Читать бесплатно онлайн книгу  Муха на стекле. Часть вторая. Фантастическая быль

автор Олег Попов

Оглавление

Муха на стекле 2

Фантастическая быль

Часть вторая, заключительная

Коротко о содержании первой книги романа-дилогии.

Молодой человек из российской глубинки, Захар Векшин, рассказывает, как самостоятельно освоил, ещё в подростковом возрасте, технику осознанных сновидений. С тех пор он существует в двух мирах — реальном и иллюзорном.

Повествование ведётся от первого лица. Захар вспоминает наиболее яркие моменты, пережитые им во сне и наяву — путешествия в экзотические места, пребывание в призрачном средневековье, погружение собственного сознания в компьютерную игру, историю со спасением родной бабушки от грабителя в реальности… И другие свои удивительные приключения.

Основную же часть жизни наяву молодой человек ведёт себе вполне обычно, ничем особо не отличаясь от сотен сверстников. Ищет хорошо оплачиваемую постоянную работу в своём городе, влюбляется в симпатичную библиотекаршу, общается с приятелями… Обитает Захар в мире и согласии под одной крышей с родной бабушкой по отцу, в типовой пятиэтажке.

Молодой человек описывает, как случайно встретил в осознанной ночной иллюзии девушку, Алину Скворцову из Подмосковья. Она тоже обладает даром контролировать свои сны и путешествовать в видениях по иллюзорному миру. Захар попадает, благодаря новой знакомой, в закрытое интернет-сообщество. На этой виртуальной площадке общаются русскоязычные сновидцы, называющие себя слиперами.

Со временем, между молодым человеком и Алиной возникает обоюдное чувство. Но Захар не сразу понимает, что влюбился… Его, на протяжении нескольких лет, вполне устраивают только виртуальные отношения с девушкой в интернете и общие сновидения. Алина почему-то также не стремится к реальному знакомству с парнем, к которому явно неравнодушна.

Безработный студент-заочник, откровенно рассказывающий всё это, трудоустраивается, наконец, благодаря счастливому для себя стечению обстоятельств на студию местного радиовещания в родном городке. Заканчивается первая книга романа-дилогии началом самостоятельной деятельности Захара на новом профессиональном поприще. Вашему вниманию — продолжение истории…

Глава первая. На круги своя

Прошёл ещё целый год, прежде чем я стал чувствовать себя в новой профессии более-менее уверенно. Постепенно привыкали к моему голосу и радиослушатели… А я учился свободно держаться перед микрофоном, брать интервью у всяких интересных людей, в студии и на выезде. Освоил, практически на профессиональном уровне, одну из самых навороченных компьютерных программ по обработке звуковых файлов.

Трёхмесячный испытательный срок, отведённый мне Юрием Сослановичем, пролетел, как один миг… Передачи всё это время выходили без сбоев, в положенные дни и часы. Серьёзных «косяков» в работе, после отъезда Ильи Моисеевича, я не допустил… И, поэтому, по весне, мне было доверено и дальше заниматься организацией местного радиовещания. Вопрос с моим постоянным трудоустройством, таким образом, был благополучно решён…

Ну, а самое главное — я почувствовал вкус и настоящий интерес к своей новой профессии. Мне нравилась моя работа! В ней можно было экспериментировать, творить, совершенствоваться бесконечно…

Райцентр у нас сравнительно невелик, чуть больше сорока тысяч жителей. Более-менее известных людей в городе многие знают в лицо. Так что вскоре и я стал популярной личностью на улицах Моздока.

— А-а, это тот, который теперь вместо Блюмберга? — нередко доносился до моих ушей свистящий шёпот прохожих за спиной… Я сделался местной знаменитостью, и уважаемым человеком в районе, на радость бабушке, приятно удивлённой таким резким карьерным взлётом внука. Старушку теперь просто распирало от гордости за второго, после деда-орденоносца, выдающегося родственника в роду Векшиных.

Впрочем, моя дорога к славе скрывала и весьма болезненные для самолюбия колючки… Поначалу, мне пришлось в полной мере испытать на себе скепсис и недоверие со стороны почитателей улетевшего за океан мэтра. Кого-то из поклонников Ильи Моисеевича категорически не устраивала моя, слишком уж раскованная манера ведения передач, кого-то — несолидный голос, кого-то — неактуальный подбор тем выпусков… Да мало ли было поводов придраться к начинающему ведущему? Недовольных моей работой, и спустя год, оставалось ещё предостаточно… Угодить самым разным вкусам и запросам тысяч радиослушателей было совсем непросто.

А я, помня наставления Ильи Моисеевича, после окончания передачи не торопился убегать подальше от настойчиво трезвонящего редакционного телефона… Который начинал верещать ещё во время трансляции выпуска. Хотя никто и не обязывал меня просиживать часами штаны у аппарата, я внимательно и терпеливо выслушивал каждого, желающего дать полезный совет… Отнюдь не всегда тактичный и доброжелательный.

Чаще всего это был самый настоящий разнос, со стороны возмущённых домохозяек, каких-то нетрезвых личностей обоего пола, разных сумасшедших… Всех тех, в общем, кто считал своим святым долгом набрать несложный, пятизначный номер моего служебного телефона, который я всегда озвучивал в конце передачи. И, не стесняясь в выражениях, высказать все наболевшие мысли. По самому широкому кругу вопросов.

Я хладнокровно выслушивал отборные матерные оскорбления в адрес местной власти и правительства страны, детальные предложения по изменению конституции России, жалобы на соседа-хулигана… И много чего ещё.

В столь напряжённые дни, первого года работы на новом поприще, я много времени уделял самообразованию. Моя профессия требовала специфических и отнюдь не поверхностных знаний в самых разных областях — электронике, журналистике, риторике… Вот мне и приходилось дополнительно штудировать, по вечерам, специальную литературу в интернете, внимательно слушать, никогда не лезущих за словом в карман, знаменитых радиоведущих.

Кроме этого, после полугодового перерыва, я решил возобновить и заочное обучение в своём виртуальном вузе. Всё же бросать институт на полдороге, из-за новой работы, не хотелось… Мало ли, как ещё жизнь повернётся.

Кстати, справиться с навалившимся потоком сложной информации, в столь сжатые сроки, мне помогли осознанные сны. Заключив на три, самых важных и трудных, месяца испытательного срока договор с Алиной, я смог полностью сосредоточиться на освоении секретов новой профессии. Активно заниматься самообразованием у меня получалось и ночью. Даже во сне — с ещё лучшим результатом!

Ночью, я мог спокойно перечитывать книгу за книгой, осмысливать и запоминать самую сложную информацию. Не обращая внимание на время, которое во сне просто переставало существовать. Мне требовалось лишь заранее, наяву, перелистать нужную литературу, страница за страницей, задерживая на секунду взгляд на тексте и иллюстрациях… Или просмотреть в интернете, в ускоренном режиме, подборку учебных фильмов. Каждая буква и кадр навсегда отпечатывались в подсознании.

Человеку, не являющемуся слипером, извлечь, в состоянии бодрствования, информацию из закоулков собственного мозга — почти невозможно. А вот мне, во время сна, приходилось лишь вспоминать увиденное накануне наяву… Воспроизводить заново в нужном темпе и спокойно всё осмысливать.

Это было очень удобно… И сильно экономило моё реальное время! Вот только мышцы глазных яблок, вынужденные под закрытыми веками бойко бегать по строчкам десятков иллюзорных книг за ночь, к утру начинали заметно побаливать…

Прошло ещё много месяцев, прежде чем я смог, постепенно, вернуться к прежнему, привычному для себя, ритму жизни, сразу в двух мирах — реальном и призрачном. Больше года мне лишь урывками удавалось срывать сладкие поцелуи с губ Алины в наших нечастых, но от этого ещё более страстных свиданиях во сне… Когда уж совсем становилось невмоготу друг без друга, мы, быстро списавшись в чате, уносились на иллюзорную встречу, в какое-нибудь уединённое место.

Но постепенно свободного времени, в повседневной реальной суете, стало у меня появляться всё больше… Я перестал, наконец, испытывать постоянный нервный стресс, из-за отсутствия рабочего материала для передач, поиска новых актуальных тем. Как-то незаметно сошли на нет проблемы с электроникой, начинавшей капризничать у меня, как правило, в самый ответственный момент… А вместе с набираемым по крупицам опытом, стали возвращаться и душевное равновесие, нормальный спокойный сон… И долгожданная возможность, почти каждую ночь, погружаться в бездонный омут зелёных Алининых глаз.

Я, создал, наконец, так называемый, «загон…» На профессиональном сленге, это слово обозначало запас подготовленных наперёд выпусков. «Загон» позволял мне теперь делать свою работу не с колёс, едва успевая монтировать радиопередачи к сроку, и запускать их сразу на широкую аудиторию… А действовать спокойно, по плану — вдумчиво, без лихорадочной спешки, чреватой всевозможными ошибками и «ляпами».

Приходя вечерами домой, усталый и выжатый, словно лимон, я мог теперь, тем не менее, полностью расслабиться и отключиться… И забыть, наконец, про реальность. По крайней мере — до утра. Я вновь мог погружаться с головой, как и прежде, в привычный мир своих грёз… Где меня ждала с нетерпением влюблённая Алина.

***

В перерывах между совместными снами с девушкой, и едва позволили обстоятельства, я умудрился ещё трижды организовать себе в нереале весьма активные и продолжительные тренировочные занятия с подаренным «Эльфочкой» виртуальным мечом… Погружался в эти иллюзии уже один, без Алины. Хотел, чтобы ничего не отвлекало меня от процесса овладения фехтовальным искусством… Коли уж, не было времени помахать мечом наяву, с реконструкторами, качая настоящие мускулы, я решил пока учиться во сне. Альтернатива реальным мышечным нагрузкам, конечно, слабенькая… Но, всё же, — это лучше, чем ничего.

А во сне проблем со временем и физической усталостью не было никаких! Отрабатывай сложный приём, хоть миллион раз, пока не надоест… А в качестве учителей и спарринг-партнёров я использовал в своих иллюзиях лучших воинов прошлого. Воскрешал попеременно в снах образы мастерски владеющего испанским гладиусом Спартака, непобедимого французского дуэлянта и королевского гвардейца, Сирано де Бержерака, легендарного японского самурая и ниндзя, Хаттори Ханзо…

Непохожие друг на друга типы мечей, особенности фехтовального искусства разных народов, уроки лучших бойцов в истории по воспитанию духа и презрения к смерти, помогли мне, в конце концов, выработать свой собственный оригинальный стиль. Как в оборонительном, так и в наступательном бою… Уже с использованием привычного бастарда.

Правда, такие виртуальные тренировки привели меня к вполне ожидаемому результату. В опытного мечника я превращался лишь в своих осознанных иллюзиях, оставаясь наяву бойцом весьма средней руки… Способным побеждать в поединках, разве только что, неуклюжего реконструктора Семёна. Да и то не всегда.

…Из наиболее примечательных событий того периода, пожалуй, стоит упомянуть одну хорошую новость. Её радостно озвучила на нашем очередном свидании Алина…

Дело было в романтическом сне, как обычно. Мы с девушкой только что вышли из старинного католического собора, где-то в Прибалтике, после концерта духовной музыки, исполняемой тут специально для туристов. Оба — притихшие и ошеломлённые… Мощное звучание органных аккордов, всё ещё продолжало сотрясать наши души.

Вокруг теснились мрачноватые каменные постройки, в средневековом стиле, с остроконечными шпилями… Узкие, кривые улочки разбегались в разные стороны от площади перед собором. Нас окружали такие же, впечатлённые органной музыкой, туристы… Человек тридцать, не больше.

Нет, что ни говори, а по степени воздействия на человеческое сознание ничего не может сравниться с музыкой! Ни живопись, ни литература, ни скульптура… Может быть, это происходит от того, что музыка воздействует непосредственно на клетки мозга на вибрационном, волновом уровне? Невидимые пространственные колебания затрагивают, при этом, самые чувствительные нервные окончания…

Всё в этом мире есть волна, утверждают учёные. Звук, цвет, запах… Только их разновидность, диапазон длин и частот — бесконечен. И не всегда мы сами понимаем, отчего вдруг льются непроизвольно слёзы из наших глаз при звуках потрясающей музыки, или песен на чужом, непонятном языке… Почему сердце, при этом, неожиданно замирает от восторга? От божественного ли творчества гения? Или — от простых пространственных вибраций, коснувшихся, по воле музыканта, нужных нервных клеток в человеческом организме? Обидно, если это только физика, которую сумел интуитивно зафиксировать в своих нотах талантливый композитор.

Лично я бы хотел радоваться и плакать осознанно, наслаждаясь чужим творчеством… Безо всяких, пусть и весьма искусных щекотаний моих нежных нервных окончаний.

— Помнишь Катю? — вдруг спросила Алина.

— Катю… Какую? — вскинул я удивлённо брови.

— Подругу мою. Которая в коме лежала… Она ещё реальность со сном перепутала.

— А-а… Теперь вспомнил, — сочувственно сказал я. — Что, умерла?

— Типун тебе на язык! — возмутилась девушка. — Наоборот! В себя пришла. После пяти лет пребывания в коме, представляешь! Неожиданно для всех открыла глаза, и заговорила… Ни с того, ни с сего. Быстро идёт сейчас на поправку… Прогнозы врачей — самые благоприятные. Говорят, ещё бегать будет, после реабилитации, как лань!

Мы порадовались за Катю, обнялись и направились к берегу холодного, северного моря, искать на побережье, отшлифованные многовековым прибоем, кусочки упавшего в Балтику солнца. Жёлтого и тёплого янтаря…

Примерно, в это время, я и пережил, впервые на своём веку, вещее, осознанное сновидение. Не похожее ни на какие другие мои управляемые галлюцинации… И даже, поначалу, посеявшее невольную панику в душе. Но — всё по порядку…

***

Алина давно уже напрашивалась во сне ко мне в гости. Она непременно хотела попасть именно в мой дом. Все наши романтические свидания, в самых экзотических местах планеты, как-то девушке уже приелись… Далёкие страны, чужие достопримечательности, перестали её удивлять и манить.

Наступило время, когда подруга захотела разузнать обо мне всё… В самом приземлённом, житейском плане… В каких условиях я живу в реальности, в своём Моздоке? С кем общаюсь наяву и дружу? Чем ещё занимаюсь целыми днями, кроме своей, малопонятной для девушки, деятельности на радио? Здоровое такое, вполне объяснимое, женское любопытство…

Наверняка, этот интерес у Алины подогрела и подсознательная ревность к моей новой профессии. Так надолго отвлёкшей парня от романтического общения с девушкой… Чувствовалось, что ей не просто хотелось услышать ответы на все свои многочисленные вопросы о моём житье-бытье… Но и увидеть ситуацию собственными глазами, пощупать руками. Хотя бы во сне.

Только тактичная и хитрая Алина боялась показаться слишком уж навязчивой… Тем не менее, она постоянно намекала мне на свидание в Моздоке. Вероятно, девушка ждала, что бы я сам проявил инициативу, и пригласил её в свой дом…

А вот у меня не было никакого желания идти у Алины на поводу! Я хладнокровно пропускал все её тонкие намёки мимо ушей… И с садистским интересом наблюдал, что ещё придумает девушка, поставившая себе задачу проникнуть в чужую квартиру. Это было, наверное, от моего врождённого упрямства и вредности… Ужас, как не люблю, когда меня кто-то принуждает плясать под свою дудку! Пусть даже и самым нежным, тактичным образом…

Да только умная девушка непременно добьётся своего! Тем более, от влюблённого в неё мужчины. Дело лишь во времени… И однажды, коварная подруга подстроила нашу, вроде бы, обычную, вечернюю болтовню в чате, таким образом, что я и сам не понял, как уговорил (!) Алину посетить в ближайшем сне моё скромное жилище. Пообещал даже познакомить девушку с бабушкой, и угостить самыми вкусными на свете пирожками с капустой…

Вот ведь конопатая чертовка! Алина одержала верх в нашем незримом поединке, так естественно и безоговорочно, что я и осознал это не сразу… А когда понял — сдавать назад было поздно. Моё приглашение довольная девушка уже снисходительно приняла.

Дело было в начале лета… Обговорив в интернете будущее романтическое свидания на моей территории, я утром следующего дня сделал несколько цифровых фотографий на мобильный телефон. Эти снимки должны были помочь Алине настроиться на нашу встречу.

Первым делом, я запечатлел себя в полный рост, сфотографировав своё отражение в большом, настенном зеркале. Моя загорелая фигура была облачена в привычные шорты и любимую футболку. Заснял так же свою комнату и, на всякий случай, прихожую с кухней… Потом, поразмыслив, спустился во двор. Запечатлел ещё и нашу пятиэтажку с улицы. Всю целиком… А дополнительно — вход в родной подъезд, и дверь в квартиру, с номером.

Просмотрел быстро на экране телефона сделанные снимки… Целая фото сессия получилась! Ну, что ж… Зато эти картинки-образы должны были гарантировано обеспечить девушке быстрое и успешное погружение в долгожданное сновидение.

Все семь снимков, я тут же отправил Алине по электронной почте. А вечером, поболтав недолго с подругой в чате, начал сам готовиться к встрече… На сей раз это было совсем не сложно, учитывая прекрасно знакомую мне обстановку места будущего свидания. Хорошо помогала настроиться на встречу и большая фотография улыбающейся Алины в полный рост… Я распечатал её снимок со слиперского сайта на домашнем принтере, и обрамил в красивую, золотую рамочку. Эта фотография уже давно висела над моей кроватью. Каждый вечер я засыпал под внимательным, чуть насмешливым взглядом девушки…

Снимок симпатичной незнакомки, появившийся вдруг на стене в комнате внука, сильно заинтриговал бабушку. И озадачил… После неудачной попытки подружить меня с Оксаной, старушка не успокоилась. Хитрая сводня всё продолжала строить планы познакомить меня с какой-нибудь хорошей девушкой. Женить внука стало её навязчивой идеей… А тут, на тебе — какая-то тайная пассия объявилась!

Бабушка долго с любопытством и ревностью разглядывала фотографию Алины, осторожно выведывая у меня, кто на ней запечатлён, как зовут прекрасную незнакомку… И, самое главное, — почему это я повесил Алинин портрет над своей кроватью.

Пришлось признаться встревожившейся старушке, что девушка — моя давняя знакомая по интернету… И мы уже несколько лет заочно дружим. Хотя не разу в жизни и не встречались. И ещё, что она мне очень нравится. Как, наверное, и я ей…

— Странное вы поколение, — задумчиво произнесла, в ответ на эту мою откровенность, бабушка. — Совсем со своим интернетом чокнулись… Неужели тебе никогда не хотелось подержать эту девушку за руку? Поцеловаться с ней, в конце концов, если у вас такая давняя и обоюдная симпатия? Неужели фотография над кроватью, и многолетняя переписка в интернете, всё это может заменить?! Нет, не понимаю я вас, молодых… Совсем, видно, отстала от жизни.

Я промолчал. Да и что можно было ответить на такие слова? Не рассказывать же бабушке про мою бурную жизнь с девушкой во снах…

Для меня самого наши отношения с Алиной оставались во многом загадкой. Мозг во сне воспринимал соблазнительный облик, объятия и поцелуи девушки, как очень даже настоящие… Заставляющие буквально закипать мою молодую, горячую кровь! Ночные эмоции и переживания ничем не отличались от реальных, дневных… А если не ощущалось никакой разницы между иллюзией и явью, зачем мне нужно было стремиться ещё к каким-то отношениям? Кроме уже и так замечательно сложившихся? Мне вполне хватало того, что я имел.

…За час до полуночи, моё тело приняло удобное положение в кровати. Вместо одеяла я накрылся лёгкой простынёй. В начале июня в наших краях уже довольно жарко по ночам… Последней картинкой, промелькнувшей в памяти, перед тем, как сознание окончательно отключилось от реального мира, была насмешливая улыбка Алины с фотографии на стене. Её зеленоглазый образ посмотрел на меня иронично, и беззвучно растаял в воздухе… Оставив вместо себя едва слышный девичий смех. Мелодичный и нежный, похожий на птичье щебетание.

Этот негромкий звук нарастал, постепенно трансформируясь в моём сознании в настойчивую трель входного звонка… В нашей квартире он был стилизован под соловьиную руладу. Сквозь дрёму я услышал шум и какую-то непонятную возню в прихожей… А потом до уха донеслись и приглушённые женские голоса… Через минуту скрипнула дверь в мою комнату.

Я сдёрнул с лица лёгкую простыню и открыл глаза, невольно удивившись быстрой смене декораций в окружающем мире. Вместо полуночного сумрака, комнату заливал солнечный свет… Было уже утро.

В приоткрытую дверь просунулась бабушкина голова с округлившимися, какими-то испуганными глазами… Свистящим шёпотом она потрясённо произнесла:

— Захар! Вставай… Хорош спать! К тебе тут пришли… Девушка. Вот эта, с фотографии!

Я рывком сел на кровати. Где-то, глубоко в сознании, шевельнулась мысль:

— А это уже начался мой сон…

На всякий случай, я поднял руку и коснулся медальона на груди, который всегда появлялся только в нереальном мире. Золотой меч на серебряной цепочке был на месте.

— Иду, — сказал я, зевая. — Сейчас, только оденусь…

— Как твою девушку зовут? — всё так же, шёпотом, поинтересовалась бабушка. — Я забыла с перепугу…

— Алина… Ты её не держи в прихожей. Приглашай в дом… Чаем угости!

Старушка исчезла за дверью… Через пять минут на кухне весело зазвенела посуда и послышался оживлённый разговор.

***

…Когда я вышел, наконец, к дамам, в шортах и футболке, бабушка с Алиной уже пили чай за круглым столом и вели неспешную, светскую беседу. Увидев меня, девушка стеснительно улыбнулась:

— Привет! А меня, вот, твоя бабушка пирожками с капустой угощает. Они и правда очень вкусные, как ты и говорил… Пальчики оближешь!

Старушка засияла от такого комплимента… А мы продолжили неспешный завтрак уже втроём, поддерживая непринуждённый разговор. Настроение у всех было прекрасное, под стать солнечному утру.

Бабушка осторожно и как бы, между прочим, всё расспрашивала Алину о её родителях, о планах гостьи на ближайшие дни, об увлечениях… Любознательная старушка! Но девушка охотно и подробно отвечала на все её вопросы.

Алина представилась бабушке молодым специалистом из Подмосковья, приехавшим в наши края в служебную командировку… И решившую, вот, навестить давнего друга, знакомого девушке лишь по интернету. Мне показалось, что дамы друг другу понравились… По крайней мере, они легко нашли общие темы для разговора, несмотря на разницу в возрасте.

После завтрака, я утащил Алину в свою комнату, а бабушка принялась хлопотать у плиты, пообещав удивить меня, и нашу гостью, невероятно вкусным обедом. Примерно, часа через два.

***

Едва закрылась дверь и мы остались с девушкой наедине, наши губы слились в долгом и страстном поцелуе… Ну, а потом, я удовлетворил её женское любопытство в полном объёме. Показал «Эльфочке» свою комнату, письменный стол с компьютером, принтер, меч на стене, гитару… Правда, играть на расстроенном инструменте, а уж тем более петь, я всё же не рискнул.

Хотя, сон, наверняка бы, улучшил на порядок мои музыкальные, а, возможно, — и вокальные способности… Однако, экспериментировать с этим сейчас не стоило. Подсознательный страх предстать в глазах девушки в нелепом и смешном виде доморощенного гитариста-самоучки, без слуха и голоса, быстро победил желание покорить женское сердце своей, ещё одной, незаурядной гранью… Не хватало только опозориться перед Алиной во сне!

— Как ты э-э… добралась? — я долго не мог подобрать нужное слово, обнимая «Эльфочку» за гибкий стан и целуя её в тонкую шею, покрытую нежным пушком.

— Без проблем! — прижалась к моей груди подруга. — Меня материализовало прямо у твоего подъезда. Всё получилось быстро и чётко, как в аптеке… Согласно присланным фотографиям.

Алина не спеша, с интересом изучила каждый уголок в моей комнате… Увидев свою фотографию в золотой рамочке над кроватью, девушка не смогла скрыть довольной улыбки. А я невольно отметил про себя, что одета моя гостья точно так же, как и на снимке — клетчатая юбка-шотландка, едва прикрывающая голые коленки, светлая блузка, нежнейшего сиреневого оттенка, красные туфельки на невысоком каблучке… Неудивительно, что бабушка сразу узнала девушку, едва увидев на пороге.

***

Наговорившись и нацеловавшись всласть, мы поспешили на улицу… Удовлетворять безграничное девичье любопытство дальше. Алина изъявила желание познакомиться с моим родным городом поближе, побродить по его тихим улочкам, рассмотреть всякие местные достопримечательности…

Обуваясь, я крикнул из прихожей старушке, громыхавшей кастрюлями на кухне, что мы прошвырнёмся немного с гостьей по округе, нагуляем аппетит перед столь многообещающим, кулинарным сюрпризом. Да и вообще в такое солнечное утро — грех торчать в четырёх стенах!

…Мы долго гуляли по моздокским улицам, болтая обо всём на свете. Заглянули в краеведческий музей, наведались в городскую картинную галерею, полакомились мороженным в кафе… Потом, покатались на каруселях, в детском парке аттракционов. Посидели на лавочке, на центральной площади, возле фонтана у памятника Ильичу, указывающему своей бронзовой ладонью дорогу неразумному человечеству в светлое будущее…

«Эльфочка» заявила, что хотела бы побывать и в редакции радиовещания. Посмотреть поближе, чем же я занимаюсь на новой работе? Сколько месяцев Алине приходилось внимать в осознанных снах, и в чате, моим загадочным словам про какие-то разбивки, подводки, загоны… Сыпал малопонятными для девушки терминами, которые сам только недавно ввёл в свой лексикон. И вот теперь, пытливая Алина, жаждала выяснить всё про таинственную профессию радиоорганизатора.

Ну, что ж… Я лишь пожал плечами — на работу, так на работу! Мы легко сорвались с нагретой солнышком лавочки, и направились к белокаменному зданию Дома связи. Тем более, что находился он от площади всего в паре кварталов.

Прошли через служебный вход, поднялись по узкой лестнице на третий этаж… Я с гордостью продемонстрировал Алине свой кабинет, напичканный сложной радиоаппаратурой, студию, операторскую комнату, с рядами железных шкафов.

— Класс! — с уважением сказала девушка, крутя головой по сторонам. — И как ты только со всей этой техникой управляешься? Столько кнопок и датчиков разных вокруг… Я бы точно здесь запуталась!

Мне вспомнилось, как и сам, не так давно, с паникой смотрел на всю эту мигающую светодиодами электронику… И с трудом представлял, что буду делать, когда Илья Моисеевич улетит за океан. Мои губы растянулись в снисходительной улыбке:

— Ну, во-первых, я здесь тружусь не один… А потом, всё новое, поначалу, всегда кажется очень сложным. В чём никогда не разобраться… Но глаза боятся, а руки делают!

***

…Мы вышли обратно на улицу. Погода оставалась по-летнему тёплой, даже душной… Только голубое небо теперь заполонили многочисленные, мелкие бело-серые облака. Ветер гнал их высоко над городом, плотной гурьбой, словно пастух большую отару овец. Раздумывая, чем бы ещё удивить зеленоглазую туристку в своём не очень-то богатом на развлечения Моздоке, я вдруг вспомнил:

— А давай-ка, заглянем в парк Победы… Это целая роща с озером, в самом центре города! Там всегда уютно… А сейчас, летом, ещё и искупаться можно. Я тебя со своими друзьями из клуба исторической реконструкции познакомлю! Они, наверняка, в это время тренируются на поляне.

И мы, беззаботно болтая, зашагали к парку…

Глава вторая. Трагедия на озере

Тенистые аллеи главного городского парка встретили нас приятной прохладой и душистым ароматом свежескошенной травы. Как я и предполагал, сегодня в «Дружине» был самый обычный, тренировочный день. Из-за своей новой работы, мне теперь редко удавалось появляться в клубе. Но Вадим всё понимал и не упрекал меня за частые пропуски тренировок. Я же не просто так прогуливал занятия, а занимался ответственным делом!

Вместе с тем, терять с таким трудом обретённые навыки и достигнутую физическую форму, за многие месяцы изнурительных тренировок, нам с Корольковым, было одинаково обидно… Ради чего я рвал жилы, а он тратил на меня своё драгоценное время? Чтобы всё это теперь пошло прахом?

Вадим, когда узнал о моём неожиданном назначении на радио, лишь разочарованно вздохнул… В его глазах, наверное, я был бойцом клуба, подававшим, в будущем, определённые надежды. Но жизнь всегда — такая непредсказуемая штука! Корольков только посоветовал мне не расслабляться… Заглядывать в «Дружину», в любое удобное время, и продолжать тренироваться уже по индивидуальной программе.

Минуло больше года после истории с задержанием грабителя… Но мой статус в клубе оставался, по-прежнему, высоким, даже несмотря на довольно средние успехи в воинском искусстве. Хотя теперь я и появлялся на поляне по собственному, непредсказуемому расписанию, недостатка в спарринг-партнёрах никогда не испытывал. Каждый воин «Дружины», крутившийся в это время у штабной избушки, всегда готов был скрестить со мной своё оружие в учебном бою — только попроси…

А если никого и не находилось на поляне, в тот неурочный час, то тогда уж сам Вадим выступал в роли наставника и соперника. Он в своей избушке торчал дни напролёт. Составлял какие-то перспективные планы, и строчил бесконечные отчёты…

Корольков с удовлетворением отмечал мой прогресс в фехтовании, хвалил за старание. Говорил, что я всё схватываю на лету… Но только редкие теперь появления в клубе, столь способного ученика, не могли не печалить отца-основателя «Дружины.»

***

…Тренировка на берегу озера была в самом разгаре. Мы с Алиной попали, как раз, на самую зрелищную часть занятий — поединки. Реконструкторы, уже успевшие облачиться в доспехи, и разбившись на пары и тройки, бились на мечах, боевых топорах и копьях друг с другом. Ещё издалека, на подходе к штабу, донёсся до нас звон железа, глухой стук щитов, командирский голос Королькова…

Вадим неспешно, по-хозяйски, прохаживался между сражающимися реконструкторами, раздавая замечания направо и налево. Фёкла с Наташей, как обычно, хлопотали у костра… Увидев меня с подругой, Корольков оставил занимающихся бойцов и подошёл к нам, широко улыбаясь в рыжеватые усы. Он с интересом разглядывал незнакомую, симпатичную девушку, держащую меня под руку.

Одет Вадим был как всегда — в свою длиннополую рубаху до колен, старинного покроя, с натянутой поверх стальной кольчугой тонкого плетения. Узкую талию парня стягивал широкий ремень. На поясе, слева, висел кривой меч на перевязи, в узорчатых ножнах. Плетённый, кожаный ободок на лбу, не позволял упасть на глаза длинным, до самых плеч, прядям русых волос. На ногах у Королькова были мягкие сапожки с острыми, чуть загнутыми вверх носками.

Перед нами стоял широкоплечий, красивый бородач с голубыми глазами, словно сошедший с экрана исторического фильма о викингах… Я бросил быстрый, тревожный взгляд на Алину. Она с восхищением рассматривала яркий наряд Вадима, верёвочку с загадочными белыми камушками, на его накаченной шее. А этот рыжеусый, тёмнобородый котяра ещё и самодовольно красовался перед чужой девушкой! Он, словно ненароком, поворачивался к нам то одним своим боком, то другим, демонстрируя оружие и платье… Явно наслаждался, зараза, произведённым на гостью эффектом!

Ревность холодной змеёй шевельнулась в моей груди… Да, такой друг и девушку отобьёт — глазом не моргнёт! Вот ведь гад… Впрочем, увидев, что я без своего обычного кофра и рюкзака за плечами, Корольков разочарованно протянул:

— А-а! Так ты не на тренировку пришёл… Жаль! А я уж подумал — сам явился размяться, и девушку свою в наш клуб привёл.

— Расслабься, — усмехнулся я, в глубине души уже сожалея об опрометчивом решении притащить подругу на тренировку. — И познакомься… Это Алина. Она — гостья в нашем городе. Я ей показываю местные достопримечательности, и чем здесь сам занимаюсь.

— Экскурсия, значит… Ясно, — вздохнул Вадим. — Ну, тогда вы вовремя! Ещё полчаса, и с поединками мы заканчиваем… Можете пока посмотреть на работу наших фехтовальщиков. Ну, а потом — традиционные посиделки у костра! Всё, как обычно… Песни под гитару, щи по древнему рецепту, приготовленные на костре нашими хозяйками. Мой старинный славянский напиток из иван-чая… Твоей девушке, Захар, думаю, понравится. Проходите пока к огню!

***

…Погода, между тем, неожиданно и резко начала портится. Многочисленные мелкие облака, похожие на барашков, превратились вдруг в лохматые, свинцовые тучи, полностью заполонившие голубое небо. На смену июньской духоте пришли редкие, но сильные порывы прохладного ветра. Вот ведь непредсказуемые капризы природы! Даже во сне отравляют нам жизнь…

— Похоже, гроза собирается, — озабоченно произнесла Алина, подняв глаза к небу.

Мы сидели с ней рядышком на бревне у потрескивающего костра… Пенилось и булькало содержимое нескольких закопчённых котелков над пляшущим пламенем. Рядом с огнём крутились доброжелательные и озабоченные Фёкла с Наташей, в своих расшитых старинными узорами сарафанах. Они уже успели познакомиться, и даже перекинуться парою слов с Алиной.

— Может и пронесёт с грозой, — предположил я, продолжая наблюдать за самозабвенно рубящимися парнями. — Зато жара спала…

Однако, отдыхающие горожане на противоположном берегу озера мой оптимизм, похоже, совсем не разделяли. Купальщики, испугавшись внезапно потемневшего небосвода и холодных порывов ветра, начали торопливо выскакивать из воды. Люди наскоро переодевались в тесных, железных кабинках, собирали в пакеты и сумки свои вещи…

Наслаждавшийся отдыхом у озера многочисленный народ спешил покинуть пляж, пока не хлынул ливень. Противоположный берег быстро опустел… На пляже остались лишь какая-то влюблённая парочка под грибком, да пацаны лет десяти-четырнадцати, плескавшиеся на мелководье. Мальчишек, успевших уже загореть до черноты, несмотря на первый летний месяц, никакой дождь не мог заставить отказаться от купания.

…Между тем, время, отведённое у реконструкторов на учебные поединки, истекло, и Вадим отдал долгожданную команду:

— Убрать оружие!

Два десятка бойцов, побросав мечи, копья и щиты на траву, с облегчением принялись стаскивать со своих распаренных тел тяжёлые доспехи и рубахи. Большинство парней, раздевшись до плавок, тут же, с радостными криками, бросились в прохладные воды озера…

— Хорошо тут у вас, — обводя взглядом поляну и берег, с резвящимися в водоёме реконструкторами, сказала Алина с лёгкой завистью. — Спокойно так, дружненько… Избушка — вообще супер! У нас город Чехов тоже небольшой, только, в отличии от вашего, суетливый очень… Чувствуется, что огромная Москва совсем рядом. Заводы дымят, воздух портят, автомобильные пробки… А у вас тут даже трамваев нет!

— Мне тоже здесь нравится, — скромно согласился я…

***

А потом, были обещанные Корольковым щи из общих котелков, пропахшие дымом костра. И чаепитие, с ржаными сухарями… Лёгкий обед проголодавшихся реконструкторов сопровождался всеобщим жизнерадостным трёпом, обсуждениями состоявшихся схваток, и шутками-прибаутками.

Мы ещё не успели покончить с едой, как Наташа уже заторопилась в избушку за старенькой гитарой для менестреля. А Антон разминал энергично свои пальцы и откашливался у потрескивающего костра, прочищая горло перед традиционным песенным марафоном.

Наши ноздри с Алиной щекотал дым костра, волосы лохматили, всё учащавшиеся, порывы ветра… А в ушах уже звучал мужественный голос менестреля:

— В сети связок, в горле комом теснится крик,

Но настала пора, и тут уж кричи, не кричи.

Лишь потом кто-то долго не сможет забыть,

Как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи,

И как хлопало крыльями черное племя ворон,

Как смеялось небо, а потом прикусило язык.

И дрожала рука у того, кто остался жив,

И внезапно в вечность вдруг превратился миг…

Я с удовольствием слушал знаменитую песню Виктора Цоя в мастерском исполнении Антона. А последние строки хита просто погрузили меня в философскую меланхолию:

— А «жизнь» — только слово, есть лишь любовь и есть смерть…

Эй! А кто будет петь, если все будут спать?

Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь — стоит того, чтобы ждать.

Я приобнял притихшую, задумавшуюся о чём-то Алину и прижал её покрепче к своему сердцу. Песня смолкла, но все ещё некоторое время безмолвствовали, находясь под впечатлением от прозвучавших слов…

Коварная погода в этом романтическом сне, видимо, решила окончательно испортить людям настроение. Теперь уже не у кого, из собравшихся у костра, сомнений не оставалось: будет дождь. А может, даже — и целый ливень!

Издалека, едва слышимые, уже доносились первые раскаты грома… Небо потемнело так, словно бы наступил вечер. Но никто не хотел расходиться по домам, хотя тренировка на сегодня и была уже завершена. Фёкла с Наташей принесли ещё по вязанке хвороста, хранимого под навесом за избушкой, и красно-жёлтые языки пламени заплясали под порывами ветра с новой силой…

А вот противоположный берег озера совсем обезлюдел. Лишь четыре, самых упрямых пацана, всё ещё продолжали, как зомби, бродить по берегу. Купаться им было уже некомфортно, но и одеваться, покидать зону отдыха, подростки тоже не спешили. Собравшись, в конце концов, под одним из трёх железных, выкрашенных в синий цвет, грибков, мальчишки азартно принялись «резаться» в карты… Даже не обращая внимание на приближавшуюся грозу.

Над нашими головами сверкнула первая молния, а спустя короткое время пророкотал и оглушительный, раскатистый гром. У костра притихли на секунду…

— Буря! Пусть сильнее грянет буря! — вдруг завопил радостно Антон, задрав голову к клубящимся над поляной тучам. Он резко ударил по струнам, и затянул новую песню. Кто-то пытался подпевать менестрелю, кто-то продолжил вполголоса прерванный разговор…

А я вдруг замер, поражённый промелькнувшей в сознании невероятной мыслью. Интересно получается… Алина видит и воспринимает сейчас моих друзей-реконструкторов в этом осознанном сне точно так же, как и я! Их внешность и поведение. Мы слышим одинаковые песни у костра. Да и всё остальное наблюдаем, словно сидим с подругой здесь в реальности.

Уверен, разбуди Алину сейчас — девушка подробно и правильно опишет мне наяву и облик Вадима с менестрелем, и парк с озером… А ведь она ничего этого никогда не видела! Ни воочию, ни даже на фотографиях… А если допустить сумасшедшую мысль, что в совместном, контролируемом сне её мозг черпает нужные образы напрямую из моего подсознания? И девушка этого даже не замечает! Она просто переживает свой управляемый сон, где-то там, в Подмосковье, и воспринимает чужих людей и незнакомые пейзажи моими глазами…

Ну, ведь правда — зачем мозгу Алины что-то придумывать? Если можно просто подключиться к другому сознанию, где эти образы уже собраны, систематизированы и хранятся в подкорке? Следуя такой логике, наверное, и мне самому, в некоторых совместных с подругой галлюцинациях, уже приходилось взирать на мир её глазами… Даже не осознавая этого!

В памяти тут же всплыла давняя прогулка по Алининому подмосковному Чехову… Когда подруга впервые познакомила меня с Катей, лежащей в коме. Мы же потом долго гуляли с «Эльфочкой» по улицам… Разглядывали памятники и болтали на скамейке в каком-то сквере. В городе, в котором я никогда не был наяву! И воспринимали мы тогда с девушкой окружающий мир во сне — абсолютно одинаково… А откуда у меня в голове взялись все эти картинки?

Надо же — только сейчас, обо всём этом задумался впервые… А тогда, во сне, воспринимал всё вполне естественно. Так же, как и Алина сейчас, не подозревающая о моём открытии… Но едва я собрался поделиться с подругой своими мыслями, как Алина наклонилась к моему уху и прошептала:

— Устала я уже сидеть на этом жёстком бревне… Может, прогуляемся по бережку, ноги разомнём, а?

Мысли в моей голове, от её жаркого дыхания, смешались. И я решил не гнать лошадей… Надо всё ещё раз спокойно обдумать, прежде чем ошеломлять девушку своими невероятными умозаключениями.

***

…Мы отошли от костра к озеру. Разулись на травке и зашлёпали босиком по мелководью, вдоль берега, держа обувь в руках. Молнии уже вовсю сверкали над головой… Каждые несколько минут в небе оглушительно грохотало. Начали срываться и первые дождевые капли…

Не успели мы сделать и нескольких шагов в воде, как изломанная, ослепительная линия расколола шевелящиеся тучи, прямо над покачивавшимися верхушками деревьев. Удар грома, необычайной силы, последовавший за столь яркой вспышкой, заставил нас с Алиной невольно вжать головы в плечи…

— Ого, — засмеялась девушка. — Вот это долбануло! Сейчас точно хлынет… Ты, кстати, знаешь — чем меньше пауза между молнией и громом, тем гроза к нам ближе?

…Капли дождя бойко затарабанили по поверхности озера и по листве. Голоса у задымившегося костра за нашей спиной сделались тише… Хотя до ушей и продолжали изредка долетать взрывы хохота. Никто из реконструкторов и не думал прятаться от ливня под навесом, или в избушке. От песен под гитару, народ перешёл к анекдотам и весёлым историям из жизни…

А под пляжным синим грибком на другом берегу, в метрах в ста от нас, царила сосредоточенная, деловая атмосфера казино. Юные картёжники были целиком поглощены своей азартной игрой, не обращая внимания на разошедшуюся стихию.

На пустынном пляже высились три одинаковых железных грибка, торчащих в десятке метров от воды, и на равноудалённом, друг от друга, расстоянии. Пацаны облюбовали для себя центральный.

— Вот шпана… Наверное, на деньги играют, — предположил я. — Ты только посмотри, как увлечены — даже молний с громом не замечают!

Не успел я произнести эти слова, как серое небо распорола очередная вспышка… Изломанный, в нескольких местах, ослепительный зигзаг соединил на мгновение нависшую над озером тучу с куполом центрального грибка на противоположном берегу. Того, под которым сидели тесной компанией мальчишки, голова к голове…

Раздался специфический треск, как от электросварки. Сыпанули веером с железного купола на песок огненные искры. И почти одновременно с этим, оглушительно громыхнуло прямо над нашими головами… Мы с девушкой, как раз, смотрели на играющих в карты пацанов. Всё произошло прямо на наших глазах, неожиданно и страшно.

Синий купол ярко вспыхнул оранжевым пламенем на секунду… И тут же погас, мгновенно почернев. Краска на железе полопалась от чудовищной температуры и задымилась… Мальчишки разлетелись от грибка в разные стороны, словно тряпичные куклы, и теперь корчились, в конвульсиях, на песке… Я заорал, обращаясь к сидящим у костра, срывая с себя мокрую футболку и шорты:

— Эй! У кого есть телефон… Звоните срочно в «Скорую!»

Рядом, быстро раздевалась, бросая в беспорядке вещи на берег, Алина. На девушке был тёмный, раздельный купальник на завязках… Неожиданному, но очень своевременному появлению которого я, почему-то, даже не удивился. Точнее, времени на анализ происходящего у меня уже не оставалось… Через несколько секунд мы с Алиной, а так же, ещё человек пять реконструкторов, рассекали короткими гребками гладь озера, изо всех сил торопясь кратчайшим путём к месту трагедии.

Выбравшись первым на пустынный пляж, я подбежал к пацанам, лежащим в разных неловких позах, около дымящегося и слегка покосившегося от удара молнии железного грибка. Мальчишки уже не подавали признаков жизни… На их обнажённых, загорелых телах виднелись синие, разветвлённые следы, похожие на татуировки. Это молния выжгла свои отметины на мальчишечьих спинах и бёдрах… Вокруг тел валялись на песке обгоревшие игральные карты.

— Господи… Какой ужас! — раздался за моей спиной потрясённый голос выбравшейся на берег Алины. Я бросил на неё быстрый взгляд. Зелёные глаза девушки были широко распахнуты, губы мелко дрожали… Она держалась обеими руками за голову. Алина находилась на грани истерики.

— Гроза их убила… Проклятый сон! Это же совсем дети… Как же так?! — повторяла она, вперив остановившийся, безумный взгляд в разбросанные тела пацанов на песке.

Я схватил её за плечи и сильно встряхнул:

— Возьми себя в руки! Это всего лишь сон. Неправда… Не позволяй иллюзии командовать тобой! Мы управляем этой галлюцинацией, а не она нами… Сон превратиться в кошмар, если только ты сама дашь волю своему воображению!

— Да… Да… Я понимаю, — Алина медленно приходила в себя. — Всё неправда… Но это так по-настоящему, что мне сейчас хочется немедленно проснуться!

— Иллюзорный мир живёт по своим законам, — как можно спокойнее сказал я. — Мы не должны им бездумно подчиняться… И верить безоговорочно всему, что видим во сне. Иначе однажды можно сойти с ума по-настоящему.

…Вдалеке послышались звуки сирены. Это к нам мчались по узким аллеям парка две кареты «Скорой помощи», вызванные реконструкторами. Белые спецмашины, с красными крестами и работающими мигалками, подкатили прямо к почерневшему грибку. На песок спрыгнули с подножек полноватая женщина-врач с дежурным чемоданчиком в руках, молоденькая медсестра с какой-то сумкой, и санитары с носилками.

Оба водителя и мы, случайные очевидцы несчастья, помогли медикам погрузить пострадавших в машины. Из обрывистых реплик врача мне стало понятно, что у одного мальчишки произошла остановка сердца… А трое других — всё ещё балансировали на грани жизни и смерти. Каждая секунда сейчас для пацанов была на вес золота…

Спецмашины умчались под затихающие звуки сирен. Над озером повисла гнетущая тишина… За всеми этими событиями, я и не заметил, как бурная и стремительная летняя гроза уже закончилась. Точнее, покатилась с ветрами дальше на юг… Теперь она сверкала и грохотала где-то далеко за городом, в бескрайних пшеничных полях.

А в небе над нами открылись голубые просветы между клочьями клубящихся туч… Сквозь эти оконца, косые солнечные лучи осветили землю, словно прожектора. Иллюзорный мир приходил в себя…

Мы с Алиной и парнями переплыли обратно, на свой берег. Оделись в полном молчании, в промокшую одежду… Не обращая, впрочем, на это никакого внимания. Потом залили, всё ещё чадящее сизым дымом, кострище холодной водой из озера… И разошлись по домам, притихшие и невесёлые. На душе у всех было тяжело…

— Давай, забудем этот кошмар поскорее! — сказал я, обнимая Алину за худенькие, подрагивавшие нервно плечи. — Учти, ничего подобного в нашем городке в реальности никогда не происходило. У нас сроду людей молнией не убивало! Даже от стариков я такого не слышал.

— Да… Ты прав. Надо выкинуть всё это из головы, — вздохнув, согласилась девушка, доверчиво прижавшись ко мне. — Больше не будем вспоминать… Куда ночь, туда и сон!

***

— Что-то вы загуляли, молодёжь! — хитро улыбнулась бабушка, едва мы появились на пороге. — Под дождь, вон, попали… Проголодались, небось? А я вам тут такую вкуснятину приготовила! Как и обещала… Мойте руки и, давайте, быстро за стол!

Из кухни доносились головокружительные запахи… Вообще-то, я не люблю есть во сне. Да это и не обязательно делать в иллюзорном мире. Как, впрочем, и массу других дел, без которых невозможно представить себе реальную человеческую жизнь. Вроде чистки зубов и регулярных походов в туалет… Сон очень похож на реальную жизнь. И всё-таки — это нечто совсем иное…

Нет, если есть желание, слипер может, конечно, и подражать жизни наяву. Обманывать свой мозг, например, объедаясь по ночам деликатесами, как это практикует сновидица Маринка, строго следящая в реальности за своим весом… Или делать себе во сне бесконечные пластические операции, экспериментируя с фигурой и лицом. Откачивать лишний жир, в лучших клиниках планеты, менять форму носа, цвет глаз и размер груди, отращивать бицепсы, волосы, ногти, задницу… Да всё, что угодно! И если не в реальности, то уж в грёзах почувствовать себя идеальным человеком.

Женщина-слипер, при желании, наверное, сможет даже родить себе ребёнка во сне… И воспитывать его по ночам, удовлетворяя свой материнский инстинкт. Все эти изощрённые человеческие фантазии ограничены лишь нашим воображением!

Однако, сейчас я набросился на иллюзорную бабушкину еду, так, словно находился в реальности, и несколько дней крошки во рту не держал… Нервная встряска, после пережитого на озере стресса, обернулась для меня, вот таким, страшным чувством голода. Да и не только для меня одного… Алина уплетала бабушкину стряпню тоже за обе щёки, с каким-то нереально болезненным аппетитом. Мы, как и наяву обычно, просто тупо заедали во сне свой стресс…

Хотя, надо отдать должное старушке, она сегодня превзошла саму себя в кулинарном искусстве. Главным блюдом у нас на обеде была паэлья — национальное испанское кушанье из риса, овощей и морепродуктов. Бабушка любила и могла удивить у плиты кого угодно, когда хотела… А ещё, нас с Алиной, ждал нынче фирменный старушкин торт «Медовик» к чаю, и спелые, сочные фрукты.

Сразу после обеда, девушка бросилась помогать бабушке убирать со стола, и мыть посуду. Попутно, Алина что-то рассказывала старушке о себе, под журчание воды из-под крана, и позвякивание грязных тарелок в раковине… Мне занятия на кухне не нашлось. И я тихо удалился в свою комнату, продолжая мысленно переваривать произошедшее в этом сне.

Хотя мы и договорились с девушкой не вспоминать больше про трагедию с детьми на озере, на душе, по-прежнему, словно камень лежал… Легко сказать — забудь! А что стало с теми несчастными пацанами? Удалось ли врачам их спасти? Хотя… Что я несу?! Какое ещё несчастье? Это же всё сон, неправда…

Разум убеждал меня не верить иллюзиям. Но поделать с собой я ничего не мог, как не старался… Навязчивые мысли беспрерывным хороводом крутилась в голове. В конце концов, мои руки не выдержали, и сами потянулись к лежащему на письменном столе мобильному телефону…

— Алло! «Скорая помощь» слушает, — произнёс прямо в ухо строгий женский голос.

— Извините, — заторопился я. — К вам сегодня доставили четверых мальчишек с пляжа… Пострадавших от удара молнии. Можно узнать, каково их состояние?

Голос в телефоне смягчился:

— К сожалению, двоих детей спасти не удалось. Не довезли до больницы… За жизнь двух других, врачи сейчас борются. Если вы родственник пострадавших, я могу дать номер телефона, где вам предоставят более подробную информацию по фамилиям и состоянию выживших детей.

— Нет, нет! Спасибо… Мне достаточно информации. Ещё раз извините… До свидания.

Я положил телефон обратно на стол. Ситуация немного прояснилась, но легче от этого мне не стало…

***

Финал нашего свидания с Алиной получился скомканным и безрадостным, как мы и не пытались улыбаться друг другу. Забыть произошедшее на озере ни мне, ни ей, увы, не удавалось… Страшная картинка с пляжа продолжала стоять у обоих перед глазами. Так хорошо начавшийся сон, был, всё-таки, безнадёжно испорчен… Интересно только узнать — кем?

Мда… А я ещё этим утром лелеял тайный план спровадить бабушку к Зое Сергеевне, на весь вечер, и покувыркаться вволю с Алиной в своей кровати, после нашей ознакомительной экскурсии по городу! Но увы… Все мои смелые сексуальные фантазии накрылись медным тазом.

…Мы вышли с девушкой из полутёмного подъезда родной пятиэтажки на яркий, солнечный свет. Над головой голубело чистое небо. На сей раз- без единого облачка. Асфальт, после ливня, подсох… И ничего уже не напоминало о недавней, бурной грозе. Алина поцеловала меня в губы и виновато сказала:

— Надеюсь, следующий наш сон обойдётся без кошмаров… А сегодня, извини, я этих мальчиков, всё никак забыть не могу! Двое погибших, прямо на наших глазах… Моему сознанию нужно время, чтобы успокоиться. Ни о чём другом сейчас думать не могу, прости…

— Откуда ты знаешь про двоих погибших? — встрепенулся я, и подозрительно посмотрел на Алину.

— А ты невнимателен, — вздохнула девушка. — Как всегда! По цвету кожи детей… Ещё на пляже увидела. Один ребёнок умер сразу, после удара молнии, а у другого сердце остановилось во время погрузки в машину «Скорой помощи…» Ну, я пойду?

— Счастливо добраться до своей постели, — сказал я.

Алина грустно улыбнулась, отступила на шаг… Изображение девушки задрожало, сжалось в точку, и с лопающим звуком пропало, оставив меня наедине с истошно чирикающими воробьями.

***

Пробуждение было привычно-неожиданным… Меня вернул в реальность возмущённый бабушкин голос:

— Захар! Я понимаю, конечно, что у тебя сегодня законный выходной… Но неужели ты его так и собираешься провести в кровати? Одиннадцать часов уже! Нечего допоздна торчать за своим компьютером… Я уже, между прочим, третий раз завтрак для тебя разогреваю!

— Ладно, бабуль… Не шуми, — разлепил я глаза. В проёме двери, уперев руки в бока, стояла разбушевавшаяся старушка. Косые, солнечные лучи падали от окна ей на цветастый фартук. Из кухни доносился густой, мясной аромат.

При мыслях о еде, я почувствовал, как к горлу подкатила лёгкая тошнота… После двух тарелок паэльи во сне, огромного куска торта с чаем, яблока и нескольких сочных груш, завтракать совсем не хотелось. Обманутый ночным пиршеством мозг напрочь отключил в организме привычное чувство утреннего голода… Вот теперь, пожалуй, я вполне понимал суть Маринкиной уловки, и секрет её стройной фигуры!

Бабушка, между тем, подошла к моей кровати и уставилась на фотографию Алины на стене, как будто увидела её впервые. Она словно вспомнила что-то… Но мялась, покусывала губы, не решаясь озвучить свои мысли.

Я сел на постели, сладко потягиваясь и потирая глаза… Нащупал босыми ногами тапочки под кроватью, и вопросительно посмотрел на старушку. А та, не сводя глаз с улыбающейся физиономии девушки на фотографии, удивлённо протянула:

— Надо же… Вот глянула на это лицо, и сразу вспомнила! Я же сегодня твою девушку во сне видела… Даже разговаривала с зеленоглазой! Представляешь, паэльей её угощала на нашей кухне… Кушаньем таким, иностранным.

— Да, да… Слышал, — позёвывая, сказал я. — Это каша рисовая… Жидкая, похожая на суп. Испанская, кажется… С овощами и креветками.

— Ишь ты, какой грамотный! — вскинула брови бабушка. — А я ещё хотела вас с девушкой удивить вычитанным из журнала рецептом необычного блюда… В моём сне вы оба про паэлью знать не знали. Странный сон! А ещё мы с твоей девушкой посуду вместе на кухне мыли, в четыре руки… И она мне про свою бабушку рассказывала. Приснится же такой бред, прости господи!

Глава третья. Дежавю

Сон с печальным происшествием на озере имел своё удивительное продолжение… Только теперь уже наяву. А дело было так…

Прошло месяца два, после приснившейся нам с Алиной трагедии на пляже. Почти пролетело очередное лето, и события той ночи успели уже поблекнуть в моей памяти. Новые жаркие свидания и разговоры с девушкой в нереале, постепенно вытеснили пережитый кошмар с пацанами из головы. Так бы и канул нехороший сон в лету, но…

В конце августа, Юрий Сосланович разрешил мне короткий, недельный отпуск. Правда, при соблюдении двух непременных условий. Во-первых, выпуски местного радиовещания не должны были прерываться… И, во-вторых, я не имел права покидать пределы Моздокского района. Мне надлежало находиться на постоянной, телефонной связи с начальством… И быть готовым, при необходимости, в любой момент вернуться на службу.

Неделя — это всего три информационных выпуска. Подготовить их заранее, из всегда актуальных сюжетов, скопившихся в моём «загоне», не составило большого труда… А запускать передачи в положенное время, согласился Серёга Колобеков. Тем более, что он, подобным образом, не раз выручал раньше и Илью Моисеевича…

Свой короткий, августовский отпуск, я решил целиком посвятить физическим упражнениям и фехтованию. За последний год, как-то незаметно, клуб «Дружина» стал отходить на задний план в моей жизни. И это было нехорошо… Нарушалась почти достигнутая мною, с таким трудом, гармония тела и духа.

Стали забываться, вроде бы, уже прочно усвоенные навыки владения мечом, поэтапные, заученные, чуть ли не до автоматизма, сложные финты… Причём, как в реальном, так и в иллюзорном мирах. На фоне редких тренировок, моя деградация, как воина, происходила более быстрыми и ощутимыми темпами наяву… И почти незаметно — в осознанных снах. Но всё это не давало мне покоя…

Я чувствовал, что уже засиделся и обленился, ослабел физически, таращась часами в экран монитора… Днём — служебного, вечерами — домашнего. Реальное тело нуждалось. в некогда привычных и серьёзных, мужских нагрузках. И если в иллюзорном пространстве я пока оставался, по инерции, всё ещё в относительно неплохой физической форме, то наяву ситуация складывалась значительно хуже… Мои реальные мускулы пообвисли и сделались вялыми. Зад быстро привыкал к мягкому, комфортному креслу…

Я уже несколько месяцев не снимал меча со стены, перестал делать даже элементарную утреннюю зарядку. И, в конце концов, стал ощущать, как подобный образ жизни начинает потихоньку отражаться на моих бойцовских возможностях во сне. Два параллельных мира, реальный и иллюзорный, оказались связанными друг с другом более крепко, чем мне это представлялось раньше…

Надо было срочно что-то предпринимать наяву, если я хотел и дальше оставаться сильным воином во сне. Из моей памяти всё ещё не стёрлись загадочные слова «Васи ШАМАНА», произнесённые в «Жемчужине» — «Ты должен научиться владеть мечом, как мастер… Скоро он тебе понадобится».

Что хотел сказать этим потомственный шаман? Или я слишком большое значение придаю всяким случайным фразам? Сколько времени уже прошло, а он, так никогда больше и не заикался на эту тему… Хотя в чате мы и общались с Васей довольно часто. В любом случае мне не следовало расслабляться… Надо было поддерживать своё реальное тело в форме.

Неделя отпуска — это три напряжённых, полноценных тренировки у Королькова. С восьми утра и до полудня… Конечно, три занятия — совсем немного, но встряхнуть разленившиеся за много месяцев мои мускулы, эти тренировки вполне могли бы! И я с энтузиазмом бросился бегать, прыгать, махать бастардом на поляне до полного изнеможения. Не жалея себя, и доверившись целиком неутомимому и беспощадному, как сама судьба, Королькову…

Два занятия, включая и дни отдыха между ними, которые я посвятил, в основном, починке пострадавшей в поединках амуниции и уходу за оружием, пролетели, как один миг. Но пятничная, завершавшая мой короткий отпуск, тренировка, не задалась с самого утра… И всё по вине, такой переменчивой на излёте лета, нашей южной погоды.

Затянутое несколькими слоями облаков небо, совсем не обещало, в то августовское утро, тёплого дня впереди… Впрочем, непогода никогда не являлась причиной для отмены тренировок в «Дружине».

И поэтому я, захватив свой гитарный кофр, с начищенным до зеркального блеска мечом внутри, нацепив на плечи привычный рюкзак, с утра пораньше уже шагал к парку Победы, не обращая внимание на хмурое небо над головой. Торопился на тренировку, размышляя с грустью по дороге, как, всё-таки, быстро несётся время в реальном мире!

Не успел оглянуться — уже и отпуск пролетел. Опять пора на службу. И меч свой снова придётся вешать на стену, над кроватью, на неопределённый срок… Когда ещё выпадет «окно» в рабочем графике, и удастся помахать бастардом с реконструкторами на поляне? Освоить и закрепить новые приёмы, нагрузить, как должно воину, свои мышцы со связками. Станешь тут мастером меча… И как только с этой хлопотной профессией мне теперь жить на два, столь отличающихся друг от друга, мира?

***

…Я заявился к штабной избушке одним из первых. А вскоре подтянулись и ещё человек десять, с рюкзаками и спортивными сумками… Но мы всё равно опоздали. Вокруг избушки уже суетились люди — Корольков, и пара-тройка его самых преданных соратников. Затемно они что ли сюда приходят?

Чистила ножом уже какие-то корнеплоды на берегу озера чернобровая и гибкая, как виноградная лоза, Наташа. Бегала с охапками хвороста Фёкла. А неутомимый Корольков, с голым торсом и в спортивных штанах с лампасами, как у генерала, разжигал костёр… Да не обычными спичками, а кресалом! Совсем чокнулся парень на своей старине…

Хотя, к началу традиционной пробежки вокруг озера, погода окончательно испортилась, нашего вождя это нисколько не огорчало. Загорелый и здоровый, как лось, Вадим поприветствовал меня радостным голосом, крепко пожимая ладонь:

— А погодка-то к дождю идёт! Молодец, что пришёл, не испугался туч… Люблю заниматься в условиях, приближенных к боевым!

…И погода Королькова в это утро, действительно, не подвела. Едва мы привычно разоблачились, кто по пояс, а кто и до самых плавок, и затрусили по бережку вокруг озера, за своим неунывающим командиром, как резкий порыв ветра ударил в лицо… Зашумела, затрепетала листва на деревьях. А зелёная поверхность водоёма пошла мелкой, тревожной рябью…

На заключительном, третьем круге пробежки, где-то вдалеке за парком, пророкотал первый, приглушённый раскат грома. Небо резко потемнело… Немногочисленные горожане, уже успевшие разместиться на пляже, с утра пораньше, стали спешно собирать свои вещи. Люди пришли сюда ни свет ни заря, в надежде, что к обеду распогодится, и они вырвут у заканчивающегося лета ещё один тёплый денёк для отдыха. Но — увы… Погода, почему-то, решила сделать приятное сегодня только нашему Королькову.

И вскоре на пляже остались одни только дети. Уж они-то точно не собирались отказываться от последних дней летних каникул! Из-за какого-то там дождика… Пацаны, плескавшиеся в озере, с завистью смотрели, как мы бежим гуськом по самой кромке воды, сосредоточенно дыша носом, и экономя силы. Многие из мальчишек давно мечтали попасть в «Дружину», и почувствовать себя средневековыми воинами. Подержать в руках настоящий, тяжёлый меч…

Но непреклонный Вадим принимал в свой клуб юношей только с шестнадцати лет. Да и то, далеко не всех… Недисциплинированным разгильдяям, слабакам, не умеющим подтянуться на турнике, хотя бы шесть раз без подготовки, вход в наше воинское братство был закрыт.

***

…Первые капли дождя ударили по разгорячённым лицам, когда мы на поляне, покончив с разминкой и силовыми упражнениями, облачились уже в свои тяжёлые латы. Наступило время поединков… Деревянный стук щитов, звон клинков, яростные крики сражающихся привычно зазвучали над озером.

Парни размахивали мечами и копьями, под одобрительные и громкие комментарии мальчишек, внимательно наблюдавших за ходом нашей тренировки со своего берега… К тому времени, из всех детей на пустом пляже осталось всего четверо пацанов. Лет двенадцати-тринадцати. Самых стойких и упрямых… Не испугавшихся ни холодных порывов ветра, ни всё усиливавшегося дождя…

Правда, мальчишки уже повылазили из озера, и собрались под одним из железных грибков. Впрочем, этой загорелой дочерна шпане быстро надоело глазеть издалека, на увлечённо фехтующих реконструкторов. Пацаны нашли и для себя новое нехитрое занятие. Они азартно принялись «резаться» в карты, лишь иногда посматривая в нашу сторону.

А погода, между тем, разгулялась не на шутку… Над парком засверкали ослепительные молнии. Раскаты грома уже грохотали почти над самой головой…

— Ну всё, достаточно на сегодня, — смилостивился, наконец, Корольков. — Дальше, кто желает и сохранил силы — занимается самостоятельно… Погода сегодня — для настоящих воинов! Ну, а особо занятые — могут отправляться решать свои дела… Остальных отработавших тренировку приглашаю к нашему костру, пока он совсем не погас! Перекусить, чем бог послал…

А Фёкла с Наташей уже несли из избушки полтора десятка деревянных ложек и нарезанный хлеб. Над огнём висели в ряд дымящиеся, закопчённые котелки с каким-то булькающим варевом… Корольков зря беспокоился. Дождь разгоревшемуся костру был не страшен. По крайней мере — пока. Порывы ветра только раздували потрескивавшие угли, и ворошили золу…

Сбросив тяжёлые доспехи на траву и подставив вспотевшие тела под прохладные, дождевые капли, народ с аппетитом застучал деревянными ложками. Налегая на горячую похлёбку, уже слегка разбавленную небесной влагой, я скользнул взглядом по противоположному берегу озера… Взгляд зацепился за фигурки мальчишек, склонившихся над картами, под центральным из трёх железных грибков. Голова к голове… И тут вдруг меня что-то кольнуло в сердце. Какая-то непонятная тревога была во всей этой, вроде бы, обычной картине…

Шутили парни вокруг. Раскаты грома заставляли едоков, каждый раз, невольно вздрагивать, и поднимать глаза к небу. Все подкалывали друг друга и улыбались… А мне, почему-то, было не по себе.

Босоногая Наташа, между тем, в своём разрисованном тёмными каплями дождя сарафане, путаясь в длинном подоле, уже несла из штабной избушки Антону старенькую гитару… Я вдруг осознал, что однажды уже где-то всё это видел. Без всякого сомнения!

Вот только никак не мог вспомнить — где? Или у меня уже крыша поехала от переутомления на новой работе? Кажется, подобное странное чувство называется дежавю… Забыв про еду, я напряжённо морщил лоб, оглядываясь растерянно по сторонам. Мои смутные, постоянно ускользающие воспоминания, которые всё никак не собирались в целостную картину, были явно не из приятных…

Я точно всё это уже однажды переживал! И сильный дождь тогда был, и пацаны под железным грибком в карты играли, и гром с молниями сверкал. Вот сейчас Антон закончит петь и заорёт, что-то там про бурю… Во всём этом была какая-то пугающая сознание нереальность.

Неужели и правда заорёт? Я уставился на менестреля в тревожном ожидании, лихорадочно шаря ладонью у себя по груди в поиске золотого меча на серебряной цепочке… Может всё это мне только снится? Но медальона на шее не было.

Антон заметил мой пристальный, напряжённый взгляд… Весело подмигнув, менестрель ударил по струнам и радостно завопил, перекрикивая оглушительные раскаты грома:

— Буря! Пусть сильнее грянет буря!

И в эту секунду, я всё вспомнил… Во рту у меня сразу пересохло. Словно вспышка молнии озарила тёмные, доселе недоступные сознанию, закоулки памяти. Сердце учащённо забилось, а перед глазами встало, в мельчайших подробностях, свидание с Алиной в осознанном сне, два месяца назад… И случившаяся нереальная, но от этого не менее страшная, трагедия с детьми на пляже.

Едва память воскресила сон, во всех его красках и звуках, как в моём мозгу словно щёлкнул невидимый секундомер… Он начал бесстрастно отсчитывать время до неминуемой трагедии. А в том, что она обязательно должна произойти сейчас, я теперь, после вопля менестреля, уже ничуть не сомневался…

Меня бросило в жар от представившегося вида разбросанных детских тел на песке. В неестественных, безжизненных позах… Отчётливо вспомнилась паутина необычных, синих следов на мальчишеских спинах. Такие специфические отметины оставляет на человеческой коже разряд молнии. Я даже мысленно увидел раскиданные по берегу, обгоревшие тузы и шестёрки… Но пока всё это было лишь в моём воображении.

Мысли лихорадочно скакали в голове… Что делать?! Неужели опять на моих глазах случится трагедия? Только теперь — наяву…

А секунды тикали себе неумолимо и равнодушно. И, похоже, я уже был не в состоянии предотвратить беду… Слишком уж поздно вспомнил про этот свой пророческий сон! Что же придумать, господи?!

Сколько тогда, во сне, прошло минут между воплем Антона