркая вспышка молнии ослепила меня. Я потер глаза, заодно сбрасывая навязчивые мысли.

Крупные капли дождя, разбивавшиеся о мою макушку, окончательно отрезвили меня, вернув к реальности.

Ни единого просвета на небе — все заволокло тучами так, что день напоминал вечер.

Сзади щелкнул замок. От неожиданности я подскочил, громко топнув ботинком по бетону. Я обернулся и увидел маму, открывшую дверь.

— Ты чего здесь застрял? — невозмутимо спросила она.

— Фух, ты напугала меня, — я рукой схватился за сердце.

Мама сложила руки на груди и поморщилась. Она сделала шаг вперед и принюхалась.

— Фу, ты что куришь? — недовольно спросила она.

— Нет, — я опустил руки. — Просто рядом стоял.

Взгляд мамы скользнул от моих ботинок и до макушки: чем выше он поднимался, тем удивленнее он становился.

Я попытался пойти на опережение и виновато улыбнулся. Мама мой жест не оценила. Она подняла бровь и стала топать ногой, ожидая моих оправданий.