Читать бесплатно онлайн книгу авторов  Манао Тупапау, или Дух мертвых не дремлет

Антония Таубе, Оливия Таубе

Антония Таубе
Оливия Таубе

Манао Тупапау, или Дух мертвых не дремлет

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Антония Таубе, 2018

© Оливия Таубе, 2018

Роман о любви, роман о забытых героях, о том, как непросто сделать выбор, о разбитых сердцах и важности того, что нет любви больше, чем любовь к богу.

16+

ISBN 978-5-4493-7697-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Манао Тупапау, или Дух мертвых не дремлет

Бенгт Даниельссон, «Гоген в Полинезии».

МАНАО ТУПАПАУ, ИЛИ ДУХ МЁРТВЫХ НЕ ДРЕМЛЕТ

Жанна Григорьевна Агеева, приятная стройная шатенка сорока двух лет, всю жизнь проработала историком. Уже много лет преподавала она в университете — как в пятом классе средней школы влюбилась в историю, так и до сей поры не представляла своей жизни без истории!

«Либо она думает о привидении, либо привидение думает о ней».

Бенгт Даниельссон, «Гоген в Полинезии».

Жанна Григорьевна Агеева, приятная стройная шатенка сорока двух лет, всю жизнь проработала историком. Уже много лет преподавала она в университете — как в пятом классе средней школы влюбилась в историю, так и до сей поры не представляла своей жизни без истории!

А теперь Жанна с нетерпением ожидала чрезвычайно интересную посылку с артефактами*, которую две недели назад отправила ей давнишняя приятельница Маргарита Осиповна Никонова, коллега и переводчица. Она была намного старше Жанны, но всегда выделяла её среди прочих сотрудников и относилась к ней с особой заботой и вниманием. Эту археологическую находку Маргарита Осиповна совершенно случайно обнаружила в каком-то маленьком провинциальном музее во время последней экспедиции на Байкал. Приложив все свои старания, всё своё обаяние и красноречие, она смогла заполучить вожделенную находку, и вот уже совсем скоро Жанна сможет не только увидеть долгожданные предметы мрачных средних веков, но и потрогать их, подержать в руках, ощутить дыхание давно минувших лет… Скорей бы уж!

Жанна, погружённая в свои мысли, тихонько вздохнула. И так-то вся история человечества полна жутких кровавых тайн и загадок, а уж про тот период, который сейчас называется нейтрально-обтекаемым термином «тёмные времена инквизиции», даже подумать невозможно без внутреннего ужаса и содрогания!

Посылку принесли рано утром. Жанна торопливо начала вскрывать упаковку, и от волнения никак не могла унять дрожь в руках. Но вот снят последний слой бумаги, и взору Жанны открылось, наконец, таинственное содержимое посылки. В коробке лежали три вещи. Если верить легенде, то все они принадлежали когда-то некой средневековой ведьме, погибшей в костре инквизиции. А теперь вот они все тут, перед ней… Просто невероятно!

Первой бросалась в глаза старая курительная трубка, насквозь прокопчённая и затёртая до блеска пальцами её владельца, вернее — владелицы. Жанна медленно поднесла трубку к лицу… вдохнула, закрыв глаза… и ей на миг показалось, что она явственно ощутила застарелый кисловатый запах курева. Запах был слабым, едва уловимым, но он был! Невероятно! Да-а-а… крепенько, видать, дамочка покуривала…

Рядом с трубкой располагалось тщательно уложенное ожерелье — весьма незатейливое, сделанное из отполированных деревянных шариков. Если бы эти шарики были просто нанизаны на нитку, то это украшение смело можно было бы назвать обычными деревянными бусами, но здесь все шарики были аккуратно вставлены в отдельные звенья довольно длинной цепочки, и поэтому это было всё-таки ожерельем.

Когда Жанна осторожно извлекла из коробки трубку и ожерелье, то увидела лежащий под ними третий предмет — простенькое железное колечко, грубовато изготовленное, почерневшее от времени и даже слегка заржавевшее.

Лихо и сногсшибательно закручивает всё-таки свои повороты уважаемая госпожа История! Ведь всем этим вещицам было не менее четырёх сотен лет, и вот теперь они лежат перед ней — с ума сойти! Вот только вещи эти в отличие от своей хозяйки благополучно пережили самый мрачный период в жизни многострадальной Европы — святую инквизицию.

Первоначально они были обнаружены в одном из старинных замков Англии. А там, как известно, что ни замок, то непременно либо привидения, либо куча скелетов в шкафах, либо ещё какие-нибудь невероятные сногсшибательные загадки! От этого необычная история этой находки становилась ещё более интересной и загадочной, как, впрочем, и удивительная история жизни самой ведьмы…

Позабыв обо всём, Жанна с каким-то детским любопытством рассматривала полученные артефакты. Потом ей внезапно очень захотелось примерить их на себя, что она и сделала незамедлительно с превеликим удовольствием! Не спешите с осуждением! Да, это было не очень хорошо — абсолютно негигиенично из-за всевозможных средневековых микробов и бацилл, как-то неэтично, да и просто неприлично, в конце концов — это старые чужие вещи, и где только не валялись они за столько-то веков! Но не зря же говорится, что охота пуще неволи. Вот так и тут — до того сильным было желание почувствовать на себе на себя всю эту «антисанитарную» атрибутику, что Жанна наплевала на все правила и условности (мысленно, конечно!) и не только нацепила кольцо и ожерелье, но ещё и сунула трубку в рот (какой ужас!) Ай-яй-яй! Совсем как дитё малое неразумное, которое всё тащит в рот, а ведь, казалось бы, умная образованная женщина! Но… что сделано, то сделано!

Едва она надела на себя средневековые украшения, в её комнату заглянул муж — Глеб, Глебушка, Глебасик. Он собирался уходить на работу, вот и зашёл к жене сказать «пока». Жанна даже слегка растерялась! Она с трудом вернулась к действительности:

— Э-э-э… а почему ты сегодня так рано уходишь? — невпопад спросила она.

— Дела, дорогая Жанет! Дела! — шутливо пропел он и при этом придирчиво посмотрел на себя в зеркало, затем на мгновенье принял выразительную горделивую позу, горделиво поиграл бровями и напоследок лёгким щелчком сбросил с плеча пиджака несуществующую пылинку, — ну всё, дорогая, мне пора бежать! Вечером поговорим!

Через секунду хлопнула входная дверь, а ещё через секунду стихли быстрые удаляющиеся шаги.

Проводив мужа взглядом, Жанна призадумалась. Они поженились молодыми, ещё на пятом курсе института, и прожили вместе в мире и согласии без малого двадцать лет. Детей, правда, у них не было, но в остальном… про всё остальное слова худого сказать было невозможно — хорошо они прожили, всем на зависть! Дом был — полная чаша!

Жанна считала, что знает своего мужа как свои пять пальцев, но с недавних пор каким-то глубинной внутренней интуицией она стала ощущать, что в их отношениях что-то неуловимо изменилось. Она, пожалуй, сама себе не смогла бы точно сформулировать источник этого чувства, но абсолютно понятным было одно — в последние несколько месяцев Глеб стал понемногу отдаляться от неё. Жанне не хотелось докапываться до возможных причин этого отдаления, она упорно гнала от себя все мысли об этом и предпочитала думать, что всё между ними так же прекрасно и замечательно, как и прежде! Зачем думать о неприятном и совершенно безосновательно портить себе настроение и нервы? Излишняя мнительность ещё никому не принесла ничего хорошего! Так ведь?

Но как ни старалась Жанна не думать об едва заметном охлаждении привычной и постоянной любви мужа, противный липкий налёт сомнений нет-нет, да касался её доброго открытого сердца…

Непроизвольно рассеянный взгляд Жанны упал на картину Гогена “ Манао тупапау, или Дух мёртвых не дремлет». Жанна неплохо разбиралась в живописи, и у неё, разумеется, были любимые художники и любимые картины. Что-то нравилось больше, что-то нравилось меньше, но к этой картине было совершенно особое отношение! Вот вроде, и сюжет в ней совсем незамысловатый, и нет тут никаких изысканных художественных приёмов, и цветовая гамма очень скромная, практически никакая, а вот чем-то «зацепило» её это полотно, и всё тут!

Не отводя глаз от картины, Жанна усмехнулась — ведь жители Таити вполне серьёзно верили, что ночью реально могут встретить потусторонних духов, блуждающих между жилищами живых. Такая встреча не сулила ничего хорошего, и люди боялись. Они не скрывали своего страха и даже спали каждую ночь с горящими светильниками! Какая наивность, какая глупость! А, впрочем… может, это не совсем уж и глупость?.. Как знать, как знать… Жаль, что спросить не у кого, поскольку никто ещё не вернулся оттуда…

Однако напрасно отмахивалась Жанна от неприятных ощущений, которые изредка напоминали о себе лёгким облачком дискомфорта. Она уже как-то свыклась с тем, что в последнее время её дражайший супруг буквально горел на работе. Как говорится — ни выходных, ни проходных, и бесконечные совещания допоздна, и участившиеся сверхурочные, и даже в праздничный день его могли выдернуть из дома срочным звонком, а сегодня, как вы сами изволили видеть, ему и вообще чем свет пришлось спешить на работу!

И совсем не зря нашёптывала ей интуиция… ох, не зря! А не зря хотя бы потому, что сегодня этот дражайший супруг спешил совсем не на работу! То есть, конечным пунктом его утреннего маршрута была, конечно, всё-таки работа, но только это — потом, потом, потом!

А в первую очередь уважаемый Глеб Аркадьевич отправился нынешним утром навестить свою молодую любовницу Ингу. Они познакомились полгода назад, и наш солидный Глебушка влюбился в неё как глупый зелёный юнец — моментально, безоглядно и со всеми потрохами! Он абсолютно точно был уверен, что Инга — это любовь всей его жизни! Во всяком случае, ему так казалось…

Жену, конечно, Глеб тоже любил. Но примерно так, как любят старое уютное кресло. Жанна в его жизни существовала, как удобный привычный и потому совсем уж неприметный атрибут — как ежедневные наглаженные рубашки, как ежедневная вкусная еда, как постоянный домашний уют, покой, релакс и как многое другое, о чём не приходилось думать и заботиться. А вот Инга… Инга была как огонь, который делал его снова молодым и всесильным!

Короче говоря, Глеба любил двух прекрасных женщин, они любили Глеба, и такое положение его вполне устраивало! Но Ингу, похоже, это не устраивало — совсем нисколько не устраивало, и она вполне обоснованно рассчитывала на более серьёзные отношения. Только вот Глеб этого в упор не замечал! Он летел к молодой красавице на крыльях любви и даже не подозревал, что вместо обычных ласковых объятий его ждёт не совсем приятный разговор…

Глеб подъехал к пятиэтажке, в которой жила Инга, и посигналил. Через пару минут девушка выбежала из подъезда и быстренько юркнула на переднее сиденье рядом с Глебом.

При виде своей нимфы он заулыбался и потянулся к ней с поцелуями, но Инга нервно выдернула из пачки тонкую сигаретку, закурила и отвернулась к окну, демонстративно повернувшись к Глебу спиной. Всем своим непреклонным видом красавица показывала, что в этот раз она надеется непременно получить разумный ответ, и что терпение её не безгранично.

— Привет, дорогулька! — приобнял её Глеб, — только вчера расстались, а кажется, что целая вечность прошла!

— Привет, — холодно ответила Инга, не оборачиваясь, и сбросила с плеча его руку. — Глеб, нам с тобой надо серьёзно поговорить!

— Конечно, поговорим, — покладисто согласился Глеб, — но… может, лучше потом?..

— Нет, Глебушка, не потом, — без тени улыбки взглянула на него Инга, — мы поговорим прямо сейчас!

— Ну, ладно, дорогая, как хочешь, — не стал перечить Глеб, — только зачем же так мрачно? Перестань хмуриться, а то мне уже не по себе становится!

— Ответь мне чётко и внятно, — произнесла Инга с металлом в голосе, — как долго мы ещё будем прятаться от твоей старухи?

— Ну… во-первых, она совсем не старуха, — кривовато улыбнулся Глеб, не ожидавший такого холодного и колючего приёма, — а во-вторых, никто и не прячется, так что не надо на меня наезжать, — попытался он обратить всё в шутку. — А, впрочем, что ты предлагаешь?

Инга не поддержала игривый тон Глеба:

— Ничего не предлагаю. Но скажу тебе вот что — я не намерена тайком встречаться с тобой до бесконечности! Прими, в конце концов, мужское решение и разведись со своей опостылевшей жёнушкой! Детей у вас нет. Любви тоже нет — ты ведь сам говорил, что давно уже не любишь её! Так что же тогда держит тебя возле неё? Ответь мне — что?

Глеб тоскливо вздохнул:

— Сам не знаю… — неуверенно промямлил он, — привычка, наверное… не знаю…

— Зато я прекрасно знаю, милый мой! — ещё жёстче ответила девушка, — трусость! Тебя держит рядом с ней обыкновенная трусость! Ты отчаянно трусишь, ты просто боишься сказать своей старушке, что давным-давно не любишь её, честно развестись и уйти от неё! — глаза её наполнились слезами, — разве я не права?

— Ну, да… Да нет… — замялся Глеб. Он уже не рад был, что приехал сюда, а ведь утро так хорошо начиналось… — и вообще… сначала надо всё взвесить, обдумать, продумать… а потом уже действовать, чтобы наверняка!

— Да неужели? — презрительно скривилась Инга, — а что же ты раньше об этом не подумал? До того, как мне начал клясться в любви? Так о чём же теперь-то ты ещё собираешься думать?

— Инга, погоди! Да встань на моё место хоть на минуту! — чуть ли не простонал Глеб молящим голосом, — ну, подумай сама, вот уйди я сейчас из дома — где бы мы с тобой стали жить? Что же ты сразу скандалишь? А Жанна — она ведь тоже что-то потребует при разводе! Я тебя, конечно, понимаю, но и ты обо мне подумай хоть немного!

Инга подняла на него прекрасные голубые, но насквозь ледяные глаза:

— Значит, так — подвожу черту под всем сказанным! — она хладнокровно стряхнула пепел, — мне абсолютно безразлично, как ты будешь решать вопросы со своей старушенцией, но терпеть её присутствие в своей жизни я больше не намерена! Или ты разводишься с ней, или я прекращаю все отношения с тобой! Сам решай, что для тебя важнее! Прощай! — она решительно вышла из машины, резко захлопнув дверь, и скрылась в подъезде, ни разу не обернувшись.

Глеб хмуро смотрел ей вслед, чувствуя большое недовольство и нарастающее раздражение. А ведь как было хорошо всего лишь полчаса назад! И надо же было ей всё испортить!

Но ни он, ни она не заметили, что за всё время их нелицеприятного разговора за ними внимательно наблюдала из окна сестра Инги, Анжелика. Она была на семнадцать лет старше Инги, и после смерти родителей считала своей обязанностью растить, опекать её, и всячески заботилась о малышке. Много лет уже они жили вдвоём.

Как только Инга вошла в квартиру, её сразу же встретила встревоженная Анжелика. Инга совсем не расположена была сейчас к каким-либо беседам, и потому попыталась «не заметить» пытливый взгляд сестры и проскользнуть в свою комнату, но из этого ничего не вышло.

Анжелика крепко ухватила её за руку:

— Погоди-ка, дорогуша! Не спеши так, ты никуда не опаздываешь! — остановила она сестру самым настойчивым тоном, — полагаю, что нам сейчас очень надо поговорить!

Поняв, что разговора с сестрой не избежать, Инга ощетинилась и сразу перешла в наступление:

— Если ты про Глеба, то можешь не тратить понапрасну своё драгоценное время! И вообще тебя это не касается! Не вмешивайся в мою личную жизнь, и хватит учить меня — что мне можно делать, а чего нельзя! Не твоё это дело, сама разберусь! — скандальным голосом с вызовом заявила она, — и если ты моя старшая сестра, то это совсем не значит, что ты имеешь на меня какие-то права! А если ты считаешь иначе, то знай, что ты глубоко ошибаешься!

Анжелике было очень обидно слышать такие несправедливые слова! Но чтобы не раздувать скандал, она подавила в себе вспышку гнева и, не говоря ни слова, прошла в свою комнату, села за стол и уставилась в компьютер невидящим взором.

Пока Анжелика старалась успокоиться, Инга подошла к окну, раскрыла его и опять закурила. Она незаметно покосилась на сестру:

— Раньше ты, сестрица, вроде поспокойнее была, — ехидно бросила она, — или это после развода ты стала такая раздражительная?

Анжелика проигнорировала эту колкость.

— Инга, Инга… — с надрывом в голосе проговорила она, — да как же ты не понимаешь? Староват Глеб для тебя, да ведь и женат он, в конце концов! И потом, если у него какой-то семейный кризис, то сейчас существует немало способов, чтобы преодолеть это — сходить к психологу, например… развеяться где-нибудь… в Египте или хотя бы в Турции! Да мало ли что можно придумать, чтобы восстановить семью! Не надо только этому мешать! Глупышка, они могут просто сесть и поговорить по душам — вот и помирились, вот и воссоединились! А про тебя никто и не вспомнит! Да пойми ты, это — просто временное увлечение! Это — не любовь!

— Ну, завела опять свою шарманку! — вспылила Инга, — да что ты вообще знаешь про любовь? — и с превосходством молодости едко добавила, — да как меня вообще можно сравнивать с его старухой? Ведь ей больше сорока! Кто она и кто я? И развестись со своей Жанной он может без проблем в любой момент, потому что у них нет детей!

Так-то оно так, нет детей — разведут без проблем! Но Анжелика всё ещё не оставляла надежды вразумить сестру и предостеречь её от ошибки.

— Ладно, допустим, что детей нет, — нехотя согласилась она, — но ведь это совсем не повод для развода! Ты же сама говорила, что они прожили больше двадцати лет, — а вряд ли кто-то из них стал бы при отсутствии детей терпеть двадцать лет тяжёлой обременительной жизни! Давно бы разбежались! А раз до сих пор этого не сделали, значит, не так уж и плохо всё было!

Инге нечего было возразить на эти доводы, но она упрямо стояла на своём:

— Ты можешь говорить, что угодно, но у них с женой всё равно нет никакого совместного будущего!

— Инга, в силу своего возраста ты ещё не понимаешь, что развод — это далеко не так просто, как тебе кажется, — с горечью вздохнула Анжелика, — ведь ты не знаешь всех их внутренних проблем! И ты не можешь знать, у кого из них за двадцать лет накопилось больше претензий — у Глеба, или у Жанны? И, наконец, почему ты так уверена, что эта же участь и тебя не коснётся? Кто может тебе гарантировать, что вы проживёте вместе всю оставшуюся жизнь? Кстати, Глеб тебе сам сказал, что он сам всё решил?

— Ну, нет ещё… не совсем… — начала Инга оправдываться и выгораживать Глеба, — но я подтолкну его к этому решению, и уверяю тебя, что его выбор будет правильным!

Анжелика поняла, что можно говорить об этом до бесконечности, и всё равно толку никакого не будет. Хватит бесполезных слов, пора уже проявить твёрдость, пока совсем поздно не стало.

— Вот что, дорогая моя, — она звонко хлопнула ладонью по столу, — нравится тебе это или нет… но раз ты не понимаешь моих слов, я вынуждена поговорить с Жанной, а если понадобится, то и с Глебом!

Инга прищурилась и с силой сжала кулаки:

— Не смей вмешиваться в мои дела! — злобно прошипела она. — Без тебя разберусь, не маленькая!

— Нет, буду вмешиваться! — не уступала Анжелика, — ты моя сестра, и мне совсем не безразлично, что с тобой происходит! А сейчас ты собственными руками ломаешь свою судьбу, на кривую дорожку сворачиваешь! И я постараюсь не допустить этого, чего бы мне это ни стоило!

Инга неожиданно обмякла, будто и не злилась только что.

— Ну, допустим, встретишься ты с его старухой, — презрительно ухмыльнулась она, — и что ты ей скажешь вразумительного? Ведь будешь выглядеть дура дурой! Об этом ты не подумала?

— Ладно… — устало махнула рукой Анжелика, — больше не буду тебе ничего говорить, всё равно бесполезно. Но я запрещаю тебе… я прошу тебя — прекрати давить на Глеба и не лезь в их семью! Ты меня поняла?

— Отстань! Сама знаю, куда мне давить и куда мне лезть!

Инга раздражённо фыркнула и с надменным видом удалилась из комнаты — подумаешь, нашлась тут учительница-поучительница, личной бы жизнью лучше занималась! Будет ещё совать свой нос, куда не следует! До чего же надоела эта зануда со своими нравоучениями! Скорей бы уж Глеб решался на развод!

Анжелика полила руки на стол и опустила голову на них голову. Разговор с сестрой совсем вымотал её — в душе было пусто, в сердце было больно.

Жанна вдруг спохватилась, что не позвонила Маргарите Осиповне про посылку, а ведь это сразу надо было сделать! Ей стало совестно, и она тут же схватилась за телефон:

— Маргарита Осиповна, дорогая! Посылку Вашу получила, всё в порядке. Спасибо большое! О, Вы уже вернулись! Замечательно! Мы сможем встретиться?

— Да, смогу.

— Хорошо, договорились, жду Вас через полчаса у входа в парк!

Парк находился в пяти минутах ходьбы от девятиэтажки, в которой проживали Агеевы, поэтому вскоре Жанна уже сидела на скамейке у входа в парк и в ожидании коллеги с удовольствием наслаждалась прекрасным летним днём.

Издалека заметила она крупную статную фигуру Маргариты Осиповны и непроизвольно заулыбалась. Та тоже увидела Жанну и приветственно помахала рукой, а через пару минут обе женщины уже сидели рядом, радуясь долгожданной встрече. Им не терпелось поговорить о находке, поэтому после коротких приветствий, Маргарита Осиповна приступила к повествованию.

— Жанночка, у меня совсем немного времени, так что я кратенько расскажу тебе о колдовских штучках из посылки и о том, что мне удалось перевести из протоколов допроса этой самой колдуньи, найденных в замке герцога Ромери.

Первая запись датирована декабрём 1668 года. В это время в замке гостил король со своей свитой и все соседи герцога. Вся знать съехалась на зимнюю забаву — охоту на медведя!

Так вот, в одну из морозных вьюжных ночей в ворота замка постучалась полузамёрзшая оборванная старуха, она едва держалась на ногах. Герцог был горд и счастлив от приезда короля, и по этой причине пребывал в самом прекрасном расположении духа. А потому, когда ему доложили о нищей старухе, почувствовал несвойственную ему жалость и распорядился впустить её.

Старуха попросила ночлега и краюху хлеба — видно было, что она очень голодна. Ей разрешили переночевать на конюшне, и кто-то из прислуги доложил о ней королю.

Король любил зимнюю охоту! В предвкушении азарта он был в отличном настроении, и утром, пока ещё не рассвело, он просто так, от нечего делать, решил немного поразвлечься и велел привести старуху.

Она, казалось, совсем не боялась короля, держалась довольно уверенно и смотрела на него, не опуская глаз.

— Как твоё имя, и что гонит тебя из дома в такую непогоду? — в первую очередь спросил король.

— Моё имя Мэри Рид, — с достоинством ответила ночная гостья, убирая с лица седые пряди волос, — и я убегаю от преследователей.

Услышав имя знаменитой ведьмы, о которой ходило немало слухов и легенд по всей стране, король был немало удивлён. У него сразу изменилось настроение. Ещё бы — он прекрасно знал, от каких преследователей убегала эта старая ведьма! Это были святые отцы-инквизиторы, с которыми лучше не портить отношения, ибо противостоять им невозможно, а он, король, получается, сам того не ведая, помогает преступнице скрыться! М-да… нехорошо получается…

Однако король быстро взял себя в руки.

— Так… так… Значит, говоришь, Мэри Рид… — усмехнулся он, — что же… имя твоё хорошо знают не только в нашем королевстве, но и далеко за его пределами… А ещё, насколько мне известно, епископ вынес тебе смертный приговор! — тут голос его стал суровым и непреклонным, — расскажи-ка мне — чем ты так прогневала его?

Бедная женщина глубоко вздохнула, а потом подняла голову:

— Епископ лишён чувства любви, Ваше Высочество. Он считает любовь грехом и ересью, а потому живёт под проклятием Божьим, — с твёрдой убеждённостью ответила она.

Король не смог скрыть своего удивления:

— А разве всемогущий Бог может наказать верховного служителя церкви таким ужасным образом?

— Вы изрекли истину, Ваше Величество, — кивнула старуха, — Бог есть любовь, а епископ, лишённый любви, навлёк на себя гнев Божий, и вечное проклятие коснулось его чела!

У короля потемнели глаза:

— Ты лжёшь, ведьма! Такого проклятия не бывает — это невозможно! А я вот могу назвать другую причину твоего преследования — тебя хотят казнить за то, что ты могла приворожить любого мужчину к любой женщине и наоборот! Это правда? — грозно воскликнул он.

Старуху королевский гнев ничуть не впечатлил. Она чуть заметно пожала острыми худыми плечами:

— Браки заключаются на небесах, Ваше Величество, и я не могу идти против воли Всевышнего.

— А вот тут с твоим убеждением можно поспорить, я с ним в корне не согласен! — вспыльчиво возразил монарх, — вот, например, любой король обязан вступить в брак, чтобы оставить наследника короны, а любить он может позволить себе совсем других женщин! Одно другому не помеха! Поэтому, когда королева родит мне сына — а это случится очень скоро, я могу больше никогда не входить в её спальню!

— У Вас родится дочь, Ваше Величество, — тихо обронила старуха.

Король хохотнул:

— Сейчас мне трудно спорить с тобой, Мэри Рид, поэтому я просто прикажу посадить тебя в подземелье… до особого моего распоряжения! Вот и посмотрим, насколько ты умна!

Через два месяца королева родила дочь Изабеллу…

Маргарита Осиповна закрыла тетрадь, сняла очки и с усилием потёрла костяшками пальцев уставшие глаза.

— А дальше? А что было дальше? — не скрывая интереса, спросила её Жанна.

— А дальше ещё не переведено! — театрально развела руками Маргарита Осиповна.

— Ну, ладно… подожду! — согласно кивнула Жанна, — но тогда скажите мне — как все эти украшения оказались в маленьком музее на Байкале?

— А вот здесь как раз всё очень просто, — улыбнулась переводчица, — их передал в музей перед смертью местный шаман, который получил их от своего отца, а тот, в свою очередь, от своего и так далее. Последний шаман был бездетным, и передавать это богатство было некому, вот он и распорядился им таким образом. Но первоначально эти украшения хранились у королевского палача после казни Мэри Рид, а потом были проданы колдуну.

— А это достоверно известно? — встрепенулась Жанна.

— Достоверно, достоверно, — успокоила приятельницу Маргарита Осиповна и опять полистала свою тетрадочку, — в книге палача подробно описано, как перед смертью ведьма отдала ему свои атрибуты — вынудили, наверное, потому что это было самое ценное по тем временам! При этом она сказала ему очень странные слова, которые тоже были им записаны…

— А что именно она сказала? — нетерпеливо перебила её Жанна.

— Вот, слушай, дословно она сказала следующее:

Возьми мои вещи, палач, и запомни —

Трое нас было, могучих и сильных!

Двоих погубили. Пришёл мой черёд…

Сила наша — не плоть, никуда не исчезнет,

Лишь притихнет на время, никогда не умрёт!

Наши силы воспрянут и к людям вернутся,

Когда три наших трубки вновь вместе сойдутся!

И любовь, что дремала века, вмиг проснётся,

И каждого сердца людского коснётся

На радость всем людям, кто жаждал её!

А нынче я смеюсь над вами,

Поскольку гневаясь, бурля,

Печать «проклятия любовью»

Накрыла замок короля!

Знай, чудеса тогда начнутся,

Когда на белых облаках —

Да наяву, а не в мечтах —

Узрят небесные чертоги!

И все закончатся тревоги,

И души мёртвых плотью облекутся!

Да, чудеса тогда начнутся!

— Действительно, непонятно как-то… — призадумалась Жанна. — Ну, что же, Маргарита Осиповна, большое Вам спасибо! Я с нетерпением буду ждать продолжения перевода!

На этом женщины тепло распрощались. Маргарита Осиповна заспешила по своим делам, а Жанна вернулась домой.

Ночью Жанне приснилась седая косматая старуха в чёрном плаще с капюшоном. Она сидела за столом Жанны на её любимом крутящемся стуле и сосредоточенно что-то писала. Жанна даже отчётливо слышала скрип пера в ночной тишине!

Жанне стало очень любопытно — что же старуха пишет так старательно? Она тихонько подошла к старухе сзади и заглянула ей через плечо и быстро прочла:

Все короли безжалостны, хитры!

Нас было три сестры, хороших три сестры…

А нас коварно погубили,

Нас всех безжалостно убили…

Но сила наша возродится вновь,

Когда вернёмся снова мы,

И все очистятся умы,

И вспыхнет заново любовь!

И сразу как волной морской

Любовь накроет род людской!

Всех ослепит любовный хмель,

Всех закружит любви метель —

Непросто это разуметь!

А кто особенный герой,

Тот даже может умереть…

Дальше прочесть не удалось — зазвенел будильник, и Жанна проснулась. Она всё утро чувствовала внутри какую-то взбудораженность, беспокойство и смятение. Вроде и не сказать, что Жанне было от этого плохо, но настроение было такое, что ей непременно хотелось с кем-нибудь поговорить!

Недолго думая, она набрала номер своей единственной близкой подруги Марины, а дружили они с самого детства. По сравнению с мягкой и доброй Жанной Марина была более жёсткой и прямолинейной, и, в общем-то, в большинстве случаев она была права. Как-то так с самого сложилось в их дружбе, что Марина всегда опекала и защищала Жанну, а Жанна сразу приняла Маринино первенство, и это её ничуть не тяготило, а даже совсем напротив — придавало ей уверенности и покоя. Очень захотелось встретиться с Мариной! Да и не виделись уже давно…

Марина, к счастью, находилась в отпуске, и вскоре женщины уже сидели в нарядной уютной кухне Агеевых. Обе были рады встрече и тому, что можно вот так спокойно посидеть, обсудить все дела и просто поболтать о своём, о девичьем. Для начала дамочки «оприходовали» по рюмке восхитительного вишнёвого ликёра, и теперь неспешно наслаждались красным, белым, чёрным и зелёным чаями, до которых обе были большие охотницы, и тортом «Прага», который принесла Марина.

— Итак, подруга, давай колись! — прищурила глаз Марина, — рассказывай, что с тобой приключилось! Когда ты позвонила, я по голосу сразу поняла, что что-то стряслось… а ведь ты всегда умела хорошо скрывать свои эмоции! Ты что — с Глебом поссорилась?

Жанна печально отвела взгляд, усиленно крутя в пальцах чайную ложечку. Марина округлила глаза:

— Неужели я угадала?

— Понимаешь… как-то незаметно в нашем браке наступил… я бы сказала — затяжной глубокий кризис… — не скрывая грусти, ответила Жанна. — Может, это как-то пройдёт… может, нет… сама не знаю… Честно говоря, я просто не понимаю, что происходит, но чувствую, что ничего хорошего… Да ещё и сны какие-то странные начали снится! Маришка, скажи — ты веришь в вещие сны?

— Да ладно тебе, подруга! Окстись! — решительно отмела все сомнения Марина, — после многомесячных тяжёлых трудовых будней, да ещё при твоей работе — всё, что угодно может присниться! К тому же совсем необязательно запоминать все ночные кошмары, их и днём предостаточно хватает! А сейчас, похоже, у тебя и вовсе дела не фонтан! Так что сны здесь ни при чём! Просто охладел к тебе разлюбезный Глебушка, а твоё сознание отказывается признать сей прискорбный факт, вот и всё! Хотя, согласна — в мужском равнодушии ничего хорошего нет… Да перестань ты так смолить! Куришь, не переставая! Глеб Глебом, но подумай о своём здоровье! Оно у тебя единственное, и другого не будет!

От этих слов Жанне так стало жаль себя, что она чуть не расплакалась, и попыталась собрать в кулак всю свою волю:

— Понимаешь, Мариша, — кое-как выговорила она, — внешне у нас как будто всё по-прежнему, но при этом я чувствую себя страшно одинокой… Раньше такого никогда не было… Детей у нас нет… может, поэтому всё в конце концов и развалилось… Вроде бы мы и семья, а по факту — никакой семьи давно уже нет… вот такие дела…

— Эх, дорогая моя, — со вздохом ответила Марина, — да сколько угодно семей — дети есть, а итог семейной жизни точно такой же! Так что, думаю, не в наличии детей тут дело и не в их отсутствии.

— Что ты хочешь этим сказать? — напряглась Жанна, — я не совсем поняла — что ты имеешь в виду?

Марина выразительно покачала головой и с сочувствием посмотрела на поникшую Жанну:

— Да разуй глаза, подруга! Наверняка, у него кто-то есть — вот и вся причина!

— Да нет, вряд ли… — засомневалась Жанна, — если бы было так, как ты говоришь, он давно бы предложил мне развод! Но он ни слова о разводе не говорил… и вообще ничего не говорил…

— Дорогая ты моя Жанна! Жанна, Жанна, Жанночка… Ведь я много лет знаю вас обоих! И прекрасно знаю, как ты всегда идеализировала своего мужа… а ведь он в первую очередь мужик, и ты не хуже меня знаешь, что мужики — что?.. правильно — полигамны! Вот тебе и ответ на твой вопрос! Да к тому же — зачем развод, если для измены он совсем необязателен? По статистике мало кто из изменщиков действительно желает развода с женой! Очень мало! Их и так всё устраивает! Ну, а что касается одиночества… Все мы в своём роде одиноки… в одиночку приходим на этот свет, в одиночку и покидаем его… И жизнь свою каждый проживает в одиночку, а все остальные — и близкие, и далёкие — это лишь люди, которые его окружают… и ничего с этим не поделаешь!

Жанна слушала, не шевелясь, словно впервые слышала все эти слова. А, может, и правда — впервые…

— Это ты после своего развода стала так думать? — осторожно спросила она, памятуя, какой тяжёлый и омерзительный был у подруги бракоразводный процесс. Как говорила Марина — пока не начнёшь разводиться, никогда не узнаешь до конца, с каким говном, оказывается, жила столько лет! Столько нового о себе узнаешь, что мама не горюй!

— Нет. Это я поняла, ещё находясь в браке, — непроизвольно скривилась Марина, — но смысл, уж поверь мне, от этого не меняется!

— А мне-то что делать, Мариша? — со слезами на глазах выкрикнула Жанна, — как будто всё у меня есть для счастливой жизни, а внутри такое чувство, что меня выбросили за ненадобностью… как использованное бумажное полотенце! И как с этим дальше жить, не знаю…

Тут она больше не смогла сдерживаться и горько заплакала. Марина, как могла, постаралась отвлечь подругу от таких упадочнических мыслей:

— Не надо рыдать, дорогая! Только лишние морщины наживёшь, красоту свою попортишь, а делу ничуть не поможешь!

Одной рукой она приобняла всхлипывающую Жанну, а другой тихонько гладила её по голове — совсем как маленького ребёнка!

— Пойми ты, Жанна одну простую истину, — терпеливо вразумляла она подругу, — любой человек устроен так, что периодически ему необходимо обновляться и что-то менять в своей жизни, иначе жизнь превратиться в болото, в котором сам не заметишь, как утонешь! Да и вообще надо стараться шагать в ногу со временем и прочим научно-техническим процессом! Вот представь себе, что по реке плывёт щепка. Теперь скажи, где ей легче будет плыть — на чистой открытой середине реки со свободным течением, или подолгу крутиться на одном месте и застаиваться в прибрежных заводях, где стоячая вода и всё затянуто мусором и тиной? Представила? Вот так и человек — на какие-то вещи надо менять свои взгляды, научиться лояльно относиться ко многим вещам, тогда и понесёт тебя жизнь по течению к счастливым берегам… В конце концов, открой в себе Богом данные таланты и развивай их! Послушайся меня, и сама увидишь, как жизнь заиграет новыми красками! Уж поверь моему горькому опыту, дорогая, и не плачь больше, вытри слёзки…

— Да нет у меня никаких талантов, — пробормотала Жанна сквозь утихающие всхлипывания, — я самая обычная женщина… да ещё с не совсем удачным браком… вот и всё…

— М-да-а-а… в таком случае вариантов остаётся немного… — здраво оценила ситуацию Марина, — поскольку выбор у нас небольшой, то ты можешь либо заняться собой — своим здоровьем и красотой, либо можешь найти себе любовника — и не смотри на меня так, ты у нас ещё очень даже ничего! А можешь просто сделать вид, что ничего не происходит и переждать, пока Глебушка не перебесится, да не образумится! Вот только скандалить и выяснять отношения не советую. Ни к чему хорошему это не приведёт, а хуже сделать может, это уж точно! В общем, разберись в себе и выясни, к чему лежит твоя душа!

— Да тут и выяснять нечего, — вяло отмахнулась Жанна, — обычная история… брошенной женщины… Может, мне всё-таки самой подать на развод?

— Стоп, подруга! Не гони коней! — выставила вперёд ладони Марина, — пока у тебя нет никакой серьёзной причины для развода, так что повремени с этим и переключись на что-нибудь другое, более продуктивное! Да, кстати, насчёт снов — что тебе там такое ужасное приснилось?

— Старуха какая-то древняя мне приснилась… такая, как на картине Гогена «Дух мёртвых не дремлет»… — старательно припоминала Жанна, — понимаешь, у меня такое ощущение, что она наблюдает за мной, не спуская глаз! А ещё она письмо какое-то писала — сидя за моим столом, между прочим! — точно не помню, но что-то там было о том, что герои любви могут умереть… Подробностей не помню, они сразу забылись, но после пробуждения у меня осталось очень тревожное чувство…

Марина, на удивление, отнеслась к этим словам очень серьёзно.

— Ну, да, раз такое дело, то тут есть, конечно, над чем подумать, — сказала она после минутного молчания, — да только ты сильно-то этим не грузись, просто любви тебе не хватает, подруга — не раскрылась ты как женщина, вот где собака зарыта! А раскрытие приходит только опытным путём, дорогая моя! Вот что ты в этой жизни любишь больше всего?

— Я Глеба любила… — потупившись, пробормотала Жанна.

— Ну, вот, опять двадцать пять! — с силой хлопнула ладонью по столу Марина, — хватит про Глеба! Да хватит курить, ты меня уже совсем отравила! А кроме Глеба ещё что-нибудь есть?

— Не знаю… — чуть ли не шёпотом растерянно ответила Жанна.

— Вот! Вот! С этого и надо было начинать! — Марина внушительно потрясла перед носом Жанны своим указующим перстом, — вот и подумай хорошенько обо всём на досуге! Увлечёшься чем-нибудь с головой, и не станет тебе дела ни до Глеба, ни до его закидонов! Да вот хотя бы Донцову почитай для начала, сразу жить захочется! Я просто восхищаюсь ею — даром, что размером с Дюймовочку, а оптимизма столько, что на полстраны хватит! А жизнь её, между прочим, совсе-е-ем не баловала!

— Ну, ладно… ладно… — страдальчески сжала виски Жанна, — ладно, почитаю… подумаю, раз ты считаешь это правильным… раз ты в этом уверена…

— Уверена! Уверена, подруга! Даже не сомневайся! Начинай действовать, и флаг тебе в руки!

Женщины посидели пару минут в сплошном молчании. Потом Марина встряхнулась, отгоняя от себя беспокойство, и постаралась настроиться на другой лад.

— Вроде бы всё переговорили, Жанночка, на сегодня хватит! Ого, как я загостилась! — она бросила взгляд на часы и начала собираться, — хорошо посидели, а теперь пора и честь знать!

От волнения у Жанны разболелась голова, и она, проводив Марину, решила выйти на воздух, посидеть на лавочке в небольшом красивом сквере возле дома и спокойно обдумать весь разговор с подругой.

Любимая лавочка Жанны оказалась свободной, чему она очень обрадовалась! Женщина была настолько погружена в свои мысли, что собиралась выйти, как говорится, на автопилоте — даже украшения с себя не сняла, и даже забыла прихватить сигареты, и только на лавочке обнаружила, что сидит с трубкой в руке.

Что же… трубка, так трубка… Жанна сосредоточенно старалась раскурить её, и в этот момент к лавочке подошла Анжелика. Жанна вопросительно подняла на неё глаза, а Анжелика улыбнулась и кивнула головой, указывая на трубку:

— Это что, сейчас мода такая — женщинам трубку курить?

— А почему Вас это волнует? — Жанна была недовольна тем, что её уединение было нарушено, — и потом… насколько я помню, мы с Вами не знакомы!

Анжелика опять мягко улыбнулась:

— Да вот посмотрела на Вас, и тоже захотелось трубку закурить, уж очень у Вас это «аппетитно» получается!

Жанна пристально посмотрела на Анжелику:

— Но ведь не из-за этого же Вы ко мне подошли, верно? Питаю надежду, что не о моём муже речь пойдёт.

— Надежда всегда остаётся и, как известно, умирает последней, — уже без улыбки ответила Анжелика и вопросительно кивнула на скамью, — можно?..

— Да, конечно… — нехотя подвинулась Жанна.

Анжелика дружелюбно коснулась Жанниной руки:

— Жанна, Вы научите меня курить трубку?

Жанна даже как-то растерялась немного, уж очень необычной была эта просьба, да и эта женщина тоже… Кто такая? Откуда взялась? Может, родительница кого-то из студентов? Да, наверное, мать кого-то из вновь поступивших абитуриентов — вот каникулы закончатся, и со всеми перезнакомлюсь! Хотя — нет, родители студентов величают меня по имени-отчеству… А, может, это она? Всё это мигом пролетело в голове Жанны…

— Вижу, что мне представляться нет необходимости, — несколько суховато ответила она, — а как мне Вас называть?

— Анжелика.

— И что Вы хотите, Анжелика? — передёрнула плечами Жанна.

Однако услышанный ответ её абсолютно обескуражил!

— Я очень хочу дружить с Вами, потому что Вы мне нравитесь! — одним духом выпалила Анжелика.

От удивления Жанна совсем по-детски захлопала глазами:

— И как Вы… э-э-э… себе это представляете? Такая скоропалительная дружба выглядит, по меньшей мере, весьма странной!

— Да нет, отчего же? — возразила Анжелика, — я ничего странного в этом не вижу! С мужем Вашим меня ничего не связывает, в Вашей личной жизни я не копаюсь, сама я в разводе, обе мы одного возраста — так что нам может помешать?

Вот только тут Жанна смогла слегка расслабиться:

— Ну, если так… — улыбнулась она одними глазами, — а я уж подумала…

— Понимаю, понимаю! — лукаво прищурилась Анжелика, — Вы подумали, что я — любовница Вашего мужа!

Жанна молча кивнула. Эти слова незнакомой женщины буквально повергли её в шок! Что она может знать? И откуда? И какое ей дело Глеба и его личных дел?

— Спешу Вас успокоить Жанна! — торопливо произнесла Анжелика, — мы с Вашим Глебом даже не знакомы! Просто моя младшая сестра придумала себе эту красивую сказку, и сама поверила в неё! Ну, знаете, как это бывает у молодых девушек…

Жанна напряжённо ловила каждое слово, и с каждым словом ей всё становилось понятнее и понятнее…

— Всё зашло слишком далеко, как я понимаю, — сказала она внезапно охрипшим голосом, — иначе Вы не искали бы встречи со мной. Верно?

Теперь уже кивнула Анжелика, скорбно пожав губы:

— Жанна, я не знаю, насколько Вы дорожите Вашим мужем — это, в конце концов, ваши семейные дела, но я очень не хочу, чтобы моя Инга встречалась с ним… равно как и с любым другим женатым мужчиной… Не хочу, чтобы она смолоду жизнь свою исковеркала!

Жанна недоверчиво хмыкнула:

— Инга, значит… вот оно что… Неожиданно, знаете ли, Ваше признание!

Не зная, что сказать ещё, Анжелика молчала и не сводила глаз с трубки в руках Жанны. Прямо-таки заворожила её эта трубка!

— Я никогда не видела, чтобы женщины курили трубку, — как-то задумчиво произнесла она, — но знаете, Жанна, Вам она очень идёт. Правда, правда!

А Жанна, когда услышала про Ингу, сразу почувствовала себя на удивление спокойно и умиротворённо, словно в одну секунду сняли с её души непомерный груз. Ей даже дышать легче стало! Хотя, наверное, надо было отреагировать как-то по-другому, но Жанна не знала, как подобает правильно вести себя, узнав про наличие у мужа молодой любовницы, и потому ей просто стало легче. Не зря, наверное, говорится, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь! Хотя хорошего в этом, конечно, мало… можно даже сказать — совсем нисколько! Но Анжелика всё-таки женщина приятная, несмотря на то, что принесла такую неприятную весть. Если на минуту абстрагироваться от ситуации, то чисто по-человечески она была Жанне чем-то даже симпатична. Было в ней что-то душевное, располагающее, а что именно, Жанна и сама не могла бы ответить на этот вопрос.

— Мне идёт трубка? — удивилась Жанна и безразлично махнула рукой, — да нет, я об этом даже и не думала! Просто это очень необычная старинная вещь со своей увлекательной и драматической историей… да, очень удивительная вещь!

— А Вы, Жанна, любитель истории? Или, лучше сказать — знаток истории?

Жанна несколько раз утвердительно кивнула и без слов протянула трубку Анжелике. Та бережно взяла её обеими руками и с явным интересом принялась рассматривать столь уникальную вещь.

— Ой, даже внутри всё сжалось оттого, что такую древность в руках держу, — в сильном волнении негромко произнесла она, — а что это за буквы «M» и «R»?

— Это инициалы Мэри Рид, — охотно пояснила Жанна, — жила такая ведьма в семнадцатом веке… Очень сильная ведьма, между прочим! Вот только жизнь свою на костре закончила… Так эта трубка принадлежала именно ей!

— О, как интересно! — теперь Анжелика смотрела на трубку не только с любопытством, но и с уважением, — а чем же эта Мэри Рид прославилась?

— Да многими делами… — с лёгким вздохом ответила Жанна, — особенно в делах любви ей равных не было…

— Звучит интригующе, — согласилась Анжелика и от души посочувствовала незнакомой ведьме, — да уж… много несчастных нашли тогда свой конец в огне… И как только люди вообще пережили все эти дикие времена инквизиции?

— Да, всё обстоит именно так, — тихо ответила Жанна и поднялась со скамейки, — что-то устала я. Извините, я, пожалуй, пойду.

— Одну секунду! — Анжелика легонько дёрнула Жанну за подол платья, останавливая её.

Жанна оглянулась, а Анжелика торопливо раскрыла сумочку, выхватила из неё блокнот, моментально вырвала оттуда страницу, мигом нацарапала свой номер телефона и подала Жанне:

— Вот, возьмите… и позвоните мне, пожалуйста… — попросила она.

Жанне совсем не хотелось звонить, кому бы то ни было, а уж тем более — этой чужой женщине, родственнице той девицы! Но, глядя в умоляющие глаза Анжелики, Жанна не смогла отказать и, протянув руку, машинально взяла исписанный листочек и сунула в карман платья.

— Хорошо… я позвоню Вам… когда-нибудь… До свидания! — уже на ходу бросила она, затем резко развернулась и быстро зашагала к дому.

Анжелика с сожалением смотрела вслед уходящей Жанне:

— До свидания, Жанна, до свидания… — почти беззвучно шептала она, — Бог даст, свидимся с тобой ещё… До свидания, Жанна, до свидания…

Жанна вернулась домой и совершенно неожиданно обнаружила там Глеба. Она удивилась — почему в разгар рабочего дня он вдруг оказался здесь, а не в офисе, где ему полагалось быть? Глеб сидел перед раскрытым ноутбуком и упорно пялился в него, никак не отреагировав на возвращение жены.

У Жанны всё ещё побаливала голова, и ей совсем не хотелось задавать сейчас мужу какие-либо вопросы и пускаться в выяснения и объяснения.

— Начнёшь выяснять — только себе хуже сделаешь, — подумала она, — надо держать себя естественно и непринуждённо, как обычно, чтобы он ни о чём не догадался! Чтобы ему даже и голову не пришло, что мне всё известно!

Придав себе как можно более добродушный вид, Жанна подошла к Глебу и осторожно положила руку ему на плечо:

— Глебушка, мы сто лет с тобой нигде не были, — вкрадчиво сказала она, наклонившись, и заглянула ему в глаза, — раз уж ты оказался дома, давай сходим вместе куда-нибудь!

Глеб недовольно сморщился и поспешно отвёл взгляд:

— Не сейчас… потом как-нибудь… — Жанна захотела приобнять его, но он раздражённо дёрнул плечом и увернулся от объятий, — видишь ведь, я занят! Да и вообще настроения нет ни на какие походы! Оставь меня в покое!

Жанне стало очень неприятно и обидно! Но чтобы скрыть от Глеба своё состояние, она поспешила на кухню — вроде как чайник поставить, а на самом деле — чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

Опустив руку в карман, она нащупала скомканный листочек из блокнота с номером телефона Анжелики. Внезапное решение пришло само собой. Жанна лихорадочно схватилась за телефон и отправила SMS по указанному номеру:

— Мы можем завтра встретиться?

Ответ последовал незамедлительно:

— О, кей! Когда и где?

— В полдень на нашей скамейке.

Жанна удовлетворённо улыбнулась. И тут она услышала, как звонит телефон у Глеба. Звонок был долгим и настойчивым, но Глеб почему-то на этот звонок не ответил. Странно, однако, обычно он на все звонки отвечает незамедлительно…

Ну, а на самом деле эта странность объяснялась очень просто! Звонок был от Инги, а Глебу совсем не хотелось разговаривать с любовницей в присутствии жены — в квартире тишина, Жанна за стенкой, и слышимость сверхъестественная! Как можно говорить в таких условиях? Поговорить с Ингой, конечно, очень хотелось, но осторожность и здравый смысл всё-таки одержали верх. И телефон, в конце концов, перестал трезвонить…

В это время Инга вышла из душа, завернувшись в полотенце. Она очень разозлилась оттого, что Глеб не ответил на её звонок! Да тут ещё сестрица-зануда глаза мозолит!

А вот Анжелика, распростившись с Жанной, зашла в магазин «Табаки и трубки» и приобрела симпатичную курительную трубочку, похожую на ту, какая была у Жанны.

Она старательно пыталась раскурить её, когда пришла SMS-ка от Жанны с предложением встретиться.

Инга подошла к сестре и заглянула в её телефон — Анжелика всё ещё держала его в руке. Одним взглядом охватив все сообщения, она противно ухмыльнулась и с ног до головы окинула Анжелику презрительным взором.

— Значит, ты всё-таки встречалась с этой! Всё равно по-своему сделала?

— Да, встречалась! Да, сделала! И что?

— О! Да ты ещё и трубку курить начала! Совсем в мужика-надсмотрщика превращаешься? — подколола сестру Инга, не удержавшись, чтобы не сказать ей хоть какую-нибудь гадость.

Анжелика с жалостью смотрела на младшую сестру — ну, вот как уберечь её от беды? Как, если она ничего не желает слушать и каждое слово принимает в штыки?

— Инга, успокойся! Ведь я же за тебя переживаю! Кто же ещё поможет тебе, если не я?

— Переживай молча и не суйся в мою личную жизнь! — окончательно обозлилась Инга. — Сама не маленькая, без твоей помощи как-нибудь обойдусь!

— Инга, послушай, прекрати встречаться с Глебом! Пойми, он совсем не твоя судьба! — продолжала Анжелика терпеливо уговаривать сестру.

— Ну, почему? Почему ты так решила? — закричала Инга.

Ей и так было тяжело, а уж до чего хреново на душе — и словами не передать! А тут ещё эта «заботливая» — долбит и долбит как дятел, надоела! Осточертела со своей заботой!

— Да пойми ты, — в сотый раз начала объяснять Анжелика, — он много лет состоял в счастливом браке… кстати, и до сих пор в этом браке пребывает! И совсем необъяснимо выглядит то, что он вдруг задумался — а та ли женщина с ним рядом находится? Это просто какой-то легкомысленный бзик, который скоро пройдёт! Он скоро успокоится, и его жизнь опять будет в шоколаде, а ты, дожидаясь его, только свои нервы портишь, и жизнь свою понапрасну растрачиваешь!

Но все слова Анжелики отскакивали от Инги, как от стенки горох!

— Да, он понял, что рядом с ним не та женщина находится! — с вызовом парировала она, — и что?

— А то, что есть такие мужчины, которые всю жизнь в своём выборе сомневаются, хотя удача, счастье и благополучие идут им по судьбе! Услышь меня, пожалуйста — с Глебом тебя ждёт очень незавидная участь! Оставь его! Пусть сам, без тебя, разбирается в своих сомнениях!

— А как же любовь? — взвилась Инга, — хотя, что ты, неудачница, можешь понимать в любви?

— Эх, Инга, Инга… остановись… — с укором проговорила Анжелика.

— Да как ты не понимаешь — я в жизни никого так не любила, как его! — всё больше «заводилась» Инга, — сомневаюсь, что жена любит его, как я! Ты ошибаешься, я с ним была бы очень счастлива!

— А он с тобой? — тихо спросила Анжелика. — Не много ли ты себе напридумывала и навоображала? О какой любви тут вообще можно говорить, когда хорошая умная женщина, примерная и заботливая жена вынуждена страдать из-за того, что её пресытившемуся муженьку вздумалось завести молоденькую дурочку? Тебе не кажется это ненормальным? Ведь, в конце концов, с женой его связывают двадцать лет счастливой жизни, а с тобой — лишь мимолётный роман! Да, он успешный, преуспевающий и всё такое прочее, но ты хоть раз задалась вопросом — насколько сильно он сам хочет развестись с женой и жениться на тебе?

— Я не понимаю, — нахмурилась Инга, — ты что, заступаешься за неё? Я тебе вообще-то сестра, а она — никто, посторонняя чужая женщина!

— Инга, но ведь и ты для неё тоже посторонняя чужая женщина, которая к тому же покушается на её семью!

— Ну, и что? — пожала плечами Инга. — Зачем я должна думать об этом? Это её проблемы! И вообще не понимаю — почему ты выгораживаешь её?

Анжелика понимала, что бьётся в закрытую дверь, но предприняла ещё одну попытку образумить сестру:

— Если ты не в курсе, то скажу, что мы с ней одного возраста, и мне очень близки и понятны её переживания… сама была в таком положении… Это одно, а второе — я абсолютно уверена, что твой союз с Глебом не есть лучшее решение всех его семейных проблем… если таковые вообще имеются! Когда же, наконец, поймёшь это?!

У Инги не было больше слов, чтобы противостоять Анжелике, и она, как говорится, психанула:

— С тобой невозможно разговаривать! Ты просто бесчувственное чудовище! — выкрикнула она и в ярости выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Жанна допоздна просидела перед телевизором в ожидании того момента, когда Глебушка, наконец-то, уляжется спать. У неё уже глаза слипались, а он всё сидел и сидел перед компьютером! Но вот она услышала, как муж прошёл в ванную, недолго побыл там и отправился в спальню. Жанна несколько раз обречённо вздохнула, щёлкнула пультом, выключая телевизор, и тяжело поднялась с дивана:

— Ну, вот, теперь и мне пора в опочивальню…

Глеб лежал с закрытыми глазами, и неожиданная волна нежности накатила на Жанну — он казался таким родным, таким домашним, таким уютным! Она тихонько примостилась рядом и захотела обнять его, но Глеб нервно дёрнулся всем телом, сбрасывая с себя руку жены, отодвинулся к краю и демонстративно отвернулся. При этом не произнёс ни слова, да и что тут говорить? Ей и без слов всё стало ясно… яснее ясного…

Жанна тоже отодвинулась на свой край, повернувшись к окну, обиженно повозилась немного и затихла. Прошедший день оказался очень напряжённым и эмоционально насыщенным, а потому нервная система пощадила её разум, и измученная женщина моментально заснула.

Неизвестно, сколько она проспала, но проснулась Жанна внезапно от достаточно громкого стука в окно — и это на четвёртом этаже! С бьющимся сердцем Жанна вскочила и метнулась к выключателю.

За окном, конечно, никого не было, лишь крупные капли дождя ритмично барабанили по подоконнику. На кровати свободно раскинулся Глеб, улыбаясь чему-то во сне. И чего это она так всполошилась? Жанна ещё раз посмотрела в окно. Правда, на какое-то мгновенье ей показалось, что на фоне тёмного грозового неба промелькнул силуэт человека… вроде как монаха какого-то…

Но это видение моментально улетучилось из её головы — мало что может привидеться в хаотическом нагромождении клубящихся туч и облаков? Жанна успокоилась, выключила свет, опять улеглась и вскоре погрузилась в сон.

И ей приснился очень странный сон! Был он настолько явственный, настолько реалистичный, настолько неотличимый он действительности, что она потом, проснувшись, даже засомневалась — да сон ли это был на самом деле?

В этом сне Жанна видит себя как будто со стороны — видит свою спальню, свою кровать и себя с Глебом на кровати. Глеб спит, а она различила еле слышный скрип входной двери, и теперь с любопытством смотрит туда. Дверь медленно открылась, и в комнату бесшумно вошла старая согбенная женщина, одетая в полинявший изношенный плащ с капюшоном. Капюшон наполовину скрывал лицо, и поэтому рассмотреть его Жанне никак не удавалось. Женщина не спеша подошла к столу, и её внимание привлекли ожерелье, кольцо и трубка, которые Жанна оставила там, на декоративной расписной тарелке. Женщина протянула руку и любовно погладила каждую вещь… В это время, что есть мочи, заголосил горластый деревенский петух — через дорогу от дома начинались частные дома небольшого планового посёлка. От звонкого кукареканья незваная гостья так и замерла с протянутой рукой, потом вздрогнула всем телом, выронила из руки ожерелье и… исчезла!

Тут уж Жанна проснулась по-настоящему! В спальне, разумеется, никого не было, но вот ожерелье лежало на полу — там, где его обронила непонятная старуха! Жанна подобрала ожерелье и растерянно посмотрела на мужа. Глеб спал всё так же безмятежно…

О дальнейшем сне не могло быть и речи! Жанна потуже подпоясала халатик и пошла на кухню, выпить кофейку и обмозговать свой сон… или не сон?..

В полдень Жанна заторопилась на встречу с Анжеликой. Настроение было приподнятым, несмотря на все ночные… э-э-э… происшествия! Да и вообще было такое чувство, что они с Анжеликой уже сто лет знакомы!

Со смеющимися глазами Анжелика жестом циркового фокусника достала из сумочки… аккуратненькую трубку, затейливо украшенную каким-то резным орнаментом:

— Закурим?

— Может, не стоит? — засомневалась Жанна, — или ты тоже куришь?

— Увы, курю, — с лёгким раскаянием развела руками Анжелика, — от вредных привычек, конечно, надо избавляться, но уж очень эта трубочка напомнила мне тебя и твою средневековую ведьму! Вот и купила — красивая, правда?

Она лукаво подмигнула Жанне, и обе женщины весело рассмеялись — просто так, без всякой причины, совсем как дети!

Просмеявшись, обе закурили, свободно откинувшись на спинку скамейки. Как хорошо посидеть вот так беззаботно, спокойно, ничем не напрягаясь и ни о чём не думая! Просто сидеть и смотреть на бегущие по небу облака! А как дышится легко после ночного дождя! Кажется, так бы и просидел тут весь век, даже двигаться не хотелось!

Несколько минут прошли в блаженном молчании, потом заговорила Жанна:

— А знаешь, Анжелика, — неторопливо и задумчиво проговорила она, — история этой ведьмы и в самом деле очень необычная. Да, Мэри Рид жила в действительности, но вся её жизнь настолько причудлива и удивительна, что порой кажется каким-то мрачным вымыслом братьев Гримм. Ты замечала, какие у них страшные сказки? Вот так и тут…

— Ты это о чём конкретно сейчас говоришь? — с неподдельным интересом спросила Анжелика.

— Да про некоторые странные события из жизни этой ведьмы, — пояснила Жанна и задала Анжелике несколько странный вопрос, — ты когда-нибудь что-нибудь слышала о проклятии любовью?

— Что-о-о?..

— Да, не удивляйся, она и вправду могла наслать на человека «проклятие любовью»!

Веря и не веря, Анжелика только скептически покачала головой:

— Эх, не зря ведь говорят, что любовь зла… вот всякие козлы и пользуются этим на всю катушку! Это, наверное, и есть проклятие любовью… Хотя, психологи, пожалуй, скажут, что это всего лишь болезненная привязанность и больная зависимость!

— Однако интересный взгляд на проблему, — вдумчиво проговорила Жанна и усмехнулась, — правда, звучит сомнительно, прямо как алкогольная зависимость…

Жанна обвела взглядом ряды деревьев с блестящей листвой, хорошо промытой после ночного дождя, с наслаждением вслушалась в оживлённый птичий гомон и поняла, что, несмотря на все передряги в её жизни — да, впрочем, и в жизни любого другого человека — эти передряги совсем ничего не меняют в природе! В природе всё так же царит покой, умиротворение и радость жизни…

Анжелика как-то неопределённо улыбнулась:

— Честно говоря, я не верю в проклятия подобного рода, но, думаю, раз ведьма предсказала это, то это говорит о том, что она каким-то образом видела развитие некой психической зависимости — думаю, что это вполне реально. Наверное, как-то так… А лично я считаю самым великим и непревзойдённым знатоком любви Александра Сергеевича… того, который Пушкин! — с просветлевшим взглядом договорила она.

Жанна согласно кивнула:

— А я вот всё думаю — ну, что такого особенного могла она увидеть у короля, да ещё проклясть его на любовь перед самой своей смертью? — озвучила она вопрос, мучивший её с того самого момента, когда Маргарита Осиповна зачитала ей свой перевод. — Ну, не странно ли всё это?

— А что тут особенного? — разумно возразила Анжелика, — ведь любовь может быть и безответная, коли на то пошло! А от такой любви одни страдания, и больше ничего! Вот тебе и проклятие! Да тут хоть как назови, смысл от этого не меняется! Да и вообще… всё в любви не так просто, как кажется… каждый по-своему понимает и переживает её… А поскольку ведьмы давно нет на белом свете, то вряд ли мы узнаем, что там у них тогда произошло! Ну, или, хотя бы, надо знать, как у самого короля сложилась дальнейшая жизнь… Тогда, может, и с проклятием разберёмся!

— Ты абсолютно права, Анжелика, — убеждённо ответила Жанна, — вот дождусь продолжения перевода, тогда и узнаем, что там король натворил! А сейчас, если не возражаешь, расскажи мне о себе, ладно?

Анжелика сразу поникла:

— Да не люблю я рассказывать о себе, — дрогнувшим голосом произнесла она, — да и говорить-то особо нечего, всё, как у всех… как у многих… Разведена, детей нет, не получилось как-то… живу с непослушной младшей сестрой, работаю гидом — вожу туристов по памятным местам, вот и всё.

— А-а-а… вот оно что! У меня вот тоже детей нет, но живу с мужем… пока… Про работу уже говорила — преподаю историю. На этом, получается, тоже всё…

И у той, и у другой настроение как-то враз поникло, и сразу поблекли яркие краски дня…

— Может, пройдёмся немного? — предложила Жанна.

Ей совсем не хотелось идти домой и видеть там равнодушный взгляд мужа. Хоть куда, только не домой!

Анжелика словно подслушала мысли Жанны!

— Мне тоже некуда спешить, да и домой идти не хочется, на очередной скандал нарываться, — усмехнулась Анжелика, — давай пройдёмся, хоть ноги разомнём, а то и правда что-то засиделись!

Они поднялись, и теперь стояли у скамьи, тихонько переговариваясь и оправляя на себе платья. И вдруг Жанна удивлённо ойкнула:

— Анжелика, посмотри скорее на небо! Ты видишь это?

Анжелика подняла голову и замерла в изумлении:

— Да ведь это старинный замок! Глазам своим не верю! — с восторгом выдохнула она.

Жанна схватилась за сумочку:

— Да где же телефон? Да куда же он запропастился? Хочу это скорее сфотографировать!

А Анжелика всё не сводила с замка восхищённого взгляда:

— Ну, и дела! Ну, и дела! Расскажи кому — не поверят! Я такие древние замки только в Европе видела!

Разумеется, они даже не заметили Ингу, которая всё это время внимательно наблюдала за ними. Она просто-напросто проследила за сестрой, чтобы воочию убедиться в её «злодеяниях»!

Женщины пробродили по улицам города до самых сумерек! Они говорили обо всём — говорили, говорили и никак не могли наговориться! А когда наши дамы проходили мимо внушительного стеклянного и ярко освещённого входа в гостиницу, в голове Жанны мелькнула шальная крамольная идея:

— А как ты смотришь на то, Анжелика, если мы переночуем в этом замечательном отеле? — спросила она, удивляясь собственной храбрости, — всё равно нас дома никто не ждёт! А денег на одну ночь у меня хватит! Так как?..

— А почему бы и нет? — вопросительно изогнула красивую бровь Анжелика, — я обеими руками «за»!

Приняв единогласное решение, женщины решительно шагнули в крутящуюся стеклянную дверь.

Уставшие за день, Жанна и Анжелика наскоро умылись, без сил свалились на огромную двуспальную кровать и тут же крепко-накрепко уснули «без задних ног» и сновидений. И проспали они сном праведников до самого утра!

Первой проснулась Анжелика, её пробудил отдалённый перезвон церковных колоколов. Она потянулась, села на край кровати, закурила и посмотрела на спящую Жанну. Жанна словно почувствовала её взгляд и тут же раскрыла глаза.

— Доброе утро, — улыбнулась ей Анжелика.

— Доброе… — улыбнулась в ответ Жанна, всё ещё пребывая в полусне-полуяви.

— Что будем делать — сходим кофе попить, или закажем завтрак сюда? — деловито спросила её Анжелика.

Теперь уж Жанна окончательно проснулась.

— Нет, есть не хочу! Давай по чашечке кофе!

Она встала и прошлась по номеру, позёвывая и усиленно потирая глаза обоими кулаками:

— Вроде и выспалась, вроде и утро такое хорошее, а голова почему-то как в тумане…

Но Анжелика была настроена не столь расслабленно:

— Жанна, тебя ведь, наверное, муж искал…

— А, пускай! — равнодушно отмахнулась Жанна, — я вообще перед сном телефон отключила. Даже думать сейчас о нём не могу, не могу и не хочу! Может, и права твоя Инга? Наверное, надо всё-таки дать ему развод… хотя бы ради собственного спокойствия, и признать, что наш брак исчерпал себя и поэтому лопнул, как мыльный пузырь! Всё закончилось как в театре — огни погасли, занавес упал!

— А вот с этим, Жанна, не спеши! — остановила она Жанну, — ведь вы двадцать лет вместе, подумай только — двадцать! И ты была счастлива с ним… так зачем же торопиться? Семь раз подумай, прежде чем один раз отрезать! Тем более что резать придётся по живому, а это, поверь, очень больно…

— А что я могу думать, если Глеб упорно молчит? Он ведь ни слова не говорит, так что я должна думать? Я не знаю, что с ним происходит, и чувствую себя абсолютно потерянной! В общем, не состоялась я как женщина, — горько усмехнулась Жанна.

— Вижу, что нужна тебе какая-то реабилитация — это лучший лекарь во всех случаях! А там уж жизнь сама расставит всё по своим местам, это я тебе точно говорю!

— Хотелось бы верить…

Им принесли кофе, и обе приятельницы, взяв по чашечке, удобно расположились в креслах.

— А знаешь, дорогая, — звонким голосом провозгласила вдруг Анжелика, — мне в голову пришли вот такие строки… Послушай! — она поправила волосы, откинула голову и медленно с расстановкой продекламировала:

Тихо, мягко ночь скрывает всякий след,

Словно кошка чёрная легла на чёрный плед,

Всё затихло — звуков нет, дыханья нет…

Понимание пришло, что я — одна,

От высот небесных до глубин морского дна!

Но зачем-то эта жизнь ведь мне дана?!

Вдруг зажглась над головой моей звезда —

То любовь была! Со мной отныне навсегда,

И я с ней неотразима, молода!

Щедро дарит мне любовь свой ясный свет,

Отступили беды, боль… несчастий больше нет,

И мне словно бы опять лишь двадцать лет!

Я наполнена любовью, я живу!

Я наполнена счастьем, не во сне — наяву!

А уйдёт любовь — я снова призову!

— Ну, что скажешь? Как тебе? — с затаённым волнением спросила она.

— Замечательно, Анжелика! — от всей души похвалила Жанна, — мне очень понравилось! Тем более что и сама я чувствую это же самое!

— Послушай, Жанна, вот какое дело… — совсем другим тоном произнесла Анжелика, и от этого тона хорошее настроение Жанны слегка потускнело, — вот смотри, Жанна, ты сегодня не ночевала дома… Что Глеб подумает?

— Да мне теперь уже всё равно, — поникшим голосом ответила Жанна, и приятное лицо её скривилось в ехидной насмешке, — если хочет, пусть теперь сам поревнует…

— Нет, дорогая… — отрицательно качнула головой Анжелика, — думаю, сейчас ты не права. Ревность — плохой советчик, да и в принципе чувство это очень и очень не хорошее…

Но Жанна не внимала разумным словам своей новой подруги. Ей, наоборот, хотелось, чтобы Глеб испытал такую же боль, как и она!

— А пусть позлится! Пусть считает, что я ему изменила! — задиристо выкрикнула она, — а я постараюсь не обижаться на то, что он при живой жене любовницу завёл!

— Понимаешь, Жанна, а я в этом плане… — Анжелика нервно сцепила пальцы рук. — Короче говоря, исходя из собственного опыта, я пришла к определённым выводам, а именно: начиная с вступления в брак, точнее — с момента регистрации в ЗАГСе, всё общество, весь социум навязывает нам свои правила, свои понятия и свои непонятные игры, независимо от того, нравятся они нам или нет. Так ведь?

Жанна чуть помедлила, но всё-таки кивнула.

— А вот играешь ты в эти игры или нет, — продолжала Анжелика, — это уже твоё личное дело! Вот так и с изменой… Измена — это всего лишь то, что ты сама об этом думаешь, как ты сама к этому относишься! Ты меня понимаешь?

— Кажется, понимаю… — тихо ответила Жанна и, тряхнув головой, сказала полуутвердительно, — однако ты против того, чтобы Инга с ним встречалась.

Анжелика лишь тяжко вздохнула:

— Инга ещё глупа в силу своего возраста, и видит жизнь, словно в кривом зеркале! Ей кажется сейчас, что она — пуп земли, и что всё должно вращаться только вокруг неё, а так не бывает!

— А если у них всё серьёзно? Может, и вправду я им только мешаю?

— Лучше не думай об этом, если сможешь! — от души посоветовала Анжелика, — постарайся отпустить ситуацию, и увидишь, как понемногу всё начнёт налаживаться! Мне так хочется, чтобы ты стала, наконец, спокойной и радостной!

Допив кофе, Жанна закурила. А, глядя на неё, и Анжелика тоже! Но при этом сказала всё-таки с самым серьёзным и осуждающим видом:

— Ай-яй-яй! Вроде, взросленькие мы девочки, умненькие-разумненькие, а от вредной привычки отделаться никак не можем! Ой, как стыдно!

Накануне Глеб завалился спать рано, ещё и девяти не было — всё-таки сказалось длительное напряжение, особенно в последние дни — и он не видел, что Жанна не ложилась рядом с ним с ним в тот вечер. Но, когда проснулся рано утром и не обнаружил жену на привычном месте, очень даже удивился! Странно, куда она могла подеваться в начале шестого? Он даже несколько раз провёл рукой по тому месту, где обычно спала Жанна, но её как не было, так и не было, и ниоткуда она не появилась. Глеб, смешно сказать, даже под подушку заглянул, но и эти поиски не дали никаких результатов, и он догадался, наконец — Жанна не ночевала дома! Он лихорадочно схватил телефон и позвонил жене. Номер Жанны не отвечал.

Ничего не понимая, он рассердился, скрипнул зубами, в сердцах скомкал простыню, которой накрывался, и в это время раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый.

— Алло! — раздражённо «каркнул» он охрипшим после сна голосом.

— Глебас, привет! Надеюсь, не разбудил?

Как оказалось, это звонил Сергей, закадычный друг Глеба ещё со студенческой поры. Правда, в последние годы они несколько отдалились друг от друга — каждого своя бытовуха заела, но всегда от души были рады нечастым встречам.

— А, Серёга, это ты… привет, дружище! А ты что, номер сменил?

— Да нет, просто у моего телефона батарейка села, да я на зарядку забыл его поставить! А у меня сегодня племяш ночевал — вон, до сих пор сладко похрапывает, пятнадцатилетнее дитятко, так я с его телефона тебе звоню! Я чего спросить-то хотел — как ты насчёт рыбалки?.. Уж больно подходящая погода стоит!

— Да я всегда с радостью, ты же знаешь! Как договоримся? — уточнил Глеб.

— Давай, я сегодня к тебе подъеду, да и махнём на наше место! — жизнерадостно прокричал Серёга и запоздало поинтересовался, — а жена-то тебя отпустит?

Глеб чуть помедлил с ответом:

— Да тут, понимаешь… в общем — один я!

— Ну, ты, брат, даёшь! — оторопел Сергей. — Это как так?..

Уж от-то лучше всех знал, что самое незыблемое на свете — это семейная жизнь Глеба Агеева, и по-другому просто быть не может, потому что не может быть никогда!

— Потом объясню. Подъезжай!

Когда Жанна с Анжеликой выходили из гостиницы, пришло сообщение от Маргариты Осиповны:

— Можем встретиться сейчас?

У Жанны от предвкушения встречи даже сердце застучало по-особенному, и она ответила одним коротким словом:

— Да!

Анжелика поняла, что сейчас Жанне совсем не до неё! Но, чтобы не ставить подругу в неловкое положение, она первая поспешила распрощаться.

— А потом ты мне всё подробненько расскажешь! Прости, дорогая, но я вспомнила о неотложных делах!

— Конечно, расскажу! — с радостью пообещала Жанна.

Женщины тепло простились, и Жанна быстрым шагом направилась к парку, где встречалась с переводчицей в прошлый раз.

Жанна сидела как на иголках в ожидании Маргариты Осиповны и просто изнывала от нетерпения! Даже пять минут ожидания показались ей целой вечностью! Но вот, наконец-то, встреча состоялась.

— Как же я рада видеть Вас! — просияла Жанна при виде Маргариты Осиповны.

— И я рада, дорогая Жанночка, — приветливо ответила та, — принесла перевод… но это опять не всё! Продолжение позже последует, просто сейчас на меня много срочных дел навалилось, вот и не успеваю немного…

— Ладно, ладно! Ничего страшного! — успокоила Жанна давнишнюю приятельницу, — не волнуйтесь из-за этого! Как будет возможность, так и доделаете! Я подожду… сколько надо, подожду!

Но ей уже настолько не терпелось услышать долгожданное продолжение перевода о давно минувших событиях, что она даже сидеть спокойно не могла!

— Если Вам не трудно, то прочитайте мне, пожалуйста, продолжение, — еле сдерживая свой «зуд», попросила Жанна.

Маргарита Осиповна всё заметила, поняла, и это её насмешило! Она вытащила из своей необъятной сумки заветную тетрадочку с долгожданным переводом и звонко рассмеялась:

— Конечно, дорогая, за этим я сюда и пришла!

Она надела очки:

— Итак, мы в тот раз остановились на том, что королева родила дочь. Идём дальше…

Король был вне себя от гнева и ярости! Это ведьма всё напророчила, её проделки! Он приказал привести к нему ненавистную старуху:

— Мне нужен наследник! — рвал и метал король, — а какой прок от дочери? Что может дать мне дочь?

Но ведьма оставалась спокойной — она уже давно не боялась ничего на свете, в том числе и воплей короля. Уловив короткую передышку в его криках и проклятиях, она спокойно ответила ему низким хрипловатым голосом:

— Дело в том, Ваше величество, что Вы не любите королеву… да и никогда Вы свою жену не любили! Без любви живёте Вы, Ваше Величество, и мне Вас жаль! А чтобы Вы научились любить, небеса послали Вам дочь. Вот и весь сказ!

— Нет! Врёшь, старуха! Королева родит ещё! И у меня будет сын!

Жалость промелькнула в глазах Мэри Рид:

— Нет, Ваше Величество, — тихо, но убеждённо возразила она королю, — у королевы больше не будет детей. Никогда не будет.

— Неправда! Неправда! — раненым зверем взвыл король, — скажи мне, что это не так!

Старуха молчала.

— Почему ты молчишь? Отвечай мне! Мне нужен сын! Сын! Мне нужен сын! Королева молода и здорова, так почему ты говоришь, что у неё больше не будет детей? — требовал ответа король.

И ведьма заговорила, но король ничуть не обрадовался её словам!

— Да, королева молода и здорова… пока! Но она скоро умрёт, упав с лошади, и Вы, Ваше Величество, навсегда останетесь вдовцом.

После такого предсказания Мэри Рид опять бросили в подземелье, и она понимала, что это — навсегда. Таким образом, ей прошлось пройти через ужасные допросы и кошмарные пытки, но умертвить её король пока не разрешал — пусть помучается, гнусная старуха!

Через полгода, в разгар лета, королева действительно погибла, упав с лошади. Всё произошло, как и предрекла старая Мэри Рид. А король… король остался один с маленькой Изабеллой на руках.

Церковь не дала ему благословения на повторный брак и он, как говорится, пустился во все тяжкие, напрочь забыв про старуху. А старуха медленно умирала, забытая смертью. Она влачила жалкую, голодную, полную мучений жизнь в сыром тёмном подземелье на трухлявой охапке слежавшейся гнилой соломы. Кормили там редко и скудно, а чаще — вообще не кормили! Все её «соседи» давно уже поумирали, сменяя друг друга, и слились в одну сплошную неразличимую череду — ни лиц, ни имён… А она всё жила… вопреки тяготам, лишениям и всякому здравому смыслу!

Время шло, королевская дочь потихоньку подрастала вдалеке от отцовских глаз, а сам король между тем, снова и снова предпринимал попытки жениться. Он мог надолго забыть про дочь, а вот про сына-наследника помнил всегда! Но никто из соседних монархов не спешил вступать с ним в родство, никто не желал объединиться с ним родственными узами, даже из политических соображений — уж слишком тяжёлый и непредсказуемый нрав был у этого короля.

И всё чаще стал вспоминать король старуху, томившуюся в подземелье, но воспоминания о ней как приходили, так и уходили… Не до неё было, наследники нужны!

Прошло ещё какое-то время, и король надумал объявить своим наследником своего старшего племянника — одного из двоих подрастающих сыновей овдовевшей недавно сестры. По закону именно они могли наследовать престол — после его дочери, разумеется, но она ещё не достигла совершеннолетия, и потому, в случае его смерти, не могла править одна, без опекуна. У короля просто голова кругом шла от всех этих нескончаемых размышлений, но от этого дела его ни на шаг не продвигались!

Старшему племяннику, Теодору, исполнилось уже тринадцать лет, и это был здоровый крепкий парень, сильный, беспринципный, хорошо обученный военному делу.

Второму, Стюарту, было пока лишь семь, и рос он хлипким, плаксивым, вечно ноющим отроком. Да ещё при этом любимым его занятием были подглядывания, подслушивания, кляузы и доносы — в общем, не наследник, а пустое место, ни рыба, ни мясо!

Но, поскольку оба они в равной степени были племянниками короля, он своим приказом приблизил ко двору того и другого.

Король, казалось, немного успокоился, но экономический упадок страны, опустевшая казна, набеги алчных соседей, внутренние распри и далеко не праведный образ жизни подорвали его железное здоровье. Всё чаще монарха мучила изматывающая бессонница, всё чаще ныли старые раны…

Вот тогда-то и задумался он о страшной старухе, о Мэри Рид. И, как оказалось, она была ещё жива! Король не поленился и в один прекрасный день сам спустился в тёмные переходы подземной темницы. Он нашёл старуху в одном из каменных мешков, она сидела в углу на жалкой горстке сгнившей соломы, обхватив колени иссохшими руками. Она долго всматривалась в короля… вроде бы узнала его и, казалось, какое-то забытое воспоминание промелькнуло в её ослепших глазах.

Король сильно встряхнул старуху, крепко схватив невесомое тело за острые костлявые плечи:

— Ты ошиблась, проклятая ведьма! — прохрипел он ей прямо в лицо, — у меня будет наследник, и я проживу ещё долго! А вот ты умрёшь! Ты умрёшь за свои проклятия, за то, что свела в могилу мою жену, ты ответишь за всё! Но ты никогда больше не сможешь помешать мне! Поняла? Никогда не сможешь! Мой племянник Теодор станет опекуном Изабеллы и моим наследником!

Долго старуха молча смотрела поверх головы короля, словно высматривала там что-то очень важное, очень нужное! Потом холодно и властно прошамкала беззубым ртом:

— Не быть Теодору королём! — сказала, как припечатала.

— Ну, тогда… это место займёт его младший брат! — не желал уступать король, — а вот твоя незавидная участь очень скоро будет решена!

— В этом ты прав, король… мой срок пришёл… — еле слышно прошелестела Мэри Рид.

Король ушёл, а на следующий день состоялась казнь старой ведьмы. Она, как и прежде, во второй раз была приговорена к сожжению на костре. Она попыталась откупиться от последнего мучения, и отдала палачу всё, что у неё было ценного — деревянное ожерелье, простое железное кольцо и свою курительную трубку. Взамен она попросила, чтобы он удушил её до того, как под её ногами разведут огонь. Палач пообещал сделать это, с радостью забрал всё, но обманул.

Король лично присутствовал на казни. Со злорадным наслаждением смотрел он в выцветшие глаза старухи, от всей души радуясь её мучительной смерти! И тут ведьма вдруг выкрикнула, вложив в этот крик все свои оставшиеся силы:

Печать «проклятия любовью» накрыла замок короля!

И всё изменится тогда лишь, когда узрят небесные чертоги!

Где есть любовь, там есть всегда и смерть!

Так будь же проклят ты любовью!

Король не понял эти слова — ерунда какая-то! Совсем старуха умом рехнулась! Но ему вдруг стало очень не по себе, как-то зябко и страшно, даже мурашки по коже пробежали…

В следующее мгновенье клубы густого белого дыма скрыли лицо Мэри Рид, и вскоре всё было закончено. Так завершился жизненный путь Мэри Рид, последней из трёх славных сестёр.

— Ну, вот пока и всё, Жанночка, — немного виноватым голосом сказала Маргарита Осиповна, — как дальше переведу, я тебе позвоню.

Жанна слушала как зачарованная! Она молча кивнула Маргарите Осиповне, и спросила:

— А можно поточнее — что там сказано про небесные чертоги?

— Что она имела в виду, говоря о небесных чертогах, я не знаю, — честно ответила Маргарита Осиповна, — поэтому точнее ничего сказать не могу. Может, в дальнейшем тексте что-нибудь прояснится по этому поводу… а пока — нет, не знаю!

Тогда Жанна достала свой телефон и показала переводчице снимок, сделанный совсем недавно:

— Правда, очень напоминает средневековый замок? Ну, чем не небесные чертоги?

— Действительно! — с удивлением и восхищением ответила Маргарита Осиповна и ввернула Жанне телефон. — А вообще-то много странного и необъяснимого в этой истории! Ясно только, что это извечное переплетение любви и смерти… и денег!

— Да, согласна, — рассеянно кивнула Жанна. — Где деньги, там и власть! Где власть, там и зависть! А дальше — клевета, происки, убийства… и убийство любви, наверное, тоже… Но мне скорее хочется узнать — что там дальше происходило с принцессой? Независимо от того, любил её папенька или не любил, а ведь это единственная настоящая его наследница, единственная его родная кровь!

— А почему именно она тебя заинтересовала? — полюбопытствовала Маргарита Осиповна, — по-моему, она тут как раз персонаж второстепенный!

Жанна пожала плечами и развела руки:

— Сама не знаю! Вот только кажется мне, что крепенько недолюбливала она своего братца, которого отец хотел назначить ей в опекуны! А, может, она уже любила кого-то другого? Всё-таки здесь о любви речь идёт, а любовь — штука непредсказуема! — и совсем невпопад добавила, — вон даже знаменитый Поль Гоген любил свою таитянку, и не только её…

— Я, Жанночка, не большой любитель Гогена, поэтому не берусь судить… — задумчиво произнесла Маргарита Осиповна, — на мой взгляд, европейские его работы — ещё куда ни шло, а вот что касается «туземного» периода… как-то не понимаю я его преувеличенно-примитивный натурализм… Но, возможно, я ошибаюсь, знатокам виднее!

— А знаете, одна картина Поля Гогена висит у меня дома, и очень мне нравится! Там тоже любовь замешана. И чем-то моя картина перекликается с Вашим переводом… Маргарита Осиповна, а Вы верите в то, что любовь может быть проклятием?

— Нет, не верю, — совершенно определённо ответила Маргарита Осиповна, — я человек практичный, сугубо материальный, и смотрю на вещи здраво! К тому же мне пока не совсем понятно, что имела в виду полусумасшедшая необразованная старуха. Согласитесь, что после всех истязаний, что выпали на её долю, очень трудно сохранить ясность рассудка! Но, если посмотреть на эту историю с другой стороны, то всё выглядит достаточно просто и ясно — все мы кого-то любим, всех нас кто-то любит, а когда приходит наш срок — все мы, без исключения, умираем. Разве не так?

— Да, наверное, так, — нехотя согласилась Жанна, хотя такое простое объяснение её совсем не устраивало. Ну, что поделаешь — хотела душа тайны и романтики! — Я с нетерпением буду ждать следующий перевод!

— Я вижу, Жанна, что Вы чем-то обеспокоены? — участливо спросила Маргарита Осиповна.

— Да не то, чтобы обеспокоена… так пустяки, — небрежно махнула рукой Жанна и спросила, вспомнив мимолётное видение в грозовом окне своей спальни, — а всё-таки, как Вы думаете — духи мёртвых могут возвращаться и бродить среди живых? Сейчас об этом уже в открытую все говорят… вон на телевидении половина каналов всякими экстрасенсами, гадалками да предсказателями забита!

— Нет, Жанночка, в это я тоже не верю, — мягко отозвалась Маргарита Осиповна, — по-моему, это просто чья-то буйная фантазия, или, возможно, непроходимая дремучесть!

Маргарита Осиповна уложила тетрадь в сумку и тщательно застегнула её:

— На сегодня у меня всё, Жанночка! А теперь мне пора идти. Думаю, через пару недель опять увидимся. Ну, пока, дорогая, всего Вам хорошего!

Обе поднялись, и Жанна с благодарностью взглянула на старшую подругу и помощницу:

— Да, Маргарита Осиповна, до свидания. Очень буду ждать следующей встречи! Да что там — буду ждать, уже жду! — засмеялась она, и на этой приятной ноте женщины расстались.

Глеб и Сергей приехали на своё любимое место и решили расположиться здесь на оба выходных дня. Равнинная, спокойная, поросшая кувшинками река в этом месте резко сужалась и текла здесь сильными пенистыми струями. Плюс к этому заиленное дно и глубина около двух метров — лучше не придумаешь! Здесь хорошо клевали голавли, грамм по семьсот-восемьсот, а в прошлом году Глеб вообще вытащил великолепный экземпляр весом в полтора килограмма!

День был великолепный! Вся умиротворённая природа, окружающая наших рыбачков, наполняла их души тихой радостью и какой-то прозрачной чистотой. Вот приехали сюда, и сразу все неприятности отступили, стушевались, полиняли… все остались там, в шумном городе… Давно не было Глебу так хорошо и спокойно!

Наладив удочки, друзья завели неспешный разговор.

— А вот у меня случай один был на охоте — до сих пор никакого объяснения не нахожу! — начал Сергей, который был не только заядлым рыбаком, но и охотником, — пошлой осенью поехал я на уток поохотиться. Высадил на мелководье подсадную утку, как полагается, и чуть подальше для пущего эффекта — дюжину чучел, чтобы уж точно без трофея не остаться! В общем, всё оформил в лучшем виде!

Подсадная у меня была — что надо, замечательная уточка! И вдруг смотрю — лежит она неподвижно на воде с распластанными крыльями, представляешь? Я — к ней! Взял её и глазам своим не поверил — всё брюхо у неё напрочь откушено! Вот кто, скажи, мог это сделать? Крокодилы, и акулы, вроде, в наших краях не водятся, а больше даже не знаю, на кого подумать! Как, по-твоему — кто это её так уделал?

— Не знаю… — рассеянно ответил Глеб, да и то не сразу

— Э, дружище, да ты меня совсем не слушаешь! Что с тобой? Это кто же довёл тебя до такого котлетного состояния? Женщины?.. — догадливо предположил Сергей.

— Вроде как они. Угадал.

— Да перестань, Глебас! — жизнерадостно воскликнул Сергей. — Ты счастливо женат уже, Бог знает, сколько лет, а выглядишь сейчас как… как…

— Как кто? — усмехнулся Глеб.

— Да как глупый влюблённый пацан, вот кто!

Глеб торопливо отвёл взгляд в сторону.

— Так я что — в точку попал? — изумился Сергей и даже немного привстал от нахлынувших эмоций, — да ты что, Глебасик, правда, что ли, влюбился? В кого?

— Да сам не знаю, что со мной происходит, вот в чём закавыка, брат Серёга! — с тяжким вздохом ответил Глеб, — запутался я, понимаешь? Никогда не думал, что со мной может такое произойти, однако вот вляпался по самые уши! И Жанну люблю, и Ингу без ума люблю, и никак определиться не могу… Такие вот у меня дела.

— Да, Глебас… вот это закручено у тебя, вот это заворочено… — озадаченно почесал затылок Сергей, — одно только могу сказать — если ты, как примерный семьянин, не умеешь изменять, то лучше за это даже и не берись! Только хуже будет — одна морока и огромная заноза в заднице, в самом геморрое, поскольку женщины измены не прощают, запомни это! Так что не валяй дурака! Э, смотри за удочкой!!!

Глеб вытащил первый улов и опять повернулся к Сергею:

— Да как ты не понимаешь, — обхватил он руками голову, — обеих сразу я люблю — и ту, и другую, вот что!

— Ну, не знаю… сам я с таким не сталкивался… обычно всё равно кого-то любят сильнее… — слегка растерялся Сергей, — а коли так, то ты, Глебушка, и вправду вляпался… Вижу, что накрыла тебя эта любовь с головой, и душа твоя вся изранена! Ну, потерпи немного, брат — время пройдёт, и всё успокоится. Оно, знаешь ли, всякие раны лечит.. залечит и твою!

Глеб нетерпеливо мотнул головой:

— Так мало этого — теперь ещё и Жанна мне изменяет! — ковырнул он ещё раз по больному месту.

— Да ты что? — очумело всплеснул руками Сергей, — поверить не могу! Ведь Жанна с самого института любила тебя, как не знаю что! Да ты сам знаешь — все парни нашего потока тебе завидовали! А ты не ошибаешься? Ты это точно знаешь?

Глеб выразительно поджал губы и закатил глаза:

— Она не ночевала дома и отключила телефон. Какие ещё тут могут быть сомнения?

— Подозрительно, конечно, но это ещё не факт измены, — здраво рассудил Сергей, — ты пока не накручивай себя, вот вернётся она, поговорите, всё и прояснится! Может, у подруги какой задержалась… может, телефон в воду уронила… да мало ли какие ситуации бывают? Всякое случается! Ну, если и в самом деле не всё чисто окажется, то поговори с ней по душа — глядишь, всё и устаканится! А если нет, то к психологу сходите, что ли… Некоторым помогает…

— Нет, Серёга, — грустно ответил Глеб, — если в человеке сердце остыло, то никакой психолог тут не поможет! Охладела она ко мне. Да и я вроде тоже… Во всяком случае, мне так казалось! А вот не пришла она ночевать домой, и понял, что всё-таки люблю её до сих пор… так-то вот, брат Серёга… Понимаешь?

— Ну, тогда и вовсе незачем сопли распускать да слюни развозить! Будь мужиком — разведись и уходи! Ни себе, ни Жанне нервы не мотай! — Сергей с ожесточением рубанул кулаком по воздуху и тяжело задышал, отвернувшись в сторону.

Он близко к сердцу принял ситуацию Глеба — всё-таки не чужой человек, а сто лет знакомы, чуть ли не родня, и сильно распереживался из-за этого! А поскольку три года назад сам прежил развод, то вся эта бракоразводная канитель со всеми сопутствующими нервомотаниями, была ещё очень свежа в памяти.

Глеб никак не ожидал от друга такой категоричной реакции:

— Ну, брат, и советы у тебя! То мирись, то разводись! Может, как-нибудь попроще можно?.. — ошарашенно возразил он.

— Не, ну а что? — вскочил на ноги Сергей, которого уже прямо-таки распирало от избытка чувств, — я вот с первой женой развёлся, женился во второй раз, и ничего — как-то пережил, живой остался! Глебас, тяни! Осторожней! — это уже относилось к улову, — да и вообще, отдохнёшь тут, и домой вернёшься совсем в другом настроении, вот тогда на свежую голову и решать будешь!

— Ага! — шутливо подхватил Глеб пламенную речь друга, — и проснусь я утром опять один, и увижу опять перед собой «Дух мёртвых не дремлет», и все проблемы сразу как рукой снимет!

— Ты чего, Глебасик? — Сергей участливо приложил ладонь ко лбу Глеба, — температуры вроде нет… Ты чего несёшь? От избытка любви крыша, что ли, поехала? Так не переживай из-за этого — съездит, куда надо, и вернётся! Смотрю, блин, только духов тебе и не хватало! Да ты оглянись — какая красота кругом! А воздух — хоть ложкой ешь! Ну, причём тут какой-то дух каких-то мёртвых?

В глазах Глеба мелькнула досада:

— Ну, ладно, всё! Хватит об этом! Проехали!

Серёга вдруг расплылся в улыбке и весело подмигнул:

— А я знаю, что нам сейчас надо сделать! А давай-ка, брат, хватим мы с тобой по стопарику, вот тебе сразу и полегчает! Точно говорю!

— Ну, давай, доставай, — согласно махнул рукой Глеб и тоже не удержался от улыбки.

Сергей мигом соорудил скатерть-самобранку, душевно разлил в пластиковые одноразовые стаканчики прозрачную драгоценную влагу, и оба друга, не мешкая, с наслаждением приняли внутрь этот божественный бальзам.

Закурили. Растянулись на траве. Посмотрели в небо. Помолчали. Подумали о вечном.

— Ну, вот видишь, — многозначительно изрёк Серёга, взглянув на Глеба, — сразу и жизнь другими красками заиграла! А ты всё о женщинах, да о женщинах… Эх… дай им волю, так на раз-два всю жизнь мужика превратят в не пойми чего! А потом вспоминаешь с тоской свои холостяцкие годы и сам не можешь понять — ну и чего я забыл в этом браке? Кто меня тянул туда?

А потом друзья пропустили ещё по стопочке — хорошо стало, не заметили даже, как оприходовали двухлитровую банку малосольных огурчиков! А потом ещё, и ещё…

А потом им попеть захотелось! Конечно, на рыбалке не поют, а ведут себя тише воды, ниже травы — об этом даже новорождённым младенцам известно, но уж очень настроение у обоих было подходящее! Непременно захотелось сию же минуту выплеснуть всё, что давило и угнетало, подавляло и мучило, что терзало и изматывало до изнеможения! Да и голоса и у того, и у другого были что надо — если и не шаляпинские, то очень, очень близки к этому! И к тому же оба любили русские народные песни. А потому, забыв про удочки, про рыбу и про всё на свете, пели чисто, самозабвенно и проникновенно, так, что за сердце хватало! Друзья перепели всё, что знали — и про дубинушку, и про высокий дуб на гладкой высоте, и про полным-полну коробушку, и про дикие степи Забайкалья, где золото роют в горах, и про златые горы с реками, полными вина, и про Стеньку Разина, и про многое другое, что всегда берёт за душу каждого русского человека и проникает в самое нутро… А уж в минуты грусти, тоски, растерянности — и подавно!

Когда Анжелика вернулась домой, там уже поджидала её младшая сестра. От нетерпения Инга резво нарезала круги по комнате и отчаянно хрустела пальцами рук, с силой сдавливая их.

Как только в двери повернулся ключ, она выскочила в прихожую и приняла обличительную позу королевского прокурора:

— И что?.. Ты ничего не желаешь мне сказать? — без всяких предисловий начала она.

— Ты это о чём? — слегка растерялась Анжелика.

— Я, твоя родная сестра, нахожусь в глубочайшем стрессе и депрессии, а ты, вместо того, чтобы помочь мне, или хотя бы не мешать, завела дружбу с этой старой ненавистной мегерой!

Анжелика беспомощно открыла рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, но Инга не давала ей даже слова сказать в своё оправдание! Она бушевала как торнадо!

— Не отпирайся! Я видела вас в сквере! Видела, как ты улыбалась этой змее! Я следила за тобой! Как ты могла так унизить меня перед ней? Как ты могла?

Ей хотелось наброситься на сестру-дуру с кулаками, но Анжелика — как ступила через порог, так и стояла неподвижной статуей, и только эта покорная неподвижность остановила Ингу.

Наконец у Анжелики прорезался голос:

— Это почему же Жанна — мегера? — в первую очередь спросила она.

— Конечно, мегера! Кто же ещё! — с ненавистью скривилась Инга, — а ты как клоун какой — во всём ей подражаешь! Смотреть на тебя противно! Ты даже курить стала как она — трубочку себе прикупила! Или ты думаешь, что я ничего не замечаю? Нет, дорогая сестрица, я всё вижу, что ты вытворяешь!

Анжелику очень задело то, что Инга обвиняет её чёрте-в-чём, когда она всеми силами старается помочь ей и отвести от беды!

— Да причём тут трубка, Инга? — негромко сказала она, желая пригасить назревающий скандал, — я ничего плохого не делаю, и поэтому ни перед кем не должна отчитываться… просто живу, как считаю нужным…

— Ага, так я тебе и поверила! — с издевательской гримасой парировала Инга, — меня уже запилила за курение — всё «бросай» да «бросай», а сама с ней счастливая такая трубочку покуриваешь! Как я понимаю — трубку мира? Угадала? Что молчишь? Сказать нечего!

— Инга, да что ты такое говоришь? — воспротивилась Инга нелепому обвинению, — Инга, опомнись! Я взрослый человек, и могу дружить с тем, с кем посчитаю нужным! За что ты на меня набросилась? Ведь я же не дружу с её мужем!

Эти осторожные слова дали эффект соломы, подброшенной в огонь!

— А на что это ты намекаешь? — чуть не задыхаясь от злости, голосом простуженного пирата спросила Инга, — да в моих отношениях с Глебом всё было хорошо! А если бы ты не лезла в мою жизнь со своими бредовыми идеями, то и вовсе всё было бы распрекрасно! А вот ты лучше признайся мне честно — ведь вы с этой дрянью не просто одноклассницы какие-нибудь, которые встретились случайно через много лет? Кто она тебе? В общем-то, вы с ней прекрасно смотритесь, как шерочка с машерочкой!…

Тут уж терпение Анжелики лопнуло! Если эту девчонку не осадить сейчас, то её вообще занесёт, неведомо куда!

— Хватит! Это уже перебор! — вспылила она, — не смей меня оскорблять! Не твоё это дело, кто мы с ней! Тебя-то каким боком это задевает? Да и с чего бы вдруг у тебя такой повышенный интерес к нашему с Жанной общению?

— А тут как раз всё очень просто, — издевательски ухмыльнулась Инга, — ты не лезь в мои отношения с Глебом, а я буду закрывать глаза на твои отношения с этой гадюкой — вот и будет всем хорошо!

Анжелика по натуре своей была совершенно неконфликтным человеком. И пока она беспомощно хлопала глазам от обиды, Инга «разошлась» ещё больше! Она окинула сестру ненавидящим взглядом и смачно плюнула ей под ноги:

— Тьфу, мягкотелая фефёла… Подумать только — а ведь ты ещё и замужем была!

— Да мало ли кто и когда был замужем? — совсем разобиделась Анжелика, — какая тебе разница, с кем я дружу и как? На тебе мои отношения никак не отражаются! Ты моя единственная сестра, и я всё равно люблю тебя больше всех!

— Как же, любит она! Не смеши! Да ты просто подавляешь меня всё время, и даже сама не замечаешь этого! Уже дышать рядом с тобой невозможно, весь кислород перекрыла! Только и поучаешь меня — как жить, кого любить, курить мне или не курить, а сама!.. А сама!!! — и вдруг Инга сменила крик на слащаво-подозрительный шепоток, — а, может, ты просто влюбилась в неё? А, сестрица? Не, ну а что? С мужиками не везёт, так, может, эта швабра сгодится? Верно? Как говорится — за неимением гербовой пишем на простой? Никто на тебя, бедненькую, не смотрит, поэтому и на безрыбье рак рыба! Так? — откровенно продолжала издеваться она. — А тебе не кажется, сестрица, что это уже получается аморальный образ жизни?

Такие нелепые обвинения не лезли ни в какие ворота! И как только у этой глупышки язык поворачивается говорить такое? И ведь жалит там, где больнее! Анжелика заплакала, и даже не вытирала слёзы — они так и текли по лицу обильными полноводными ручьями.

— Аморальный, говоришь? А не ты ли сама ведёшь себя аморально?

Но Инге вид расстроенной сестры только придал ещё больше вдохновения! Ухватившись за тему однополой любви, она старалась как можно сильнее обидеть и унизить Анжелику:

— Я-то хоть не скрываю свои намерения, не лицемерю в отличие от тебя! А ты… ой, стыдоба, стыдобушка… такой бред даже в страшном сне не приснится! Подумать только! Моя правильная сестрица, взрослая, со стороны посмотреть — не глупая, побывавшая замужем, уважаемая, вроде бы, женщина — совсем съехала с катушек и, кто бы мог представить — влюбилась в никчёмную старую замужнюю даму! Ай-яй-яй! Срамота, срамотинушка!

Анжелика уже пошла пятнами — того и гляди, сознание потеряет, а Ингу «несло» без остановки!

— А что — скажешь, не так? Даже ты даже трубку курить с ней начала, как самый разухабистый матрос! Завела с ней так называемую «дружбу», а ещё меня чему-то собираешься учить! А, может, ты просто с ума сошла? Разве нормальный человек будет так себя вести? А ещё знаешь, что я сделаю? — улыбнулась она улыбкой отмороженной змеи, — я расскажу Глебу, что жена изменяет ему с моей разлюбезной сестрицей! Вряд ли после этого он её простит! Вот и останется она при своих интересах!… ха-ха-ха, вместе с тобой, неудачницей…

Анжелика из последних сил постаралась взять себя в руки:

— Называй это как хочешь! Хочешь укусить меня посильнее — кусай! Но даже если это было бы так, как ты говоришь, то и в таком случае я не разбиваю чужую семью в отличие от тебя, и не требую, чтобы Жанна развелась с мужем! Хоть так тебе понятно? Да и вообще, если посмотреть на подобную ситуацию объективно — разве взаимную симпатию двух женщин можно приравнять к измене? Разве можно ревновать женщину к женщине? Чушь несусветная! Лучше бы ты чем-нибудь полезным занялась, чем изощряться всякие глупости выдумывать! Ну, как так можно, Инга? Как так можно?

— Ха! Очень даже можно! Ну, ты и святая простота-а-а… — Инга насмешливо упёрла руки в боки, — ты Вовку Колесникова из соседнего подъезда помнишь? Он с женой и пацаном на третьем этаже жил.

— Помню, конечно! Жаль очень, так нелепо с балкона упал, и сразу насмерть… ребёнок маленький без отца остался… А что вдруг ты о нём заговорила?

Анжелика не поняла, к чему клонит Инга, и теперь напряжённо соображала — что ещё придумала эта взбалмошная девица, которая сегодня явно не в себе? Вон как её колбасит, так и до инсульта себя довести немудрено!

— А ты не знаешь, почему он с балкона вдруг так неожиданно свалился? Десять лет спокойно на свой балкон покурить выходил и не падал, а тут раз — и вывалился! Правда, что ли, не знаешь?

— Нет, не знаю, — просто ответила Анжелика, — а что с ним случилось? Вроде, в полиции это несчастным случаем признали… по неосторожности… Ему что — внезапно плохо стало?

— Сообразительная, гляньте-ка! Ты всегда была смышлёной! — проговорила Инга интонациями Варенухи из «Мастера и Маргариты», — вот именно, стало плохо! А стало плохо ему оттого, что его жёнушка, которую все так жалеют, привела в дом подругу и стала жить с ней, а он, бедняга, никак не мог эту нахалку выгнать — при каждом слове жена за неё горой вставала! Жена даже развестись хотела, да он — ни в какую, пацана жалел! Вот так мучился, мучился, да и шагнул с балкона — отмучился!

— Да ты что? Неужели это правда? — поразилась Анжелика. — И где же теперь эта подруга? Куда подевалась?

Она действительно впервые услышала об этом. После смерти соседа, как помнилось Анжелике, бабки у подъезда долго ещё судачили об этом, но она как-то особо в их болтовню и не вслушивалась, своих проблем было выше крыши!

— Да никуда не девалась! — с торжествующим видом провозгласила Инга, — теперь им никто не мешает наслаждаться жизнью! — её вдруг рассмешило удивлённо-глуповатое лицо сестры, и она весело добавила самый убийственный довод, — если не веришь — сходи сама посмотри!

— Ну, всё, хватит! — страдальчески сморщилась Анжелика, — не могу больше с тобой разговаривать! Как сильно голова разболелась! Приму таблеточку «Пенталгина» и пойду лягу… Авось, к утру всё пройдёт… Не шуми, пожалуйста, а то каждый звук в голове отдаётся ударом кувалды!

Инга недобро сверкнула глазами, недовольно фыркнула, но всё-таки замолчала и ушла в свою комнату.

В воскресенье, уже поздним вечером, Глеб вернулся домой с полным ведром рыбы. А поскольку он был слегка навеселе, то настроение у него было отличное, и ему казалось, что и у всех других оно должно быть таким же, а иначе и быть не может!

Жанна была уже в постели. Она немного зачиталась и только что отложила книгу, готовясь ко сну. Увидев Глеба, она отвернулась, не сказав ни слова — не обняла, не поцеловала, не обрадовалась его приходу… Даже не поздоровалась, чего отродясь не бывало!

— Жанна!

Жанна, всё так же молча, накрыла голову подушкой, и Глеб понял — чтобы не видеть и не слышать его.

— Жанна, — жалобно позвал он жену ещё раз, — я с Серёгой на рыбалке был… А раньше тебе всегда интересно было, с чем я вернулся…

Жанна резко сдёрнула подушку с головы и окатила Глеба ледяным взором:

— Ложись спать! Фу-у-у… от тебя перегаром несёт! Утром поговорим!

— А почему утром? А почему не сейчас? — хорошее настроение Глеба исчезало молниеносно, словно смывалось в унитаз,

— А, может, ты мне всё-таки сейчас, а не утром объяснишь, где ты провела ту ночь?

Жанна молчала с таким видом, что «скорей бы ты замолчал!» Глеба очень задело такое равнодушие жены:

— Впрочем, можешь, не отвечать, я и сам могу тебе сказать!

— Гле-е-еб… — подняла она на него страдальческие глаза, — хватит уже, не надо… Ничего больше не надо говорить!

— Ладно… поговорим завтра.

Так они и уснули — не обнявшись, не прижавшись, на разных концах супружеской кровати, практически уже почти как на разных континентах…

И приснился Жанне удивительный волнующий сон! Вот идёт она по какой-то пустынной местности с редкими рощицами прозрачных берёз. Вдруг замечает вдали старуху в плаще с капюшоном. Та сидит на корточках спиной к Жанне и самозабвенно рисует что-то на мягкой влажной земле острым обломком тонкой ветки. Жанна подходит ближе, она узнала старуху — это была та ведьма, которую Жанна, вроде бы откуда-то знает… но старуха не обращает на неё ни малейшего внимания. А Жанну всё больше разбирает любопытство — чем же так сильно увлечена странная старуха? Она подходит ещё ближе и всячески старается рассмотреть нарисованное из-за старухиной спины. Что-то видит, но не может понять, что это такое…

— Что ты рисуешь? — спрашивает она.

— Философию, — не оборачиваясь, коротко отвечает старуха.

И тут Жанна различает, наконец, некий женский образ, старательно изображённый на земле старческой рукой.

— А зачем ты её рисуешь? — опять интересуется Жанна.

— Потому что она всегда была утешением, — низким хрипловатым голосом пояснила старуха, — она всегда была! И приходит она, когда уходит любовь, а приходит смерть, и ты остаёшься один-одинёшенький на всём белом свете…

Старухины слова были волнующими и непонятными, и у Жанны тревожно заныло сердце.

— А для чего она пришла в этот раз?

— А для тебя! — старуха взглянула на Жанну, и Жанну поразил её цепкий пронизывающий взгляд ярких синих глаз. — Вот, держи её послание!

Ведьма выхватила откуда-то из-под плаща и подала ей сложенный вдвое листок, и Жанна приняла его с сильным внутренним трепетом — даже руки дрожали от волнения! Она торопливо развернула его и прочитала:

Ты часто задаёшь себе вопрос —

Ну, почему же так случается порою,

Что пустота вокруг? Она сжимает горло,

И тяжело дышать… И где же избавленье?

И где же помощь? Только всё сильнее

Ты чувствуешь в груди вселенский вечный холод!

Напомню, в небесах вершатся судьбы —

Льва, человека, самой маленькой букашки…

Но чувствуешь себя везде изгоем,

Себя ты полагаешь сиротою,

И думаешь тогда, судьба-злодейка

Тебе коварно в спину нож воткнула, насмехаясь,

Пронзив при этом душу смертным жалом!

И кажется тебе — разорван жизни круг,

И нет поддержки, нет и утешенья…

Но знай — в любви разлуки нет, и в смерти нету тленья,

И надо дальше жить…

Тут Жанна на мгновенье перевела взгляд на старуху, но той уже не было — ведьма исчезла, будто испарилась! Только маленький пыльный вихрь взметнулся на том месте, где она сидела.

В эту секунду противно и назойливо запикал электронный будильник, и Жанна, пробудившись, с огромным сожалением осознала, что она так и не успела дочитать загадочное послание…

Глеб тоже проснулся. Чуть помедлив, потянулся к сигаретам, исподволь поглядывая на жену.

— Опять молчишь… — как-то неопределённо хмыкнул он, — но позволь поинтересоваться — о чём ты всё-таки думаешь?

— Глеб, давай разведёмся.

Глеб вскочил как ошпаренный, как чёртик, вытолкнутый тугой пружиной из своей коробушки, как пуля из револьвера, как… как не знаю, что! Другое дело, если бы он сам это предложил это, но она… Да как только язык повернулся? Знать, и вправду рыльце в пушку, вот и высказалась, и выяснять тут нечего и незачем — не стоит!

Но тут здравый смысл сказал ему:

— Стоп! С Ингой тоже не всё понятно… Придержи коней!

Глеб быстренько внял разуму, поднатужился, взял себя в руки и слегка пошёл на попятную.

— Зачем? — ненатурально удивился он и старательно изобразил улыбку, — я всё ещё люблю тебя и ничего не хочу менять в нашей жизни!

— Да брось лицемерить, Глеб, тебе это совсем не идёт, — сухо посоветовала ему Жанна, — если ты полюбил другую женщину, то… живи по чувствам, по сердцу, я тебе мешать не стану. Детей у нас нет, разведут нас быстро… вот и всё!

Глеб никак не ожидал, что вот так буднично это всё произойдёт! Когда он пытался в своих мечтаниях представить себе этот неприятный момент, этот неизбежный разговор о разводе — это было одно, а как дошло до дела — это оказалось совсем другое! Самолюбие Глеба было очень задето! Он только понимал, что больше не нужен Жанне, что его уже нет в её жизни, что весь мир вокруг него рушится и проваливается куда-то в тартарары, и как жить дальше — неизвестно! И никакой радости от освобождения от семейных уз… Прежде он даже представить себе не мог, насколько всё это окажется тяжёлым, нелепым, болезненным и, по большому счёту — никчёмным! Все годы благополучной жизни — псу под хвост! В сущности — для чего всё это?..

— Погоди, Жанна! Ещё не поздно всё вернуть! Дай мне ещё один шанс! Неужели ты больше совсем не любишь меня?

— Любила… — усмехнулась Жанна одними глазами, — как же, конечно, любила! Любила до тех пор, пока ты не стал мне изменять. Дальше, полагаю, объяснения не требуются? Ты ведь уже достаточно взрослый мальчик, и сам всё прекрасно понимаешь. Так скажи — зачем же нам мучить друг друга?

Глеб нервно скомкал в кулаке только что начатую пачку сигарет.

— Я не хочу развода, и всё! Тебе этого достаточно?

— Достаточно! — хлёстко бросила Жанна, не глядя на мужа и надевая халатик, — мне уже всего достаточно! Сыта по горло!

Инга кое-как дождалась, пока Анжелика уйдёт из дома! Наконец-то она осталась одна, и теперь можно позвонить Глебу и спокойно обо всём поговорить, без лишних ушей и молчаливого осуждения сестрицы!

Она звонит уже в который раз, звонки идут долго-долго, но Глеб почему-то не отвечает, и это начинает злить Ингу. Радостное ожидание предстоящего разговора с любимым сменилось раздражительностью и подозрительностью — да что же там такое случилось, что он так настойчиво игнорирует её звонки? Раньше он такого себе не позволял! Было, правда, два-три раза, что он не мог ответить сразу по какой-либо уважительной причине, но в таких случаях он всегда вскоре перезванивал сам, а тут как-то сомнительно… ясно, что на сей раз дело тут нечисто! Инга всё больше и больше погружалась в пучину сомнений, и подозрительность её усиливалась с каждой минутой!

В это же время Жанна тоже едва дождалась, пока Глеб отправился на работу, и сразу же начала названивать Марине. С кем ещё можно отвести душу, как не с ней?

— Мариша, ты сегодня сможешь приехать ко мне? Глеб на работе, я весь день свободна.

Марина посмотрела на часы, прикинув в уме все свои сегодняшние дела:

— Через час пойдёт?

— Конечно, пойдёт! — обрадовалась Жанна, — всё, договорились, через час жду!

Вместо «привет» или «здравствуй» первыми словами Марины были:

— Ну, как? Помирилась с Глебом?

— Да какой там «помирилась», — с досадой взмахнула рукой Жанна, — едва друг с другом разговариваем!

— А мне на первый взгляд показалось что у тебя глазки заблестели, да и настроение, вроде бы, другое… У тебя кто-то появился?

— Ну… можно сказать и так…

— И кто же он?

— Да не он! — засмеялась Жанна, — она!

Обалдевшая Марина округлёнными глазами уставилась на Жанну, без единого слова переваривая услышанную новость.

А Жанна, глядя на поглупевшую физиономию своей умнейшей подруги, уже хохотала до колик в животе!

— Маришка… — кое-как проговорила она сквозь слёзы, — Маришка… это совсем… совсем не то, что ты подумала!

Новый приступ смеха согнул её пополам. Ни разу в жизни она так не смеялась! Даже в детстве ни один клоун не мог так рассмешить её, а тут — на тебе!

Наконец, отсмеявшись, отдышавшись и успокоившись, она опять смогла говорить внятно и понятно.

— Ну, ладно, всё… А теперь поговорим серьёзно. Послушай, ты оказалась права, у Глеба действительно есть молодая любовница. А у неё, как оказалось, есть старшая сестра, Анжелика… Вот она-то и пришла ко мне поговорить про эту сладкую парочку!

— Ага, понимаю, — быстро-быстро закивала Марина, — и, как я догадываюсь, вы с ней вполне нашли общий язык?

— Да. Мало того, ты не поверишь, но у меня такое чувство, что я встретила родственную душу — мы с ней наговориться не могли, словно сто лет знакомы!

Марина выслушивала все эти откровения Жанны, неодобрительно сдвинув брови — ну, как можно с первой встречи довериться незнакомому человеку? А если эта Анжелика какая-нибудь аферистка, как её прошаренная малолетняя систер? А Жанна такая доверчивая! Сама никому подлостей не делает, вот и думает, что все остальные такие же! Ох, Жанна, Жанна… да за тобой сейчас глаз да глаз нужен!

— Да не хмурься, Мариша! Она и вправду очень хорошая, — заступилась за Анжелику Жанна, — если бы ты знала её, ты бы со мной согласилась! Знаешь, я как её вижу, у меня даже на сердце легче становится, — с тихой радостью призналась она. — А кому я могу сказать об этом, кроме тебя? Сама знаешь, ближе тебя у меня никого нет!

— Не знаю, подруга, к добру это или к худу… — задумчиво, словно сама с собой разговаривала, ответила Марина, — но, во всяком случае, пока твой Глебушка устраивал своё счастье, ты тоже немного разнообразила свою разбитую жизнь…

— И понимаешь, это всё как-то неожиданно произошло! Я имею в виду, что она появилась в моей жизни в самый нужный момент. Знаешь, мне даже как-то легче стало, хотя по факту в моей жизни пока ничего не изменилось — всё тот же предатель Глеб, всё тот же нерешённый вопрос с разводом, всё та же неопределённость во всём остальном… — грустно произнесла Жанна.

— А, может, это любовь с первого взгляда, дорогая моя? Такое, знаешь ли, тоже случается!

Марина так огорошила Жанну своим предположением, что она не сразу нашлась даже, что сказать!

— Да что ты такое говоришь, Мариша! — оторопело воскликнула она, — ведь это же — плохо, ведь это же — неправильно!

Но Марина не была столь взволнована:

— Не знаю, хорошо это или плохо, правильно или неправильно — не могу судить! Но мы живём в двадцать первом веке, и сейчас общество более спокойно и терпимо относится к подобным вещам. Если люди любят друг друга, и никому от этого нет никакого вреда, то — почему бы нет? Это глубоко личное дело каждого человека. Хотя, честно говоря, сама я очень не одобряю такого… э-э-э… проявления любви!

— Вот и хорошо! Вот не будем больше об этом! — обрадовалась Жанна, — а может, и вправду оставить всё как есть? Во всяком случае, Глеб сегодня утром предложил мне этот вариант.

Марина нехорошо усмехнулась, сузив глаза:

— Вот уж не знаю, что там за тараканы у него в голове шевелятся, — абсолютно ясно одно — ему сейчас не до тебя, молодую любовницу надо ублажать да обхаживать. Вот и не хочет силёнки свои распылять. Ты пока всю его лажу**** проглотишь, и будешь спокойно жить под бочком, а он в это время будет развивать отношения с новой пассией! Ты не мешаешь, руки развязаны, всё шоколаде — молодец Глебушка, умница, хорошо придумал! И волки сыты, и овцы целы!

— Ну, тогда я уж и не знаю, что делать… — опять приуныла Жанна, — двадцать лет спокойно прожила, а теперь вот… так всё запуталось… Вот с одной стороны — даже и не представляю, как теперь со всем этим можно и дальше вместе жить, а с другой стороны — вроде родной он мне, двадцать лет бок о бок прожито… Вот как одним махом взять и всё бросить? Просто в голове не укладывается!

— Ладно, подруга, не горюй! Соберись в кучку, не будем помирать раньше времени! Затаись ненадолго и посмотри, как события дальше будут развиваться. А время… оно такое — всё расставит по своим местам!

— Мариша, а ведь я сама предложила ему развод. Понимаешь?

— И как он отреагировал?..

— Отказался… — ещё тише пробормотала Жанна, — а как можно жить, зная обо всём, и делать вид, что ничего не произошло, что всё как обычно и в полном порядке? Мариша, это невыносимо…

— Да ладно, успокойся, не раскисай! — заботливо приобняла Марина несчастную подругу, — эх… не ты первая, не ты последняя… Во многих семьях такое случается, и ничего… люди продолжают жить! Отдохнуть вам надо друг от друга, подруженька, вот и отдыхай! А там, глядишь, что-то да прояснится!

— Да, наверное, ты права… — не очень уверенно согласилась Жанна. — Да и, кроме того, я ведь в отпуске!

— Вот и хорошо, — одобрила Марина, — да и мне спокойнее, что ты не будешь одна, раз уж эта Анжелика так тебе на сердце запала!

Жанна бесцельно крутила в руках старухину трубку. Со всеми разговорами она даже и не заметила, как трубка оказалась у неё в руках.

Среди рабочего дня Глеб объявил, что ему надо срочно встретиться с контрагентами, и спешно покинул офис. Но направил он свои стопы… ни за что не догадаетесь, куда! А направил он их в частное сыскное агентство с гордым романтическим названием «Альбатрос».

Директор агентства, с которым Глеб договаривался по телефону, оказался приятным подтянутым мужчиной с проницательными карими глазами, с располагающими манерами и, кажется, примерно того же возраста, что и сам Глеб.

— Входите, садитесь, — радушно пригласил он, — как Вам обращаться?

— Глеб Аркадьевич Агеев. Можно — просто Глеб.

— Очень приятно, — сдержанно кивнул детектив и тоже представился, — Кирилл Матвеевич Козаков, можно — просто Кирилл.

Глеб не до конца был уверен, правильно ли он поступает, но Кирилл произвёл на него очень хорошее впечатление, и Глеб решил, что такому человеку, пожалуй, можно довериться.

— Так что привело Вас к нам? — начал беседу Кирилл, — пропал кто-то из родных?

— М-м-м… примерно так… можно сказать, что жену почти потерял, — с трудом признался Глеб и, собравшись с духом, решительно выпалил, — дома она не ночует, вот я и хочу выяснить, где она бывает и с кем!

— Так, понятно, — Кирилл машинально забарабанил пальцами по столу, — подозреваете измену?

— Не хотелось бы верить, но в принципе… не сомневаюсь! Раз уж о разводе заговорила, то без любовника тут точно не обошлось, — криво улыбнулся он.

— Что же, Глеб… всё выясним, дело нехитрое, — кивнув, согласился Кирилл и в первую очередь спросил, — фотография жены у Вас с собой есть?

— Да, конечно! — засуетился Глеб.- Вот, пожалуйста!

— Хорошо, ждите от меня звонка.

Он задал ещё кое-какие вопросы, записал адрес, место работы Жанны и так далее. Затем Глеб внёс оговорённый задаток, и на этом его визит к детективам был закончен. Он наскоро попрощался и вернулся на работу.

А Кирилл, между тем, прошёл в соседний кабинет к своему коллеге по ремеслу:

— Слушай, Степан, тебе задание будет, — он положил перед Степаном фотографию Жанны, — надо проследить за этой дамочкой! Муж желает знать, кто её любовник.

Степан взял фотографию в руки, чтобы рассмотреть внимательней. На ней Жанна счастливо улыбалась, придерживая рукой соломенную шляпку от налетевшего ветерка.

— Красивая… — уважительно улыбнувшись, оценил он. — Ладно, разберусь, не впервой! Да и, судя по адресу, недалеко от нас проживает, так что я прямо сейчас и схожу на разведку.

Степан, не мешкая, прихватил свой непременный фотоаппарат и пошёл «на дело».

Наблюдательный пункт он выбрал очень удачно. В глубине двора, прямо напротив дома Жанны, удобно располагалась большая, красиво оформленная детская площадка с разнообразными горками, качелями, песочницами, а самое главное — с многочисленными скамейками! В этот час одна скамейка была занята молодой мамочкой с коляской, на другой степенно беседовали две благообразные старушки, ещё на одной — о чём-то ворковала парочка влюблённых, все остальные скамейки пустовали. Вот одну из них, в тени густого тополя, и облюбовал наш детектив. Купив по пути баночку любимого чешского пивка, он приготовился к ожиданию — а оно бывает иногда очень долгим, и теперь рассеянно поглядывал по сторонам, не спуская глаз с подъезда Жанны. Со стороны он выглядел вполне мирно и неприметно — ну, сел человек отдохнуть, и отдыхает, расслабляется, наслаждается летним днём и прекрасной погодой!

Не зря наш детектив так терпеливо выжидал! Примерно через час «отдыха на скамейке», он увидел выходящую из подъезда Жанну. Степан моментально подобрался и начал наблюдать за ней, выжидая, что последует дальше.

Жанна энергично дошла до красивого небольшого сквера и… просто села на лавочку! Ага! А вот к ней подошла, и сразу села рядом такая же интересная женщина… видимо, подруга. Судя по тому, как тепло они встретились, похоже, что это очень близкая подруга… сестрой она быть не может, заказчик сказал, что никаких братьев и сестёр у его супруги не имеется!

Не пошло и пяти минут, как женщины поднялись и, не спеша, пошли. Причём, было понятно, что они никуда не торопились, не имели никакой конечной цели — они просто прогуливались, и разговаривали, разговаривали, разговаривали… Они ели мороженое, ненадолго заглядывали в некоторые магазины, полчасика отдохнули на набережной, любуясь игрой фонтанов, установленных посреди реки, и опять бесцельно колесили по улицам…

Степан, не отставая, бродил за ними целый день! Попутно и снимков наделал немало. Обладая прекрасной зрительной памятью, он обратил внимание на то, что несколько раз за день ему попадалась на глаза какая-то необъяснимая старуха — монашка, наверное, поскольку была она одета в какую-то допотопную выцветшую рясу с капюшоном на голове. Возможно, будь она одета не столь экзотически, Степан даже и внимания на неё не обратил бы, но уж слишком эта старуха выбивалась своим самобытным обликом из всего людского потока и всех реалий солнечного дня — словно из другого времени выпала! Очень колоритная фигура — Степан даже несколько раз «щёлкнул» её! Правда, в дальнейшем эти снимки почему-то оказались испорченными, и разобрать, что на них изображено, было совершенно невозможно! А жаль!

А Жанна с Анжеликой, между тем, догулялись до полнейшего изнеможения! Ноги гудели так, что, наверное, на другом конце города слышно было!

Наступил прекрасный тёплый летний вечер. Пора уже было по домам, но расходиться ни той, ни другой не хотелось. Именно по домам — не хотелось! К кому торопиться? Кто их там ждёт? Анжелу — взбалмошная сестра, растерявшая остатки разума, а Жанну — муж, которого всё ещё не хочется ни видеть, ни слышать…

— Знаешь что, Анжелика, а давай-ка мы опять переночуем в той гостинице! — предложила Жанна.

Анжелика согласилась с превеликим удовольствием:

— А и правда! Хоть отдохнём по-человечески!

На том наши девушки и порешили!

А вот Сергей был немало удивлён, когда его подопечные скрылись за сверкающим входом шикарного отеля — и это на ночь глядя!

— Ого! — коротко присвистнул он, — а бабоньки-то, похоже, не так просты, как кажется!

Дамы покинули гостиницу только утром, отдохнувшие, посвежевшие и очень довольные жизнью — это было видно невооружённым взглядом! Степен быстро заснял их на ступенях широкого гостиничного крыльца и продолжил наблюдение.

Подруги и сегодня никуда не спешили! Они просто шли, никуда не сворачивали, никуда не заходили, ни на что не отвлекались, и, судя по маршруту, Степан понял, что они, видимо, решили на сей раз разойтись по домам. Короче говоря, дамы беззаботно шествовали лёгким прогулочным шагом, а он неотвязно плёлся позади. Даже прятаться не надо было, они и так ни разу не оглянулись!

Степан оказался прав — вскоре Жанна с Анжеликой действительно распрощались, и каждая пошла своим путём. Поскольку Анжелика пока что нашего детектива не интересовала, он, разумеется, устремился за Жанной.

И тут он опять увидел вчерашнюю странную старуху в тёмной затёртой накидке с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Она суетливо семенила вслед за Жанной, отстав от неё буквально на несколько шагов.

Степан решительно ускорил шаг, намереваясь догнать эту «монашку», как он окрестил её для себя. Интересно всё-таки выяснить, кто она такая!

Догнав старуху, он положил ладонь ей на плечо:

— Остановитесь-ка, бабушка!

Старуха остановилась и оглянулась. И тут наш доблестный детектив, этот здоровый мужик с заслуженным прошлым, просто потерял дар речи! Уж чего он только в жизни не видал! Много лет Степан прослужил в таких войсках и таких местах, откуда мало кто возвращается живым! Уж, казалось бы, ничем его больше в этой жизни не удивить, но, как оказалось — это только казалось! Так вот — сейчас он….как бы это поприличнее выразиться… он просто «офонарел»! Почему? Да потому что, обернувшись, на него смеющимися глазами смотрела Жанна, и его рука лежала на её плече!

Остолбеневший детектив даже головой потряс, чтобы отогнать эти глюки, но глюки никуда не исчезали, они по-прежнему улыбались и вопросительно смотрели на него!

Поняв, что окликнувший её мужчина находится в столбняке, она участливо спросила:

— Вам чем-то помочь?

— Простите… я, кажется, обознался… — сбивчиво пробормотал Степан, не понимая, что с ним сейчас происходит.

Глупый вид мужчины рассмешил Жанну!

— Жаль, что обознались, — шутливо развела она руками, а потом чуть заметно вздохнула с притворным смирением, — а то мы могли бы подружиться…

— Подружиться со мной? — недоверчиво уточнил Степан, ткнув себя пальцем в грудь для пущей верности, — но как же… но ведь Вы, наверное, замужем?

— Да, замужем, — совершенно спокойно ответила Жанна, однако в глазах её плясали чёртики, — а разве замужество может быть препятствием для дружбы?

— Ну, в общем-то, нет, конечно! Наверное… — слегка опешил он от такой прямолинейности, — простите, я просто немного растерялся! Как-то всё неожиданно получилось…

Жанна с понимающей усмешкой раскрыла сумочку, извлекла оттуда нечто маленькое и подала Степану:

— Вот, возьмите. Это моя визитка. Если захотите продолжить наше общение — позвоните.

Он наклонился, вглядываясь в мелкие буквочки и какие-то завитушки, оттиснутые на изящной золотистой визитке, а Жанна неожиданно привстала на цыпочки и легонько чмокнула его в щёку — прямо в суточную щетину!

— Пока, мой заторможенный друг! Гуд бай! — она махнула рукой на прощанье и свернула в свой двор.

Степан, всё ещё не сходя с места, озадаченно почесал за ухом, потом затолкал визитку поглубже в нагрудный карман рубашки, затем постоял ещё немного, усиленно соображая, что к чему, и лишь после этого отправился в своё агентство — доложить начальству о проделанной работе.

— Привет, Шерлок Холмс! — встретил его Кирилл, — и каковы успехи?

— Да пока не очень… — уклончиво ответил Степан, — особо похвастаться нечем.

— А что так? — удивлённо вскинул брови Кирилл, ведь дело-то было совсем не сложное.

— Да не успел я немного, — с плохо скрытым огорчением ответил Степан. — Думаю, два-три дня ещё понадобится… Кое-что надо будет дополнительно прояснить…

— А точнее?

— Да, понимаешь ли, тут ситуация прорисовывается не совсем обычная… — раздумывая, неуверенно раздумывая, ответил Степен. — Полагаю, что жена изменяет нашему клиенту с так называемой «подругой»…

— С подругой? — искренне удивился Кирилл, — м-да-а… вот это поворот! А доказательства есть?

— Да то-то и оно, что нет! — сокрушённо хлопнул по столу Степан, — они ночь провели в отеле, утром вышли оттуда довольнёшенькие, а что там происходило — это пока на уровне догадок. Да подругу эту надо бы пробить по всем базам. Поэтому и требуется ещё пара дней, чтобы разобраться во всём окончательно!

— Ясно, — кивнул Кирилл. — Действуй!

— Так точно, шеф! — дурашливо козырнул Степан и опять покинул родное агентство.

Когда Анжелика вошла в квартиру и не обнаружила там Ингу, то очень обрадовалась. Какое счастье — хоть несколько часов можно провести дома в тишине и покое! Она разулась, открыла балкон, впуская свежий воздух и села на диван, тихонечко массируя стопы и пальцы ног. Но долго насладиться покоем не удалось, зазвонил телефон. Анжелика с досадой вздохнула, но телефон всё-таки взяла.

Это была несколько надоедливая особа, давнишняя знакомая Кира. В общем-то, она была неплохим человеком, но порой её присутствие порядком-таки утомляло! А вот сама Кира искренне считала Анжелику своей подругой и личной спасительной жилеткой, в которую всегда можно поплакаться. К слову сказать, не только у Киры было такое отношение к Анжелике. Многие тянулись к ней, зная её незлобивый характер и категорическое неучастие в сплетнях и всевозможной подковёрной возне.

— Лика, привет! Сто лет, сто зим не виделись! Необходимо встретиться! Сегодня можешь?

Анжелика предположила, что, скорее всего, речь пойдёт опять о несчастном сердце Киры, разбитым в две тысячи пятый раз, но что поделаешь — разбитые сердца тоже кому-то приходится реанимировать! Как тут откажешь?

— Могу. Приезжай сейчас, я одна дома. Адрес тот же, — полушутя добавила она. — Жду.

Кира появилась практически мгновенно, словно за углом ждала! А, может, и вправду ждала? Да, впрочем, какая разница? Какое это имеет значение?

Но если Анжелика изо всех сил старалась выглядеть приветливой, то по Кире было видно, что она рада от души!

— Лика, представляешь, — с порога затарахтела словоохотливая Кира, — я вышла замуж, и теперь мы ждём ребёнка!

Видя сияющие счастьем глаза Киры, Анжелика тоже растаяла и заулыбалась:

— Поздравляю, дорогая! И кого ждёте?

— Мальчика! — радостно доложила будущая мамочка.

Но тут она спохватилась и попыталась немного скрыть свою радость — у Анжелики-то ведь детей нет, не сложилось как-то… ой, как нехорошо получилось! Ей на минуту даже стыдно стало от своего счастья! И Кира поспешила перевести разговор в другое русло:

— А ты как? По-прежнему одна? — поинтересовалась она, хотя это и так было понятно, ведь в квартире не было видно ни одной мужской вещи, — по-прежнему Ингу воспитываешь?

— Уже не воспитываю, — не сдержав горести, ответила Анжелика, — она уже выросла, она уже сама шибко умная стала!

— Что-то, подруженька, не слышу я даже крошечки оптимизма, — сразу посерьёзнела Кира. — Расскажи, что случилось? Глядишь, что-нибудь да надумаем! Одна голова хорошо, а две, знаешь ли, всегда лучше!

Она по натуре тоже была женщиной отзывчивой, и сейчас сразу поняла, что Анжелику донимают какие-то нехилые проблемы.

Анжелика закурила, задумалась…

— Да ничего смертельно страшного и опасного будто бы нет, — несколько отстранённо начала она, — просто моя глупенькая Инга решила, что она уже достаточно взрослая и самостоятельная… словом, завела она себе любовничка… моего ровесника — представляешь? Но это ещё бы ничего, да только он давно и надёжно женат, а моя дурочка строит на него далеко идущие планы! И никаким словам не внемлет, словно я ей враг какой!

— Да ты что? Да ты что? — беспрестанно кудахтала Кира, и даже руками взмахивала, как встревоженная курица куцыми крыльями.

— Но и это ещё не всё, — ровно продолжала Анжелика, — надумала я с женой его встретиться и попросить, чтобы она крепче муженька своего держала и не давала ему на сторону смотреть, а вышло всё совсем по-другому! Получилось так, что мы с ней сдружились, а они… у них, кажется, всё-таки к разводу дело идёт. Инга, конечно, страшно разозлилась! Наговорила мне таких гадостей, что и в страшном сне не приснится! А у них… и чего только мужикам не хватает? Не женщина, а золото! Умница, красавица, характер замечательный! Поискать ещё другую такую — днём с огнём не найдёшь! Да будь я мужиком…

— Лика! — глубокомысленно наморщила лобик Кира, — ты так страстно говоришь об этой женщины, что у меня возникли некоторые сомнения и подозрения… Уж не влюбилась ли ты в неё?

— Ты что, Кирюха — с дуба рухнула? — с оскорблённым видом осадила её Анжелика, — ты хоть соображаешь, что говоришь?

— Ну, ладно, прости, прости! Не сердись! — бросилась извиняться Кира, — просто сейчас так много носятся со всякими сексменьшинствами, что как-то сами собой эти слова выскочили! Прости, ладно? Так что там дальше насчёт жены твоего любовника? Ой, прости-прости-прости! — спохватилась она, поняв, что опять сморозила глупость, — совсем я с вами запуталась! Просто я мела в виду твою новую знакомую! А сексменьшинства пусть уж, так и быть, существуют, раз бог создал их такими — только без нас и подальше! Ну, всё, забыли, не о них сейчас речь! Ещё раз — прости!

— Ладно, так и быть, прощаю, — великодушно ответила Анжелика. — А звать её Жанна. И она, оказывается, давно уже насчёт мужа подозрения имела, да только сама себе верить не хотела. Вроде как если проблема не озвучена, то её как бы и нет! Понимаешь?

— Это я понимаю, — важно кивнула Кира, — я вот только не понимаю, на кой чёрт тебе понадобилась эта подруга? Удивляюсь тебе — надо же, нашла, кого в друзьях заводить! Если хочешь знать моё мнение, то я считаю — прекрати как можно скорее эту дружбу, ни к чему хорошему она не приведёт, а с Ингой поговори пожёстче! Уже не маленькая, должна понимать, что ты ей только добра желаешь!

— Да она меня даже слушать не хочет! — в сердцах выкрикнула Анжелика, — только и попрекает, только и попрекает! Только и делает, что попрекает! Сил моих больше нет! Чем уж я ей так помешала? Не понимаю! Только и отдушина, что с Жанной поговорить!

— С Ингой-то, я думаю, как раз всё понятно! Молодая ещё, вот и не осознаёт, что творит! А вот насчёт тебя — понять трудно!

— Да что насчёт меня не так-то? — удивилась Анжелика.

Кира деловито прокашлялась, как ответственный лектор перед большой аудиторией, и обличительно выставила вверх толстенький указательный пальчик:

— В данном случае — всё не так! — почти торжественно изрекла она, — Ты у нас, Ликуся, женщина, конечно, умная, правильная и всё такое, но если говорить по факту, то ты сейчас просто вмешиваешься в естественные процессы природы!

— Это ещё как? — ещё больше изумилась Анжелика.

— А вот как, — с удовольствием растолковала Кира, довольная тем, что в кои-то веки и у неё спросили совета, — итак, что мы имеем: у Инги роман с женатиком, который портит ей жизнь и разрушает его семью. Так? Так! Но дело в том, что это их жизнь! Может быть, так изначально задумано, и они должны пройти это своё испытание, а ты своим вмешательством препятствуешь этому процессу! Я тебя, конечно, понимаю — ты сестра Инги, ты не можешь спокойно смотреть на это безобразие и всё такое, но если взглянуть на всё объективно, то — это не твоё дело!

Теперь идём дальше — ты и Жанна! Она своего мужа знает не первый год и, возможно, обдумав спокойно всю эту ситуацию — безусловно, ужасную, некрасивую и неприятную, она могла бы сама принять наиболее правильное решение. А может даже, и единственно правильное решение! Остались бы они вместе, или разошлись, опять же — это их дело, это их жизнь! А ты своей скоропалительной дружбой можешь оказать на неё какое-то влияние, и всё пойдёт совсем по другому пути! То есть, сама того не ведая, ты можешь окончательно испортить жизнь всем четверым — Инге, себе, ну и горе-любовничку с его женой! И самое страшное то, что именно с тебя потом за всё спросится! Понимаешь? А теперь скажи — оно тебе надо? В этом, пожалуй, Инга права — все сами взрослые, все сами и разберутся! Отпусти ты лучше всю эту бяку, да займись личной жизнью! Ведь ни за что пропадаешь, себя гробишь, а чай, не девочка уже… не двадцать лет!

Анжелика молчала. Тогда Кира подсела к ней поближе, обняла подругу за плечи, положила голову ей на плечо и сладкой кошечкой промурлыкала:

— Эх, Ликуся, мне ли не знать, что от любви-злодейки не одно только счастье бывает? По большей-то части только боль да страдания… Сама знаешь, сколько я из-за любви этой пережила, крови да нервов попортила… И знаешь, Ликусечка, что-то муторно мне стало от твоей истории — нехорошо всё это, за тебя переживаю! Заканчивай, дорогая, эту бодягу, и чем быстрее, тем лучше! Попытайся хотя бы!

Лишь через пять дней Анжелике снова удалось встретиться с Жанной. Конечно, за это время они несколько раз созванивались, скучая одна без другой, но разве может пара минут телефонного разговора заменить нормальное полноценное общение вживую? Тем радостней была встреча!

Жанна даже и не скрывала своей радости при виде Анжелики. Много чего накопилось в душе за эти дни, а с кем ещё поделиться этим, как не с Анжеликой, которая вполне в курсе всех её передряг? Ведь ей даже и объяснять-то много не надо, сразу всё понимает с полуслова!

— Ну, как ты? Что хорошего у тебя происходит? Как день прошёл? — сразу засыпала Жанна вопросами свою новую подругу.

— Да всё нормально! — шутливо я отмахнулась Анжелика, — а есть и очень хорошая новость! Ты сейчас в отпуске, и у меня намечается неделя свободного времени. А мне давно к морю хочется! Как смотришь на то, чтобы нам вдвоём махнуть куда-нибудь на юга?

— С радостью смотрю, я — «за»! — не раздумывая, сразу же согласилась Жанна.

— Вот и замечательно! — обрадовалась Анжелика, но следующую секунду на лице её отобразилась тревога, — ой! Смотри, моя Инга к нам направляется…

Инга подошла и, даже не поздоровавшись, высокомерным оценивающим взглядом смерила «презренную старуху» сверху донизу. Эх, до чего же молодость бывает самоуверенной и безжалостной! Да, старый никогда не станет молодым, а вот каждый молодой непременно станет старым… если доживёт, конечно! Но молодые об этом забывают… вернее — они совсем об этом не думают!

Анжелике было очень стыдно за такое вызывающее поведение сестры, но она не дала воли своим взбунтовавшимся эмоциям и постаралась смягчить неприятный момент:

— Познакомься, Жанна — это моя сестра Инга.

Жанна молча кивнула. Ведь не скажешь же в такой двусмысленной ситуации общепринятое «очень приятно»!

Затем Инга демонстративно перевела язвительный взгляд на Анжелику:

— Не хотелось тебе мешать, — нарочито кривляясь, обратилась она к сестре, — но оттягивать приятный момент тоже не имеет смысла. Ставлю тебя в известность, дорога моя сварливая сестрица — я от тебя съезжаю, и больше ты ни-че-го не будешь решать за меня!

— Инга, прекрати паясничать, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила Анжелика, — пойди, успокойся, отдохни… Дома поговорим!

— А у меня больше нет дома! — с сарказмом бросила Инга.

Инга видела, какую боль причиняет сестре своими словами и безобразным поведением, и это доставляло ей радость, чего она даже и скрывала! Бросив ещё раз уничтожающий взгляд на Жанну и Анжелику, она резко развернулась, вызывающе мотнув гривой волос, и гордо зашагала прочь. Как королева несла она себя средь людского потока, не замечая ничего вокруг, но неожиданно перед нею вырос Глеб.

— Инга, солнце моё, как я рад, что случайно встретил тебя! Я второй день звоню тебе, а ты не отвечаешь? В чём дело? Я просто с ума схожу!

— А зачем ты мне звонишь? — лениво поинтересовалась Инга, не дрогнув ни единой мышцей, не посмотрев на Глеба и даже не повернувшись в его сторону.

— Ну-у-у… как зачем? — на мгновенье опешил Глеб, — я вот долго думал, и решил поговорить с тобой…

— О чём?

— Да о нас с тобой! Инга, послушай, я люблю тебя! Пусть даже тебе кажется порой моё поведение неправильным, нерешительным, каким-то ещё — всё равно я люблю тебя!

— А что мне делать с такой твоей любовью? — она, наконец, остановилась и взглянула на Глеба, — я вот тоже неоднократно названивала тебе, но ты даже не соизволил ответить! А дома осточертевшая сестрица всю кровь выпила! Все вы во всём правы! Все вы лучше меня всё знаете! А обо мне кто-нибудь подумал?!

— Да я только о тебе и думаю! Ну, прости, солнышко, прости! — Глеб нежно прижал девушку к себе, — я ведь тоже без дела не сижу, наши вопросы решаю!

— И много ты уже нарешал? — съязвила Инга.

— Может, не много, но и не мало! Знаешь…. Жена сама развод предложила. Я сначала засомневался, а потом согласился!

— Засомневался?.. — сверкнули гневом красивые глаза Инги.

— Да ты неправильно меня поняла, — начал оправдываться Глеб, — я сомневался не в том смысле, надо мне это или нет, а потому, что сначала хотел с тобой обговорить все дальнейшие действия! Вот и всё! Ты ведь так этого хотела! Но я вижу, что ты как-то не очень рада… Что тебя беспокоит? Почему ты молчишь?

— Если тебе действительно интересно, почему я молчу, то я тебе отвечу, — совсем уж отстранённо ответила Инга таким тоном, который Глебу очень и очень не понравился… — я молчу потому, что теперь я тоже, представь себе, засомневалась! Теперь я уже не так уверена в своих чувствах, как прежде, и поэтому мне надо всё хорошенько обдумать, да ещё и в свете твоей новой информации! А сейчас оставь меня одну. Я тебе позже перезвоню, хорошо?

И она пошла дальше, словно его тут и не было. Глеб никак не ожидал подобной реакции Инги на свои слова! Как-то само собой подразумевалось, что известие о предстоящем разводе осчастливит её, или, хотя бы просто обрадует! Но к такому повороту событий он оказался совсем не готов! Оставшись в полном недоумении, Глеб долго ещё смотрел вслед уходящей Инге…

А это время Степан демонстрировал Кириллу результаты своей съёмки и попутно чётко пояснял — что, где, когда.

— А вот — та самая подруга Жанны, Анжелика. Одинокая дама, проживает вместе с младшей сестрой Ингой. А вот — самое интересное, это Инга! Как оказалось, она является любовницей нашего клиента! Видишь, они здесь как раз отношения выясняют!

— На предмет чего?

— Он сказал ей, что будет разводиться с женой, но она, как видим, не очень-то и обрадовалась. Между нами говоря, по-моему, он ей совсем не пара!

— Что-то этот мужик совсем запутался, — посочувствовал Глебу Кирилл, — то ревнует, переживает, то сам разводится! Впрочем, это его личное дело. Мы свою работу выполнили. Завтра отдаю ему все документы, а там пусть сам решает, что ему с ними делать.

Степан убежал перекусить, а Кирилл снова вернулся к снимкам. Он находит кадры с Ингой и увеличивает её лицо. Долго всматривается. Думает. Девушка ему нравится… определённо, нравится! Да, очень нравится! Жаль девчонку… запуталась…

Анжелика ещё не вернулась, и в её отсутствие Инга спокойно собрала все свои вещи. Их оказалось на удивление немного! Клетчатая сумка с китайского рынка да один пластиковый пакет с какой-то дурацкой картинкой про Микки Мауса.

Инга ещё раз прошла по пустой квартире, зачем-то заглянула в кухню, машинально зашла в комнату Анжелики… И тут внимание её привлекла лежащая на столе дамская курительная трубка, которую совсем недавно приобрела себе её безумная сестрица!

Девушка взяла её, покрутила в руках и… попыталась раскурить!

— Очень даже ничего, — через некоторое время оценила она это приобретение, — вот только несовременно, старомодно как-то… А, может, она просто без ума втрескалась в свою драгоценную Жанну, вот и подражает ей во всём? Тоже мне, нашла себе «кумирицу»!

Похоже, табачный дым обладал оч-ч-чень успокоительным свойством, поскольку незаметно сморил девушку, и она быстро заснула.

Во сне Инга видит себя в этой же комнате, с этой же трубкой в руках, Анжелики так же нет дома. И вдруг она слышит, как из прихожей приближаются к ней старческие шаркающие шаги, и в комнату входит сморщенная согнутая старуха в каком-то древнем балахоне. Руки её связаны на запястьях серой измочаленной верёвкой, и она молча протягивает их Инге. Инга берёт ножницы, разрезает эти путы… и просыпается с сильным сердцебиением!

Проснулась Инга в таком страхе, что даже встать на ноги сразу не смогла! Она несколько минут посидела, подождала, пока сердце немного успокоится, постепенно пришла в себя… Девушка отрешённым взглядом обвела всю комнату… и тут на неё напала такая тоска, такая глубокая депрессия, что девушка завыла раненым зверем от накатившей волны тревоги и безысходности!

Как яркие картинки детского диафильма прошли перед её внутренним взором обрывочные видения из недавнего прошлого. Вот они познакомились с Глебом — он тогда с первого взгляда очаровал её, вот они в первый раз поцеловались — на городском пляже, тогда был такой восхитительный день, а вот они просто гуляют по городу — и она была тогда такая счастливая… А куда теперь улетучилось всё это счастье? Когда и как всё это сладкое счастье обернулось нескончаемой горькой болью?

Инга во всём винила сестру! Это она! Одна она во всём виновата! Свою жизнь не смогла устроить, поэтому под видом заботы и ей, Инге, всю жизнь поломала! Всё перепортила, как только могла! И как теперь дальше жить?

Взгляд её упал на клетчатую сумку у порога. Вот так и вся её жизнь как эта сумка — жалкая кучка тряпья в китайской упаковке! Да на хрен она нужна, такая жизнь!

Настроение было — хуже некуда! То ли удавиться, то ли утопиться? Нет, удавиться — это долго, больно и некрасиво! А вот утопиться… впрочем, не такая уж и плохая идея! Самоубийства на мосту ещё никто не отменял! Вон, на прошлой неделе какой-то мужик сиганул вниз на глазах у всех, и всё — одним разом от всех проблем избавился! Молодец! Да помри она сейчас — никто даже и не спохватится! Для всех только лучше будет! Только вздохнут с облегчением! А то живёшь, как постоянный раздражитель для всех подряд… да все только рады будут, что, наконец-то, избавились от неё!

Как сомнамбула добралась Инга до моста. Она не помнила, как вышла из дома, как ехала на трамвае, как она оказалась на середине самого верхнего пролёта моста — ничего не помнила! Девушка вцепилась в перила и, как околдованная, не сводила глаз с быстрого течения. Далеко внизу с шумом неслись мощные струи воды, вспениваясь и перекручиваясь, и не было им конца…

Вдруг чьи-то тёплые ладони накрыли её глаза. Инга вздрогнула, опомнилась и резко обернулась:

— Вы кто?

Этот человек был ей незнаком. Высокий… красивый… глаза умные… улыбка добрая… от него идёт поток приятного тепла…

— Меня звать Кирилл, — предупредил он её вопрос.

— А я Инга, — машинально ответила она. — Вам что-то нужно?

— Нет, просто мне очень захотелось пригласить Вас в кино!

Инга поморщилась от официального «Вас» — понятно, конечно, что это всего лишь вежливость, но… настроение сейчас не то, чтобы всякие этикетные тонкости соблюдать!

— Давай на «ты», — решительно предложила она.

— Ладно, давай! — с готовностью согласился Кирилл, — так вот, мне очень не понравилось, что такая красивая девушка уж слишком пристально смотрит в «бушующую бездну»! Со стороны выглядит так, что ты в эту речку броситься собралась!

Инга сразу выставила все колючки:

— Ну, и собралась! — ершисто буркнула она, — кому есть до этого дело?

— Мне есть дело! — безмятежно ответил Кирилл, глядя не неё ясными смеющимися глазами, — предлагаю провести чудесный сегодняшний вечер более интересно! Ну, так как?

Инга немного засомневалась. Кирилл, чего уж скрывать, заинтересовал её и… заинтриговал! Она с маленькой каплей сожаления бросила беглый взгляд на воду — ладно, речка никуда не денется, и в другой день можно будет точно так же утопиться! Приняв столь мудрое решение, Инга позволила себе улыбнуться:

— Хорошо, я согласна.

Вскоре они сидели в самом дорогом кинотеатре города и с увлечением смотрели новейший разрекламированный фильм. Какой? А бог его знает, какой — ни он, ни она не то ли что содержание, даже название-то фильма не запомнили!

Потом они ещё прогулялись немного по центральному бульвару, побродили по аллеям парка — Инга была бы не против побродить ещё и ещё, но вечер, к сожалению, неумолимо приближался к концу! Ей было с Кириллом легко и свободно, давно уже не чувствовала она себя так просто и беззаботно! А после Кирилл пошёл проводить Ингу домой.

— Так я могу позвонить тебе? — немного смущаясь, задала она мучивший её вопрос.

— Конечно, можешь! — просиял Кирилл, — более того — ты мне обязательно позвони!

При расставании он легонько поцеловал её, и Инге было очень приятно.

Жанна созвонилась с Мариной, они быстренько договорились о встрече, и теперь Жанна ехала в пригородной электричке, так как Марина в эти дни находилась на даче. Марина без труда зазвала подругу к себе за город — шашлычками побаловаться на свежем воздухе и попутно обсудить все дела насущные! Да ещё и родители её очень кстати уехали в город, вернутся только послезавтра, а двенадцатилетний сын отправился на всё лето в тренировочный лагерь в составе футбольной команды «Юниор». Приглашение выглядело очень заманчивым, и Жанна, само собой, с радостью согласилась! Да и кто бы отказался от такого удовольствия?

Марина от души обрадовалась приезду подруги:

— О, какие люди к нам пожаловали! — обнимала она Жанну, — добро пожаловать на нашу фазенду!

— Маришка, я тоже рада видеть тебя! — смеясь, «отбивалась» Жанна. — Ой, пусти, совсем задушишь!

В первые полчаса разговор в был каким-то бестолковым, радостно-возбуждённым, бессвязным, постоянно перескакивающим с одного на другое… Но постепенно первая эйфория от встречи прошла, и девушки наши смогли, наконец, серьёзно поговорить.

— Итак, дорогая, что привело тебя в наши края? — ловко орудуя над мангалом, вопросила Марина, — я вся внимание!

Жанна глубоко вдохнула и решительно выпалила:

— Мариша, ответь мне честно-пречестно! Ты веришь в средневековых ведьм?

Марина как стояла, так и замерла вместе со сложенной газетой, которой разгоняла дымок над шашлыками:

— Та-а-а-к… это уже серьёзный симптом… Давай-ка, подруга, с этого места поподробней! Рассказывай, каким ветром тебя к средневековым ведьмам занесло? Как докатилась ты до жизни такой?

Жанна вымученно улыбнулась:

— Маришка, я ведь вполне серьёзно спросила! Так как ты?..

Поняв, что Жанна совсем не шутит, Марина тоже перестала улыбаться:

— Ну-у-у… как тебе сказать… Раз уж их сотнями и даже тысячами сжигали на кострах, наверное, что-то такое всё-таки было… Может, и не в таких бешеных количествах, но, скорее всего, ведьмы имели место быть! Хотя средневековье — это такие мутные времена, что там сам чёрт ногу сломит! Но зачем тебе это? В современной-то действительности разобраться не можем, а тебя вон куда занесло!

— А в проклятия ты веришь? — ещё более настойчиво спросила Жанна.

— В это верю, есть такое дело, — созналась Марина. — Но, Жанна, поясни мне — к чему все эти странные вопросы? Я так понимаю, что неспроста! Верно?

Жанна кивнула и опять спросила:

— А ты слышала когда-нибудь о проклятии любовью?

— Что-о-о? — удивилась Марина, — нет, о таком я не знаю, и даже ни разу не слыхала! По-моему, проклятия и любовь — это совершенно противоположные направления!

— Я согласна с тобой! Но, видишь ли, я недавно соприкоснулась с одной историей, очень невероятной историей… в двух словах не расскажешь, но суть в том… я точно это знаю — в семнадцатом веке одна абсолютно конкретная, реально существующая ведьма наложила на тогдашнего короля печать «проклятия любовью»!

— Что за чушь… — начала было Марина, но тут же осеклась, — и чем там дело закончилось? Что там на самом-то деле оказалось?

— Этого я пока сказать не могу. Весь текст ещё до конца не переведён. Сама не знаю, как там дальше всё развернётся!

— А о чём там вообще-то речь идёт? — уже по-настоящему заинтересовалась Марина.

— Про овдовевшего короля с крутым нравом и его нелюбимую дочь.

— А-а-а… — понятливо протянула Марина и махнула рукой, словно отгоняя все волнения и сомнения Жанны, — да такого добра в любой сказке навалом! Нашла, из-за чего переживать! Тебе что — своих забот мало? Постарайся выкинуть из головы всех этих ведьм и королей вместе со всеми их проклятиями и нелюбимыми дочками! Ты уже просто помешалась на своей истории! Так ведь и совсем свихнуться недолго! Отдохнуть тебе надо! Хотя, о чём это я, какой уж тут отдых при теперешнем кризисе в вашей семье! Но соберись с силами, дорогая! Ведь ты же у меня умница! Соберись с силами, перетерпи, пережди, и всё пройдёт! Всё когда-нибудь заканчивается, закончится и это… — вздохнула она.

— Может, и так, — задумчиво согласилась Жанна, — но дело в том, что эта ведьма, про которую я тебе говорила, стала часто сниться мне, а ещё… ты только не ругайся… ещё мне кажется, что я несколько раз встречала её на улице…

— Ну, дорогая, я вижу, крепенько накрыло тебя… — удручённо посочувствовала Жанна, и вынесла свой вердикт, — да у тебя, Жанулька, просто стресс!

— Да ничего ты не понимаешь, — с досадой возразила Жанна, — я тебе правду говорю! И потом… знаешь, Мариша, у меня частенько стало появляться… как бы это тебе объяснить… чувство какой-то нереальности, что ли… как будто всё это происходит не со мной, а я вроде как со стороны сама за собой наблюдаю… Понимаешь?

— Да… здорово тебя развезло… — жалостливо вздохнула Марина, — но, возможно, не всё ещё потеряно. Эх, Жанночка, влюбиться бы тебе!

При этих словах лицо Жанны непроизвольно расплылось в счастливой улыбке, и сей факт, разумеется, не ускользнул от бдительного ока Марины.

— Ого! — подбоченилась она, — да я, никак, в самое яблочко попала? Итак, слушаю!..

— Да нет… ну, да… сама не знаю… — засмущалась Жанна всё с той же счастливой улыбкой, — даже и рассказать-то особо нечего… Так, случайно на улице познакомились.. он обознался, ошибочно принял меня за какую-то свою знакомую… вот как-то так… И всё!

— Так, с этим пока всё ясно! Хотя ясно, что ничего не ясно! Ладно, с этим потом разберёмся! — чётко расставила Марина всё по своим местам, — а вот насчёт старой ведьмы… скажи, эти видения давно у тебя начались?

— Думаю, что всё началось именно тогда, когда я получила из Забайкалья посылку с несколькими личными вещами этой ведьмы, — старательно вспоминала Жанна последовательность событий, — в своё время они достались палачу в качестве взятки, а теперь вот оказались у меня…

— Её что — сожгли? — деловито уточнила Жанна.

— Ну, да! Тогда их всех подряд сжигали, — подтвердила Жанна, — её сожгли, а вот вещи её уцелели до нашего времени. Лежали как экспонаты в каком-то маленьком музее! Вот они, полюбуйся!

Жанна быстренько нацепила на себя ожерелье, надела на палец кольцо и взяла в руку трубку, наглядно демонстрируя подруге правдивость своего повествования.

— Вот это да-а-а… — с восхищением выдохнула Марина, — а тебе идёт, между прочим!

— Это всё ладно, Маришка, но ведь она постоянно приходит ко мне, — обречённо пожаловалась Жанна, — почему? Скажи мне, почему?

— Почему?.. — призадумалась Марина, сосредоточенно постукивая сложенной газеткой по ладони свободной руки, — думаю, что не просто так! Наверное, хочет что-нибудь сказать. Да ты спроси у неё сама! Вот как только она появится в очередной раз, ты сразу и спроси! Глядишь, всё и прояснится! А с другой стороны — подумай, что может связывать тебя с миром мёртвых? Ну, кроме твоего увлечения историей, разумеется.

Жанна растерянно пожала плечами:

— Ничего. Решительно ничего!

— В таком случае мне всё это совсем не нравится, — нахмурилась Марина, — подозрительно как-то выглядит. Короче говоря — спроси у неё сама! Всё равно никто, кроме неё, не ответит тебе на этот вопрос. А если она ответит — постарайся ничего не забыть! Да, кстати, — спохватилась она, — а как там твоя новая знакомая поживает, Анжелика?

— Да всё с сестрой воюет, а та упёрлась как баран! А в остальном всё нормально. Хорошая она! Я вас обязательно познакомлю, и уверена, что тебе она тоже понравится! — с воодушевлением ответила Жанна.

— Эх, Жанетка, — ласково произнесла Марина, — очень надеюсь на то, что Глебу скоро надоест эта малолетняя вертихвостка, и их роман закончится!

Женщины надолго замолчали, думая каждая о своём. Потом первой заговорила Жанна:

— Марина, — она тихонько взяла подругу за руку, — а вы с мужем из-за чего развелись? В общем-то, я помню, что он тоже налево пошёл, а как на самом деле всё это было?

— Да ничего интересно, — со злобной гримасой сощурилась Марина, — моя история стара как мир. Через тринадцать лет благополучной совместной жизни я вдруг в одночасье оказалась старой, страшной и глупой неумехой, с которой невозможно жить! Вот так и превратилась я, сама того не ведая, из любимой женщины в докучливую помеху под ногами чистой и светлой любви своего муженька! Поэтому он, несчастный страдалец, больше не выдержал жизни со мной и ушёл к другой! И на этом всё! Финита, как говорится, ля комедия!

— Ужас какой! Мне просто невозможно слышать такое про тебя! Бедная ты моя… — теперь уже Жанна участливо обняла Марину, — и как только ты всё это выдержала?

— Даже вспоминать не хочу, как! Тяжело, — чуть отвернувшись, жёстко ответила Марина, но затем лицо её прояснилось, — а по большому счёту ничего ужасного не произошло! Жизнь с разводом не кончается, она по-прежнему продолжается, а я, как ты знаешь, люблю пожить! Начала жить заново, года через полтора восстановилась и, как видишь, превосходно себя чувствую!

К назначенному времени Глеб пришёл в «Альбатрос», и Кирилл передал ему все фотографии, попутно сопровождая запечатлённые сюжеты кое-какими пояснениями.

— Одну ночь, как нам удалось выяснить, Ваша жена провела в гостиничном номере вот с этой женщиной, её звать Анжелика Павловна Воробьёва. Полагаю, она должна быть Вам знакома.

Глеб мельком взглянул на фотографию:

— Нет, я её не знаю.

— Странно… А ведь она родная сестра Вашей молодой поклонницы! Разве она вам об Анжелике ничего не говорила?

— А-а-а, ну тогда понятно… Я не знал, что сестру Инги звать Анжеликой. Знаю только со слов Инги, что она очень против… наших отношений… — залился краской разоблачённый Глеб. — Но что может быть общего у неё с Жанной?

Глеб и в самом деле был очень удивлён этим открытием. Ох, с ума сойдёшь с этими бабами! Все несчастья из-за них! Не зря ещё Дюма сказал — «ищите женщину»! Ладно, потом подумаю обо всём, потом разберусь.

— Исходя из этого понятно, что их связывает дружба, — кивнул на фотографии Кирилл, — возможно, даже очень тесная дружба! Понимаете? А теперь… мы свою часть договора выполнили, а с остальным Вы уже самостоятельно справитесь!

— Да, благодарю Вас! — опомнился Глеб. — Я могу забрать снимки?

— Разумеется, нам они без надобности.

Кирилл с Глебом распрощались, взаимно довольные друг другом.

Погода начала стремительно портиться. Только что было тихо и солнечно, и вдруг, откуда ни возьмись, подул сильный ветер, завихривая пыль в небольшие воронки, стремительно убегающие вдоль дороги. Мигом набежали облака, затянули всё небо и прямо на глазах начали темнеть, превращаясь в тяжёлые грозовые тучи.

Когда Глеб подъезжал к дому, первые капли дождя упали на лобовое стекло, а едва он вошёл в квартиру, по подоконникам уже барабанило так, что собственный голос невозможно было расслышать!

Он стоял у окна, смотрел на бушующую непогоду и думал свою невесёлую думу…. От всяких мыслей, которые были одна другой тяжелее, хотелось скорее избавиться, поскольку забыть — не получалось! Как можно скорее хотелось сбросить напряжение прошедшего дня! А чтобы сбросить напряжение, существует много надёжных способов, самый действенный и доступный из которых — энное количество алкоголя. А уж тут — кому сколько бог на душу положит!

Глеб подошёл к шкафу, открыл прозрачную дверцу и вытащил плоскую круглобокую бутылочку своего любимого коньяка «Арарат Наири». Один только вид её, не говоря уж про вкусовые качества, говорил о блаженстве и обещал радость бытия — прозрачный блеск цвета тёмного янтаря сразу настаивал душу на позитивные эмоции!

Глеб выпил одну рюмку. Немного подумав, налил ещё одну. Прислушался к внутренним ощущениям. Хорошо, достаточно. Поставил бутылку на место и опять прижался лбом к оконному стеклу…

Уловив движение за спиной, Глеб обернулся — это вернулась домой Жанна. Насквозь промокшее платье плотно облепило её, а когда она прошла в комнату, на полу остались мокрые следы от босых ног.

— А я уж думал, что ты не придёшь, — с упрёком произнёс он, — тебе ведь в последнее как-то совсем не до меня стало!

Жана даже не стала скрывать своего недовольства от фальшивой обиды мужа:

— Глеб, не устраивай представление, тебе это совсем не к лицу! — брезгливо поморщилась она, — и отношения выяснять давай тоже не будем, с ними и так уже давно всё понятно.

На трезвую голову Глеб, может, и промолчал бы, но сейчас он сразу нахохлился и встал, что называется, в позу.

— Ты недавно предлагала развестись со мной, так я согласен!

Жанна на это даже бровью не повела, что ещё больше зацепило нашего Глебушку. Он трагически повысил голос:

— Ты слышишь? Я согласен! Разводись, удерживать не стану! Между прочим, учти — это ты бросаешь меня, не я первый заговорил про развод! Запомни, это ты всё начала, не я!

А вот сейчас Жанна оскорбилась! Ну, что мужики за народ? Сущие предатели! Закрутился ужом на сковородке! Ведь у самого кругом рыльце в пушку, так ведь нет, даже и тут пытается выкрутиться, выйти сухим из воды и переложить вину на другие плечи! Правильно ей недавно сказали — пока не начнёшь разводиться, никогда не узнаешь, с каким говном столько лет прожила!

— Глеб, остановись, не позорься! А не забыл ли ты, что это именно ты завёл молодую любовницу у меня за спиной — ты, а не я! А я тебя просто отпустила, чтобы не портить жизнь ни тебе, ни себе! Так в чём ты меня-то обвиняешь?

Разговор всё накалялся, тон всё повышался. Глеба уже не мог остановиться!

— Я был против развода! Я не хотел, чтобы ты разрушала нашу семью, — визгливо выкрикивал он, — а ты, чтобы вынудить меня к разводу, стала тайно встречаться со своей подругой! Какая мерзость! До чего ты докатилась! И как это я раньше не разглядел твоей подлой сущности!

Совсем уж такой грязи со стороны мужа Жанна никак не ожидала! Как же быстро слетал человеческий облик с лица человека, ещё недавно самого близкого и любимого!

— Глеб!!! И это ты мне говоришь? Это надо же додуматься до такого — раз уж прицепиться не к чему, так решил приревновать меня к подруге! Большей глупости и придумать невозможно! Не унижай сам себя, Глебушка!

Глеб прямо-таки взвился с самым разобиженным видом:

— Я никогда не ревновал тебя к подругам, слышишь? А эта твоя Анжелика намеренно разрушила нашу семью, наши трепетные отношения! Она, как ядовитая змея, намеренно влезла в нашу семью! А что она тут забыла? Что ей тут понадобилось? Наш развод ей понадобился, вот что! И она, как я вижу, успешно добилась своего! А ты и повелась, как последняя дурочка!

— Не надо, Глеб, искать виноватых на стороне! Наши трепетные, как ты говоришь, отношения начали рушиться задолго до того, как я познакомилась с Анжеликой! А почему они начали рушиться — напомнить? А с чего вдруг ты так заметался? С Ингой, что ли, разладилось?

У Глеба вдруг сменилось настроение:

— Жанна, давай всё забудем, — плаксиво проблеял он, — давай начнём всё сначала! Я брошу Ингу и останусь с тобой, хочешь?

Приступ злости у Глеба миновал, и теперь он выглядел поникшим, растерянным и каким-то раздавленным. Жанна впервые видела своего мужа таким жалким и потерянным, и у неё в душе даже шевельнулось нечто, похожее на жалость.

— Не надо усугублять и без того тяжёлую ситуацию, — чуть потеплевшим голосом сказала она, — Живи, Глеб, своей жизнью, а я буду жить своей. Делай, что хочешь, только оставь меня в покое!

— А я хочу жить с тобой! — чуть не рыдал Глеб, — но и Ингу я тоже люблю! Понимаешь? Вот что мне делать?

Он цеплялся за Жанну, как утопающий за соломинку:

— А давай, станем жить все вместе? — с щенячьей надеждой в глазах предложил «любимый» муж.

Жанна чуть не задохнулась от подступившей к горлу брезгливости!

— Ты в своём ли уме, Агеев? — гневно осадила она его, — у нас не мусульманская семья, чтобы двух жён иметь! Удивляюсь, на тебя глядючи — и как ты, интересно, собирался усидеть на двух тульях?

Гле опять вскипел:

— А ты как обиралась? Скажи мне — это что? — и он бросил под ноги Жанны фотографию, где она и Анжелика, улыбаясь, стоят на широком крыльце гостиницы, утром…

Теперь уже и Жанна разозлилась до невозможной степени:

— Так ты что — следил за мной! — даже не проговорила, а прошипела она.

— Да, следил! — Глеб самодовольно вздёрнул подборок, — и давно ли ты стала такою? И чего тебе только не хватало?

— Если тебя это действительно интересует, то сажу, — тихо ответила Жанна, — любви мне твоей не хватало, Глебушка. Я всё любви твоей ждала… Но теперь уже не жду — не надо, не хочу больше!

— Жанна… — опять начал канючить Глеб, — ну ведь любили же мы друг друга! Давай забудем про всё и начнём сначала! Ты только брось свою Анжелику!

— Ага, — в тон ему простонала Жанна, — а ты бросишь свою Ингу, и у нас опять всё будет хорошо! Так? Алё, гараж! Ты хоть сам-то себя слышишь? Да пойми ты — уже никогда не будет, как прежде, хоть наизнанку вывернись!

У Глеба по необъяснимой причине опять сменилось настроение.

— Жанна, ты и в самом деле всё ещё хочешь развода? — спокойно, как ни в чём не бывало, спросил он.

— Да, — Жанна открыто взглянула Глебу в глаза, — я тебя любила, я очень страдала от твоей измены… Но страдать всю жизнь я не собираюсь. Правда в том, что ты стал мне безразличен!

— Ну, дурак я… прости меня… — неожиданно заплакал Глеб, некрасиво скривив лицо и не вытирая слёз, — подумай об этом, а?

Жанне стало противно. Она ничего не ответила, просто отвернулась.

В таких пререканиях, всё более злостных и всё больнее ранящих, прошёл остаток дня. Но вот, в конце концов, настал спасительный вечер!

— Ты как хочешь, а я пошла спать.

И опять они заснули поврозь, каждый на своей стороне.

И опят Жанна увидела невероятно реалистичный сон! Только в этот раз ей приснилась Инга. Инга стояла перед ней — взлохмаченная, обозлённая, и с побелевшими от гнева глазами тыкала в Жанну тонким наманикюренным пальцем:

— Это ты разбила моё счастье! Ты, старая и уже никому не нужная грымза! Имей совесть, уйди с моей дороги! Пожила сама, дай пожить и мне! Я люблю Глеба!

Жанна, нелепо взмахнув рукой, неловко ударила её по лицу:

— Да как ты смеешь? Я ведь тоже когда-то любила его!

Потом, неизвестно откуда взявшись, рядом с ними оказалась та старуха. Старуха молча смотрела на их перебранку и с видимым удовольствием покуривала трубку.

— А, это пять Вы! — сердито произнесла Жанна.

А Инга и вовсе нагрубила старухе:

— Ну, чего смотришь, старая ведьма? Иди отсюда!

А старуха словно и не слышала всех обидных слов, сказанных в её адрес. Она выдернула трубку изо рта и указала ею на Жанну:

— Тебе я предрекаю любовь горячую!

Потом, не меняя выражения лица, коротко ткнула трубкой в сторону Инги:

— А тебе — любовь внезапную,

Любовь до боли роковую,

Как ураган, всё уносящую!

Любовь — как сон, любовь — как зло!

Любовь, внезапную как смерть!

Любовь несчастную, но и прекрасную!

— У меня и без тебя уже есть любовь! — замахнулась на старуху Инга…

…И на этом месте Жанна проснулась! Сначала взгляд её непроизвольно упал на картину Гогена, затем она посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке в изголовье кровати. Там было сообщение от Степана:

— Когда встретимся?

Жанна обрадованно и взволновано быстро набрала ответ:

— Вечером. Я перезвоню.

Глеб ещё спал. Жанна с сожалением посмотрела на него долгим взглядом и представила себе, как он проснётся и опять заведёт свою заезженную пластинку про все свои сомнения, метания и любовь, непонятно к тому — ей даже сразу поплохело!

Чтобы не портить себе настроения, Жанна решила уйти из дома и немного прогуляться, посидеть в кафешке, посетить какую-нибудь выставку — словом, скоротать денёк, а к вечеру, глядишь, всё и утрясётся!

Она тихо оделась и быстренько выскользнула из квартиры.

День начинался ясный, погожий, Жанна с наслаждением вдыхала свежий воздух и понемногу успокоилась. Она бесцельно шагала по улицам и настолько погрузилась в размышления, что сама не заметила, как ноги принесли её к небольшой церкви Николая Чудотворца.

Возле регистратуры ей любезно предложили лёгкий платочек — коричневый в мелкий белый горошек. Накинув платок на голову, Жанна походила по храму, почти пустому, и остановилась перед Иконой Богородицы, которая ласково и строго смотрела ей прямо в глаза. От этого взгляда у Жанны сильно заныло сердце и на глаза навернулись слёзы.

Она полушёпотом, еле слышно, изливала перед Богородицей свою душу и просила, просила, просила вразумить её!

— Может, чем помочь, сестра? — участливо обратилась к ней старушка-прислужница.

И это искреннее сочувствие совершенно постороннего человека растрогало Жанну до глубины души!

— Если можно, бабушка, объясните мне — как церковь относится к любви?

— Э-э-э, милая… церковь никогда не выступала против любви, — а вот против нетрадиционных отношений, как сейчас говорят, это — конечно, это — да… — старательно выговорила старушка заковыристые современные слова. — Не стоит забывать, за что Господь уничтожил Содом и Гоморру!

Жанна с лёгким недоумением медленно покачала головой, и словоохотливая бабуля тут же пояснила:

— В Библии Господь ясно сказал, что нет больше той любви, если кто душу положит за друзей своих!

Да, внутренне согласилась Жанна, лучше и не скажешь!

Жанна вышла из церкви. Мысли, на удивление, работали чётко и ясно! Сейчас Жанна могла подумать о своём положении вполне спокойно, и она попыталась, как говорится, разложить всё по полочкам.

С одной стороны, разводиться с мужем — это, получается, грех. А с другой стороны, продолжать жить с опостылевшим неверным мужем — разве это не грех? Жанна без колебаний назвала Глеба опостылевшим, потому что со вчерашнего дня не испытывала к нему ничего, кроме отвращения и раздражения. Что уж тут лукавить — сам себя не обманешь!

А вот то, что допустила в своё сердце какие-то тёплые чувства к Степану… это тоже, наверное, не есть очень хорошо… Жанна тут же поймала себя на мысли, что именно за это — за стороннюю любовь, она сама не так давно осуждала Глеба! Из-за этого и семья распалась! Её даже в жар бросило от всех рассуждений — чем глубже копаешь, тем жарче становится! А не зря ведь, наверное, говорится — не суди, да не судим будешь! Народная мудрость, она такая — ни с пустого места возникла, и глядит в самое сердце, в самую суть человеческую!

А, может, права старуха-ведьма? Может, это и есть проклятие любовью? Пока не пройдёшь, сдирая кожу, все испытания, не очистишься? Иначе ты и любви не достоин? Как быть? Кто подскажет — как правильно?

Думай, Жанна, думай, понукала она сама себя. Конечно, как ни крути, а назвать развод богоугодным делом никак не получится! А наличие в сердце ещё одного мужчины «при живом муже» и вовсе ни в какие ворота не вписывается! Так почему же при одном только воспоминании о Степане в душе пробуждается давно забытое чувство счастья? Совсем, как когда-то в молодости….

И неожиданно Жанне в голову пришла совершенно невероятная шальная мысль — а не написать ли письмо самой Мэри Рид? А что? Почему бы и нет?

Недавно Жанна прочла в автобусе оставленную кем-то на соседнем сиденье книгу — немного детскую, немного наивную, немного смешную, но в целом очень жизнерадостную, про волшебство симорона и исполнение желаний. В ней подробно объяснялось, как обращаться к Вселенной в письменном виде, чтобы желания твои исполнились.

Жанна особо такими практиками не интересовалась, не увлекалась, и, в общем, не очень-то в них и верила. Да и читала она тогда книжку невнимательно, просто от нечего делать, чтобы только скоротать время в дороге, как говорится — через строчку по диагонали! Но почему-то запала ей в память одна фраза из той «инструкции», запомнилась и именно сейчас всплыла в памяти. А было там сказано примерно следующее — письмо следует положить в обычный почтовый ящик, а дальше вести себя так, как будто желание твоё уже исполнилось, и тогда ответ обязательно придёт!

А ещё она запомнила, что обычный почтовый ящик — это единственный предмет, не претерпевший особых изменений за свою многовековую историю, который обладает к тому же бесценным магическим свойством! Каким? А таким, что вы вполне можете получить письмо, отправленное вам, скажем, сто лет назад! Здорово, правда? Точно таким же образом вы можете получить письмо из будущего, ибо для почтовых ящиков не существует прошедшего и будущего времени — они всегда существуют в настоящем!

Так почему бы не воспользоваться этой возможностью? Жанна дошла до ближайшего почтового отделения, купила конверт, пару листов бумаги и уселась за самый дальний столик в гулком пустующем зале. Вытащив из сумочки ручку, она склонилась над листом и ненадолго задумалась. А потом слова свободно полились из-под руки, словно только и ждали этого момента!

Прошу, ответь мне, Мэри Рид!

Огонь в душе моей горит!

Душа моя изнемогает,

К тебе о помощи взывает,

Так помоги мне, Мэри Рид!

Случилось ли по воле Бога,

Или злой рок так рассудил?

Куда ведёт меня дорога?

О, Мэри, дай твоих мне сил!

Жизнь разломилась на две части!

С изменой мужа всё ушло…

А я всего лишь жажду счастья,

Чтоб всем нам было хорошо!

Да, появился друг сердечный,

Мне жизнь улыбкой озарил…

Любовь, ты говорила, вечна!

Наверно, Бог меня любил…

Так ты ответь мне, Мэри Рид,

Это любовь или проклятье?

Любовь — мне сердце говорит!

Иль всё ж проклятия печати?..

О, помоги мне, Мэри Рид!

Жанна поставила дату и подпись. Помедлив ещё мгновенье, решительно заклеила конверт и старательно вывела адрес:

Гомелия, 1670й год, замок Ромери, Мэри Рид

Опустив письмо в почтовый ящик, Жанна испытала неимоверное облегчение. Выйдя из старинного здания почты, она задержалась на минуту на щербатом обшарпанном крыльце, залитом ярким солнечным светом, оглянулась вокруг и… счастливо рассмеялась, не обращая внимания на удивление прохожих!

А тут и ещё одна радость подоспела! Телефон несколько раз пропиликал, сообщая о полученной SMS-ке. На этот раз сообщение пришло от Маргариты Осиповны. Она предлагала встретиться. Перевод был готов, хотя и опять не до конца! Понятное дело, что Жанну дважды уговаривать не пришлось! Женщины договорились встретиться в кафе «Шоколадница» через пятнадцать минут, благо это было совсем недалеко и от той, и от другой.

Они заняли удобный столик у окна, и Маргарита Осиповна выложила на стол уже знакомую нам заветную тетрадочку с переведённым текстом.

— Знаете, Жанна Григорьевна, — начала она, — а ведь история этого короля действительно очень занимательная! Я даже сама увлеклась, хотя за давностью времён многое так и осталось непонятным. Но Ваш интерес и во мне пробудил любопытство, и я постаралась собрать о нём и его дочери все доступные сведения!

— Маргарита Осиповна! — еле сдерживаясь от ожидания, буквально простонала Жанна, — я просто сгораю от нетерпения! Давайте же, начнём!

— Сейчас, дорогая, сейчас! Ещё минуточку! Так на чём мы в прошлый раз остановились? — неторопливо спросила она, водружая на нос очки.

— На казни ведьмы! Её сжигали, а она в это время проклинала короля! А ещё — он собирался сделать племянника Теодора своим наследником!

— Ага, нашла, вот оно! Итак, продолжаем…

Прошло ещё четыре года. Изабелла подросла, племянники тоже, а сам король заметно постарел, погрузнел, да и власть его заметно пошатнулась. На фоне этого усилились набеги с Севера, и над королевством нависла реальная угроза!

Войска неприятеля осаждали границы, обессиленные войска сдерживали их уже из последних сил и с большими потерями, что очень беспокоило короля. Война казалась неизбежной, и могла быть развязана со дня на день. Надо было принимать срочные меры. Но любые меры предполагали наличие денег, а вот их-то как раз и не было!

Король — старый вояка, видавший всякие виды, стоял на самой высокой башне замка и невесело рассуждал сам с собою. И вдруг ему вспомнилась старуха, которую он без тени сожаления когда-то отправил на костёр. Вспомнил и понял, что смерть неизбежна, где бы ты ни был, и что бы ты ни делал. И для смерти абсолютно всё равно — высокородный король ты или простой смерд! Для неё все едины… для всех один конец… Только жизнь всегда ставит нас перед выбором — добро или зло, смерть или любовь… А король любил в жизни не так уж много вещей…

Тяжело шагая, вернулся он в тронный зал и приказал привести старшего племянника. Семнадцатилетний Теодор явился незамедлительно. Выслушав проникновенно-эмоциональную речь короля, он сразу оценил истинное положение дел и приказ возглавить армию:

— Будьте спокойны, Ваше Величество, мы окажем достойное сопротивление! — заверил он короля и важно поклонился.

— Значит, решено — собираешь войска и укрепляешь все границы, — напутствовал его напоследок король, и Теодор спешно покинул королевские покои.

В одном из запутанных замковых переходов ему подвернулась под руку одна из фрейлин Изабеллы, которая спешила к своей хозяйке. Теодор по привычке схватил её и стал приставать с объятиями. Девчонка отбивалась, как могла, но силы, естественно, были не равные! Он играючи зажимал ей рот, но бедняжке удалось на какую-то секунду вырваться:

— Помогите! — только и успела крикнуть она.

И тут их своей половины неожиданно появилась Изабелла в мужском костюме для верховой езды. Спартанское воспитание принесло свои плоды, и сейчас, увидев проделки своего противного братца, принцесса была настроена более чем решительно!

Она мгновенно выхватила из ножен короткий кинжал, который всегда носила при себе, и нацелила его на Теодора:

— Немедленно отпусти! — прошипела она, как разъяренная кошка, и наглый «главнокомандующий» хорошо понял, что она совсем не шутит.

— Да и наплевать! — лениво процедил он сквозь зубы, при этом не спуская глаз со смертоносного лезвия.

Разозлившись на беспардонное вмешательство Изабеллы, он с такой силой отшвырнул несчастную фрейлину, что бедняжка покатилась кубарем! А сам «наследник» предпочёл за лучшее быстренько исчезнуть!

Едва Изабелла успела спрятать клинок и привести себя в порядок, как её срочно позвали к отцу:

— Ваше Высочество, Его Величество ждёт Вас в тронном зале!

Изабелла резко повернулась, звонко щёлкнув каблуками сапог, и поспешила в тронный зал.

Король пытливо посмотрел на дочь:

— Начинается война, Изабелла, — сурово объявил он, — я решил, что Теодор возглавит наши войска, и ты пойдёшь вместе с ним!

— Нет, я не пойду воевать, — осмелилась Изабелла перечить отцу, — потому что считаю эту войну бессмысленной!

— Что-о-о?.. Да как ты смеешь ослушаться меня? — вспылил король.

Он знал, что вредностью и строптивостью дочка пошла в него — один в один, но мириться с этим решительно не хотел. Его слово — закон, и точка!

— Не пойду! — упёрлась принцесса, несмотря на возможные последствия.

А уж как папенька расправляется с непокорными, она знала не понаслышке — не раз видела собственными глазами!

Король сжал кулаки и молча испепелял дочь взглядом.

— Всё рано не пойду! — не выдержала она его молчания, — и никто меня не заставит! Ты не хуже моего знаешь, отец, почему все соседи сплотились против нас! Ведь ты сам сделал все отношения с тобой совершенно невыносимыми! Мало того, что вся страна обнищала и находится на грани вымирания из-за непомерных налогов и поборов, так вспомни, сколько раз ты предавал и обманывал преданных тебе союзников! А теперь ты готов обречь на гибель остатки войска! Посмотри на вещи здраво — нам в этой войне не победить, мы проиграем! А если кто и уцелеет, того замучают в плену! Ты давно всех нас обрёк на гибель, только никак не хочешь это понять! И Теодор не может быть тебе достойной заменой, потому что он ищет только славу! Любой ценой — только славу! Но он совсем не думает о том, что кроме славных побед у короля есть ещё много других обязанностей! Поэтому мне с ним не по пути!

— А как тогда ты думаешь укреплять наши границы, если не силой оружия? Как усмиришь ты этих диких варваров? — вполне резонно возразил король.

— Отец! Да, может, они так дико ведут тебя с тобой именно потому, что ты слишком долго подавлял их, решая все вопросы только с помощью оружия? Когда у тебя отпадала надобность в них, ты гнал их как диких зверей! А, может, пришла пора заключить с ними мир? Не лучше ли сесть за стол переговоров и порешать все споры и конфликты мирным путём? Пусть сейчас они для тебя враги, но не забывай, что все они — наши соседи, и все они, представь себе, тоже хотят жить своей жизнью, даже если она тебе в чём-то не нравится!

— Глупости это всё! Я так не считаю! — властно ответил король, — поэтому ты отправляешься с Теодором, и тут не может быть никаких возражений!

Видя непоколебимость дочери, король немного смягчил тон:

— Ты пойми, я ведь не просто так отправляю тебя с этим оболтусом! Ты не только хорошо подготовленная, но и умная! Без тебя ему не справиться, я и сам хорошо это понимаю! Жаль, что ты не мужчина, потому что именно ты достойна трона, только ты! Очень жаль! Но Бог не дал мне сына, и ты не можешь бросить меня сейчас в таком положении, когда мне, как никогда прежде, нужна твоя помощь и поддержка! Понимаешь, ты — моя единственная надежда! Теодор не справится без тебя, либо наш трон рухнет навсегда. А спасти наш трон можешь только ты, понимаешь? Вся моя надежда теперь только на тебя!

Король подошёл к дочери и с силой встряхнул её за плечи:

— Как ты не понимаешь важности этой победы?

Глядя отцу прямо в глаза, Изабелла медленно покачала головой:

— Нет, отец… Это ты меня не понимаешь! Нельзя нам развязывать эту войну!

— А как, по-твоему, иначе мы сможем удержать власть? — требовательно спросил он.

— Власть — это тяжкое бремя, и не каждый может нести его! Может, пришло время отказаться от этой власти?

— И это ты говоришь мне? — изумился король, — и как ты это себе представляешь? И как ты объяснишь это нашим подданным? — и тут же сам ответил, — нет дорогая! Кто королём рождается, тот королём и умирает! А ты не учла того, что наши подданные желают видеть над собой такого короля, которому могут верить? С этим как быть?

— А для этого тебе нужны новые союзы с соседями, — рассудительно посоветовала девушка.

— Может, ты и права, — торопливо согласился король, лишь бы замять возражения дочери, — об этом мы поговорим с тобой потом, а сейчас ты с Теодором отправишься на войну! И не спорь!

— Нет! Ни за что!

— Так, значит… — со страшным выражением лица прищурился король, — в таком случае — вон из замка! И чтоб я тебя больше никогда не видел! — во всю мощь своих лёгких заорал он, — вон отсюда!

Принцесса вспыхнула, но сдержалась, и ничего не ответила на такие несправедливые слова отца. Изабелле было очень обидно, но гордость не позволяла выпрашивать милость короля, хотя, конечно, очень хотелось возразить ему! Однако она промолчала, развернулась, презрительно вздёрнув подбородок, и быстрым чётким шагом удалилась из тронного зала — прощай, неприветливый отчий дом!

Ей даже не дали времени на сборы! Как была она в мужском костюме для верховой езды, так и покинула королевский замок вместе со своей лошадью! Только и успела, что меч свой прихватить — удобный, надёжный, изготовленный специально под её руку!

Но и тут не обошлось без Теодора! Уже на выходе Изабелла снова наткнулась на своего мерзкого великовозрастного братца, который опять тискал фрейлину — правда, на этот раз другую! Да местечко выбрал подходящее — редко посещаемую террасу, ограждённую низкими перилами.

Вид с террасы открывался красивый, но Изабелла не любила бывать здесь, потому что прямо под балюстрадой был крутой обрыв, уходящий глубоко в ущелье. Где-то там, внизу, постоянно шумел быстрый пенистый поток, и это всегда навевало на девушку необъяснимую тревогу.

Разговор был короткий:

— Пш-ш-шёл! — она, как и в прошлый раз, наставила на него острое лезвие своего кинжала.

— Ну, вот… опять ты! И чего ты ко мне привязалась? — раздражённо провякал он, отпуская фрейлину, и недобро сверкнул глазами.

— Повторить? — выразительно сдвинула брови Изабелла.

Теодор ещё не знал об изгнании принцессы, а потому нехотя предпочёл ретироваться, тихо бормоча себе под нос всё, что он о ней думал. Она услышала…

Но если в разговоре с отцом Изабелла вынуждена была «проглотить» пренебрежительное к себе отношение, то братцу своему она не собиралась спустить это просто так!

— Эй! — окликнула она Теодора, а когда он обернулся, с самой ехидной улыбкой спросила, — а извиниться ты не забыл?

Теодор тоже не собирался терпеть такую наглость от этой выскочки! Да что она о себе возомнила? С коротким боевым кличем он ринулся к Изабелле, и между ними завязалась потасовка.

— С какой стати… ты постоянно указываешь мне, что делать? — пыхтел Теодор, выпучив глаза.

— А не будешь приставать к беззащитным фрейлинам! — ловко отбивала его атаки Изабелла, — достаточно того, что о тебе и так ходит дурная слава!

Она была достойным противником, но Теодор, разумеется, физически был гораздо сильнее её! Так, с переменным успехом, перемещались они по террасе, пока не оказались у самого края…

И тут произошло непоправимое! Изабелла удачно оттолкнула братца, чтобы хоть на минуту перевести дух, а он, на миг отцепившись от Изабеллы, вдруг качнулся назад, нелепо взмахнул руками… на одно короткое мгновенье Изабелла увидела его перепуганные глаза на перекошённом от страха лице… и всё! Теодор сорвался вниз!

— Теодор!.. Теодор! — взволнованно позвала она его, хотя это уже не имело никакого смысла.

Тут же подскочила к Изабелле спасённая ею фрейлина, которая всё это время одним глазком наблюдала за схваткой из-за тяжёлой бархатной занавески. Она была девочка смышлёная, и сразу правильно оценила обстановку:

— Это был несчастный случай! Я всё видела — он оступился по неосторожности и сам упал! — с самым невозмутимым видом заявила она, и спросила с любопытством, — а Вы на верховую прогулку, Ваше Высочество?

— Нет, Берта, — грустно вздохнула она, — я покидаю замок, и не знаю — вернусь ли когда…

— Да как же так? — всплеснула руками фрейлина, — а что скажет Ваш отец? Ведь он же теперь останется совершенно один!

— Да нет, — с горечью ответила Изабелла, — это я теперь осталась совершенно одна!

Она ловко вскочила в седло:

— Прощай!

Оставшись в одиночестве, юная Берта долго ещё смотрела вслед своей госпоже… даже всплакнула немножко…

Удача сопутствовала принцессе. Через три дня Изабелла пересекла в потайном месте границу родного отечества, а вскоре, никем не узнанная, въехала в городские ворота столицы соседнего государства.

Она с любопытством смотрела по сторонам. Здесь всё было по-другому! Девушка отметила для себя, что город интенсивно отстраивается, расширяется, и власть, судя по всему, старается поддерживать здесь порядок. Это было и неудивительно, поскольку страной управляла, как уже узнала Изабелла, молодая энергичная королева по имени Нэрику.

Изабелла медленно ехала по главной улице города, внимательно высматривая по сторонам какой-либо постоялый двор.

Она въехала на самую большую базарную площадь столицы, и внимание её привлекла весьма странная процессия! В сопровождении вооружённых арбалетчиков и толпы зевак две лошади везли на телеге большую бревенчатую клетку. Руководил всем младший брат королевы, двадцатилетний Ролан — рыцарь, полководец и главнокомандующий всей королевской армией. Изабелла раньше видела его на турнире, но он вряд ли запомнил её…

В клетке со связанными за спиной руками сидел молодой воин, судя по его виду — после пыток с пристрастием. Один глаз его полностью заплыл огромным вспухшим синяком, а вот рассеянный взгляд другого, ясного и синего, остановился вдруг на принцессе. Глаза их встретились, и в этом взгляде Изабелла прочла надежду и мольбу невинного человека.

Смешавшись с толпой, вместе со всеми двинулась она к эшафоту, установленному посреди площади. Здесь несчастного должны были вскоре казнить. Палач в одежде наёмника уже его ждал его, и вот узника вытолкнули из клетки.

— Можешь сказать своё последнее желание, — свысока бросил ему Ролан, — а потом все увидят, как мы поступаем с предателями!

А вот Изабелле он совсем не казался способным на предательство! Не сводя глаз с осужденного, она протиснулась ближе к месту казни, медленно вытащила из ножен свой меч и так же медленно поднесла его лезвие к губам — так, как благословляют воина перед боем.

Связанный догадался… В ярко синем глазу его мелькнула радость, и он понятливо кивнул!

— Я согласен, Ролан, — прозвучал над площадью его громкий голос, — развяжи мне руки и позволь сразиться с палачом — вот моё последнее желание! Я воин, и если мне сужено погибнуть, то пусть я погибну от руки воина!

— А если ты победишь?.. — насмешливо спросил Ролан, хотя такое предположение было, конечно же, абсолютно невероятным и абсурдным.

Уж слишком слабым и измождённым выглядел этот самонадеянный глупец!

— А если победа будет моей… — негромко начал он, подбирая нужные слова, но затем голос его окреп, — я уйду… Я уйду и навсегда покину этот город!

— Ну, что же, коли так… — снисходительно пожал плечами военачальник.

Любопытство Ролана пересилило его ненависть к предателю, да и на неожиданное развлечение тоже было бы интересно посмотреть! Что же, поглядим, насколько его силёнок хватит! Ролан повернулся к толпе и поднял руку вверх. Все затихли…

— Кто даст своё оружие отступнику и предателю? — громко спросил он.

— Я! — уверенно прозвучал звонкий голос Изабеллы.

По толпе пробежал нарастающий шум возмущения, но под властным взглядом Ролана люди умолкли и расступились.

— Итак, приступим! — скомандовал он, — начинайте!

Все замерли в ожидании предсказуемой развязки. Палач был ловок и силён, а приговорённый — слаб, измучен и измождён, и поэтому, конечно же, очень уступал палачу в силе и подвижности.

Палач ухмылялся, молча переступал с ноги на ногу и даже не делал попыток нападать, а «преступник» после нескольких неудачных выпадов упал чуть ли не замертво.

Толпа радостно загоготала — ну ведь забавно же, а Изабелла под шумок наклонилась к упавшему, словно невзначай, и быстро прошептала:

— Он хромает на правую ногу!

Этих слов оказалось достаточно, чтобы осужденный взбодрился и с новой силой схватился за рукоятку меча. А затем, ловко подставив палачу подножку, смертник одним резким взмахом выбил оружие из его рук. И всё, обезоруженный враг лежал у его ног! На виду у всех крепкий плечистый палач был повержен! Случилось невероятное — «предатель» победил!

— Сдавайся, — прохрипел он окровавленным ртом, — сдавайся, иначе все будут требовать убить тебя.

И палач, только что готовый лишить жизни этого полуживого человека, запросил пощады:

— Хорошо… СДАЮСЬ! — громко выкрикнул он, чтобы всем было слышно, и попросил, — верни мне меч!

Тяжело дыша, молодой человек подошёл к краю эшафота и обратился к Ролану:

— Наш спор окончен, — сказал он, — и ты, Ролан, больше не можешь удерживать меня!

— Да, — сквозь зубы процедил Ролан и нехотя отступил в сторону, пропуская победителя, — иди, куда хочешь, но прежде отдай мне этот меч!

— Ты знаешь — это не мой меч, у него есть хозяин, — с упрёком в голосе ответил молодой воин.

— Это мой меч! — шагнула вперёд Изабелла, с неодобрением взглянув на Ролана.

— Тогда продай мне его, — ничуть не сомневаясь в своей правоте, потребовал Ролан и положил руку на подвязанный к поясу кошелёк, — сколько?..

— Он не продаётся, — ответила девушка и протянула руку, чтобы забрать своё оружие.

Но Ролан только ухмыльнулся ей в лицо:

— А раз так — значит, он просто останется у меня! — и равнодушно отвернулся.

Он оседлал коня, пришпорил, призывно взмахнул рукой, и вся его свита двинулась за ним. А потом и площадь как-то быстро опустела. Остались только Изабелла и спасённый ею молодой воин.

— Спасибо, что выручил, дружище, — от всего сердца поблагодарил он, — меня звать Карэм, а тебя?

— А меня — Изабелла! — мрачно усмехнулась принцесса.

— Вот даже как? Интере-е-есно… — удивился Карэм, — а из каких же ты краёв? Если ты не знаешь, то знай — надвигается война, и очень небезопасно… путешествовать вот так…

— Войны не будет, — всё так же мрачно ответила Изабелла, пропустив его вопрос мимо ушей.

— А где ты остановилась, Изабелла? — опять поинтересовался молодой человек.

— Пока нигде, — озабоченно вздохнула она.

— Ну, ладно… Тогда, куда бы ты ни шла, давай я провожу тебя, — предложил Карэм, — а ты, верно, из богатой семьи… смотрю, одежда на тебе богатая… наверное, целое состояние стоит!

— Да какое это имеет значение, если я такая же бездомная, как и ты! — грубовато обрезала Изабелла, не желая продолжения подобного разговора.

— Понятно… — понял намёк Карэм, — тогда давай пойдём вместе! Хочешь?

Ответ его очень удивил, можно даже сказать — поразил!

— Нет! — решительно отвергла она его заманчивое предложение, — нет, я пойду одна!

Понимая, что он намеревается идти вперёд, Изабелла взяла лошадь за узду и свернула в ближайшую улочку. Карэм, увидев это, подумал немного, и незаметно последовал за ней:

— Ну, и дела! — покачал он головой, но отпускать её одну, да ещё и безоружную, было никак нельзя.

А Ролан вернулся во дворец и теперь с интересом разглядывал «трофейное» оружие, пытаясь разобрать мелкую замысловатую вязь на лезвии меча.

К нему подошла сестра:

— Ого! Какой красивый! Это твоё новое приобретение?

— Да, вот никак не пойму, что тут написано. Посмотри, может, ты разберёшь!

Нэрику склонилась над мечом и прочитала вслух, медленно произнося слова:

— Во имя Господа! Изабелла Востильская, принцесса Гомелии.

— Да ведь это… — заикаясь, пробормотал Ролан, — ведь это — дочь соседнего короля, нашего врага…

— Говори немедленно, откуда он у тебя? — потребовала королева, — ты что, не понимаешь? Ведь из-за твоей глупой шалости может начаться самая настоящая война! Ты что творишь? И без того наша мирная жизнь висит на волоске! Откуда у тебя этот меч?

Всю радость от обладания новой игрушкой сразу как ветром сдуло! Ролан понял, что сглупил, оплошал, допустил очень серьёзный промах, и это дело надо немедленно исправлять, пока не стало слишком поздно!

Он тут же распорядился разыскать молодого незнакомца, который так беспечно дал свой меч приговорённому преступнику, и проследить за ним! Ищейки мгновенно разбежались в разные стороны, а Ролана вдруг вспомнил высокий звонкий голос этого мальчишки, и до него дошло — да ведь это и была сама принцесса!

Нэрику неотступно настаивала на немедленном возврате меча, и он покорно соглашался:

— Да, да, я верну! Конечно, верну! Обязательно верну!

— Конечно, вернёшь! — железным тоном «припечатала» сестра, — а заодно и приведёшь её сюда, как самую дорогую гостью!

— А если она не захочет? — слабенько возразил Ролан, — не могу же я силой тащить её во дворец!

— Ты её пригласишь так вежливо, — облила она его ведром презрения, — чтобы она не могла отказаться, и чтобы тебе потом не пришлось извиняться за недостаток учтивости! Ты всё понял? — строго прикрикнула она на брата.

— Да понял! Понял! — с раздражением выкрикнул Ролан и выбежал во двор.

Тут к нему подбежал один из ищеек:

— Ваше Высочество, я нашёл! Молодой иноземец остановился в доме вдовы Гиргут!

— Один?

— Один!

— Коня мне! Немедленно едем туда!

И через несколько минут небольшая кавалькада скрылась в переплетении городских улиц.

Спешившись у нужного дома, Ролан громко постучал несколько раз, и дверь открыла сама вдова Гиргут.

— Извините за поздний визит, — нетерпеливо произнёс он, стараясь изо всех сил казаться сдержанным и вежливым, — мне нужно видеть принцессу Изабеллу!

Женщина не успела и рта открыть, как Ролан шагнул в дом и увидел Изабеллу, которая только-только собиралась поужинать. Она встала из-за стола и внутренне напряглась:

— Чем обязана Вашему визиту? — величаво, как и подобает принцессе, спросила она.

— Королева сердечно приглашает Вас посетить её дворец! — радушно сказал он, прижав руку к груди. — И ещё… я хочу вернуть Вам меч… Вот, возьмите, пожалуйста!

Привычным движением Изабелла вложила меч в ножны. Затем, с сожалением взглянув на остывающий ужин, она в полном молчании накинула плащ и надела сапоги.

Всё это время хозяйка дома стояла в сторонке и округлившимися глазами смотрела то на Ролана, то на Изабеллу, не совсем понимая, что тут сейчас перед ней происходит. А вот Изабелла прекрасно поняла! Приглашение посетить дворец — это приказ, и обсуждению не подлежит!

Собравшись, она подняла спокойный взгляд на Ролана:

— Я готова!

Как только Изабеллу доставили в королевский дворец, молчаливый слуга сразу же проводил её в тронный зал. Там уже ожидала её приветливо улыбающаяся королева Нэрику.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала она Изабелле, пытливо рассматривая её, — если Вам у нас понравится, то можете оставаться здесь, сколько пожелаете!

Напряжение отпустило Изабеллу, и она тоже чуть улыбнулась в ответ. Она не ожидала такого поворота судьбы и столь тёплого приёма от вражеской державы! Она не ожидала такой душевности от королевы, которая была ненамного старше её самой, и теперь ей просто захотелось отдохнуть после всех перипетий. И только сейчас, подумав об отдыхе, она почувствовала, насколько сильно устала за несколько последних дней!

— Чувствуйте здесь себя как дома, дорогая, — продолжала Нэрику, — здесь Вы в полной безопасности! А сейчас Вам покажут Ваши покои! — и она позвонила в колокольчик, призывая слугу.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, я принимаю Ваше приглашение, — с истинно королевским величием ответила Изабелла — она, как-никак, тоже была королевских кровей!

А Ролан, между тем, терпеливо прогуливался за дверью, дожидаясь конца аудиенции. Изабелла, расставшись с королевой, мельком глянула на него, и от неё не укрылось, что он был недоволен, удивлён, подавлен и… очень ограничен во власти! Она вспомнила Теодора и незаметно вздохнула…

Слуга, появившийся абсолютно бесшумно, учтиво повёл Изабеллу в другое крыло дворца, заботливо освещая ей путь горящей свечой.

Едва Изабелла скрылась за поворотом коридора, Ролан буквально влетел к Нэрику.

— Почему ты оставила её здесь? Почему она путешествует одна и в столь странном виде? Она тебе что-нибудь рассказала? Она ведь не заложница, и мы могли бы очень выгодно использовать эту ситуацию! — обрушил он сестру град вопросов, — или ты что-то замыслила?

— Погоди, погоди, погоди, не всё сразу! — остановила его сестра и чётко обозначила свою позицию, причём, похоже, что далеко не в первый раз, — мне стоит больших усилий удерживать мир и хотя бы относительную стабильность в нашем объединённом королевстве! Если ты не доволен моим правлением, если тебе что-то не нравится, если ты с чем-то не согласен, ты вправе покинуть этот дворец и это королевство — устраивай жизнь по своему усмотрению! Ты знаешь, при необходимости я тебе всегда помогу!

Ролан вспыхнул, сжал кулаки, звякнул шпорами и ушёл в гневе, сильно хлопнув дверью.

…Маргарита Осиповна закончила чтение, А Жанна с трудом опомнилась.

— Что, уже всё? — жалобно захлопала она глазами.

— Да, дорогая, на сегодня всё.

— Ой, как жаль, — от души высказалась Жанна, — так бы и слушала, не отрываясь… Я с нетерпением буду ждать продолжение, Маргарита Осиповна! Поскорее хочется узнать, чем там всё у них закончилось! И я очень благодарна Вам за помощь, за поддержку! Спасибо Вам огромное!

Сердечно распрощавшись, женщины расстались, и Жанна отправилась в парк, где у них со Степаном была назначена встреча. То была ещё одна радость, и Жанна подумала — до чего же сегодня замечательный день!

Степан уже ожидал Жанну, и встретил её с нескрываемой радостью!

— Я уж прямо извёлся весь, ожидаючи! — шутливо пожаловался он и осторожно поцеловал её в щёчку.

Говорилось им легко и свободно — обычно сдержанная Жанна даже сама не ожидала от себя такой прыти!

— А хочешь знать, как я тебя нашёл? — интригующе понизив голос, спросил Степан.

— Конечно, хочу! — озорно блеснули глаза Жанны.

Она хорошо помнила, как удачно Степан обознался тогда, на многолюдной улице. Интересно, что он ещё может к этому добавить?

— Ты шла впереди меня, и тут между нами появилась старуха. Но странным мне показалось даже не это, а то, что она следила за тобой! Вот тут-то я тебя и окликнул.

У Жанны сразу словно оборвалось всё внутри.

— Какая старуха? В чёрном плаще с капюшоном?

— Ну, да, — слегка оторопел Степан, — а ты что, знаешь её? — и тут же понятливо заулыбался, — вижу, что знаешь! У неё в руке была трубка, точно такая же, как у тебя!

Жанна была поражена тем, что Степан увидел эту старуху так же ясно и отчётливо, как и она. Так что же получается? А получается, что эта старуха совсем не сон и не призрачное видение, а самая настоящая реальность! Так, что ли? Жанна не знала, что и думать — у неё даже голова кругом пошла!

— Да, я её знаю… — сдавленным голосом согласилась Жанна, — мне она тоже иногда встречается… то днём, то ночью…

— Да неважно всё это, хватит про старуху! — он отмахнулся от старухи, как от надоедливой мухи, затем взял руку Жанны и с удовольствием расцеловал каждый пальчик, — главное, что мы с тобой встретились, а всё остальное не имеет никакого значения!

От сияния его глаз на душе у Жанны потеплело, а Степан продолжал говорить:

— Ты самая замечательная! Знаешь, я так рад, что встретил тебя! И вот, веришь ли, как увидел, так сразу и влюбился! А ты… а я хоть немного нравлюсь тебе? — и он замер в ожидании ответных слов.

Чуть помедлив, Жана ответила, правда, не совсем так, как хотелось Степану:

— Я раньше как-то об этом не задумывалась, а теперь вот поняла, что я, оказывается, тоже люблю в жизни некоторых людей, которые мне по-настоящему дороги…

— И кто же эти люди?

— Это мои подруги Марина и Анжелика, которые в трудную минуту всячески поддерживают меня и не дают падать духом! Это моя наставница-помощница-переводчица милейшая Маргарита Осиповна, которая тратит много личного времени, которого у неё и без того не очень много, чтобы доставить мне радостные минуты и удовлетворить моё любопытство! И это всё я осознала только в связи с расставанием. А теперь вот ещё и ты появился в моей жизни, — она шутливо потёрлась щекой о плечо Степана, и эти слова потоком сладкого нектара излились на сердце сыщика. — Представляешь, я даже Ингу по-своему полюбила, потому что, если бы не она, я так никогда и не поняла бы цену истинной любви! Я поняла, что там, где есть любовь, нет места ненависти и злобе!

Сама того не замечая, во всё время неторопливой прогулки Жанна взволнованно крутила в руках старухину трубку. Уж очень странное было сочетание — такая красивая женщина и видавшая виды старая-престарая трубка! Степан давно приметил это дело, да всё как-то неудобно было спрашивать, не было подходящего момента. А тут он всё-таки насмелился:

— Жанна, а ты давно куришь трубку?

— Нет, недавно начала, но, знаешь ли, мне неожиданно понравилось! И трубка эта совсем не простая — она принадлежала когда-то одной средневековой ведьме, которая, умирая, прокляла любовью тогдашнего короля!

— Это ещё как так? А, впрочем, ерунда всё это! Как говорится — мифы, легенды, сказки, предания! Да и историю, как всем известно, уже по сто раз переписали — кому как удобно было, тот так и выворачивал!

— Может, Стёпушка, ты и прав, — медленно, словно раздумывая, произнесла Жанна, — но с тех пор, как я начала курить эту трубку, я про эту ведьму поняла одну очень интересную вещь.

— Какую? Что именно?

— Очень необыкновенная была женщина! Она прожила всю свою жизнь в бедности и нищете, а последние годы ещё и в страшных мучениях, она всегда помогала людям, но святая инквизиция добралась и до неё! Однако, несмотря на все тяготы и лишения, она сумела до самой смерти пронести какую-то глубокую безмерную страсть и огромный потенциал любви! Некий внутренний огонь, сильный и неугасимый, горел в ней до самого конца! — с сильным душевным подъёмом ответила Жанна.

— Достойно уважения, — согласился Степан, — но какое отношение её жизнь может иметь к нам? Она давно умерла, от короля тоже один прах остался — и то, если остался! Так что теперь?..

— Да, всё было бы так, если бы не одно «НО»! Пусть все они умерли, но дело в том, что не умерло «проклятие любовью»!

— Да брось, Жанна! Мы же взрослые люди! Так не бывает!

— Э-э-э, Стёпушка, ещё как бывает! — тихо отозвалась Жанна, — я и сама только недавно начала это понимать… Нет проклятия страшнее этого, но нет проклятия прекраснее этого… Да не смейся ты! Мужчинам, видимо, этого не понять!

— Ладно, верю, верю! Только не хмурься, а то я сразу несчастным делаюсь! Хотя, звучит как-то уж слишком запутанно!

— Напрасно иронизируешь, Степан, — слегка отстранилась Жана, — уж не обижайся, но мне иногда кажется, что мужчины вообще не способны любить! Они, конечно, могут любить политику, спорт, рыбалку, работу, диван — да что угодно, и будут отстаивать эту свою любовь всеми правдами и неправдами! Костьми полягут! А вот любимую женщину предают запросто, и не задумываясь — играючи, легко и непринуждённо, забыв все свои слова и клятвы! Предают с такой милой непосредственностью, будто это такая ерунда, на которую даже и внимания обращать не стоит! Знаешь ведь, как бывает — сначала говорит, что любит, очень любит, тоннами лапшу на уши вешает! А потом… раз! — и уже разлюбил, два! — и из жизни выкинул, три! — и даже как звать забыл! И это уже не лапша, а сама неприкрытая правда жизни! Вот и вся мужская любовь!

— Ну, зачем же так печально, Жанночка? Я вот, например, всем сердцем полюбил тебя! Правда, правда! Хотя… женщин бывает порой трудно понять…

— Вот и старуху ведьму никто не понял, — с горечью усмехнулась Жанна.

— Да уж! Сказал бы, что эта старуха — мираж, да только ведь и сам я её видел!

— Вот, вот! А ещё говорят, что весь мир — иллюзия! — согласно подхватила Жанна.

Степана уже начинала тяготить эта средневековая ведьма, и он попытался перевести всё на шутливую волну.

— А куплю-ка я себе тоже трубку! Уж очень ты с ней симпатично смотришься! Ну, а я буду как Шерлок Холмс!

— А может, не надо? — состроила Жанна «строгую физиономию».

— Надо, надо! И не отговаривай! Решено! Покупаю! — лихо выкрикнул он. Не хватало только шапкой оземь ударить для пущей важности!

Жанна опять развеселилась, и почувствовала себя абсолютно счастливой! И правда — ну что им до той старухи? Прав, наверное, Степан…

В эту ночь, несмотря на присутствие мрачного насупившегося Глеба, Жанна заснула с улыбкой на лице.

А утром, выходя из дома, она машинально, по привычке, глянула в почтовый ящик. Вытащив адресованное ей письмо, Жанна поначалу глазам своим не поверила и сильно разволновалась! Письмо было от Мэри Рид!

Глеб ещё раньше ушёл на работу, и Жанна торопливо вернулась в квартиру. Трясущимися руками сорвала она восковую печать с плотного голубоватого конверта, подписанного угловатым готическим почерком.

Ты думаешь, сломался весь твой мир,

И ты одна осталась в целом мире,

Когда свалился с пьедестала твой кумир?

Ты потеряла свой ориентир,

Но на своём ещё попляшешь пире!

И знай — ты не забыта, всё не так!

И хоть всегда не дремлет Божий враг,

Господь всегда с тобой, тебя он любит!

И не считай, что позабыл тебя он вдруг,

Дитя своё он никогда не позабудет!

Для всех для нас он любящий отец,

Тебя поддержит он своей любовью!

Пусть всё пройдёт, всему придёт конец,

Он счастью твоему откроет дверь!

Любовь сильнее смерти, ты поверь,

Она — всему венец! Клянусь своею кровью!

Мэри Рид, замок Ромери

Не забывай — с тобой кольцо моё и трубка,

Так что напрасно слёз не лей, моя голубка!

— Спасибо тебе, Мэри Рид! Ты дала мне такую поддержку, что я словно заново родилась! После твоего письма у меня сразу гора с плеч свалилась! Спасибо тебе! — от души поблагодарила Жанна и смахнула слезу.

А ещё она осознала в эти минуты, насколько эмоциональной и человечной была эта самая Мэри Рид! А ещё — что не всегда эта ведьма была старой и горбатой… и она была молодой когда-то, и тоже, наверное, любила и хотела счастья… Да и насчёт трубки вон как пошутила… и пожалела… и успокоила…

Жанна несколько раз снова и снова перечитывала послание из далёкого семнадцатого века, думала над каждым словом, долго размышляла, и её охватило странное волнение…

Примеряя на себя каждую фразу, она вдруг пришла к неожиданному выводу! Это что же получается? Страшно даже подумать о таком, но получается, что её любовь переживёт чью-то смерть? Не очень понятно как-то… Раз уж письмо адресовано лично ей, то именно её любовь переживёт… чью смерть переживёт? Получается, что кого-то из близких, кого-то из друзей — ведь не стала бы Мэри Рид приплетать сюда постороннего человека!

Жанне становилась всё тревожнее и тревожнее!

— А, может, всё совсем не так? Может, просто сама себя накручиваю? Сама себя в дебри непроходимые загоняю? — попыталась она выбраться из этих мыслей и, немного ещё подумав, сама же себя и утешила, — да, это сказано образно, в общем и целом! Просто, чтобы нагляднее показать, что любовь превыше всего! Да, разумеется, это так!

Жанна тщательно спрятала письмо и всем телом встряхнулась — как пташка после дождя:

— Так будем же ценить каждое мгновенье жизни!

Когда Инга вернулась домой, Анжелика возилась на кухне. Во всей квартире витали аппетитные манящие ароматы запечённой курочки и её фирменных рогаликов с яблочным повидлом. У Инги даже сразу слюнки потекли и под ложечкой засосало!

— Ну, как день прошёл? — миролюбиво спросила Анжелика, ловко орудуя у духовки.

— Да так… — неопределённо ответила Инга, — а что именно тебя интересует?

— Да свидание твоё! Что же ещё? — засмеялась Анжелика, радуясь тому, что сейчас Инга хотя бы не воспринимает каждое слово в штыки.

Инга старательно изобразила досаду на своей красивой мордашке:

— Всё хорошо! — небрежно обронила она, — а было бы ещё лучше, если бы я его любила! Но — не люблю!

— А ты не спеши! Повстречайся с ним, узнай человека получше, глядишь — и полюбишь! Если будешь видеть от него только хорошее, то непременно полюбишь! — убеждённо посоветовала Анжелика.

— А ты всё трубкой балуешься? — с беззлобной насмешкой спросила она, указывая на оттопыренный карман кокетливого фартучка Анжелики. По форме выпуклости там явно угадывалась трубка.

— И не говори! — отмахнулась Анжелика кухонной прихваткой, которую держала в руке, и игриво погрозила сестре пальцем, — а у тебя, смотрю, глазки горят… Ох, чую, что-то у тебя случилось!

Она-то имела в виду сердечные дела младшей сестры, причём, непременно хорошие, но услышала совсем другой ответ!

— А что же тогда тебе так весело, если уж ты так хорошо всё «чуешь»? А что же ты не «чуяла», когда я вчера чуть не умерла?

Анжелика переменилась в лице:

— А что вчера произошло?

— С моста броситься хотела, — будничным голосом ответила Инга, — да только прохожий один помешал, мужчина по имени Кирилл. Это с ним я сегодня на свидании была.

Анжелику чуть удар не хватил!

— Да, ты сказала вчера вскользь, что познакомилась с интересным мужчиной, но… почему ты хотела это сделать? Из-за Глеба?

Инга опять вошла в своё «обычное» состояние при разговоре с сестрой:

— Да! Из-за Глеба! А вернее, из-за тебя!

— Инга, родная, да что ты такое говоришь? — так и села Анжелика.

— А то и говорю, что ты хорошо постаралась и всё-таки добилась своего! — гневно обвиняла её Инга, — когда я хотела его развода, я действительно любила его! Очень любила! Всем сердцем любила! Да тебе этого не понять… А теперь вот он решился, да только я теперь засомневалась! Понимаешь, и в себе, и в нём сомневаться стала, хотя никогда не понимала, как он может любить свою старуху! Да ещё и ты, дорогая сестрица, неожиданно возлюбила её — пламенное тебе мерси!

Анжелика вроде и не слышала всех этих обидных слов.

— Инга, сестрёнка моя маленькая, как же ты не понимаешь, ведь самоубийство — это большой грех! И этим ничего не решишь, ничего не добьёшься, — как можно мягче сказала она, испытывая сильнейшую душевную боль и страх за сестру, запутавшуюся в любви к женатому мужику.

А если бы прохожий опоздал? А если бы успела прыгнуть? Нет, нет, об этом даже думать было невыносимо!!!

— Не знаю, не берусь спорить, — равнодушно пожала плечами Инга, — а вот как ты могла мне назло снюхаться с его старухой! Ты-то чего этим добьёшься? Это, по-твоему, правильно? — привычно подкусила она Анжелику.

— Да откуда тебе знать и рассуждать, что правильно, что неправильно? Ничего, кроме себя не видишь! — возмутилась Анжелика, ей очень стало обидно за себя и за Жанну, — она очень хороший человек, и покажи мне, где написано, что мне нельзя дружить с ней?

— Да мне плевать на твоих друзей, — с неприкрытой ненавистью ответила Инга, — только интересно у тебя получается! Ты дружишь с его старухой — это правильно, а я дружу с Глебом — это не правильно! Где логика?

— Инга, — в тысячный раз начала объяснять Анжелика одно и то же, — если бы он был одинокий или разведённый, если бы разобрался со своей семьёй — это одно! А он ни с женой, ни с самим собой разобраться не может! А когда ты встречаешься с женатым мужчиной — это совсем другое! И не факт, что женитьба на тебе — лучший для него вариант, уж слишком вы разные люди! Во всех отношениях разные, начиная с возраста!

— Это что, его старуха тебе об этом в уши напела?

— А сама я, по-твоему, ничего не понимаю? Но если даже и так, то концовка от этого всё равно не меняется — вот пройдёт твоя влюблённость, и останется в чистом остатке лишь то, что есть на самом деле! И вряд ли это очарует тебя! Опомнись, пока не поздно!

— Анжелика, а вот ответь мне честно — почему ты так сильно настроена против Глеба? — вкрадчиво спросила Инга, — ведь если твоя грымза прожила с ним двадцать лет, наверное, не такой уж он и плохой, как тебе кажется?

— Да потому что он и жене нервы мотает, и на твоих чувствах играет! Так что ничего мне не кажется! Ведёт себя как… как кое-что в проруби! — в сердцах высказала Анжелика, — когда-нибудь ты поймёшь, что я права, ещё спасибо мне скажешь! Скорей бы уж!

— Ага, жди! — надменно отвернулась Инга.

Анжелика опять очень расстроилась. Так хорошо день начинался, а теперь… Она машинально потянулась за трубкой.

Боковым зрением она заметила, как на секунду в проёме кухонного окна зависла какая-то непонятная тень, похожая на человека в разлетайке с капюшоном. Откинув трубку на стол, встревоженная Анжелика бросилась к окну и выглянула, но там, конечно, никого не было — только небо, солнце и шелестящие верхушки тополей. Почудилось, наверное… Поди, две-три крупных птицы так причудливо пролетели мимо, вот и померещилось, невесть что!

Вернувшись на место, она увидела трубку в руках Инги, и Инга определённо собиралась раскурить её.

— Инга, ну что за детство, — забрала она трубку и с осуждением взглянула она на сестру, — я ведь не беру твои вещи!

— А мне вот захотелось попробовать, как ты эту дрянь куришь! — издевательски ответила она, — что, пожалела? Как же, это ведь твоя старуха тебя научила!

— Ну и как, попробовала? — стиснула зубы Анжелика.

— Да пошла ты со своими тайнами! — неожиданно взъелась на сестру Инга, — у нас от тебя уже всякие привидения за окном мотаются! У меня чуть сердце не остановилось, а тебе хоть бы что!

Вот оно что! Оказывается, Инга тоже что-то заметила! Значит, не померещилось, оказывается! Анжелику вдруг пронзил необъяснимый холод — ей даже показалось, что кровь в её жилах закристаллизовалась, но через минуту это ощущение прошло, и опять всё стало, как было…

— Не занимайся ерундой, тогда и мерещиться ничего не будет, — тихо ответила Анжелика побелевшими губами.

— Да я просто с ума скоро сойду от тебя и твоей престарелой Жанны! Эх, а ещё сестра называется! Да никогда ты меня не понимала!

— Ну, да… куда уж мне!

Разобиженная в пух и прах Инга выскочила из кухни, а Анжелика, наконец, закурила, чтобы хоть немного успокоиться…

Глебу позвонил Сергей.

— Как ты там, старина? С Жанной помирился? — с беспокойством и заботой в голосе спросил он.

— Всё гораздо хуже, Серёга, — тяжело вздохнул Глеб, — нет у меня теперь ни Жанны, ни Инги!

— Да, брат… ну, и дела… — сокрушённо отозвался Сергей после «переваривания» такой новости, — и как же ты, такой деловой, такой успешный, такой весь из себя — докатился до такой жизни?

— Да сам не пойму, — честно ответил Глеб, — вроде всё нормально шло, а потом — как лавина, всё под откос покатилось! Но самое главное — уже поправить ничего невозможно!

— Э, нет, братуха, рано сдаёшься! — запротестовал Сергей. — Запомни, пока человек жив — всё можно изменить и поправить! Наверняка, кто-нибудь лезет в твою семью! Подруги какие-нибудь Жанну накручивают, не без этого! Сам через всё проходил! Пораскинь умом, вот тогда, может быть, и разберёшься со своими женщинами!

— Ладно, Серёга, спасибо за заботу, — поблагодарил друга Глеб, — я подумаю!

— Ну, ладно тогда… Давай, Глебас! Удачи тебе! Пока!

— Пока!

Глеб снова и снова набирал номер Инги. Она видела, но не отвечала, потому что теперь всё чаще проводила время с Кириллом и сейчас находилась именно с ним, да и как-то желания особого не испытывала пообщаться с недавним любовником.

— Опять Глеб, — недовольно процедила она.

— Может, лучше объясниться и отпустить его с миром?

— Обойдётся!

Обида опять всколыхнулась в Инге, и ей уже не хотелось бегом бежать по первому его зову. А ведь совсем недавно ждала его звонка, как манны небесной — даже в туалет телефон с собой тащила, чтобы ненароком не пропустить долгожданный звоночек.

— Ну, ты даёшь, подруга! Мне даже его немного жаль стало.

— А вот он меня не очень-то пожалел…

— Интересно всё-таки получилось! Зачем ему надо было выслеживать жену, если сам был влюблён в тебя? Хотя не любить тебя невозможно! — и в подтверждение своих слов Кирилл с чувством поцеловал эту милую хрупкую девушку.

Инга кисло улыбнулась:

— А ты попробуй моей сестре про это выслеживание сказать, то-то она удивится!

— Не понял…

— Моя сестрица так сильно и долго добивалась нашего расставания, что наверняка будет очень довольна! Да ещё и с женой его носится, как с писаной торбой! Даже курить стала, как она!

— Что бы она ни делала, дорогая, но в данном случае я полностью на её стороне, — нежно произнёс влюблённый детектив, и глаза его засветились счастьем, — потому что благодаря её стараниям я встретил тебя!

Инге очень приятны были слова Кирилла, да и вообще всё его рассуждения и поступки! Она доверчиво прижалась к его плечу и впервые ощутила незнакомое, но весьма радостное чувство — как за каменной стеной! С Глебом такого никогда не было!

— А знаешь, Ингуля, я хотел предложить тебе… короче говоря… — запинаясь, начал Кирилл, осторожно подбирая слова, но потом всё-таки набрался решимости, — переезжай ко мне! Ты согласна?

— Да-а-а… — заулыбалась Инга и обняла Кирилла.

Жанна снова встретилась с Анжеликой. После приветствий, она в первую очередь взволнованно «доложила» подруге:

— Ты знаешь, я недавно познакомилась с одним интересным человеком… с мужчиной, и мне кажется, что он всерьёз влюблён в меня.

— Так ведь это хорошо, дорогая! Очень рада за тебя! — от души одобрила Анжелика.

— А вот сомневаюсь… И потом, он на три года младше меня!

— Да о чём ты говоришь, Жанночка? С каких это пор разница в возрасте стала помехой для любви? — протестующе возразила Анжелика.

— Не знаю даже, что сказать, — неуверенно покачала головой Жанна, — со мной такого никогда не случалось…

— Прежде — не случалось, а сейчас, значит, пришло время для того, чтобы это случилось! — безапелляционно заявила Анжелика, — да и с другой стороны, если ваш развод — вопрос уже решённый, то ты вполне можешь позволить себе вступить в новые отношения. Да и от всего, что связано с Глебом, более безболезненно отойдёшь! Не зря говорится — клин клином вышибают!

— Мне он тоже очень нравится, однако меня всё время сомнения гложут — а надо ли мне всё это?

— Надо, надо! Даже не раздумывай, — убеждала подругу Анжелика, — а там, глядишь, я ещё на вашей свадьбе свидетельницей погуляю! Если с Глебом так получилось, это совсем не значит, что на себе крест ставить надо!

— А Глеб теперь всё больше молчком… косится только… наверное, надеется, что я «одумаюсь», пойду на примирение и дальше буду терпеть все его выходки… Совсем чужой стал!

— Да не думай ты о нём, всё у него хорошо будет! Что он, инвалид какой? Руки-ноги на месте, голова на плечах, слава Богу, имеется — не пропадёт твой Глеб! Вот успокоится, поразмышляет о своей жизни на досуге — и всё у него образуется! А ты о себе лучше подумай!

Анжелика вернулась домой и увидела, как Инга, напевая что-то весёленькое, сбирает свои вещи.

— Ты куда? — удивилась она.

А удивляться было чему — и настроение у сестрёнки хорошее, и по квартире как бабочка порхает, давненько за ней такого не наблюдалось!

— Я к Кириллу переезжаю! А на звонки Глеба я больше не отвечаю, если тебе это интересно.

— Вот и умница! Вот и молодец! — обрадовалась Анжелика, — наконец-то ты разобралась в своих чувствах и сделала правильный выбор!

— Ну, а с твоими чувствами что происходит? — в кои-то веки поинтересовалась Инга чувствами Анжелики.

— Да со мной всё в порядке, по крайней мере — сейчас, — как есть, так и ответила Анжелика, — а что дальше будет… кто знает?

Внезапно на счастливое лицо Инги набежало облачко грусти и сожаления.

Она пошла к Анжелике:

— А знаешь… — глаза её наполнились болью, — я ведь всё ещё люблю его…

Ей так нужна была сейчас поддержка и понимание! Поддержка и понимание, а не указания и нравоучения!

Сердце Анжелики сжалось от сострадания:

— Это пройдёт, дорогая! Со временем всё пройдёт…

— Что с нами будет, сестрёнка? — с душевным надрывом спросила Инга, впервые за много времени назвав Анжелику сестрёнкой, как в детстве когда-то…

Она порывисто обняла Анжелику и крепко-крепко прижалась к ней. Анжелика по-матерински гладила её по голове, по плечам, по спине — как успокоить эту глупую малышку? Душа разрывается от жалости! Сама всяких дел накрутила-наворотила, напролом пёрла, а теперь вот сама же и страдает от этого! Чем тут поможешь? Чем тут успокоишь?

— Трудно сказать… — уклончиво ответила она на вопрос Инги, — но ты поменьше думай об этом, родная моя, всё наладится! Потому что, в общем и целом, всё зависит от нашего выбора и от людей, которые находятся рядом с нами. Именно наше окружение делает нас счастливыми или несчастными!

Инга продолжила сборы, а Анжелика всё не уходила и наблюдала за сестрой, привалившись спиной к дверному косяку. Самые противоречивые чувства бушевали в ней, но не обо всех он могла сказать вслух!

— Инга, ты в этот раз будь как-то осмотрительнее, что ли… — постаралась она предостеречь Ингу, опасаясь при этом, чтобы не испортить сестре настроение и не вызвать невзначай вспышку гнева. — Я ведь переживаю за тебя!

— А ты не переживай, я уже девочка взрослая, — отмахнулась Инга, — теперь у тебя будет много свободного времени, и ты сможешь, наконец, спокойно заняться своей жизнью! За себя теперь переживай, за меня больше не надо!

Последним эффектным жестом она застегнула «молнию» чемодана, проверила, хорошо ли работают колёсики, и удовлетворённо улыбнулась:

— Вот и всё, сестрёнка! Я готова! Пока, дорогая! Я тебе потом перезвоню.

Анжелика прошлась по затихшим комнатам, взяла трубку и закурила, бесцельно глядя в окно. Потом она быстро оделась и решила пройтись по улице — уж слишком тяжело было находиться сейчас одной в опустевшей квартире!

Немного послонявшись по улицам, Анжелика позвонила Кире. Хоть она и болтушка, и порой бывает надоедлива, но ни разу не была замечена в подлостях и всегда может посочувствовать, а Анжелике сейчас прямо-таки позарез необходимо было поговорить с кем-нибудь!

Кира очень обрадовалась звонку Анжелики, это было понятно по её голосу.

— Ну, как ты там, Ликуся? Инга по-прежнему нервы тебе мотает, или одумалась? — сходу затараторила она.

— Расстались они.

— Вот и замечательно! Сейчас, понятное дело, девочка немного попереживает, но это ничего — переживёт! Если он остался в семье, то и ей проще будет свою жизнь устроить! Не нами придумано — что ни делается, всё к лучшему! Так оно, в конце концов, и получается!

— Не, знаю, Кирюша, может оно и так…

— А сама-то так? Определилась со своей новоиспечённой подругой? Надеюсь, у тебя хватит здравого смысла, чтобы прекратить с ней все отношения!

— Да она-то тут причём? Я на её женатого мужа не бросалась, так что делить нам с ней нечего. Думаю, как дружили, так и будем дружить! — заступилась за Жанну Анжелика.

— Дело, конечно, твоё! Но что-то мне подсказывает, подруженька моя, что лучше бы тебе свою семью держать подальше от той семьи! Глеб с Ингой расстались, постарайся и ты потихоньку отмежеваться от его замечательной жёнушки! Муж и жена — одна сатана, и чем дальше ты будешь от их семейного дерьма держаться, тем меньше оно вонять будет!

— Кира!!! — укоризненно воскликнула Анжелика, призывая подругу остановиться, но ту уже понесло:

— Ну, что — Кира?! Что — Кира?! Понимаю, что тебе не очень нравятся мои слова, но, умоляю, послушайся меня — забудь ты про них и постарайся нигде больше с этой семейкой не пересекаться! Вот посмотришь, самой же легче станет!

— Кира, да что я плохого делаю-то? Там давно уже никакой семьи нет…

В общем-то, совсем не на такую поддержку рассчитывала Анжелика, и потому после разговора с Кирой на душе её остался очень тяжёлый осадок. Поговорили, называется…

А Жанна с огромным нетерпением снова встретилась с Маргаритой Осиповной.

— Всё, дорогая! На этот раз — перевод полностью завершён! — это были первые слова Маргариты Осиповны, и лицо её осветилось сдержанной радостью.

— Ой, как здорово! — захлопала в ладоши Жанна, не сдержав эмоций, — а можно я сама прочитаю?

Видя нетерпение Жанны, Маргарита Осиповна понятливо улыбнулась и протянула ей пухлую тетрадь с переводом:

— Да, пожалуйста, Жанночка! Можно приступать хоть сию минуту!

Жанна испытала настоящую бурю чувств — и трепет, и надежду, и волнение, и любопытство, и даже некоторое сожаление из-за того, что на этом — всё, что заканчивается волнующая и захватывающая история любви, случившаяся четыре столетия назад!

Чуть помедлив, она открыла тетрадь на той странице, где лежала закладка. Она сделала глубокий вдох, будто собралась нырнуть со скалы в прозрачную лазурь моря, и, наконец, бодро провозгласила:

— Итак, сейчас я узнаю, что там дальше было, и чем всё закончилось!

В скором времени Ролан понял, что окончательно утратил своё значение в глазах сестры. Он много размышлял об этом, сопоставлял разрозненные факты, анализировал… и понял — всё началось с того самого момента, как он привёл во дворец Изабеллу! Вот причина полного охлаждения к нему сестры! Вот корень всех его бед! Что и говорить, самолюбие Ролана было очень уязвлено! Медленно, незаметно, но верно, он утратил все свои позиции. А ведь он далеко не самое последнее лицо в этом королевстве, он — брат королевы, и практически обладает такими же правами, что и она! Сложившее положение дел Ролана абсолютно не устраивало, но как это исправить, он пока придумать не мог.

И переживая его возникли не на пустом месте! Теперь главным советчиком королевы по всем государственным делам стала Изабелла, Изабелла Востильская. Как-то само собой так получилось, что сама того не желая, дальновидная, рассудительная и не по годам умная, она действительно стала самым приближённым лицом королевы Нэрику.

Ролан по собственному опыту знал, что у всех правителей есть свои любимчики, и вполне допускал, что есть такие люди и у сестры. Но видеть в фаворитах наследницу трона вражеской Гомелии — это уже было чересчур! И венец его унижения со стороны Нэрику — это то, что она взяла в личную охрану презренного Карэма, которому он, к сожалению, не успел отрубить голову! Вот зачем она это сделала? Знает ведь про отношение родного брата к этому негодяю! Просто опустила его, дальше некуда! Да ещё у всех на виду!

А на самом деле вся вина Карэма заключалась в том, что он был иноплеменником! Мало того — он был ещё военачальником сильного и сплочённого соседнего племени, и всегда отличался независимым характером!

Вот и получилось так, что после последнего, неудачного для Карэма, военного похода, Ролан решил навсегда избавиться от смелого, равного ему воина. Громогласно обвинив его в расхищении награбленного, он быстро добился подписания смертного приговора, которому, к сожалению, не суждено было сбыться. Вот так и стали они злейшими врагами. Ролан рвал и метал, хотя внешне старался оставаться спокойным и даже весёлым!

Да и война, в которой Ролан собирался отличиться, так и не состоялась! Изабелла как в воду смотрела, когда ещё при первом своём появлении сразу заявила, что войны не будет. А по каким политическим причинам так произошло — то Ролану было неведомо!

А Изабелла, между тем, получила известие из Гомелии. Король был очень удручён, узнав о смерти Теодора, ведь он возлагал на него все свои надежды! И окончательно сразило его бегство Изабеллы! Подумаешь, нежности какие! Ну, и что, что отец немного прикрикнул? Могла бы и промолчать! Отсиделась бы тихонько в своих покоях, а там бы всё и успокоилось. Зачем же сразу убегать-то? Бросила отца, когда у него ни сил, ни здоровья не осталось, и опереться ему теперь не на кого! Неблагодарная дочь!

Король теперь полюбил выходить на балкон и смотреть подолгу на бездонное переменчивое небо. При этом вспоминал он всю свою прошедшую жизнь — и бурную молодость, и все свои успехи и поражения, и рано умершую жену… и зловредную старуху-ведьму… и многое другое…

И вот, в один прекрасный день, вскоре после того, исчезла Изабелла и похоронили Теодора, король увидел среди облаков невероятное видение — удивительные чертоги царства небесного! Небесный замок светился неземным каким-то светом, всё в нём сверкало и переливалось! Просто чудо какое-то! Видение длилось недолго, а потом пропало.

Он никому не сказал об этом, но сам был напуган до глубины души! Король понимал, что это — знак, знамение, но как его истолковать, он не понимал. Только чувствовал, что вот-вот что-то должно произойти!

До него дошли слухи, что несгибаемая соседка Нэрику приютила у себя беглянку, его непокорную Изабеллу. Да не просто приютила, а приблизила к себе настолько, что об этом с насмешкой шепчутся уже во всех окрестных королевствах! Но дочка пошла характером в папеньку, и ей не было никакого дела до всяких сплетен, шушуканья и косых взглядов. Он сам никогда не считался с чужим мнением — так же и она! Словом, хотя король и очень злился на дочь, однако слышать такое о родной кровиночке ему было очень неприятно. Прямо-таки сердце начинало болеть, стоило ему услышать очередную сплетню про Нэрику и Изабеллу! Причём болело так сильно, что король порою сам себя не узнавал!

— А, может, это сбылось проклятие ведьмы? — вопрошал он в тишине сам себя, вспоминая последний вопль той старухи.

Ну, а если посмотреть на всё это с другой стороны, то король не знал — радоваться ему теперь или нет? Он уже не боялся оставить трон Изабелле — она выдержит, она справится, она устоит, она всё сделает как надо! Слухи о ней его, конечно, расстраивали, но, впрочем, не очень-то пугали. Всем рты не позатыкаешь — так есть, так было и так будет, но он по-прежнему отчаянно хотел наследника — не получилось с сыном, так, может, получится с внуками, но старуха, как ему помнится, о наследниках-то как раз ничего и не говорила!

Он, разумеется, мог бы поднажать на дочь и добиться её брака с овдовевшим соседним королём, тот сам когда-то высказал такое пожелание, но… при теперешней репутации Изабеллы эта затея представлялась папеньке очень и очень сложной, практически неразрешимой! Даже — не взирая на все политические выгоды этого союза!

Король никогда не сомневался в собственной правоте, а вот что делать сейчас, он не знал. И что готовит ему судьба — он тоже не знал!

Да и разорительная война не состоялась только благодаря Изабелле — хочешь не хочешь, а это приходится признать! И всё лишь потому, что она спасла жизнь его злейшему сопернику, ненавистному Карэму! Однако границы королевства остались прежними, и это не могло не радовать!

Выходит, Изабелла была права, и пришло время пересматривать законы, а кто сделает это лучше неё? Но Изабеллы нет, а делать всё равно придётся…

Король собрал Совет, и озадачил своих советников этим вопросом. Время шло, все они вроде бы что-то делали, старательно копошились, с важным видом о чём-то докладывали, но… дело с места не трогалось! Несмотря на все свои усилия, король видел и понимал, что все министры только создают видимость бурной деятельности, а на самом деле всеми силами препятствуют проведению реформ и нововведений. Никто не желал менять существующий порядок — всех и так всё устраивало! По хорошему-то, надо было бы вернуть дочь, и король несколько раз предпринимал такие попытки, но Изабелла не отвечала на отцовские призывы.

Король уже даже с Нэрику подписал мирный договор, но теперь этого было недостаточно, так как с каждым днём всё больше разрасталась и крепла ещё одна серьёзная проблема — в воздухе уже буквально витала другая война, война религиозная! Все только и говорили, что про Иерусалим, и совершенно очевидно было, что этой войны не избежать. Король, будучи католиком, безоговорочно признавал правоту церкви и во всём поддерживал святых отцов, но при этом он так же отчётливо понимал, что это может быть его последним походом…

Вот тут-то и появился Ролан! Он предложил свою помощь и тоже настаивал на походе. Ему удалось быстро набрать союзников и даже объединить под своими знамёнами некоторые языческие, весьма воинственные, племена. С лёгкой руки Ролана королевская мощь крепла не по дням, а по часам!

А вот Нэрику эту политику не поддерживала, и король был этим весьма озабочен! Несмотря на все его старания, она не шла на контакт и всячески оттягивала переговоры.

Но на самом деле Нэрику тоже очень беспокоило такое положение дел! И вот однажды, когда они с Изабеллой оттачивали своё мастерство в стрельбе из арбалета, королева спросила совета у своей верной помощницы:

— Не могу решить, что мне делать, — откровенно призналась она подруге, — я всей душой против этого бессмысленного похода, но ведь вся армия подчиняется Ролану, и он запросто может настроить всех против меня! Его давно уже не устраивает быть вторым лицом в королевстве, а тут такой удобный случай подворачивается, чтобы завладеть троном! Вот как мне лучше поступить?

Отложив арбалет, Изабелла задумалась, тщательно взвешивая в уме все «за» и «против».

— Ты вынуждена будешь вступить в эту войну, — с сожалением ответила она, — иначе все соседние монархи обвинят тебя в ереси и объединятся против тебя, а это будет гораздо страшнее происков Ролана! И потом — армия у тебя в основном наёмная, а если наёмники увидят упущенную выгоду в виде несметных награбленных богатств, но все они запросто могут переметнуться на сторону твоих врагов, а это, опять-таки, будет ещё хуже! Как нож в спине, который самостоятельно не вытащить. Так что пусть уж все идут за Роланом!

— Пожалуй, ты права, — задумчиво согласилась Нэрику, — но если Ролан поведёт армию, кто останется здесь? Кто будет защищать от набегов наши рубежи?

— В этом, дорогая Нэрику, я тебе не советчик. Тебе виднее, кому можно доверять, а кому — нет. Ну, а что касается нас — мы сами должны позаботиться о себе! Думаю, что с Карэмом мы не пропадём.

Лицо Нэрику посветлело, и она лукаво погрозила Изабелле пальцем:

— Вижу, вижу! Не слепая! Я дано заметила, что он влюблён в тебя, а вот ты не отвечаешь ему взаимностью!

— Да, не отвечаю, — опустила глаза Изабелла.

— А почему? Он не нравится тебе? — совсем по-девчачьи допытывалась Нэрику, — а ведь ты могла бы сделать его своим фаворитом и быть счастливой!

— Могла бы… — бесстрастно ответила Изабелла, — но я не ищу мимолётного счастья, да и Карэма не хочу делать несчастным. Счастье — это то, что является благом для человека, а я не смогу дать ему того блага, которого он достоин!

— Так он всё же нравится тебе? — продолжала выпытывать Нэрику.

— Нравится, и даже очень, — не стала отрицать Изабелла, — именно поэтому я и не хочу делать его несчастным!

Дальше расспрашивать королева не решилась — каждое любопытство должно иметь свою грань, дальше которой углубляться не стоит, дабы не испортить того, что есть, а она очень дорожила хорошим отношением Изабеллы!

Королева задумалась о подруге, одновременно натягивая стрелу и прицеливаясь в деревянный диск, разрисованный концентрическими окружностями. Ей не совсем понятны были доводы Изабеллы, но она решила благополучно промолчать. Захочет поделиться — сама расскажет!

Незаметно мысли её плавно перетекли на неминуемый военный поход. Нэрику не доверяла Ролану, который только и ждал какого-либо промаха с её стороны, чтобы иметь основание свергнуть её с престола. Да-а-а… он хорошо подсуетился, и сделал всё, чтобы армия поддержала его — в этом Изабелла оказалась абсолютно права. Да и с отцом Изабеллы как-то уж слишком подозрительно подружился! Но если Ролан всеми правдами и неправдами добьётся своей цели, то что же будет с ней? Какая участь ждёт тогда королеву Нэрику? Этого ей сказать никто не мог…

Через два дня она улучила момент, когда они с Изабеллой остались наедине, и озабоченно сказала:

— Меня очень беспокоит Ролан…

— Знаю, — не дала ей договорить Изабелла, — и я решила, что пойду в поход вместе с ним!

— Как? Да ты что? — не поверила Нэрику своим ушам, — а как же я тут останусь?

— Я уже всё продумала. Карэм останется с тобой, но Ролан ничего не должен об этом знать, — ответила она и криво усмехнулась, — а меня Ролан ненавидит, сама знаешь, по какой причине… К тому же он уверен, что я намеренно избавилась от Теодора, хотя я совсем не собиралась убивать его. Так же он уверен в том, что я настраиваю тебя против него, и не может мне этого простить! Поэтому, повторяю ещё раз, он ничего не должен узнать!

— Но ведь тебя могут убить! — ужаснулась Нэрику, — да и сам Ролан, я думаю, не упустит при случае такой возможности…

— Нет, дорогая, всё не так страшно! Ты просто не поняла меня, — постаралась успокоить её Изабелла, — я изменю внешность, одежду и отправлюсь с армией как обычный рядовой воин. И я буду видеть изнутри всё, что происходит вокруг, а тебе буду пересылать весточки, и таким образом мы сможем контролировать и отслеживать все действия Ролана.

— Даже не представляю, как я останусь без тебя и твоей поддержки, — в полном смятении ответила Нэрику, — может быть, для тебя было бы безопаснее пойти с армией своего отца?

— Армии отца, как таковой, уже практически не существует, — невесело пояснила Изабелла, — то, что сейчас возглавит Ролан, это всего лишь объединённые одной целью союзники, прежде разрозненные армии соседских вождей и королей. Поодиночке им этот поход не осилить, а так… Словом, я беру с собой нескольких верных тебе людей, и жди, королева, от меня новостей!

Нэрику грустно опустила голову. Да и что тут ещё можно было сказать? Всё равно ничего другого, более разумного и подходящего, она предложить не могла.

Вот так и получилось, что, никем не узнанная, отправилась Изабелла в военный поход — в очередной крестовый поход… эх, сколько их уже было и на Восток, и на Запад, начиная с далёкого одиннадцатого века…

А Нэрику, с тяжёлым сердцем проводив подругу, осталась ждать от неё известий.

Постаревший король так и не дождался возвращения дочери. Сам он возглавить под не мог — уж слишком донимали его все суставы, особенно — ноги! А как его по ночам бессонница изматывала, а как все кости «крутило» на непогоду! Сильно сдал король! Он уже от спальни до тронного зала — и то с трудом передвигался, какая уж тут армия…

Так прошло три с половиной года. И вдруг однажды ему доложили, что приехала Изабелла! Принцесса вошла, склонилась перед королём, и он увидел перед собой не юную строптивую девушку, а молодую, уверенную в себе наследницу. И ещё — она очень стала похожа на мать! А в её глазах светилась любовь к отцу и жалость к больному, седому немощному человеку.

— Пришла всё-таки, вспомнила про своё королевство… — укоризненно пробормотал король, едва сдерживая слёзы от нахлынувших чувств, — а я уж думал, что никогда больше не увижу тебя…

— Отец, — дрогнувшим голосом произнесла Изабелла, — я не за троном пришла, я пришла повидаться с тобой!

— Я долго думал… ты оказалась права… из Теодора не получилось бы достойного правителя — мышление у него слишком мелкое было, да и война та убила бы все нас… эх, да что уж теперь говорить! Жаль, что слишком поздно я всё это понял. Я уже стар, но, признаюсь тебе, я очень хочу увидеть внуков, вот только не знаю, дождусь ли? Что ждёт всех нас? Что будет с нашим королевством, Изабелла? — с душевным надрывом произнёс король.

— Мой двоюродный брат Стюарт наследует твой трон, он уже достаточно подрос для этого. Он хоть и зануда — любит сам постонать, других лбами столкнуть, но глупцом никогда не был. А ты ему поможешь! — коротко и ясно ответила Изабелла, и негромко призналась, — а нас, отец, слишком вымотал этот последний поход… вымотал и обескровил… Мы вернулись в славе, но с большими потерями! Даже армии нечем было заплатить…

— Так налоги надо увеличить!

— Налоги, говоришь… — грустно усмехнулась принцесса, — нет, это не выход, хотя многие считают так же. А вот Ролан и без увеличения налогов хорошо позаботился о своей выгоде — всё награбленное увёз себе! Ему есть, чем заплатить нужным людям, ведь он стремится к абсолютной единоличной власти!

— А что можно противопоставить ему?

— Только объединившись с Нэрику, мы сможем подняться и обрести прежнюю силу! Надо восстановить и максимально использовать наши морские торговые пути — только так мы сможем противостоять Ролану, чтобы он не поглотил нас без следа! Мы с Нэрику уже говорили об этом, она тебя поддержит.

— Что ж… не буду спорить, — поразмыслив некоторое время, согласился король, — я уже слишком слаб, а ты всегда смотрела вперёд лучше меня.

Они обсудили ещё кое-какие государственные дела — теперь уже на равных, как соратники и единомышленники, но время поджимало, и Изабелле пока было уходить.

— Мне пора, отец, — мягко сказала она, глядя на старого короля с нежностью и любовью, — я должна поторопиться.